Алесто Нойманн
Стая

Кто приходит ночью

1

– Стены давят на меня! Я умираю, спасите!

Плачет по мне театр, рыдает кинематограф. Задумчиво шмыгнув носом, окидываю взглядом громадный холодильный шкаф, который мне удалось почти бесшумно придвинуть к двери, открывающейся внутрь. Вроде бы крепко стоит. Не должен рухнуть, когда они начнут таранить дверь с той стороны. Теперь главное орать правдоподобней.

– Пожалуйста, не паникуйте! – раздается громкий голос работника станции. – Мы вас вытащим!

Забравшись в генераторную под видом электрика, пришедшего посмотреть, что случилось с освещением, я прикрыл дверь и подтащил к ней громадный холодильник, который нормальному человеку даже с места сдвинуть не удастся. У людей от такого усилия может вылезти грыжа, но я оборотень. У нас такое в крови. Теперь главное натурально имитировать панику. Давайте, дилетанты, спасайте меня.

Первая часть моего гениального плана почти завершена. Теперь вторая.

Залезаю на стул и принимаюсь аккуратно раскачивать болты приличного размера вентиляционной решетки. В общем-то, металл отойдет как по маслу, но придется наделать прилично шума, прежде чем я ее окончательно оторву.

– Вы в порядке?! – Заботливый приторный голос вырывает меня из задумчивого спокойствия. Точно, я совсем забыл, что играю тут умирающего от клаустрофобии.

– Ой-ой-ой, быстрее, я сейчас упаду в обморок! – Слегка напрягаю руку, чтобы сорвать решетку и понижаю голос до натужного шепота. – Тяни-и-и-ись…

Болты гнутся с адским скрипом, и я морщусь, представляя, что услышу в свой адрес от Вальтерии, когда выберусь. Она сказала действовать тихо, несмотря ни на что. Дверь перестают атаковать, работники станции вслушиваются в скрежет металла и на мгновение затихают.

– Что у вас там?!

– Ноги не держат! – Я, наконец, отрываю решетку и бездумно откидываю в сторону. О том, что решетка железная, вспоминаю, когда она уже с грохотом бахает об пол. Вот тебе и ой. Нужно было просто слезть со стула и осторожно положить ее на пол.

За дверью стихают разговоры. Еще раз бесцельно клацает прижатая шкафом ручка непокорной двери, словно кто-то самый неутомимый все еще надеется попасть внутрь. Давай, дерни еще раз десять, на одиннадцатый получится.

Когда думаешь, что ты последний дурак на земле, то кто-нибудь всегда с энтузиазмом тебя в этом переубеждает.

– Кажется, он потерял сознание. – Любитель клацать ручками говорит так, будто я уже закончился.

Приподнявшись на руках, втискиваюсь в вентиляционную шахту. Тот редкий случай, когда я рад, что не родился с ростом под потолок. Вперед придется ползти гусеницей. Главное, чтобы они не услышали, как мое пузо шаркает по металлу над их головами. Поэтому сейчас на сцену драмкружка должна выйти моя нежная драгоценная Вальтерия.

– Господи, да достаньте его кто-нибудь оттуда!

Аж уши заложило, заорала так заорала. Слегка переигрывает, но для дебюта очень даже недурно. А еще называла мой план дурацким. Ухмыльнувшись в темноту, я продолжаю настойчиво ползти вперед, собирая локтями пыль и паутину. Еще пару метров и потом направо…

– Мисс Рихтенгоф, не поддается! – оправдывается кто-то из работников.

– Притащите двухметрового, пусть ломает дверь!

– Не положено!

– Вы вообще соображаете?! – Она разворачивается куда-то позади себя. – Хэлл! Иди сюда, черт побери, у меня там пациент без сознания!

Вошла во вкус. Ну, пускай хотя бы выпустит пар, мне меньше достанется за брошенную на пол решетку.

С другой стороны вентиляционный люк выходит в коридор, ведущий к нужной нам лестнице. Решетка тут уже заботливо сдернута, и я замираю, слегка высунув голову наружу. Мимо тяжело протопал Байрон Хэлл, ради трудоустройства которого это все и затевалось.

А возле стены напротив стоит Вал, нетерпеливо ожидая, пока доблестный охранник на испытательном сроке дойдет до места назначения. Заметив мое перепачканное лицо, она быстро подмигивает, не меняя непроницаемого выражения лица.

Господи, надо будет напомнить ей, чтобы поспала хотя бы пару часов. На вид нам обоим примерно по тридцать, но со своими уставшими черными глазами она умудряется выглядеть на все сто. Галстук уехал куда-то в район ключицы, бейджик «медперсонал» грустно повис на груди. Стоя на фоне белой кафельной плитки, Вальтерия кажется бледнее раза в два.

Может, потому что она вампир. Но мне кажется, что она просто перестала себя жалеть.

Хорошо, что у нее есть я. Друг всегда познается в беде.

Когда Байрон скрывается за поворотом, я торопливо спрыгиваю на пол и стряхиваю с одежды налипшие паутину и пыль.

– Зря сомневалась в твоих умственных способностях, – шепчет Вал.

– Я же говорил, что прокатит. Ты придумала, как сломать замок?

– Нет нужды его ломать.

Мы останавливаемся возле тяжелой железной двери. Быстро набрав код на панели, Вал дожидается зеленого сигнала лампочки в дверном косяке и толкает громадную створку плечом.

– Ах, да-а-а-а! – Я ударяю себя по лбу рукой. – У нас же Байрон на испытательном сроке.

– Естественно. – Вал воровато оборачивается. – Теперь быстро меняем бумаги в папке и лезь обратно.

2

– Я принесла тебе кофе. – Вал ставит передо мной пластиковый стаканчик и мрачно смотрит на обеденный поднос. – Почему ты даже не притронулся к еде?

– Да я там столько паутины на себя намотал, что весь аппетит пропал. – Морщусь и придвигаю к себе стакан с кофе. – Мне же еще обратно пришлось ползти, чтобы было кого вытаскивать.

– Да, было бы странно, если бы Байрон вынес дверь, а там пусто. – Вал вздыхает.

– Тогда даже они бы смекнули, решетка-то на полу осталась. – Я смеюсь. – За американо спасибо. Не угостишь сигаретой?

– У тебя все дома? – Она указывает рукой на бензиновые генераторы, выстроившиеся вдоль стены в паре метров от нас.

– Ой…

Вал присаживается на стул напротив и тоже сжимает в руке стаканчик, хотя я уверен, что он абсолютно пуст. Вампир никогда не ходит обедать с остальными, но, по ее словам, люди стали замечать, что она практически никогда не покидает рабочее место, а это выглядит подозрительно.

По правде говоря, сборище столов с садовыми стульями возле блока и столовой-то назвать было нельзя. На мой вопрос, почему им не есть внутри – Вал объяснила, что она тут не работает, а только временно помогает, поэтому они могут столовку развернуть хоть в туалете.

– Ну и день… – Я задумчиво откидываюсь на спинку стула, покручивая в руках стакан с кофе. – Не брать человека на научную станцию, потому что у него природоохранная организация в послужном списке…

– Будь любезен, веди себя тише. – Вал хмуро смотрит на мой форменный комбинезон. – Для сотрудника энергокомпании ты слишком много знаешь.

– Ах, да, прости. Маскировка. – Я делаю вид, что прячусь за своим пластиковым стаканом. – Мы ведь суперагенты на задании.

Вампир закатывает глаза. Я наклоняюсь над кофейным стаканом так, что приятный горьковатый аромат слегка щекочет нос.

– Когда было последнее обращение? – внезапно спрашивает Вал. Настолько внезапно, что застает меня врасплох.

Я тяжело вздыхаю, сцепляя пальцы в замок.

– Ты действительно решила обсудить это прямо сейчас?

– Я должна знать.

Организм оборотня устроен практически так же, как и человеческий, исключая пару мелких деталей, которые здорово портили жизнь. Во-первых, я не переносил серебряные предметы и религиозную символику. Бежал от японской посуды и новомодных сплавов как от чумы. Один вид ножа, не требовавшего заточки, вызывал зубной скрежет. Но весь кошмар состоял даже не в этих банальных признаках нечисти.

С самого детства я страдал от того, что обращался в зверя. Мои приступы никак не соотносились с фазами луны, а приходили вместе с приливом негативных эмоций. Одним словом, если я злился, то тут же чувствовал, как дрожат руки, и организм готовится к превращению. Я столько раз пытался найти хоть какой-нибудь способ контролировать свою звериную натуру! Однако долгая жизнь издевательски усмехнулась и показала, что это невозможно. Неудивительно, что я был сам себе противен. Но жить любил гораздо больше.

Такое странное сочетание мальчишеского оптимизма и траура по невозможности что-то исправить. Кто угодно мог попасть под мою звериную лапу, когда вскипала кровь.

– Земля вызывает Джексона.

Встряхиваю головой, прогоняя навязчивые мысли. Вампир выжидающе смотрит на меня, все еще ожидая ответа.

– Извини, задумался. – Грустно вздыхаю и опускаю взгляд. – Вспомнил ту ночь, когда я едва не…

– Снова начинается навязчивое самобичевание?

– Конечно, начинается! – громким шепотом отвечаю я. – Ликантропия хуже лишая, от нее не излечиться. Вспомни, когда я кинулся на тебя, а ты даже не пыталась защищаться! Сколько раз говорил – лучше пристрели.

– Столько драмы, Бруно, остановись, – резко обрывает меня Вал. – Во-первых, ликантропия – это не болезнь, а врожденная особенность. Во-вторых, я бы ни за что не причинила тебе вреда.

– Есть еще и «в-третьих»?

– Есть. Твой инфантилизм порядком достал.

– Прости, – невесело улыбаюсь я.

– Принято. – Вал разминает затекшую шею. – Ты проигнорировал мой вопрос об обращениях. Я должна быть уверена в том, что переливания облегчили тебе жизнь, а не наоборот.

Вампир часто приносила пакеты человеческой крови из клиники и закачивала ее мне, чтобы снизить риск обращения. Черт знает почему, но это действительно помогало. Даже не помню, кому из нас пришла в голову эта идея.

Однако при каждом переливании приходилось сталкиваться с массой неудобств. И дело даже не в том, как сильно расширялись зрачки Вал при виде свежей человеческой крови. В ее выдержке я не сомневался.

Тонкая игла, которую Рихтенгоф вводила мне под кожу, ужасно жглась. С развитием медицинских сплавов меня все меньше пугало серебро. Вторым большим минусом переливания стало ощущение похмелья. Часто сразу после принятия человеческой крови я убегал в туалет или на следующий же день падал в лихорадке и валялся в кровати до тех пор, пока мой организм не соглашался, что новые клетки крови не такие уж и противные.

Ну а третьей и самой большой занозой в исподнем стало то, что Вал запрещала мне пить. Алкоголь негативно влиял на качество крови, снижал самоконтроль, и я мог запросто пустить под откос все переливание одним бокалом виски. Если иглой в руке меня напугать нельзя, то сухим законом – ой как можно.

Со временем мы сократили количество переливаний. Последний раз я получал человеческую кровь больше двух месяцев назад. Пусть так оно и остается, хочу попробовать справиться со своими демонами самостоятельно.

– Один раз я почти превратился.

– Сколько раз говорила, чтобы ты не пил перед сном!

– Мне плохо спалось.

– Не ищи оправданий своему алкоголизму. – Вал отводит взгляд, наблюдая за бригадой, толпившейся вокруг кофеварки. – Хотя главное, что ты сдержался. Возможно, когда-нибудь мы найдем способ полностью подчинить твой неуправляемый рептильный мозг. И чужая кровь тебе не потребуется.

– Звучит здорово.

Мое внимание привлекает хруст гравия под колесами увесистого черного внедорожника, приближающегося к посту охраны. Вал тоже заметно напрягается, заметив подъезжающую машину.

– Кого это сюда принесло? – спрашиваю я.

– Служебная, – быстро отвечает Вал, выбрасывая стаканчик в урну. – Начальник станции. Мы вовремя успели.

– Давай свалим куда-нибудь в тень.

– Согласна.

Внедорожник въезжает в послушно распахнутые железные ворота. Мы даем неплохой крюк и встаем за железной стеной блока, спрятавшись под навес. Вал останавливается так резко, что я врезаюсь в ее спину, едва не расплескав горячий кофе.

– Смотри, – шепчу я. – Это у него аллергия на лесников?

– Ага. – Вал прищуривается. – Лицо знакомое, но вспомнить не могу.

– И чем ему лесники не угодили?

– Пойди спроси. Но Байрону нужны деньги, он сильно сюда рвался. – Вал усмехнулась. – Твой спектакль, возможно, спас его от финансовой ямы.

Из внедорожника выпрыгивает сначала водитель, суховатый старик с седой козлиной бородкой. За ним появляется среднего роста крепкий мужчина. Мне не удается хорошо его разглядеть – мешают солнечные очки на половину лица и шляпа, тень от которой закрывает все остальное. Роскошный зеленый костюм отдает духом мафии – цепи, медальоны, черные перчатки. Отряхнув брючину, он шагает в сторону станции.

– Джон Уоллес, – тихо говорит Вал.

– Вырядился как Коза ностра. Он кто вообще такой?

– Не особо за ним слежу. Знаю только, что инвестор. Вкладывается в селекционные исследования.

– Посреди леса?! – Я фыркаю. – И что, он тут новые сорта елок выводит?

– Хороший вопрос.

Пару долгих минут мы ожидаем возле стены, буравя взглядами блок станции. Через минут пять оттуда появляется огромная фигура Байрона Хэлла. Он торопливо проводит рукой по коротко остриженным белесым волосам и чуть не падает с крыльца. Явно перенервничал во время моего спектакля. Ему еще и финальную часть собеседования сейчас устроили.

Когда Байрон замечает нас в тени навеса, то останавливается, забыв, куда шел. Его круглое загорелое лицо озаряет дружелюбная улыбка, в синих глазах искрится благодарная радость.

– Зайцы вы мои! – радостно восклицает Хэлл и стискивает меня в медвежьих объятиях так основательно, что у меня даже очки с носа съезжают. – Ох, не знаю, как вас благодарить-то теперь. Ты просто гений.

– Стараюсь, – хрипло выдавливаю я.

– Прости!

Хэлл выпускает меня из своей мертвой хватки и протягивает увесистую ладонь Вал.

– Рада, что смогли тебе помочь, – говорит вампир, и они обмениваются рукопожатиями. – Они тебя взяли?

– Уоллесу как будто резко стало не до инспекций. – Байрон вздыхает. – Он просто спросил у меня, кто это такой приезжал на станцию. Я ему так и ответил, что врач Вальтерия Рихтенгоф. Он хотел с тобой пересечься, но я смекнул, что нужно соврать. Сказал ему, мол, вы уже уехали. Похвалил, что я нашел своего специалиста вместо вызова скорой. Так-то.

– Как документы? – спрашивает Вал.

– Ой, пять баллов! – Хэлл сияет. – Не знаю, чего ты там переписал, Бруно, но они сказали, что такого охранника надо брать с окладом повыше. С вами мне ни черта не грозит. Спасибо.

С Байроном Хэллом мы были знакомы уже много лет. Это был один из немногих людей, знавший нашу тайну и не пытавшийся ее выдать. До этого мы относились к охотникам как к машинам для добычи трофеев, но Хэлл заставил нас совершенно иначе взглянуть на все человечество. Он трепетно любил природу, оружие использовал лишь для самозащиты и был, скорее, опытным рейнджером или егерем, чем зверобоем. Неудивительно, что мы быстро сдружились и нашли общие темы для разговора.

И когда ему потребовалась работа в частном научном проекте, мы с радостью помогли. Уоллес, как оказалось, не брал на работу людей с опытом лесника, а документы Байрона уже попали к нему на стол. Пришлось тихо навести порядок в послужном списке Хэлла, начав день с театральной постановки.

– Мы тогда поедем, – говорит Вал. – Не хотелось бы пересечься с Уоллесом и испортить впечатление. Там и так не все особо в историю с обмороком поверили. Да и какой-то свой врач вместо бригады скорой помощи… Белыми нитками шито, будет лучше, если все об этом забудут.

– Ну, давайте прощаться. – Хэлл снова стискивает меня как куклу, и я издаю звук собачьей резиновой игрушки, на которую со всей силы наступают пяткой. – Буду рад вам в любое время, заходите в гости!

В росте я сильно уступал Хэллу, упираясь ему взглядом куда-то в грудь. Одно радует, я еще не самый мелкий, Вал была почти на целую голову ниже.

Если снова этому вслух порадуюсь, то моя звезда закинет меня в лес, и рост ей не помешает.

3

Мы вернулись обратно в город по запруженному машинами шоссе – час-пик даже в нашем маленьком Сьеррвуде ощущается скверно.

Почти всю дорогу до моего дома мы провели в молчании. Я устало поворачивал ручку радио, стараясь ловить только те песни, которые мне нравились. Наткнувшись на "Beggin you", начинаю громко подпевать и барабанить рукой по всем поверхностям, до которых дотягиваюсь. Вал не обращает никакого внимания и просто устало смотрит на дорогу, давно привыкшая к моим неистовым танцам.

Преодолев пробку, мы въезжаем в знакомый квартал, где я уже пару лет снимал небольшую комнату над автомастерской. Вонь бензина помогала мне заниматься любимым делом – моделированием. Я мог раскрашивать солдатиков или собирать какую-нибудь ерунду из картона целый день, и никто особо не жаловался на едкий запах клея или грунтовки.

Вал останавливает машину напротив обшарпанной деревянной двери, ведшей в многоквартирный дом-улей, набитый бедностью и тараканами. Заглушив мотор, еще минуту задумчиво барабанит пальцами по рулю, невидяще глядя перед собой. Как я и предполагал, мысли вампира витали где-то далеко. Не сомневаюсь, если вместо сна и отдыха она снова поедет что-то доделывать.

– Сладких снов. Если хочешь, заберу тебя завтра утром.

– А ты отдыхать не собираешься? Выглядишь отвратительно.

– Спасибо, Бруно. Очень тактично и обходительно с твоей стороны.

Под глазами Рихтенгоф залегают глубокие черные круги. Скорее всего, работает без сна уже недели две, а то и больше. Конечно, вампирам нужно спать гораздо реже, чем обычным людям. Вал хватило бы одного анабиоза в неделю, но она даже этим злоупотребляет.

Я так долго не протяну и буду громко причитать, что умру, если не посплю хотя бы одну ночь за четверо суток. И ничего зазорного в этом не вижу. Женевской конвенцией запрещены пытки в виде лишения сна, а к себе их применять и того ужасней.

– Тебе точно не нужна моя помощь? – уточняю я. – Понятно, что спорить бесполезно…

– Бесполезно, – вздыхает Вал. – Поэтому не будем тратить драгоценное время. В твоем присутствии нет необходимости, я сама прекрасно справлюсь.

– Фиг с тобой.

Устало вздыхаю и потираю опухшие глаза. Мои возражения смысла не имеют. С аналитическим мозгом выигрывать споры гораздо проще, чем без. Лишь бы ее аналитический мозг не отказал от усталости.

– Ладно, пойду посплю. – Я широко зеваю и потягиваюсь с характерным придушенным звуком. – Оставлю телефон включенным. Звони, если что.

Вал медленно кивает.

– Доброй ночи.

Я уже сто лет борюсь с мыслью целовать тебя на прощание. Успокаивает лишь то, что у тебя есть только я и работа. Никого на горизонте. Год от года – легче не становится, но я уже привык. Мне просто страшно разрушить то, что между нами есть. Проще расшифровать клинопись на глине, чем понять, о чем ты думаешь, поэтому я не пытаюсь.

Уставшим взглядом провожаю отъезжающую машину, машу рукой и плетусь к двери. Свидание с подушкой сейчас будет не менее актуально.

4 (Прошлое Рождество)

То Рождество мы отмечали вместе с Вальтерией, Байроном и его дочкой Оливией. Ближе к ужину появился Джейсон, наш общий с Оливией приятель. Праздновали мы в Грауштайне, большом доме Вальтерии, но сама хозяйка почти все время просидела в своей лаборатории в подвале.

После плотного рождественского ужина у Байрона внезапно звонит телефон. В праздники люди пытались уничтожить местный национальный парк с еще большим рвением, поэтому ему нехотя пришлось собраться и уехать. Чтобы другу не было так скучно, Вальтерия предложил свою помощь. Вампир не выпила ни капли глинтвейна и была единственной, кто мог сесть за руль, но дело было не только в этом. Работа заменяла вампиру прочие радости жизни, в том числе и празднования. Грауштайн и так превратился в уютное рождественское гнездо, увитое гирляндами. Мне не хотелось травмировать Вал еще сильнее, поэтому я не настаивал на том, чтобы она осталась.

Когда Хэлл выходит на крыльцо, она словно нарочно не торопится с пуговицами на своем пальто. Убедившись, что Байрон нас не слышит, Вал наклоняется к моему уху:

– Приятного вечера.

Сердце неприятно переворачивается в груди, улыбка на моем лице меркнет. Подмигнув, Рихтенгоф выходит вслед за Хэллом. По крайней мере, получит то, чего хотела весь вечер. Долгожданное уединение с работой.

Не со мной.

Джексон, уйми свое бешеное сердце. Чем ты можешь удивить женщину, прожившую на этом свете половину тысячи лет? Любовь приходит и уходит, попробуй переключиться.

Только вот я уже пробовал. Закончилось скверно. Лучше уж молча любить ту, кто не интересуется отношениями, чем искать ее отражение в чужих глазах.

Хорошо, что сегодня я проведу этот вечер с другом и бывшей девушкой, к которой никогда не питал ничего большего, чем звериное любопытство. Тот самый скверный эксперимент переключения. Зато им можно будет вскользь пожаловаться на разбитое сердце. Оливия сама признавалась, что не хочет обзаводиться бойфрендом, а Джейсон подтвердил – от женщин одни неприятности.

Не помню, зачем я вышел из дома. Было далеко за полночь, мы долго сидели на софе возле камина, обсуждая все на свете. Оливия рассказывала нам с Джейсоном о своем детстве, вспоминала смешные истории об отце. Потом я принялся вещать о том, как когда-то работал в мастерской, как неудачно учился играть на гитаре. Джейсон и Оливия были невероятно приятными собеседниками. Впрочем, я выпил уже достаточно глинтвейна, чтобы меня окончательно накрыло дружелюбием и желанием общаться.

Скрипя кедами по снегу, возвращаюсь обратно в дом, ощущая спокойное счастье, переполняющее грудь. По крайней мере, в это Рождество я остался не один, со мной друзья. Отношения с Джейсоном налаживались, я почти перестал считать его позером и придурком.

Честное слово, я не помню, зачем покинул дом. Если бы я задержался еще на десять минут, то не мучился бы так сильно. Но все мы в тот вечер выпили больше нужного.

Аккуратно приоткрываю входную дверь, чтобы в шутку напугать своих друзей и столбенею возле порога. Притаившись в тени, вжимаюсь спиной в стену, не совсем понимая, что происходит.

Джейсон и Оливия стоят напротив камина, глядя друг другу в глаза. На лицах обоих танцуют таинственные отблески пламени.

– Здесь был мой отец, и ты даже не рискнул сказать ему.

– Ты права. Как только он вернется, я обо всем ему сообщу.

Он протягивает руку и осторожно касается запястья девушки.

– Зачем ты ушел из команды? – упавшим голосом спрашивает Оливия. – Зачем бросил работу?

– Больше никаких разъездов по стране. Мое место рядом с тобой.

Долгий болезненный вдох сводит грудную клетку, громко свистит в горле. Однако они не замечают моего присутствия, поглощенные вниманием друг друга.

Слегка наклонившись к лицу Оливии, Джейсон прикрывает глаза и припадает к ее губам целомудренным поцелуем. На их лицах – резная тень от крошечной веточки омелы, божественного благословения, которое так жестоко обошлось с тем, кто принес его в этот дом.

То была не ревность, а черная отравляющая зависть. Не вы двое должны были сегодня соединить свои сердца под символом Рождества. Господи, почему жизнь настолько несправедлива?

Я должен отвернуться, потому что внутри все рушится. Но я не в силах не смотреть. Зависть обхватывает сердце хищной ладонью. Замахнувшись ногой, врубаюсь во входную дверь, и та оглушительно хлопает. Влюбленные вздрагивают и оборачиваются на меня.

– Бруно? – сипло осведомляется Джейсон.

– Собственной персоной. – Кривлю натянутую улыбку. – Прошу прощения, что помешал.

– Ты не…

– Не беспокойся, я просто накину куртку и пойду прогуляться.

Дрожащими руками стягиваю с вешалки верхнюю одежду. Сердце колотится в груди как сумасшедшее, в горле застревает комок обиды.

– Все в порядке? – осторожно спрашивает Оливия.

Я замираю возле входной двери, распахнув ее ровно наполовину. Снаружи рвется холодный ветер, разбрасывающий перья свежего снега. Душа надломлено хрустит.

– Нет. Я вешал эту омелу не для вас.

Внутри кипит странное чувство горечи, смешивающееся с алкогольным дурманом. Толкнув деревянную дверь, практически вываливаюсь на улицу и тут же запрокидываю голову, с наслаждением втягивая прохладный ночной воздух.

Сегодня на редкость светлая ночь. Качаясь поломанной шаландой, шагаю вперед, не разбирая дороги. Земля трясется под ногами, мотая тропинку то вправо, то влево. Я не мог залить за воротник столько глинтвейна. Со мной явно что-то не так. Слабость приливает к сердцу холодной волной. Остановившись, хватаюсь за куртку и тяжело вздыхаю, борясь со странным ощущением, ломающим ребра. А потом ноги продолжают нести меня в сторону леса.

Что-то невероятно яркое светит мне прямо в лицо. Я слепну от резкого красного сияния, ударившего по глазницам. Оно такое мерзкое и ядовитое, совсем как одиночество в рождественскую ночь.

– Да что за…

Не договариваю и громко вскрикиваю. Грудь пронзает острая боль. Охнув, сгибаюсь пополам и едва не оседаю на землю. От невыносимого жара, поднимающегося в груди, меня бросает в пот. Это чувство было мне известно. Слишком хорошо.

Мы были знакомы с ним уже больше ста лет.

Повалившись в снег, выгибаюсь дугой, силясь прервать мучительные судороги. Издав пронзительный крик, смотрю на горизонт, будто пытаясь зацепиться за его ровную линию. Последнее, что видят мои глаза – громадные лапы елей, безжизненно опустившихся над сугробами.

Больше ничего.

Взор застилает красная яростная мгла.

5

– Да чтоб тебя!

Роняю бутылочку клея и торопливо вытираю лужу рукавом. Сложив руки на деревянном столе, уныло смотрю на синеватое мерцание старого телевизора. Звук убавлен почти на минимум, оставляя лишь фоновый шум. Без него я просто не мог ничего клеить.

Который день пытаюсь придумать, что можно сделать из этого куска гофрированного картона, но в голову ничего не дельного не приходит. Сначала хотел носорога, потом замок, а сейчас на меня смотрит недоделанный лебедь, которого как будто лоб в лоб сбил грузовик. А потом сдал назад и еще раз сбил.

За спиной скрипит приоткрывшееся окно, громко бряцает подоконник. Резко обернувшись, смотрю на медленно отходящую створку, впускающую в душную комнату ночной ветер. Белый тюль надувается парусом, и я торопливо поднимаюсь со стула, чтобы закрыть окно. Не хватало еще нюхать машинное масло и бензин. Скорее всего, очередная птица не рассчитала траекторию и врезалась в подоконник. В Сьеррвуде даже птицы какие-то психованные.

Остановившись посередине комнаты, я сладко потягиваюсь и смотрю в пустой лист с маленькой завитушкой в правом верхнем углу, где я пытался начертить макет. Она плывет перед глазами, улетает за границы, потом снова возвращается назад, когда я резко встряхиваю головой. Похоже, кому-то и вправду нужно хорошо выспаться, пока пол с потолком не улетели как эта завитушка.

Вернув листы картона в папку, скидываю махровый халат и присаживаюсь на жесткую кровать со старым матрасом. Еще пару секунд смотрю в мерцающий экран телевизора, даже не соображая, что показывают. Потом щелкаю кнопкой пульта, и в комнате повисает приятный бархатный мрак.

Устроившись под тонким одеялом, прикрываю глаза, стараясь расслабиться и отпустить мысли в свободный полет. Мобильник молчит, значит у Вал все в порядке. Или она опять геройствует, не считая нужным звать меня.

Хорошенько выспаться я не мог уже дня три, поэтому, перевернувшись на бок, проваливаюсь в глубокий сон.

Надеюсь, что завтра я склею какой-нибудь танк из своей картонки.

Мне снился ад, в котором горели грешники, скукоживаясь от страха и боли. Мрачная бездна без конца и края. Громкие крики и раскаленный металл котлов, в котором вращалась бесконечность пороков. Нужно немедленно просыпаться.

Слишком жарко. Обжигающее пекло неприятно стискивает кожу, и я нервно подскакиваю на постели, возмущенный реалистичностью кошмара.

Оборотням они не снятся.

Потирая глаза в полусонном бреду, я с трудом разлепляю глаза. Густой белесый туман, в котором погрязла вся комната. Горло наполняется едким запахом гари, от которого перехватывает внутренности.

Пожар.

Перемахнув через письменный стол, в один прыжок оказываюсь у двери и наваливаюсь на нее всем весом тела. Оттуда тянет невероятным жаром, пахнет бензином и машинным маслом. Если вовремя не вырвусь отсюда, то погибну как печеная картошка в бензине – тут все на воздух взлетит вместе с моей квартирой. Несмотря на адские усилия, дверь не поддается, словно ее подперли чем-то тяжелым с другой стороны.

– Черт!

Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, когда изношенный пол прошивает здоровенный язык пламени, вырвавшийся с автомастерской. Едва не падаю навзничь, пораженный злобой огня.

Пламя тут же перекидывается на деревянный стол, охватывает бумаги. Меня обдает пеклом пожара, задевая кожу руки. Вскрикнув от боли, пячусь в противоположную сторону. Через мгновение половина комнаты тонет в черном дыму, а стол разламывается пополам, взметнув в воздух сноп обжигающих искр.

Человек бы давно задохнулся в этом горячем смраде, но я сумел проснуться. И теперь пора бежать, пока не начал рушиться пол.

Времени нет, поэтому я разбегаюсь, насколько это возможно, и выпрыгиваю из окна. Сверкает стекло, в обожженной руке застревают осколки. Автомастерская полыхает сверхновой звездой. Перед приземлением меня обдает обжигающим воздухом, полоснувшим по обнаженной спине.

Рухнув на землю, почти теряю сознание от боли и удара об асфальт. Озираясь по сторонам, вижу паникующих людей и гигантский черный внедорожник, остановившийся прямо там, где мы с Вал распрощались до утра.

Это просто дым, я просто надышался…

Плохо соображая, что делаю, перекатываюсь на живот и упираюсь руками в асфальт. С трудом поднявшись на ноги, ковыляю к можжевеловым кустам возле соседнего дома. Рухнув в изгородь, оцарапываю руки кривыми ветками. От ожога саднит кожа, в груди застревает густой дым, покрывая внутренности сухой горькой резью.

Приподнявшись на локте, смотрю в сторону горевшей автомастерской. Интересно, каким чудом я вообще выбрался?

Судорожно выискиваю черный внедорожник, но тот словно пришел следом за кошмарным сном – его и след простыл. Облегченно уронив голову на мягкую землю, я понимаю, что спасен. Просто привиделось.

Слишком тяжело оставаться в сознании. Голова тяжелеет, раны ноют, осколки впиваются в кожу. Потерявшись между сном и реальностью, я закрываю глаза.

6 (Прошлое Рождество)

– Спокойно, Бруно. Без резких движений. – Ровный голос Вальтерии кажется гулким, словно кто-то вставил в уши стальные трубки для усиления звука. – Глаза открыть можешь?

Шуршание медицинского халата и тихие шаги по голому кафелю. Обострившийся слух тут же улавливает эти детали. Мышцы одеревеневшего лица отказываются слушаться, и я едва выдавливаю несколько слов:

– Где… я… сейчас?

– Ты дома.

Щелчок выключателя. На потолке в тысячу светил полыхает лампа, сработавшая катализатором моего воскрешения. В эту же секунду распахиваю глаза.

– Вот дьявол!

Операционный свет слепит, и каждый лучик электричества выжигает в глазах слезы. Переборов свинцовую тяжесть мышц, я неловко протягиваю ладонь и смахиваю скопившиеся в уголках глаз соленые капли.

– Как ты себя чувствуешь?

Вал стоит в углу лаборатории, прислонившись к столику для инструментов. На ее рубашке красуются четыре гигантских полосы, а бледную кожу пересекают блестящие глубокие алые порезы.

– Откуда? – выдыхаю я.

– Пустяки, заживет. – Рихтенгоф даже не смотрит на свои ранения. – Как ты себя чувствуешь?

– Это я тебя… так?

– Бруно, прекрати.

– Я или нет?!

Вампир тяжело вздыхает и сдается под натиском моей надвигающейся истерики.

– Ты. Но ты был не в себе, я понимаю.

– Боже…

Едва удерживая простыню на бедрах, оглядываю свой обнаженный живот и грудную клетку со змеей татуировки на ключицах. Разумеется, одежда разлетелась в клочья, когда я обратился. Мышцы ноют после тяжелой трансформации, а на предплечье темнеет синяк.

– Тебя было просто не удержать, – мрачно поясняет Вал, кивая на фиолетовое пятно. – Я старалась не применять силу, но…

– Что значит «старалась не применяться силу»?! – вскидываюсь я. – Мы уже тысячу раз это обсуждали! Если я нападаю, ты должна защищаться! А если бы я тебя убил во время своего приступа?!

– Это исключено.

– Господи, Вальтерия… – Прячу лицо в ладонях. Мышцы в руках дрожат от слабости и боли. – Я надеюсь, эти порезы – единственное, что я с тобой сделал.

– Не волнуйся. Все будет в порядке.

Она слабо улыбается и шагает в сторону столика для препаратов, чтобы взять оттуда шприц с успокоительным. Сердце обрывается куда-то в район пяток, когда я вижу, как сильно она хромает на правую ногу.

– Что с тобой? – шепотом спрашиваю я.

– Закончили, – резко отвечает вампир. – От твоих запоздалых сожалений мне легче не становится. Ты не виноват, поэтому осядь уже.

– Но…

– Хватит. – Рихтенгоф перекатывает ампулы по железному столику. – Нужно будет вколоть еще – для профилактики. Одиночный приступ может спровоцировать множественные обращения.

– Не хватало, чтобы я тебя еще раз покалечил. – Потираю лоб ладонью и встряхиваю головой. – Если бы ты только знала, из-за чего я взбесился…

– Примерно представляю, – сухо откликается вампир. – Когда мы вернулись, то обнаружили Оливию и Джейсона спящими в обнимку на диване. Громкие вопли Байрона остановил лишь невероятный жест твоего друга – он встал на одно колено и сделал девушке предложение.

– Как ты на это отреагировала?

– Никак, Джейсон никогда особо не дружил с головой. Меня больше интересовало, куда подевался ты.

– Как хорошо, что я в это время валил сосны в лесу…

– Я догадалась, что с тобой произошло, но все равно подумала так же. – Вал невесело улыбается. – Не думала, что тебя так это заденет.

– Это от зависти, – бурчу я. – Выпил и почувствовал себя до одури одиноко, когда они целовались под омелой. Кошмар.

– То есть даже не ревность?

– Зависть от ревности я отличаю. – Свешиваю ноги со стола, придерживая простыню на бедрах. – Еще и предложение руки и сердца. Хорошо, что я застал только первый акт спектакля.

Тупо смотрю на свои голые ступни. Зрение все еще острое – так бывает сразу же после приступа, когда звериная кровь еще не отхлынула.

– Как там Байрон? – спрашиваю я.

– Убит горем, сломлен и пьян до зелена змия. – Вал поднимает глаза к потолку. – Отсыпается наверху.

– А где… ну…

– Ромео и Джульетта уехали, я их особо не задерживала. Не хотела, чтобы тебя снова заклинило.

– Здорово. И Байрон не расстроится, когда проснется.

– У него будут заботы поважнее надвигающейся свадьбы, – усмехается Вал. – Еще сутки Хэлл будет сражаться с тяжелым похмельем.

– На этой мрачной ноте обещаю, что больше никогда не буду пить.

– Неужели? – Вал вскидывает бровь. – С чего бы это?

– Если бы не вчерашний глинтвейн, этого бы не случилось. – Я указываю на ее раны. – Потеря контроля для оборотня непозволительна. Особенно, если есть риск убить того, кто так дорог сердцу.

Вампир усмехается и запускает руку в карман, растерянно глядя куда-то в пол.

– Знаешь, этот кулон… Ну, твой подарок… Он просто чудесный, спасибо.

– Не за что, – улыбаюсь я. – Рад, что тебе понравилось. И тот ярмарочный череп не забудь куда-нибудь на стену повесить. Знаю, что ты давно хотела его в коллекцию.

– Извини, что не поздравила тебя своевременно.

– О чем ты?

– Новая одежда лежит в углу, – говорит она. – Постарайся побыстрее, я буду ждать снаружи.

– Что ты задумала?

Не ответив, Вал покидает лабораторию. С трудом поднявшись на ноги, шлепаю к стулу, накидываю клетчатую рубашку и натягиваю плотные джинсы. Задаваться вопросом, откуда они взялись, у меня не было времени. На шатающихся ногах взобравшись по железной лестнице, я выскакиваю на улицу вслед за Рихтенгоф.

Яркое зимнее солнце снова ослепляет. Смотрю на лазурное небо сквозь пелену подступающих слез. Ненавижу, когда глаза оборотня начинают чудить сразу после обращения.

– Хватит плакать, соберись уже.

Вальтерия стоит на крыльце, спрятав руки в карманах брюк. Скорчив рожу, я с силой тру кулаками веки.

– Сейчас сдохну. – Стараюсь остановить поток слез. – Лучше бы я оставался слепым кротом.

– Ничего, скоро твоя близорукость к тебе вернется. А пока – держи. Получше рассмотришь свой презент.

Рихтенгоф вкладывает в мою руку что-то железное. Растопырив пальцы, пялюсь в свою ладонь.

– Ключи? – У меня, наконец, получается проморгаться. – От чего?

Вал вытягивает руку, указывая на другую сторону заснеженной лужайки. Возле подъездной дорожки красуется светлый внедорожник, могуче вздымаясь среди белоснежных сугробов на своих высоких колесах.

– Вау! – Я не могу подобрать слов. – Это что?

– Машина, Бруно. На ней ездят.

– Ты мне ее даришь?

– Ну, разумеется, иначе зачем я тебя сюда тащила?! – раздраженно откликается Рихтенгоф. – Увесистый кроссовер, достаточно сдержанный и мощный. Я долго не сомневалась, сразу представила тебя за рулем и…

– Спасибо, Царапка.

Прерываю монолог вампира и, распахнув объятия, крепко прижимаю ее к себе и целую в щеку. Та неловко поглаживает меня в ответ, не готовая к такому проявлению эмоций. Отцепившись от Вальтерии, радостно соскакиваю с крыльца и бегу навстречу подарку.

– Он просто невероятный! – Заглядываю в салон и не могу сдержать искреннего щенячьего восторга. – Я тебе подарил обыкновенный кулон и череп с ярмарки. А ты купила мне внедорожник!

– Брось. – Рихтенгоф делает вид, что ей все равно, но в тоне ее голоса слышится удовлетворение. – Просто видеть больше не могу твою старую колымагу.

– Спасибо!

– Ты счастлив?

– По уши! – Я расплываюсь в широкой улыбке. – Моя волшебница!

Вал улыбается, коротко кивает и оборачивается на дом.

– Пойдем обратно, – говорит она. – Скоро проснется Байрон. У него практически пулевое в голову, поэтому нам нужно найти аспирин.

7

Из пелены бессознательности меня вытягивает обжигающая боль, внезапно пронзившая руку. По сравнению с ней ожоги казались детским лепетом, легким синяком от падения с велосипеда. Зашипев, распахиваю глаза.

Ну, конечно. Рептильный мозг верно определил местоположение. Я в больнице. Вернее говоря, в частной клинике, где работает Рихтенгоф.

– Лежите смирно, – мягко говорит медсестра, устанавливая капельницу. – Сейчас придет врач.

Морщусь и смотрю на длинную трубку, заканчивающуюся острой иглой, врезавшейся в под кожу. С отвращением выдернув современный сплав из тела, я облегченно вздыхаю и сажусь на постели.

– Что вы делаете?! – Девушка тут же пытается уложить меня обратно на койку. – Прекратите, иначе мне придется ввести успокоительное!

– Просто позвольте мне дождаться врача, – сиплю я, стараясь не поддаваться. – Со мной все в порядке.

Медсестра в замешательстве.

– Вы отравились угарным газом, – констатирует она. – Кроме того, ваше состояние…

– Девушка. – Быстро читаю ее имя на бейджике. – Сара. Пожалуйста, не беспокойтесь, мой доктор поставит меня на ноги и без капельниц. Честное слово, я не умру до ее прихода. Но если она не придет, тогда точно умру.

– Как трогательно.

В дверях замечаю фигуру Вал. Прошелестев длинным белым халатом, она входит в палату, не сводя с меня пристального взгляда.

– Здравствуйте! – Медсестра переводит удивленный взгляд с меня на появившуюся из ниоткуда Рихтенгоф. – Я ставлю пациенту капельницу, но он…

– Все в порядке. Не могли бы вы нас оставить?

Девушка обескуражено моргает.

– Но ведь… так положено…

– Вы абсолютно правы, – спокойно говорит Вал. – Пациент бредит, поэтому ему нужно немного подыграть, чтобы не перевозбуждать и без того истощенную нервную систему. Сходите к кофейному автомату, вы выглядите очень усталой.

– Но…

– Все будет в порядке, уверяю вас.

Пронзительный глубокомысленный взгляд делает свое дело. Вампирский гипноз. Медсестра собирается что-то возразить, но потом передумывает. Нечеловеческой энергетике невероятно сложно противиться. Пробормотав что-то про должностную инструкцию, она забирает папку и покидает мою палату.

Осторожно прикрыв за девушкой дверь, вампир присаживается на краешек койки, быстро оглядывая мои повреждения на руках и груди.

– Ты бы видела, как я с окна сиганул! – усмехаюсь я, но Вал, кажется, не смешно. Она вздрагивает и напряженно смотрит мне в глаза.

– Я тут чуть с ума не сошла.

– Прости, – быстро извиняюсь я. – Не подумал об этом.

– Думать тебе вообще не свойственно. – Вал хмурится, заметив усыпанный осколками ожог на моей левой руке. – Зачем ты выскочил в закрытое окно?

– Говорю же, времени не оставалось. – Быстро пожимаю плечами. – Там все было в огне. Дверь кто-то подпер с другой стороны. Окно было моим единственным шансом не задохнуться.

– Неплохо было бы сначала его открыть.

– О… Об этом я тоже не подумал.

– Хорошо, что твоя глупость удачно соизмеряется с везением. – Вал подвигает к себе долото и ловким движением прикрывает лицо медицинской маской, чтобы лишний раз не соблазняться запахом крови. – Потерпи, будет немного щипать.

Сдавленно вскрикиваю и морщусь, когда Вал слишком резко ухватывает пинцетом крупный осколок.

– Извини. – Стекло со звоном отправляется в долото. – Так что там случилось с этой автомастерской?

– Ее подожгли.

Прервавшись, вампир выпрямляется, едва не уронив пинцет.

– Ты сейчас серьезно?

– Клянусь тебе, – уверенно отвечаю я. – Когда я вывалился из окна, то приземлился возле парковки. И видел там черный внедорожник. Пришлось срочно отползать в можжевельник.

– Где тебя и нашли, – мрачно заканчивает Вал. Покачав головой, она возвращается к работе. – Поразительная внимательность. Я полагала, что ты уполз туда подальше от дыма.

– Что там? Сколько погибших?

– Когда мне позвонили, то речь шла о бытовом пожаре и трех жертвах. Казалось бы, вполне штатная ситуация…

– А было что-то необычное?

– Меня слегка смутил адрес горевшего дома. – Голос Вал приглушает медицинская маска, но в каждом слове я отчетливо слышу тревогу. – Как думаешь, кого я больше всего боялась увидеть в морге городской больницы?

– Понял.

Вампир хмыкает и продолжает ловко извлекать осколки из моих ран. Я перевожу взгляд на приоткрытое окно, откуда приятно тянет прохладным воздухом. На синеватом горизонте собирались теплые потеки рассвета, до которого я все-таки дожил.

– Все порезы затянутся буквально завтра. – Вал сосредоточенно осматривает мой ожог на левой руке. – А вот это – довольно гнусная рана. Будет заживать гораздо дольше.

– Это же огонь, – вздыхаю я. – Огонь нас убивает.

Вал с грохотом водружает долото обратно на столик для инструментов.

– Внедорожник тебе точно не почудился? – Рихтенгоф заученным движением стягивает медицинские перчатки.

– Не знаю. Я надышался дымом. Но своим глазам пока верю.

– Ясно.

Вздыхаю и поудобнее усаживаюсь на койке, натягивая одеяло почти до подбородка. Хочется сказать что-то о том, мне очень повезло не погибнуть. Но озвучивать это вслух считаю лишним – Вальтерия и так сильно нервничает.

– Мне сегодня несколько раз звонила Оливия, – как бы невзначай говорит вампир. Она отводит взгляд и делает вид, что заинтересовалась пейзажем, открывающимся из окна.

– Дочка Хэлла?! – сиплю я, поперхнувшись воздухом. – Но зачем?

– Спрашивала, все ли с тобой в порядке. – Вал кивает на мой телефон. – Очевидно, узнала про пожар из местных новостей, но не смогла тебе дозвониться.

– Странно. После того рождественского ужина мы не общались. А еще в одну нашу встречу она хотела, чтобы я исчез раз и навсегда.

– Ее желание едва не исполнилось. – Вал морщится. – Не знаю, что там между вами происходит, но…

Я усмехаюсь и откидываюсь на подушку.

– Лучше не спрашивай.

Повисает пауза. Вал все еще рассматривает порозовевший горизонт. Я обвожу задумчивым взглядом свои ранения, прикидывая, какое из них останется шрамом на всю жизнь. Стоит ли перезвонить Оливии и сказать, что отделался лишь ожогом и царапинами?

– Я ведь едва не убил ее тогда… – Громко прокашливаюсь в кулак и опускаю глаза.

– Тем не менее, все закончилось благополучно.

– Просто ты снова вовремя оказалась рядом, – мрачно резюмирую я. – Разруливала последствия моих ошибок, а потом успокаивала мою подругу.

– Так, прекращай, – резко обрывает меня вампир и поднимается с койки. – Я не хочу об этом говорить.

– Ладно, не будем.

В тот роковой день Оливии пришлось буквально вызванивать Вал и просить о помощи. Мы с Рихтенгоф тогда крепко разругались. И первым не хотел извиняться никто. Пока Вал занималась работой, я всем видом демонстрировал, что мне неплохо живется и без нее. Да, то самое чертово переключение.

Но ведь в тот вечер, когда мы с Оливией расстались, все могло закончиться трагедией. Однако каким-то образом я очнулся скованным по рукам и ногам.

– Мне пора. – Вал смотрит на часы, висевшие над входом в палату. – У меня еще остались есть дела. Ты не единственный пострадавший. Мы любезно помогаем тем, кто не поместился в городской больнице.

– Сьеррвуд – не столица, поэтому у нас что ни бедствие, то больница ломится. А что потом, когда закончишь?

– Отправимся домой.

– Здорово. Пойдем пинать головешки, в которые превратилась моя квартира.

– Поживешь у меня. В Грауштайне есть пара гостевых комнат и отдельная ванная.

– Ничего себе… – У меня перехватывает дыхание. Я почти благодарен тому, кто сжег мою конуру. – Спасибо.

Вал кивает и быстрым шагом покидает мою палату, снова прошелестев длинным медицинским халатом.

Я хорошо знал, что она тратит все свои сбережения на большое имение далеко за городом. Легенды о вампирских замках отчасти правдивы, Вал на дух не переносила тесные помещения. Для нее не было ничего ценнее уединения и безмятежного одиночества на природе.

Откинувшись на подушку, смотрю в белоснежный потолок, усыпанный лампами, и медленно закрываю глаза. Порезы ныли уже не так сильно, как раньше. Горло почти не болело от дыма, сознание прояснялось. Я не жалел, что потерял единственное жилье и все личные вещи. Что печалило больше всего – это пострадавшие в пожаре невинные люди.

8

Покручивая в руках ключи от машины, я сижу на капоте серебристой «тойоты» Вал. Она позаботилась о том, чтобы меня выписали сразу после того, как я хорошенько высплюсь. Медсестра проводила меня из палаты, пожелав всего доброго, но я до сих пор чувствовал ее почти осязаемый напряженный взгляд между лопаток.

Еще бы. Вчера я выглядел как кусок котлеты, напичканный стеклом, а сегодня о пожаре напоминают лишь пара синяков и никак не заживающий ожог, скрытый под аккуратно наложенной повязкой.

Огня боятся все, не зря испанская инквизиция предпочитала именно этот вид казни.

Стеклянные двери клиники поблескивают в закатном солнце, и на улицу выходит пузатый мужчина в сером костюме, сжимая в руке кофейный стаканчик. Кажется, это Томас, старый коллега. Вслед за ним, слегка покачиваясь, появляется Вал. На фоне упитанного врача моя любовь выглядит как кладбищенское привидение, забывшее снять халат и именной бейджик. Пузатый, увлеченный рассказом, не замечает, как судорожно глаза вампира выискивают родную «тойоту» на стоянке. Заметив меня, она облегченно выдыхает. Я жизнерадостно улыбаюсь и машу здоровой рукой.

Обменявшись рукопожатиями с коллегой, Вал широким шагом направляется к машине.

– Лови. – Вампир подбрасывает связку ключей, которую я ловко перехватываю одной рукой. – Ты за рулем.

– Ничего себе, – присвистываю я, открывая дверцу. – Что это с тобой?

– Устала. – Вал устраивается на соседнем сиденье и блаженно запрокидывает голову.

Аккуратно выезжаю со стоянки и направляюсь к главному шоссе, ведущему из города. Выбирая себе жилье, вампир решительно отказалась приобретать квартиру рядом с людьми. Отдаленный лесной район, соединенный с городом лишь узкой проселочной дорогой, больше напоминал локацию для съемки артхаусных ужастиков. Обитаемых мест там было мало, людей еще меньше. За последние пятьдесят лет никто так и не решился обжить этот лес, чему вампир была несказанно рада.

Грауштайн не был похож на шикарные замки. За серым безликим камнем скрывались холодные просторные комнаты, обставленные книжными полками и скудной мебелью. Никаких роскошных канделябров, бархатных кресел и резных статуй. Даже обидно. Будь я вампиром, уже бы не выдержал и прикрепил на фасад пару гаргулий. Замок Дракулы, гип-гип!

Потянувшись к радиоприемнику, краем глаза замечаю, что Вал сонно склонилась к окну и прикрыла глаза. Благоразумно передумав, возвращаю руку на руль. Сердце в груди тепло подрагивает – меня невероятно умиляло, когда она засыпала. Пока спит – не орет и не работает, сопит себе блаженно носом. Прекрасно.

В ожоговом центре пациентов было хоть отбавляй – дом, в котором я жил, сгорел как спичечный коробок. Интересно, что скажет полиция, когда заметит в подвале дома автомастерскую, которой там быть не должно?

Ой, как будто они до этого не знали. И когда полиция в Сьеррвуде хоть какой-то беспредел останавливала, а не возглавляла?

Как бы там ни было, Рихтенгоф ужасно уставала работать с людьми, хотя и не признавалась в этом. Постоянный запах крови, расширившиеся зрачки и расфокусированное зрение. Кроме того, приходилось низко наклоняться для того, чтобы пациент не смог увидеть хищного затуманенного взгляда. Представляю, как отвратительно ей пришлось в палатах, где у каждого второго кровотечение или сильный ожог. Постоянный контроль природных инстинктов ужасно утомляет.

– Какого дьявола?

Слегка приоткрыв сонные глаза, Вал смотрит на топливную стрелку. Постучав по окошку пальцем, она хмурится.

– Не вопрос, сейчас заеду на заправку, – отвечаю я, выкручивая руль вправо. Мы съезжаем с главного шоссе, направляясь к небольшому придорожному магазину и автозаправке по другую сторону дороги.

– Я заливала полный бак сегодня утром.

– Может, ты перепутала дни? Не удивлен, ты просто засыпаешь на ходу.

Вал собирается что-то возразить, но потом отмахивается и снова прислоняется лбом к оконному стеклу. Я останавливаю машину на заправке и копаюсь в карманах в поисках бумажника. На пустом шоссе никого нет, и супермаркет стоит тут единственным островком неонового света. Вокруг мигающего уличного фонаря кружится стайка мошкары.

– Сейчас вернусь, – быстро говорю я. – Мне надо в магазин за пивом и едой.

– Ага. – Вал неторопливо отстегивает ремень безопасности. – Пойду залью бак.

– Давай я?

– Иди уже за своим пивом.

Пока Рихтенгоф возится с машиной, перебегаю пустую дорогу и вхожу в небольшой супермаркет. Здесь пахнет пластмассой и свежим ремонтом. Побродив между полок, останавливаюсь возле пивного охладителя и решительно хватаю пару банок. Так, еще возьмем пару пакетов с кислыми леденцами, шоколадку и чипсов. В Грауштайне уже даже мыши не вешаются, там больше полувека нечего искать.

– Может быть, заполните нашу анкету? – Продавец вытягивает из-под стойки зеленый лист бумаги, пока я распихиваю оплаченные покупки по карманам. – У вас будет шанс получить оригинальную скидочную карту.

– Ой, нет.

– Пожалуйста! – неожиданно громко просит парень. Я вздрагиваю, недоуменно вскинув брови. – Мне не хватает всего одной анкеты до премии!

– Ладно, давай ее сюда. – Похлопав по карманам, пожимаю плечами. – У меня нет ручки.

– Вот, возьмите!

Парень протягивает мне подарочную ручку с резным стержнем и аккуратным пером. Даже отсюда я чувствую резкий запах серебра, от которого слезятся глаза. Рука инстинктивно дергается обратно, и я вытягиваюсь как шомпол, почувствовав опасность.

– Знаете, передумал. – Натянуто улыбаюсь и отхожу от стойки, не сводя взгляда с ручки.

– Отчего же? – разочарованно спрашивает продавец.

Бросаю взгляд в ночное окно и вижу Рихтенгоф, прислонившуюся к капоту машины в ожидании. Вампир смотрит в сторону леса, снова погруженная в свои тяжкие думы.

– Меня ждут. – Киваю в сторону Вал и неловко машу рукой. – До свиданья и спокойной ночи.

Толкнув плечом стеклянную дверь, я торопливо выскакиваю на улицу и прибавляю шаг, торопясь к серебристой «тойоте», припаркованной неподалеку. Заметив меня, вампир хмыкает. Наверняка заметила количество банок пива, распиханных по карманам.

– Уносим ноги, – горячо шепчу я, наклоняясь к ее уху.

– В чем дело?

– Мне только что предложили заполнить анкету постоянного покупателя, а у меня не было при себе ручки. – Бросаю на магазинчик быстрый настороженный взгляд. – И, представляешь, у этого парня она оказалась.

– Ужасно. – Она протяжно зевает. – Как ты только выжил.

– Серебряная ручка, Вал.

– У продавца на кассе? Серебряная ручка?

– Дело дрянь.

– Да, совпадение интересное, – тихо откликается вампир, глядя на стеклянные двери магазина поверх моего плеча. – Поехали отсюда.

Я быстро забираюсь в машину. Высыпав свои покупки на заднее сиденье, поворачиваю ключ зажигания. Глядя на супермаркет в зеркало заднего вида, замечаю, как продавец выходит из-за прилавка, чтобы понаблюдать за нашим отъездом. Напряженно ерзаю на месте. Он явно не просто так подсунул мне серебряную ручку.

Вдавив педаль газа в пол, я ловко выворачиваю руль, выезжая на дорогу, ведущую к главному шоссе. Теперь главное – быстро добраться до Грауштайна, пока этот придурок не сел нам на хвост.

– Следит, – ворчу я, врубая фары.

– Теперь понятно, куда делся мой бензин. – Вал выпрямляется на сиденье. – Будь уверен, они не дадут нам спокойно уехать.

– Кто они?

– Те, кто поджег твой дом.

– Чего?

Выруливаю на проселочную дорогу к Грауштайну. Об этой небольшой тропе знали лишь те немногие, кто жил или работал в лесных районах. Ну, то есть мы и еще пару егерей.

– Плохая идея, – хрипло говорит Вал, оглядываясь по сторонам.

– С чего бы?!

Не успевает вампир ответить на мой вопрос, как фары «тойоты» освещают два громадных черных внедорожника, перегородивших проселочную дорогу. Выругавшись, я пытаюсь сдать назад и замечаю позади еще один автомобиль. Вал тяжело вздыхает, словно увидев назойливого таракана.

– Ладно, пойдем, – раздраженно говорит вампир, резко открывая дверцу машины. – Надо поговорить.

Из внедорожника выпрыгивают пятеро наемников в черной форме. Вооруженные до зубов, они занимают боевые позиции, но на нас это не производит никакого впечатления. Спрятав руки в карманах брюк, Вал без особого интереса наблюдает за тем, как один громила вскидывает мощный дробовик, целясь ей в грудь.

– Хорошая погода сегодня, да? – спрашиваю я.

Командир отряда ругается себе под нос и делает шаг вперед, не снимая нас с прицела.

– Закрой рот! – орет он. – Держите руки так, чтобы я их видел!

Послушно поднимаю ладони в воздух, описываю ими изящный круг и выставляю вперед два средних пальца. Рихтенгоф тихо усмехается. Опешив от такой наглости, главный крепче стискивает оружие в руках.

– Слышь, ты вообще не понимаешь, с кем связываешься! – выкрикивает он.

– Как грубо. – Вал устало потирает пальцами глаза. – Будь так любезен, опусти дробовик.

Он словно оглох от такого нахальства. Сделав еще один шаг вперед, жестом приказывает остальным держаться на расстоянии.

– Вы поедете с нами! – грозно говорит он и кивает на внедорожник. – Или я вас расстреляю и закопаю.

– Слушай, а кто тебя надоумил брать нас живыми? – с любопытством спрашиваю я.

– Личное решение. – Он не спускает нас с прицела.

– Опусти оружие, – холодно повторяет Вал. – Или я за себя не отвечаю.

– Слушай сюда! – выплевывает наемник. – Я не знаю, кто ты такая, но если не сядешь в гребанную тачку, то я размозжу тебе башку, тварь. Ты меня…

Не успевает командир закончить свою тираду, как Вал в один мощный прыжок сокращает расстояние между ними и одним легким движением руки загибает дуло дробовика вертикально вверх.

Ну, понеслась! Радостно заорав, я бросаюсь вперед и одним мощным ударом сбиваю с ног бросившегося на меня громилу. Резкого удара в морду хватает, чтобы отправить его в нокаут. Кто-то пытается обхватить меня со спины, но я отталкиваюсь ногами и взмываю в воздух, вырвавшись из хватки и перекувырнувшись так, чтобы оказаться у обидчика за спиной. Крепкий удар по башке, и второй вояка повалился к своему товарищу. Они даже выстрелить не успевают. Правильно – Вал только что превратила дробовик в гнутый калачик, и они в них резко разочаровались.

Оборачиваюсь назад и ухмыляюсь в темноту. Еще двое бандитов валялись как мешки с цементом – Рихтенгоф разошлась не на шутку.

Вампир стояла поодаль, заломив руку командиру отряда и крепко прижав его к пыльной дороге.

– Кому мы понадобились и зачем? – тихо спрашивает Вал и слегка тянет руку наемника на себя.

– Пошла ты! – Громила брыкается, храбро размазывая слюни по всей дороге.

– Ответ неверный. – Рихтенгоф поудобнее упирается ботинком в спину командира и наклоняется вперед.

– Тупая тварь… А-А-А-А!

Оглушительный вопль катится по лесу громовым рокотом. Я морщусь и слегка потряхиваю мизинцем, прижав его к уху. Мы никогда не связываемся с людьми и не выпячиваем свою сверхъестественную крутость. Но этих, кажется, предупреждали. И вполне вежливо.

– Я потянула ровно в полсилы, – полушепотом говорит Вал. – Еще раз назовешь меня тварью и узнаешь, что такое плечевой сустав, натянутый на затылок. Отвечай на вопрос.

Вояка громко сопит, внимательно вслушиваясь в слова вампира, но не желая идти нам навстречу. Это начинало раздражать.

– Кто нас заказал? – нетерпеливо рявкаю я.

Командир дергается на пыльной дороге, словно рыба, выброшенная на берег.

– Обычно я не калечу людей, но для тебя сделаю исключение. Считаю до трех. – Вампир крепче упирается ботинком в спину бандита. – Раз…

– Ладно-ладно! – кричит громила, задергавшись от страха. – Джон Уоллес! Он заплатил нам за слежку! Я думал, что смогу взять вас живыми и привезти ему.

– Зачем ему это?

– Не знаю! Честное слово!

– А если я дерну?

– Клянусь! – вопит он.– Я ничего не знаю!

Он замолкает – Вал только что с силой приложила его лицом о пыльную землю. Повисает вязкая тишина, и я снова морщусь.

– Грохнула? – Присаживаюсь на корточки, вглядываясь в лицо громилы.

– Руки еще марать. – Вампир отряхивает рубашку и брюки от налипшей дорожной пыли. – Пускай очнется и подумает над своим поведением.

– А лучше бы грохнула.

– Слушай, он больше к нам на выстрел не подойдет, – устало отвечает Вал. – Какой в этом смысл?

– Ты права. Сбежит, теряя ботинки, в соседний штат. – Я снова наклоняюсь к нему. – Сам ты тварь, понял?!

Он, конечно, ничего не отвечает – лежит себе без сознания кульком. Вал еще раз наклоняется к нему, чтобы сорвать связку ключей с кожаного ремня. Ловко подбросив их в руке, направляется к застывшим на дороге черным автомобилям.

– Давай посмотрим, что у них с собой. Может, поймем, зачем мы Уоллесу.

Рихтенгоф открывает самую большую машину и забирается внутрь. Я обхожу внедорожник по кругу, прикидывая, сколько Уоллес вбухал денег на то, чтобы закупить таких бронированных монстров.

– Этот продавец нас сдал, – говорю я и облокачиваюсь на открытую дверцу.

– Ага. – Вал роется в бардачке внедорожника. – Шпионские игры какие-то. По этой дороге только мы и ездим. Зачем тогда фокусы с ручкой? Ждали делегацию?

– Спорим, этот придурок придумал. – Я усмехаюсь, глянув в сторону наемника, который оказался очень несговорчивым. – Меня другое волнует. Уоллесу-то мы зачем?

– Понятия не имею, – бормочет вампир.

– Вот урод. – Я пинаю ногой мелкий камешек, и тот отскакивает к соседней машине. – Придумал же себе что-то. И как узнать?

– Выясним сами. – Вальтерия с кряхтением достает из бардачка папку со всяким барахлом. – Все, что удалось найти. Знаки частной охранной организации, документы. Жаль, что больше ничего нет. – Вал смотрит на неподвижные тела, распластавшиеся по дороге. – Поехали-ка отсюда, пока ребята не очнулись. Нам еще нужно предупредить Байрона, что он нашел не совсем то место.

– А давай их это… – Я крякаю, изображая звук разламывания палки.

– Так, успокойся. Мы же не звери.

9

Мы останавливаемся возле высокого мрачного дома Вальтерии Рихтенгоф. Сквозь приоткрытое окошко просачивается холодный сырой воздух, пронизанный трелями ночных птиц и звоном цикад. Паркую «тойоту» на подъездной дорожке и выключаю фары.

Улыбаюсь и впускаю в сознание такую дорогую сердцу ностальгию. Я помню, как мы вместе завозили сюда все ее барахло, как оборудовали лабораторию. Когда я таскал в библиотеку ящики с гримуарами, то навернулся с лестницы. Не на шутку встревожившись, Вал тогда со всех ног бросилась ко мне, отшвырнув железную стойку для препаратов, которую она катила в лабораторию. Я умилялся ее волнению ровно до того момента, пока вампир не рухнула на колени и не начала баюкать свои рассыпанные книжицы, как будто это не из-за них я пропахал головой двенадцать ступенек.

– Приехали, – тихо говорю я, осторожно трогая Вал за плечо.

Задремавшая Рихтенгоф вздрагивает и резко усаживается на месте, торопливо поправляя расстегнувшуюся во сне пуговицу белой рубашки.

Сначала она пыталась разобраться в документах, которые мы нашли у наемников, но безуспешно – через пару минут бумаги соскользнули на пол, а уставшая вампир заснула, прислонившись щекой к оконному стеклу.

– Спасибо, – сипло благодарит она. – Пойдем.

– Тебе нужно выспаться.

– Именно этим я и собираюсь заняться, если не возражаешь.

Прохладный ночной воздух оглаживает щеки, и я плотнее кутаюсь в толстовку. Повернув ключ в замочной скважине, Рихтенгоф проходит внутрь и придерживает дверь.

– Проходи, – говорит она. – Я сейчас спущусь в подвал и включу генератор. Без него света в доме не будет.

Киваю и на ощупь продвигаюсь в сторону гостиной. В темноте дома раздаются отчетливые шаги вампира, абсолютно беспрепятственно ориентирующейся в кромешном мраке. Пытаюсь напрячь глаза и тут же врезаюсь в журнальный столик. Потирая ушибленное колено, обзываю чертов подзеркальник последними словами.

– Надо же. Какой непереводимый фольклор.

Издевается. Фыркаю и громко прошу вампира заткнуться. Слышу приглушенную усмешку откуда-то из подполья. Через минуту лампочка в гостиной загорается слабым желтоватым светом.

– Сработало! – кричу я.

– Не ори, я вижу.

Подкладываю под голову диванную подушку и с удовольствием вытягиваюсь на мягком диване. Слышу, как Рихтенгоф поднимается из подвала в свою комнату на первом этаже. Скрипит дверца старого шкафа для одежды.

Усевшись поудобнее, извлекаю из кармана толстовки банку пива. Оглушительно громко пшикнув открывашкой, с удовольствием отхлебываю. Дорвался.

– Будешь пиво?! – через весь коридор ору я.

Слышу тяжелый вздох и ухмыляюсь. У вампира уже больше трех сотен лет сухой закон. Она не употребляет спиртного и не притрагивается к человеческой крови. Максимум, который она может себе позволить – свиная или птичья. Иногда удавалось загнать оленя или медведя, когда оставались силы на охоту. Хотя больше всего моя царапка любила носиться за кабанами. Кстати, очень неплохая мысль, надо бы ей предложить.

– Пойдем завтра поохотимся?! – снова кричу я.

– Хватит орать, я здесь.

Вал появляется в дверном проеме, застегивая длинную черную рубашку, которую всегда носила дома. Прошествовав к свободному месту на диване, Вал с удовольствием откидывается на спинку и блаженно прикрывает глаза. Я стараюсь сосредоточиться на своем пиве, но глаза приковывает бледная кожа ее шеи, на которой так и тянет оставить легкий поцелуй.

Мне домашняя одежда ни к чему – рваные стильные джинсы замечательно вентилируют, да и кеды не причиняют неудобств. Правда если Вал опять обзовет меня свиньей, то придется разуваться. Сейчас ей, похоже, все равно.

– Пойдем охотиться? – повторяю я.

Рихтенгоф медленно кивает.

– Серьезно?

– Абсолютно. – Вампир приоткрывает черные глаза. – Я голодна.

Отхлебываю еще пива и ощущаю, как приятное расслабление накатывает на напряженные мышцы. Завтра нас ждет очень веселый день. В последний раз мы охотились больше года назад. Все остальное время она перебивалась тем, что могла поймать с крыльца. Бедные вороны уже не знали, в какую сторону эвакуироваться.

Для нее охота – это способ пропитания, а для меня – это нечто большее. Ощущение стайности, единения с сородичами, когда ты мчишься сквозь лес, преследуя добычу. Ветер свистит в ушах, боковым зрением ты видишь своих, чувствуешь мощь и силу своих ног, которую подпитывает неразрывная связь со стаей. Это трудно передать словами. Думаю, люди испытывают нечто подобное, только называется это эффектом толпы или единения в группе. Для оборотня чувство целостности с сородичами и ощущение стаи рядом – одно из основных условий счастливой жизни.

– Если ты не возражаешь, я пойду спать, – устало говорит Вал. – Можешь отдохнуть в гостевой комнате на втором этаже.

– Спасибо.

– Сладких снов, Бруно.

Оставив легкий укол недосказанности, она уходит, разрывая эту интимную теплую обстановку, от которой успела закружиться голова. Мы вместе живем под одной крышей. Спустя столько лет. С ума сойти.

Поднявшись наверх, осторожно приоткрываю деревянную дверь. От гостевой спальни вампирской крепости ожидаешь, как минимум, люстры, но Рихтенгоф, повинуясь своей минималистичности, вынесла отсюда добрую половину мебели, оставив лишь двуспальную кровать, платяной шкаф и небольшой письменный стол.

Единственное, что привлекало внимание – две больших медвежьих шкуры, лежавших прямо перед кроватью. Мишек жалко, но их бы все равно съела Вальтерия, поэтому я уговорил ее хотя бы что-то оставить для украшения Грауштайна.

С удовольствием плюхнувшись на одну из них, я подтягиваю к себе вторую и накрываюсь ей с головой. Запах пыли перемешивается с едва уловимым медвежьим духом. Для меня куда комфортнее спать на теплой подстилке, чем пользоваться мягкой кроватью. Хотя, если Вальтерия предложит спать вместе в ее постели, я рвану как лось.

Когда пропадает друг

1

Мы отправились в лес по предрассветным сумеркам, вслушиваясь в трели ранних птиц. Вампир не утруждала себя выбором одежды, решив, что плотных брюк и черного лифа будет достаточно. Она бесшумно ступала по траве босыми ногами, не стесняя походку хищника тяжелыми скрипучими ботинками. Я не такой чувствительный, поэтому со своими кедами и футболкой расставаться отказался.

Не привыкший убивать без причин, радостно носился за кабаном. Рвался за ним через все кусты и буреломы, совершенно не чувствуя под собой ног и теряя ход времени. Все сконцентрировалось в одной точке, мир перестал существовать, сжавшись лишь до меня и убегающей цели. Совершенно потрясающее чувство.

Когда я вернулся на условленное место, то увидел обескровленную тушу громадного оленя, а Вал, лихорадочно дыша, стояла рядом. Заметив меня, она обнажила клыки, торопливо отвернулась и скрылась в кустах, чтобы слегка успокоиться.

Красота. Дикая первобытная красота, которая завораживает и пугает одновременно. Меня пробирает до дрожи, следующий вздох замирает в горле. В каждом ее движении, в неконтролируемом потоке жизни и смерти было гораздо большее, чем просто охота. В них была вся сущность Вальтерии, ее древнее истинное начало, вызывающее не страх, а мое почти религиозное восхищение.

Пойду умоюсь, пока окончательно не потерял голову.

Ощущения после охоты можно было сравнить с огромным морским потоком, который сносит плотину повседневности своей мощью. В душе воцарилась тишина, такая же глубокая и наполненная как спокойствие после бури.

Упав на колени перед свежестью лесного ручья, быстро ополаскиваю лицо, с удовольствием прижимая ледяные ладони к горячей коже. Вал тоже устраивается рядом, чтобы аккуратно смыть запекшуюся кровь с подбородка и шеи.

Если бы кто-то из лесников Сьеррвуда увидел ее в таком виде, то полицией бы дело не кончилось. В таких случаях в ход идут вилы и факелы.

– Движение – жизнь, – говорю я, наклонившись над водой. Капли срываются с кончика носа, падая на щебечущую гладь ручья.

– О, да. – Вампир опирается руками позади себя и вытягивает ноги. – Как будто заново родилась.

Восходящее солнце отражается в маленьком русле, поигрывая бликами на серебристой поверхности. Растянувшись на траве довольным котом, я потягиваюсь.

– Был риск обращения? – спрашивает Вал. Она прикрывает глаза, подставляя тело ласковым утренним лучам. Только в древних легендах вампиры плавятся на открытом солнечном свете.

– Не-а. – Качаю головой. – Был собой. До инфаркта напугал кабана, прыгал через пни. Никакой злобы и… как ты выразилась… естественных инстинктов ликантропа.

– Я же говорила, что все дело в самоконтроле. Молодец, Бруно.

– Спасибо. Без тебя бы я не справился.

Она несогласно морщится, не открывая глаз. Такая расслабленная и отдыхающая, что мне сложно удержаться от улыбки. Обычно я вижу кучу оголенных нервов в черном костюме. Непривычная перемена, которая отзывается внутри глухим ударом сердца.

– Вальтерия?

– М-м?

Нет, я не смогу. Не стану портить утреннее умиротворение своим эмоциональным порывом. Это ее только оттолкнет.

– Пойдем домой. У нас Байрон все еще на станции. Если Уоллес идет по нашу душу, то Хэлла нужно вытаскивать.

Она кивает.

Я отворачиваюсь и поднимаюсь на ноги. Внутри продолжают громко трещать ребра, в которых неистово мечется сердце.

2

Сидя на медвежьей шкуре в гостиной, я задумчиво перекладываю телефон из руки в руку. На экране уже светился до боли знакомый номер. Оставалось только позвонить.

Байрон редко брал свой мобильник, потому что постоянно работал в лесу. Значит, звонить придется его дочери, Оливии Хэлл.

Как только мы вернулись в Грауштайн, начался проливной дождь. Вал отправилась в кабинет копаться с найденными вчера документами, пока я разжигал пламя старинного камина. Устроившись напротив уютно потрескивающего очага, извлек из кармана смартфон. Пальцы сами собой набрали тот самый номер.

Оливия. Имя, которое когда-то вызывало бурю противоречивых эмоций. Теперь осталось лишь странное смущение. Помню только наш скандал с Вальтерией, после которого мы не разговаривали, казалось, целую вечность и вот она, Оливия, – мираж в пустыне, неожиданный взрыв цвета в сером одиночестве. То, что последовало, было не романом, а неистовым коротким фейерверком. Но финал оказался далек от идеала. Теперь, оглядываясь назад, я с трудом верю, что увидел в Оливии Хэлл призрак той, по кому звонил сердечный колокол. В каком страшном сне мне померещилось это сходство? Или судьба специально играла со мной, подсунув бледную копию настоящего счастья?

Вдохнув полной грудью, я решительно нажимаю на зеленый значок и закрываю глаза.

Трубку берут с первого гудка.

– Алло?

– Привет, Оливия.

– Бруно? – Девушка явно не ожидала меня услышать. – Ты очень вовремя позвонил!

Открываю рот и снова закрываю его как аквариумный карась. Ее голос звучит встревоженно.

– Что случилось?

– Папа пропал, – взволнованно говорит Оливия. – Ушел в лес и не вернулся.

На автопилоте поднимаюсь с пола и невидящим взглядом смотрю на пустой постамент для бронзовой статуэтки, покоившийся на каминной полке.

– Байрон знает Сьеррвуд как свои пять пальцев, – напоминаю я. – За все годы нашего знакомства он ни разу не терялся.

Девушка прерывисто вздыхает.

– Знала, что ты не поверишь.

– Оливия, я…

Бросаю быстрый взгляд на дверной проход. Вал, услышав, с кем я разговариваю, уже торопливо разворачивается, чтобы не мешать, но я жестом велю ей остановиться. Вампир морщится и нехотя стопорится в дверях. Слегка прикрываю динамик телефона ладонью.

– Байрон пропал, – одними губами шепчу я и снова возвращаюсь к разговору. – Оливия, пожалуйста, успокойся. Сейчас мы все выясним.

Вал с отвращением швыряет на журнальный столик маленькую стопку бумаг. Ее мы нашли вчера во внедорожнике наемников. Нервно переступив с ноги на ногу, тянусь к ней свободной от телефона рукой.

– Бруно, ты знаешь, что случилось? – напряженно спрашивает Оливия.

Из папки выскальзывают скрепленные степлером листы бумаги. Небольшая коллекция личных дел с фотографиями и подробным описанием, где можно найти того или иного человека. В верхнем левом углу каждого листа полупрозрачными синими буквами тянется название научного проекта. «Ультимум спиритум». Никогда о таком не слышал.

– Бруно, ты там?

Шпионские игры на серебряной ручке не закончились. Интересно, внешний вид Уоллеса как-то связан с его желанием вести дела как мафиози?

– Бруно! – Оливия повышает голос. – Не молчи, пожалуйста!

– А… извини, – растерянно говорю я. – Просто связь плохая… О чем ты говорила?

– Об отце! Вы виделись в последнее время?!

В горле резко пересыхает, когда я, наконец, добираюсь до личного дела Байрона Хэлла. Поднимаю полные ужаса глаза на Вал.

– Недавно пересеклись с ним на станции, – тихо отвечаю я. – Больше ничего не знаю.

Вернувшись взглядом к личному делу, облегченно выдыхаю. Никаких странных надписей. Фотография Хэлла не обведена красным маркером и не перечеркнута. Может, не все еще потеряно.

– Ты уверен, Бруно? – с надеждой в голосе спрашивает Оливия. – Ты же его друг!

Она говорит так громко, что ее звонкая мольба разносится по всей комнате. Вал опускает глаза и хмурится. Врать неприятно, но иногда просто не остается другого выбора.

– Уверен. – Стараюсь придать голосу напористости. – Обещаю, что мы сегодня же пойдем его искать.

– Правда?!

– Даю слово.

– Спасибо, Бруно, – горячо благодарит Оливия. – Спасибо вам обоим. Если успею на ближайший самолет, то вылечу к вам первым рейсом.

– Не над…

– Это мой отец, и он в опасности! – Девушка настроена решительно. – Я должна быть в Сьеррвуде.

Неловко попрощавшись, кладу трубку и плюхаюсь на софу. Спрятав лицо в ладонях, энергично растираю щеки.

– Все правильно. – Вал поднимает папку и перелистывает личные дела.

– Правильно?! – вскидываюсь я. – Я почти все от нее затихарил! А ведь Оливия – его дочь, она имеет право знать.

– Конечно, – спокойно отвечает вампир. – Но сейчас ты ничего внятного ей не скажешь.

Я хмыкаю и раздраженно отпихиваю журнальный столик.

– Какого черта Уоллесу понадобилось от Байрона?! Они работают с ним пару дней!

Вал внимательно пробегается глазами по вееру бумаг.

– Не нужно быть гением, чтобы догадаться, – говорит вампир. – Все четыре личных дела связаны между собой. На мой скромный взгляд, объединяют их – конкретно вот эти двое.

– Что за сладкая парочка?

– Мы с тобой. – Вал хмыкает и вытягивает из стопки два листка бумаги без фотографий.

– Кто бы сомневался. – Я закатываю глаза. – Ну, и что про нас такого важного написали?

– Информации крайне мало. Здесь значится только место моей работы, марка машины и патологическая непереносимость серебра.

– Не ахти сколько. А про меня?

– Хм… – Вампир хмурится, заглядывая в документ. – Почти то же самое. А еще – что ты алкоголик и живешь в бедном районе.

– Неправда!

– Согласна, про район приврали. – Рихтенгоф смотрит перед собой невидящим взглядом. – Ладно, если серьезно, то здесь мы с тобой, Байрон и еще одна девушка.

– И что это за ассорти?! – Принимаюсь расхаживать взад-вперед по комнате. – Думаешь, Уоллес мстит нам за тупой спектакль?!

– Пока я ничего не думаю.

Рихтенгоф снова возвращается к бумагам, остановившись взглядом на чьей-то фотографии. Подхожу ближе и вижу снимок симпатичной девушки.

– Вал? – тихо зову я, заметив сосредоточенность в глазах вампира. – В чем дело? Что-то вспомнила?

– Не могу отделаться от чувства, что я ее знаю. – Вал сверлит напряженным взглядом фотографию в личном деле. – Если она как-то с нами связана, то хотелось бы знать, как именно.

– Взять живым. – Тихо читаю подпись под фото Байрона и хмыкаю. – Зато нас троих можно даже мертвыми. Допускаю, что нас с тобой не любит каждая вторая встречная собака. Но чем им девушка не угодила?!

– Без понятия.

– И что еще за «Ультимум спиритум»? – Указываю на буквы, бегущие по каждому верхнему левому углу документов.

– Название проекта. – Вампир пожимает плечами.

– Об этом я и сам догадался. Суть-то в чем? Это ведь что-то на латыни, да?

Вал резким движением заталкивает личные дела обратно в папку и с силой щелкает застежкой.

– Давай шевелиться, сейчас не до мертвых языков, – твердо говорит она. – Мы отправляемся на стоянку Байрона.

3

– Так вы туристы? – подозрительно спрашивает лесник.

– Да, – быстро отвечаю я. – Приехали посмотреть местные красоты.

Лесник обводит взглядом Вал, не согласившуюся переодеться во что-нибудь более подходящее для турпохода. Сам удивляюсь, как сумел уговорить ее надеть хотя бы удобные ботинки на шнуровке. В остальном вампир не изменяла своему стилю: белая рубашка, брюки и легкая классическая куртка.

Совсем не подозрительно, но разве ее переупрямишь?

– Вы серьезно думаете, что протянете в таком виде хотя бы день? – раздраженно спрашивает лесник.

– Уверена, что даже больше, – без тени сомнения отвечает Вал.

Он упирает руки в бока и сердито поглядывает на мою спутницу.

– Давайте-ка уматывайте отсюда. Мне и без вас потерявшихся хватает.

– Мы ищем своего друга, – встреваю я. – Его зовут Байрон.

Рейнджер разводит руками и поворачивается к пробковой доске, на которой приколоты записки и фотографии.

– Хэлл как раз среди потерявшихся.

– Хэлл потеряться не может, – спокойно говорит Вал. – Он очень хорошо знает этот лес.

– Знает, но видно не так хорошо! – Лесник вздыхает и качает головой. – Пошел искать пропавшего мальчишку и тоже пропал. Парень-то, наверное, в реке утонул, пока рыбачил. Течение здесь сильное.

– Их кто-нибудь ищет? – спрашиваю я.

– Разве что она, – ворчит рейнджер. – Разыскивает проводника, чтобы найти брата и Байрона. У полиции пока – ни ресурсов, ни желания.

Он кивает в сторону окна. Из сторожки хорошо видно невысокую девушку, стоявшую спиной к нам. Нервно теребя длинные светлые волосы, она что-то рассказывала крепкому смуглому охотнику с бородой-эспаньолкой. Высокий, широкоплечий, с загорелой кожей и густыми черными волосами, он всем своим видом излучал неприятную самоуверенность, граничащую с наглостью.

– Что еще за обормот? – Вальтерия внешний вид проводника явно не оценила.

– Энрике, – отвечает лесник, поправляя форменную кепку. – Приехал откуда-то издалека, водит туристов. Как по мне, слишком вспыльчивый. Но выбора у девчонки, похоже, не остается.

Горделиво выпятив грудь, Энрике утешающе похлопывает девушку по плечу и окидывает ее мерзким оценивающим взглядом. Перекинув через плечо увесистое ружье, отходит к своему джипу.

– Спасибо, – благодарю лесника я. – Пойдем, Вал.

– Не потеряйтесь! – кричит он нам в спину. – Если сгинете – искать будет некому!

Выйдя на свежий воздух, прислоняюсь к перилам и задумчиво смотрю в сторону домика Байрона. Теперь нам известно, что он отправился на поиски местного мальчика, а потом не вернулся.

– Что теперь? – Ответа не следует, и я оборачиваюсь. – Вал?

Вампир не реагирует, во все глаза глядя на девушку, которая только что разговаривала с Энрике. Присев возле походного рюкзака, она безуспешно пытается в нем что-то найти. Большие выразительные глаза живо напоминают кого-то, кого я видел совсем недавно.

– Это же… – Слова застывают на языке. – Та самая девушка, снимок которой ты нашла в личном деле.

Вал медленно кивает, не сводя взгляда с незнакомки. Одним неловким движением та случайно опрокидывает переполненный рюкзак набок. Торопливо собирая выпавшие вещи, она быстро складывает их обратно.

– Пойдем, – быстро говорю я и тут же встречаюсь с недоуменным взглядом вампира. – А ты хочешь просто стоять и ждать, пока за ней приедет черный внедорожник? Или не помнишь, что было написано под ее фотографией?

– Ты прав, – мрачно соглашается Вал. – Пойдем.

Мы быстро пересекаем автостоянку. Девушка, увлеченная сбором выпавших вещей, даже не замечает нашего приближения.

– Привет! – весело здороваюсь я.

Она быстро оборачивается и заправляет за ухо выбившуюся прядь длинных волос.

– Здравствуйте… – Встав на ноги, отряхивает рюкзак от налипшей пыли.

Вал наклоняется к колесу оранжевого пикапа, стоявшего поодаль. Подняв с земли выкатившийся походный фонарик, протягивает его девушке.

– Это, кажется, твое.

– Спасибо большое, – благодарит она и улыбается. – Вы не местные, да?

– Типа того. – Стараюсь как можно теплее улыбнуться в ответ. – Меня зовут Бруно, а это моя… подруга Вальтерия.

Рихтенгоф чинно кивает.

– Я Эстер, очень приятно. – Девушка невесело улыбается. – На самом деле, мне сейчас некогда вести милые беседы. Мой брат Терри пропал. Байрон обещал найти его, но что-то пошло не так.

– Ты знаешь Байрона? – удивляюсь я. – Просто он наш хороший друг.

– Конечно. – Девушка застегивает рюкзак и закидывает его за плечи. – Мы с Терри многим ему обязаны. Байрон жил в доме по соседству и заботился о нас как о родных детях. Нам с Терри несладко пришлось, мы рано потеряли родителей.

– Соболезную, – негромко говорит Вал. – Кажется, мне доводилось слышать о вас с братом и раньше. Хэлл пару раз вскользь упоминал, что опекает двух сирот.

– Правда? – изумляется девушка. – Так вы здесь из-за Байрона?

– Совершенно верно. – Рихтенгоф нервно потирает запястье длинными пальцами. – Нам тоже стало известно, что он пропал.

– Поэтому я и решила взять дело в свои руки. – Эстер зябко кутается в черную толстовку. – Проводника найти не так-то просто, я уже с ног сбилась. Но я не стану сидеть дома, пока Терри в опасности.

– Мы могли бы поискать Байрона и твоего брата, – предлагаю я. – Останься здесь.

– Нет, – уверенно говорит Эстер. – Пойду сама. Не хочу, чтобы кто-нибудь еще потерялся.

Я вздыхаю и понимающе киваю. В ее хрупкости фарфоровой куклы скрывалась невероятная сила духа. Такие обычно не отрекаются от принятых решений.

– Это может быть очень опасно, – серьезно говорит Вал. – Почему бы не доверить дело тем, кто знает этот лес?

– Байрон знал. – Эстер опускает глаза. – Теперь чувствую себя виноватой из-за того, что не пошла вместе с ним. Сначала я упустила из виду брата, за которым должна была присматривать. Потом еще и это…

– Эстер!

Из зеленого покоцанного джипа вылезает Энрике. Сжимая в зубах сигарету, он крепко затягивается и выдыхает носом дым, очень уж самодовольно ухмыляясь.

– Прошу меня простить, – быстро говорит девушка. – Мне пора.

– Пока. – Я неловко машу рукой.

Помахав в ответ, девушка торопливо пересекает парковку, направляясь к джипу загорелого проводника.

– Надо их остановить. – Я качаю головой.

– Ничего подобного.

– Ты с ума сошла?! Им нельзя в лес!

– Мы просто осторожно пойдем за ними, – спокойно говорит Вал. – Будем приглядывать и надеяться, что их не занесет в Гроты Заречья.

– Спорим, что занесет? Там-то мы и напоремся на твоих разъяренных собратьев.

Вал одаривает меня уничтожающим взглядом.

– На нее охотится куда более непредсказуемый персонаж, чем лесные вампиры. Мои собратья всего лишь защищают логово, а вот мотивы Уоллеса до сих пор остаются загадкой.

Я прячу руки в карманах просторных джинсов.

– Не поспоришь. – Задумчиво покачиваюсь с пятки на носок. – Хорошо, просто будем рядом. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, будь то твои собратья или люди.

– Спасибо, Бруно. – Вал учтиво кивает. – Мальчик жив, я в этом уверена. Вампиры никогда не трогают людей и часто защищают чужих детенышей.

Энрике приобнимает Эстер за плечи. Та натянуто улыбается и съеживается, явно недовольная тем, что он пользуется безысходной ситуацией и позволяет себе слишком много. Бедняжке придется терпеть заносчивого придурка всю дорогу.

Не знаю, какой рычажок щелкнул у меня внутри, но почему-то захотелось помочь ей и ее брату. Хотя бы потому, что так делал Байрон. Мы не просто не имеем права оставить его семью без защиты.

– Побежали за ними! – громко вскрикиваю я, но вампир резко хватает меня за воротник куртки, оттягивая назад.

– Куда ты рванул, как ты себе это представляешь вообще?! – шипит Вал. – Подойдем и скажем, что вместе веселее?

– Ну, да.

– Давай просто не будем бросаться в глаза и…

– Эй, ты, с ружьем!

– Бруно, тумба ты с ушами…

Проигнорировав возмущения вампира, я перехожу на бег и бросаюсь вслед за Эстер и ее проводником. Услышав мой окрик, они оба останавливаются и недоуменно смотрят в мою сторону.

– Мы идем с вами! – радостно объявляю я.

Энрике глядит так, будто жабу проглотил. Поджав губы, демонстративно поправляет на плече охотничье ружье, словно напоминая, кто тут хозяин всея экспедиции.

– Вы идете с нами? – удивленно переспрашивает Эстер, переводя взгляд с меня на Рихтенгоф. – Но ведь вы совсем не подготовились.

– Да это все Вал разлямзя, – отмахиваюсь я. – Забыла палатку и купальные трусы.

Моя непринужденность окончательно выбивает загорелого проводника из колеи, и тот, хватается за оружие, вставая между девушкой и Вал. Пока не целится, но пытается произвести впечатление того, кто может застрелить, и глазом не моргнув. Вампир устало закатывает глаза.

– Что ты делаешь, Энрике?! – вскрикивает Эстер, хватая парня за плечо.

– Они оба кажутся мне подозрительными.

– Ты тоже мне не нравишься. Распускаешь руки, а девушка из-за своего отчаянного положения не может дать тебе пинка. – Вал скрещивает на груди руки, безразлично глядя на ружье в руках парня. – Ну? Будешь стрелять или нет?

– Лучше не выводи меня из себя… – Он злобно прищуривается, крепче цепляясь за металл оружия.

– Могу дать тебе аналогичный совет, болван.

Не выдержав, Эстер сама вклинивается между ними.

– Остынь, Энрике! – кричит она. – Если будешь цепляться ко всем, кто пытается нам помочь, то лучше оставайся дома!

– Ты разве не видишь?! Они ненормальные!

– Они тоже потеряли здесь своего друга. Убери оружие!

Нехотя повесив двустволку на плечо, Энрике все еще буравит нас подозрительным взглядом.

– И куда вы собрались в таком виде? – рычит он. – Это вам не прогулка по парку! Тут может быть опасно!

– Ой, кому ты это грузишь? – безмятежно отвечаю я. – За этим мы и идем с вами.

Энрике собирается что-то мне возразить, но Эстер сильно дергает его за рукав, и проводник замолкает.

– Ладно. – Удивительно, что упрямец отступился. – Но я за вами слежу, запомните.

– Будем иметь в виду. – Я незаметно подмигиваю Вал.

Наши спутники продолжают движение вверх по склону. Энрике утыкается в карту, а Эстер проверяет свой спутниковый телефон.

– Джексон, ты неисправим, – тихо откликается вампир, ступая следом. – И почему я опять не успела тебя отговорить?

4

Сгущаются лесные сумерки. Продираясь через густой тальник, наросший по берегу реки, мы бредем к более широкой части устья, убегающей длинной лентой на восток. Мне бы и в голову не пришло бояться темноты, но чем думал Энрике, отправляясь в поход в третьем часу дня?

Кстати говоря, загорелый павиан идет впереди, ловко перемахивая через валежник. Время от времени он останавливается, чтобы прислушаться, высоко задрав голову. Мне это паясничание кажется смешным – все равно он ни черта не уловит. По сравнению с нашим слухом, у Энрике две задницы вместо ушей. Да и топает он как слон. Благо, в этой части леса не водятся медведи, провоцировать некого.

Эстер, явно не привыкшая к таким походам, останавливается перед каждым поваленным деревом, чтобы осторожно через него перелезть, а не перепрыгнуть, как более прыткие товарищи. Девушка не жалуется на гудящие ноги, хотя представляю, как сильно она устала. Стиснув зубы и сжав в ладонях лямки рюкзака, упорно движется вслед за своим проводником.

Тот же прет по лесу как бульдозер, не выбирая маршрутов попроще.

– Нужно сделать привал! – громко заявляю я.

– Это еще зачем? – Энрике останавливается и окидывает меня презрительным взглядом. – Ножки устали?

– Дать бы тебе по роже…

Вал предусмотрительно хватает меня за плечо, а Эстер оглушительно чихает и присаживается на траву. Весьма исчерпывающий ответ.

– Бруно прав, – говорит девушка. – Пожалуйста, давай остановимся на ночлег!

Не найдя поддержки среди своей туркоманды, Энрике громко фыркает и скидывает с плеч увесистый рюкзак.

– Хорошо, сейчас поставлю палатки, – бурчит он. – Девчонки…

Вал снова перехватывает мою руку, предотвращая бессмысленный мордобой посреди леса.

Эстер быстро кивает и плотнее кутается в толстовку. Тихо кашлянув в кулак, прикрывает глаза, утомленно откинувшись на шершавый ствол дерева. Энрике принимается энергично вколачивать железные колышки в землю. Каждый замах сопровождается громким звоном, от которого меня передергивает. Мечтательно смотрю на молоток, представляя, куда бы я ему его забил. Нельзя, люди слабее. Но хотеть мне никто не запрещает, верно?

Вальтерия присаживается напротив Эстер. Та открывает глаза и вздрагивает от неожиданности, не заметив тихо подкравшегося вампира.

– Как ты себя чувствуешь? – серьезно спрашивает Рихтенгоф.

– Все хорошо, – сипло отвечает девушка, обхватив руками колени.

Протянув руку, Вал аккуратно откидывает черный капюшон ее толстовки и прикасается тыльной стороной ладони ко лбу Эстер.

– У тебя лихорадка, – резюмирует вампир, отнимая руку от ее лица. – Почему ты не сказала, что плохо себя чувствуешь?

Девушка закашливается и снова кутается в толстовку.

– Что бы это изменило? – Она хмурится. – Мне нужно найти брата.

– Ценой здоровья. – Вал вздыхает и жестом просит меня подойти. – Разведи, пожалуйста, костер и найди какой-нибудь плед.

– Могу отжать одеяло у коммандоса. – Я киваю на Энрике, который возился с палатками.

– Где хочешь. Я постараюсь найти травы для жаропонижающего отвара.

Девушка недовольно ерзает на месте.

– Не нужно беспокоиться. – Она снова закашливается. – Со мной все в порядке.

Вал кивает и растворяется во мгле сумеречного леса. Эстер провожает ее удивленным взглядом. Я быстро скидываю с плеч зеленую куртку, обнажая жилистые руки. Присев перед девушкой на корточки, оборачиваю тяжелую зеленую ткань вокруг плеч Эстер.

– Спасибо большое! – благодарит она, с удовольствием кутаясь в еще один островок тепла. – А как же…

– Грейся, со мной полный порядок. – Я поднимаюсь с земли. – Давай сообразим тебе какой-нибудь плед?

– Я прихватила с собой теплое покрывало, – говорит Эстер. – В моем рюкзаке.

– Сейчас достану.

Смущенная обилием заботы, девушка кутается в покрывало и терпеливо ждет, пока я собираю ветки для костра, блуждая вокруг деревьев. Энрике, закончивший с палатками, решил не присоединяться к нашей тусовке и отправился за хворостом в другую часть опушки. Я не ждал от него вежливости, но проводник отказался и словом перекинуться с нами после того, как мы остановились на привал. Перебор даже для такой обезьяны, как он.

Поколдовав над сложенными ветками, развожу огонь и присаживаюсь рядом с Эстер.

– Большое спасибо, – в сотый раз благодарит она. – Обо мне уже давно так никто не заботился.

Я улыбаюсь и подкидываю еще хвороста в разгорающееся пламя.

– Все в порядке. Сейчас еще Вальтерия с травами вернется.

– Откуда она узнала? – спрашивает Эстер. – Я не подавала серьезных признаков болезни.

Шмыгаю носом, не зная, что ответить. Скорее всего, вампир услышала ее сиплое дыхание еще в самом начале похода или почувствовала, что температура тела медленно повышается. Если скажу правду, то мне все равно никто не поверит.

– Профессионал. Работает в частной клинике.

– Терапевтом?

– Не, с трупами в морге. – Я хихикаю, заметив ужас в глазах Эстер. – Шучу. Людей лечит.

Девушка хрипло смеется, и я тоже не удерживаюсь от улыбки. Поправив футболку, смотрю в сторону кустов, куда ушел Энрике. И зачем мы его вообще с собой тащим, от него будут одни проблемы…

– У вас даже рюкзаков с собой нет, – тихо замечает Эстер. – Кто вы такие?

– Я пока нигде не работаю, а о Вал ты уже знаешь. – Достаю из кармана джинсов миниатюрную фляжку с коньяком. – И зачем рюкзак, когда, кроме этой штуки, в лесу больше ничего и не нужно. Твое здоровье!

С удовольствием отхлебываю из горлышка и морщусь. Эстер внимательно за мной наблюдает.

– Что не так?

– Все в порядке. – Девушка тепло улыбается. – Ты очень похож на моего брата.

– Такой мелкий и уже пьет? – Закручиваю крышку и убираю фляжку обратно в карман.

– Нет, не на этого брата, – тихо отвечает Эстер. – На старшего. Он тоже погиб… к сожалению. Я единственная выжила.

– Вот черт,– бормочу я. – Прости, не знал.

– Все в порядке. Я редко возвращаюсь к той аварии. Но приемных родителей и брата вспоминаю почти каждый день. Они живы, пока живы воспоминания о них.

Какое-то время мы молча сидим возле костра, глядя на танцующее пламя. Энрике шныряет где-то рядом, грохоча по земле своими армейскими сапогами и собирая все, что горит. Он лазает там так долго, будто собирается раздуть не походный, а сигнальный костер.

– Ты давно знаешь Байрона? – спрашивает Эстер.

– Очень. – Ворошу угольки костра длинной палкой. – А вот о тебе он не рассказывал.

– Я сама его об этом просила. Не хотела, чтобы меня жалели. – Девушка хмурится. – Одинокая девочка с поломанным детством, которая стала матерью для своего младшего брата. Бр-р, ужас.

– А ты молодец. Хорошо справилась.

– Спасибо.

Натянуто улыбаюсь, вспоминая фотографии Хэлла и Эстер, спрятанные в папке с личными делами. Господи, да что Уоллесу вообще от нас понадобилось…

– Чем по жизни занимаешься? – спрашиваю я.

– Много чем. Неплохо рисую, поэтому в последнее время работала с зарисовками. – Эстер откидывает длинные светлые волосы назад. – Иногда помогала Байрону. Чертила карты. Вчера Байрон был сам не свой – велел оставаться дома, обещал, что сам найдет моего брата.

– Далековато же твой брат ходил рыбачить, – говорю я, оглядываясь по сторонам.

– Терри вырос здесь и никогда не терялся. Знала бы, что все так закончится – закрыла бы его дома. Если они с Байроном гуляют вместе, то всегда возвращаются к вечеру. Или хотя бы предупреждают, что уходят надолго. Поэтому я точно уверена, что они пропали.

– Мы обязательно его найдем, – заверяю я. – И Байрона тоже.

– Хотелось бы верить.

Эстер прикрывает глаза, устало прислонившись спиной к шершавому сосновому стволу. Осторожно поднявшись с земли, я подкрадываюсь к раскрытому рюкзаку Энрике и выдергиваю-таки оттуда еще один плед. Девушка уже не замечает, как я накрываю ее еще одним теплым покрывалом. Сонно склонив голову, она дремлет, вымотанная длинным походом и болезнью.

Когда Эстер сказала, что я похож на ее брата, в голове что-то основательно щелкнуло. Мы ведь стайные животные, привыкшие заботиться друг о друге.

Если Байрон считает девочку семьей, то мы тоже примем ее себе под крыло.

5

– Пей маленькими глотками. – Вал протягивает кружку Эстер. – Осторожно, горячо.

Я оборачиваюсь на Энрике. Тот сидит возле своего собственного костра, как гордый одинокий волк и ненавидящим взглядом сверлит наши спины. Встретившись со мной глазами, гордо поднимается с бревна, хватает ружье и большую армейскую куртку. С коротким «Пойду прогуляюсь», вальяжно удаляется с опушки.

– Как же он меня достал… – ворчу я, прикрывая глаза. – Вал, пожалуйста, можно я ему уже вгоню ума в задние ворота?

– Нет, сиди.

– Зануда.

Эстер тихо хихикает и снова прячется за железной кружкой.

– У чая очень необычный вкус, – говорит она. – Что это?

– Очень долго перечислять, но ничего опасного для жизни. – Вал улыбается. – Допивай до дна. Потом тебе нужно будет еще поспать.

Шатаясь от лихорадки, девушка долго не выдержит, а будет только тормозить поиски Терри. Эстер слабо сопротивлялась, но, в конце концов, согласилась, что завтра вернется домой вместе с Энрике, так что наш спор длился совсем недолго.

Правда у меня было навязчивое чувство, что этот план провалится.

– Ты что-нибудь слышишь? – спрашиваю я у Вал.

Та слегка наклоняет голову и напряженно моргает. Потом пожимает плечами.

– Ничего.

– И я.

– Энрике ушел достаточно далеко, – напоминает Эстер.

– Не в этом дело. – Тщетно пытаюсь уловить пение ночных птиц. – Я не слышу вообще ничего.

Словно в подтверждение моих слов откуда-то с востока катится сухой раскат грома, вспарывающий ночную темноту, словно острое лезвие. Эстер вздрагивает и плотнее кутается в плед.

– Буря надвигается, – резюмирует Вал. – Я даже не заметила.

– Мне еще с самого вечера казалось, что гнус летает слишком низко. – Раздраженно прихлопываю на себе очередного москита. – И в ушах шумело.

– Нужно сниматься со стоянки и искать укрытие. – Вампир поднимается на ноги, глядя в ту сторону, откуда доносился гром. – Ветер будет неистовствовать так, что палатку будем подбирать в стране Оз.

– Откуда вы знаете про ветер? – удивленно интересуется Эстер.

– Богатый жизненный опыт.

Вал торопливо складывает разложенные вещи в походный рюкзак Эстер. Я приподнимаюсь с травы и оглядываюсь по сторонам.

– Куда ушло это одноклеточное?

– Да ладно вам, – тихо говорит Эстер. – Он единственный, кто согласился сопровождать меня в лес.

– За деньги, – мрачно добавляю я. – Акробат благотворительности.

Не найдя, что возразить, девушка вздыхает и снова отхлебывает травяной чай, приготовленный Вальтерией. Она отчаянно нуждалась в помощи и не хотела спорить с теми немногими, кто согласился протянуть руку. Тем более, что самостоятельно продолжать поиски было невозможно.

– Эй! – Энрике вылезает из кустов, раздраженно отцепляя с куртки налипший репей. – Вы слышали гром?

– Ага, – откликаюсь я. – Вот, собираем вещи, чтобы куда-нибудь смыться. Ты с нами?

– Тут неподалеку есть одна просторная пещера. Как насчет нее?

– Определенно лучше, чем открытое пространство, – говорит Вал. – Хорошая работа, Энрике, спасибо.

Он самодовольно ухмыляется и принимается разбирать поставленную палатку. Для ясной погоды эта опушка стала бы идеальным местом, но крепкая буря может похоронить нас под падающими деревьями. Или ураган, как и сказала Вал, куда-нибудь нас сдует.

Первые резкие порывы ветра гулко завывают в кронах вековых деревьев. Сосны размахивают макушками, опасно склоняя свои остроконечные головы. Несмотря на то, что мы вовремя успели убраться с опушки леса, нутро неприятно сжимается, предчувствуя сильную непогоду.

На наше счастье, пещера, которую обнаружил Энрике, оказалась сухой и достаточно теплой. Ее коридор упирался в тупик, не спускаясь ни к какому подземному озеру. Проводник с важным видом разводил костер в глубине пещеры, рассказывая, что огонь в закрытых помещениях – это целое искусство не задохнуться ко всем чертям.

Эстер возилась со спальными мешками, засучив слишком длинные рукава моей куртки. Меня немного передергивало от резких порывов ветра, но я даже и не думал забирать свою штормовку обратно.

Мы стоим на входе в пещеру, по потолку стелется дым от попыток сотворить пламя, снаружи бушует стихия.

Энрике, наконец, справляется с костром, и неестественно-яркое пламя озаряет черные стены пещеры. Рихтенгоф морщится, ослепленная оранжевыми вспышками огня. Она, как и положено настоящему вампиру, терпеть не могла костры.

– Плохая была идея здесь прятаться. – Вал устало потирает переносицу кончиками пальцев.

– Нет, случается, конечно, что пещеры могут нагреться и обвалиться, – бормочу я, облокотившись на каменную стену. – Но Энрике вроде бы знает, что делает.

– Я не об этом.

– А о чем?

– Понюхай.

Вал напряженно втягивает спертый воздух пещеры, словно призывая меня сделать то же самое. Пару раз дернув ноздрями, я хмурюсь. Из-за дыма у меня не сразу получилось учуять мятный запах стоявшей рядом Вал. И я далеко не сразу понял, что такой же аромат исходит от стен и потолка пещеры.

– Гнездо, – выдыхаю я.

– Покинутое гнездо. – Вал осторожно выглядывает наружу. – Тут никого не было, по крайней мере, год. Скорее всего, почувствовали запах человека и ушли прятаться в другой части леса.

– Тогда о чем твои тяжкие думы?

– Буря, – мрачно отвечает Вал. – Вампиры часто скрываются от стихии в пещерах и трещинах. Вдруг эта часть стаи тоже решит вернуться.

Молча смотрю на беснующееся изумрудное море леса, представляя, что с нами сделают лесные вампиры, если увидят, что мы сидим в их норе. Вальтерию они не тронут. Энрике и Эстер, скорее всего, тоже отпустят, если будут в хорошем настроении, и Вал как-то с ними договорится. А вот мне точно мало не покажется.

– Я решила, что невежливо будет оставлять вас без ужина.

Эстер протягивает мне уже подогретую банку с консервированным фасолевым супом. Она заметно повеселела, а голос звучал не так хрипло и устало, как полчаса назад.

– Большое спасибо! – весело откликаюсь я и тут же налетаю на свою скромную трапезу как бобер на палку. – Обожаю бобы.

– Не за что. Вал… мисс… вы будете?

– Благодарю, не голодна. – Вампир слегка пригибается, наклонившись к лицу совсем низенькой Эстер. – Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше! – Девушка улыбается. – Спасибо вам. За все.

Вал выпрямляется и кивает. Отвернувшись к выходу из пещеры, она снова прислоняется к каменной стене, отстраняясь от любых разговоров. Девушка не воспринимает это на свой счет, понимая, что моя спутница не слишком общительна.

– Спокойной ночи, Бруно, – весело говорит она.

– Сладких снов, Эстер, выздоравливай.

Подмигнув мне, девушка возвращается обратно к костру. Проводив ее взглядом, я ухмыляюсь во весь рот и снова поворачиваюсь к зеленому морю изумрудной листвы, открывающейся за пределами пещеры.

– Ты превзошла сама себя, – тихо говорю я и допиваю из банки остатки супа. – Ей уже намного лучше, невооруженным глазом видно. Я и не подозревал, что ты такая заботливая.

– Обычно добиваю, чтобы не мучились.

– Нет. – Я смеюсь и отставляю банку в сторону. – Ладно, прости. Ляпнул, не подумав.

– Стоит ли повторять, что тебе это свойственно…

Наконец, на землю обрушивается плотная завеса дождя. Ринувшись на лес косыми плетьми, ливень шумит, рассыпаясь шуршащими шагами по всему Сьеррвуду. С удовольствием вдохнув влажный воздух, ощущаю запах свободы и счастья. Где-то за горами сверкает молния, над лесом катится оглушительный раскат грома. Зря я всегда так нервничаю перед грозой.

Вампир невидящим взглядом смотрит себе под ноги, словно не желая встречаться глазами с мощной стихией.

– Что с тобой? – спрашиваю я, бережно дотрагиваясь до ее плеча.

– Со мной? – Она слегка отступает в сторону. – Все хорошо.

– Ага, охотно верю…

За нашими спинами уютно потрескивает костер, возле которого греются Эстер и Энрике. Проводник в красках описывал свою удачную охоту на медведя, а девушка слушала очередную байку, успокаиваясь от его голоса и проваливаясь в легкую дрему.

– Не хочу причинять вред собратьям. – Вал смотрит на наших спутников, гревшихся у костра. – А еще очень боюсь, что пострадает Байрон или эта девушка со своим братом. Или ты.

– Иногда стоит немного попереть против семьи. – Я осторожно поглаживаю вампира по плечу. – Мы не будем никого убивать. Просто постараемся встать между дерущимися. Уговор?

Вампир тяжело вздыхает.

– Уговор.

– Не переживай.

Притягиваю Вал к себе и осторожно целую ее в щеку. Ощущаю нежность ее белоснежной кожи, вдыхаю такой родной мятный запах ее тела, заставляющий сердце нервно подпрыгнуть в груди. Она напрягается, но не вырывается, просто стоит как злой смущенный еж, которому спилили колючки. Поглаживая Вальтерию по спине, с удовольствием утыкаюсь лицом в бархат ее мягких волос.

– Долго будешь меня мять?

Я смеюсь и разжимаю руки. Снова встречаю недовольный требовательный взгляд, который каждый раз заставляет меня смеяться. Кого-то ты, может, и пугаешь, но я от тебя в восторге.

Ближе к рассвету я отправился подремать возле потухшего костра. Конечно, пара ночей без отдыха – это не пытка. Но, раз Энрике захотел сменить меня на дежурстве перед рассветом, то я не стану спорить.

Вал неподвижно сидит возле выхода из пещеры, сомкнув веки и скрестив на груди руки. Она выглядит спящей, но я знаю, что вампир бодрствует и прислушивается к окружающим звукам. Она всегда была настороже, если присутствовал хотя бы малейший намек на опасность. Недоверчиво поглядев на Вальтерию, Энрике уселся рядом, стиснув ружье в громадных загорелых руках.

Устроившись на расстеленном пледе, я практически сразу же провалился в сон.

В ту ночь мне снилась странная пещера, где белесыми осколками поблескивали какие-то минералы. Даже сквозь пелену этого видения я вспомнил, что оборотни не должны видеть сны.

По законам леса

1

Выстрел ружья пронзает утренний воздух. Подскочив на месте и заозиравшись по сторонам, я встречаюсь с недоуменным взглядом Эстер, которую тоже разбудил слишком резкий звук. Даже спросонья догадываюсь, кто мог открыть стрельбу.

– Немедленно возвращайся сюда! – Вал высовывается из пещеры, настолько, насколько это возможно.

Энрике не обращает никакого внимания на предупреждения вампира. В предрассветной мгле грохочет еще один выстрел.

– Что за кретин…

Не заметив, что мы проснулись и уже наблюдаем за происходящим, Вал быстро скидывает с плеч куртку и слегка присаживается, напрягая мышцы сильных ног. С силой оттолкнувшись от каменного пола, она взмывает в воздух и идеальным нырком уходит вниз, слетая с высокого обрыва пещеры.

– О, Господи! – взвизгивает Эстер, зажимая рот ладонью.

Да, от такого зрелища можно дара речи лишиться. Даже я не успел крикнуть Вал, чтобы та не чудила и оставалась внутри. Теперь придется ее оправдывать.

– Все в порядке. – Торопливо двигаюсь ближе и успокаивающе поглаживаю девушку по плечу. – Она хороший акробат, занималась воздушной гимнастикой…

– Под нами с десяток метров высоты!

– С ней все в порядке. Уверяю тебя.

С конспирацией у Рихтенгоф сегодня отвратительно. Хоть бы оборачивалась, прежде чем выписывать пируэты. Разумеется, она не расшиблась. Скорее всего, даже рубашку не испачкала.

Эстер обескураженно моргает и прижимает ладонь ко лбу.

– Кажется, я схожу с ума, – бормочет она. – Слышала какой-то выстрел, потом это…

– С тобой все в порядке, потому что я тоже его слышал.

Поднимаюсь с пола и отряхиваю джинсы от налипшей пыли. Доковыляв до выхода из пещеры, выглядываю наружу и пару раз втягиваю носом воздух. Стараюсь делать это бесшумно, чтобы не вызывать подозрений у своей спутницы. Пахло мятой и… еще мятой. Как будто Рихтенгоф здесь была не одна.

– Все в порядке?

– Конечно. – Нервно прикусив губу, отступаю назад. – Они сейчас вернутся. Все будет хорошо.

Вампиры нашли нас. И мы начали общение не с самой доброй ноты.

Чтобы как-то снять напряжение, я присаживаюсь к черному кострищу и торопливо укладываю ветки. Нужно развести огонь и приготовить завтрак. Эстер присоединяется и вытягивает из рюкзака Энрике еду и флягу с водой.

– Терри очень его любит. – Девушка разглядывает цветную наклейку на консервах и вздыхает. – Байрон часто приносит нам этот фасолевый суп целыми коробками.

– Значит надо оставить пацану. Любит – пускай ест и растет здоровым.

Эстер невесело улыбается.

– А ты оптимист. После вчерашней бури я почти потеряла надежду.

– Я уверен, что мальчуган нашел, где спрятаться. Ты сама говорила, он прекрасно знает эти места. А Байрон уже сам как лесное животное. Напугать его дождем – я тебя умоляю!

Девушка молча вскрывает банку, усевшись на полу по-турецки. Ей уже было заметно лучше. Возможно, болезнь приключилась от сильного переутомления. Или варево Вал действительно гениально в своей простоте.

– Куда ты тащишь мое ружье?! Вернись!

Мы оборачиваемся на оглушительные крики нашего проводника, забыв, чем только что занимались. Вопль катится по подножию горы, в которой располагалась наша пещера. Через мгновение на входе появляется фигура Вальтерии. На плече вампира болтается ружье Энрике.

– Доброе утро, – прохладно здоровается она. – Как самочувствие, Эстер?

– Доброе. – Девушка замирает с открытой банкой супа в руке. – Все в порядке. А где Энрике?

В качестве исчерпывающего ответа из леса доносятся трехэтажные проклятия в адрес Рихтенгоф. Та оборачивается и хмуро смотрит на крутой подъем ко входу в пещеру.

– Сейчас придет. – Она брезгливо скидывает ружье на походный рюкзак нашего проводника. – Занимайтесь своими делами.

Озадаченно кивнув, я, наконец, развожу костер. Спустя минуту на входе в пещеру появляется запыхавшийся Энрике.

– Какого черта?! – вопит он.

Заметив на полу ружье, он тут же хватает его и торопливо перекидывает через плечо.

– Эта тварь могла меня сожрать! – Проводник кричит так, что его зычный голос катится над лесом. Руки все еще трясутся от гнева и страха. – Она подошла совсем близко, тупая ты…

– Следи за языком! – обрываю его я. Поднявшись с пола, вытягиваю руки по швам, готовый зарычать, но вовремя понимаю, что делать этого не стоит.

Эстер отставляет в сторону открытую банку супа и непонимающе смотрит на Энрике.

– Тварь? – недоуменно переспрашивает она. – Какая тварь?

– Не знаю! – выкрикивает проводник. – Здоровенная, размером с приличную такую псину… Пронеслась прямо мимо пещеры!

Вал громко хмыкает.

– Ты ведь тоже его видела! – Энрике свирепо смотрит на вампира. – Видела же, чего ты таращишься на меня?!

– Прекрати орать, – резко обрывает его Рихтенгоф. – Я еще раз повторяю, что ничего не видела.

– Оно пролетело прямо мимо нас!

Энрике активно жестикулирует прямо перед носом вампира. Та невозмутимо смотрит на этот спектакль, скрестив на груди руки.

– Пожалуйста, успокойся и прекрати грубить, – тихо просит Эстер. – Расскажи, что произошло.

– Тварь, вот такая! – Парень расставляет в сторону ладони, показывая примерный размер существа. – Рванула прямо мимо нас, потом дернула в кусты! Я сразу схватил ружье и бросился за ней, выстрелил в ее спину, а вот эта иди…

– Еще раз ее обзовешь и полетишь прямо отсюда! – рявкаю я.

Энрике презрительно смотрит на меня. Ростом я не вышел, загорелый павиан выглядит гораздо крупнее и сильнее меня. Однако одного моего взгляда хватает, чтобы на инстинктивном уровне внушить ему, что связываться со мной не стоит. Тогда парень снова поворачивается к Вал в надежде, что та изменит мнение. Но вампир невозмутима.

– Я ничего не видела.

– Лжешь!

Рихтенгоф протягивает длинную руку и ловко открывает нагрудный карман куртки нашего проводника. Одно легкое движение, и в ее пальцах блестит небольшой целлофановый пакетик.

– Может быть, все дело в этом? – вкрадчиво спрашивает вампир, потряхивая мешочком с курительной смесью перед самым носом Энрике. – Завязывай, как врач тебе говорю.

– Как ты узнала? – Он прищуривается. – Ты коп?

– Что-то со слухом? – Рихтенгоф пренебрежительно швыряет пакетик ему в грудь. – Я врач.

Уязвленный, Энрике поджимает губы, поднимает свою грязную тайну с пола прячет обратно в нагрудный карман. Подхватив ружье и полупустой рюкзак, он широким шагом направляется к выходу из пещеры. Мы с Эстер озадаченно смотрим ему вслед.

– Остановить его? – без особого энтузиазма спрашиваю я. Никто не отвечает, сострадающих не нашлось. Слава Богу, я все равно бы не пошел.

– Так он… – Эстер обескуражено моргает. – Я об этом не подумала.

– Знакомая формулировка, кого-то мне это напоминает, – бурчит Вал, поднимая с пола свою куртку. – А вообще догадаться нетрудно. Мутные глаза, галлюцинации и агрессивное поведение.

Наркоман он или нет, но существо размером с собаку ему точно не почудилось. Только Эстер об этом лучше не знать.

2

После завтрака мы снимаемся со стоянки и, собрав вещи, выходим из пещеры. Вал настояла на том, чтобы Эстер выпила еще немного отвара для закрепления лечебного эффекта. Каким-то волшебным образом улучшилось не только самочувствие, но и настроение девушки. От лихорадки не осталось и следа.

Было решено не ждать возвращения Энрике. Эстер сильно боялась наркоманов, поэтому уже тысячу раз пожалела, что наняла этого сомнительного персонажа. Но по ее просьбе я все-таки обвязал вокруг дерева большую красную ленточку узелком на юг. Очень сомневаюсь, что павиан потеряется или станет нас искать. Когда мы вышли на опушку, я видел цепочку его крупных следов, уверенно чеканивших путь обратно. Наверное, подумал, что Вальтерия и вправду коп, поэтому поторопился вернуться в город.

После сильного ливня на небе не было ни облачка. Тут и там на опушках валялись сломанные ветки и маленькие поваленные деревья. Пару раз нам на глаза попадались рухнувшие вековые сосны. Хорошо, что мы вовремя сообразили сниматься со своей первой стоянки и перебираться в пещеру.

Через полчаса мы выходим к бурлящему потоку реки, бежавшему с гор. От него веет приятной прохладой и свежестью, но течение, кажется, стало гораздо сильнее. Наверняка дождь слегка поднял уровень воды. У подножия холмов она была куда спокойнее и глубже.

– Нужно пройтись вдоль устья, – говорю я, указывая рукой вперед. – Пока это возможно. Ближе к подножью пойдут очень плотные кусты, мы там не пролезем.

Вал кивает.

– Нам лучше разделиться. – Вампир оценивающе оглядывает бурную речку. – Пройдитесь по этому берегу. Я посмотрю, что с другой стороны.

– Разве здесь есть переправа? – удивляется Эстер.

– Нет, но для меня это не проблема, – спокойно отвечает вампир. – Встретимся южнее.

– Как скажешь. – Я машу ей рукой.

Вампир раздвигает руками плотные кустарники и исчезает из вида. Я знаю, что никакая переправа ей не понадобится. Она просто отойдет на безопасное расстояние и перемахнет через речку в один мощный прыжок. Можно было бы перепрыгнуть и здесь, но…

– Такая таинственная, – бормочет девушка, все еще глядя на кусты, в которых скрылась Вал. – Она явно что-то скрывает.

– Выпендрежница обыкновенная. – Я тихо усмехаюсь и поправляю на плече лямку рюкзака Эстер. – Давай двигать. Надо проверить берег.

Сначала под подошвами хрустели мелкие камни, но уже скоро нам пришлось осторожно перепрыгивать с валуна на валун. Течение здесь стало спокойней, а река шире. Весенние паводки размыли безлесую береговую линию, оставляя лишь выхолощенный серый камень, сильно отличающийся от изумрудного лесного разнообразия у нас за спиной.

– Вы с Вал родственники? – спрашивает Эстер.

– Частично.

– Что значит «частично»?

Девушка опасно покачивается на носочках, и я едва успеваю подать ей руку. Вцепившись в мое запястье тонкими пальцами, Эстер восстанавливает равновесие.

– Ох… спасибо, Бруно!

– Не за что. Держись рядом.

Двигаясь плечом к плечу, мы продолжаем аккуратно перемахивать с булыжника на булыжник. Я предусмотрительно стараюсь избегать скользких илистых участков, чтобы случайно не сверзнуться в воду. Эстер наступает туда же, куда и я.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напоминает девушка. – Вы друзья, родственники или…?

– Или. – Я улыбаюсь и почесываю в затылке.

Девушка смеется. На язык так и просится слово «стая», но я не знаю, как она отреагирует. Ты никогда не захочешь покинуть стаю по собственной воле, члены стаи преданы друг другу до самой смерти. И как это объяснить, чтобы не выглядеть сумасшедшим?

– Я поняла, Бруно. – Эстер мягко улыбается.

– Извини, мне тяжело рассуждать о том, что чувствую.

– Все путаются в чувствах, – весело откликается девушка. – Это очень здорово.

– Что я путаюсь?

– Что вы есть друг у друга. Даже завидно.

Я тепло улыбаюсь и подаю девушке руку, помогая перепрыгнуть большую расщелину между камнями. Она осторожно приземляется на половину подошвы и крепко хватается за мою куртку, чтобы не упасть.

– Но ведь настоящими родными становятся от одной матери, – тихо говорю я. – Разве у вас, у людей не так принято?

Тут же прикусываю язык, заговорив о себе как об аутсайдере человеческой расы. Но Эстер не обращает на это никакого внимания.

– Кровное родство – не всегда показатель хороших отношений. – Девушка вздыхает. – Люди становятся друг другу родными, когда чувствуют эмоциональную близость.

Мне очень хочется спросить что-нибудь еще, но я благоразумно молчу. Я еще не общался с человеком на такие темы.

– Байрон, например, стал мне как второй отец, – улыбается Эстер. – Он очень много сделал для нас с Терри.

– Обожаю его, – говорю я. – Такую доброжелательность еще поискать.

– А его дочь, Оливия, всегда считала меня лучшей подругой и почти что сестрой. Просила меня стать крестной мамой ее будущих детей.

Громко прокашливаюсь, подавившись воздухом. Я просто не представлял Оливию, выращивающей человеческое потомство. Да и этот ее Джейсон не выглядел как домовитый муж.

– Так вы знакомы? – Эстер хмурится.

– Вроде того.

– Снова эта неуверенность.

– Хочешь, чтобы тебе уверенно выдали лекцию на три часа – это тебе к Вальтерии.

Мы продолжаем двигаться на юг. На смену огромным валунам приходит густая растительность, обрамляющая устье реки плотной стеной. На другом берегу тоже сплошь и рядом виднеются кустарники, не подпуская нас слишком близко к воде.

– Стой!

Резко замираю и жестом призываю Эстер сделать то же самое. Девушка останавливается, спрятавшись за моей спиной. Где-то впереди громко хрустит ветка. Слегка пригнув колени, готовлюсь идти в атаку.

– Продуктивные как черепахи. Джексон, выдохни, это я.

Вал небрежно отцепляет с рукавов рубашки налипшие колючки и листья. Ее густые черные волосы слегка треплет ветер, дышавший откуда-то с востока. Расслабленно выпрямляюсь, выходя из боевой стойки.

– Ужас, аж душа перевернулась.

– Нашли что-нибудь? – спрашивает вампир.

Эстер отрицательно мотает головой и поправляет прядь волос, выбившуюся из-за ветра.

– Только камни. – Она тяжело вздыхает.

Резко поворачиваю голову и пару раз втягиваю носом воздух. Замечаю, что Вал делает то же самое. Ветер, подувший с востока, принес какой-то новый запах.

Запах человека.

– Ты чувствуешь? – спрашиваю я.

– Да. – Вал широким шагом пересекает поляну, на которой мы оказались. – Пошли!

Бросаемся вслед за вампиром, ловко маневрирующей между острыми ветками кустарников. Эстер старается не отставать, но постоянно зацепляется толстовкой за колючки и прочую агрессивную растительность.

– Что происходит?! – спрашивает она, с раздражением отрывая репей, севший прямо на капюшон. – Куда вы идете?!

Мы уже потеряли Вал из вида, но я все еще чувствую ее крепкий мятный запах. Вместе с тем – аромат человека, который становился все сильней. Наконец, мы выбираемся из густых порослей на небольшой участок земли. Плотно присыпанный опавшей хвоей, он скрывался от солнечных лучей под увесистыми сосновыми ветвями. Замечаю Вал, склонившуюся к самой земле. Она медленно поднимается и поворачивается к нам, сжимая в руках серый спортивный рюкзак.

– Это же… – Эстер задыхается и прижимает ладони к губам. – Это сумка Терри!

Рихтенгоф мрачно протягивает вещь девушке, и та торопливо ее перехватывает. Рюкзак прилично перепачкан и вымочен сильным дождем, с потяжелевших от влаги лямок стекает вода. На глаза девушки набегают слезы, и она торопливо запрокидывает голову, не давая им скатиться по щекам.

– Как вы это сделали? – дрожащим голосом спрашивает Эстер.

– О чем ты? – Вал делает вид, что ничего не произошло.

– Как вы нашли рюкзак? Вы почувствовали его за сотню метров отсюда.

Рихтенгоф невозмутимо смотрит Эстер в глаза, явно не желая ничего комментировать. Непробиваемая как всегда. Протянув руку, осторожно касаюсь локтя девушки.

– Мы обязательно тебе все объясним, – заверяю я. – Как только найдем Байрона и Терри. Хорошо?

Она понимающе кивает.

Не переговариваясь и не объясняя, что делаем, мы идем по запаху человека, который становился все сильнее. Видимо, дождь лишь укрепил аромат во влажном воздухе. Это нам только на руку. Судя по тому, насколько сильно пахло, человек здесь прошел совсем недавно.

Я старался фыркать носом как можно тише, чтобы не привлекать внимание Эстер. Она доверилась нам и не стала требовать объяснений, хотя я представляю, каких усилий ей это стоило.

Петляя по кустарникам, мы пригибаемся к самой земле, потому что запах чертовой таволги набил легкие до упора. Человеческий аромат медленно слабеет, и мое сердце словно пропускает удар. Через мгновение мы снова оказываемся на берегу реки, глядя на бурную воду. Пара сломанных веток и помятый куст говорят о том, что здесь кто-то был.

И этот кто-то упал в глубокую воду.

Слегка отстав от нас, Эстер тоже выбирается к берегу.

– След обрывается, – констатирует Вал.

Я возвожу глаза к самому небу, стараясь не смотреть на нашу спутницу, бессильно осевшую на траву перед примятыми кустами. Спрятав лицо в ладонях, она слегка покачивается взад-вперед, стараясь смириться и успокоиться. На душе неприятно скребут кошки, но я не в силах наклониться и успокоить ее, зная, что мой бессмысленный утешающий бред ей не поможет.

Задрав голову и уперев руки в бока, устало рассматриваю шершавый сосновый ствол. Легкий ветер слегка покачивает свежие зеленые иголки, я чувствую насыщенный запах смолы и…

– ГОСПОДИ, МЯТА! – во все горло ору я.

Эстер испуганно отнимает ладони от лица, а Вал тихо поминает черта себе под нос. Привстав на цыпочки, я подскакиваю наверх, стараясь зацепиться за сосновую ветку без звериной силы. Ненавижу так делать, но выбирать не приходится.

– Давай помогу.

Вал легко подхватывает меня под колени и слегка подталкивает вверх. Мне хватает только небольшой поддержки, чтобы спружнить и зацепиться. Если бы не пристально наблюдавшая за мной смертная девушка, я бы уже давно прыгнул чуть ли не до самой верхушки.

Ловко ухватившись за ветку, подтягиваюсь и шарю рукой на слегка надломленном сучке. Пальцы нащупывают тонкий капроновый шнурок, который я тут же тяну на себя.

– Нашел! А-а-а-а-а-ай!

С хрустом ломающихся ветвей и сучьев я мешком картошки обрушиваюсь на траву. Выругавшись себе под нос, упираюсь локтем в землю и вытягиваю руку, сжимающую крохотный кулон на шнурке.

– С ума сойти, – выдыхает Эстер. – Это же кулон Терри…

– Та-а-а-ак. – Поднимаюсь и отряхиваю джинсы от налипшей грязи. – Еще не все потеряно.

– Но как он оказался на дереве?

Девушка забирает кулон и выжидающе на меня смотрит. Тяжело вздохнув, я качаю головой. Еще не время, она будет не готова к ответу. К счастью, Вал решает вмешаться.

– Все в порядке. – Вампир встает между нами и заглядывает в лицо девушки. Гипнотическое влияние черных глаз делает свое дело. – Мы найдем твоего брата. Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – тихо повторяет Эстер.

Это не особо честно, но выбора у нас нет. Сейчас куда важнее заниматься поисками, а не объяснениями. Я поворачиваюсь и принюхиваюсь. От сосны очень сильно пахло смолой и мятой. Это могло значить только то, что лесные вампиры решили забрать Терри себе.

В подтверждение моих слов Вал проводит рукой по небольшой засечке на коре дерева, поблескивающий чуть выше головы вампира. Растерев смолу между большим и указательным пальцами, она внимательно осматривает ровный надрез.

– Направились на запад, в Гроты Заречья, – констатирует Рихтенгоф, опуская руку. – След совсем свежий. Нужно двигаться.

– Да ты упала! До Заречья топать и топать! – Я качаю головой. – Мы не успеем до темноты.

На Эстер жалко посмотреть. Совершенно не понимая, о чем мы говорим, девушка терпеливо ждет, пока мы придем к общему мнению. Рука, сжимающая кулон брата, стискивается все сильнее от напряжения и тревожного ожидания.

– Что мы будем делать? – тихо спрашивает она. – Пойдем дальше, правда?

Я открываю рот и тут же его закрываю. Чтобы объяснить ей все правила ночного леса, понадобится, как минимум, методичка на несколько десятков страниц.

В Гротах Заречья водится могущественный клан лесных вампиров. Ночь – это их время. Они ревностно защищают свою территорию, охотятся на животных, прогоняют чужаков. Рихтенгоф бы они тронуть не посмели, но вот нам с Эстер могут надавать шалабанов от всей души.

Чтобы быть в полной безопасности, нам придется ехать на спине Вал как двум детенышам коалы. В противном случае, одного шага в сторону хватит для того, чтобы нас кто-нибудь сцапал. Меньше всего мне хотелось провоцировать древних вампиров. И уж тем более не хотелось стравливать их с Вальтерией. Она хоть и не считает себя одной из них, но против собратьев выступать тяжело. И, если начистоту, то очень неправильно.

– Если остановимся, то потеряем след. – Вампир опирается рукой на шершавый ствол и задумчиво смотрит куда-то в сторону.

– Скоро закат. Если пойдем дальше, то потеряем что-нибудь из конечностей, – ворчу я.

– Не поспоришь. – Вал вздыхает и потирает пальцами виски. – Однако попробовать все-таки стоит.

3

Мы движемся вдоль устья реки, постоянно принюхиваясь и стараясь не сбиваться со следа. Небо окрашивают багровые потеки заката, день неумолимо клонится к ночи. Воздух становится тяжелым и влажным, холодея в наступающей темноте.

Я иду впереди всех, устало переставляя ноги и сжимая в ладонях лямки рюкзака Эстер. За мной едва поспевает выбившаяся из сил девушка, а замыкающей остается Вал. Настороженно поворачивая голову, она все время держит нос по ветру. Мы договорились, что, если мятный дух станет сильнее, она обязательно сообщит, и мы попытаемся свалить с чужой территории как можно быстрее.

– Эти… они… тащили Терри по деревьям? – полушепотом спрашивает Эстер.

– Все в порядке, – заверяю я. – Ему не причинят вреда.

– Почему ты в этом так уверен?

Устало пожимаю плечами и продолжаю идти вперед. Разочарованно вздохнув, девушка снова отстает на два шага и больше не пытается задавать никаких вопросов.

– Как думаешь, далеко еще? – спрашиваю я, оборачиваясь к Вал.

– Еще немного, и мы их нагоним. – Вампир резко втягивает носом воздух. – Но надо быть осторожнее. Опасность обычно приходит оттуда, откуда не…

– А-А-А-А!

Что-то адски крепко стискивает мою ногу. Обрушившись на левое колено, впиваюсь пальцами в пострадавшую лодыжку, судорожно нащупывая причину обжигающей боли.

– В чем дело?!

Вал в одно мгновение оказывается рядом и присаживается передо мной на корточки. Раздвинув заросли высокой травы, вампир тихо чертыхается себе под нос.

– Медвежий капкан, черт бы его побрал, – выдавливаю я. – Умоляю, сними его!

– Сейчас… потерпи.

Ухватившись за мощные железные створки, сомкнувшиеся на моей лодыжке, Вал с силой тянет их в разные стороны. Капкан раскрывается со страшным скрипом, словно громадная хищная пасть. На кончиках железных зубцов поблескивают багровые потеки крови.

– Чтоб этих браконьеров вши заели, – сиплю я. – Как же вы вовремя со своей хренью посреди леса!

С отвращением отшвырнув ловушку в соседние кусты, Вал слегка подтягивает мою поврежденную ногу поближе и низко склоняется над раной. Пальцы бережно пробегают по коже.

– Бруно, ты как? – испуганно спрашивает Эстер.

– Бывало лучше. – Я морщусь, когда вампир дотрагивается до стекающей капельки крови кончиком пальца. – Нога в хлам, да?

– Отделался скверной раной, которую нужно срочно обработать. – Рихтенгоф поднимается на ноги и одергивает куртку. – У капкана какой-то странный сплав, его ставили не на медведя.

– Прости, – шиплю я, подтягивая к себе раненую ногу. – Опять я под ноги не смотрю.

– Ты здесь вообще не при чем. Если быстро очистим повреждение и наложим лечебную повязку, то воспаления удастся избежать.

– Где мы ее посреди леса возьмем?

– Травы, – коротко отвечает вампир. – Пока меня нет, разведите большой костер. Как можно быстрее.

– Большой костер? – растерянно переспрашивает Эстер. – Ты уверена?

– Абсолютно. – Вал непреклонна. – Только огонь отпугивает… этих существ. Без меня вы будете в опасности.

– А…

– Я скоро вернусь.

Она не дает Эстер продолжать расспросы, резво растворившись в темных зарослях. Обескураженно хлопая глазами, девушка застывает на месте, словно забыв, где находится.

– Давай быстрее раздуем здоровенный кострище. – Я морщусь и пытаюсь подняться на раненую ногу. – Ах ты черт!

– Бруно! – вскрикивает Эстер. – Даже не вздумай! Оставь в покое свои конечности, я сама!

Подскочив с места, она принимается торопливо собирать сухие ветви и сучья для костра. Сложив их в аккуратный шалашик, девушка извлекает из рюкзака пару газетных листов.

– Ты в порядке? – осторожно спрашиваю я, глядя на то, как лихорадочно Эстер чиркает спичкой.

– Нет, – дрожащим голосом отвечает она. – А должна быть?

– Прости. – Я опускаю глаза. – Но от правды тебе легче точно не станет.

Раздраженно отшвырнув рюкзак в сторону, Эстер молча продолжает чиркать спичкой, и в темноте, наконец, загорается красноватая вспышка костра. Не в силах смотреть на резкую смену освещения, я зажмуриваюсь. Закончив возиться с огнем, девушка устало опускается на траву и прячет лицо в ладонях.

– Сильно болит? – устало спрашивает она.

– Ерунда. – Смотрю на потеки крови, поблескивающие в прыгающем свете костра. – Бывало и похуже.

Девушка опирается рукой позади себя и пронзительно смотрит мне в глаза. От этого мне становится не по себе.

– Кто вы такие? – спрашивает она. – Скажи мне. Умоляю.

Едва я собираюсь ответить, как пелену прохладного воздуха неожиданно разрывает незнакомый звук. Впившись пальцами в землю, резво оглядываюсь по сторонам. Нечеловеческий надрывный писк повторяется.

– Ты слышала?!

– Нет. – Эстер хмурится.– Решил уйти от ответа?

– Ничего подобного, я…

Напрягаюсь всем телом, когда бессловесный крик о помощи проносится в вечернем воздухе в третий раз. Эстер хочет что-то сказать, но я жестом призываю ее сохранять тишину. Девушка непонимающе оглядывается по сторонам, и я пытаюсь делать то же самое, только в пару раз быстрее, чтобы понять, откуда исходит звук.

– Что происходит? – наконец спрашивает она.

– Я слышал крик.

– Крик?

Прикладываю палец к губам, различив в канонаде вечерних звуков ту самую мольбу о помощи. На этот раз она стала чуть громче. Повернув голову в ту сторону, откуда доносился зов, поднимаюсь с земли и тяжело хромаю к кустам на границе поляны.

– Стой! – кричит Эстер. – Куда ты?

– Там кто-то попал в беду, – быстро отвечаю я, сильным движением отодвигая в сторону мешающие ветки кустарников.

– Бруно, твоя нога!

– Да хрен с ней с ногой! Давай сюда!

Я стараюсь не наступать на раненую конечность весом всего тела. Эстер послушно прибавляет шаг и старается держаться за моей спиной. Мы решительно продираемся сквозь заросли, пока я напряженно вслушиваюсь в повисшую тишину, ожидая еще одного сигнала бедствия.

– Кто это может быть? – Эстер отламывает мелкую ветку, зацепившуюся за ткань ее толстовки. – Какой-то человек?

– Не знаю. Дальше сюда.

Мы осторожно взбираемся на небольшой пригорок и, преодолев последний плотный барьер из кустарников, выбираемся на мрачную опушку, опутанную плющом и спрятанную от остальной части леса плотным хороводом сосен.

– Только не это… – выдыхает Эстер, буквально точь-в-точь повторяя мои мысли.

На очищенной от травы грунтовой земле железным кораблем посреди дикого леса покоится блок научной станции. Точно такой же мы видели в восточной части Сьеррвуда, когда приехали помогать Байрону. Только этот был в разы меньше и выглядел, будто его атаковали. Я останавливаюсь и напряженно вглядываюсь в потемневшие окна станции.

– Титаник Уоллеса, – шиплю я, удерживая Эстер за плечо. – Не подходи ближе.

– Надо убираться, – быстро говорит она.

– Я не уйду, пока не вытащу того, кто меня сюда позвал. – Привстаю на цыпочки, опираясь на здоровую ногу, и выглядываю из-за кустов. Звук о помощи повторяется, словно подтверждая мои слова. – Ты слышала?

– Нет, – чеканит Эстер. – Пожалуйста, давай возвращаться. Мне не по себе.

Надрывный писк повторяется. Не обращая внимания на возмущения Эстер, я хромаю в сторону тяжелой стальной двери. Вопреки ожиданиям, она оказывается открыта. Осторожно тяну за ручку и замираю на пороге, оглядывая мрачный коридор.

– Пожалуйста, давай подождем Вальтерию! – умоляюще вскрикивает девушка, отступая от крыльца и скрещивая на груди руки.

– Пока я тут, тебе ничего не грозит. Пойдем.

Нервно потоптавшись на месте, Эстер громко чертыхается и шагает в темноту мрачного коридора вслед за мной. Она еще не знает, кто такая Вал, но уже чувствует, что с ней мы будем в большей безопасности.

Как я и предполагал, станция не была обесточена. Однако половина лампочек в коридоре перегорела, подергиваясь слабоватым лихорадочным свечением. Однако людей тут почему-то не было, будто исследователи сбежали отсюда в жуткой спешке. Или кто-то заставил их уйти.

– А если наткнемся на охрану? – испуганно спрашивает Эстер, оборачиваясь по сторонам.

– Тут никого. – Я осторожно иду вперед, заслоняя девушку протянутой правой рукой. – В крайнем случае – рванем отсюда как лоси.

– Особенно ты со своей ногой.

Словно услышав, что на станцию кто-то зашел, существо запищало гораздо громче и надрывней. Даже Эстер, все это время не слышавшая ни звука, остановилась на месте.

– Что это? Какая-то птица?

– Не знаю, – отвечаю я. – Давай скорее.

Раздвинув резиновые шторки, безвольно повисшие над полом плоскими червями, мы входим в небольшую комнатку. Нащупав на стене выключатель, я щелкаю, приготовившись зажмурить глаза. Если лампочка могла бы захрипеть, то, скорее всего так бы и сделала: тусклый свет пробегает по тонкому проводку, и отбрасывает болезненно-желтый луч, который не дотягивается даже до углов комнаты.

– Смотри! – говорит Эстер, указывая куда-то в противоположную стену.

Я всматриваюсь в темноту и вижу красную лампочку, горящую над большой черной дверью. На косяке красуется панель для введения микрочипа. Девушка громко стонет за моей спиной.

– Знаю я эти замки! – Она пересекает комнату и тщетно дергает железную ручку. – Нам не войти. Нужен пожар, чтобы она открылась автоматически. Но, учитывая, что генератору конец…

– Поберегись!

Я размахиваюсь рукой и, что есть силы, врубаюсь кулаком в панель для введения микрочипа. Она вспыхивает, выплевывая сноп искр, и красная лампочка гаснет.

– Ого, – восхищенно выдыхает Эстер. – Не знала, что ты такой сильный.

– Пустяки.

Толкнув плечом открывшуюся дверь, осторожно прохожу внутрь. Здесь отвратительно пахнет тухлым мясом и сеном.

– Что тут случилось? – Эстер зажимает ладонью нос. – Отвратительная вонь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.