Мария Грей
Охотница

ПРОЛОГ.

4 день Луны Снега

Утро на заставе началось довольно обыденно: что–то рухнуло (судя по звуку, прямиком с небес), что–то разбилось, хлопнула дверь, едва не слетев с петель, кто–то заржал, точно конь. Обычная смена дежурства на обычной заставе Охотников.

Часы на башне тяжело вздохнули, тихонько застонали, натужно захрипели, но все–таки выдали положенное количество ударов, отсчитав четвертую стражу – время ежеутренней летучки. Я резко села на кровати и не поверила своим ушам. Накануне я совершенно точно прочитала заклинание–побудку. Или нет? Вчера я дежурила в третью смену, то есть, до полуночи. Неужели я так умаялась, что забыла про заклинание? Да быть не может, наверняка это опять происки Ловцов и их эксперименты с магическим полем на заставе.

В ужасе, я буквально скатилась с кровати, вихрем пролетела по комнате, натягивая первые подвернувшиеся под руку вещи, одним движением собрала длинные рыжевато–каштановые волосы в пучок, плеснула в лицо ледяной водой из умывального кувшина и вылетела за дверь. До зала, где проходили совещания, устраивались разносы и торжественные награждения, я добежала за считанные мгновения. Прыгая сразу через две ступеньки, взлетела по лестнице, на сумасшедшей скорости промчалась по коридору, едва не сбив с ног двух Ликвидаторов, вернувшихся с ночного рейда, чудом вписалась в поворот и со скрипом затормозила у двери аудитории.

Присев на корточки, я осторожно потянула на себя створку, надеясь незаметно и неслышно просочиться в щель и затеряться за спинами коллег. Но, не успев сделать и пары осторожных шагов, натолкнулась на острый внимательный взгляд. Я обмерла. За свои неполные двадцать лет я успела прийти к твердому убеждению, что если тебе не везет, то не везет по полной программе. Дакот не любит размениваться на мелкие пакости, и, если он обратил на тебя свое внимание, не жди, что своенравному богу судьбы скоро надоест. Вот как сейчас. Стоило мне (в первый раз за всю стажировку!) умудриться проспать, и летучку решил провести сам магистр Кэссим. Строгий, пунктуальный и совершенно беспощадный к нерадивым стажерам. К тому же, по совместительству наставник нашей группы. Все. Я точно попалась. Здравствуй, чистка картошки в подвале на всю заставу и пять дежурств вне очереди.

–Ну что же вы, Роан, – магистр, ехидно приподняв бровь, смотрел на меня в упор, каким–то шестым чувством уловив не то скрип двери, не то мое пыхтение после отчаянного забега, – не стесняйтесь, заползайте.

Вообще–то меня зовут Кайли, Кайли Роан. Просто у Кэссима есть привычка называть всех стажеров сугубо по фамилии.

–Не соизволите ли просветить меня и своих товарищей, какое важное дело задержало вас и не позволило прийти вовремя? – не унимался магистр.

Я вздохнула, признавая поражение. Встала и отряхнулась, призывая на помощь всю свою выдержку. Остальные стажеры, все младшие Охотники и даже кое–кто из старших с готовностью повернулись в мою сторону, предвкушая выволочку, которую устроит Кэссим. Лицо залила жаркая волна от стыда неловкости. Ненавижу оказываться в центре внимания. Я невнятно пробормотала извинения. Говорить правду глупо, а выдумывать какие–то объяснения бесполезно. Магистр обладал невероятным чутьем и сразу понимал, если его начинали обманывать.

–Надеюсь, вы сделаете необходимые выводы, – неожиданно передумал устраивать разнос Кэссим. – Проходите.

Не веря своему счастью, я поспешно проскользнула в дальний угол, где на меня будет труднее оглядываться и посмеиваться. Охотники еще поулыбались–похмыкали, но обсуждать штрафницу не посмели. Разговаривать на летучке у Кэссима решился бы только сумасшедший – магистр был весьма скор на расправу. Сколько лестниц мы перемыли за два года стажировки, сколько картошки перечистили в наказание за всевозможные шалости и проступки, не сосчитать!

–Итак, – Кэссим напоследок бросил на Охотников грозный взгляд поверх свитка и вернулся к чтению, – сегодня, как обычно, без сюрпризов. У Ловцов – эксперименты по расписанию, две группы отправляются в поля за образцами. И, просьба лично от меня, если опять притащите шишигу, не забудьте надеть на нее намордник. В прошлый раз караульных покусала, да так, что ребята до сих пор в лекарне.

Трое взъерошенных Ловцов у окна с расцарапанными лицами потупились, старательно делая вид, что это была не их ошибка.

–У Ликвидаторов – первый отряд заступает на караульную службу, второй – на отдых. Третий отправляется на сезонную охоту.

Эти слова Кэссима встретили громким одобрительным гулом. Все Охотники ждут не дождутся, когда подойдет их очередь удрать с заставы, подальше от опостылевших караулов и дежурств, навстречу путешествиям и приключениям.

Традиционно, каждого выпускника школы магии, выбравшего своей профессией борьбу с нежитью, отправляют на одну из охотничьих застав. Распределение рандомно и, на мой взгляд, лишено всякой логики. До сих пор уверена, что магистры из учебного совета либо подбрасывают монетку, либо пишут фамилии учеников на бумажках и тянут жребий из колпака ректора. Нет никаких гарантий. Можно оказаться в предместьях Риранда, столицы нашей страны Логнайр, а можно – в диком Приграничье. Магистры говорят, что так пытаются уравнять всех Охотников в шансах. Мне лично повезло – я попала в Брин. Не самый крупный город, но и не захолустная деревня. Есть, куда сходить, где погулять, даже ярмарки с бродячими артистами раз в Луну приезжают.

Первые два года посвящены стажировке под руководством опытных наставников. Мы зубрим конспекты Бестиария, отрабатываем приемы и заклинания на иллюзиях в специальных тренировочных подвалах. Со второго года начинаются выезды в паре с магистрами на вызовы. Тут нежить терроризирует деревню, там из пещер доносятся непонятные звуки, здесь человек пропал при таинственных обстоятельствах. Надо выслушать, проанализировать, устроить засаду. Или выследить хищника по горячим следам.

Тех, кто успешно проходит стажировку и доказывает свое право работать самостоятельно, распределяют в профессиональные отряды. И по очереди отправляют на помощь простым селянам. Это называется сезонная охота и длится около четырех Лун. Затем Охотнику нужно вернуться на заставу и сменить дежурных.

Хотя не всегда дела идут по намеченному плану. Перед отъездом каждому из нас выдают по одному заданию, вот только видов нежити великое множество, и большинство из них кочует в зависимости от сезона и необходимого пропитания. Не существует места, куда можно приехать и знать наверняка, что тебя там ждет. Часто готовишься сражаться с одной нежитью, а оказывается, что логово успела отвоевать другая, более опасная. Чего стоит любимый случай из личной практики того же магистра Кэссима, когда он, сам еще будучи стажером, решил подзаработать. Магистр подрядился очистить от морников сельское кладбище, а наткнулся на настоящего упыря. Упырей не берут заклинания, их можно уничтожить только заговоренной сталью, а взять клинок Кэссим, естественно, не подумал. Магистра спасли только быстрые ноги и высокое дерево, на котором ему пришлось куковать в ожидании рассвета, прогнавшего голодную нежить прочь.

В таком случае приходится импровизировать. Устраивать сложные засады, выслеживать нежить по буеракам и оврагам, объезжать всю округу, чтобы какой–нибудь шальной морник не ускользнул от облавы. А потом оказывается, что в соседней деревеньке резвятся мавки, а в следующей – каждое полнолуние выходит на охоту истинный оборотень. Одно за другим – и так четыре Луны пролетают совершенно незаметно.

Правда, есть тут и обратная сторона: наша работа непредсказуема и опасна. Статистика неумолима. Из десятка Охотников после окончания сезона домой возвращается только восемь. Именно по этой причине мама в свое время мечтала, чтобы я после школы поступила в Корпус Стражей или, на крайний случай, в лекарню, Целителем. Но к работе Целителя должно быть призвание, пациенты нуждаются в сопереживании, а мне этого недостает. Поступить к Стражам я пробовала, но не добрала два балла на вступительных испытания. Зато к Охотникам прошла с легкостью. Пусть эта работа тяжелая, грязная, иногда просто неблагодарная и не такая элитная, как у Стражей, но и я не кисейная барышня. Я не боюсь трудностей. И излишнее сострадание нежити не требуется.

Вообще, я всегда считала, что в этих летучках не было особой необходимости. Выезжающие на охоту еще накануне получили на складе паек и оружие. Дежурные и так примерно знали, чем займутся сегодня, а расписание караулов составлялось на Луну наперед. Однако распорядок дня – закон на заставе, и даже Кэссим не посмел бы возражать, хотя, судя по недовольному тону, он тоже считал, что мы впустую тратим время. Монотонное перечисление магистром фамилий караульных и наставлений усыпляло не хуже пения сиренок. Охотники быстро утратили интерес и без помех занялись каждый своим делом: кто–то дописывал письмо, кто–то читал свиток, кто–то смотрел в окно, а кто–то просто тихонько дремал, прислонившись к стене.

Я тоже поддалась всеобщему настроению и засмотрелась на покрытое морозными узорами окно. На нем дороги сплетались между собой и вновь разбегались в разные стороны. Диковинные чудовища подстерегали за величественными деревьями и холмами. За окном кипела жизнь. А здесь… здесь ничего не менялось день за днем. Все те же люди, те же обязанности, те же занятия.

Раскатистый звук колокола выдернул меня из легкого оцепенения.

–Пожалуй, на этом все, – Кэссим бросил недоверчивый взгляд на часы, проверяя время. – Всем удачного дня.

Кругом тут же поднялась суматоха, Охотники, шумно переговариваясь и смеясь, группками потянулись к выходу из зала. Я, было направилась следом, но не тут–то было.

–Роан, задержитесь, – неумолимый голос наставника застиг меня буквально на пороге.

Демоны! Я уже понадеялась, что Кэссим забыл про наказание. Пришлось возвращаться. Я остановилась перед магистром, низко опустив голову, чтобы скрыть покрасневшее от стыда лицо. Это же надо, попалась на таком дурацком, достойном какой–нибудь первоклассницы, проступке. Позор!

Кэссим дождался, пока за последним Охотником закроется дверь, и только тогда заговорил.

–Роан, вы опоздали на обязательное собрание, – начал наставник тоном, не предвещающим для меня ничего хорошего, – а оставшуюся его часть не слушали меня и витали в облаках.

Я молча наблюдала, как магистр перебирает свитки на столе. Ну что тут скажешь? Все верно.

–Роан, неужели вы решили, что наставления старших товарищей вам не нужны? – не унимался Кэссим. – Вообразили, что и так все знаете? Так, боюсь, мне придется вас разочаровать. Я почему–то был уверен, что вы сделаете выводы после прошлого раза и навсегда запомните, что самонадеянность может привести к катастрофическим последствиям. Готов поспорить, магистр Ларрел упоминал на своем занятии о невероятно едких свойствах желчи кикиморы. Тогда какому идиоту пришла в голову мысль налить ее в обычную глиняную чашу?

Я похолодела. Откуда он знает? В последнее время мы с друзьями вели себя исключительно примерно – сказалось отсутствие свободного времени из–за большой нагрузки в учебе. Никаких ночных вылазок в соседнюю деревню, розыгрышей обидчивых Ловцов и игр в пятнашки на сторожевой стене. Все шло подозрительно хорошо до прошлого десятидневья. Но в выходной нас словно Дакот под руку толкнул. Ничто не предвещало беды. Мы, как обычно, засиделись допоздна в нашей комнате, травя байки и попивая терпкий травяной настой. И тут неожиданно возник спор, можно ли с помощью заклинаний деактивировать желчь кикиморы, невероятно едкий и нестабильный компонент некоторых боевых зелий. Накричавшись до хрипоты, но, так и не придя к единому мнению, мы прямо посреди ночи отправились в подвал к Алхимикам выяснять истину. Естественно, ничего у нас не получилось. Правда, Рик до сих пор уверял нас, что, будь у него еще несколько мгновений… В любом случае, желчь тут же растворила чашу, в которую мы ее накапали, растеклась по столу и проела сосуд с печенью нетопырей и пиалу с кровью василиска. Рвануло знатно. Аяна, дежурившая за дверью на случай прихода наставников, едва не поседела от испуга. Слава Десятерым, Рик умеет ставить безупречные щиты, иначе нас уже встречали бы за Кругом. Мы были твердо уверены, что уничтожили все следы своего пребывания в лаборатории, включая магические, но чем Дакот не шутит.

Призвав на помощь все свое нахальство, я решила все отрицать до последнего. Напустив на себя самый невинный вид, я несколько раз удивленно моргнула.

–О чем вы говорите, магистр? Какая желчь кикиморы?

Кэссим снисходительно усмехнулся.

–Серьезно? Неужели вы думаете, что я, зная вас с Риком целых два года, не узнаю отпечатки магии собственных стажеров? С личностью третьего участника этого происшествия возникла небольшая заминка, но, зная, что вы с соседкой по комнате неразлучны, думаю, я не ошибся в своем предположении.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в горле пересохло. Против таких очевидных доказательств возразить было нечего. Что теперь с нами сделают? Какое вообще существует наказание за подобный поступок? Нас засадят чистить картошку до конца наших дней? Отчислят без права восстановления? Посадят в тюрьму? Отлучат от магии? От страха у меня сбилось дыхание.

–Успокойтесь, Роан, – магистр сгреб со стола свои бумаги, – на первый раз обойдемся обещанием, что впредь вы будете умнее. Алхимикам я ничего не сказал. Не потому, что я добренький наставник, и не потому, что магистр Ларрел, пользуясь своей близкой дружбой с командиром заставы, постоянно занимает лучший тренировочный класс, а меня отправляет вести занятия в подвал. Дует ему, видите ли, – Кэссим так сильно сжал свитки, словно воображал на их месте шею несчастного Ларрела. – Просто вы не первые и не последние ученики, которые стремятся удовлетворить свое любопытство и ставят эксперименты, подчас переоценивая свои силы. Я и сам, когда учился здесь…

Смущенно кашлянув, наставник оборвал сам себя, осознав, что едва не сказал слишком много.

–Самонадеянность, Роан, опасна. Запомните это раз и навсегда.

–Простите, магистр, это не повторится, – я изобразила искреннее раскаяние, и Кэссим немного смягчился.

–Конечно, не повторится, – хмыкнул он. – Сегодня же ваш последний день на заставе в качестве стажера.

Я подняла изумленный взгляд на наставника. Тот нахмурился и скрестил руки на груди.

–Чему вы так удивиляетесь? Роан, у вас практически самые высокие оценки в наборе, и вы, по моему мнению, обладаете всеми необходимыми для мага–Охотника качествами: умны, усидчивы и, что наиболее важно в этой профессии, быстро адаптируетесь к новой ситуации. Думаю, мне больше нечему вас учить.

Услышать от обычно скупого на похвалу магистра такую оценку моим способностям было чрезвычайно лестно.

–Вот, ваше первое задание в качестве самостоятельного Охотника. – Кэссим снова начал перебирать свитки и, наконец, нашел то, что искал. – Отправляетесь завтра с третьим отрядом. Подойдите с этим свитком на склад, получите все необходимое.

От неожиданности у меня перехватило дыхание, и легонько затряслись руки, когда я принимала из рук магистра драгоценный свиток.

–Вы действительно станете выдающимся Охотником, Роан, – суровый наставник позволил себе мимолетную улыбку. – Только, прошу, будьте осмотрительны. Не взваливайте на себя непосильные задачи. Спросите совета, наберитесь умений и опыта. Нельзя, чтобы такая многообещающая карьера прервалась из–за какого–то досадного недоразумения.

Кэссим направился к двери, но у самого выхода обернулся.

–Удачи на тракте, Роан. Заставьте меня гордиться вами. И… это… совет напоследок. Если потребуются сложные зелья, лучше купите в лавке у профессионала. Нужно использовать свои сильные стороны, а алхимия – явно не ваша стезя.

Магистр вышел, мягко прикрыв дверь и оставив меня в растерянности и взбудораженных чувствах.

*

Остаток дня пролетел незаметно. Естественно, от дежурства в конюшне меня освободили, чтобы я могла без помех подписать подорожные бумаги, получить все необходимое и просто спокойно собрать вещи в дорогу. Наша комната общежития выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Свитки, книги, одежду, обувь можно было встретить в самых неожиданных местах. Мы с Аяной лихорадочно метались от кроватей к шкафу и обратно, пытаясь понять, что мне обязательно понадобится на охоте, а что будет лишним грузом.

Разумеется, сразу, как только представилась подходящая возможность, я поведала подруге о невиданной доброте Кэссима.

–Да, на него это не похоже, – соседка педантично складывала разбросанные страницы конспектов по истории магии. Насколько я знала, она хранила их все, начиная с первого класса, на случай, вдруг что–то неожиданно пригодится. – Наверное, просто не хочет заморачиваться. Чтобы нас наказать, нужны время и силы. Магистры тоже люди и тоже периодически устают. Кстати, ты точно уверена, что Бестиарий не пригодится?

–Смеешься? – хмыкнула я. – Он в восьми томах, не считая дополнений, не могу я же я таскать за собой передвижную библиотеку. Если что–то не вспомню, перед лицом разъяренной нежити мне будет уже не до того. Буду импровизировать. Кэссим посоветовал взять только один–два конспекта, и вообще не класть ничего тяжелого, только запасную одежду и немного еды.

–Завидую я тебе, – вздохнула Аяна. – Мне учиться еще не меньше двух Лун. И не факт, что потом сразу допустят до самостоятельной работы. А тебя выпустили досрочно. Я всегда знала, что ты любимица магистров. Как ни спросишь – у тебя на все есть ответы.

–Ты и представить не можешь, как мне страшно, – едва слышно выдавила я, чувствуя, как от волнения перехватывает горло. – Вот так, всю жизнь ждешь–ждешь какого–то момента, воображаешь, что почувствуешь, что скажешь, а он – бах! – и наступает. И ты абсолютно не имеешь понятия, что делать дальше.

Подруга сочувственно вздохнула и перехватила меня посреди комнаты, по которой я нарезала уже третий круг, нервно перепроверяя, не забыла ли что–то важное. Отобрала подорожный свиток, который еще чуть–чуть – и я порвала бы пополам. Обвила меня тонкими руками и крепко обняла.

–Все будет хорошо. Ты – лучшая ученица набора, и эта награда заслуженна. Кэссим не зря в тебя верит. Он не отправил бы в поля неподготовленную ученицу. Так что не сомневайся в своем наставнике, ему виднее. И в себе.

Я на мгновение прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Пусть и не полностью, но Аяне удалось умерить волну паники, грозившую захлестнуть меня с головой. Хотя опасения вроде «Вдруг я растеряюсь и не вспомню простейших заклинаний?» и «Вдруг я не соображу, что искать, и буду просто стоять столбом с глупым видом?» никуда не делись, но я рассудила, что буду решать по одной проблеме за раз. Сначала нужно собраться в дорогу. С остальным буду разбираться по ходу дела.

–Тебя тоже скоро допустят до охоты, – попыталась я в свою очередь подбодрить подругу. – Поедешь со следующим отрядом. Я как раз к этому времени буду возвращаться на заставу. Можем встретиться где–нибудь, например, в Баакере, в Луну Цветов. Отпразднуем день Обахая. Говорят, там устаивают красивые шествия с огоньками. Повидаемся, отдохнем денек, а потом разъедемся каждая по своим делам.

На том и порешили.

Наконец, мне удалось уложить вещи, приготовить одежду в дорогу и даже более–менее убрать учиненный беспорядок. Я еще раз окинула взглядом комнату, чтобы удостовериться, что ничего не забыла. Мой взгляд упал на гордость нашей комнаты и предмет зависти всех девчонок общежития – старинное зеркало в полный рост в резной деревянной раме, которое мы случайно нашли на базаре и купили вскладчину. В зеркале отражалась худенькая темноволосая и голубоглазая девушка. Глаза были единственным, что мне нравилось в своей внешности – яркие, немного миндалевидные, опушенные длинными густыми ресницами. Все остальное я считала самым настоящим воплощением заурядности: высокий лоб, маленький прямой нос, не пухлые, но и не узкие губы. Аяна как–то сказала, что моя внешность идеально подходит для Охотника – чем незаметнее я буду, тем безопаснее. Слабое утешение, если учесть, что в обществе людей меня тоже обычно не замечали. За все годы учебы в магической школе и на заставе меня ни разу не пригласили ни на танцы, ни на свидание. Подруга утверждала, что всему свое время, однажды придет и мое. Лежа по ночам без сна я мечтала, что в один прекрасный день проснусь необычайной красавицей, на меня все обратят внимание, и я стану самой популярной девушкой на параллели. Однако дни складывались в Луны, те – в годы, я взрослела и постепенно смирилась с тем, что мои мечты останутся только мечтами.

Напоследок перед долгим расставанием мы решили выпить чаю за нашим колченогим столиком, за которым два года учились, говорили о жизни, делились секретами. Я с трудом сдерживала ликование. Наконец–то учеба позади! Уже завтра я отправлюсь в путь по Западному тракту, проходящему через самые интересные города Логнайра. Буду странствовать как самый настоящий маг, прочувствую все тяготы походной жизни, познакомлюсь с новыми людьми, увижу неведомые земли.… Вот эти мечты были реальными. И, если хорошенько приложить усилия, они сбудутся.

В мире столько неизведанных дорог, и моя история только начинается…

Глава 1. ВОЛКОДЛАК.

22 день Луны Снега

Луна Снега в этом году выдалась на редкость суровой: с частыми снегопадами и трескучими морозами. Я неспешно трусила по лесной тропинке, закутавшись в шарф по самые глаза и подняв воротник. Ветви, встретившиеся на пути, приходилось с предельной осторожностью раздвигать руками, иначе я рисковала получить один из угрожающе раскачивающихся на вершинах деревьев сугробов в личное пользование. По выбору: на макушку или за шиворот. Я нахохлилась в седле, спрятала руки в рукава, а поводья накинула на переднюю луку седла. Лита – умничка, она сама найдет дорогу к человеческому жилью.

Слава Десятерым, ближе к вечеру на горизонте показались гребенчатые крыши нужной мне деревеньки. Отлично. Ночевать в чистом поле совершенно не хотелось. Прошлой ночью я уже хлебнула сполна: мы не успели добраться до человеческого жилья до темноты, и я до самого рассвета не сомкнула глаз. Жгла костры и поддерживала защитные контуры, чтобы озверевшая от голода нежить не смогла полакомиться нами с Литой.

Деревня Лудяки встретила меня тишиной, лишь в отдалении лениво поскрипывал колодезный ворот. Наступили сумерки, время уже темное для хозяйственных работ, но еще слишком светлое для молодежных гуляний. Однако, что странно, ставни большинства домов были наглухо закрыты. Я успела проехать до середины деревенской улицы, не встретив ни одного ее обитателя.

–Госпожа, постойте! Погоди–и–ите!

Я придержала лошадь, обернулась и, наконец, заметила источник крика – мальчишку лет десяти. В большом, явно с отцовского плеча, кожухе и валенках не по размеру парень подскакивал на крыльце, призывно размахивая рукой.

Убедившись, что в этой притихшей деревне все же есть живые люди, я развернула Рину и потрусила к калитке.

–Переночевать пустите? – крикнула я в ответ, заметив, что рядом с мальчишкой появился высокий грузный мужчина с окладистой черной бородой.

–Конечно, конечно, – засуетился тот. – Да вы заходите, заходите.

Забрав кожух у сына, мужчина добежал до калитки и распахнул ее передо мной. К моему изумлению, вслед за мной во двор он завел и Рину.

–Вы проходите пока в дом, – сказал хозяин, – а я пока что вашу лошадку отведу и укрою понадежнее.

Понимая, что здесь происходит что–то неординарное, я покорно направилась внутрь.

В тесной горнице собралась вся семья: жена хозяина, теща и шестеро ребятишек. Хозяйка громыхала ухватом в печи, бросая на меня любопытные взгляды, ее мать вязала чулок, а дети, необычно тихие, сидели вокруг стола и с любопытством рассматривали мой меч.

Вскоре вернулся и хозяин. Представился Ризом и назвался местным старостой.

–Да вы раздевайтесь, госпожа, проходите, – засуетился он. – Я, как вас увидел, сперва своим глазам не поверил. Подумал, неужто наши молитвы услышаны? Мы уж сколько писали в Брин, просили мага прислать, да все без толку…

Я подала старосте подорожный свиток.

–Расскажите, что у вас происходит? В письме сказано, что в Лудяках пропадают люди, но ничего конкретного.

–Да вы не торопитесь, госпожа, – староста опустился на лавку и хлопнул ладонью по колену. – Садитесь сперва за стол, будем ужинать, а пока вы будете есть, я все и расскажу.

Хозяйка привычно захлопотала. На столе как по волшебству появился горшок с похлебкой и каравай. Хозяин дома церемонно предложил мне место на лавке.

–Волкодлак у нас завелся, госпожа, – поев, мужчина начал неторопливо набивать трубку. – Уже больше двух десятидневий шкодит.

Его жена тяжело вздохнула. Я разжала пальцы, и ложка глухо стукнулась об стол. Волкодлаки, судя по тому, что нам говорили на заставе, это те же оборотни, только не зависящие от фаз луны и обращающиеся по собственному желанию. Их еще иногда называют «перевертышами» за легкость, с которой они «перекидываются» из одной ипостаси в другую. Обычно волкодлаки мирно соседствуют с людьми, не мешая друг другу. Но если по какой–то причине один из них решает переступить черту закона, справиться с таким преступником невероятно сложно. Человек может использовать звериные инстинкты, обладает исключительным слухом и зрением, зверь – сохраняет человеческий разум. Благодаря этому волкодлаки считаются одними из наиболее опасных противников.

–Появляется после захода солнца, – обстоятельно перечислял староста, – люди теперь боятся выходить на улицу даже в сумерках. Те, кто мельком видел, говорят, огромный, зверюга. Сам, слава Десятерым, не встречал, а сват божится, что ночью услышал шум у сарая, выглянул, а как увидел два светящихся глаза выше человеческого роста, помчался наутек, насилу успел запор на дверь набросить. А то бы не приведи Боги… И воет же, воет по ночам, зараза. Спать никому не дает.

–Убил кого–то? – поинтересовалась я.

–Троих, кузнеца да двух братьев–купцов.

Я задумчиво почесала подбородок. Слишком часто в последнее время общалась с мужчинами–Охотниками и переняла дурацкую привычку. Три человека за двадцать дней? Маловато для взрослого оборотня. Либо осторожничает, либо…

–Скажите, обратилась я к хозяйке, – а скот домашний не пропадал? А дети? Больные?

Женщина помотала головой. Значит, действительно взрослый перевертыш. Сильный, если расправляется с взрослыми здоровыми мужиками. Но почему жертв так мало? Оборотень, если очень захочет, может расправиться с тремя противниками одновременно. Внезапно у меня возникла еще одна идея.

–Может быть, кто–нибудь приехал в вашу деревню погостить к родственникам? Как раз десятидневья два тому назад?

Риз сосредоточенно наморщил лоб.

–Да, кажись, нет, – мужик поскреб в затылке и вопросительно посмотрел на жену.

–К вдове Макитовой приехала племянница. Аккурат чуть больше двух десятидневий минуло, – выпалила та, с испугом глядя на меня.

Я с любопытством перевела взгляд на женщину.

–Это уже интереснее.

–Так что, госпожа воительница, – радостно хлопнул по столу Риз, – возьметесь разобраться?

Я крепко задумалась. На вызов Охотники ответить обязаны. Отказываться от работы у нас не принято. Но вряд ли магистр Кэссим подозревал, что мой первый вызов окажется таким сложным. Волкодлаки относятся к шестому классу опасности, а это требует навыков опытного магистра, а никак не новичка. Не то чтобы я испугалась… но посоветоваться с кем–то постарше бы не отказалась.

–Скажите, любезный, – прибегла я к последнему средству, – разве у вас в селении нет мага?

–Был, – горько ответила хозяйка, – да помер.

–Волки съели, – радостно сообщил самый старший сын старосты.

–Совсем волки обнаглели, – посетовал Риз, отвесив сыну звонкую затрещину, – спасу от хищников нет. Ночью чуть ли не в окна лезут, скребутся под дверью и у окошка подпола.

Безнадежно махнув рукой, мужик замолчал.

–Хорошо, – неожиданно для себя произнесла я. – Сколько заплатите?

Мгновенно просияв лицом, староста погнал жену разогревать безнадежно остывший самовар, мимоходом бросив мне: «Потом договоримся».

*

Я не могла поверить, что все же согласилась на такую авантюру. Бросив взгляд на звезды, я поняла, что уже перевалило за полночь, пожалуй, даже закончилась первая стража. Наступило самое глухое время ночи. Начать поиски волкодлака я решила с дома Макита, точнее, его вдовы. Уже давным–давно погасли все огни в деревне, замолчали брехавшие собаки, в далеком лесу отзвучала волчья песня, а я все мерзла, притаившись за поленницей. Пальцев ни на руках, ни на ногах я давно не чувствовала, несмотря на то, что добросовестно прочитала три заклинания, прежде чем приступать к ночному бдению. Морозный воздух неприятно покалывал ноздри. Я подняла меховой воротник, чтобы защитить хотя бы нос и щеки. Осторожно потерла варежки друг о друга и поглубже натянула меховую шапку, взятую взаймы у сердобольной Ланы, жены Риза.

Что–то мягко коснулось плеча. Неужели еще и снег пошел? Только этого мне не хватало для полного счастья! Всю ночь будет бушевать метель, а утром откопают из сугроба ледышку в мой рост. То–то вдова Макита удивится…

В виски легонько толкнулась волна телепатии.

–А чего это ты тут сидишь? – донесся до меня тихий и вкрадчивый голос.

–Волкодлака сторожу, – автоматически ответила я и, изумившись, кто еще кроме меня может гулять так поздно, обернулась.

Ой! На высокой, добротно сложенной поленнице, как курица на насесте, сидел волкодлак собственной персоной. Шерсть топорщилась во все стороны, визуально делая зверя крупнее раза в полтора. Желтые глаза с круглым человеческим зрачком ярко сверкали в темноте, из открытой пасти вырывалось облачко пара. Оборотень, да еще и маг в придачу. Здрасьте, приплыли.

–Чего уставилась? – осклабился оборотень. – Это же я, чудище, монстр и убивец. Сразу предупреждаю: честный рыцарский поединок отменяется. Терпеть этого не могу, знаешь ли. Кричи, давай, от ужаса, а я пока слезу.

Договорить волкодлаку я не дала, вышла из столбняка и, последовав его совету, завизжала во все горло. В окнах через мгновение зажегся свет, заметались огоньки лучины. Громко залаяли собаки, и по всей деревне начал вспыхивать свет в окошках.

–Как все отрицательно, – с явным сожалением пробормотал зверь. С сомнением посмотрел на поднявшуюся суматоху в доме, но решил не рисковать. – Ну ладно, я не прощаюсь. Может, еще увидимся.

Примерившись, волкодлак скакнул вбок и провалился в сугроб по самые уши. С трудом выкарабкавшись, он ужом проскользнул под забором и выбрался за околицу. Я сделала, было, шаг назад, и вдруг что–то звякнуло, хлопнув меня по бедру. Меч! У меня же есть меч! Я обещала защитить крестьян, а сама кричу от страха и зову на помощь. Позор! Охотница несчастная.

Я вскарабкалась на забор и уже прикидывала, как бы половчее спрыгнуть, как вдруг кто–то крепко схватил меня за сапог.

–Я поймал вора! – ликующе закричал молодой парень, дергая меня за ногу, как звонарь за веревку колокола. – Теперь не уйдешь!

–Да не вор я, отпусти, – я попыталась освободиться, но парень держал сапог мертвой хваткой.

–Как не вор, когда по чужим амбарам шаришь? – возмутился мой противник. – Вон, у нас вилы вчера пропали. И у соседей мешок зерна позавчера.

–Что–о? – от изумления я разжала руки, парень в очередной раз дернул, и я шлепнулась ему прямо на голову.

–Вот сейчас отец придет, никуда ты не денешься! – торжествовал охотник на воров, крепко вцепившись в мою ногу.

Я перевернулась на спину и выплюнула набившийся в рот снег.

–Да отстань ты! – и пнула, не глядя.

Парень вскрикнул, согнулся пополам и медленно осел в сугроб. Ой, кажется, попала.

–Кто здесь? – из дома стали выбегать люди, некоторые – с дубинами в руках.

Проворно вскочив на ноги, я рыбкой прыгнула через забор. От него к лесу вела четкая цепочка следов. Прижав меч, чтобы не колотил по бедру и не оставлял синяков, я припустила вслед за волкодлаком. Тот отбежал уже на порядочное расстояние от деревни, и теперь неторопливо трусил по полю, помахивая хвостом.

–Стой, гад! – проорала я, когда до зверя оставалось несколько сотен шагов.

Тот оглянулся и махнул хвостом, словно приглашая следовать за ним, но скорость не изменил.

–Ах, паршивец! – я припустила быстрее. Для заклятий по–прежнему было слишком далеко.

Волкодлак двигался наискось по полю, оставляя лес сбоку. Странно, на месте любого зверя я искала бы убежище именно в чаще.

Внезапно я замерла как вкопанная. Что же это я делаю? Любой нормальный оборотень уже давно развернулся бы и принял бой, а этот не торопится, но и не останавливается… словно заманивает за собой.

Волкодлак тоже затормозил и лукаво покосился на меня ярко–желтым глазом. Я стояла, не шелохнувшись. Зверь, не спеша, развернулся и медленно пошел ко мне, постепенно ускоряясь. Я кинулась прочь. Волкодлак несся размашистыми скачками, быстро нагоняя меня. Поняв, что добежать до деревни я не успею, да и сомневаюсь, что селяне сумеют дать отпор, я повернула к опушке. Добежав до ближайшего дерева, я подпрыгнула, ухватилась за ветку и за несколько мгновений вскарабкалась наверх.

Волкодлак немного попрыгал под деревом, обдирая кору когтями, а затем сел и облизнулся.

–Слышь, ты, слезай, давай.

–Да щас! – я наоборот попыталась залезть повыше.

–Все равно свалишься, – философски рассудил зверь, – ночь холодная, к утру ноги–руки закоченеют, не удержат.

В ответ я засветила нахалу снежком в нос. Для чего–то посущественнее нужно было освободить обе руки.

Внезапно сучок, на котором я стояла, жалобно хрустнул. Потеряв опору, я взмахнула руками и отчаянно взвизгнула. Волкодлак довольно причмокнул, сел поудобнее, зажмурился и услужливо подставил распахнутую во всю ширь пасть. Слава Десятерым, каким–то невероятным усилием я сумела извернуться и ухватиться за соседнюю ветку. Подтянулась, вскарабкалась, точно белка, и судорожно вцепилась в ствол, боясь шелохнуться. Оборотень подождал немного, но, видя, что добыча почему–то не спешит приземляться, приоткрыл один глаз.

–Ну, знаешь, – недовольно пробурчал он, – ты уж определись, то ли ты падаешь, то ли пока нет.

Я ничего не ответила, лишь крепче стиснула руками и ногами ствол дерева.

Время шло. Небо начало светлеть, а звезды – гаснуть. Я уже не ощущала ни рук, ни ног из–за жуткого мороза, который к рассвету лишь усилился. То, что я по–прежнему держалась на дереве, иначе как чудом назвать было нельзя.

Наконец, волкодлак встал из сугроба, где перед этим выкопал себе что–то вроде берлоги. Там он лежал все это время, положив морду на лапы, и изредка поглядывал на меня, свесив на бок ярко–розовый язык.

–Ладно, я пойду, пожалуй, – зверь еще раз старательно потянулся всеми лапами и встряхнулся. – Может, еще увидимся. Ты тут не скучай, ладно?

Волкодлак с довольным видом махнул хвостом и скрылся в кустах.

Я выждала для верности еще чуть–чуть, но вокруг по–прежнему царила тишина. Волкодлак действительно ушел. Странно. С другой стороны, как раз вовремя, мои силы уже подходили к концу. Я съехала по стволу вниз, разжала руки и кулем рухнула на спину в сугроб. Полежала немного, приходя в себя, а затем перевернулась на живот и попыталась встать на ноги. Удалось мне это только с помощью согревающих заклинаний и попытки с третьей – так сильно я закоченела за ночь.

В кустах что–то хрустнуло, со стороны противоположной той, куда ушел волкодлак. Я затаила дыхание и в испуге огляделась. Конечно, с наступлением рассвета ночная нежить попряталась кто куда, но на смену ей из нор вылезла дневная, а она бывает не менее опасна. Я, конечно, не трусиха, да и оружие у меня есть, однако двигалась я по–прежнему с трудом, как–то скованно после ночного мороза. И вообще, осторожность и трусость – совсем не одно и тоже. На всякий случай я положила ладонь на амулет и, постоянно оглядываясь, поспешила в Лудяки.

*

Деревня встретила меня настороженной тишиной. Проходя по улице, я ловила настороженные взгляды крестьян. Одна женщина при виде меня даже выронила ведро с водой. Вид у меня, конечно, был тот еще: измазанные в смоле штаны, порванная на плече куртка, в выбившихся из–под шапки волосах торчат иголки и какие–то веточки.

Втянув голову в плечи, я шагала к дому Риза. Назад я не оглядывалась, но слышала, как селяне бросали свою работу и шли следом за мной, постепенно сбиваясь в угрожающих размеров толпу. Неужели о ночной драке за сараем Макита, точнее, его вдовы, уже стало известно всем? Когда я добралась до нужной мне избы, зловеще гудящая за спиной толпа основательно навела на меня страху. Староста ждал меня у калитки. Я остановилась шагах в пяти от него, неуверенно поглядывая на такую желанную, но абсолютно недосягаемую дверь.

–Вернулись, – словно не веря сам себе, протянул Риз.

Действительно, только сумасшедший добровольно возвращается на место преступления. Но я оставила в Лудяках сумку с книгами и парой заживляющих зелий, и, что важнее всего, на самом ее дне лежал кошелек с тремя золотыми – всеми моими сбережениями. Еще я оставила в деревне свою лошадь, но, если Лита еще могла вырваться и нагнать меня, кошельки пока бегать не умеют.

–Я могу все объяснить, – промямлила я.

–Жива! – радостно всплеснула руками жена старосты, выбежав из дома. – Ой, радость–то какая!

–Погоди, – Риз схватил Лану за руку, не дав ей подбежать ко мне. – Сперва надо разобраться.

Зародившаяся, было, во мне искорка надежды потухла, а сердце стремительно ухнуло вниз.

–Да это все какое–то недоразумение, – начала я оправдываться.

–Вот сейчас мы это и узнаем, – грозно пообещал Риз.

Я в страхе попятилась.

–Давай, – потребовал староста деревни.

Я растерялась.

–Что?

Шею показывай, говорю, – грозно сдвинул брови Риз.

–З–зачем? – не понимала я.

–Давай показывай, – настаивал староста, – а то искупаем в святой воде.

Я моргнула. Внезапно в голове что–то щелкнуло, я все поняла и громко засмеялась. Самое распространенное суеверие, будто волкодлаки кусают людей в шею, чтобы сделать их себе подобными, и боятся только святой воды.

–Так вы что, решили, что он мог меня покусать? – сквозь смех выдавила я. – Ой, глупость–то какая! Конечно, смотрите, сколько вам нужно.

Я расстегнула куртку и расшнуровала высокий ворот шерстяной рубахи. Риз опасливо приблизился и осторожно заглянул мне за воротник. Осмелел, оттянул ворот и тщательно осмотрел мою шею.

–Чисто, – не веря своим глазам, пробормотал староста и крикнул уже громче, – чисто!

Селяне возликовали, жена Риза, отпихнув его, крепко обняла меня, да так, что я почти услышала, как хрустнули мои кости.

–Вы уж простите нас, госпожа, за недоверие, – смущенно развел руками староста. – Но мы были твердо уверены, что и вы живой не вернетесь. Как тот, прошлый. Уже и поминки запланировали. Вечером, в корчме.

–Какой прошлый? – изумилась я.

–Предыдущий маг, – охотно пояснил Риз. – Случайно проезжал мимо деревни. Расспрашивал, как и вы. Засаду устроил. Все по–научному. Да только утром мы нашли его мертвым за околицей. Видать, одному Охотнику не по силам справиться с этой пакостью.

–Так была еще одна жертва? Почему же вы меня об этом не предупредили? – зашипела я.

–Не обижайтесь, госпожа, – неуверенно ответил Риз, удивленный моим возмущением. – Но куда вам против настоящего волкодлака? Вот если бы вы были взрослым мужиком, тогда возможно… А так…

Я злобно фыркнула, не удостоив старосту ответом. Естественно, куда приятнее пропить денежки, собранные сообща на гонорар Охотника. А если в неравной борьбе погибнет один, два мага, Ковен все равно вышлет подкрепление, которое разберется с проблемой, но уже бесплатно. Отпихнув старосту с дороги, я, раздраженно топая, направилась в избу, от души хлопнув дверью.

*

Хозяйка расстаралась на славу, стол просто ломился от еды. Я, не спеша, боясь обжечься, прихлебывала горячий смородиновый настой и грелась после веселой ночи. Лана хлопотала у печи, дети убежали играть во двор, старушка–бабушка отправилась сплетничать к соседям. Компанию мне составлял один лишь староста, чинивший прошлогодние лапти.

–Не боитесь? – спросила я Риза, глядя через окно, как его сыновья с радостными воплями бегают по улице.

–Что? – переспросил тот.

–Не боитесь детей выпускать одних на улицу? – пояснила я. – Ну, волкодлак там…

–Так ведь день же, – удивился моему вопросу хозяин. – Днем волкодлак не может обратиться.

Я усмехнулась. Как наивно! Вопреки таким убеждениям солнце не спасает от напасти. Это же не истинный оборотень. Кстати, удивительно, почему волкодлак все же ушел на рассвете? Может быть, он сам верит в эти суеверия? Смешно.

–Тот маг, – медленно проговорила я, – ну, про которого вы говорили, когда он погиб?

–Еще в начале Луны Листопада, – посчитал по пальцам староста. – Да вы не думайте, госпожа, это не он. Маг хороший мужик был, Ремаром звали. Если попросишь, всегда и скотину вылечит, и хворь заговорит. Жениться вот собирался…

Риз горестно взмахнул рукой.

–А что невеста? – спросила я.

–А что невеста? – повторил староста. – Вышла за другого и живет себе припеваючи.

–Ясно, – не могла я скрыть своего разочарования.

Нет, наверняка маг с этим никак не связан.

–Где он жил? – скорее для очистки совести спросила я.

–За околицей, – Риз показал в окошко на лес. – Вон там и стояла его избенка, крохотная совсем. Сгорела она, сразу после его смерти.

–Спасибо, – поблагодарила я сразу и хозяина за информацию, и хозяйку за вкусный напиток. – Пожалуй, я прогуляюсь вокруг села. Вдруг нападу на след.

Лита встретила меня радостным ржанием. Видно было, что лошадка застоялась в конюшне. Она едва дождалась, когда я ее оседлаю. Стоило нам выехать за околицу, и я пустила лошадь вскачь. Лита только этого и ждала, и стрелой понеслась по утоптанной дороге. Очень скоро мне пришлось ее остановить: мы свернули в поле, и лошадь могла сломать ногу на какой–нибудь кочке. Я неспешно поехала к тому участку леса где, по словам старосты, раньше находилась избушка мага. К моему огромному удивлению, все, что я смогла найти – снежный холм, похожий на медвежью берлогу. Никаких следов пепелища, да и жилья вообще. Куда ни глянь – кругом снежная равнина. Я спрыгнула с лошади и тут же провалилась в снег по колено.

–Как все отрицательно, – вспомнила я выражение волкодлака.

Я медленно побрела вперед, внимательно глядя по сторонам. Сплошной снег, только кое–где проглядывают сухие кустики, палки какие–то… Стоп! Вот этот кусок палки, торчащий из–под снега, явно был обработан руками человека, слишком уж он гладкий. Я заторопилась к подозрительной палке. Когда я стерла снег с ее поверхности, оказалось, что это – обугленная с одного конца доска. Я дернула доску, та не шелохнулась. Что же ее держит? Я попыталась расшатать доску с помощью магии. Тоже безрезультатно, она сидела намертво. От досады я пнула соседний сугроб. Раздалось шипение, снег словно вздохнул и провалился в воронку. Под доской открылся темный лаз. Я принюхалась и сморщила нос: пахло мокрой шерстью. Все–таки я оказалась права. Если погибший маг и не обратился в волкодлака, то зверь явно устроил себе берлогу в развалинах жилища колдуна. Делать нечего, надо лезть внутрь. От поднятого мной шума любой бы проснулся, а раз волкодлак до сих пор не вылез разбираться с нахальным нарушителем тишины, значит, он устроил себе дневку где–то в другом месте. Нельзя упускать такую возможность узнать что–то о нашем перевертыше. Я с трудом протиснулась в узкий лаз – мешал меч, цепляясь за едва заметные выступы, – и повисла на руках. Кто знает, как далеко земля? На какую там высоту может запрыгнуть взрослый волкодлак? Кажется, три ярда. Ну, ладно. Я собралась с духом и разжала руки. Мгновение падения растянулось для меня почти на полстражи. Когда подошвы ударились о гладкий глиняный пол, я от неожиданности не удержалась на ногах и шлепнулась на спину. Полежала немного, приходя в себя, и выпрямилась во весь рост. Левая ступня тут же отозвалась острой болью. Неужели подвернула? Как некстати!

Я щелкнула пальцами, вызывая сфероид. Маленький огненный шарик давал немного света, но его хватило, чтобы я рассмотреть крохотное круглое помещение, по–видимому, бывший подпол избы. Теперь в углу лежали два тулупа на лапнике, очевидно, заменяя волкодлаку постель. На деревянных полках, чудом уцелевших при пожаре, стояли два глиняных горшка. Я не постеснялась сунуть в них нос. Один был до краев наполнен чудесным душистым медом, из второго пахло курицей. На нижней полке рядком стояли книги, три толстых гримуара по магии. Я не стала даже пальцем к ним прикасаться, помня, что случается с теми, кто посмеет посягнуть на чужие магические книги. Колдуны умеют защищать свое имущество. Я наклонилась поближе и уловила легкий запах гари. До сих пор не выветрился! Наверное, маг рисковал своей жизнью, чтобы спасти из огня драгоценные книги. Я выпрямилась и случайно сшибла головой ложку, которая лежала на самом краю верхней полки. Издевательски звякнув, она закатилась в самый угол. Пришлось опускаться на колени и обшаривать углы в поисках беглянки. Ага! Я успела заметить, как за одним из тулупов мелькнуло что–то светлое. Я откинула тулуп¸ но у самой стены лежала вовсе не ложка, а маленькая книжка, из тех, что называют карманными.

Внезапно я поняла, что больше не слышу позвякивания лошадиной сбруи, вокруг царила тишина. Мне почудилось, что в ней есть что–то зловещее. Слышно было только мое собственное дыхание. Я машинально сунула книжку за пазуху и кинулась к выходу. К несчастью, то, что легко может сделать волкодлак, оказалось не под силу человеку. Я не умею прыгать на несколько ярдов в высоту. К тому же, стена под лазом, на мою беду, оказалась гладкой, как стекло, из замерзшей глины. Ни одного зацепа. Когда я попыталась выковырять в ней ступеньки, стена крошилась, не держала ни руки, ни ноги. Сосредоточившись, я пробормотала формулу левитации, молясь, чтобы это капризное заклинание сработало, но не тут–то было. Оно приподняло меня над полом всего на ярд, а затем перестало действовать. Я камнем рухнула вниз и довольно чувствительно ушибла локоть. Да, волкодлаку не нужно опасаться незваных гостей. Даже если кто–то и найдет его убежище, то, войдя, уже не сможет выбраться, и придется незваному гостю терпеливо дожидаться возвращения хозяина.

Представив себе на мгновение встречу с разъяренным волкодлаком в тесном помещении, я содрогнулась, подскочила и заметалась по крошечной комнатке в поисках чего–нибудь, на что можно встать и вылезть наружу. Ящик, лавочка, что угодно! К моей досаде, волкодлак жил аскетом, и кроме двух полок больше ничего деревянного не держал в своей берлоге. К моей чести, я попыталась отодрать полки от стены, но они даже не шелохнулись. Обессилев, я опустилась на тулуп, подтянула к лицу колени и положила на них подбородок. Как бесславно закончилась моя коротенькая жизнь. Никто и не вспомнит про заезжую наемницу, даже косточек не найдут. И угораздило этого проклятого волкодлака устроить себе нору в подвале. Жил бы себе, как все люди, в доме. Даже если бы заклинило дверь, я выбила бы окно и выбралась на свободу.

Я резко подняла голову. Ну конечно! Это же подпол! Значит, где–то должно быть окошко для вентиляции. Я вскочила на ноги и бегло осмотрела помещение. Нет, свет падает только из лаза, через который я проникла сюда. Я двинулась по периметру помещения, простукивая стену в различных местах и на разной высоте. Когда я, наконец, услышала долгожданный гулкий звук, то поначалу не поверила в свое счастье. Волкодлак решил не утруждать себя и просто прибил доску поперек окна. Причем не очень аккуратно, доска шаталась. Я вставила меч как рычаг между деревом и стеной и начала расшатывать гвозди. Страх придал мне сил, и в рекордное время доска повисла, покачиваясь на одном гвозде.

Пробивать стену направленной силовой волной я не решилась – слишком легко было ошибиться и промахнуться, тогда заклинание, натолкнувшись на толщу земли, пойдет в обратном направлении. Нет уж, спасибо. Я сняла варежку и пальцем обвела квадрат, временно расширив вентиляционное окошко до такого размера, чтобы в него смог протиснуться человек. Выход был открыт. Окошко находилось где–то на уровне моих глаз, и залезть в него было нетрудно. Сложнее оказалось протиснуться на свободу. Кажется, я себе польстила, немного не рассчитала ширину лаза и рукав куртки зацепился за какой–то неприметный выступ. Я дернула раз, другой. Бесполезно, что–то держало меня мертвой хваткой. На мгновение меня посетила дикая мысль, как ужасно будет, если я тут застряну. Вот повеселится волкодлак, просто колики заработает от смеха. Я отчаянно рванулась, раздался отчетливый треск ткани, но я уже почувствовала свободу и устремилась вперед.

Когда я все же вылезла наружу, успело стемнеть, и на небе высыпали звезды. Паршивка Лита отошла от пепелища довольно далеко и пощипывала торчащую кое–где из–под снега сухую траву. Услышав мой призывный свист, лошадь виновато прижала уши и потрусила ко мне. Я шагнула вперед, чтобы схватить ее узду и охнула от пронзившей ногу боли. Пока я в страхе металась по подвалу, я совершенно забыла о своем неудачном падении, но сейчас поврежденная ступня решила напомнить о себе. С трудом, хромая на каждом шагу, я все же изловила лошадь, только с помощью рук забросила себя в седло, подобрала поводья, и мы поехали обратно в Лудяки. Заваливать снова вход я не стала: волкодлак, что по запаху, что по следам с легкостью поймет, что в его логове побывал чужак. На то он и волкодлак.

*

Вечер пролетел в хлопотах. Хозяева, узнав, что я повредила ногу, заохали и чуть ли не на руках внесли меня в избу. Там жена старосты разрезала сапог и тщательно ощупала мою ступню. Оказалось, просто сильный ушиб. Лана наложила травяную повязку и запретила ходить целые сутки. Как больной, мне выделили удобную лавку у окна, избавив от необходимости лезть на печку. Здесь же, полулежа на лавке, я и поужинала.

Наступила ночь, все в деревне угомонились и уснули. Риз с женой устроились на полатях, старушка, кряхтя, влезла на печку, четверо детей – все вместе, «валетом» – на единственной в доме широкой кровати.

А мне не спалось. Возможно, в моей бессоннице был виноват поднявшийся к ночи ветер. Он бешено раскачивал кроны деревьев, стряхивал снег с крыши и заставлял какую–то ветку монотонно долбить в окно. Проворочавшись полночи, я с огорчением поняла, что заснуть все равно не удастся, и встала попить воды. Кувшин стоял на столе в центре комнаты, в нескольких шагах от моей лавки. Поврежденная нога ныла и отказывалась выдерживать вес тела. За окном скрипел снег, в трубе подвывал ветер. И как все умудряются спать посреди такой какофонии?

Внезапно мой слух уловил какой–то новый звук. Легкое постукивание по стеклу… чем–то металлическим? От испуга я развернулась так резко, что чуть не упала. Мне открылась дивная картина: волкодлак на задних лапах стоял на улице, заглядывая в окно, и деликатно постукивал по стеклу когтем. Я поперхнулась водой. Зверь ощерился в ухмылке и кивнул мордой в сторону двери, мол, выходи, давай.

От изумления я потеряла дар речи и, словно зачарованная, послушно оделась и осторожно выскользнула в сени. Там я тихо позаимствовала хозяйские валенки, на голову накинула платок (опять же хозяйский) и неслышно отворила дверь на улицу.

Волкодлак был уже там и ждал меня. Едва я опустила щеколду, он прижал уши и зарычал. Ветер взметнул горсть снега и бросил мне в глаза. Я взвизгнула от неожиданности и закрыла лицо варежками. Когда я снова открыла глаза, волкодлака передо мной уже не было, на его месте стоял высокий худой мужчина. Ветер трепал длинные черные волосы, глубоко запавшие серые глаза смотрели на меня с явной злобой. Вместо одежды на маге был какой–то потрепанный балахон, явно сшитый наспех из мешковины. Трехдневная щетина на щеках не скрывала, а лишь подчеркивала болезненную худобу моего ночного гостя.

Я не знала, что сказать. Спросить, зачем он пришел? Это и так очевидно. Поэтому мы просто стояли и молчали, изучающе глядя друг на друга. Я поколебалась, но ставить щит не стала. Хотел бы напасть – напал бы, а не стал приглашать к светской беседе. А если начну использовать магию, могу и спровоцировать перевертыша на нападение.

–Думала, я тебя не найду? – первым нарушил молчание волкодлак.

–Нет.

–В общем–то, у тебя это почти получилось, – не обращая на меня внимания, продолжил маг. – Твой запах выветрился от сквозняка. Тебе, наверное, будет приятно узнать, что еще никто до этого не додумывался.

Я неопределенно хмыкнула в ответ. Приятно, конечно, получать комплименты своей сообразительности, но не то чтобы я это планировала.

–Я уже отчаялся узнать, кто посмел вломиться в мое жилище, когда обнаружил это.

Мужчина протянул руку, на его ладони лежало что–то маленькое, коричневое и лохматое. Подозрительно знакомого цвета. Догадавшись, я схватилась за рукав. Так и есть, на локте красовалась дырка. Я покраснела.

–Ты кое–что взяла у меня. Без спроса, – ледяным голосом продолжал маг. – Верни, или будет хуже.

–Я ничего не брала, – обиделась я. – Я не воровка.

–Давай оставим этические вопросы, – поморщился волкодлак. – Взяла, украла, позаимствовала.… Называй, как хочешь. До захода солнца я хочу получить эту вещь обратно. Буду ждать тебя у моего логова. Если не придешь, я просто–напросто раскатаю всю эту деревню по бревнышку. А для того, чтобы ты убедилась, что я не люблю шутить…

Я подозревала, что он сильный маг, но что настолько.… От одного щелчка пальцев волкодлака вспыхнул сарай соседей. Пламя за мгновение взвилось над крышей, объяло хрупкое строеньице. Я стояла, открыв рот, глядя на пожар, волкодлак, насмешливо улыбаясь, – на меня.

Наконец, я вышла из столбняка и кинулась к соседнему дому. По дороге больная нога подвернулась в самый неподходящий момент, и я упала в снег, чувствительно ударившись коленкой о землю и чудом не разбив нос.

Водяные заклинания, как назло, не работали в должной мере. То их отклонял ветер, то они гасли под напором многократно превосходящего по мощи колдовского пламени. Пришлось звать на помощь. Соседи не хотели вставать, пришлось довольно долго колотить в дверь и кричать. Когда же, наконец, они поверили, что стучится к ним вовсе не волкодлак, было уже поздно. Стены сарая рухнули внутрь, и тот неспешно догорал. Женщины запричитали–заголосили. Никто даже не спросил, что случилось. Видя, что на меня не обращают внимания, я повернулась и побрела к «своему» дому. Волкодлака там, естественно, уже не было.

Ложиться спать не имело смысла, до рассвета оставалось чуть меньше стражи. Я вдумчиво, почти пошагово восстановила все, что делала в логове волкодлака. Ну не могла я там ничего взять!

Так я и просидела на лавке, подтянув колени к подбородку, пока не проснулась Лана. Она помогла мне сменить повязку на ноге и загремела ухватом в печи. Вскоре поднялись и остальные домочадцы. Дети с визгом выбежали на улицу, старая бабушка вновь принялась за свое вязание. А я по–прежнему сидела, уставившись в одну точку. Что же я могла взять на пепелище?

Наконец, я встряхнулась и занялась своим рваным рукавом. Старушка с готовностью одолжила мне нитку с иголкой и кусочек ткани на заплатку. За механической работой обычно думается лучше всего. Глядишь, что–нибудь и вспомню.

Я аккуратно расправила куртку на коленях, разгладила.… Вдруг мои пальцы наткнулись на что–то твердое и тонкое под тканью. Я перевернула куртку, перетрясла сверху донизу и нашла небольшую дырку в подкладке. Странный предмет не желал вылезать, цепляясь, как живой, за все, что только можно. Наконец я победила в этой нелегкой борьбе, и в моих руках оказалась книжка. Маленькая, «карманная» книжка.

Я вспомнила, как полезла за упавшей ложкой, но тут мое внимание привлекло что–то белое под лежащим на земле тулупом. Затем я испугалась, что вернувшийся раньше времени волкодлак застанет у себя в логове непрошенную гостью, и стала искать выход. Но перед этим совершенно бездумно сунула эту несчастную книжку за пазуху. Кстати, ложку я тоже так и не нашла. Как все отрицательно!

Новая мысль заставила меня посмотреть на злосчастную книжку по–иному. Интересно, зачем она так нужна магу, что ради нее он готов разрушить целую деревню?

Я торопливо открыла книжку на самой первой странице и разочарованно вздохнула. Какие–то непонятные письмена. Или это у него почерк такой? Без особой надежды пролистала до конца. Книжка сама открылась на странице, которую, видимо, открывали куда чаще других.

Элира, Элира, Элира…

Интересно, кто эта таинственная Элира, чье имя маг сотни раз писал в своей записной книжке? Невеста? Та самая, что вышла замуж за другого?

Я перевернула еще одну страничку. На последнем листе крупно были написаны четыре имени: Беран, Дорит, Улен, Тарен. Первые три были выразительно зачеркнуты.

Кажется, теперь все встало на свои места. Маг действительно не погиб. Это именно он в образе волкодлака убивал жителей деревни, вставших у него на пути.

Я задумчиво вертела в руках книжку мага. И как я должна вернуть ее хозяину? Сомневаюсь, что волкодлак просто позволит мне извиниться, вежливо расшаркаться и уйти. Да и вряд ли он вообще настроен на разговоры. Что же делать?

Между тем подошло время обеда. Вся семья собралась за столом и увлеченно орудовала ложками. А мне все не давала покоя злополучная книжка и то, что я там прочитала.

–Скажите, – я решительно отодвинула тарелку, – есть у вас в деревне девушка по имени Элира?

–Конечно, – Риз тоже перестал есть, – а вам зачем?

В ответ я ограничилась коротким «Надо».

–Помните, я вам про мага рассказывал, – напомнил хозяин избы, – и про то, что невеста у него была?

Я утвердительно кивнула в ответ.

–Вот ее и зовут Элира.

*

Нужный мне двор я отыскала очень легко. Стоило лишь назвать имя, и все встречные прохожие махали мне рукой в сторону добротного высокого дома с ярко–красной черепичной крышей. Калитка даже не скрипнула, когда я ее толкнула. К крыльцу вела тщательно утоптанная дорожка, еще одна вела к сараю, из–за приоткрытой двери которого доносилось позвякивание и деловитое шуршание. Рассудив, что хозяйка наверняка находится там, возится с живностью, я направилась к сараю. Стоило мне сделать шаг, как словно из–под снега вылетела мелкая лохматая собачонка и, захлебываясь сердитым лаем, начала кругами носиться вокруг меня, норовя тяпнуть за валенки. Валенки мне под честное слово одолжила Лана, пока мне было не в чем ходить. Риз обещал зашить мой сапог еще до вечера, надеюсь, успеет. На лай из сарая выглянула молодая женщина. Круглощекая, широкоскулая, с зелеными, как говорят в народе, «ведьминскими» глазами. Толстая, почти в три моих пальца коса была перекинута на грудь и спускалась до талии. Женщина вытерла руки о фартук и неприязненно поинтересовалась, что мне нужно.

–Я ищу Элиру, – ответила я, безуспешно пытаясь отогнать вредную собачонку.

–Это я, – женщина насмешливо наблюдала за моими бесплодными попытками.

–Мы можем поговорить?

–О чем? – неприятно усмехнулась Элира.

–О Ремаре.

Это имя оказало на женщину магическое воздействие. Она побледнела и, бросив опасливый взгляд на окна дома, поманила меня за собой. Едва она скрылась за дверью сарая, я с наслаждением наподдала шавке валенком, отправив злобное создание в сугроб. Путь был свободен. Когда я ступила в кажущуюся после дневного света непроглядной тьму сарая, Элира немедленно схватила меня за плечо. Я вскрикнула от боли.

–Что тебе нужно? – зашипела женщина.

Ее глаза яростно сверкали на бледном лице.

–Мне нужно, – я осторожно отцепила ее пальцы от своей руки, – чтобы ты рассказала мне о Ремаре, о том, как он погиб, и о том, как ты вышла замуж.

Глаза Элиры неожиданно потухли. Она безнадежно махнула рукой и села на перевернутое вверх дном ведро. Я осталась стоять, облокотившись на стену лошадиного загона: нога вновь начала побаливать.

–Да что там рассказывать? – как–то устало начала свое повествование женщина. – Когда–то Ремар меня любил. Красиво ухаживал, руки моей просил по всем правилам.

–И ты согласилась? – уточнила я.

–Да, – Элира вздохнула. – Его невозможно было не полюбить. Он такой красивый был…

Я вспомнила бледное перекошенное лицо и запавшие глаза ночного гостя и вздрогнула. Да уж. Хотя на вкус и цвет…

–Я уже платье венчальное вышивала, – продолжала молодая женщина, – и неожиданно все и случилось. Ночью вспыхнула его избушка, ты, наверное, знаешь, она на отшибе стоит. Потому и не успели люди. Прибежали, только когда там уже крыша рухнула.

Элира замолчала и украдкой смахнула слезу, стараясь, чтобы я не заметила.

–Я тогда очень плакала. Потом пришел Тарен. Сказал, что готов меня взять замуж. Мы с ним почти с детства дружили, и я знала, что он любил меня. Ну, я и вышла за него. А что мне, в девках сидеть? Я подождала десятидневье, Ремар не пришел. Я всю церемонию свадебную на двери оглядывалась. Все казалось, что сейчас он ворвется в церковь и.… А–а, – она всплеснула руками, – да что уж теперь говорить?

–Подожди, ты говоришь «не пришел». Как он мог придти, если он погиб, когда сгорел его дом?

–Разве тебе не сказали? – удивилась Элира. – На пепелище ничего не нашли, даже косточек. Вот я и решила, что он спасся. Ждала, а он не пришел. Значит, не любил.

Мы помолчали.

–Знаешь, мне иногда кажется, что он рядом. Стоит за плечом, но стоит обернуться – пусто.

Снова повисла пауза. Я с преувеличенным интересом рассматривала носки валенок.

–Ты меня осуждаешь, да? – ощетинилась Элира. – Нет у тебя права меня осуждать. Он не пришел. Погиб или разлюбил. Так что, мне до смерти в девках ходить? Да у меня попросту выбора не было. Не ждать же его годами, сидя у окошка! Я молодая еще, мне жить нормально хотелось.

Я, не говоря ни слова, вышла на улицу и медленно побрела к дому старосты. Не то чтобы я осуждала ее, но что это за любовь, которая длится всего десятидневье? Я тяжело вздохнула. Поначалу простая, эта история с каждым днем становилась все более странной и запутанной. Выходит, маг мирно жил в деревне, собирался осесть и остепениться. Но в ночь пожара что–то изменилось, превратив его в кровожадного монстра, охотящегося за бывшими соседями. Так что же произошло в ту ночь?

*

Солнце неумолимо клонилось к закату, в небе разлилось ярко–алое марево. Я начала собираться на встречу с убийцей. Хотя, что мне, собственно, собирать? Дорожная сумка давно висела, притороченная к седлу. Слава Десятерым, Риз успел зашить мне сапоги. Оставалось только накинуть куртку – и я готова. Хотя, к чему готова–то? Эх, знать бы наверняка, что мне предстоит на встрече с обозленным магом–волкодлаком…

А он меня ждал. Еще издали я увидела яркую точку – костер у развалин хижины. Ветер дунул мне в лицо и уронил капюшон на плечи. Мгновенно замерзли уши. Я с тоской вспомнила теплую меховую шапку Ланы.

Мужчина поднял глаза, только когда я спрыгнула с лошади, но не приходилось сомневаться, что чуткий слух волкодлака уже давно уловил стук копыт. Сегодня он выглядел гораздо лучше: побрился, причесался и сменил грязный балахон на добротные сапоги, штаны и меховую куртку.

Я осторожно обошла костер и встала так, чтобы меня и мага разделял огонь.

–Принесла? – неприязненно буркнул Ремар.

–Да, – я достала из кармана книжку. – Извини, я не хотела ее забирать.

Маг протянул руку, и книжка перепорхнула ему на ладонь. Подходить вплотную к разозленному волкодлаку я боялась.

–Читала?

–Читала, – не стала отпираться я.

Ремар сложил ладони, и книжка исчезла. Маг поднялся с кучи хвороста, на которой сидел в ожидании моего прихода и потянулся до хруста в костях. Выглядело это до того угрожающе, что я, признаюсь, немного струхнула.

–Деревне теперь ничего не угрожает? – на всякий случай уточнила я.

Ремар неопределенно хмыкнул.

–Ну, я пойду, да? – неуверенно спросила я его.

Маг еще раз потянулся и благодушно посмотрел на меня одним глазом, прикрыв второй, как сытый кот.

–Тогда прощай? – я сделала шаг назад.

Сохраняя на лице довольную улыбку, Ремар покачал головой. Погрозил мне пальцем и наклонился, уперев ладони в колени.

–Если хочешь, можешь убегать, конечно, – усмехнулся волкодлак. – Только, знаешь, пригрелся я что–то у костра, лень мне за тобой гоняться по сугробам. Будь добра, постой спокойно, не люблю, когда добыча слишком активно сопротивляется.

–Стой–стой–стой! – отчаянно завопила я, видя, что маг вот–вот начнет обращаться.

–Ну что еще? – недовольно пробурчал Ремар, но все–таки выпрямился.

–За что ты убил тех троих? – волкодлак приподнял одну бровь. – В смысле, я понимаю, что Тарена ты хочешь убить из ревности, – он же женился на девушке, которую ты любил. А остальные тут при чем?

–Это все, что ты хочешь узнать? – Ремар усмехнулся.

–Нет, еще кое–что, – вспомнила я. – Если ты не погиб на пожаре, почему не помешал Элире выйти за Тарена замуж?

Маг с силой сжал зубы, из его горла вырвалось громкое, совсем не человеческое рычание. Я сделала еще один шаг назад. Ремар сверкнул глазами.

–За что я их убил? – медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил он. – Зачем? И ты хочешь это знать…

Я отступила еще на шаг. Спину что–то кольнуло. Я вздрогнула от неожиданности и скосила глаза, пытаясь разглядеть невидимого нападавшего, но это оказалась лишь еловая ветка.

Ремар не видел моих действий, он вообще смотрел не на меня, а куда–то в пространство.

–Ладно, – он неожиданно стряхнул с себя оцепенение, – я расскажу тебе. Наверное, ты уже знаешь, что я когда–то жил здесь. Работал, казалось, со всеми был в дружеских отношениях. Встретил Элиру…

Ремар замолчал на мгновение, улыбнулся каким–то своим воспоминаниям и продолжил:

–Я попросил ее руки, до свадьбы оставалось всего десятидневье, и однажды ночью в мою хижину ввалились четверо: Беран, Дорит, Улен и Тарен. Я не очень испугался, хотя все они были довольно крепкими ребятами. Они сказали, что я должен вернуть слово Элире и на рассвете покинуть деревню. Я отказался. Я знал, что могу с легкостью справиться с четырьмя противникам. Однако я не учел, что Тарен был когда–то воином, служил в наемном отряде, охранял какой–то форт.

Ремар перевел дух и машинально потер висок. Там тянулся еще окончательно не заживший след от глубокого пореза.

–Он знал, как нужно выводить из строя магов. Все нападавшие заранее запаслись противомагическими амулетами. А без магии в одиночку против четверых… Хотелось бы себе польстить, но продержался я недолго, – горько признался Ремар.

–Что было потом? – спросила я, видя, что волкодлак снова замолчал.

–Что могло быть потом? – маг скрипнул зубами. – Я очнулся в аду. Кругом все пылает, удушливый дым не дает дышать. Я лежал на полу, связанный. Они так туго стянули мне запястья, что я не чувствовал рук. Какое уж тут колдовство? Они даже не потрудились добить меня, просто оставили умирать в собственном горящем доме.

–Как ты смог спастись?

–Я сам не знаю, – развел руками Ремар. – Просто повезло. Каким–то чудом я все–таки сумел пробить пол… Кто сказал, что я не пытался выжить? А может быть, пол рухнул сам по себе, прогорел. В общем, я упал в подвал, сверху сомкнулись упавшие балки, оградив меня от огня. Дым никуда не делся, но из подвала его потихоньку вытягивало на улицу через крошечное окошко. Это меня и спасло. Постепенно воздух очистился, и я начал соображать. Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я смог освободиться. Еще какое–то время потребовалось, чтобы исцелить рану. Когда я оправился настолько, что смог прокопать себе ход наружу и добраться до деревни, оказалось, что Элира вышла замуж. Это было немыслимо! Я не верил своим глазам и ушам. Как она могла?! Меня не было чуть больше десятидневья. Потом я несколько раз пробирался в деревню в ипостаси волка, никто из жителей меня не видел. Я так хотел хоть на мгновение взглянуть на Элиру. Она была счастлива, понимаешь? – маг повернулся ко мне. – Счастлива! До сих пор не могу понять. Она же говорила, что любит…

Ремар заново переживал то свое отчаяние. Закрыв глаза и безвольно опустив руки, маг тяжело, с хрипами дышал. Меня затопила жалость. Я забыла о кровожадном монстре, убившем четверых человек, передо мной стоял самый обычный молодой мужчина, сраженный горем. Действуя по наитию, я подошла к Ремару и взяла его за руку. Маг от изумления подавился воздухом, надрывно закашлялся и с каким–то священным ужасом воззрился на меня.

Я не отвела взгляд. Это мгновение было решающим. Волкодлак либо нападет, либо…

–Э–э, – так и не найдя нужных слов, Ремар высвободил руку и смущенно отстранился.

–Когда ты узнал, что ты – перевертыш? – спросила я, чтобы чем–то заполнить неловкую паузу.

–Довольно давно, – маг поворошил палкой хворост в костре, – когда еще учился в школе. Мы были глупыми, бесшабашными детьми. Если что–то было нам строжайше запрещено, мы обязательно это делали. Ходили по таким местам, куда опасаются соваться даже матерые архимаги. Вот и доигрались с огнем. Прослышали, что в лесу завелся настоящий оборотень, из тех, что превращаются в зависимости от фазы луны и абсолютно ничего не соображают. Идиоты! Воображали, что сможем его поймать. И это в шестом–то классе! Естественно, оборотень расправился с детьми в какую–то долю мгновения. Большинство умерли на месте от ран, немногие спаслись. Мне повезло, меня оборотень не тронул. Обнюхал и бросился в погоню за остальными, словно меня тут и не было. Почуял своего, наверное. Родителей я не знал, воспитывался в детском приюте, пока меня не нашли учителя из магической школы Ведина и не забрали к себе. Но я, конечно, тогда ничего не понял, просто порадовался чудесному спасению. А ровно через год впервые обернулся. Естественно, перепугав до икоты и учителей, и учеников. Вот так и узнал, что я не обычный маленький мальчик. Естественно, после этого происшествия меня исключили. Официально причиной было «опасное неподобающее поведение», но я–то знал, что учителя просто не хотят брать на себя ответственность за непредсказуемого волкодлачонка. Дальше пришлось учиться самостоятельно, по книжкам. На заставу, каюсь, попал обманом. Купил дорогущий амулет у какого–то мага, скрывающий мою суть от коллег. Мне отчаянно требовалась татуировка практикующего мага, чтобы зарабатывать на жизнь. Что смешно, я был одним из лучших учеников в наборе благодаря некоторым врожденным «талантам». Но я всегда считал свою вторую ипостась жутким проклятием, литрами пил «лунный зов», блокирующий превращения. Так прошло много лет. И однажды, умирая от раны, бессилия и голода в подвале, я неожиданно обратился. Ипостась волкодлака помогла стянуть рану и дала мне силы, чтобы выжить. В образе волка я несколько раз пробирался в деревню за провизией, никто из жителей меня не видел.

–Значит, ты решил воспользоваться новым преимуществом и отомстить? – задала я еще один вопрос.

–Нет, конечно, – даже как–то обиделся волкодлак. – Ты же про эту троицу, Беран–Дорит–Улен? Я их и пальцем не трогал. Хотя они заслужили. Наверное. На самом деле, эти идиоты отправились на охоту и напоролись на хищную нежить. Я потом смотрел следы, кажется, это были виверны. Самонадеянность опасна. А еще опаснее банальная глупость. Не стоит соваться в неспокойные леса поздней осенью, когда оголодавшая нежить отчаянно пытается найти хоть какую–то добычу.

Я скептически хмыкнула.

–Я, правда, не собирался их убивать, – устало вздохнул Ремар. – Возможно, только припугнуть. И да, несмотря на то, что они сделали. Я не убийца. А список написал от злости и бессилия. Хотя Тарен точно заслуживает смерти.

–И ты полон решимости отомстить ему? – поинтересовалась я.

–Ну, в общем, да, только пока не решил, как, – криво усмехнулся маг. – Это не должно сойти ему с рук. Только не нужно говорить, какой я нехороший, и как мне должно быть стыдно.

–Да я и не собиралась, – удивилась я.

Волкодлак удовлетворенно кивнул, пробормотав что–то вроде «вот и ладненько».

–А что случилось с пришлым Охотником? – задала я последний вопрос.

Волкодлак слегка смутился.

–Да заезжал тут один, – нехотя буркнул он. – Выследил, устроил засаду, начал заклинаниями швыряться без предупреждения. Я пытался с ним договориться, объяснить свою точку зрения, но он только истерически орал и постоянно пытался ударить исподтишка в спину. Я не хотел, но… сама понимаешь.

Я кивнула. Нерешительно постояла рядом, набираясь храбрости. Затем тронула деловито затаптывающего огонь Ремара за плечо. Тот обернулся и удивленно посмотрел на меня.

–Что? Ты можешь идти.

–Может, не нужно?

Волкодлак сразу понял, что я имею в виду.

–Нужно. Он сам напросился.

–А как же Элира?

Ремар удивленно моргнул.

–При чем тут Элира?

–Она счастлива, ты сам это сказал. Не отнимай у нее это счастье.

–И что ты предлагаешь? – зло усмехнулся маг.

–Отпусти. Уезжай из деревни. Начни жизнь с чистого листа.

–Смешно, – хмыкнул волкодлак. – Я вроде не просил твоего совета. И тебе лучше уйти, после охоты я могу передумать. Так что поторопись.

Волкодлак скрылся в своей норе, а я осталась глупо стоять снаружи. Потопталась на месте, открыла рот, чтобы что–то сказать, но передумала.

Я повернулась к лошади, протянула руку, чтобы схватить ее за узду… да так и замерла. Мое внимание привлекла длинная цепочка огней, тянущаяся от деревни по направлению к нам.

–Ремар, – неуверенно позвала я.

Темнота лаза в подвал всколыхнулась и угрожающе зарычала.

–Выйди, пожалуйста, – начала паниковать я.

–Отвяжись! – донеслось из логова волкодлака.

–Вылезай немедленно, – заорала я.

Ремар одним прыжком выбрался наружу.

–Ну, все, ты сама напросилась! – угрожающе прорычал волкодлак.

Я молча ткнула пальцем в зловещую цепочку огней. Ремар изменился в лице.

–Все–таки набрались храбрости, – вздохнул он.

–Это жители Лудяк? – потрясенно спросила я.

Маг кивнул и вновь скрылся в берлоге. В одиночестве я почувствовала себя, мягко говоря, неуютно.

–Было слишком очевидно, кто является таинственным злодеем в ночи, – озабоченно пробормотал Ремар, вновь появляясь на поверхности с двумя переметными сумками в руках. – Я слишком долго тянул, хотел нагнать на Тарена побольше страха. Даже такие тугодумы, как эти селяне, сумели сложить два и два….

Оглушительно хрустнули ветки под тяжелым сапогом. На пепелище, раздвинув ветви подступающего вплотную леса, вышли трое. Один – явно маг, судя по обилию побрякушек на шее. Ремар, завидев «коллегу», сразу подобрался, точь–в–точь волк. За магом чуть сбоку шли двое: высокий, но уже располневший молодой мужчина, уверенно придерживавший меч у пояса, и крепко сбитый детина с толстенным дрыном в руках.

–О! И девка эта тут, – удивился мужик с мечом. – Тоже нашла нашего упыря.

–Что вы тут делаете? – глупо спросила я.

–Волкодлака ищем, – лаконично ответил пришлый маг, – и, кажется, нашли.… Не двигайся!

Окрик пригвоздил к месту Ремара, собиравшегося сотворить какое–то заклинание.

–Повезло нам, – глумливо захихикал мечник, – что сегодня утром в Лудяки настоящий Охотник приехал, не чета этой пигалице. Он мгновенно разобрался, кто тут убийца, и где он есть.

Я обиженно фыркнула. Тоже мне, я и не претендовала.

–Почему же вы не идете во главе всей деревни? – удивилась я, оглянувшись. Селяне будут здесь через несколько мгновений.

–Чтобы уж наверняка, – ответил вместо мужика Ремар. – Вдруг кто–то из жителей деревни узнает правду, как я погиб. Так ведь, Тарен?

Тарен невозмутимо кивнул и неторопливо вытянул меч из ножен.

–Я сразу заподозрил, что ты так просто не угомонишься. Вы уж не обессудьте, госпожа, – обратился он ко мне, – придется и вас прикончить, за компанию с этим, – он кивнул на Ремара.

Глаза волкодлака сверкали ненавистью. Казалось, еще немного – и полетят искры.

–Мы же не можем допустить, чтобы кто–нибудь рассказал всем наш маленький секрет. Так что без обид, ладно? – почти дружелюбно закончил муж Элиры.

В это мгновение пришлый маг, до этого безучастно подкидывавший на ладони яркий шарик, атаковал. Ремар выставил щит, и колдуны закружились, разбрасывая кругом шипящие заклятья и прожигая снег до земли. Мне остались два противника. Тарен задумчиво крутанул меч в руке с ловкостью профессионала и нанес рубящий удар сверху. Я едва успела выхватить оружие и сблокировать. Тарен оказался не очень искусным бойцом, или просто не счел меня серьезным противником, но он изо всех сил снова и снова рубил то сверху, то сбоку. Техника не очень оригинальная, но в случае со мной оказалась довольно действенной. О том, чтобы контратаковать или прочитать какое–нибудь заклинание, даже мечтать не стоило: мне едва удавалось уворачиваться, отступая по кругу. Третий мужчина между тем под шумок зашел мне за спину и занес свое оружие над головой. Но он не учел, что скрип снега может предательски выдать приближение противника. Услышав сзади шум, я сразу поняла, какая мне грозит опасность. После очередного блока я отбросила клинок Тарена в сторону и атаковала «пургой», мгновенно залепившей ему глаза. От удара рукоятью меча в висок мужчина как подкошенный рухнул в снег, но добивать его времени не было. Я резко крутанулась на месте и в последнее мгновение подставила оружие под удар. Клинок жалобно тренькнул, хрустнул и обломился у самой рукояти. Одновременно я выхватила кинжал, преодолела разделяющее нас расстояние и по самую рукоять всадила его в бок противника.

Неприятельский колдун, видя, что остался один против двоих, решил сперва уничтожить более слабого противника, а затем не спеша расправиться с оставшимся. Я только успела заметить, как в меня с умопомрачительной скоростью летит что–то сверкающее. Даже выставить щит не хватало времени. В последнее мгновение успел Ремар. Сверкающий сгусток ударился в замерцавшую завесу прямо перед моим лицом. Раздался взрыв, взвихрился снег, небо и земля несколько раз поменялись местами. Меня отшвырнуло в сторону и, пропахав в снегу широкую борозду, я упала на живот, неловко подмяв под себя руку. По лбу струйкой потекло что–то теплое.

Вражеский колдун атаковал снова, теперь уже Ремара. Тот швырнул в ответ какие–то колючие сгустки и выставил щит. Его противник без труда увернулся от заклинания и издевательски захохотал.

–Это все, на что ты способен?

На его месте я бы не стала так радоваться. Мне было хорошо видно, как сгустки, брошенные Ремаром, ударили в подножье огромной ели. Та словно вздохнула, дернулась и, натужно заскрипев, стала падать… прямо на сражающихся магов. Ремар заметил опасность вовремя, чтобы злорадно оскалиться и помахать другому колдуну рукой.

–Прощай!

Такой размашистый прыжок был не под силу человеку, даже магу. Тот обернулся и, понимая, что не сумеет удержать падающую ель магией, в отчаянной попытке спастись побежал, но, сделав шаг, упал. Я крепко зажмурила глаза, но это не спасло меня от громкого нечеловеческого вопля и отвратительного чавкающего звука. Упавшая неподалеку макушка дерева взвихрила снег прямо мне в лицо.

Открыв глаза, я увидела, как Ремар собирает уцелевшее оружие. Тарен куда–то сбежал, бросив меч. Волкодлак внимательно осмотрел его и засунул за пояс. Моим кинжалом он тоже не побрезговал, вытащил и старательно вытер об одежду убитого. Насторожился и тревожно посмотрел в сторону деревни. Бой занял несколько мгновений, но крестьяне были уже слишком близко.

Ремар изловил мою лошадь, отбежавшую в сторону во время сражения, и невозмутимо пристегнул к седлу свои сумки. Цапнул узду и перекинул через голову Рины. От бессильной злости я закрыла глаза. Это же надо! Он нагло крадет мою кобылу, а я даже пошевелиться не могу, не говоря уже о том, чтобы ему помешать.

Снег скрипнул совсем рядом с моим лицом. Я открыла глаза и увидела сидящего на корточках Ремара.

–Живая? – насмешливо спросил он.

Я промычала что–то утвердительное.

–Будет больно, терпи, – предупредил мужчина.

Неправда, больно не было. Когда он подхватил меня подмышки и рывком поставил на ноги, у меня просто до черноты потемнело в глазах и перехватило дыхание. Ремар вскочил в седло и одним движением втянул меня следом. Тяжело дыша, я откинулась назад, опираясь на мужчину.

–Сейчас будет еще хуже, – радостно пообещал волкодлак и пустил лошадь в галоп.

*

Расстались мы в Уриссе на постоялом дворе. Бешеная скачка заняла всю ночь, и в город мы въехали с рассветными лучами, едва только стража открыла ворота. Я осталась, а Ремар двинулся дальше, купив себе смешного мохноногого коня. Расстались мы быстро, без долгих прощаний и взаимных благодарностей. А как вы представляете себе наши слова? «Спасибо, что спас мне жизнь, хотя вполне мог и убить на месте»? Или еще лучше: «Спасибо, что, по прибытии в город, не сдала меня в ближайший Корпус Стражей»? Большей чуши в жизни своей не слышала. Поэтому мы неловко потоптались у дверей постоялого двора, избегая смотреть друг другу в лицо, и не зная, что сказать на прощание. «Пока» – это как–то слишком по–дружески. «До встречи»? Ох, сохрани, Дакот!

Ремар поднял руку, словно хотел обменяться рукопожатием, но резко отдернул ладонь. На его лице отразилось сомнение. В конце концов! Этот человек… ну, не совсем человек, а волкодлак… да без разницы, кто он! Он спас мне жизнь, а я ему руку не пожму?

Маг исподлобья посмотрел на мою ладонь.

–Что это? – хмуро спросил он.

–Рука, – я улыбнулась в ответ. – Не волнуйся, она чистая.

Ремар хмыкнул.

–Ты же помнишь, кто я, – напомнил он, – и что я совершил. И самое ужасное, я ничуть в этом не раскаиваюсь.

–Я знаю, – я кивнула, терпеливо не опуская руки.

–И не смотря на все…

–Да, – снова кивнула я.

Волкодлак медленно, не отрывая взгляда от моего лица, протянул ладонь и вложил ее в мою.

–Не умею я прощаться, – смущенно улыбнулся маг.

–Тогда просто не оглядывайся, – посоветовала я.

Ремар кивнул в ответ, вскочил в седло, поколебался с мгновение, но все–таки обернулся:

–Ты не похожа на других Охотников, с тобой весело, – заявил нахал, старательно пряча ухмылку. – Если захочешь поразвлечься еще раз, ну там, побегать по полям, покуковать ночь на дереве, только позови. Буду рад встретиться снова.

Ремар пнул каблуками бока своего мохнатого конька и, издевательски помахав мне рукой, поскакал к воротам.

–Ах, ты… да ты… ну, погоди же ты у меня!

Я нагнулась и зачерпнула горсть подтаявшего снега. Естественно, промазала. Увесистый снежок живописно размазался по забору на расстоянии ладони от конского крупа. Ремар обернулся и ухмыльнулся, чувствуя собственную безнаказанность. Конь раздраженно махнул хвостом и припустил рысью, быстро скрывшись за поворотом.

Я развернулась и, припадая на больную ногу, побрела на постоялый двор. Не без труда, поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату и заперла дверь. И только обернувшись, заметила на каминной полке прямоугольник белой бумаги. Я удивилась. Писать мне было некому, и по дороге к камину я успела перебрать в голове множество невероятных вариантов. К моему изумлению, письмо оказалось от Ремара. Волкодлак подробно описал, где можно найти его в случае необходимости. Я возмущенно фыркнула. Вот еще! С чего он взял, что я буду его искать? Самонадеянный наглец! Я скомкала листок, подошла к корзине, занесла руку…а затем неожиданно вернулась и аккуратно спрятала письмо в сумку.

Пожалуй, подлечусь, отдохну денек – и тоже в дорогу. Желательно туда, где потеплее. И спасите меня, Боги, из огромного множества путей выбрать тот, что когда–нибудь приведет нас к новой встрече. Нахальный волкодлак.

Глава 2. ГАРПИЯ.

15 день Луны Мороза

С раннего утра зарядил снегопад. Только вчера весь день ласково светило солнышко, редкое удовольствие в этот период года, а сегодня, откуда ни возьмись, горизонт заполонили хмурые свинцовые тучи. Подумали, потолкались на небосводе и дружно разверзлись сплошной стеной снега. Я подышала на стекло, прогрев среди морозных узоров крошечный кружочек, рассеянно потерла пальцем. Раздался неприятный скрип. Я помотала головой и снова поскребла стекло, уже с раздражением. Не хватало еще впасть в хандру или, того хуже, расплакаться. Не люблю хмурую и ненастную погоду.

Набросив на плечи куртку, я решила спуститься в общий зал, позавтракать. Несмотря на то, что время едва подходило к пятой страже, на первом этаже было темно из–за прикрытых ставней. Факелы на стенах чадили, от очага поднимался черный дым. Наверняка служанка опять забыла выгрести золу. Как я успела заметить, прислуга на этом постоялом дворе вообще не отличалась расторопностью и предпочитала лишний раз не утруждать себя. Если в комнату заказывали завтрак, прибывал он не раньше обеда, а мог быть подан и вовсе к ужину.

Я пробралась к самому дальнему столику в углу, хотя посетителей в такое время еще не было. Подавальщица, не дожидаясь моего заказа, плюхнула на стол тарелку тушеной картошки и высокую кружку смородинового настоя. Очевидно, остатки вчерашнего ужина. Я презрительно поковыряла вилкой в миске. Готовили здесь тоже из рук вон плохо, но низкая цена за комнату заставляла мириться со всеми неудобствами.

После Лудяк я решила свернуть на юг и переждать самую холодную Луну Мороза в первом же крупном городе, который встретится на моем пути. Им оказался Ведин. Меня очаровали яркие огни, безостановочное движение, несмолкающая даже ночью жизнь этого крупного торгового города. Брин, в котором я жила последние два года, был другим. Более степенным, правильным, а значит, и скучным. В Ведине жизнь напоминала несмолкающий яркий карнавал, здесь все время что–то происходило, то ярмарка, то какой–то праздник, и я не смогла отказать себе в удовольствии ненадолго окунуться в эту жизнь. Работе это ничуть не мешало. В городе нежити тоже достаточно. И платят здесь наемникам на порядок выше.

Неожиданно на мой стол упала тень.

–Можно? – спросил толстый торговец.

Я его знала, он держал оружейную лавку неподалеку. Только–только приехав в Ведин, я из любопытства решила прогуляться по магазинам и зашла к нему, прицениться к мечам. Нужно было срочно найти замену бесславно сгинувшему в Лудяках клинку. Качество оружия в той лавке оказалось самым высоким. Цены, кстати, тоже. Так что пришлось уходить несолоно хлебавши.

Я сделала приглашающий жест рукой. Толстяк опустился на лавку напротив и щелкнул пальцами, подзывая подавальщицу. Когда девушка поставила перед ним огромную кружку пива с оползающей шапкой пены, мужчина счастливо вздохнул. Утолив первую жажду и облизнув пену с губ и усов, торговец хитро подмигнул мне.

–Госпожа путешествует?

Я неопределенно хмыкнула. Что–то вроде того. Но зачем незнакомцу подробности?

–Я могу ошибаться, но мне показалось, что госпожа – маг?

–С чего вы взяли? – настороженно осведомилась я. Терпеть не могу проныр.

–Госпожа путешествует одна, без свиты, значит, она не светская дама. Госпожа не носит меча, значит, она не воительница. Госпожа прилично одета, значит, она не куртизанка. Кто еще может путешествовать по дорогам? Только маг.

Я усмехнулась.

–Да вы, оказывается, философ. Но вы угадали, я Охотник.

Я предприняла еще одну безуспешную попытку найти в своей тарелке более–менее аппетитный кусок, но потерпела сокрушительное поражение. Торговец, услышав мои последние слова, оживился и протянул мне круглую ладошку.

–Мастер Дарн, позвольте представиться.

–Кайли.

Торговец выжидающе смотрел на меня, ожидая продолжения.

–Просто Кайли.

Дарн кивнул и снова глотнул пива. Похоже, набирался храбрости.

–Госпожа не хотела бы взяться за несложную работенку? Естественно, за приличное вознаграждение.

Я нахмурилась. Только дурак не знает, чем обычно оборачивается «несложная» работа. С другой стороны, слово «вознаграждение», да еще и в сочетании с определением «приличное» звучало очень заманчиво. Мои и так довольно скудные средства подходили к концу.

–Что нужно сделать? – с сомнением спросила я.

Лицо торговца просияло улыбкой.

–Госпожа, наверное, знает, что я держу небольшую лавчонку неподалеку?

Я ухмыльнулась. Всем бы повезло иметь такие «небольшие лавчонки» на целый этаж дома, да с гномьими засовами на дверях и двумя волкодавами во дворе.

–Напала на нас беда, – продолжал Дарн, – завелась в нашем квартале гарпия. Никому, дрянь такая, житья не дает. Нападает на всех, кого застанет на улице после захода солнца. Теперь после заката мы все ставни крепко–накрепко запираем. А я по долгу службы должен часто возвращаться домой довольно поздно, ну, знаете, переговоры с партнерами, поставщиками.… Многие из них приезжают в город только на один день, сами понимаете, я не могу переносить эти важные встречи из–за распоясавшейся нежити. Так что, госпожа, возьметесь?

Где–то на краю подсознания я ощутила неясное сомнение, но решила не обращать на это внимания. Мы обговорили плату и ударили по рукам. Приступать нужно было после захода солнца, именно тогда и выходила на охоту моя гарпия. Дарн, донельзя счастливый от такого благополучного исхода дела, пошел домой, а я начала готовиться к ночной прогулке.

*

Город сильно отличается от деревни, это очевидно любому. Город никогда не засыпает, его уличные магические светильники не гаснут круглые сутки. На деревенских улочках же по ночам царит непроглядный мрак, свет исходит лишь от звезд и луны. Только здесь можно ощутить ту особенную мистическую атмосферу, когда ты стоишь под огромным бесконечным темным куполом, усыпанным звездами.

Зато в городе безопаснее. Нежить в шумных и ярких городах ведет себя куда осмотрительнее. Особенно осторожной ей приходится быть в таком многолюдном городе как Ведин: в нем никогда не затихает жизнь, даже на мгновение. Это второй по величине город Логнайра, крупный перевалочный пункт, расположенный на Западной тракте – главном караванном пути Пяти Королевств. Здесь постоянно крутятся наемники всех мастей, половина домов города – это многочисленные таверны и разнообразные лавки, другая половина – амбары, склады и хозяйственные дворы.

Именно в складских кварталах и находятся гнездовья большей части городской нежити. Появляться в этой части города рискуют только при ярком свете дня и группами не меньше трех–четырех жителей. Соваться туда мне совершенно не хотелось, слишком опасно. К тому же, торговец говорил, что гарпия регулярно нападает в их квартале, а значит, либо ее гнездо находится где–то неподалеку, либо она избрала тот конкретный квартал в качестве своеобразных охотничьих угодий. В любом случае, стоит начать поиски оттуда, гарпия вполне вероятно объявится там и сегодня.

Солнце уже почти село, снег стих, временно выдохшись, и я начала готовиться. Пришлось надеть черные рубашку и брюки, чтобы не привлекать излишнего внимания бдительных граждан к странному белому пятну на крыше. Зрение гарпии обмануть гораздо сложнее, нежить видит в темноте так же хорошо, как эльфы – днем. Но на такой случай я носила в сумке целый ворох амулетов. Настоящих, изготовленных знакомыми магами, которым я полностью доверяла. Я вытащила из сумки целую связку разнообразных побрякушек, разложила их на кровати и задумчиво поворошила рукой. Взять, конечно, хочется все. Бесполезных амулетов я не держала, и любой из них мог сегодня пригодиться. Однако на мое счастье магистр Риндал, преподаватель теоретической магии, крепко–накрепко вбил нам в голову одно–единственное, но непреложное правило: если ты не магистр, никогда не надевай одновременно больше трех амулетов. Не стоит пытаться использовать мощь, контролировать которую тебе еще не по силам.

Итак, что же мы возьмем? Амулет, затворяющий кровь – это обязательно, его я беру с собой всегда без исключений. Мало ли что может случиться. Один мой знакомый к’тарр, превосходный мечник, кстати, остался жив только благодаря вот такому амулету. Еще возьмем амулет, который сделает меня невидимой для глаз нежити, пока я сама того хочу, и последний не даст гарпии заранее меня почуять.

Я скинула куртку на кровать и вместо нее натянула на рубашку теплую жилетку из плотной кожи с заклепками на плечах и горле. На талии затянула ремень из того же материала, тоже в заклепках. Колдовать в куртке я не особо любила. Всегда опасалась, что плотная кожа сковывает движения, а при выплетании сложных пассов это может оказаться фатальным. Поэтому, если требовалась защита, я предпочитала кожаную безрукавку. И тепло, и важные органы от острых когтей нежити защитит. Подумала немного, и за голенище сапога сунула серебряный нож. Кто знает, кого я могу встретить во мраке ночи торгового города?

Хорошо, кажется, все готово. Я гладко зачесала волосы, проверила перед зеркалом, не выбиваются ли предательские прядки, и заперла дверь изнутри. Задула свечи, и комната погрузилась во тьму.

Я распахнула створки окна и влезла с ногами на подоконник. Осторожно выпрямилась, перебирая руками по раме. Схватилась за ее верхний край, два перехвата – и я на крыше. Вытянула ногу назад, толкнула носком сапога створки окна, и те с легким звоном захлопнулись. Нечего оставлять окно открытым. Добро, если это привлечет внимание простого грабителя, красть у меня нечего. А если кого похуже?

В городе я охотилась от силы пару раз. Все практики, что проходили под руководством магистров, проводили в забытых Двуединым деревеньках. Там жители о настоящих Охотниках и не слышали. Они не понимают разницы между обычным наемником и магом со специальным образованием и, соответственно, не привередничают. Но в реальной жизни не все так просто. Наемник элементарно не знает всей многочисленной классификации нежити и соответствующие способы ее уничтожения. На все у них один ответ: «Нет ничего лучше хорошего меча!». Глупо. Даже очень глупо. Бывали случаи, когда очередной рыцарь без страха и упрека долго и старательно пытался совершить усекновение нежити, но этим лишь приводил ее в крайнее недоумение. Какие–то виды можно уничтожить только огнем, а сталь, даже заговоренная, для них не страшнее легкой щекотки. И даже Охотник не рискнет вступать в бой со всеми подряд. С некоторыми видами отваживаются связываться лишь самые настоящие профессионалы, маги, за плечами которых не только высшее образование, но и многие годы стажировки и практики.

Я никогда не считала себя ни глупой, ни излишне храброй, поэтому бралась за работу только тогда, когда была твердо уверена, что разыскиваемая мной нежить не опаснее пятого класса. Этому нас учили на заставе в первую очередь. Все известные виды нежити были четко классифицированы, каждому присваивался определенный уровень опасности. Например, десятый – относительно безобидная и даже иногда полезная нежить и просто мелкие вредители – это домовые, веретенники, бесы. К девятому относились лешие, кикиморы, норники, в общем, как говорится, мелочь, а неприятно. К восьмому – уже хищная нежить, но такая, которую не очень сложно уничтожить: все виды падальщиков, некоторые мелкие вурдалачьи и гарпии. К седьмому классу относилась нежить, для ловли которой уже приходилось изрядно постараться: мавки, змеевики, саламандры. Шестой класс был целиком посвящен оборотням и перевертышам. Оборотней в него включили за потерю контроля над собой во время полнолуния, а перевертышей, наоборот, потому что сохраняют разум даже в зверином обличье. Человеческое коварство, помноженное на силу, скорость и инстинкты волка могут привести к невообразимым результатам. Начиная с пятого класса шла крупная и кровожадная нежить, вроде упырей и мроедов, связываться с которой я бы без необходимости не рисковала. И, напоследок, к первому относились ар’тханы, мифические создания величиной с медведя, невидимые до тех пор, пока они сами того желают. Они были вооружены клыками длиной в локоть, по прочности соперничавшими с драконьими когтями, неутомимы, и ничто не могло утолить их жажду крови. Выведены они были магическим путем, в лаборатории, но в какой–то момент эксперимент вышел из–под контроля. Знания об их обнаружении и уничтожении стоили жизни сотням магов. Но, слава Десятерым, последний ар’тхан был уничтожен в конце прошлого столетия.

Ой! Задумавшись, я не поглядела, куда ставлю ногу, и чуть не сорвалась с крыши. Глупо. Глупо и опасно. Выдохнув сквозь зубы, я все–таки смогла подтянуться, забросила одну ногу на гребень и оседлала его. Вытерла пот со лба и с чувством гордости собой оглянулась на пройденный путь. Ох, и молодец же я! Перелезть через пять невероятно скользких крыш и вдобавок – пересечь улицу по тонкому карнизу. Какая же я умница!

Оглядевшись, я нашла вполне удобное место для засады: в полутора ярдах внизу справа на крыше гордо возвышалась красная печная труба. Достаточно узкая, чтобы, укрывшись за ней, я могла держать под наблюдением почти всю улицу, но и одновременно достаточно широкая, чтобы скрыть меня от посторонних глаз. Я осторожно съехала на спине по скату крыши и уперлась ступнями в основание трубы. Устроилась поудобнее, проверила амулеты и приготовилась ждать.

В нашей работе именно это и есть самое тяжелое. Поначалу, кажется, что нет ничего сложного, ты ничуть не устал и с легкостью просидишь так всю ночь. Но вскоре начинают ныть ноги и спина, слезиться глаза, жутко хочется чихнуть или сменить положение. Но сидеть нужно абсолютно неподвижно, и вскоре происходящее превращается в пытку.

Уже и в домах погасли огни, и большинство завсегдатаев таверн, громко и немузыкально распевая песни, разошлись по домам. Значит, подошло время. Я размяла пальцы и внимательно осмотрела улицу от одного конца до другого. Еще раз. Вроде бы никого. Я моргнула, перевела взгляд от дальнего гребня на водосток «своей» крыши и чуть не вскрикнула от удивления. Серая тень переминалась с лапы на лапу, крепко прижав крылья к телу и низко наклонив голову. Явно высматривает новую добычу. Я сложила ладони «лодочкой», нараспев прочитала формулу и резко развела руки, выпуская заклинание на свободу. Я уже предвкушала, как утром торжественно предъявлю торговцу дохлую гарпию, и в мой кошелек с мелодичным и ласкающим ухо звоном будут сыпаться милые монетки. Однако, заклинание вместо того, чтобы накрыть гарпию невидимым колпаком, попросту рассыпалось искрами как дешевый балаганный фокус. Я опешила от удивления. Гарпия презрительно посмотрела на бесплатный фейерверк, шипяще фыркнула и расправила крылья. Я решила не сдаваться и вновь сплела пальцы для атаки. Однако гарпия уже была настороже и, заслышав шорох с моей стороны, тут же улепетнула прочь.

Решив разобраться, что тут произошло, я с величайшей осторожностью спустилась по крыше к водостоку. Провела рукой по воздуху и тщательно принюхалась. Магия по сути своей безлика, она одинакова для всех колдунов. Однако все мы используем ее по–разному и, как не бывает двух совершенно одинаковых магов, так и не остается двух похожих отпечатков магии – следов произнесенного заклинания. Сначала на меня ярко пахнуло лесными листьями и медом – распознать мой собственный запах не составило труда. Но чем дольше я пыталась разобраться в отпечатке, тем четче ощущала незнакомый мускусный аромат. Другой маг? Очевидно, мы атаковали синхронно, и два заклинания, столкнувшись, произвели такой эффект. Так кто же наш второй Охотник?

Шорох на соседней крыше привлек мое внимание. Он все еще был здесь. Высокий мужчина, то ли эльф, то ли эгетец – длинный плащ скрадывал фигуру, а капюшон закрывал лицо и волосы. Незнакомец сделал шаг в мою сторону. В его движении не было ничего угрожающего, но мне почему–то стало жутко.

Подумать еще о чем–нибудь я не успела: водосток протестующее хрустнул, обнаружив, что теперь на нем стоит не мелкая гарпия, а довольно–таки высокая девушка. Через мгновение я почувствовала под ногами пустоту, и с позорным визгом свалилась вниз. Мне повезло, и я приземлилась точнехонько на кучу отбросов. Хотя, повезло – это еще как посмотреть. Ничего не сломала, но измазала одежду в чем–то отвратительном, как по виду, так и по запаху. С трудом поднявшись на ноги, я бросила опасливый взгляд на крышу, но там уже царила пустота и темнота. Пожав плечами, я решила отложить охоту до завтра. После представления, что мы устроили, гарпия поостережется нападать на прохожих, как минимум, до следующей ночи.

Когда я, отчаянно хромая и костеря на все корки вероломных конкурентов, вернулась на постоялый двор, хозяин отказался признавать во мне клиентку и решительно захлопнул дверь перед носом. Скандалить и стучать оказалось бесполезно, хозяин пригрозил вызвать городскую стражу. Учитывая мой внешний вид, объясняться со стражниками мне было бы сейчас не с руки. Пришлось снова лезть через окно. Перевалившись через подоконник в комнату, я нашла силы только на то, чтобы раздеться, умыться и без памяти рухнуть на кровать.

*

Ближе к полудню, с трудом переставляя ноги и отчаянно протирая глаза, я спустилась в общую залу. Там было пусто – середина дня, все работают. Стоило мне опуститься на деревянную лавку, как ко мне тут же подскочил сам хозяин постоялого двора. Улыбаясь своей самой широкой улыбкой, он лично принес мне тарелку каши и кружку со смородиновым настоем.

–Какая сегодня замечательная погода, не правда ли, госпожа?

Я удивленно приподняла бровь. С чего бы это ему захотелось поболтать о погоде? Я неопределенно хмыкнула в ответ.

–Вчера вот снегопад был, – протянул хозяин и выжидающе замолчал. – Ни зги не видно было уже после полудня.

Я терпеливо ждала продолжения.

–Только представьте, госпожа, – оглянувшись по сторонам, зачастил мужик, – как растут цены! Вчера мясо стоило семь медяков, а сегодня уже серебрушку требуют.

–Кошмар, – поддакнула я, размазывая кашу по тарелке.

–Но госпожа знает, что для нее мы готовы на все, – продолжал свое трактирщик. – Мы предоставили вам лучшую комнату, с прекрасным видом, с редким новаторским приспособлением для проветривания.

–Это вы дыры в стене называете «проветриванием»? – не выдержала я. – Согласна, вчера ночью у меня по комнате просто ветер гулял.

–Госпожа понимает, что настали трудные времена, – тяжко вздохнул хозяин. – Ходят слухи, что весна будет холодной, люди стали реже приезжать в Ведин. Да и вообще, сами знаете, прогнозы плохого урожая, болезни, инфляция…

–Короче, – перебила я вошедшего в раж мужчину, – чего вы хотите?

–С сегодняшнего дня плата за комнату девять медяков в день, – выпалил тот.

–Что? – я чуть не подавилась, как раз перед этим рискнув проглотить ложку каши.

Трактирщик вскочил и начал торопливо отступать к кухне, не переставая бормотать:

–Тяжкие настали времена, сами понимаете, крыша прохудилась, прислуга обленилась, спину ломит, дочь нужно замуж выдать, продукты дорожают, урожай–болезнь–инфляция. Я недорого прошу за комнату, всего девять медяков, где вы еще найдете такого щедрого хозяина?

Я с трудом подавила желание швырнуть миску вслед нахалу. Еще заставит платить за разбитую посуду. Девять медяков! Это же почти целая серебрушка! Грабеж среди бела дня. Такие траты я себе просто не могу позволить. Похоже, со дня на день придется искать другое место для ночлега.

После завтрака я вышла на улицу и некоторое время шла, бездумно сворачивая в переулки. Я совершенно не заботилась о маршруте, обдумывая, хотя и слишком поздно, что нужно было ответить хозяину постоялого двора. «Поставить на место!», – буркнула я вслух, заставив двух к’тарров окинуть меня недоуменным взглядом. Это привело меня в чувство, я остановилась и огляделась по сторонам. У меня закралось подозрение, что я брожу по городу кругами. Ну, точно, этот фонтан я вижу уже третий раз.

Солнце уже перевалило за зенит, но по–прежнему светило так ярко, будто уже наступила Луна Воды. Правда, бодряще–холодный воздух не давал забыть, долгая зима в Логнайре еще не закончилась.

Я присела на высокий, кое–где облупившийся бортик. В центре фонтана стояла статуя толстой рыбины с выпученными глазами. Из ее рта в небо должна была бить струя воды, но городские маги еще в конце осени расколдовали фонтан на долгие холодные Луны, правда, воду не спустили, а наоборот, сделали так, чтобы она не остывала. Не знаю, как это делается. Мне бытовые заклинания никогда не давались. Из любопытства я пробежала пальцами по зеркальной поверхности. И правда теплая.

Рядом опустилась женщина с ребенком не старше четырех лет на руках. Я украдкой посмотрела на незнакомку. Высокая, худая, со смуглой кожей. Из–под капюшона выбивалась снежно–белая прядь. Эгетка. В Брине я не встречала эгетцев, и в первый раз могла рассмотреть одну из них так близко. Это очень интересная раса, трепетно относящаяся к своему внешнему виду. Мужчины все как один носят яркие шелковые рубашки и шаровары, женщины предпочитали платья и тоги из воздушных дорогих тканей. И все эгетцы без исключения надевают множество украшений, даже мужчины никогда не выходят на улицу без пары–тройки колец, браслета и ожерелья, а некоторые женщины вообще напоминают блестящих стрекоз.

Незнакомка недовольно дернула плечом и обернулась, почувствовав мой взгляд. Только сейчас я осознала, что разглядывала ее совершенно бесцеремонным образом.

–Что смотришь? – эгетка сверкнула ярко–зелеными, как у кошки, глазами.

Я смущенно потупила взгляд.

–Простите.

Женщина с недовольным видом отвернулась. Ее малыш вырвался из рук матери и запустил в плавание в фонтане самодельный деревянный кораблик, заливисто хохоча и разбрызгивая воду во все стороны. Я поначалу встревожилась, вода–то была теплая, вот только вокруг все еще царила снежная зима, но потом вспомнила, что эгетцы не боятся ни жары, ни холода и спокойно переносят любые перепады температуры. Правда, живут почему–то исключительно на юге Пяти Королевств.

Женщина с нежностью на лице проследила, как ее малыш с визгом промчался по периметру всего фонтана, нечаянно окатив водой сидевшую на противоположном бортике влюбленную парочку. Я продолжала исподтишка разглядывать эгетку. Та несколько раз перехватила мой заинтересованный взгляд и, наконец, не выдержала, предупреждающе фыркнув. Я спохватилась и поспешила убраться с бортика. Про магию эгетцев ходят легенды – они могут так проклясть, что даже архимаг не поможет.

Я вновь отправилась бродить по узким улочкам. Мной завладели невеселые думы. Так недовольна собой я не была еще ни разу. Если я за что–то берусь, то всегда довожу это до конца. Все из–за этого мерзкого конкурента! Это он мне все испортил. И никто не может поручиться, что он не появится вновь следующей ночью.

Внезапно в голове мелькнула заманчивая идея. Я круто развернулась и помчалась в обратную сторону. Неспешно прогуливающиеся жители города расступались, с изумлением глядя мне вслед, однако я не удостаивала их даже взглядом. План, приобретающий все более четкие очертания, нравился мне все больше. Он был незамысловат, и довольно легко выполним. Только бы еще не закрылись оружейные лавки!

Через четверть стражи, чрезвычайно довольная, я вышла из магазинчика, запихивая довольно объемистый сверток в сумку. Продавец был сама любезность: не только помог подобрать то, что мне требовалось, но и даже объяснил, как именно пользоваться моим новым приобретением. Отлично, осталось только дождаться ночи. Видят Боги, мне не повредит повеселиться!

*

Стемнело достаточно быстро, я едва успела подготовиться к очередной вылазке. В этот раз я подобрала совершенно другие амулеты: первый сделает меня невидимой и неслышимой для людей. Обычно я его не брала, считая, что лучше взять те, что действуют на нежить, а от глаз людей скроет и простая темная одежда. Но сегодня все по–другому, и цель моя изменилась. Второй вовремя среагирует на появление в определенном радиусе незваных гостей и предупредит меня. Его я тоже использую редко, особенно в населенных пунктах. Там в радиус действия постоянно попадают обычные прохожие, и амулет трясется и вибрирует без перерыва. Но сегодня он мне просто необходим. Я задумчиво покачала на ладони амулет, затворяющий кровь. Обычно я беру его с собой всегда, без исключений, но этой ночью мне не будет грозить опасность. По крайней мере, я так думаю. Значит, третьим можно взять амулет, который я беру реже остальных. Маги меж собой прозвали его «провал ищейки» за то, что он позволяет сбить со следа любую погоню. Каким образом – хоть убейте, не знаю. Мне объясняли, но уже на третьем предложении я запуталась. Теоретическая магия – это явно не мое.

Ладно, пора выходить, нужно еще найти новое место для засады. Вряд ли гарпия прилетит точь–в–точь на то же место, однако сомневаюсь, что она отлетит далеко от «своего» квартала. Здесь, как ни крути, ее «охотничьи угодья», а дальше вполне может оказаться территория какой–нибудь нежити покрупнее, которая без промедления кинется на ее защиту.

Сегодня я довольно ловко преодолела путь по крышам, так как уже знала, куда можно наступать, а где ничего не стоит сорваться. В этот раз я затаилась на другой крыше, буквально соседней с домом моего нанимателя. Отдохнула, размяла руки и решила, что пора начинать осуществлять задуманное. Для гарпии было еще рановато, чернильная темнота едва–едва успела окутать улочки Ведина, а ночная нежить обычно покидает свое логово не раньше первой стражи. Отсюда первое правило Охотников: занять место в засаде нужно строго до полуночи. Всякое может быть, вдруг нежити придет в голову выйти на охоту пораньше.

Сегодняшняя ночь была не в пример холоднее предыдущей. Я уже пожалела, что после короткого раздумья, все–таки отказалась от вязаной туники. Побоялась, что она стеснит движения. Но в легкой льняной рубашке под курткой было зверски холодно, резкие порывы ветра продували до костей, пальцы без перчаток мгновенно покраснели и сгибались с трудом. К тому же в воздухе разлилась та особенная свежесть, что всегда в очень скором времени предвещает снег. Я передернулась и невнятно проворчала, что всегда именно об этом и мечтала.

Амулет резко нагрелся и завибрировал, неожиданно выдернув меня из довольно глубокого сна. Я и не заметила, как умудрилась заснуть, свернувшись клубочком около трубы в безнадежной попытке согреться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.