Станислав Шеменев
Вейкане в Университете Добра

Часть 1. О лесовичках, Университете Добра и вредной мушке
Глава 1. Ваша станция, сударь

За окном темнело. День угасал, тёмно-серые сумерки плыли параллельно бегущему на север поезду.

Вейкане сидел на кожаном сиденье своего купе, облокотившись на мягкую спинку. Масляная лампа, висевшая на стене отсека, слегка покачивалась, создавая атмосферу уюта. Маленький лесовичок смотрел в окно. Он первый раз в жизни ехал на поезде и, несмотря на поздний час, не смыкал глаз, стараясь не пропустить ни одного мгновения этого чудесного путешествия.

Мимо проплывали деревья и почтовые столбики. Особо озорные птички пытались соревноваться с поездом в скорости, но это соперничество им быстро надоедало, и они сворачивали в сторону, улетая по своим птичьим делам. Монотонность леса иногда сменялась открытыми лугами. В их дали ещё виднелись отголоски заката, от которого ржаные поля становились ярко-золотыми, как само солнце, а небесная палитра переливалась всеми возможными оттенками синего и красного. Редкие облака самых причудливых форм, подсвеченные заходящим солнцем, добавляли загадочности в этот неземной пейзаж. Как же Вейкане хотелось на миг оказаться там, среди мягких колосьев и луговых трав, и просто смотреть на пылающее красками волшебное небо.

«Если меня когда-нибудь спросят, как выглядит вечность, – подумал Вейкане, – я покажу им закат, ведь на него можно смотреть бесконечно, и сердце в этот момент наполняется безграничным восхищением и осознанием того, как красив этот мир».

Поезд вновь нырнул вглубь лесной чащи, и вагон погрузился в темноту, а воздух наполнился кружащими голову ароматами смолы и хвои.

Дверь вагона открылась, и внутрь заглянула невысокого роста проводница. Из-под пилотки с фирменным значком Королевских железных дорог торчали взъерошенные каштановые волосы. Поверх строгой иссиня-чёрной формы проводника поезда была накинута вязаная шаль, с которой, не слишком гармонировали мягкие пушистые тапочки с розовыми помпончиками.

Сначала показалось, что заспанная тётушка в помпончиках не сразу вспомнила, для чего она, собственно, пришла, но спустя миг проводница объявила:

– Тверждь-под-Липами. Ваша станция, сударь.

По сердцу Вейкане разрядом прокатилось приятное чувство волнения, и тело покрыли мурашки.

«Откуда берутся мурашки и почему они приходят в самые волнительные минуты жизни? И куда уходят потом? Ведь где-то они живут?» – начал было думать Вейкане, но, спохватившись, понял, что эти мысли заведут его в самые глубокие дебри философии и биологии, и, решив, что сейчас не время для размышлений, поспешно взял чемоданчик, застегнул сюртучок на все пуговки, надел кепочку с ромашкой – символом его родного города – и двинулся к выходу.

За окнами побежали пряничные домики. Черепичные крыши с огромными каминными трубами утопали в белом цвету распускающихся только осенью маленьких кучерявых лесных вишен. Крашеные ставенки, окошки, увешанные разноцветными горшочками с благоухающими красно-сине-жёлтыми петуньями. Это была Тверждь-под-Липами – маленький городок, уединённо стоящий у подножия величественной Сопки, которая укрывала его от холодных северных ветров. Искристая река, огибая город, превращала его в небольшой полуостров, который соединялся с остальной страной перешейком через Вересковую Пустошь.

Несколько раз в год, в начале и в конце учебного семестра, тихий город наполнялся бесчисленным множеством студентов, абитуриентов и преподавателей, являясь последней перевалочной станцией на пути к университету.

Поезд медленно сбавлял обороты, покачиваясь, словно лодка на лёгких морских волнах. Частый гудок издавал протяжные «Ту-ту-у», предупреждая находящихся на станции о своём приближении. Наконец поезд сделал несколько последних небольших рывков и остановился, обдав перрон паром из-под колёс.

Проводница заботливо протёрла ручку, открыла щеколду и распахнула дверцу. Лёгкий ветерок ворвался в тамбур, заставив Вейкане придержать свободной лапкой свою кепочку. Он вышел из вагона, торопливо уступив дорогу спешащей на поезд семье. Глава семейства – низенький, пухлый, но очень шустрый лесовичок средних лет, несмотря на два тяжёлых чемодана, птичкой впорхнул в вагон, и за ним с радостным шумом последовало трое очаровательных деток – два покрытых веснушками близнеца и их старшая сестра. Последней поднялась мама-лесовичок. Её жёлтое платье в горошек ярко играло красками в лучах заходящего солнца, на плечи была накинута тёплая шаль. Одной лапкой она придерживала широкую голубую шляпу на голове, а в другой – несла маленький саквояж. Судя по всему, счастливое семейство отправлялось на отдых к Мерилиннскому взморью, где благодаря тёплому течению Изумрудного моря начало осени было мягким, а воздух ещё более чистым и лечебным, чем обычно.

В сердце Вейкане возникло щемящее чувство ностальгии по родному дому. Он вспомнил первый совместный семейный отдых в небольшом домике на берегу Зеркального озера, что на границе Королевского Бора и равнины Утренней Зари. Несмотря на то, что он был ещё совсем крохой, трогательные воспоминания о том времени остались в его памяти на всю жизнь.

На площадке тамбура вновь показались розовые помпончики. Проводница выглянула наружу, посмотрела сначала в одну, потом в другую сторону, после чего дверь вагона закрылась и внутри щёлкнул замок. Поезд издал протяжный гудок, словно прощаясь, и неспешно стал набирать ход, продолжая путь к морю.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. На тускло освещённой фонарями станции Вейкане стоял совершенно один, держа в лапке слегка потрёпанный чемоданчик. Лишь ветер гонял по перрону опавшие с деревьев листья и кем-то оставленную газету.

Вейкане, как и большинство жителей Лесного Королевства, был лесовичком.

Тот, кто никогда не видел лесовичка, издали мог принять его за небольшого медвежонка, которого ради забавы нарядили в одежду и научили ходить на задних лапках. Впрочем, сходство это крайне отдалённое. У лесовичков тоже есть шёрстка, но она гораздо короче медвежьей. Мордашка так и вовсе на медвежью не похожа. В доброй широкой улыбке нет острых пугающих клыков, лишь ровные белые зубы. Нос обычно круглый и толстенький даже у худощавых лесовичков. Глаза большие, чаще всего голубые или зелёные, а вот ушки, которые торчат так, будто всегда стоят на страже, и вправду как у забавного медвежонка.

Нередко можно услышать старые легенды, рассказывающие о том, что первый король лесовичков произошёл от великого грозного медведя. Однако ещё ни один учёный не смог доказать эту теорию с научной точки зрения, поэтому она скорее относится к разряду местного фольклора.

Задолго до создания Лесного Королевства лесовички жили бок о бок с людьми и населяли обширные земли по обе стороны Великой реки: до края Леса на западе и до подножия Древних гор на востоке. Правда, жили они скрытно, так, что люди и не догадывались об их существовании, а если случайно кто-нибудь и встречал нерадивого лесовичка, то мог принять его за лешего или домового.

За время жизни рядом с людьми внимательные и трудолюбивые лесовички переняли множество полезных навыков, а язык местных племён твёрдо укоренился в обиходной речи, оставив свой след в именах и названиях городов, рек, гор и озёр¹.

Но времена менялись. Людей становилось всё больше, а лесов – всё меньше, скрываться становилось труднее, повсюду были войны и нестроения, и лесовички решили найти более спокойное место для жизни.

Собравшись вместе, они отправились на восток, перешли Древние горы и оказались в Сказочных землях, населённых народами, о которых никогда не слышали, зверями и птицами, которых никогда не встречали.

Они дошли до бескрайнего вечнозелёного бора, который напоминал им былой дом, и основали в нём Лесное Королевство, а бор назвали Королевским. Со временем этот удивительный народ обжил не только сосновые боры, берёзовые рощи и дубравы, но и поселился на просторных лугах, построил города вдоль морского побережья, открыл для себя цветущие горные долины и даже на неприветливых болотах сумел развести бурную деятельность. Воспоминания о жизни по ту сторону гор остались лишь в былинах и сказаниях, а люди и вовсе превратились в мифических существ, которых уже давно никто не встречал.

Лесовички, несмотря на не самый высокий рост, около четырёх с половиной – пяти футов², и довольно упитанный внешний вид, очень ловкие, проворные и быстрые, особенно в том, что касается лазания по деревьям или ситуаций, когда лесовичка зовут подкрепиться. И это неудивительно, ведь национальная кухня богата и разнообразна. Даже в те времена, когда славный народ ещё не покинул лесных пределов и рацион ограничивался ягодами, шишками, грибами и речной рыбой, одних только рецептов варенья из ежевики в поваренной книге можно было насчитать несколько сотен видов. Несложно догадаться, сколько появилось новых блюд, после того как они вышли за пределы Королевского Бора и поселились на плодородных полях, занявшись фермерством. В Мерилинне – столице государства, в её главной библиотеке, в огромном архиве собраны тысячи поваренных книг со всех уголков страны. Но какое же бесчисленное множество уникальных, неповторимых рецептов, записанных в единственном экземпляре, хранится в обычных семьях, которые держат небольшие трактирчики и таверны или просто готовят для себя и гостей вкуснейшие самобытные блюда.

Ещё одной отличительной особенностью лесовичков является их любовь к морю и тяга к путешествиям. Много веков назад, когда они, осваивая всё новые и новые земли, вышли к каменистым берегам Изумрудного моря, то были навсегда покорены его красотой, величием и силой. С тех давних пор созерцание морской глади на закате в кругу уютной компании друзей и уединённое чтение под шум прибоя стали любимыми занятиями жителей побережья.

В тихой гавани вокруг небольшого морского залива был основан прекрасный Мерилинн – город моря. А чуть дальше на высоком холме был построен величественный Карольхом – замок короля.

Лесовички соорудили верфи и спустили на воду первые корабли. Раньше им не приходилось бороздить морские просторы лишь небольшие речки на простеньких лодочках, поэтому они приглашали на помощь корабельщиков и мастеров из других стран. Были открыты новые острова и земли, лесовички подружились с разными народами, а главное, установили новые торговые пути, по которым в королевство хлынули потоки экзотических фруктов, овощей, заморских пряностей и других вкусных товаров.

Мягкий умеренный климат и умелое обращение с землёй позволили лесовичкам вырастить на своих угодьях растения, которые раньше в их стране никогда не росли, и полки в королевской библиотеке регулярно стали пополняться новыми книгами о кулинарии.

Стремление познавать что-то новое способствовало и развитию науки. По всей стране открылись десятки университетов, в которых изучают строительное и аграрное дело, изобретают новые технологии, учатся паровозостроению и корабельному мастерству, погружаются в недра медицины, астрономии, театрального искусства и спорта. Но самое старинное и престижное учебное заведение королевства – Университет Добра – посвящено тому, что для каждого лесовичка важнее всего остального – любви, милосердию и заботе о ближнем. Вкусная еда и интересные путешествия отходят на второй план, если рядом есть кто-то, кому требуется помощь или просто поддержка добрым словом. Даже в последнем лентяе и прохиндее, которого, безусловно, можно встретить и среди лесовичков, спит бескорыстный порыв, который лишь нужно, легонько встряхнув, разбудить.

В Университет Добра как раз и ехал поступать Вейкане.

На улице было по-осеннему свежо, и Вейкане, поёжившись, зарылся в воротник сюртучка.

«Никто больше не вышел на станции, – с удивлением подумал он. – У кого же мне узнать, как добраться до университета?»

В этот момент слегка курносый лесовичок с доброй жизнерадостной мордашкой, большими зелёными глазами, густыми бровями, острыми ушками, которые торчали из-под синей кепочки, возможно, впервые осознал, что теперь все решения по выходу из затруднительных ситуаций ему нужно принимать самому. Рядом не было ни родителей, ни бабушки с дедушкой, ни даже друзей.

«Ну, ничего, как-нибудь разберёмся», – решил Вейкане и, оглядевшись по сторонам, заметил возвышающуюся над перроном неказистую конструкцию, больше напоминавшую сказочный домик на ножках.

Это была будка смотрителя и кассира в одном лице. Свет в окне не горел. Вейкане поднялся по лесенке и осторожно постучал. Ответом была тишина. Он постучал ещё раз и прильнул ухом к двери. Возможно, сторож ушёл на осмотр территории, а может, просто крепко спал в своей каморке, в любом случае Вейкане снова никто не ответил. Окошко было слишком высоко, и заглянуть в него лесовичок не смог. Постояв ещё минуту, маленький путешественник спустился обратно и пошёл в сторону лестницы, возле которой висела надпись: «Выход в город».

Отойдя несколько шагов от станции, Вейкане увидел в сумерках одиноко стоявшую повозку. Крайне обрадовавшись, лесовичок бегом направился к ней.

На повозке, закутавшись в плед, мирно дремал немолодых лет кучер. Первое, на что обратил внимание Вейкане, были белоснежные густые и при этом аккуратно расчёсанные усы, они торчали из-под сдвинутой на мордочку шляпы, словно новенькие кисточки для покраски.

«Когда-нибудь я обязательно отращу себе такие же усы… когда-нибудь», – подумал он, осторожно ощупывая свою гладенькую мордашку.

Сама повозка была такая же старая, как и её владелец. Лет так тридцать тому назад это была шикарная карета, но время взяло своё, превратив её сначала в бричку, потом в тарантас и, наконец, в простую повозку.

Белая краска давно стёрлась и выгорела на солнце, а от красовавшейся на левом борту надписи остался лишь контур – «Извоз».

Вейкане подошёл к экипажу и негромко сказал:

– Господин извозчик, простите, пожалуйста…

Но кучер продолжал мирно спать, и лишь мерное похрапывание доносилось из-под шикарных, словно два густых веника, усов.

– Господин извозчик! – обратился Вейкане уже громче и аккуратно потеребил кучера за ногу.

Извозчик от неожиданности дёрнулся и вскрикнул:

– А! Что? Что случилось? Уже приехали?

Внезапный крик хозяина испугал его коня, запряжённого в повозку, который тоже спокойно спал.

На самом деле, лошади всех пород, которые встречались в Лесном Королевстве, размером были не больше пони, поэтому лесовички могли спокойно с ними управляться, но при этом считали их ни много ни мало благородными рысаками.

Конь недовольно фыркнул и снова закрыл глаза.

Сдвинув с мордочки потёртую чёрную шляпу, извозчик, наконец, увидел Вейкане и вежливо представился:

– Теодорус Бульбао, частный извоз. Чем могу служить юному господину?

– Мне нужно добраться до Университета Добра, вы можете меня туда отвезти?

– До университета? Конечно! Никаких проблем. Мы с Максимилианом вмиг домчим вас, так что вы даже не успеете сказать «оладушек со сгущённым молоком», – гордо сказал господин Бульбао, однако его верный конь, приоткрыв один глаз, недоверчиво посмотрел на хозяина. Он уже, конечно, смирился с тем, что спокойно поспать в эту ночь ему не дадут, но соревноваться в скорости с какими-то там «оладушками» точно не входило в его планы.

– Сколько стоит проезд? – спросил Вейкане.

– Два гульдена, сударь, – ответил кучер.

Вейкане открыл чемоданчик и достал из бокового кармана зелёный вязаный кошелёк с деревянной пуговицей, который ему перед дорогой подарила бабушка. Лесовичок протянул извозчику большую круглую монету с изображением улыбающегося короля.

Кучер забрал плату, ловко перевалился через борт экипажа и открыл дверцу повозки, приняв багаж. Сам Вейкане неуклюже забрался в карету, закрыл за собой дверцу и с облегчением откинулся на твёрдую спинку.

– Можете взять мой плед, – сказал господин Бульбао, протянув юному путешественнику старое штопаное-перештопанное одеяло. – Нынче по ночам уже зябко.

– Благодарю вас! – с радостью укутался в тёплый шерстяной плед Вейкане.

Кучер слегка дёрнул поводья, и повозка неспешно покатилась по мощёным улочкам.

Город спал. Тишину осенней ночи нарушали лишь равномерное стрекотание кузнечиков и рулады лягушек. Здесь в предгорье осень наступает рано, и ночной воздух был свежий и бодрящий. Вся дорога была усеяна опавшими листьями. Вокруг царила безмятежность.

Где-то вдали залаяли собаки; в эту ночь, пожалуй, не спали только они, а также маленький путник в тёмно-синем пальто, кучер, сонно управлявший повозкой, и его верный конь, звонко отбивавший такт копытами. Дома медленно сменяли друг друга. В редких окнах догорал ночник. На мгновение в свете луны замерцал купол церкви, словно высокий маяк, указывающий путь одинокому кораблику в тёмном море.

Повозка миновала заставу – одинокую пустующую будку и полосатый шлагбаум, задравшего свой хобот в небо, – город закончился. Вымощенные улицы сменила пыльная грунтовка, и дорога пошла на подъём. Максимилиан фыркнул, напрягся и потянул повозку с двумя лесовичками в гору.

Университет располагался с противоположной стороны Сопки. Горы казались Вейкане гигантскими каменными великанами, грациозными властелинами здешних мест. Он никогда не был так близко к Сопке. По мере приближения к ней дорога становилась всё более извилистой, а воздух ещё более холодным и ещё более чистым.

Извозчик достал из-под козел³ термос с горячим кофе, открыл крышку, и из термоса повалил пар, а терпкий аромат окутал повозку.

– Не желает ли юный господин согреться кофе? – спросил кучер.

– Конечно, спасибо вам, сударь! – радостно ответил Вейкане. Он с благодарностью принял наполненную горячим напитком крышечку от термоса.

– Какой изумительный вкус! – воскликнул лесовичок.

– Да-а-а, – довольно протянул кучер, – моя жена варит отличный кофе! Раз в полгода прямо из столичного порта нам приходят белые, заклеенные сургучом мешочки с кофейными зёрнами, которые в здешних краях не сыщешь ни в одной лавке. На сургуче стоит печать с гербом, на котором изображена какая-то диковинная птица, а на этикетке всё написано иностранными буквами. Подумать только, какой дальний путь проделывает этот мешочек, чтобы попасть к нам в королевство! Мой племянник много лет работает моряком на торговом судне и присылает нам такие подарки, зная, как мы с женой любим кофе.

Вейкане сделал очередной маленький глоток – теплом наполнилась каждая клеточка. Он был счастлив. Он частенько бывал счастлив дома, в родном городе, но его теперешнее счастье было другим, не сравнимым ни с чем предыдущим. Он ехал в повозке, укутанный в тёплый плед, пил вкусный кофе и наслаждался видами гор. На сердце было спокойно и радостно. Он не думал о предстоящем экзамене, о тех трудностях, которые могут ожидать в совершенно незнакомой новой университетской жизни. Маленький лесовичок ехал вперёд и радовался каждой минуте пути. Он просто жил этим моментом.

Вейкане представлял себя моряком на большом паруснике, который покачивался на волнах в такт повозке, уходящие вдаль тёмные горы были морской гладью, а идущий впереди Максимилиан превратился в гальюнную фигуру⁴.

Несмотря на все старания Вейкане не заснуть, дабы не пропустить ни одного мгновения своего путешествия, сопротивляться горному, насыщенному кислородом воздуху вкупе с согревающим нутро кофе было невозможно. Вейкане задремал. Проснулся он только от громкого возгласа извозчика:

– Прибыли, господин студент!

– Я всего лишь абитуриент, – робко ответил лесовичок, открыв глаза. – Но всем сердцем мечтаю поступить.

– Мой юный друг, старик Теодорус ещё никогда не ошибался. Не успеешь проговорить «оладушек…»

«… со сгущённым молоком», – мысленно подхватил лесовичок.

– … как станешь самым умным из всей этой учёной братии, – кучер указал кнутовищем в сторону витиеватого забора.

Вейкане аккуратно сложил плед обратно под сиденье, взял багаж и сошёл с повозки. Он ещё долго благодарил извозчика за дорогу, а тот, в свою очередь, желал ему всяческих успехов в студенческих начинаниях.

Вейкане не забыл погладить и Максимилиана, поблагодарив за мягкую и аккуратную поездку. Конь в ответ одобрительно фыркнул, прижавшись лбом к лапке лесовичка. В конце концов они распрощались, и Вейкане пошёл к университетским воротам.

Ворота были заперты. Лесовичок поставил на траву чемоданчик и потёр вспотевшие от волнения лапки. Он никогда ещё не видел таких ворот. Высокие, кованые, они представлялись Вейкане невероятными и грандиозными. Предваряли их два каменных грифона-охранника. На самих воротах был изображён герб университета – раскрытая книга, над которой навстречу друг другу летели голубь с масличной ветвью в клюве – символом мира, и белая сова – символом мудрости и знаний. Окантовывали герб дубовые ветви, сверху в виде арки красовалась надпись: «Добро – великая сила».

Рядом с воротами Вейкане увидел торчащую из стены небольшую рукоятку, она была на шарнире, и её можно было крутить. Ручка была от динамо-машины, созданной лесовичками-физиками. Динамо вырабатывало и подавало ток на колокольчики, отчего в сторожке на территории университета звенел пронзительный звонок.

Сначала ответа не последовало, но затем, прерываясь и булькая, громкоговоритель прохрипел:

– Слушаю вас, пш-ш-ш своё имя и хр-р-р…

– Меня зовут Вейкане из Лесных Трав, я абитуриент, приехал на вступительный экзамен, – нерешительно ответил лесовичок.

– Одну, хрпш-ш-ш необходимо, ш-ш-ш списки, – Вейкане с трудом мог разобрать слова.

– Пш-ш в порядке, тр-р-р встретят, тр-р-рум, – громкоговоритель выключился, и вновь наступила тишина.

Ждать Вейкане пришлось недолго. Створка ворот со скрипом открылась, и навстречу выпрыгнул то ли зверёк, то ли лесовичок, то ли все вместе и сразу – в свете одинокого тусклого фонаря разобрать было сложно.

Большие острые ушки этого забавного создания торчали врастопырку, половину мордашки занимал нос, который больше напоминал спелую сливу, волосы на голове росли в хаотичном порядке: где-то закручивались в кудряшки, где-то торчали хохолком, а где-то и вовсе была залысина. Всё это придавало новому знакомому ещё более чудаковатый вид. Он был на полголовы выше Вейкане и относился к редкому типу неупитанных лесовичков, если, конечно, таковым являлся. Большие тёмно-зелёные глаза часто моргали и пристально смотрели на позднего гостя. При всём этом забавный товарищ искренне улыбался и располагал к самому дружелюбному общению.

– Привет! – радостно и торопливо начал он. – Ты ведь Вейкане, да? Как же здорово, что ты наконец-то приехал! Мы все тебя очень ждём! Пойдём скорее к костру, сегодня так холодно на улице.

Новый друг помахал лапой, приглашая Вейкане следовать за ним.

Вейкане взял чемоданчик, подошёл к воротам и задумчиво остановился. Не так давно он почти потерял надежду когда-либо здесь оказаться. Вейкане сдал выпускные экзамены с одним из лучших результатов в школе и сразу отправил их в Университет Добра в ожидании приглашения на вступительный экзамен. Но время шло, а заветное письмо так и не приходило. Все его школьные товарищи уже разъехались по разным учебным заведениям страны, в то время как Вейкане продолжал ждать.

Родные советовали ему попробовать поступить в любой другой университет, пока ещё была возможность, но необъяснимая вера в свою мечту, к которой он стремился все последние годы, не думая ни о чём другом, не давала ему это сделать, и он продолжал надеяться, что ответ придёт. Вейкане вновь и вновь отправлял результаты в Университет Добра, решив, что первое письмо затерялось в дороге, но всё безрезультатно. Лето подходило к концу, а с ним и таяла надежда на поступление.

В конце концов он смирился: «Наверно, всё к лучшему. Может, я просто недостоин учиться в таком месте, ведь это лучший университет страны, а я всего лишь маленький лесовичок из маленького города, и кто знает, возможно, я принесу больше пользы в чём-то другом». Вейкане принял решение поступить в Университет лесного хозяйства, который находился в соседних Лесных Ягодах.

Оседлав велосипед, он отправился подавать документы, но в тот день университет был закрыт – ремонтировали крышу, которую продырявил сильный град, прошедший накануне, и лесовичку, который не слишком-то расстроился, пришлось вернуться домой. А уже на следующее утро его разбудил ворвавшийся в комнату папа, который держал в лапе конверт.

– Вейкане, скорее вставай! Смотри, что нам принёс почтальон! – светясь от радости закричал он.

Вейкане не верил своим глазам, папа держал в лапе большой белый конверт, на котором красовался герб Университета Добра. Этот герб лесовичок не спутал бы ни с каким другим, ведь он был изображён на десятках брошюр и открыток, посвящённых университету, которые Вейкане бережно собирал во время учёбы в школе и хранил на полочке своего письменного стола, периодически пересматривая и представляя себя студентом.

Лесовичок дрожащими от волнения лапками аккуратно распечатал конверт и развернул письмо:

Уважаемый Вейкане,

С большим удовольствием приглашаем Вас на вступительные экзамены в Университет Добра. Высокие результаты школьных тестов дают Вам право выбрать для поступления любой факультет нашего учебного заведения.

P.S. Ваше письмо было получено университетом в начале лета, но из-за ошибки в адресе, допущенной нами при составлении ответа, пригласительное письмо проделало длительный путь по всему королевству и вернулось в университет. При этом на повторные Ваши письма мы не отвечали, так как в списках Вы уже имели статус «получившего приглашение на поступление». Приносим свои искренние извинения.

P.P.S. В связи с тем, что на данный момент вступительные экзамены уже завершены, для абитуриентов, которые по какой-либо причине не смогли попасть на экзамены в установленные даты, будет выделен дополнительный день. Перед этим Вас ждёт подготовительная неделя.

Ждём Вас в нашем университете 1 сентября.

Ректорат Университета Добра

Таких эмоций Вейкане не испытывал ещё никогда, ему казалось, что это лучший день его жизни. Раз за разом он перечитывал письмо, не веря, что это не сон. Но долго радоваться времени не было: до отправления оставались считанные дни, и Вейкане нужно было собираться в дорогу, а также быстро повторить материал, который позабылся за время летних каникул.

И вот сейчас, спустя недели томительных ожиданий, он стоял напротив университетских ворот, за которыми для юного лесовичка из далёкого маленького городка Лесные Травы начиналась новая жизнь. Вейкане глубоко выдохнул и вошёл в ворота.

Глава 2. Навстречу мечте

За спиной скрипнула калитка, сторож – пожилой лесовичок с густой белой бородой, которого Вейкане поначалу не заметил в темноте, задвинул засов и пошёл на осмотр территории, насвистывая какую-то мелодию.

Вейкане догнал своего чудаковатого знакомого, и они пошли вдвоём по узкой неосвещённой тропинке.

– Меня зовут Вятнемс! Я староста вашей подготовительной группы.

– Очень рад знакомству, – сказал Вейкане, и они пожали друг другу лапки.

– А я-то как рад! – воскликнул Вятнемс. – Я обожаю новые знакомства! Как же будет здорово, если все вы сдадите Королевский экзамен и поступите к нам в университет. Выбирай факультет Ободряющих Речей, наше общежитие дальше всех от домика коменданта, – понизив голос, сказал староста и многозначительно подмигнул Вейкане.

– Я бы хотел поступить на факультет Любви и Милосердия, – смущённо пробормотал Вейкане.

– О-о-о! – протянул Вятнемс. – Это лучший выбор, но там очень трудно учиться. У всех моих друзей с этого факультета совсем нет свободного времени. Но зато самые знаменитые выпускники университета оканчивали именно его. Многих из них даже можно увидеть на портретах в Тронном зале Карольхома.

Вейкане промолчал. Он знал, что выбрал самый сложный путь. Дорогу, которая, возможно, ему не по силам. Но при этом он думал, что нет никакого смысла тратить столько времени на учёбу в Университете Добра и не обучиться главному – любить ближних. «Какой прок от меня будет, если я вернусь в родной город, ничему здесь не научившись? Или научусь, но не тому, что действительно важно? – говорил себе Вейкане. – А где лучше всего могут научить любви, как не на факультете, посвящённом этому великому искусству!»

– А сколько ребят ещё будут сдавать экзамен? – спросил Вейкане после небольшой паузы.

– Четверо, – ответил староста. – Двое приехали накануне вечерним экспрессом, двое – утром. Теперь вот дождались и тебя, и как же здорово, что вы все в сборе!

Тропинка вывела их в университетский городок. Первое, что бросилось в глаза Вейкане, – всё вокруг мерцало. Каждое здание, каждое дерево и каждая скамейка подсвечивались ночными фонарями, переливающейся иллюминацией и всевозможными разноцветными огнями. Даже свет луны уже был не так заметен в этом сиянии. А ещё университет бодрствовал, несмотря на поздний час. Вокруг кипела жизнь. Кто-то просто гулял по парку, кто-то катался на велосипедах, самокатах, роликах и на каких-то непонятных деревянных досках с колёсиками.

Некоторые образовывали кружки вокруг лавочек и громко декламировали стихи. Кучка лесовичков бегала по территории, играя в летающую тарелку – самую популярную игру в королевстве.

Тарелка, а точнее, спортивный диск, сделана из особого лёгкого материала и при броске летит быстро и ровно. Цель игры – поймать тарелку в зоне противника. Нужно обладать хорошей меткостью, чтобы отдавать точные передачи, и ловкостью, чтобы ловить тарелку, не давая ей коснуться земли, иначе ход переходит сопернику.

Судя по форме играющих лесовичков, это была тренировка одной из университетских команд. Были на улице и те, кто просто сидел на скамейке, закутавшись в плед, попивал ароматный кофе или горячий шоколад и читал книжку.

– Это студенты? – удивился Вейкане. – Так поздно и никто не спит?

– Спит? – с искренним непониманием переспросил Вятнемс. – Студенты не спят.

– Как это? – обеспокоился Вейкане.

И его волнение было небезосновательным. Вейкане очень любил поспать. Долгое время он и вовсе считал, что это его призвание. «Разве может ещё какой-нибудь лесовичок так же гармонично смотреться в кроватке? – думал маленький Вейкане, укутавшись с ног до подбородка в тёплое одеялко. – Определённо, я очень хорош во всём, что касается сна», – размышлял он без лишней скромности. Но потом Вейкане пошёл в школу, и продолжительность сна заметно сократилась. Летом же нужно было помогать в саду и вставать с восходом солнца, особенно в жаркие дни, что также не прибавляло сна лесовичку. В конце концов, Вейкане понял, что сон – дело хорошее, но всё-таки не его призвание, ведь поспать всласть ему всё равно не дадут. Но не спать совсем он, конечно, не планировал.

– А когда спать? – продолжил староста. – Весь день – учёба и внеурочные занятия. Вечером нужно делать курсовые проекты и домашние задания, чтобы получить допуск к экзаменам. Вот и получается, что на развлечения остаётся только ночь. Но не волнуйся, конечно, многие спят. Я вот тот ещё соня. За прошлый месяц аж три раза поспал! Представляешь? Сам удивляюсь, но ничего не поделать: родился соней – вот и сплю без меры.

Вейкане чрезвычайно волновала тема сна, но он решил не расстраиваться раньше времени в надежде, что всё как-нибудь само образуется.

Лесовички свернули с центральной улочки и вошли в берёзовую рощу. Немного пройдя по тропинке вглубь, Вейкане и Вятнемс оказались на небольшой открытой поляне. Посреди неё вокруг костра сидели трое ребят и одна девочка. Вокруг царила атмосфера уюта и безмятежности. Огонь слабо покачивался на ветру и умиротворяюще потрескивали дрова, а деревья не давали проникнуть шуму университетского городка.

Один из ребят играл на гитаре, от его плавных движений по поляне разливалась тихая, спокойная и немного грустная мелодия. Остальные неспешно попивали чай из металлических кружек. В сторонке стоял чайник, источающий аромат трав. Бурная стадия общения уже, видимо, подошла к концу, и каждый погрузился в свои мысли, очарованный окружающей обстановкой и музыкой.

Увидев старосту с новым лесовичком, ребята оживились.

– Эге-ге-гей! – заголосил Вятнемс, окончательно разгоняя чары ночи. – Знакомьтесь с нашим новым другом – Вейкане из Лесных Трав!

– Всем привет! – радостно улыбнулся Вейкане.

Первым, отряхиваясь, вскочил на лапы невысокого роста, но крепко сбитый лесовичок. Несмотря на прохладный вечер, он был одет в лёгкую ситцевую рубашку с коротким рукавом, небрежно заправленную в светлые хлопковые брюки с коричневым поясом. Сильные лапки говорили о том, что лесовичок не боится не только холода, но и физической работы. Его широкая простая и светлая мордашка внушала доверие, а небольшие серо-голубые глаза серьёзно, но дружелюбно смотрели на Вейкане. Он протянул лапку для лапкопожатия и тут же выпалил:

– Будем знакомы! Меня зовут Йорги, – поправив на затылке торчащие, словно антенки, кустики коричневой шерсти, продолжил: – Буду поступать на факультет Волонтёрства, Строительное отделение. Я из села Горноцветы, на нашем наречии оно звучит как Серипанда-акшапанчф, но это запоминать не обязательно. У нас там с рождения все ребята крепкие, так что, думаю, такая работёнка мне в самый раз будет. А ещё наше село – лучшее место в мире! – с полной уверенностью заявил Йорги.

– Ха, – хмыкнул один из сидевших у костра лесовичков.

– А главное – удобное! Во-о-он там находится, – Йорги указал толстеньким, как сарделька, указательным пальцем в сторону Сопки. – Сел на крышку от кастрюли, как следует оттолкнулся, вжих-вжих – и ты уже внизу. Никакие поезда не нужны.

– А назад тоже на крышке взбираться будешь? – съехидничал игравший до этого на гитаре лесовичок.

– Так, вот не надо шутить. Назад как-нибудь поднимусь, – спокойно сказал Йорги, но при этом задумчиво посмотрел в сторону Сопки.

– Меня зовут Лауль, – представился лесовичок с гитарой, поднимаясь с места. – Я приехал сюда из города Тверждь-на-Взморье, вот уж действительно лучшее место на свете, не то, что какие-то там цветы на верхотуре, до которых и на поезде не доберёшься.

Йорги не обратил внимания на эти слова, так как продолжал созерцать свою родную гору.

– Наш город называют золотым, – продолжил Лауль. – А всё потому, что кругом растёт облепиха и в конце лета улицы становятся ярко-жёлтыми от обилия ягод. Наш облепиховый чай славится на всё королевство. Как-нибудь заходи ко мне в комнату, угощу.

– Большое спасибо! – поблагодарил Вейкане. – Обязательно зайду, я тоже очень люблю чай. Каждое утро, как только начинаются тёплые деньки, мы ходим с дедушкой собирать различные травы – чабрец, душицу, лаванду и многие другие, добавляем ягоды лимонника и вишнёвые листья, всё это завариваем и настаиваем в глиняном чайничке. Получается очень насыщенно и вкусно.

– Звучит отлично, – со знанием дела заметил Лауль.

Пока ребята обсуждали чай, к ним подошла единственная в компании девушка. Она была высокая и, как большинство лесовичков, в меру упитанная, с правильными и красивыми чертами мордашки. Особенно её красили тоненький носик, который был аккуратнее и меньше тех, что обычно встречались у лесовичков, и большие, словно два голубых озера, глаза. На голове росли пышные светлые волосы, завивающиеся в кудри, которые пружинили и подпрыгивали при ходьбе. В отличие от Йорги, девушка была тепло одета: длинный серый плащ прикрывал колени, а на голове красовался белый берет.

– Привет! Я Мила, – звонким голосом сказала девочка-лесовичок.

– Очень приятно, откуда ты? – поинтересовался Вейкане.

– Я приехала сюда из столицы – из Мерилинна.

– Ого-о, из Мерилинна, – протянул Вейкане. – Я никогда ещё не был в столице, только слышал, как там красиво и что там есть море… Честно говоря, до сегодняшнего дня я вообще нигде не был, разве что в Лесных Ягодах, но это совсем недалеко от нашего городка, мы любим туда кататься на велосипедах с друзьями.

– Круто! – внезапно воскликнул четвёртый лесовичок, который сидел дальше всех от костра и до этого молчал. – Я тоже обожаю велосипеды, даже сюда хотел на велике приехать, но матушка не разрешила: дескать, далеко, и в лесу могут быть волкозавры, в общем, пугала страшилками. Пришлось на поезде тащиться… Но! Я уже первым делом успел присмотреть, где тут можно байк достать. Так что осталось тебе найти – и помчим!

– Куда? – спросил Вейкане.

– Да хоть куда! Главное – крутить педали и гнать на полной скорости, чтобы ветер развивал шёрстку! – сказал лесовичок-велосипедист (его звали Вишке) и махнул лапой в сторону Сопки. – Вон, хоть в горы.

– Точно! – ни с того ни с сего закричал Йорги, до сих пор задумчиво глядевший на Сопку. – Обратно я поеду на велосипеде!

– Уа-у! Да у нас тут целая банда на байках будет, – с нескрываемым восторгом выдохнул Вишке, по-дружески хлопнув Йорги по плечу. – А мне начинает нравиться это место!

Ребята ещё долго общались у костра, распив не один чайник. Они рассказывали о себе, о своих друзьях, о родных краях и, конечно, о надеждах, которые связывали с учёбой и будущим. Наконец староста Вятнемс постучал ложечкой по металлической кружке, призывая всех ко вниманию, и сказал совершенно неподходящим к его внешности серьёзным тоном:

– Друзья! Вам предстоит непростая неделя. Это подготовительное время перед сдачей Королевского экзамена. От его результатов будет зависеть, продолжите вы учёбу в нашем университете или же вам придётся возвращаться домой. Все вы по разным уважительным причинам не попали на экзамены летом, когда шла приёмная комиссия, но получили разрешение ректора сделать это сейчас. Лауль представлял свой город на молодёжном музыкальном конкурсе за границей, и мэр лично просил перенести его поступление; Мила волонтёром помогала в больнице во время эпидемии кори в соседней с Мерилинном деревне и была вынуждена долгое время оставаться на карантине; до Йорги не смог вовремя добраться почтальон, потому что камнепад перекрыл единственную дорогу в Горноцветы, и все ждали пока разберут завал; у Вишке прямо накануне экзамена заболела мама и ему пришлось вернуться домой; ну а пригласительное письмо Вейкане вместо Лесных Трав отправилось в Луговые Травы, которые находятся на другом конце королевства.

Вятнемс сделал паузу и продолжил:

– Так как вы сдаёте экзамен в особом порядке, никто не знает, что на нём будет. Завтра вы познакомитесь с куратором из Министерства образования, который будет вести вашу подготовку, он также будет одним из членов приёмной комиссии. По всем остальным вопросам смело обращайтесь ко мне, я с радостью помогу. А пока отдохните перед важным днём. Вейкане, ты живёшь в комнате с Йорги. Мила ночует в общежитии для девочек. Лауль и Вишке приехали накануне и уже всё знают, остальным я покажу дорогу. Хорошенько затушите костёр и идём спать.

Ребята дружно залили водой мерцающие угли и засыпали всё, что шипело и дымилось, песком. Как жители леса, они прекрасно знали, насколько опасен может быть пожар, и всегда тщательно тушили костры.

После наведения порядка лесовички молча побрели в сторону университетского городка, и Вейкане погрузился в свои мысли: «Какой удивительный день! Столько новых знакомых, все такие хорошие и дружелюбные. Сколько же замечательных лесовичков живёт на свете!»

От этой мысли ему стало невероятно тепло на душе, и он в очередной раз за день почувствовал себя счастливым.

Ребята подошли к покрашенному в цвет слоновой кости трёхэтажному зданию мужского общежития, стоявшего буквой «П». Его просторный внутренний двор был устлан ровным ярко-зелёным газоном с узенькими тропинками из мелкого гравия. Компания остановилась у входа, ведущего в левое крыло.

– Так-с. Здесь вы будете жить, – сказал староста, обратившись к Вейкане и Йорги. – Вот ваши ключи, комната триста четырнадцать на третьем этаже, по центральной лестнице и направо. Думаю, не потеряетесь.

Здесь ребята попрощались и разошлись. Лауль и Вишке отправились в противоположное крыло, Вятнемс – провожать Милу в общежитие для девочек, а Вейкане и Йорги вошли в свой корпус.

Они поднялись по широкой деревянной лестнице, каждая ступенька которой издавала противный скрип, бесцеремонно нарушавший тишину вокруг, прошли по тускло освещённому коридору и остановились у двери с номером триста четырнадцать. Йорги достал из кармана ключ, который ему дал Вятнемс, и открыл замок. Ребята вошли внутрь.

Когда они зажгли светильник, Вейкане смог рассмотреть место, в котором ему предстояло жить ближайшую неделю, а при удачном исходе экзаменов – целый год.

Это была небольшая уютная комната. Новенькие деревянные кровати симметрично расставлены вдоль противоположных стен, рядом с каждой располагался письменный стол с аккуратными резными ножками, множеством ящичков и внутренних полочек. На столе стояли два бронзовых подсвечника с выгравированными на них масличными ветвями – одним из символов университета. На столешнице из морёного бука уже лежали предназначенные для учёбы чистые листы бумаги, сложенные в аккуратную стопочку, новенькие гусиные перья для письма, стояла наполненная чернильница, издавая запах перетёртой чёрной смородины, из которой делали чернила.

На стенах висели книжные полки, которые будущим студентам предстояло заполнить всевозможными учебниками, атласами, тетрадями и другим рабочим материалом, включая пергаментные свитки и старинные рукописи из университетской библиотеки. Никому не запрещалось брать и пользоваться теми богатствами знаний, что были накоплены за сотни лет мудрыми лесовичками-учёными. Главное – не рвать и не портить и вовремя сдавать назад в библиотеку.

Благодаря стенам нежно-ванильного цвета и большому двустворчатому окну помещение казалось очень светлым. Посередине комнаты на деревянном полу лежал белый ворсовый коврик, который делал новый дом Вейкане ещё более домашним.

Йорги, недолго думая, переоделся в пижаму и устало рухнул на кровать.

– Уф-ф, – выдохнул он и, сказав: «Добрых снов!», тут же тихо засопел.

Вейкане не хотелось спать. Он сел на свою кроватку и начал неспешно разбирать чемодан. Лесовичок хотел ещё хотя бы немного продлить этот замечательный, ни с чем не сравнимый день. За окном было темно, но уже совсем скоро на востоке собирались показаться первые солнечный лучи.

Через несколько часов всем новичкам предстояла встреча с куратором из Министерства науки и образования. Но Вейкане сейчас об этом не думал. Он снова и снова прокручивал в голове всё, что произошло с ним сегодня: первое в жизни дальнее путешествие на поезде, незнакомый город, тихая поездка на повозке, горы, новые знакомства и лишь один шаг до поступления в университет своей мечты, в который он влюбился с первого взгляда. С его мордашки не сходила улыбка. Но вдруг его голова склонилась к подушке, и уставший после долгого путешествия лесовичок заснул.

Глава 3. Знакомьтесь, мистер Пелькс

Всю ночь Вейкане снилась дорога. Вновь перед глазами маленького лесовичка возникали проплывающие за окном деревья, образовывающие неприступную зелёную стену, бескрайнее золотое море пшеничных колосьев, колышущихся на ветру, и суетящиеся пассажиры на полустанках. Паровоз пыхтел, дымил, гудел и бежал вперёд, таща за собой состав. Вагоны монотонно покачивались из стороны в сторону, а из-под колёс доносился равномерный перестук. Внезапно поезд стал ускоряться и подпрыгивать, раскачиваясь всё сильнее и сильнее. Картинки за окном уже не плыли, а мелькали так, что за ними невозможно было уследить. Вейкане приходилось держаться за поручень, чтобы не улететь со своего сиденья. Поезд трясло так сильно, что колёса отрывались от полотна, а сам вагон больше походил на огромный маятник. Всё вокруг было вверх дном. И в кульминационный момент, когда Вейкане казалось, что ещё немного и паровоз вместе с вагончиками просто улетит в небо, – он проснулся. Его изо всей силы тряс за плечи Йорги и, судя по тревожному выражению мордочки, уже давно.

– Дружище, просыпайся! Нехорошо опаздывать на первую встречу с куратором! – умоляюще говорил он.

– Как? Нам уже пора? – сонно ответил Вейкане, но, оценив всю серьёзность ситуации, спешно поднялся.

Он быстро надел новую, специально приобретённую к этому дню однотонную голубую рубашку с острым воротничком и белыми деревянными пуговицами и достал из чемоданчика аккуратно сложенные брюки.

Ребята стремительно спустились с третьего этажа общежития, перепрыгивая по три-четыре ступеньки за раз.

День на улице был солнечным, от вчерашней осенней прохлады не осталось и следа. Внизу их уже ждал Вятнемс.

– Парни, что так долго? – упрекнул он. – Скорее, мы можем опоздать. Остальные уже давно на месте.

Со вчерашнего вечера чудаковатый вид старосты ничуть не изменился. Было очевидно, что этой ночью ему тоже не удалось поспать. Однако одно изменение Вейкане всё-таки заметил: Вятнемс был безумно озадачен. Пока они шли, староста не проронил ни слова и явно думал о чём-то своём. Йорги тоже обратил на это внимание и спросил:

– Что-то случилось, Вят?

– О, да… – еле слышно пробубнил староста. – Сегодня утром я узнал, что куратором вашей группы будет господин Пелькс.

Йорги и Вейкане переглянулись. Полученная информация им ни о чём не говорила.

– М-м… – промычал Йорги. – Это плохо? Или хорошо? Или как? Ну же, не томи! – торопливо проговорил он.

– Раньше Пелькс был штатным куратором в нашем университете, – начал рассказ Вятнемс по дороге в аудиторию. – Будучи представителем королевского министерства, он считал себя самой важной шишкой в приёмной комиссии, а может, и во всём университете. Пелькс мог придраться к любой раздражающей его мелочи и завалить абитуриента на экзамене. С каждым годом куратор становился всё более и более невыносимым. Даже преподаватели не могли с ним поладить. Дошло до того, что в один год Пелькс завалил столько поступающих, что на факультетах случился недобор студентов! Ректора настолько огорчила эта ситуация, что ему пришлось лично ехать в Карольхом и объяснять его величеству, что если университет не будет пополняться студентами, то королевство останется без квалифицированных подданных. Недаром наш ректор – потомок старинного дворянского рода Смузей, что с древнего языка лесовичков переводится как «мудрые». Король прислушался к нему, и Пелькса отправили обратно в Министерство, посадив за какую-то бумажную работу. Говорят, что от этого он стал ещё более злобным и все, кому приходилось с ним работать в одном отделении, не выдерживали и нескольких дней. И вот теперь, спустя столько лет, непонятно по какой причине его снова присылают сюда, и он будет курировать вашу подготовку и принимать Королевский экзамен.

– Чудненько… – мрачно произнёс Йорги. – А мы ещё и опаздываем.

Услышанный рассказ немного взволновал Вейкане, к тому же он видел искренние переживания старосты, но решил не расстраиваться раньше времени.

«Тем более, кто знает, может, этот господин уже изменился за столько лет. Не мог же король вот так просто взять и отправить Пелькса туда, откуда сам его и забрал. И вообще, стоит ли делать выводы о ком бы то ни было лишь по рассказу других?» – подумал Вейкане и только сейчас обратил внимание, что они уже давно идут по коридору главного университетского корпуса, который был переполнен вернувшимися с летних каникул студентами.

Это был светлый просторный коридор с красной ковровой дорожкой с белой окантовкой. По левой стороне тянулись один за другим высокие двустворчатые окна, распахнутые настежь. Ветерок с улицы колыхал прозрачные гардины из вуали и наполнял помещение свежестью и запахом цветущих в палисаднике хризантем. На противоположной стене, покрашенной в нежный голубой цвет, между входами в аудитории висели старинные картины. Одно из полотен приковало внимание Вейкане, и он на миг остановился.

На картине, нарисованной неизвестным ему автором, был изображён странник в длинном белом одеянии с покрытой капюшоном головой, который склонился над раненым лесовичком в изодранной одежде, лежавшим у дороги, и перевязывал его раны. Кругом была безжизненная каменная пустыня, лишь кое-где из земли торчали сухие колючки. Яркое оранжевое солнце стояло в зените, и его лучи не щадили никого. Автор изобразил те далёкие времена, когда дороги были небезопасны и полны разбойников, которые нападали на беззащитных путников. Одним из них и оказался несчастный лесовичок, которого бандиты ограбили, избили и оставили умирать посреди пустыни. Странствующий незнакомец в капюшоне, по всей видимости, ехал на ослике той же дорогой. Увидел раненого и сжалился над ним…

Вейкане мысленно развил сюжет, предположив, что затем путник посадит несчастного на своего ослика и отвезёт в ближайший город, где о нём смогут позаботиться. Больше всего Вейкане поразило сострадание в лице странника, с которым тот смотрел на незнакомого ему лесовичка, но чья жизнь была теперь в его руках.

Вейкане подумал, что эта картина олицетворяет саму суть Университета Добра.

– Эй, ты чего застрял? – голос старосты вернул его из далёкой пустыни обратно.

Лесовичок поспешил за товарищами, которые ждали его у входа в класс.

Ребята вошли в аудиторию. К счастью, министра ещё не было. Лауль, Вишке и Мила сидели за партами.

– Мы уж думали, вы не придёте, – усмехнулся Лауль, пока остальные садились на свои места.

Йорги собирался что-то ответить, но в этот момент дверь аудитории с грохотом открылась, и в проёме появился он – доверенный его величества по вопросам образования господин Пелькс. Чрезвычайно высокий, в чёрном пальто, он передвигался по аудитории словно цапля. Его серое вытянутое лицо с аккуратно посаженными чёрными глазами, которые, казалось, никогда не моргают, и впалыми щеками выглядело суровым. Из-под острого крючковатого носа торчали редкие, как у кота, усы. Длинные, такого же серого цвета, как и лицо, волосы спадали до плеч. Костлявыми пальцами правой руки Пелькс крепко сжимал портфель, левой он опирался на деревянную трость с серебряным набалдашником, на котором красовался королевский вензель. У ребят с первого взгляда не возникло никаких сомнений в том, что господин министр – горебука…

Кто такие горебуки?

Давным-давно их было очень много. Горебуки населяли луга и поля, горы и леса, их водяные мельницы стояли вдоль рек и мололи муку, корабли с перламутрового цвета парусами бороздили моря, а тракты были заполнены вычурными экипажами и грузовыми повозками со множеством самого разнообразного товара. Их страна процветала, а столица – Горебукия Сияющая, стоявшая по двум берегам Шумной реки, – была самым прекрасным городом на свете. Изумительные дворцы, величественные монументы, дороги из чистого мрамора, фонтаны высотой в десятки футов, парки с экзотическими цветами и растениями со всего мира – всё это в избытке было в чудесном городе. Горебуки всегда работали сообща, были трудолюбивыми, честными и заботились друг о друге. Но шло время.

Молодые поколения уже не хотели трудиться, будучи с самого рождения обеспечены всем необходимым. Они стали высокомерными по отношению к другим народам, которые не могли себе позволить жить так богато, постоянно поучали их и насмехались над ними. Беззаботная, сытая жизнь и привычка к роскоши привели к тому, что горебуки стали бояться потерять даже самое малое из того, что имели. Они перестали помогать друг другу, потому что раздражались от всего, что могло хоть немного их потревожить. Отвыкли ходить друг к другу в гости, петь вместе песни и встречать праздники. Родители перестали уделять время детям, а дети слушать старших…

В конце концов, все жители страны перестали общаться друг с другом. Каждый хотел поселиться как можно дальше от других, чтобы не приходилось здороваться с соседями. Даже когда горебуке нужно было что-то купить, он лишь молча показывал рукой на товар, не произнося ни слова.

Раньше у горебук были большие и дружные семьи, теперь же никто не мог ужиться под одной крышей и все жили поодиночке. Маленькие горебукята не рождались, а старики постепенно умирали. Жителей в стране становилось всё меньше, и наступил день, когда их королевство угасло. Нет, оно не распалось, оно растворилось, исчезло, как дым на ветру.

Мельницы не мололи, пароходы не гудели, двери и окна не хлопали. Прекрасная столица пришла в запустение, стены покосились, крыши провалились, а улицы заросли бурьяном и деревьями. Лишь изредка жители окрестных деревень в яркие солнечные дни видели далёкий отблеск золотых куполов некогда величественных дворцов.

Тем, кто остался, чтобы как-то обеспечивать себя (а запросы у горебук не уменьшались, несмотря ни на что), приходилось устраиваться на службу к другим народам, и от этого горебуки становились ещё более сварливыми.

Вейкане никогда раньше не видел горебук, но ему рассказывали, что когда-то давно в их городе жил один жестянщик. Конечно же, он терпеть не мог лесовичков, особенно их смех и бесконечные «Доброе утро!» и «Как поживаете?» – и, не выдержав, перебрался в овраг за городом. Но и там его постоянно что-то раздражало, в итоге он собрал свои вещи и уехал, а куда – никто не знает. Одни поговаривали, что в столицу, другие, мол, за границу. В любом случае, если Вейкане когда-то и представлял, как бы мог выглядеть горебука, то господин Пелькс был абсолютным воплощением этого образа.

Министр, звонко цокая каблуками, прошёл на середину кафедры и неприветливо осмотрел лесовичков.

– Моя фамилия Пелькс. Уполномочен его величеством вести вашу подготовку к сдаче Королевского экзамена. Вы можете обращаться ко мне «господин Пелькс», «господин министр» или «сэр». Иного я не приемлю. Экзамен сдадут лишь те, кто по всем параметрам достоин высокого звания студента Королевского университета. Остальные навсегда покинут его территорию.

Пелькс внимательно вглядывался в мордочки юных лесовичков, пытаясь проникнуть в их сознание и остаться там навсегда в виде страшного воспоминания об их первой встрече. От всего происходящего – ветра за окном, скрипа лакированных туфель куратора по натёртому паркету, постукивания трости об пол, и самое главное, от этого холодного, не обещающего ничего хорошего взгляда – юным абитуриентам, да и старосте тоже стало не по себе.

Пелькс аккуратно поставил портфель на стол, ловким движением открыл защёлки и извлёк серую папку с бумагами, на которой большими буквами красовалась надпись: «Личное дело».

– Пройдёмся по списку.

Министр достал из папки первый лист и произнёс:

– Лауль из Твержди-на-Взморье, – и, словно парящий над загоном с цыплятами коршун, стал осматривать сидящих в аудитории ребят.

– Это я, – ответил Лауль, подняв лапу.

– Ког-да я на-зы-ва-ю чьё-то имя, – сквозь зубы процедил куратор, растягивая каждое слово, – нужно… встать! – рявкнул он и ударил ладонью по столу.

Из лап Йорги от неожиданности, словно стрела из арбалета, вылетел карандаш, который он нервно теребил до этого. Пелькс тут же метнул в его сторону испепеляющий взгляд, но Йорги замер будто каменное изваяние и, кажется, даже не дышал.

– Просите, сэр, – Лауль медленно встал со своего места.

– Итак, вы собираетесь поступать на факультет Искусств, музыкальное отделение, – прочитал Пелькс анкету. – Самый бесполезный факультет, как будто королевству никто больше не требуется, кроме лицедеев. Впрочем, если вы предпочли бренчание на гитаре нормальной профессии, ждать чего-то большего и не стоит, садитесь!

Министр презрительно посмотрел на Лауля и взял следующий лист из папки, а лесовичок стал мрачнее тучи и что-то недовольно буркнул сидевшему рядом Вишке.

– Мила из Мерилинна, – продолжил Пелькс.

– Я, господин министр, – звонко проговорила Мила, вытянувшись, словно струна.

– Вы выбрали факультет Бескорыстных Лекарей. Сомневаюсь, что столь физически сложная работа, во время которой вам порой придётся трудиться двадцать четыре часа в сутки без сна и отдыха, пожертвовав всем своим свободным временем и личными интересами, будет под силу изнеженной столичной девочке. Подумайте, стоило ли позорить славный Мерилинн приездом сюда, ведь экзамен вам всё равно не сдать.

Вейкане видел, как большие голубые глаза Милы стали влажными.

– Я могу садиться? – с трудом сдерживая слёзы, спросила она.

– Да, – равнодушно ответил Пелькс, уткнувшись в следующий лист.

– Йорги из Горно…

– Я-я-я! – закричал на всю аудиторию Йорги, при этом чуть не опрокинул парту, слишком резко вскочив с места.

Пелькс оторвал взгляд от бумаги и уставился на лесовичка. Зубы скрипели, желваки вздувались с невероятной скоростью, а лицо министра стало менять цвет от бледно-серого к тёмно-красному. Куратор багровел от злости, а Йорги – от переживаний, что свалял дурака, не дав ему договорить. Два красных помидора молча смотрели друг на друга.

– После первого семестра, – снова, словно змея, сквозь зубы прошипел Пелькс, – все первокурсники по традиции встречаются с его величеством в Карольхоме. И чтобы я допустил до встречи с королём студента, который не знает самых элементарных правил этикета?! Да никогда!

С каждым новым словом громкость его голоса увеличивалась, и последнюю фразу слышали даже в соседнем здании библиотеки, и это при том, что стены в университете имели толщину в полтора метра. По крайней мере, библиотекарь, тётушка Мерсис, строго следившая за дисциплиной в читальном зале, оторвалась на мгновение от вышивания и взглядом стала искать нарушителя тишины.

Йорги продолжал краснеть ещё больше, хотя казалось, что более красным лесовичок по природе просто быть не может. В конце концов он сел и угрюмо уставился в парту, так и просидев до конца собрания. Пелькс продолжал:

– Вишке из города Северный Путь.

Лесовичок вальяжно поднялся. Складывалось впечатление, что Вишке был единственным, кого поведение министра абсолютно не впечатляло. Он спокойно смотрел на него.

Министр с недоумением изучал бумагу, на которой была представлена информация про лесовичка.

– Странно, – сказал он. – Здесь не написано, куда вы подали заявку.

– А я ещё не решил, – ответил Вишке. – Может, пойду на факультет Ободряющих Речей. Языком болтать – не поле пахать. Болтнул – отдохнул, – ухмыльнулся Вишке.

Пелькс очумело смотрел на лесовичка, искренне поражаясь такой дерзости. Однако уполномоченный его величества быстро взял себя в руки, и всем находившимся в аудитории пришлось выслушать целую лекцию на тему, какой же бестолочью нужно быть, чтобы ехать в лучшее учебное заведение королевства и при этом не выбрать факультет для поступления и даже не удосужиться поинтересоваться тонкостями каждого ремесла.

– Болтать не пахать?! – вопил министр. – Да вы хоть представляете, какой это труд – подобрать нужные слова, чтобы подбодрить кого бы то ни было в сложной ситуации! Сколько знаний и жизненного опыта нужно для этого иметь! У вас что, тыква вместо головы? Так вам тогда на овощной рынок надо идти, а не в университет. Хотя от настоящей тыквы проку и то больше будет, чем от вас.

Лесовички ещё долго слушали речь о преимуществах тыквы в сравнении с нерадивым студентом, но наконец Пелькс выдохся и закончил свою тираду угрожающей фразой:

– Я вас даже до экзамена не допущу. Университету нужны студенты, которые знают, что они здесь делают. А тратить на вас своё время и время преподавателей я не позволю.

В отличие от Йорги, Вишке не краснел. Напротив, он очень стойко выслушивал гневную тираду министра, но в его взгляде таилось что-то нехорошее. Вейкане это заметил, и ему стало почему-то очень грустно.

Пелькс взял последний лист из папки. Очередь дошла до Вейкане. Собравшись с духом, он ждал, когда куратор произнесёт его имя, и, дождавшись, решительно встал со своего места.

– Вейкане из Лесных Трав, вы собираетесь поступить на факультет Любви и Милосердия. Вы понимаете, что это особый факультет нашего университета?

– Да, сэр, – ответил Вейкане.

– Вы знаете, что его заканчивали лучшие умы государства?

– Да, сэр, – стараясь не волноваться, отвечал лесовичок.

– И вы, приехав сюда из какого-то захолустья, действительно рассчитываете получить диплом по этой сложнейшей специальности?

– Я знаю, что это самый сложный факультет, господин министр, и я понимаю, что для выбравших его на экзамене будут особые требования. Я сам до сих пор с трудом верю, что стою здесь в надежде поступить. Но моя мечта – посвятить жизнь делам любви и добра – привела меня сюда, и я сделаю всё, что в моих силах.

Возможно, куратор проникся вдохновенной речью лесовичка, может, и это больше похоже на правду, просто устал после долгих нотаций, но Вейкане он ничего не ответил.

– Собрание окончено, – заключил Пелькс. – С сегодняшнего дня начинается ваша подготовка к Королевскому экзамену. Каждый день мы будем встречаться на лекциях. Хотя, судя по сегодняшней встрече, мало кому это поможет. Первая лекция состоится завтра в это же время. На сегодня вы свободны… Староста! – рявкнул он.

– Да, сэр, я здесь, – Вятнемс вскочил как ошпаренный.

– Объясни своим подопечным, что выходить из аудитории я разрешаю после того, как затихнут мои шаги.

– Хорошо, сэр. Я понял, сэр. Всё скажу, сэр.

– Довольно, – Пелькс пренебрежительно махнул рукой, останавливая старосту.

Он медленно и педантично сложил бумаги обратно в папку. Звонко щёлкнули замки на портфеле. Вновь раздались стук каблуков и удары трости о паркет. Перед выходом министр ещё раз хищным взглядом окинул лесовичков, после чего громко хлопнул за собой дверью, как бы говоря: «Я здесь главный».

Ребята сидели не шевелясь в полной тишине.

– И что это сейчас было? – с недоумением спросил Лауль, нарушив молчание, но ему никто не ответил, каждый погрузился в свои мысли.

Вятнемс был обескуражен не меньше остальных. Его воображение во всех красках рисовало картину, как он отчитывается в ректорате по поводу того, что ни один абитуриент из доверенной ему группы так и не поступил в университет. Мила уже не могла сдержать слёз и тихо плакала, закрыв лапками мордочку. Вейкане хотел сказать ей что-то в утешение, но так и не смог подобрать подходящих слов, отметив про себя, что Пелькс был абсолютно прав, говоря о том, как на самом деле сложно кого-то подбодрить. Йорги так и продолжал сидеть, тупо уставившись перед собой. И лишь Вишке, насвистывая весёлую мелодию под нос, первым стал собираться на выход. Спустя несколько мгновений остальные ребята последовали его примеру.

Глава 4. А не выпить ли нам горячего шоколада?

Всю следующую неделю лесовички провели за подготовкой к экзамену. Каждое утро они посещали лекции господина Пелькса, где, помимо необходимого учебного материала, получали хорошую порцию гадостей в свой адрес.

Особенно доставалось Йорги и Вишке. Но если Йорги ограничивался тем, что покорно выслушивал тирады министра и постоянно краснел (впрочем, уже не так сильно, как на первом собрании), то Вишке смотрел на куратора полным презрения взглядом и один раз даже, не сдержавшись, бросил язвительную фразу в ответ.

– И зарубите себе на носу, – заканчивал Пелькс очередное нравоучение, подняв с места Вишке, но обращаясь, скорее, ко всем, – университет не потерпит бездарей в своих рядах. Одна заваленная сессия, одна несданная курсовая работа – и вылетите как пробка отсюда! С болванами нянчиться здесь не будут, отчислят, и никто назад не вернёт.

– Вас-то вернули, – сказал Вишке вполголоса, опустив голову.

Пелькс, услышав это, сначала обомлел, не веря ушам, и даже поковырялся в одном из них своим кривым длинным пальцем. Но, посмотрев на Вишке, который продолжал стоять как ни в чём не бывало, разглядывая парту, при этом с трудом сдерживая ухмылку, пришёл в такую ярость, что от его крика в аудитории треснуло окно. В итоге он запретил Вишке появляться на лекциях и посоветовал немедленно собирать чемоданы домой. Однако лесовичок не очень-то и переживал. Он единственный из всей компании абсолютно не готовился к экзамену.

– Если такие типы, как Пелькс, принимают вступительные экзамены в Университет Добра, – говорил он, ехидничая, – не сложно представить, чему здесь могут научить.

– Но Пелькс даже не преподаватель, просто какой-то фрукт из министерства, – пытался спорить Йорги во время их совместного обеда в университетском обеденном зале.

– Ерунда, – отмахнулся Вишке, и кусок сёмги соскочил с его вилки, пролетев над ухом Милы, которая уже собиралась уходить. – Мы только переступили порог якобы лучшего учебного заведения страны и что увидели? Самодура, на которого нет управы. По какому праву он не допустил меня к лекциям? Просто потому, что ему не понравилось, что я сказал? Какое это вообще имеет отношение к моим знаниям предметов?

– Это неуважение к старшим, здесь такое не поощряют, – заметил Вейкане.

– Разве тот, кто спрашивает на экзамене про любовь и милосердие, не должен хоть немного сам соответствовать своим требованиям? – Вишке сделал вид, что не услышал его.

Йорги хотел что-то ответить, но положил в рот слишком большой кусок отбивной, поэтому получилось бессвязное мычание. Вишке его перебил:

– Нет, Йорги, ты меня не убедишь, можешь не стараться. Все они одинаковые – сплошные лицемеры. Не думаю, что стоит тратить время на учёбу здесь, есть более полезные занятия.

– Но ректор разрешил тебе перенести поступление, когда заболела твоя мама, разве это не пример добра? – спросил Йорги, наконец проглотив кусок мяса.

– Вот именно, разрешение сдавать экзамен я получил не от Пелькса, и он не имеет никакого права мне что-то запрещать. Так что на вступительные испытания я приду, мне есть, что сказать этой ходуле с манией величия. А насчёт ректора… разрешить-то он разрешил, только с таким куратором это больше похоже на насмешку. Ты же сам слышал, что говорил Вятнемс: Пелькса вернули в университет специально для подготовки нашей группы.

После обеда ребята разошлись каждый по своим делам.

Вишке проводил свободное время как угодно, но только не за учёбой: гулял с первокурсницами, играл с факультетской командой в летающую тарелку и, конечно же, катался на велосипеде. Он мог взять велик, уехать на целый день в горы и вернуться далеко за полночь. Вишке нашёл давно забытые и заросшие тропы, которые вели на университетскую территорию через лес, в обход главных ворот, и чувствовал себя абсолютно свободным.

Предложения Милы и Вейкане попытаться помириться с министром и уж тем более принести извинения, чтобы иметь возможность вернуться на лекции, он даже не стал слушать. Больше его убедить не пытались, да и времени на это у лесовичков не было. Все усердно готовились к экзамену и терпели ежедневные выходки злобного куратора.

Мила всё время проводила в библиотеке, к концу недели даже перестала ходить на обед с остальными. Лауль постоянно упражнялся играть на всевозможных музыкальных инструментах, которые ему разрешили брать в музыкальных классах для тренировки, некоторые из них Вейкане видел впервые. Сам он, как и Йорги, тоже старался не отставать, хотя и не проявлял такого рвения, как Мила. Ребята спокойно могли позволить себе часок-другой провести за чашечкой кофе, обсуждая философские вопросы.

– Вот скажи мне, Йорги, ты когда-нибудь задумывался на тему мурашек? – поинтересовался у товарища Вейкане в один из таких перерывов.

– А что о них думать, мурашки у всех одинаковые, – отвечал Йорги, прихлёбывая горячий напиток.

– Не соглашусь, – возразил Вейкане. – Мурашки у каждого свои собственные. И появляются они не абы когда, а только во время очень волнительных моментов. Но как они узнают, что нужно появиться именно в этот момент?

– Кто знает, возможно, есть одна мурашка-разведчик, которая сидит в засаде, а мы её не замечаем, потому что она маленькая и хорошо маскируется, и когда происходит что-то важное, тут же подаёт сигнал другим мурашкам.

– Я думаю, что твоя теория имеет место быть, – с задумчивым видом произнёс Вейкане, делая глоток. – По крайней мере, я не слышал, чтобы наука это опровергала.

– Надеюсь, во время учёбы нам расскажут правильную версию. Как думаешь, у нас будет мурашкология? – спросил Йорги, допивая кофе.

– Вот если поступим, узнаем, – улыбнулся Вейкане.

– Не «если поступим», а «когда поступим», – подмигнул Йорги, и ребята вернулись к учебникам, чтобы провести за ними полночи.

В субботу состоялась последняя и самая длинная подготовительная лекция. Пелькс превзошёл себя. Учитывая, что Вишке был персоной нежелательной, Йорги досталось больше всех. Хотя в этот раз министр не обошёл вниманием никого. Закончил куратор ободряющей фразой:

– Курс лекций завершён, завтра вы свободны, а в понедельник состоится экзамен. Советую запомнить этот день, потому что для вас он, скорее всего, станет последним в стенах университета.

С довольным видом (насколько может быть довольным горебука) и чувством выполненного долга он надел шляпу и покинул класс. Ребята все как один выдохнули.

Воскресный день они решили провести спокойно и хотя бы ненадолго забыть об учёбе. Даже Мила, которую всю неделю невозможно было оторвать от учебников, согласилась с тем, что выучить что-то новое накануне экзамена уже невозможно, а набраться сил и освежить голову перед таким важным событием непременно нужно.

Днём ребята отдыхали в своих комнатах. После трудной бессонной недели ничегонеделание казалось лучшим занятием. Но лесовички по природе своей не могут долго бездельничать, поэтому они заранее договорились на совместную вечернюю прогулку. Ради такого события Вишке даже пораньше вернулся с очередного велопутешествия.

На улице темнело. В горах солнце садится быстро, особенно во второй половине года. Ребята гуляли по центральному парку, где уже зажглись ночные огни. Парк занимал большую территорию, раскинувшись в южной части университетского городка. Сквозь него тянулась вымощенная брусчаткой кипарисовая аллея, по которой ежедневно гуляли студенты и преподаватели. Вдоль всей дороги по обе стороны стояли красивые скамейки с изящными резными спинками, фонарные столбы с масляными светильниками, но особенной аллею делали многовековые деревья, которые, подобно верным стражам, становились в длинную шеренгу, отдавая честь гуляющим. В середине парка располагалась круглая площадь, её главной достопримечательностью был большой каскадный фонтан, выложенный белым камнем. Со всех сторон его украшали мраморные статуи, каждая из которых олицетворяла науку, преподаваемую в университете.

Самой величественной была статуя Любви и Милосердия. Вейкане сразу обратил на неё внимание и долго не мог оторвать взгляда. Прекрасная девушка в палантине распростёрла своё покрывало над земным шаром и с нежностью смотрела на него. Внизу на пьедестале красовалась надпись: «Любовь есть спасение мира».

Вейкане любовался памятником, пока его не окликнул Йорги:

– Дружище, чего ты там застрял, иди сюда, мы купили мороженое!

Несмотря на прохладный вечер, ребята уплетали пломбир за обе щеки. Вейкане с радостью присоединился.

– Вкусное, – сказал он, попробовав.

– Неплохое, но взморское лучше, – выступил в качестве эксперта Лауль. – Особенно облепиховое.

– Даже такое бывает? – удивился Вейкане.

– Надо тебе в Горноцветы съездить, там какого только мороженого не бывает! У нас в горах полгода зима, и снег лежит: что на улице оставил на ночь, из того мороженое и получилось, – засмеялся Йорги.

Эстетические чувства Лауля были задеты, но он промолчал.

Покончив с мороженым, компания уже собиралась возвращаться домой, но вдруг Мила кого-то заметила и сказала:

– Смотрите! Это же Вечкан Смузя – ректор нашего университета! Я видела его портрет в читальном зале.

И действительно, навстречу ребятам шёл пожилой лесовичок маленького роста: на его голове красовался высокий чёрный цилиндр, шею окутывал серый клетчатый шарф, а длинное пальто было расстёгнуто и развевалось на ветру. Будучи в преклонных годах, он тем не менее шёл вполне бодрой и энергичной походкой. Профессор весело размахивал тростью и напевал под нос какую-то очень старую мелодию, которую лесовички последний раз слышали ещё в далёком детстве. На морщинистой мордашке цвела улыбка, какая бывает у стариков не сварливых, но проживших счастливую, пусть и непростую жизнь; его добрые глаза почти полностью скрывались за густыми седыми бровями, а на круглом, словно теннисный мячик, носу были надеты очки с большими толстыми линзами. Всё это вкупе с полным отеческой любви взглядом придавало профессору очень добродушный вид.

Вейкане слышал из рассказа старосты, что ректор строг во всём, что касается учёбы, но при этом в жизни очень добрый и отзывчивый.

– Здравствуйте, профессор! – хором закричали ребята.

– Здравствуйте, здравствуйте, – ответил ректор и, подойдя поближе, воскликнул: – О, кажется, это наши будущие студенты, если я не ошибаюсь? Господин Пелькс мне о вас рассказывал.

Ребята растерянно переглянулись.

– Очень рад видеть вас накануне экзамена в хорошем расположении духа. Как вам в нашем скромном заведении? – продолжил Смузя.

– Это самое чудесное место на свете! – восторженно ответила Мила. – Здесь так здорово, так здорово! А какая библиотека, это невероятно!

– А сколько удивительного вас ждёт впереди, во время учёбы! – довольно отозвался профессор. – Кстати, раз уж вы мне повстречались в этот замечательный воскресный вечер, не составите ли компанию? Я собираюсь перед сном заглянуть в одно местечко недалеко от парка. Заодно расскажете, чем живёт нынче молодёжь.

Ребята растерялись, ведь они совершенно не ожидали такого приглашения, тем более уже собирались возвращаться в свои комнаты, чтобы как следует выспаться перед экзаменом, но отказаться от предложения ректора не могли.

Идти пришлось дольше, чем они предполагали. Местечком, куда так хотел заглянуть профессор Смузя, оказалась лесная кофейня, о существовании которой лесовички даже не догадывались. По дороге ректор воодушевлённо рассказывал, как это заведение приглянулось ему ещё в годы далёкой юности, когда он, будучи молодым студентом, захаживал сюда с друзьями, чтобы пропустить кружечку-другую горячего шоколада.

– Самое удивительное, – говорил профессор, – что за столько лет вкус ничуть не изменился! Он просто сказочный!

Кофейня стояла на самой окраине университетского городка. Она представляла собой небольшое здание из деревянного бруса с высокими светлыми окнами и красной двускатной черепичной крышей. Из трубы клубами поднимался дым и сразу же рассеивался по небу осенним ветром. Вокруг был разбит небольшой сад, ярким сиреневым пламенем в котором цвели астры.

Ректор открыл тяжёлую дверь, пропуская ребят вперёд. Внутри оказалось очень уютно. Соломенные стулья с мягкими подушками, винтажные подсвечники на круглых столиках и потрескивающий в углу камин создавали тёплую домашнюю атмосферу, перед которой отступала прохлада сентябрьского вечера.

Гостей было немного. За противоположным от входа столиком лесовичок с густой рыжей бородой что-то увлечённо рассказывал своей спутнице с белой шёрсткой. В центре кофейни расположилась компания старшекурсников, которые играли в стикеры⁵, периодически закатываясь громким смехом. Кто-то уже собирался уходить.

Внезапно Вейкане бросил взгляд на самый дальний, почти неосвещённый угол кофейни. Там за барной стойкой, спиной к залу сидела фигура, которая удивительным образом напомнила ему министра Пелькса. По телу лесовичка невольно пробежала дрожь, меньше всего ему сейчас хотелось вспоминать куратора и уж тем более встретить его в таком уютном месте. Вейкане попытался получше присмотреться к фигуре, но голос ректора его отвлёк:

– А вот и мой любимый столик, какая удача, что он свободен!

Компания села напротив окна. Вейкане ещё раз обернулся к барной стойке, но там уже никого не было.

– Кого ты там высматриваешь? – спросил Йорги.

– Просто показалось, – пожал плечом Вейкане, решив не портить друзьям настроение напоминанием о министре.

Ректор Смузя угостил ребят знаменитым горячим шоколадом, и все отметили, что вкус поистине волшебный. Поначалу лесовички немного стеснялись профессора, но тот пустился в воспоминания о студенческой молодости, и друзья оживились.

– Когда я сдавал свой первый экзамен (ох, как же давно это было!), я так волновался, что прямо во время ответа начал грызть ногти, хотя раньше, такой привычки за мной не наблюдалось. Профессор, его фамилия была Тонавтомс, долго смотрел на меня, после чего сказал: «Смузя, прекратите грызть ногти, на следующее занятие принесу вам пирожков, а сейчас отвечайте на билет».

Затем профессор расспрашивал ребят об их жизни и интересовался планами на будущее.

Когда Вейкане обмолвился, что планирует поступать на факультет Любви и Милосердия, ректор отметил:

– Замечательный выбор, я сам окончил этот факультет. Учиться там непросто, но вот какой совет я дам. Можно день и ночь зубрить лекции, не поднимая головы сидеть за учебниками, трястись от страха на экзаменах и, возможно, даже сдать их на «отлично», но не достичь главного – не найти свет внутри себя. Ведь свет, рассеивающий тьму, – это и есть любовь, разгоняющая зло этого мира. В этом зерно. Ищите свет, и учебники не понадобятся.

Это знакомство с ректором совсем не походило на собеседование, которое устроил на первой лекции мистер Пелькс.

«Как обидно, что не ректор будет принимать наш экзамен завтра», – с горечью подумал Вейкане.

Так, наверное, в тот момент думал каждый из ребят, а задумчивый и немного грустный Вишке, видимо, жалел, что так категорично приравнял всех преподавателей университета к Пельксу и беспечно отнёсся к сдаче экзамена.

Время за разговорами летело незаметно. Часы пробили девять вечера.

– Ну и ну, – присвистнул ректор. – Прошу меня простить, друзья, но я уже не гожусь для поздних посиделок. Был искренне рад познакомиться с такими замечательными лесовичками. Желаю вам успеха на завтрашнем экзамене и буду рад увидеть вас на занятиях в нашем университете. Не засиживайтесь допоздна!

– До свидания, профессор! – хором ответили ребята, провожая взглядом ректора, и заказали ещё одну порцию горячего шоколада.

Глава 5. Экзамен, на котором не спишешь

Лесовичкам не хотелось никуда возвращаться. Настроение было отличное. Общение шло легко и непринуждённо. Пригревшись в тёплом кафе, они заказали ещё одну порцию наивкуснейшего шоколада, а потом ещё и ещё одну…

«Бом, бом, бом, – в очередной раз раздался бой часов, и снова: – Бом, бом»… Стрелки показывали полночь.

Друзья вдруг заметили, что в кофейне они остались одни. Позвали официанта, но никто не откликнулся.

– Наверное, не выдержали и ушли домой, так и не дождавшись, пока мы превратимся в одну большую сладкую конфету после пяти-то кружек горячего шоколада подряд, – ухмыльнулся Вишке.

– Или уснули где-нибудь в коморке, – сказал Йорги.

– Как поздно… – с тревогой заметила Мила. – А нам ещё так далеко возвращаться.

– Не стоило соглашаться тащиться сюда, – недовольно буркнул Лауль. – Теперь совсем не выспимся перед экзаменом.

– Да? А кто говорил: «Давайте ещё чашечку закажем, давайте ещё… эта уж точно последняя»! – съязвил Йорги.

Ребята оставили чаевые на столике и вышли из кофейни. На улице было уже совсем холодно, начинал моросить дождь.

Лесовички, поёжившись и спрятав подбородки в воротники, двинулись в сторону общежитий, но внезапно за их спинами послышался дрожащий тоненький голосок:

– Помогите, помогите, пожалуйста…

Все с тревогой оглянулись. На тропинке стояла маленькая сгорбленная старушка в толстом ватном тулупе, укутанная в потрёпанный, полинявший за годы белый шерстяной платок. Она опиралась на палочку и, казалось, еле держалась на лапках.

– Бабушка, что случилось, как вы здесь оказались? – спросила Мила, подойдя к ней.

– Телегу мою у канаву занесло, – голос задрожал ещё сильнее, и лесовичкам показалось, что старушка сейчас расплачется. – Ослик выбраться не можеть.

– Какой ещё ослик? Как вы сюда попали? – недоумевал Йорги.

– Я ехала до дому, до села своего с рынку в Липах. Ох, долго ж сегодня довелося там быти. Моя давнишняя знакомая Лилька, а она каждую неделю купляеть у меня помидоры, а они у меня о-го-го – краснющие и большие, аки арбузы, так воть, Лильке пришлося на работе задержатися… А она пекарь, та у них сегодня заказ был, ох, большой, ко Дню города. Так она ж пришлёть племяшку своего до базару – Тиму, он и попроси меня обождати её. Ах, аки славный мальчуган, я ж его совсем крохой ещё помню…

– Бабушка, давайте ближе к делу, пожалуйста, – не вытерпел Лауль.

– Ах, да, да, вы ж простите старуху, треплюся и треплюся без умолку. Так воть, ехала я до дому: темно, а тут ещё дожжь как пойдёть, как пойдёть. Дорога-то узкая, скользкая, льёть стеною, ничагошаньки не видати. Та на одном повороте телегу к обрыву потащило. Я как закричу ослику: «Тяни, родной, улетим ведь!», а он-то у меня смышлёный, изо всех силёнок пытался удержати нас на дороге, да ножки-то поехали по грязюке за колёсами. Хорошо, что на обочине деревья растуть, они-то и спасе нас. Даже и думати боюся, что бы без них с нами-то было, ох и ох…

Старушка достала из кармана тулупа носовой платок и громко высморкалась, после чего продолжила:

– Как выбралася, не помню, аки в тумане, а ослик-то мой застрял, телега за спиной, сам ногами в корнях запутался, никак ему не поднятися на гору. Вот и пошла я куды глаза глядять за помощью. Знаю, что тут школа в округе большая есть, та думаю, авось встречу когось из молодёжи, гляди – помогуть.

– Вы правильно пришли, только здесь не школа, а университет, – поправил бабушку Йорги.

– Та я что, я не разбираюся в этом, мне бы тележку вытащить та ослика, он совсем один там на дорожке… – по щекам старушки покатились слёзы.

– Друзья, давайте поможем, вместе, я думаю, мы быстро справимся? – сказал Вейкане.

– В смысле? – недовольно воскликнул Лауль. – У нас через несколько часов экзамен, если кто забыл!

– Но мы не можем оставить бабушку здесь одну! – поддержала Вейкане Мила.

– Почему мы? – продолжал сопротивляться Лауль. – Может, кто-нибудь другой поможет.

Но вокруг уже давно никого не было. Только пять лесовичков и несчастная бабушка в платочке стояли посреди ночи под моросящим дождём.

– Давайте попросим сторожа? – сделал последнюю попытку Лауль.

– Один он всё равно не справится, – настаивал Вейкане.

– Позовёт кого-нибудь…

– Будь мужчиной, Лау, ты лесовичок или как «этот» – горебука несчастный? – вмешался Вишке. – Ничего с твоим экзаменом не случится. Одна лапа здесь, другая там. Идём!

– Ладно, – смирился Лауль. – Надеюсь, это недалеко.

– Не плачьте, бабушка, мы вам поможем! – подбодрила старушку Мила, взяв её под лапку.

– Как мы пройдём университетские ворота? – поинтересовался Йорги. – Их же запирают на ночь.

– Я шла по тропинке через лес, и не видать никаких ворот, – сказала бабуля. – Дорогу-то помню.

Компания двинулась в путь, свернув с освещённой улицы университетского городка в лесную чащу.

– Я знаю эти места, – сказал Вишке. – Ездил тут на велике. На своих двоих до дороги не близко.

Лауль бросил недовольный взгляд на лесовичка, но продолжил идти.

– А я думала в университет можно попасть только через центральный вход, – удивилась Мила.

– К счастью, нет, – улыбнулся Вишке, – иначе я эту неделю не выдержал бы от скуки.

– Зачем тебе вообще тогда идти на экзамен, если так здесь не нравится? – спросил Вейкане.

– Чтобы уделать эту жабу Пелькса, вот зачем, – раздражённо ответил Вишке, и больше ребята не разговаривали.

Луна давно скрылась за тучами. Лесовички по своей природе неплохо видят в темноте и ещё лучше ориентируются в лесу, поэтому они спокойно продолжали путь, не опасаясь наткнуться на ветку или случайно сойти с узенькой, заросшей тропы, которая, словно тонкая нить, тянулась сквозь зелёное море деревьев.

Дождь усиливался, отбивая равномерный такт по сырой земле, и становился всё более и более противным. Под ногами зачавкала опавшая листва. Ряды деревьев сжимались, лес становился более густым. Когда лесовички задевали ветки, им за шиворот сразу обрушивался поток холодной воды. Вдобавок к этому в низинах стали собираться лужицы, и ребята не раз влетали в такие «оконца», что лапы их очень быстро стали мокрыми. Больше всех возмущался Лауль, всё время недовольно пыхтел и оглядывался назад, как будто собирался сбежать.

Листья шумели на осеннем ветру, под его силой деревья раскачивались из стороны в сторону, издавая звуки, похожие на скрип старой двери. Где-то вдалеке ухала сова.

– Я слышал, бывали случаи, когда совы уносили лесовичков в свои гнёзда, – сказал Йорги.

– И что они с ними делали? – спросил Вейкане.

– Не хотел бы я это узнать.

– Да байки всё это, – деловито отрезал Вишке.

– Правда, правда, – поддержала Йорги Мила. – Мой двоюродный брат живёт на севере. Он рассказывал, что там водятся такие большие совы, которые могут не то что лесовичка, но даже волкозавра унести.

– Но у нас же таких не бывает? – с опаской спросил Йорги.

– Вроде нет, – пожала плечами Мила.

– Ну и славненько, – выдохнул Йорги.

Компания продолжала путь. Ребятам то и дело приходилось перебираться через старые упавшие деревья, преграждавшие дорогу. Один раз Вейкане полез первый, чтобы потом помочь спуститься старушке, но оступился и плюхнулся спиной прямо в лужу. Он лежал на сырой земле и смотрел в тёмное беззвёздное небо, с которого ему на лицо падали капли дождя.

«Бывает же так, – думал он. – Вроде делаешь доброе дело, а в итоге садишься в лужу, причём в прямом смысле. Это, наверное, чтобы не зазнаваться. Я вот всю дорогу иду и думаю, какой я молодец, что помогаю бабушке, а на самом деле разве помощь другим не должна быть чем-то естественным, обыденным и не вызывать приступов гордости за самого себя?»

Пока Вейкане размышлял, остальные преодолели препятствие и помогли ему подняться.

Густой лес уводил их всё дальше в свои владения. Лесовички удивлялись, какой долгий путь преодолела бабушка, чтобы добраться до них. Скорее всего, они уже давно покинули территорию университетского городка.

Наконец лес расступился, и путники оказались посреди горной дороги.

– Ужо близко совсем, вон за тем самым поворотом мой бедолаженька, – сказала старушка, и промокшие, уставшие ребята приободрились.

Но за поворотом не было ни телеги, ни ослика, там не было абсолютно ничего примечательного. Дорога продолжала подниматься в гору. Шла середина ночи. Лесовички двигались всё дальше и дальше…

– Да сколько можно! – полным досады голосом закричал Лауль. – Мы уже неизвестно где находимся! Где эта дурацкая телега?

– Ужо немного осталося, за поворотом, – тихо ответила бабушка.

– Да это издевательство какое-то! Она то же самое говорила три поворота назад и ещё два до этого! Может, и вовсе нет никакой телеги, а мы просто так бродим ночью под дождём в лесу накануне самого важного экзамена в нашей жизни?!

– Родненькие, простите меня, но помогите, пожалуйста, не оставляйте одну! – взмолилась старушка. – За тем поворотом, я точно помню.

Но Лауля было уже не остановить. Он принял решение и менять его не собирался.

– Вы как хотите, но я возвращаюсь. Хотя бы успею привести себя в порядок, про сон уже можно и не думать.

– Но мы не можем так просто бросить её здесь и вернуться! – в отчаянии сказал Вейкане.

– Можем – не можем, а я не собираюсь, когда меня дома спросят, почему я завалил Королевский экзамен, оправдываться тем, что ходил среди ночи за какой-то сумасшедшей старухой в поисках мифических телеги и осла. Я пошёл обратно, кто-нибудь ещё идёт со мной?

Но все ребята остались на месте.

– Надеюсь, увидимся на экзамене, – отрезал Лауль и быстрым шагом пошёл в обратном направлении.

– Как ты один доберёшься обратно? – крикнула вслед Мила.

– Я лесовичок, уж в лесу-то не заблужусь, не волнуйся. И эту дорогу на всю жизнь запомнил, – ядовито бросил Лауль и скрылся за поворотом.

Друзья продолжали следовать за бабушкой. Все очень устали и хотели спать. Спустя ещё пару поворотов, за которыми, конечно же, ничего не было, мысль о том, что никакой повозки не существует, закралась в голову каждому. Как вдруг…

– Вот же она! – неожиданно бодрым голосом воскликнула старушка.

Дальнейшие события были удивительными. Бабушка, которая до этого еле ковыляла, опираясь на палочку, внезапно побежала так быстро, что уставшие лесовички не могли её догнать.

Как бы быстро они ни бежали, бабуля отдалялась от них всё дальше и дальше и после нового поворота серпантина скрылась из виду.

Запыхавшиеся, они стояли в полном недоумении и не знали, что им теперь делать дальше. Ситуация выглядела крайне глупо. Проделать такой путь среди ночи, накануне важнейшего экзамена, промокнуть с головы до ног, чтобы просто остаться одним на горной дороге в нескольких милях от университета.

– Во дела, – Вишке казался единственным, кого это приключение забавляло.

– Мне кажется, – согнувшись и пытаясь отдышаться, сказал Йорги, – она бы и сама справилась, вон, сколько у неё сил.

– Тише! – насторожился Вейкане. – Вы слышите?

Ребята замолчали. Все отчётливо услышали, как равномерный шум дождя прерывали чьи-то стоны.

– Кажется, звуки оттуда! – махнув лапой, крикнул Вишке и подбежал к краю дороги.

Сразу за обочиной начинался крутой склон, заросший кустарником и деревьями.

– Там кто-то есть! – сказал Вейкане.

Внизу ребята увидели тёмный силуэт, который карабкался по склону, цепляясь за ветки деревьев, и пытался подняться к дороге.

– Кто бы там ни был, это явно не ослик, – сделал заключение Йорги.

– Может, это наша бабушка упала и пытается выбраться? – спросила Мила.

– Нет, там явно кто-то выше и крупнее, – Вишке пристально всматривался в темноту.

В этот момент силуэт остановился и издал резкий пронзительный стон, от которого у лесовичков побежали мурашки.

– Кажется, мои мурашки все в сборе и в полной боевой готовности, – тихо сказал Йорги Вейкане.

– Мои тоже, – ответил тот.

Дождь стал стихать, и свет луны (впервые за эту ночь) пробился сквозь тучи. Вишке воскликнул:

– Да быть того не может! Это же Пелькс!

Все опешили. Там внизу действительно был доверенный его величества по вопросам образования – господин Пелькс. Он пытался встать на четвереньки, но скользил по мокрой земле и плюхался обратно. Хватал руками ветки, приподнимался и снова падал. При этом он издавал непонятные звуки, стонал и периодически громко мычал.

– Это точно господин Пелькс? – с ужасом спросила Мила.

– Конечно, – с ехидной ухмылкой ответил Вишке, – посмотри на шляпу и трость с гербом, которая валяется в кустах.

– Что же с ним случилось?

– Похоже, кое-кто перепил грушевого пива и свалился с дороги.

– Как же так? – схватившись за голову лапками, не могла поверить в происходящее Мила.

В это время Пелькс издал очередное, при этом совсем недружелюбное мычание, увидев наверху лесовичков.

– Поделом ему, – сказал Вишке. – Может, его наконец-то выгонят из университета за это.

– Надо его вытащить оттуда, – предложила Мила.

– Чего, чего? – Вишке явно не пришлась по душе её идея. – После всего, что он нам наговорил?

– Но нельзя его здесь оставлять в таком состоянии, – поддержал Милу Йорги.

– Ребята правы, мы не можем его бросить одного, – сказал Вейкане.

– Вы серьёзно? – Вишке явно не собирался участвовать в спасении ненавистного куратора. – С ним ничего не случится, через час-другой придёт в себя и поднимется. А мы, если поторопимся, ещё можем успеть вернуться на экзамен, на котором не будет Пелькса, не чудо ли? Да куда вы, стойте!

Вейкане и Йорги уже перелезли через дорожное ограждение и начали аккуратно спускаться, чтобы помочь несчастному. Они скользили по крутому склону от дерева к дереву, пока не достигли министра.

Доверенный его величества оказался очень тяжёлым для маленьких лесовичков, к тому же он совершенно был не готов принимать помощь и стал брыкаться, махать руками, а когда лесовички всё-таки подхватили его с двух сторон, замычал ещё громче и с такой силой рванул вперёд, что Вейкане и Йорги потеряли равновесие и рухнули на землю, подняв вокруг себя грязевой фонтан.

«Ну вот, опять», – с досадой подумал Вейкане, второй раз за ночь оказавшийся по уши в грязи.

Вишке расхохотался:

– Да он опасен! Хватит тратить на него время.

Мила с волнением смотрела на всё происходящее и, закатав рукава, стала спускаться на помощь друзьям.

Втроём они наконец кое-как поставили куратора на четвереньки и, подталкивая, стали медленно карабкаться вверх. Вдруг Пелькс резко обернулся и в свете луны стал всматриваться в лесовичков, процессия остановилась. С минуту царило молчание, после чего раздался яростный вопль куратора:

– Что-о-о? Это вы? Вон! Вон отсюда! Не сметь прикасаться к королевскому министру! – с этими словами он попытался дать оплеуху Йорги, но промахнулся и, потеряв равновесие, снова упал.

– Никто! Слышите!? Никто из вас не сдаст мне экзамен! Не бывать этому! – куратор не заметил падения и не унимался, барахтаясь в грязи, словно упавший на спину жук.

– Сдалась ему ваша помощь, – Вишке уже не смеялся, а злобно смотрел на Пелькса. – Хотите провозиться с ним всю ночь? Пожалуйста! Я в этом не участвую. Думаю, Лауль оказался самым благоразумным среди нас.

С этими словами Вишке сделал саркастический реверанс куратору и, круто развернувшись, ушёл.

Вейкане, Йорги и Мила грустным взглядом проводили товарища, после чего, одновременно выдохнув, в очередной раз стали поднимать господина Пелькса.

Несчётное количество времени они провели в попытках вытащить куратора на дорогу, сражаясь за каждый фут подъёма. При этом министр не жалел слов, чтобы осыпать лесовичков гадостями и ругательствами, словно градом, и один раз всё-таки попал Йорги по уху рукой, отчего тот жалобно завыл.

Когда ребята достигли самого верха, Пелькс стал переступать через дорожное ограждение, но оступился и чуть было не покатился кубарем обратно. Йорги, который находился позади куратора, молниеносно оценил ситуацию и, проявив чудеса реакции, изо всей силы толкнул министра в спину так, что тот перевалился через барьер вперёд на дорогу.

Дождь прекратился, небо прояснилось, и первые лучи утреннего солнца показались на горизонте. Послышалось пение птиц. Ребята стояли промокшие и замёрзшие, грязь стекала с одежды, зубы стучали от холода, а в ботинках хлюпала вода.

– Господин Пелькс, давайте мы вас проводим до… – начал было Вейкане, но его прервал голос за спиной.

– В этом нет необходимости. Мистер Пелькс вполне в состоянии добраться сам.

Ребята обернулись на голос и остолбенели. Перед ними стояла та самая старушка, которая и завела их в такую даль. Только это была вовсе не бабуля… Перед друзьями оказался переодетый профессор Смузя, который держал в одной лапе шерстяной платок, а в другой – маску с мордочкой старушки!

– Именно, – ровным и спокойным голосом ответил Пелькс. – До университета я доберусь самостоятельно, благодарю за помощь.

– Что всё это значит? – Йорги был в полном недоумении.

– А то и значит, – добродушно улыбнулся профессор. – Только что Вейкане из Лесных Трав, Мила из Мерилинна и Йорги из Горноцветов успешно сдали Королевский экзамен и поступили на первый курс Университета Добра.

Ребята в изумлении переводили взгляд с Пелькса на профессора и обратно. Йорги попытался что-то сказать, но у него пересохло в горле, и он лишь беззвучно открывал рот, словно рыба.

– Не стоит так удивляться. Как доверенный его величества по вопросам образования я подтверждаю, что вы втроём прошли вступительный экзамен.

– Как? Когда? Я ничего не понимаю, – наконец первой из лесовичков смогла что-то произнести Мила.

– Всё очень просто, вы решили экзаменационную задачу. Несмотря на ночь и проливной дождь, вы пожертвовали своим временем и отправились на помощь несчастной старушке. Не бросили её по дороге даже тогда, когда казалось, что всё мероприятие лишено смысла. А затем, увидев господина Пелькса, которого явно недолюбливали, уж простите, министр…

– Всё в порядке, профессор, я приложил для этого максимум усилий, – ребята впервые увидели улыбку на лице куратора.

– Так вот, – продолжил ректор, – увидев господина Пелькса в крайне щекотливом положении, не оставили его, несмотря на личную неприязнь. К тому же вы знали, что без вашей помощи он бы точно не успел на экзамен, что значительно облегчало ваше поступление. Но несмотря на это, приложили все силы, чтобы ему помочь, при этом рассчитывать на снисхождение с его стороны не приходилось. Во всех ситуациях, которые сегодня с вами происходили, вы сделали правильный выбор, потому что жертвовали своими интересами ради других. Это и есть дела добра, а значит, вы готовы учиться в нашем университете.

Лесовички стояли, словно во сне, ещё не до конца осознавая происходящее.

– А как же Вишке и Лауль? – спросил Вейкане.

– К сожалению, они не прошли экзамен. Лауль – превосходный музыкант, у него есть талант, и я уверен, он добьётся большого успеха, перед ним открыты лучшие музыкальные училища королевства. Но для студентов, которые учатся в нашем университете, не достаточно просто хорошо владеть инструментом. Важно то, какой посыл они несут своей музыкой, ведь это великая сила. Музыка может вдохновлять, а может подавлять, может делать счастливым, придавать силы, когда они на исходе, а может быть разрушительной и нести в мир зло. Но источник любой музыки не гитара, скрипка или рояль, зерном является сердце музыканта, из которого всё произрастает и которое творит. Из доброго сердца выходит светлая музыка, а сердце эгоистичное печётся лишь о собственном успехе. Сегодня Лауль думал только о себе, и это его подвело. Что же касается Вишке, он славный парень, но он не смог переступить через свою обиду, а это тяжёлое бремя, которое неподъёмным камнем лежит на сердце. Тем не менее каждый из них может поступить в университет в следующем году. Главное, чтобы у них было стремление делать дела милосердия, большего и не требуется.

Ребята не могли поверить в произошедшее. Вся сегодняшняя ночь и особенно её окончание казались лесовичкам чем-то нереальным. Как будто, свернув несколько часов назад за старушкой в лесную чащу, они оказались в фантастическом сне.

– Что ж, теперь вам нужно хорошенько помыться и согреться, не хватало ещё заболеть, всё-таки уже завтра на занятия, – ласково проговорил профессор Смузя. – А вот и мой ослик. Уже, наверное, решили, что его нет? Айда в повозку.

И действительно из-за поворота показался ослик, который тянул небольшую тележку.

– Кофейня ещё не открылась, но я припас кое-что для вас, – ректор покопался в телеге и достал термос.

Открыв крышку, ребята ощутили аромат горячего шоколада, казалось, что можно согреться от одного только запаха. Друзья с наслаждением пили живительный напиток, уже успев позабыть, что с него и начались их сегодняшние приключения.

– С вашего позволения, я доберусь своим ходом, – откланявшись, сказал Пелькс ректору. – Не хочу, чтобы меня увидели в таком виде.

– Конечно, министр, как вам будет угодно, – ответил профессор и не по возрасту легко запрыгнул на место извозчика.

Затем куратор обратился к лесовичкам:

– Прошу простить меня за каждое грубое слово, произнесённое за время нашего недолгого знакомства. А вас, – он повернулся к Йорги, – за нечаянный удар по уху, честное слово, хотел лишь сделать вид, но в подобных ситуациях случаются непредвиденные вещи.

– Ничего страшного, почти и не больно, – смущённо проговорил Йорги, ощупывая опухшее ухо. – Вы меня тоже простите за то, что, ну… толкнул вас.

– И этим спасли нас всех, я ведь действительно споткнулся, при этом совершенно не горел желанием повторять наш увлекательный подъём, – засмеялся Пелькс и добавил: – Вы достойные студенты Университета Добра, с нетерпением жду встречи на выпускном экзамене, думаю, там будет ещё интереснее.

– До свидания, господин министр! – хором ответили лесовички.

– Но-о! – профессор слегка натянул поводья, и ослик неспешно повёз их обратно в университет.

«Какое необычное место этот Университет Добра! Какой удивительный экзамен… Разве может быть что-нибудь подобное в других учебных заведениях? И Пелькс, оказывается, не такой плохой, как мы думали. А ведь это только самое начало!» – не скрывая радости, думал Вейкане, наблюдая за восходящим над горными склонами солнцем.

Он позабыл и про грязь, и про холод, и про намокшие ботинки и чувствовал себя совершенно счастливым.

«Что же теперь получается, я поступил? Я студент? Ничего себе… Я – студент», – промелькнула у него торжествующая мысль перед тем, как он закрыл глаза и тут же уснул под равномерный цокот копыт.

Глава 6. Что за муха укусила Вейкане?

– Бзз-бзз! – отчаянно жужжала букашка, пытаясь справиться с ветром.

Она истошно махала крылышками и думала: «Почему? Почему все нормальные насекомые спят в это время года, а я должна лететь в такую пургу? Как я ненавижу зиму, как я ненавижу снег!»

Букашка всё время уворачивалась от падающих с неба снежинок: они были мокрые, холодные и тяжёлые. На самом деле ветер был не такой уж сильный, но для маленькой мушки даже небольшого порыва было достаточно, чтобы окончательно выбиться из сил. Тоненькие зелёные крылышки покрылись изморозью и не слушались, а снег всё время сбивал с пути. К тому же она ужасно замёрзла.

– Ну и холод, так можно и заболеть. Как же я ненавижу зиму! – повторила букашка, продолжая накручивать себя. – И есть очень хочется. И тепла жуть как не хватает.

Наконец она долетела до одиноко стоявшей сосны и прицепилась обмороженными лапками к ветке, стараясь укрыться от пронизывающего северного ветра. Букашка очистила мордашку от снега и попыталась понять, где находится.

– Так, так, внизу кто-то ходит, – заметила она, внимательно вглядываясь вдаль.

Задними лапками мушка держалась за ветку, а передние поднесла к глазам, словно окуляры бинокля.

– Напялили на себя одежды в сто слоёв, мне её не прокусить, ещё и шарфами замотались. Попробовали бы они, как я, с одним мехом на спинке зимой полетать.

Букашка колебалась между возможностью подкрепиться и нежеланием снова выбираться на открытое пространство. К тому же любая охота всегда связана с риском быть раздавленным хлопком ладони.

«Была не была, может, удастся кому-нибудь заползти за шиворот», – решила она и, оттолкнувшись от ветки, устремилась вниз.

Но, не пролетев и двух метров, мушка почувствовала дуновение тёплого воздуха и резко замедлилась в полете. В здании, рядом с которым росла сосна, кто-то открыл окно и выглянул наружу. Именно оттуда и повеяло теплом, на которое без раздумий и устремилась неугомонная букашка.

Она успела влететь внутрь в тот момент, когда незнакомец уже стал закрывать окошко, вдоволь надышавшись морозным воздухом. Не теряя времени, букашка тут же ринулась в атаку, рассчитывая на эффект неожиданности, и попыталась цапнуть хозяина комнаты.

Тот, увидев летящее прямо в лоб с явно недобрыми намерениями насекомое, ловко увернулся и даже попытался прихлопнуть незваную гостью, но промахнулся и лишь отогнал её дальше в комнату. Она же после неудачного нападения заползла в тёмный угол между письменным столом и стеной и затаилась, ожидая, пока прекратятся её поиски.

Внутри было очень тепло, крылышки оттаяли, и букашка почувствовала себя намного комфортнее и увереннее. Розыск длился недолго, и «несостоявшийся обед», сладко потянувшись, вышел из комнаты.

Букашка осторожно выбралась из угла и увидела ещё одно потенциальное блюдо – лесовичка, который, мирно посапывая, спал на кровати.

«Вот так удача! – обрадовалась мушка, будучи уже в совершенно приподнятом настроении. – Охотиться на движущуюся добычу – дело трудное: прихлопнут и ухом не поведут, сколько моих знакомых так полегло. Впрочем, меньше голодных ртов – больше еды, особенно зимой. А спящий обед – это подарок судьбы, можно и кусочек выбрать повкуснее».

С этими мыслями она подлетела к кровати, забралась на большой круглый нос ничего не подозревающего лесовичка и, облизнувшись, с удовольствием укусила его за самую пимпочку.

– Ай! – вскрикнул Вейкане, проснувшись от боли. – Прочь, пошла прочь!

Он смахнул с носа букашку, которая, недовольно зажужжав, с набитым ртом улетела обратно в свой угол.

– Что случилось, дружище? – послышался голос Йорги. Он вошёл в комнату, держа в одной лапе поднос с печеньем, а в другой – коричневый глиняный чайник с узорами в виде полевых цветов, из носика которого шёл пар. Комната наполнилась ароматами трав и корицы. – Я нам завтрак раздобыл.

– Спасибо, Йорги! – поблагодарил Вейкане, поднимаясь с кровати. – Да вот, муха какая-то укусила, такая маленькая, а так больно. И чего это ей не спится зимой.

– Она влетела, когда я окно открывал, меня тоже пыталась за нос цапнуть. Ничего страшного, пройдёт, это всего лишь укус.

Вейкане потёр нос и с удовольствием принялся за чай, быстро забыв о неприятности.

Наступала рождественская пора. В горах в это время всегда выпадает много снега, и нынешний год не стал исключением. Университетский городок сладко укутался белым пушистым одеялом. Студенты уже завершили зимнюю сессию, и волнительная пора экзаменов сменилась гораздо более радостной и весёлой предпраздничной суетой. Лесные тропинки стали лыжными трассами, а горки, даже самые невысокие, тут же были заполнены множеством народа с ледянками и санками. Центральный парк городка превратился в огромный каток, на котором не только студенты, но и преподаватели с детской радостью днём и ночью рассекали на коньках.

Многие собирались отправиться на каникулы домой навестить родных и близких, которых не видели с лета, и провести праздничные дни в кругу семьи. Но были и те, кто оставался на Рождество в университете. Для них всегда нарядный университетский городок был украшен разными зимними декорациями, а в Королевском зале главного корпуса поставили сразу несколько рождественских елей.

Много веков назад первые лесовички-мореплаватели во время одного путешествия попали в сильный шторм. Чудом выжив, они всё же сбились с курса и оказались у берегов неизвестной им страны. Лесовички бросили якорь в небольшой гавани, спустили шлюпки на воду и высадились на пристани.

На берегу им никто не встретился, но моряки с удивлением обнаружили, что все деревья, тянувшиеся вдоль длинной набережной, были увешаны разнообразными предметами, начиная с детских игрушек и заканчивая леденцами на палочке, а верхушки венчали пики и звёзды. День клонился к вечеру, но ни в одном доме не горел свет, хотя все они, как и деревья, были украшены каждый на свой лад. Где-то развевались разноцветные флажки, на некоторых дверях висели венки из еловых шишек и веток, а возле нескольких домов стояли снежные фигурки животных в реальную величину.

Лесовички дошли до центра города, и перед ними возникло большое здание из белого камня, в его окнах мерцали огни факелов. Изнутри доносилось стройное хоровое пение. Моряки с опаской постучали, ведь они не знали, как в этой стране принимают незваных гостей. Но, когда дверь открылась, все их тревоги развеялись, словно утренняя дымка.

Дом, состоящий из одной просторной залы, внутри казался во много раз больше, чем снаружи. В несколько рядов стояли длинные деревянные скамейки и столы, заставленные всевозможными яствами. Казалось, что весь город собрался вместе, чтобы отпраздновать какое-то великое торжество. Внутри царила атмосфера небывалой радости: все пели, обнимались, смеялись и вновь начинали петь, а гостей приняли с необычайным гостеприимством, посадив их за общий стол.

Так лесовички впервые познакомились с Рождеством. Им захотелось сразу же поделиться этой радостной вестью с родными и друзьями, которые ждали их дома. Моряки остались в городе на ночь, а утром жители той страны, не похожие ни на кого из тех, кто встречался лесовичкам раньше и, как оказалось, хорошо знавшие море, подсказали им обратный путь.

Вернувшись после долгого плавания в Мерилинн, путешественники собрали всех горожан на главной площади и с воодушевлением рассказали им о празднике и его удивительной неповторимой атмосфере, поведали историю, обычаи, не забыли, конечно, и о подарках и традиции наряжать рождественскую ель и украшать дом.

Все лесовички горячо полюбили Рождество, и даже в самые тёмные времена, когда злые силы ненадолго воцарились в королевстве, продолжали чтить традиции: порой тайно и даже под страхом смерти праздновать этот светлый день. А ещё удивительно было то, что сколько бы они ни снаряжали новых экспедиций, но снова попасть в ту страну, в которой они впервые узнали о Рождестве, им так и не удалось.

Что же касается первокурсников, в числе которых были трое друзей – Вейкане, Йорги и Мила, то их ждал традиционный приём в королевском замке Карольхом. Вот уже много лет подряд все монархи Лесного Королевства приглашают в свою резиденцию на Рождество первокурсников из Университета Добра, покровителями которого они являются на протяжении веков, и устраивают торжественный праздничный бал.

Что надеть, как правильно вести себя перед королём и королевой и не ударить в грязь лицом, какие будут танцы, кто ещё будет из августейших особ, какие будут угощения, расспросы старшекурсников, которые уже бывали в замке – предстоящее событие было главной темой обсуждений среди студентов все последние дни.

Вейкане и Йорги завершили утреннее чаепитие и принялись собирать вещи к поездке. Вейкане аккуратно упаковал новенький красный свитер с оленями и зимними узорами в виде снежинок, который его бабушка прислала специально к Рождеству, пару вязанных носков из овечьей шерсти, меховые тапочки с помпонами и старенький, но надёжный термос, а также множество других самых разных вещей, необходимых в дороге.

С особым трепетом он сложил только что полученный почтой набор к балу. Вместе с Йорги они заказали его у портного из Твержди, который ещё осенью приезжал к ним в университет, чтобы снять замеры и с нетерпением ждали, когда заказ будет готов. В набор входили: нежного бежевого цвета сорочка с кружевным орнаментом на рукавах и воротнике, строгие тёмно-синие брюки с изящным ремнём, такого же цвета фрак, красная бабочка, туфли и пара ослепительно белых перчаток.

– В таком костюме хоть на свадьбу! – Йорги был в полном восторге от покупки.

– Невеста-то есть? – улыбнулся Вейкане.

– В таком костюме после бала от невест отбоя не будет! – заверил Йорги, и ребята засмеялись.

Сборы проходили неспешно. Настроение было изумительное – предвкушение чудесной дороги в замечательной компании друзей, да ещё и накануне Рождества. И тем удивительнее выглядело недоразумение, которое произошло, когда лесовички уже, казалось, были окончательно готовы к поездке.

Маленький чемоданчик Вейкане, с которым он приехал в университет, с трудом вмещал все необходимые вещи. В тот момент, когда, пыхтя и ухая от усердия, он, наконец, застегнул замки на вздувшемся чемодане и победоносно взял багаж в лапку, Йорги, который искал под кроватью свои зимние меховые ботинки, попятившись, случайно толкнул Вейкане. От неожиданности лесовичок выронил чемодан, замки открылись, и всё, в том числе и аккуратно сложенный новенький бальный костюм, разлетелось по комнате.

Когда два не самых расторопных лесовичка живут вместе, подобные ситуации случаются частенько: то кто-нибудь опрокинет поднос с завтраком, то разольёт кофе по всему столу, испачкав рабочие тетради, то наступит другому на лапу, в общем, бывает всякое. Обычно всё это заканчивалось сердечными извинениями и дружным смехом. Йорги был уверен, что и на этот раз ничего страшного не произошло:

– Ох, прости, Вейкане! А разлетелось-то всё, как будто из пушки залп сделали! – залился он добродушным хохотом.

– Тебе смешно? Я целый день эти вещи складывал! Зачем ты меня толкнул? – возмущённый Вейкане стоял и, сердито сдвинув брови, смотрел на товарища.

– Я же случайно, дружище, сейчас всё быстренько вместе соберём, будет лучше прежнего, – с этими словами Йорги поднял рубашку Вейкане и начал её складывать.

– Не трогай! – неожиданно закричал Вейкане. – Ты все помнёшь!

Вейкане отпихнул Йорги и выхватил у него из лап рубашку.

– Сам справлюсь! – сердито буркнул он.

– Ладно, как скажешь, не буду мешать, – ответил обескураженный Йорги и вышел из комнаты.

За всё время с самого первого дня их знакомства друзья ни разу не ссорились, и Йорги искренне недоумевал, как нелепая случайность с чемоданом могла привести к таким печальным последствиям. Выходя из комнаты, он слышал, как Вейкане бубнил себе под нос:

– Конечно, свои-то вещи сложил. А мне теперь до вечера возиться…

Йорги вышел на улицу. Давящая тоска, от которой пропадают аппетит и настроение, словно тёмная тучка посреди ясного летнего дня, заползла в сердце. Лесовичок решил погулять по заснеженным улочкам университетского города, надеясь, что к вечеру всё забудется.

Студенты собрались на последнем перед отправлением совместном ужине, утром первокурсникам предстояло долгожданное путешествие в Карольхом. Йорги был уверен, что инцидент, произошедший днём, исчерпан, и радостно замахал Вейкане, когда тот появился в обеденном зале. Но друг был угрюм и исподлобья смотрел по сторонам. Тем не менее он подошёл к Йорги и сел за стол рядом с ним и Милой. Вместо приветствия и пожелания приятного аппетита Вейкане сказал:

– Могли бы и подождать меня.

– Ты же вещи собирал! – удивился Йорги и опечалился, что друг до сих пор на него сердится.

– Да, благодаря некоторым, – язвительно фыркнул Вейкане, бросив на Йорги недобрый взгляд.

Тот грустно опустил глаза, недоумевая, что же такого страшного он натворил.

Мила, которая не понимала, что произошло, пыталась оживить беседу, рассуждая о том, будут ли они проезжать через её родной Мерилинн или их повезут другой дорогой. Йорги, хоть и с неохотой, но поддерживал разговор. Вейкане же не проронил ни слова. Быстро закончив ужин и даже не взглянув на друзей, он встал из-за стола и вышел на улицу.

– Что с ним, Йорги? Я никогда не видела Вейкане таким, – обеспокоенно спросила Мила, когда их друг ушёл.

– Да если бы я сам знал, – печально ответил Йорги и кратко рассказал историю с чемоданом.

Мила решила, что Вейкане просто очень устал после трудного семестра и сессии, а сегодня накопленное напряжение выплеснулось наружу, и Йорги оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

– Не понимаю, – сказал он, – буквально за минуту до этого мы вместе смеялись, Вейкане такой весёлый был, а потом его как будто подменили.

– Так случается, бывает держится лесовичок из последних сил, виду не подаёт, а на самом деле достаточно маленького толчка. Но я уверена, что с Вейкане всё будет хорошо. Вот увидишь, – ободрила Мила, – он выспится, наберётся сил, и завтра мы снова увидим нашего доброго и дружелюбного лесовичка! Наверняка ему самому будет очень стыдно за сегодняшний день. Разве можно быть печальным накануне Рождества?

Но ни утром, ни к обеду прежнего Вейкане ребята так и не увидели. Всё было гораздо хуже, чем Йорги и Мила могли себе представить.

Вейкане, оставив друзей в обеденном зале, вернулся в комнату. У него была традиция читать перед сном хотя бы пару глав какой-нибудь хорошей доброй книжки. Но в этот вечер он сразу лёг спать, даже не вспомнив об этом. Лесовичок быстро заснул и не слышал, как вернулся Йорги.

Ночь была беспокойная, а сон тревожный и полный кошмаров. Огромное насекомое размером с летозавра с бесчисленным множеством огненно-красных глаз гналось за ним по тёмному лесу, ломая мощными лапами деревья, и звало его леденящим душу голосом: «Вейкане, Вейкане! Куда же ты бежишь от меня? Теперь ты мой! Мой навсегда! Вкусненький пухленький лесовичок! Тебе не скрыться от моих острых клешней. Ам-ам-ам». Вейкане бежал всё дальше и дальше, пытаясь скрыться от гигантского мохнатого чудища, но не заметил неожиданно появившееся прямо посреди дороги дерево и со всего размаха ударился в него носом.

Вейкане открыл глаза. Его знобило от холода, он весь вспотел. Нос ужасно опух и болел гораздо сильнее, чем после укуса, про который лесовичок поначалу совсем забыл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В «Приложении А» приведён перевод имён собственных, встречающихся в книге.

Вернуться

2

1 фут = 30,48 см.

Вернуться

3

Козлы – сиденье для кучера в передке экипажа.

Вернуться

4

Гальюнная фигура – украшение на носу парусного судна.

Вернуться

5

Стикер – игра, в которой участнику на лоб приклеивается бумажка с именем известного персонажа, которого необходимо угадать по наводящим вопросам, при этом вопросы должны быть построены таким образом, чтобы ответить на них можно было либо «да», либо «нет».

Вернуться