Мария Вельская
Золушки не будет, или Принц Крови в подарок

Ты гадкий утенок, парень на тебя спорил, а жизнь не удалась?

Новый Год пора чудес. Одна прогулка. Один шаг по льду – и… попала. Чужой праздник. Чужой мир. Чужая роль. И никаких Золушек!

Вот только на балу я столкнулась с ним. Самым опасным чудовищем этой сказки. Коварным. Безжалостным. Так о нем говорят. Эльф крови. Аристократ. Наглец высшей пробы!

Я думала, что это мой шанс сбежать от неприятностей. Один поцелуй. Одно прикосновение. И… теперь он мой нежданный жених. А я – ненужная ему невеста.

Беги быстрее, Данка! Беги… хотя бы и в Академию Льда. Белка мне в помощь! Ведь все только начинается…

Пролог.

Сказки врут! Точно вам говорю. Потому что это только в сказках девица неземной красы сразу же получает себе желанный приз – очередного принца на белом единороге! А мне… одним словом, дурнушкам даже во сне не везет. И вместо принца мне досталось…

Мое «досталось» сверлило меня нежным взглядом. Таким нежным, что все волоски встали дыбом, а мне захотелось кольчугу, щит и бункер. И на ручки – но это из несбыточного.

– Это настоящий подарок! – Громко восхищался кто-то позади. – Редкая удача! Не иначе, как сама зимняя стихия вмешалась!

– Бедняжка, – вторил ей второй, – я слышала, что этот… он вовсе не обычный эльф, понимаете? Это кошмар!

В темных раскосых глазах мужчины, что цепко держал меня за руку, мелькнули алые искры.

– Очаровательное представление, – зевнули во все клыки. И придержали когтями – чтобы добыча от такого счастья не сбежала, – тиры, вы же понимаете… для меня это несколько… неожиданно… но довольно, – меня обволокли ядовитым взглядом, – приятно. Я почти покорен…

По нашим соединенным рукам пробежали золотистые искры. Толпа восторженно ахнула – ей нужна была сказка. Очень красивая новогодняя сказка. Зал искрился серебром и гирляндами, шарами, снежинками, еловыми ветками, покрытыми инеем.

Я казалась себе мышью, которую поймали в ловушку на маленький вкусный и сочный кусочек сыра.

– Поцелуй! – Шептала толпа.

Только сегодня – можно. Вот так, на людях. Это же просто сон… Странный, пугающий, интересный, но это же здорово, когда тебе снится волшебный зимний бал, а не какие-то там катакомбы и зомби с маньяками?

– Отыщите мою дочь! – Раздался откуда-то издалека рык. – Вернись немедленно, негодяйка! Она уже просватана!

– Поцелуемся ещё раз – или я возвращаю тебя… к отцу? Маленькая человеческая … – дыхание опалило кожу щеки. Взъерошило волосы, – лгу-унья…

Темные глаза сощурились.

Я дернулась вперед. Правильное резкое, слишком хищное лицо чужака застыло напротив. Его губы были тонкими, светлыми, а из-под верхней губы виднелись острые зубы.

– Только один. Последний, – дыхание почему-то сорвалось. Это всего лишь сон. Сон. Проснусь в своей кровати – и посмеемся потом с подругой… – хотя не знаю, зачем это вам…

А больше одного поцелуя я не переживу. Уже проходили, знаем.

– Жених должен заявить свои права на невесту, – произнес нелюдь спокойно и холодно, как будто и не было между нами этой странной искры, – а невестой ты будешь послушной, скромной, милой… и недолго, маленький глупый крольчонок…

А потом наклонился – и на глазах у всех поцеловал. Легко. Едва уловимо, дуновением ветерка скорее обозначая поцелуй, чем целуя на самом деле. Но в этот момент в груди запекло особенно остро, словно кипятку вылили. Я замычала, дернулась, хотела отшатнуться…

Это неправильный сон! И принцы в нем тоже неправильные! Эй, я хочу проснуться! Я не заказывала слащавых девичьих сказок! Но сон все длился… рука болела… как и несколько часов назад, когда я только оказалась на этом странном балу – ничего вокруг не изменилось – совершенно ничего!

А ведь начался это странный сон с того, что я оказалась на этом балу и вообще в этих странных местах вовсе не в облике принцессы. Скорее уж наоборот, да…

Потому что только я могла так влипнуть! Потому что только я, укладываясь спать в мягкой кроватке, чтобы видеть во снах Деда Мороза и мешок подарков – вместо этого вижу какую-то толпу нелюдей, зимний бал и подкрадывающиеся неприятности!

Что это такое, я вас спрашиваю?! Вот что?! Нет, чтобы мне приснилась «Золушка» или какая-нибудь «Русалочка». Да хотя бы «Спящая красавица» – хотя я и не любитель героинь, которые проспят весь сюжет…

Но почему я в этом сне изображаю служанку, за мной гонится «папаша мечты», мечтая пристроить в не очень добрые руки, а потом я и вовсе оказываюсь участницей какого-то диковинного спектакля «выдайте девушку замуж» или «жених в подарок по акции»?!

Я не Золушка! И замуж я тоже не хочу! И даже жениха не хочу! Особенно, временного! Особенного, такого, в гастрономических пристрастиях которого, глядя на клыки, закрадываются смутные сомнения!

У меня вот Микеланджело есть – а он гораздо лучше любого жениха! И нет, это не тот, который художник, а тот, который мой кот. Важный пушистый домик на лапках, мой упитанный царь вселенной, который управляет ею взмахами хвоста.

Проснись, Данка, проснись уже! Не тебе о женихах мечтать, глупая!

Глава первая. О Новом годе, бывшем парне и коварстве прогулок.

За несколько часов до этого

Все началось с Алиски. Точно. На самом деле – вроде бы не с нее, но странности в мою жизнь пришли вместе с чрезмерно увлекающейся подругой!

А увлекалась Алиска – энергичная, яркая, веселая и красивая брюнетка – часто. И всем подряд. И перегорала со своими увлечениями так же быстро. Сегодня она отправляется в вояж в горы, завтра увлекается скалолазанием, через неделю – отправляется на курсы фортепьяно, а потом… потом Алиска вообразила себя великим журналистом – хотя про профессии была архитектором – и решила написать статью про… да! Про магию! На Земле.

И начались мои круги кошмара. Белые колдуньи Варвары, потомственные ведьмаки Прокопы, черные волшебницы Деметры, травницы Авдотьи… о, кого мы только не видели! И каждой! Каждой получалось задурить Алиске голову!

А потом мы попали к ещё одной… колдунье. Как раз за неделю до Нового года. Принимала она в обычном офисном здании, была высокой, статной и довольно грузной на вид женщиной с тяжелым взглядом серых выцветших глаз. Находиться мне здесь было в высшей степени неприятно, но подружка уже закусила удила…

Она хотела, видите ли, судьбу всей своей жизни узнать! Она хотела, а я…

– Не ты, – бросила дама, на которую я скептически поглядывала, стараясь не смеяться в голос. Сейчас шар достанет и будет водить пальцами вокруг него, не иначе, – твоя судьба далеко. Может, найдет тебя, может, нет. А за подругой твоей уже стоит. Близко, – скривились полные губы.

Острый кроваво-красный наманикюренный коготь уткнулся в мою новенькую блузку.

И куда же это судьба стоит? В очереди неудачников? Хотелось громко рассмеяться и попросить не дурачить людей и вернуть деньги, когда слова застряли в горле. Глаза шарлатанки… их словно вьюгой заволокло.

А потом я услышала дикое:

– Новый год стукнет – замуж выйдешь. Смотри только, не пожалей. Подаренный жених может спасением стать. А может – погибелью. Что легко ему дастся – не оценит. Побегать заставишь – повезет. Беги, девица, беги, – и расхохоталась.

Меня оттуда буквально вынесло. Ох и шипела же я на Алиску! Та клятвенно обещала что это «в последний раз». Да и чего там – конец года, самая жара на работе. Потом корпоратив, а потом мы к ней поедем. Благо Алиса из семьи не бедной, у них огромный дом за городом, дивное местечко. Большой поселок, лес рядом, снежок хрустит…

Поездку я предвкушала долго. И даже то, что там будет Саша… не испортило он мне настроение. Только Алиса и знает, что между нами приключилось. Сашка Белов. Высокий, спортивный, красивый и умный парень. Из моей группы – тоже будущий инженер-конструктор, но, в отличие от нас, простых смертных, практику проходил на семейном предприятии, а не на обычном заводе.

И не было у нас никаких шансов, казалось бы, познакомиться ближе, чем обычным одногруппникам из разряда «привет-пока».

Но когда я устроилась на подработку, оказалось вдруг, что мир очень тесен. И Сашка Белов, на которого я изредка заглядывалась, тоже здесь трудится. В «элитном» отделе конструкторов, не «принеси-подай». А Алиса стажировалась в моем – так и подружились.

Когда Саша вдруг начал оказывать мне знаки внимания – я опешила. Это казалось сном. Я трезво оценивала в последние годы свою внешность… знала, как рытвины на лице действуют на мужчин. Но Саша… он не брезговал. Не жалел. Улыбался, как будто ничего и не было. Подсаживался в столовой. Приглашал в кино и на прогулки.

Я влюбилась. И, как настоящая влюбленная дурочка, не замечала, что в гости парень не зовет – да и ко мне не идет, с родителями знакомиться не спешит. Да и на людях – на работе или в универе делает вид, что мы просто одногруппники. Он говорил, что так хочет меня защитить, чтобы не смущать. Я верила. И делала за него домашки, чертила первые наши курсовые и даже на работе пару раз исправляла его ошибки.

А потом… банальная история. У Белова хватило совести остановиться вовремя. Он сам признался, что поспорил с приятелями, что может соблазнить любую. И что я милая девушка, но «ты же понимаешь, Дана, что с таким лицом… ты умная, сама же знаешь. В наше время это – дурной тон. Сделай пластику обязательно. Нельзя же такой ходить. Мне стыдно было рядом по улице идти. Но все-таки жалко тебя, парни и так спор засчитали. И за помощь с курсачами, кстати – спасибо. Но я встречаюсь с Лилей, так что лучше не подходи ко мне больше, ладно?».

Ладно. И суп тебе на голову, Белов.

Не помню, как меня откачивала Алиска.

И как сейчас извинялась, что её родственники заочно пригласили Беловых без её ведома.

Но… компания большая. Вчера вон приехали, на ночлег устроились – даже не пересеклись.

Я зевнула и потянулась… моя комната была рядом с комнатой подруги. Большая, просторная, уютная. И кровать – настоящий монстр. Одеялко мягкое… спала я сладко.

Тридцать первое декабря! Сердце стучало быстро-быстро, а губы разъезжались в улыбке. За окном мягкими хлопьями летел снег – природа тоже праздновала.

Я знала, что ещё не время, и все же не удержалась, – встала и прошлепала босыми ногами по полу к большому, висящему прямо на гвоздике, вбитом в брус, носку. Нравились Алиске эти западные традиции… Хотелось хихикать, но я сдержалась – все уже, не девочка-студентка, взрослеть пора.

Протянула руку, погладив мягкую, теплую, плотную шерсть… и… ой, там что-то лежит? Уже?! Конечно, нехорошо забирать подарки раньше времени, но…. Не удержалась!

Запустила руку в носок. В ладонь легло что-то небольшое и вытянутое.

Маленькая картонная коробочка без опознавательных знаков. Я с удивление ощупала её. Что это такое? О, вот, открывается легко, достаточно поддеть край картона сбоку и вытащить из паза защелку.

– Красота какая! – Выдохнула невольно.

Просто потому, что действительно – красота. Передо мной была миниатюрная куколка неизвестного персонажа. Наверное, Алиска снова фанатела от какого-то сериала. Но до чего же красив! И как искусно выполнено – явно дорогая вещь!

Выточенные доспехи, пристёгнутый к поясу меч, складки на одежде… Волосы – изумительного багряного цвета – и такие же глаза – раскосые, пустые, холодные. Почему-то глаза отрезвили. Это всего лишь кукла. Красивая, но… как фальшивая обертка. Копни глубже – а внутри пустота. Люди тоже бывают такими куклами.

– Ну, хватит, тоже, философию развела! – Рассмеялась, помотав головой.

А потом аккуратно положила куклу в коробочку и назад – в носок. Не буду портить Алисе сюрприз.

Снег за окном все так же танцевал хлопьями, но тучи на горизонте и прогноз погоды утверждали – к вечеру может валом повалить. Хотя… этот Новый год я встречу у Алисы. Дома никого – родители уехали на какой-то симпозиум в Австрию. Папа сопровождает маму. Обещали прислать фото и позвонить ночью…

Я улыбнулась снегу, причесалась, стараясь пристально не смотреть в зеркало, натянула свитер и брюки – и бросилась искать Алису. Как верная подруга – она точно не должна была позволить мне сгинуть от тоски и одиночества.

Внизу уже гудели голоса.

Может, пойти сначала перекусить? Судя по приоткрытой двери – Алиса уже встала, да и живот урчит.

Именно с этими мыслями я спустилась на кухню.

Пожала плечами, поглядывая на царящую вокруг суету, незнакомых мне людей (похоже, родители Алиски развернулись вовсю), и…

Белов. В обнимку с шатенкой, которая напомнила мне куклу Барби – настолько искусственной она была. В груди ничего не кольнуло, кроме легкой брезгливости. Я с трудом умела прощать и забывать. Ладно, новогоднего вечера мне никто не испортит!

Молча прошла мимо, направляясь к кухне. Там всегда можно раздобыть хлопья с молоком или несколько бутербродов, в конце концов.

– Это и есть та ваша уродина? Фу, Сашка, я думала, что слухи все-таки преувеличивают, а тут… Она хоть знает, как мужики без одежды выглядят? – Охотникова говорила громко, не скрываясь, кривила накрашенные губы, а потом громко расхохоталась, прикрывая рот изящными наманикюренными пальцами.

Волосы, в отличие от моих, у неё были густые, длинные, темные. Роскошные, как у многих девушек с примесью южной крови. Это я – обкорнанный воробушек, стрижка в стиле «пацан». Вот только прошли те времена, когда я смущалась, краснела до слез – и норовила сбежать куда подальше.

Я развернулась, в три шага оказавшись рядом. Кивнула отчего-то побуревшему Белову. Посмотрела в глаза модной вешалке:

– Тут какая-то ворона облезлая орала, – смотрела я пристально, тяжело. Смотрела – и не могла понять, чем эта самая «вешалка» лучше меня. Нет в ней ничего – та самая пустота, как у куклы.

– Ты что сказала? – Вытаращилась та, нервно сжав когтями ворот рубашки Белова. Тот аж задохнулся, бедный.

– Крякал, говорю, кто-то, – ответила невозмутимо, – но, видимо, обозналась. Куриц облезлых мы не заказывали… Пойду проветрюсь – хорошего денечка, ребята!

И, пока ошалевшая от такой наглости местная королева красоты подбирала слова – я нашла в стенном шкафу свое пальто, надела сапоги – пофорсить решила, подобрала самые неудобные, с высоким тонким каблуком – и вышла из дома, прикрыв дверь.

Нет, я не сбегаю, просто… подышать захотелось. Свежим воздухом.

В груди пекло. Даже шапку забыла надеть, но не возвращаться же теперь? Капюшон есть, мне хватит, мороз вовсе не такой сильный. Именно с такими мыслями я двинулась вдоль огромный угодий Алисиного семейства к озеру. Помню, когда подруга первый раз привезла его показать, было лето. Шумели тихо камыши, крякали утки, плавали изумительной красоты белоснежные ласковые кувшинки. Царила тишина, прерываемая только гулом трудящихся насекомых… сейчас же все укрыло снежным покрывалом. Морозец бил в лицо, под подошвами скрипел слой снег почти в полметра толщиной.

Ближайший дом виднелся вдалеке – оттуда в небо медленно поднимался сероватый дымок. Тоже печь топят – или камин. Хотя сюда газовое отопление проведено.

Потихоньку настроение выравнивалось и глупые слова напыщенной курицы перестали иметь значение. Главное – что? Главное – сохранять хорошее настроение! А Новый год мне никто не испортит! Жаль, телефон оставила – могла бы заснять всю красоту… и заснеженную шапку сосны, и маленького снегиря с алой пушистой грудкой, что горло косил на меня темным глазом. А вот там – ну-ка – неужели рябина? Точно она – в хрусталиках льда застыли оранжево-алые ягоды.

Едва не провалившись по колено в снег, я все-таки вышла к озеру. Вернее – озеро-то было внизу, для того, чтобы до него добраться, нужно было её осуществить акцию «вот кто-то с горочки спустился». Вот когда я пожалела, что санок нет! Или ледянки на худой конец, простой и пластмассовой, как из далекого детства.

Просто если навернешься… я посмотрела вниз, на обманчивую гладь озера, покрытого корочкой льда. Пока ещё тонкого, морозы ударили несмотря на конец декабря не так уж давно. Нет уж, экстрим не для меня. Можно по округе походить, полюбоваться… воздух такой – в городе никогда такого не встретишь – как родниковая вода – пить и пить бы!

Не знаю, что заставило меня насторожиться. Может, вспорхнувший резко снегирь. Может, тем, что как-то вдруг на округу опустилась тишина – глубокая, неестественная. Это ещё что такое за чертовщина? Всей кожей я ощутила опасность. Резко дернулась, попыталась развернуться – но каблук увяз в снегу неудачно.

– Да чтоб тебя! – Фыркнула.

Это все настроение. Решила себя пожалеть – вот и мерещится всякое, да и места здесь… после города можно и испугаться.

Но прежде, чем я успела успокоиться, в спину резко подтолкнули. Нет, не рукой… это как боксер двухметровый под дых зарядит, или тренер переусердствует на каратэ.

Я не успела ни испугаться, ни даже закричать – только в каком-то безмолвном ступоре наблюдала за тем, как я буквально взмываю в воздух, ласточкой летя вниз с горки, прямо на лед обманчиво тихого озера. Вот так погулять вышла на даче подруги! Хоть Алиска-то меня хватится?!

А как же мама и папа? – С огромной скоростью мелькали мысли. Леденящий душу ужас только-только начал прокрадываться в сердце, когда я ударилась спиной о лед. Он треснул. Темная жадная вода накинулась, ошеломляя, я забарахталась отчаянно – ведь умела плавать…

Мелькнули на пригорке волосы – темные, длинные. Искаженное торжествующей усмешкой лицо. В моем воображении глаза Охотниковой в этот момент горели каким-то странным, потусторонне-синим светом, а ногти напоминали когти.

Правда что ли ведьма?

Больше подумать я ничего не успела – погрузилась под лед. Ледяной ком лег плитой на грудь, перед глазами попилили круги, и последнее, что донес до меня угасающий слух – был злобный отчаянный мяв, что звучал сиреной или горном охотничьим.

Мелькнула огненно-рыжая шерсть, раздался вопль доморощенной убивицы… Мике? Да нет, мой котик точно дома, остался под присмотром соседки! Примерещится же… такое…

Ужас сдавил грудь, вода попала в горло, а потом… все исчезло.

Глава вторая. О древних замках, подмене и опасностях зимнего бала.

Я тонула… совершенно точно тонула – и даже несколько секунд этого кошмара позабыть было бы сложно!

Не знаю, в какой момент все изменилось. Не знаю – показалось ли мне – или я действительно отключилась на некоторое время, но в себя пришла резко, одним рывком. Вот мне кажется, что в голове кружатся какие-то звезды и мелькают галактики, а вот – р-раз – и все исчезает. Только едва заметные серебристые искры тают в полной тишине.

Лежать жестко и неудобно. Открывать глаза тоже не хочется. Неужели у Алиски такая кровать неудобная? Я недовольно ворчу, ворочаюсь с боку на бок и утыкаюсь во что-то острое. Ой, это что такое?!

Ветка?! Медленно, будто не веря самой себе, я постаралась сесть. И первое, что попалось на глаза… небо. Небо, на котором медленно таяла оранжево-зеленая феерия красок. Такого неба никогда не могло быть на Земле. А, значит, что? Значит, я просто сплю. И то, что я выходила из комнаты – мне тоже приснилось. Если честно – сейчас даже вспомнить толком не могу, что произошло – все в голове мешается.

Но разве это так важно? Раз это лишь странный сон – что мешает им насладиться?

Тело ныло. Было очень холодно, а в сапогах хлюпала вода. Вокруг было подозрительно тихо – и я огляделась. Кажется, это был задний двор какого-то огромного здания. Где-то вдалеке раздался звук, похожий на ржание коня. Медленно и осторожно я поднялась по стеночке, вертя головой.

Двор был вымощен камнями – не всегда ровными, но удивительно красивыми булыжниками красноватого оттенка с золотыми прожилками. Вдалеке виднелись очертания настоящих мощных ворот. Лежал снег – но больше у самой стены, сам двор был тщательно расчищен.

Я уже собиралась пройтись – а то сон пока был каким-то скучным и монотонным, когда где-то далеко и высоко в небе вдруг раздался громовой рокочущий звук. Да такой, что я от неожиданности присела, а потом, задрав голову, едва не закричала в голос.

Высоко-высоко в небе парил… ящер! Настоящий, огромный, и шкура его отливала серебром и синью, а крылья – размером с двух меня – плавно вспарывали воздух. Из груди дракона вырвался рык, прыснуло ярко-синим пламенем – и чудовище заложило очередной вираж.

Кажется, я даже запищала. Но вовремя вспомнила, что это всего лишь мой сон – и тогда уже рискнула залюбоваться.

Вот что значит, начиталась фэнтези! Ушибленные Эрагоном на голову! Адепты премагичества Желязны! Вот зачем меня Алиска подсадила на такую литературу, а?

Из состояния ступора меня вырвал резкий толчок в бок. Оказывается, я так засмотрелась на дракона, что не заметила, что уже давно нахожусь не одна. Более того – тут целая очередь из не слишком дружелюбно настроенных девиц крестьянского вида.

Грубые мешковатые платья, широкие плотные фигуры, румяные лица, нахмуренные брови.

– Так ты тоже в замок на подмогу что ли? – Поинтересовалась первая, самая серьезная. Волосы её были спрятаны под цветастым платком, на ногах – что-то похожее на меховые сапоги, в руках – корзина.

– Наверное, да, – не знаю, почему я решила заговорить. Не знаю, почему не отрицала ничего. Было интересно?

– Тогда в очередь становись – меня задвинули грубовато почти в конец колонны, – а то у бла-ахародных нынче танцульки да празднования, зато и нам деньжат не пожалеют!

Ничего себе тут конкуренция! Я так понимаю, что драконов тут никто не боится – вот девицы и глазом не моргнули. Значит, людей они не жрут?

– Может, найду кого себе, – томно пробормотала одна из девиц – её платье, кажется, было сделано из тонкой шерсти, а верхняя одежда больше напоминала наши пальто, чем деревенские тулупы, – какого-нибудь господинчика симпатичного… говорят, нелюди не скупятся… может, и замуж выйду? А вдруг?

Кто-то из толпы девиц гулко хохотнул.

Очередь постепенно вливалась в незаметную раньше дверцу в стене.

Правда, когда настала моя очередь, мне уже зуб на зуб не попадал и больше всего на свете хотелось… нет, не покусать товарок за глупые разговоры, а покусать чего-то съедобного! Я вдруг поняла, что даже во сне умудрилась проголодаться – да ещё как!

Увы, ни чаю, ни пирожков мне не предложили. А стоило ступить в жарко натопленное огромное помещение, как тут же ухватили за плечо и бесцеремонно повертели из стороны в сторону – как будто прикидывали – как лучше на вертел сажать?!

А когда я разглядела, кто меня так крутит и вертит – чуть не опозорилась. Ну не каждый день, не каждый, нечто огромное, плечами в обхвате как три меня, с лицом матерого уголовника, лысым черепом и огромной серьгой в ухе, басит, цыкая клыком:

– Сегодня народу мно-ого прикатило! И ты сойдешь, девка. Давай, бегом, переодеваться – и разносить! Живо, живо!

Тогда я и рта не раскрыла. Было ощущение, что меня просто погребло под лавиной впечатлений. Сказали – делай – ухватился разум за соломинку. Покусай вас котик за пятку, да что же творится такое?

Но когда я подписалась поработать служанкой – я просто смутно понимала, на что себя обрекаю! Глупая была! Неопытная совсем, к средневековым замашкам неприученная!

А все началось с того, что меня, как и других девчонок, в приказном порядке  направили переодеваться. Оказывается, на сегодняшний вечер для всей прислуги была выделена униформа. Для нас – мешковатые и неудобные безликие платья с фартуками.

Ткань натирала, колола, раздражала кожу и смотрелась… хорошо, что зеркал здесь нет! Зато теперь я от местных ничем не отличалась.

Думаете – почему меня сразу не вычислили, ещё девчонки у замки, не набросились с криками – ууу-у, неместная! Кто такая?!

А все потому, что моя верхняя одежда  – не такое уж модное, хоть и симпатичное строгое пальто, закрывало практически всю фигуру. Учитывая, что как я поняла по девичьим оговоркам, нравы и мода здесь у городских были доволньо вольные, ни какие-то там сапожки на каблучке, ни ткани слишком мягкие и гладкие местных не смущали.

А теперь моя старая одежда все равно сгинула под взором бдительной троллихи.

"Стыдоба, мол. Нечего девке в таком бродить, вот нынче заработаешь – нормальное себе купишь".

А про внешность? Про внешность я тогда просто не вспомнила. Совсем. Как оглушенная была. Никто не кривится – и ладно же!

***

Носиться по старинному замку, по длинным бесконечным коридорам и лестницам с тяжелыми подносами – не лучшая затея для девушки в любом возрасте. А уж если ты к такому испытанию не готовилась!.. Можно очень легко попасть в неловкую ситуацию, призвать всадников песец, кирдец, капец и полный…

Одним словом, я тоже попала. Сон, который начинался забавно, теперь изрядно затянулся и начал тяготить. С того момента, как приступила своим обязанностям разносчицы «очень быстрые лапки», кажется, прошла уже целая вечность

В очередной раз я сделала шаг вперед. Вернее, попыталась. Сапожки, которые до этого момента подло притворялись зимними, радостно хлюпнули. И раз, и ещё раз… Под ногами натекла темная жижа, портя блестящий натертый пол.

Неподалеку грянул взрыв смеха.

Я поежилась, вспоминая наставления тетки Урты – невысокой приземистой и троллеподобной:

– Так, девка, твое дело – с кухни еду подносить, запомнила? С господами не говорить, по сторонам не смотреть, никому не мешать! Ох, сколько вас деревенщин на праздник подзаработать явилось! Смотри мне! – и грозит пудовым кулачищем.

Кожа у троллихи зеленоватая, дубовая просто – не прошибешь. Нет, не проверяла – тут до меня уже были желающие.

– И чтоб попой не вертела мне! И всем остальным – тоже. Тем более – тьху, было бы чем, – смачно сплюнула через крупный желтоватый клык эта представительная дама, которую я сначала приняла за бандита с большой дороги. – Взяла поднос и пошла!

Меня подтолкнули под попу.

Не возразила я только потому, что потеряла дар речи. Что происходит? Как меня так угораздило? Этот странный сон, кажется, совсем затянулся – и ни конца, ни края… новая форма – мешковатое платье из грубой ткани – мешает. Ногам холодно и мокро – сапоги-то старые, на каблуке. Сумочка моя сгинула… а была? Зачем она мне во сне?

Смутно надеясь, что вот сейчас, пройду несколько шагов – и все закончится, а я проснусь если не у себя дома в теплой кроватке, то в огромном старом джипе коллеги и по совместительству верной подруги Алиски и окажется, что корпоратив просто не удался… В общем, я шагнула вперед. Туда, где слышался гул, звон бокалов, негромко играла музыка. Туда, где… разум в очередной раз споткнулся.

Просто… прямо на моих глазах лицо невероятного красавца-брюнета вдруг пошло волнами – и он превратился в солнечно-рыжего лукавого мужчину лет на десять постарше. Это… оптическая иллюзия? Или я все-таки ещё брежу? Ну а что, логично же? Упала, ударилась об лед… и вот!

Поднос оттягивал руки, но мы, будущие инженеры-конструкторы, люди привычные к тяжестям. Правда, пару раз я так загляделась на платья присутствующих дам, что чуть не рухнула и не опрокинула содержимое бокалов.

– Тупая корова… понаберут не пойми кого… ох, эти Айто…. Взяли моду с них низших на обслуживание приглашать, – звонко и громко заметила роскошная блондинка с нежной золотистой кожей и выразительными миндалевидными глазами. Её остренькие уши едва заметно дернулись.

Какой, однако, интересный сон…

Зачем только я разношу в этом сне бокалы? Но привычка доделывать все до конца сыграла свою роль. Поэтому я отнесла и расставила и эту порцию, и следующую… и… через час руки ломило, поясница отваливалась, а праздник вызывал только глухое отвращение. Какой-то глупый сон! Но сколько себя ни щипала – проснуться не могла.

– Да чтоб вам пусто было! – Помотала головой, отбрасывая прилипшую со лба прядь.

Модные сапожки из фальшивой кожи не предназначались для таких нагрузок – каблук держался на честном слове. Я пошатнулась, зашипела от досады, чувствуя, как к горлу подступает тревога – слишком уж все было реалистичным! – и… в этот момент все и случилось. Ну, или почти все.

Я в кого-то врезалась. Спиной. А потом цепкие руки ухватили за плечи, и мне на ухо прошипели:

– Вот ты где! Думала сбежать, не выполнив обещание? А деньги прихватить, да, Даржана? Не выйдет. Тебя наняли для этого дела, и ты его до конца доведешь! Поздно выделываться. Помнишь, что нужно делать? Конечно, помнишь! Живо переоделась и вышла! А чтобы не вздумала перечить – я проконтролирую!

Я так и не успела увидеть лица этого шустрика – просто меня впихнули в ближайшую дверь, а там… Там на грубо сколоченном столе лежала сказка – платье! Нежно-золотистое, воздушное! Вот взрослая уже женщина, Дайана, а все в сказки верить хочется… исключительно по праздникам. Как завороженная, я, забыв про неприятную встречу, шагнула вперед.

Нет, это потом я себя ругать буду, обзывать такую дурынду доверчивую последними словами, а сейчас… сейчас я подошла ближе. Сняла с себя опостылевшие мокрые сапоги – потому что к платью прилагались волшебные туфельки. И грубую, натирающую кожу ткань – тоже сняла. Хорошо хоть мое белье при мне осталось… Платье село как влитое. Как будто на меня делали.

Вот только зеркала в комнате не было. Но я не успела ничего сказать или сделать – на пороге уже появился мужчина. На миг горло перехватило. Красив, не отнять. Хоть что-то в этом странном сне есть… эдакое. Сказочное. Я таких и не встречала. Да и кто сейчас носит старинные серебристо-голубые камзолы, высокие сапоги и толстые темные косы.

Но первое впечатление быстро схлынуло. Было в незнакомце что-то… настораживающее. Совершенно нечеловеческие глаза? Клыки, что показались в усмешке? Пора кричать «караул»?

– Недурственно, сойдет, – скривился, как будто перед ним блоха прыгает! – Так, теперь прическа…

Мужчина повел пальцами, как паук, сплетающий паутину. Мне показалось, что волосы на голове сейчас встанут дыбом, но… нет. Дернулась ощупать, натолкнулась на снисходительный смешок. Прическа! Причём не самая простая! А ведь у меня волос бы на такую не хватило… что происходит?

Неужели это вот такая магия? Мне даже показалось, что я вижу синеватую дымку, что отделяется от чужих пальцев тонкими нитями. Ловкость чужих рук, крябле-хрюбле… и мой ежик волшебным образом превращается… превращается в прическу принцессы! Дайте рецепт! У всех девчонок будет нарасхват!

Сейчас глазик дергаться начнет. Не знаю какой, правда – правый или левый. И хотелось бы сбежать куда подальше, но вижу – не выйдет. И интуиция, Петровичем, начальником нашим, натренированная, орет – молчи, Данка, за умную сойдешь. С такими тебе не тягаться, только косточки захрустят…

– Отлично. Украшения настоящие, разумеется, не дай тебе гварх хоть камешек попытаться себе присвоить. А теперь пошли!

Меня, как грушу, ухватили за руку и потащили по коридору… назад, в зал, к смеющейся толпе странных существ, от которых мороз по коже.

– Перелом года… – бормотал мой спутник, – придумали же господа помолвки заключать в этот день.

Почти у самого зала он резко развернул меня к себе, навис, ирод такой, глазами сверкая, прижал к стене. Сильные пальцы ухватили за подбородок:

– Запомнила, что делать? Входишь спокойно, смотришь скромно в пол. Робко оглядываешься по сторонам. Как и положено человеческой девице. И уж полукровке – тем более. Обычай этих идиотских оборотней – девица должна явиться сама, демонстрируя, что пришла добровольно. Потом обходишь зал, привлекаешь к себе внимание. И только круге на третьем подходишь к господину Миргиму. Что он твой отец и по обычаям ты – его собственность, повторят не надо, думаю? Как и обговаривали, сыграй все достоверно.

– Караул? – Вырвалось у меня нервное.

– Что? – Переспросил, хмурясь, красавчик мутантского происхождения.

– Ну, – я прикусила себе язык, – мне нужно что-то говорить… или?!

Подождите немножечко, просто шок он такой. Всеобъемлющий. Что происходит? Это постановка такая глупая?

– Говорить тебе вообще не нужно. Стоишь, молчишь, изображаешь тихую невесту. На самого лорда Декрахта не смотришь. Для оборотней это вызов. На все вопросы отвечаешь «да». Не смей сорвать помолвку, поняла, наемница? – Впились в плечо… когти?

Мама, что здесь за радиоактивные мужчины водятся!

– Поняла? – Прошипели снова!

Я поняла, что влипла! Жуть как влипла! Снежок мне в лоб, но мне, кажется, не повезло попасть в чужую интригу!

– Поняла, – просипела.

А грабки бы свои убрали лучше от меня, господин хороший. То есть не очень хороший… И платье уже не такое красивое, и вечер совсем не томный…

– Пош-шла! – Рыкнули на ухо.

Ну я и… пошла. Только сердце судорожно билось где-то в горле, а голова кружилась. Самую капельку. Даже не мелькнуло в этот момент, что замученная двадцати двухлетняя с хвостиком девушка вряд ли покажется кому-то молоденькой умницей и красавицей и невестой какой-то заодно… кого я соблазнить могу после двух месяцев работы без выходных? Зомби?

Ладони взмокли. Голова наливалась странной тяжестью. Нос начинал щипать. Простудилась?!

Уже войдя в зал, я вдруг как-то быстро поняла, что понятия не имею, где искать этого самого… как его? Декрахта? И господина Миргима? Что за фамилия такая? Я не знаю, кто это, как он выглядит, так что…

Что-то внутри екнуло. Крестовая отвертка тебе в руку, товарищ инженер!

Какие невесты и наемники? Что-то все чудесатее и страньше становится!

Я огляделась вокруг ещё раз. Платья-платья-платья. Камзолы. Все как на маскарад одеты. Глаза утыкаются то в острые уши, то в ещё какие-то… незарегистрированные конечности. А это что? Тьфу, то есть… кто?! Гном?! Нет, это кажется платье, тогда… гномиха? Я проводила низенькую полную даму-бочонка с копной буйных ржаво-медных волос в чем-то, напоминающем доспехи, пристальным взглядом.

Если бы можно было прийти в себя. Но что-то мне подсказывало – а слушать это чувство не хотелось – что все вокруг более чем реально.

Я скользила мимо гостей, восхищаясь масштабами праздника. В красавице в бальном платье никто не узнавал служанку. Я даже забыла, что кого-то ищу, пока что-то не толкнуло в грудь. Взгляд упал на высокого мужчину со светлыми волосами, заплетенными в тугую косу. Он стоял в компании каких-то существ, держа под руку тоненькую девушку с белоснежной кожей, и смотрел на неё так…

Почему-то в горле встал ком. Вспомнилось… да неважно, что вспомнилось. Я развернулась, с трудом игнорируя странное чувство, что сейчас теряю что-то очень нужное.

Что мне нужно – так это сделать очередной круг почета. Я с трудом заставила себя медленно обойти зал раз. Второй. Народу становилось все больше, обстановка – все диковиннее и оживлённее.

И только в начале третьего круга я, наконец, обнаружила компанию, которая стояла как будто особняком. Грузный высокий мужчина с так называемым «пивным» брюшком и взглядом сатрапа откровенно настораживал. Мама бы, как потомственный психолог, быстро бы высказалась по поводу патологий и откуда они берутся.

Вокруг мужчины стояли дюжие молодцы в парадных одеяниях, чем-то напоминающих мне одежды наших бояр века шестнадцатого… А вот напротив… Упаси небо! По телу прошла странная дрожь. Хищники. Высокие – под два метра ростом. Все чем-то неуловимо похожие. Пепельные. Желтоглазые.

Мои «клиенты» – пискнул в ужасе внутренний голос. Не надо нам этого «замужа», лучше три смены отстоять у станка!

И в этот самый момент раздались первые такты мелодии. Танцы. Ну, конечно же. Это ведь… бал?!

Желание подойти к этим странным существам и как высказать все, что накипело на душе, поднялось бурей, волной с головой накрыло. Я сделала шаг вперед, понимая, что мною буквально владеет эта сверхъестественная одержимость! Вот так таракан и попадает под тапок!

Поближе подползайте, ваш ждет вкусная отрава!

Шаг. Второй. Третий. А брюнет-то ядовитый оказался! Заразный!

Кажется, я кого-то пихнула. Кто-то недовольно вскрикнул, кто-то зашипел что-то злое. Но передо мной была цель – так что никаких препятствий!

Я уже почти бежала, когда… да! День такой, снова в кого-то врезалась! Только на этот раз – лбом. В грудь. Он там железный? Сильные руки приподняли меня, отрывая от земли. Изо рта был готов вырваться протест, но… В этот момент я подняла голову – и утонула в вишнево-алых глазах. Бесконечно глубоких. Холодных. Капельку удивленных.

Весь мир ушел куда-то на задний план, а здесь… здесь громко бухало сердце. Грохотало в груди так, что ещё немного – и выпрыгнет. Перед глазами стелился туман. Что-то жглось, ворочалось, дрожало под кожей. Непонятное, пугающее, что заставляло задыхаться и ерзать в чужих руках. Меня держали как пушинку. Мошку мелкую – легко, непринужденно.

И этот мужчина… никогда я не видела никого подобного. Даже на фоне всех этих странных существ он выделялся. И не мощной фигурой, нет. Не вырезанными талантливым скульптором чертами лица. Было в нем что-то странное. Ужасающее. Неуловимое. Он как топь болотная – раз глянешь, второй, зазеваешься – и увяз с ног до головы, утонул – не выбраться!

Мне показалось, что мужчина чем-то раздражен. Может – ещё до нашего столкновения был. Но мне он явно не обрадовался. Брезгливо сжались губы. Окатил взглядом – неприятным, презрительным. Лучше снега за шиворот.

Я вскинулась, дернулась, но крепкая рука вцепилась в запястье так, что того и гляди – переломит.

– Это и есть ваша пара, эн-тир Норитэли? – Раздался чей-то угодливый голос. – О, какой… интересный выбор! Прошу вас! Владыка и другие верховные лорды ждут только вас! Владыка, конечно… – замялся неизвестный, – будет немного расстроен вашим выбором, но, безусловно, раз дело сделано…

Чужой жадный взгляд почему-то обшарил мои обнаженные руки и застыл где-то в районе груди.

– Сделано… или?!

И такая надежда в голосе!

– Ну, разумеется, – раздался над моим ухом чарующий голос новогоднего «подарочка», – это моя прелестная избранница на ближайшие пару сотен лет, какие могут быть сомнения…

– Но я не вижу знака связи, – возразил голос.

– Вы мне… не верите?! – И такое ледяное… презрение в голосе. Часть которого достается и мне – за компанию. – Ставите под сомнения мои слова?!

Меня резко разворачивают. И шипение – ядовитое, нежное, смертельно-опасное, проникает в голову:

– Вот только дернись мне! Не ты ли пришла сюда, чтобы поймать на крючок выгодную партию, тирра? Вас, охотниц за приданым, сразу видно! На Декрахта нацелилась? Зря-я, советник Владыки Серых гаррайнов тебе не по зубам, милая. Но если ты закроешь свой ротик и будешь сейчас вести себя, как положено скромной тихой тирре, я, так и быть, может быть, помогу тебе выбраться из этого… щекотливого положения, – произнес этот… широкой души недочеловек.

Да что сегодня за Новый год! Если я его так встречаю – то каким год-то будет? Офереенно провальным?

– И что… нужно делать? – Уточняю осторожно.

– Вот так сразу бы, – в его голосе слышалось ленивое чарующее мурлыканье, а на деле – звенела смертоносная сталь, – думаю, что тебе это не впервые, авантюристка, так что…

Меня ухватили, буквально на буксире вытащив в соседний зал, где было куда меньше народу, и выглядели все… куда более внушающе и опасно.

– Играй достоверно…

С этими словами меня пылко и крепко прижали к чужому телу, а потом… ну, в общем-то, закономерное случилось. Меня поцеловали! Удивительно прохладные, тонкие, жадные губы накрыли мои собственные. Как шторм. Как волна, что обрушивается на утлое судно. Как ураган, все сметающий на пути.

Жестко, яростно, будто и в этом поцелуе продолжая какую-то неведомую битву.

Это был не первый мой поцелуй. И даже не второй. Но вместо привычного недоумения (что в этом находят?) и усталой горечи (мной опять играют?) я вдруг ощутила, как по телу одна за другой скользят волны жара. Восторга. Отчаянной жажды. Как будто вся моя душа потянулась к этому… этому… очнитесь, мадам, у нас пожар!

Взрослая девочка, а туда же?! Мало тебе приключений? Хотелось бы увериться, что мне точно мерещится, потому что в реальности уже несколько лет как вместо «Девушка, можно с вами познакомиться?» меня встречали жалостливые взгляды, полные скрытого отвращения.

Болезнь не пощадила лицо. Но почему-то после падения в озеро я об этом вспомнила далеко не сразу. Тогда я конечно и не подумала и не осознала сразу, насколько мне повезло!

Не знала точно, что сначала легкие чары иллюзии появились вместе с моим переходом в другой мир – как будто его подарком, не позволяя увидеть шрамов на лице. А троллиха, чтобы не пугать народ, их усилила. Потому за наемницу и приняли – что лицо мое без шрамов на неё было больно похоже.

Но все это мне рассказали сильно позже. А сейчас… Да, я увидела каким-то боковым зрением едва заметную синеватую дымку вокруг своего лица. И ясно обострившей же интуицией поняла – оно. Это из-за неё, из-за дымки от меня не шарахаются с отвращением и даже называют красавицей. Она как-то скрывает мой настоящий облик.

Сказка. А в сказке случаются чудеса… даже такие вот непривычные.

Конечно, надолго бы их не хватило, но пока… вполне… Вот только я об этом не знала.

Я отшатнулась. Дернулась отчаянно, и…

Мир вокруг нас озарился едва заметным ало-золотым сиянием. А дальше…

Гул. Восторженный. Радостный. Изумленный. Сочувствующий!

И ужасное:

– Мои глубочайшие извинения и искренние поздравления, тир Норитэли! Это чудо! Такая честь! Девица, должно быть, до сих пор не поверит, что такой завидный жених, как вы…

Все смешалось. Вот совсем все. И ноги не держат, и больше всего на свете хочется провалиться сквозь землю. Да почему же это все никак не закончится?!

– О да, – процедил мой кошмар, посмотрев так, что я начала прикидывать цены на услуги гробовищков, – уж-жасная… честь.

– Сочувству… то есть поздравляем! – Рассыпался в любезностях все тот же противный голос.

Все смешалось в одно пестрое пятно. Толпа напирала. Горло нестерпимо чесалось. Громкая музыка била по ушам.

– Отыграешь представление до конца, а потом я помогу тебе исчезнуть, – сообщил мне на ухо все тот же ласково-ядовитый голос моего «подельника». – И буду очень… очень долго горевать,– его дыхание скользило по коже, – что моя избранница… увы… погибла…

Прохладно закончили мне на ухо.

В горле стал ком испуга. Так это все… было представлением? Слава станку! Все-таки не подготовила меня жизнь на Земле к таким стрессам.

Зал рассыпал огни, незнакомые мне существа не сводили с меня глаз, а новоявленный «жених» вел куда-то вперед, в дальний конец залы, где виднелись подобия тронов. Какая все-таки странная… сказка…

Только чужая ладонь, крепко сжавшая мою, была слишком когтистой и реальной.

Почему мне кажется, что исчезнуть я могу вполне себе естественным путем и безо всякого притворства? Точно принц бракованный попался.

Шепотки вокруг раздражали все сильнее. Мой спутник вызывали желание надеть ему на голову миску с оливье – если бы у меня была такая.

– Полагаете, вашего слова мне будет достаточно, чтобы поверить? – Решила отыгрывать свою роль до конца.

Явно меня приняли за кого-то другого, так что… все равно не поверят.

– А ты хочешь, может быть, с меня клятву? – Незнакомец удивился. И вот вроде бы его тон не изменился – но… от ощущения опасности тело буквально застыло, замерло, окоченело.

Ответ неправильный, студентка Корнеева. Садитесь, два. А два у нас карается откусыванием головы! Тоже на «раз-два».

– Нет ми… тир, – вовремя вспомнила используемое здесь обращение, – вашего слова будет вполне достаточно.

– Прекрасно, – мою талию обвила сильная ладонь, сжимая так ласково, как будто из меня хотели выдавить завтрак, обед и ужин, – я так и думал, что ты умненькая и благоразумная девица… – от нелюдя пахло… костром. А ещё – рябиной, опавшими листьями и почему-то яблочным пирогом, – обычно для человечки эта редкость – вы редкостно глупы и корыстны.

Рассказала бы я, какие мы, но… не время, да и не место.

Странные сидения-троны приближались, народу становилось все больше, а сердце и вовсе дергалось, как сумасшедшее.

Остановились мы в каких-то буквально десяти шагах, но возможности разглядеть троны и тех, кто на них сидел – а они не пустовали – мне не дали. Никакой.

Мою руку нежно сжали. Так же нежно, как удав обнимается с любимой добычей. Вкусненько? Питательно? Хватит надолго?! Да ты же моя прелесть!

По нашим соединенным ладоням пробежали золотистые искры. Толпа восторженно ахнула – ей нужна была сказка. Очень красивая новогодняя сказка. Зал искрился серебром и гирляндами, шарами, снежинками, еловыми ветками, покрытыми инеем.

Я казалась себе мышью, которую поймали в ловушку на маленький вкусный и сочный кусочек сыра.

Вот надо было раньше сбегать, надо было! Уже и папаша местный не таким страшным казался, и «жених»-оборотень!

– Поцелуй! – Шептала толпа.

– Отыщите мою дочь! – Раздался откуда-то издалека рык. – Вернись немедленно, негодяйка!

– Поцелуемся – или я возвращаю тебя… к отцу? Маленькая человеческая … – дыхание опалило кожу щеки. Взъерошило волосы, – лгу-унья…

Темные глаза сощурились.

Я дернулась вперед. Правильное резкое, слишком хищное лицо чужака застыло напротив. Его губы были тонкими, светлыми, а из-под верхней губы виднелись острые зубы.

– Только один. Только потому, что так нужно. – Зачем я это сказала? Дыхание почему-то сорвалось. Проснуться бы в своей кровати – и посмеяться потом с подругой… – хотя не знаю, зачем это вам именно сейчас…

А больше одного поцелуя я не переживу. Уже проходили, знаем.

– Жених должен заявить свои права на невесту, – произнес нелюдь спокойно и холодно, как будто и не было между нами этой странной искры.

А потом наклонился – и на глазах у всех поцеловал. Легко. Едва уловимо, дуновением ветерка скорее обозначая поцелуй, чем целуя на самом деле. Но в этот момент в груди запекло особенно остро, словно кипятку вылили. Я замычала, дернулась, хотела отшатнуться…

Как же, дали бы мне! Мужчина действовал привычно, настойчиво, лениво, умело.

И эти его глаза… мне казалось, что где-то я уже такие видела, только волосы должны были быть другого цвета, не темные, да и внешность немного… иная…

– С-свет, мой с-свет, ну куда же ты рвешься, человек? Подожди… – клыки прикусили мою губу, разум помутился, в груди буквально взорвался фейерверк эмоций.

На миг мне показалось, что я уже самая тянусь к нему, целую его, обнимаю дрожащими пальцами за плечи. Перед глазами вдруг промелькнуло лицо Белова, старой моей неприятности. Не знаю почему – но это резко отрезвило.

Я дернулась, глядя в глаза напротив, что наливались опасным багрянцем.

Раздался чей-то смех, а потом одобрительное:

– Ох уж эти чувства… оказывается, они могут накрыть в любой возрасте, неправда ли? – Эти слова произнес приятный звенящий голос.

Я даже обернулась, но с моим зрением разглядела только резкие черты лица, правильной формы нос и длинные светло-золотые волосы. Наверное, красивый мужчина. Здесь других и нет. Больше пугало нечто нематериальное, но поразительно мощное, огромное, что ширилось вокруг него и буквально плитой ложилось на тех, кто стоял ближе к трону.

– Все может быть, Владыка, – голос моего «жениха» звучал ровно и спокойно. Я не могла понять, как он относится к этому фарсу и зачем его затеял. Но погоди, перевернется и на твоей улице мусоросборник с тараканами, сиятельный тир, – чувства так приятны и новы…

Почему так грудь чешется? И даже не прикоснешься незаметно – попробуй почеши декольте?!

Кажется, на миг я отвлеклась. Устала от неясных расшаркиваний. Гудели ног и голова, зрение стало расплываться, усталость усиливалась, а странности, происходящие вокруг, все больше тревожили.

Надо уйти… уйти – и тогда все закончится. Почему я не оттолкну прямо сейчас этого мужчину? Почему стою и молчу? Молчать вообще не в моих правилах, как и позволять играть собой!

– Псс-с, – раздалось у самого уха, – пссс, девка, как эльфяка отвернётся – дуй влево, я прикрою! Пс-ст, слышно меня, мелкая, прием-прием?!

Я чуть не поперхнулась. Так и хотелось ответить словами из старого фильма.

– Отлично слышно, ну просто полный прием, – прошептала ошарашенно. Хорошо хоть хватило ума сказать это про себя, – острое ухо «жениха» намекало, что услышат меня очень быстро, потому что тугоумием и глухотой не страдают.

Незнакомец продолжал светскую беседу, голоса «папаши» слышно подозрительно не было… кто-то из гостей решил помочь? Но зачем? В доброту я не верила, вот даже в Новый год!

– Давай живее! – В незнакомом ворчливо-цвиркающем голосе прозвучало искренне недовольство, – я не смогу нас долго прикрывать, силен, зараза! Если бы старина Ланджио не передал весточку, ни за что бы не сунулась в разгар праздника!

Вопросов становилось все больше. Гораздо больше, чем ответов!

Пока все, что мне было ясно. Это бальный зал древнего замка. Здесь празднуют почти тот же, что у нас Новый год. Празднество устраивает некая раса эйцеров, искусных магов, умеющих изменять плоть, но приглашены все расы. И… пожалуй, больше ничего.

Вот только я в кое-то веки свое упрямство укротила. Что-то мне подсказывало, что хуже, чем есть – не будет. И так… вляпались.

Поэтому я тихонько ойкнула. Якобы запнулась о платье. А, когда мужчина отпустил мое запястье – машинально, на мгновение – ринулась прочь. Влево. Натолкнулась на какую-то пышную даму, та завизжала. Метнулась в сторону, к белой колонне.

А потом, буквально за секунду до того, как крепкая когтистая рука поймала меня, сверху ринулось что-то мелкое и верещащее, вцепилось острыми когтями мне прямо в накладные волосы, и… р-раз, два, три – девица отомри!

Мир утонул в свисте, все куда-то ухнуло, пол ушел из-под ног… а в следующий миг я очутилась… в сугробе.

Огромном мокром сугробе. В тонком платье. На морозе. Здравствуй, пневмония. Здравствуй, конец света!

Что-то рядом завозилось, ткнулось мехом в шею и заворчало:

– Нет, чтобы я – ещё раз? Да я лучше буду и дальше по домам бры-льянты воровать, не надо мне вашей официальной работы! Фу, гадость какая? Ну и чары стоят на бальном зале! С ума сойдёшь распутывать! Подумаешь, слегка промазала! Хорошо хоть вообще старая лазейка осталась – а то сожрал бы нас кровавик – и косточек бы не оставил!

И вот тараторила эта неизвестная тараторила… а на улице стемнело уже давно… фонари зажглись. Прямо напротив сугроба высилась добротная деревянная стена, там слышался гул голосов и смех.

А я сидела, как дура, в красивом бальном платье. Смотрела. Что удивительно – практически не мерзла. Разве что слегка. И вдруг… поняла страшное. Это не игра. Я не дома. Не в кровати. И другую реальность мне никто не подарит. Тугодумка.  Сама виновата.

– Девка, вставай, уснешь и помрешь – мне за тебя не заплатят! – Пихнули меня лапой.

Я пошатнулась. Так, предсмертные глюки у меня интересные. Мне нравится! Усатая беличья морда возникла перед глазами в тот момент, когда каблук меня подвел. Дернулась – и стала заваливаться назад, в сугроб.

И в этот самый момент, отбивая копчик, морозя почки и гробя любимые нервные клетки, я… вспомнила. Все вспомнила в подробностях. И как проснулась. И как нашла в носке куклу. И как столкнулась и Сашкой и Лилей… и прогулку к озеру, и падение, и даже мелькнувшие Лилькины космы…

– Так это все, – голос звучал глухо, – правда не сон?

– Вечным сейчас будет! – Рявкнуло на меня загадочное золотисто-фиолетовое создание. Оно все ещё напоминало белку. И глаза бусинки… золотые. И кисточки на ушах, и хвост роскошный… – Моей согревающей магии хватит ещё от силы на полчаса, девка, дуй в ближайший трактир, а дальше решим!

Я пыталась до конца осмыслить произошедшее. Просто… подождите минутку? Я что же – попаданка? Вот самая настоящая? И бал, и то, что меня перепутали с какой-то авантюристкой-наемницей, и пугающий красавчик – все это моя нынешняя реальность.

И я оттуда сбежала. Наверное, так и седеют. По юности да по глупости.

Вот только в экстремальной ситуации разводить истерики было некогда. Разберусь. Я со всем разберусь и все выясню – а сейчас выжить надо! В чужом городе, неизвестно где, зимой, в тонком бальном платье и мокрых сапогах.

Отличные стартовые условия. Мой дорогой гейм, ты пока не «овер»!

Вперед, Корнеева, побарахтаемся! Раз уж к тебе пока пришла только белочка, а не что-нибудь иное, шансы есть всегда!

Глава три. О повторном «попадании» и беличьем коварстве.

Итак, что мы имеем?

Ах, да. Сапоги! Откуда здесь мои сапоги? Где мои волшебные туфельки?!

Я даже руку протянула пощупать…

И правда тонкая кожа сапог. Как будто даже похожих на мои старые – но всё-таки других.

Холод действительно отступил. Сначала казалось, что самую капельку, но потом бороться с ним стало проще. Уже не кусал злюкой, не бил под дых… Можно было и залюбовался поневоле пустой улочкой, заваленной снегом по колено – девственно-чистым, искрящимся, вызывающим в душе смутный светлый восторг.

– Эй, не спи, клуша! Окраина Ранхорта – не то место, где стоит мечтам предаваться! Даже в новогоднюю ночь, пфф, – пощекотали щеку беличьи усы.

Загадочный говорящий зверь – точно не глюк – как барин устроился на моем плече, только что лапки не раскинув.

– Моих сил надолго не хватит, повторяю, а до центра города нам пилить и пилить! Да и то… Тут тебе не сказка, детка, разденут – и будет на следующий день стража из сугроба Снегурочку доставать! Синенькую! – Тяпнули меня за ухо.

Нет, вот же наглость мохнатая высшей пробы!

Но если белка думала, что я ругаться, вопить и истерить буду – мол, на кой девицу бедную на мороз трескучий отправили, от жениха клыкастого и обходительного, то… Да. Просчиталась.

Чего не отнять у профессии, которая мне не слишком нравилась, так это того, что она меня думать научила. Думать и анализировать. А жизнь… Жизнь научила всему остальному. Страшно? Брось, пройдет. Больно? И это бывает. Вообще все проходит – главное – уметь этому явлению вовремя помахать вслед платочком.

Да и собственно – ну что такого случилось?

Вариант один – мне все мерещится, а сейчас мое тело всё-таки откачивают врачи в отделении ближайшей скорой, а Лилька роняет крокодиловы слезы. Или она мне померещилась, а на самом деле в это время предавалась мексиканским страстям с Беловым.

Вариант второй – Лилька действительно спустила меня с горки в озеро, я проломила своей скромной персоной лед, ушла под воду, – фух, аж горло сдавило от воспоминаний – и каким-то образом оказалась совершенно в другом месте.

Верите ли вы в сказки, мадемуазель Дана? Когда сказки клыкасто скалятся и норовят жениться…

Хм. Есть о чем подумать. И так понятно, какой вариант правдив, Данка. Добро пожаловать в новый мир!

Пока размышляла – шагала вперёд. Улица была совершенно пуста, холод трескуче норовил пробраться под беличью защиту, да и вообще… Сюрреализм сплошной.

Главное – об этом не думать. Порыдать над своей участью ещё успеется, а то будет рыдать, что одни косточки, а мясца нет потом какая-нибудь тварь хищная над моим бренным телом!

Страх, ужас, слезы ручьем и вопли, как четырех всадников женского апокалипсиса, я затолкала куда подальше. Тихо помереть от переохлаждения мне бы не хотелось.

Примем за аксиому, что один невезучий инженер в самом деле… Попал. Попала, вернее.

И тогда все это – работа служанкой, попытка выдать меня за какую-то авантюристку и жених зело клыкаст, когтист и опасен – тоже не привиделись.

Кстати, о женихе… Я зачем-то отогнула край платья. Там, где жгло во время треклятого поцелуя особенно сильно. И едва не упала, увидев тонкую вязь узора, который напоминал собой каплю, заключённую в круг с четырьмя завитками. Это что ещё за чудо татуировки? Никогда у меня такого не было!

Но думать об этом некогда. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Направо! Осторожно, там фонарь! А потом налево, шмыгнем в переулок, а то слишком мы красивые и раздетые, – командовал беличий тиран.

Мозг все ещё буксовал от мысли, что белки говорят. Твою ж гнутую шестерёнку!

Потерла лоб. Лицо покрыто все теми же рытвинами, как я и помнила. Синяя дымка, которую я заметила на балу краем глаза, практически истаяла.

– Чё щупаешь? Да прикрыли твою рожу, вон остатки тролличьей магии чую. В другую пору распорядительница такую б выгнала, но уж больно нужны были лишние руки, – проворчали над ухом, – шустрее лапами перебирай, разиня, а то потом доказывай, что не я тебя угробила! Мои лапы чистыми должны остаться…

К слову об этом.

Беличью шкурку с плеча я сгребла не слишком деликатно. Пальцами встряхнула за шкирку тоже не слишком осторожно.

Прищурилась, прикидывая, как бы разговорчивый глюк заставить заговорить… мысли ползли медленно. Видимо, тоже были в шоке от происходящего. Да и то сказать – в отличие от русских народных сказок, здесь никакого доброго деда Морозко не наблюдалось, только одна сумасшедшая мохнатая.

– Кто тебя послал за мной – тоже вопрос хороший, – в своих мыслях я уже готовила симпатичный и ароматный беличий паштет, – тем более что справляешься ты с задачей из рук вон плохо, как будто угробить меня хочешь…

Меньше всего на свете я ожидала, что белка, до этого обвисшая в руке лилово-золотым комочком, вдруг оскалится, укусит за палец и вывернется, взлетев в воздух.

– Чтоб тебя!

– Меня-меня, – захихикала мохнатая. И показала вдруг совсем не беличий оскал треугольных зубов.

Вот сейчас продемонстрировать бы нечисти силушку богатырскую, да зуб на зуб скоро на попадет!

– Зверь твой карманный присмотреть просил да вытащить, но забыл, кошак драный, что просьбы по-разному понимать можно, – захихикала белка, – и формулировать их надо правильно.

Ну и зрелище. Меня бы кто откачал.

Кошак. Драный. Я отложу пока это себе на полочку. Не до того сейчас. А версия того, что мохнатую нанял мой собственный кот, рыжий, усатый, знакомый до кончиков когтей Микеланджело… с этим надо переспать. Да и вдруг опять врет?

– Ну и на кой тебе девичий труп? Если ты наемница, так репутация от этого не выиграет, – голос мой звучал ровно и спокойно. Сама поверить не могла, что такое взаправду горожу.

– Нет, за наемницу – это тебя приняли, – обмахнула хвостом себя хвостатая, – больно ты похожа оказалась на одну бестию предприимчивую…

Ага… Ту, которая взяла заказ на оборотня. Чтобы притвориться его невестой и то ли скомпрометировать, то ли ограбить, то ли и вовсе убить. Помню-помню поверенного толстого "папеньки". Здесь дело проясняется.

Снег скрипел под сапогами, в груди пекло, а я старалась изо всех сил стискивать зубы и не думать о плохом.

Вот ещё, чтобы я да сдалась? Не бывать этому! Беличий паштет штука отличная. Будет и на моей улице шанс его приготовить.

Белка молча бежала за мной по крыше:

– Ты когда помрёшь, ляг покрасивше, – напутствовала меня бесстрашная предательница, – больно этот купчина много отвалил за твою гибель. Как понял, что обознались, так в ярость пришел. Потому что с оборотнями не шутят, ну как прознают, – гаденько ухмыльнулась белка.

Так, значит, направление выбираем другое. Мысли текли на удивление сухо и деловито. Похоже, мелкая пушистая мерзавка водит меня кругами, а то и вовсе на нежилые улицы выманивает.

Недолго думая, на очередной развилке я свернула в сторону далёкого шума. Правда, на людные улицы выходить будет самоубийством, но… Что-то же надо делать!

– Эй, куда пошла? Это ж Ранхорт, девка, северная окраина! Ну выйдешь к людям, и что? Продадут тебя в услужение, ей же трау, или рабскую метку – и как неблагонадежную личность в кабалу. С лица воду не пить! Не ждёт девку одинокую здесь ничего хорошего, не в сказку попала!

А ведь так и не призналась, что за зверь такой ее изначально попросил мне помочь. Так, конечно, Микеланджело Буона Великолепный у меня парень серьезный, в высшей степени прекрасный и рыжий – огромное мейн-кунище, но… он точно не волшебный!

И всё-таки… Что это за мир и как вообще я могла сюда попасть?

Белку я игнорировала намеренно. Уже поняла, что какими-то великими магическими силами та не обладает – хитростью да подлостью берет. Вот что за мир, а? Как я теперь белочек любить буду? Чтоб ей зубы об орешки сломать!

– Пока я собираюсь торжественно помереть в интересной обстановке, может, расскажешь, что это за место такое? – Поинтересовалась без огонька.

Наваливалась усталость. И холод. И желание лечь – и больше не шевелиться.

Но я же упрямая! Хрен меня так просто возьмёшь! Не зря папа рассказывал про наших, Корнеевских, предков, которые ещё с Суворовым через Альпы ходили на Италию. И никакой мороз не брал!

Как там родители без меня, а? Что подумают? Будут ли озеро обыскивать?

Мысли мешались. Но на миг грудь обожгло, нагрелась странная татуировка, обдавая светом, и стало как будто легче.

– Нет, ну в первый раз такую упрямую человечку встречаю! Двужильная, что ли? Или полукровка? Или просто безумная, а? – На меня застрекотали с очередной приземистой крыши.

Вообще домики здесь были небольшие, дерево потемневшее, потрескавшееся от времени. Маленькие трубы исторгали черный дымок, окон и вовсе не было, а снег был местами настолько грязен, словно на него вместо помойки выплескивали какие-то ядовитые магические отходы.

То ещё местечко после ослепительного бала.

– Напрочь безумная, на всю голову, – подтвердила охотно, – давай, удовлетвори мое любопытство, а то сама сейчас лопнешь! Ты, кстати, зверь или нечисть?

В меня кинули снежком. Обиделись.

Но рассказать решили… Видимо, с собеседниками у белки было совсем плохо.

– Ну ладно, слушай сюда, дурында, – заявили ласково. И угнездились… Прямо на моей новенькой нарощенной шевелюре!

– Да ты… – сейчас начнется очень дикая охота, обещаю!

– Я, точно я. Давай, ползи, девица, дел невпроворот ещё. Да и нелюдь обидится, что его представление разрушили, искать ещё ринется…

– Кто он такой? Жених этот самозваный? – Перед глазами то и дело вставали другие. Чарующие. Ласковые. Страшные. Багровые

– Забудь, – отмахнулась моя новая меховая шапка, – радуйся, что так помрёшь, а не от лапы деймара…

Вот понятнее не стало! Но меня же любят в этом мире, я точно знаю! Поэтому, дабы одна попаданка совсем уж отчаялась и побыстрее на радость всем копытца свои отбросила, мне рассказали одну весьма занимательную историю…

Этот мир такие, как белка, называли Саадэш. Что значит – жемчужина. И был он полон магии и самых невероятных, волшебных существ. По словам моей коварной будущей убивицы, здесь повсюду текла магия, которую контролировали хранители мира. Сейчас их было пятеро. Один – редкий ледяной дракон, двое магов, эйцер и эльф крови, он же деймар.

И да, для меня все эти названия рас тоже были в диковинку. Ну хорошо, с магами и драконом хотя бы по фэнтези понятно, пару раз читывала, но…

– Кто такие эйцеры, Мастера Плоти? Ооо, – захихикала белка, больно цепляясь лапками за волосы.

Эйцеры – это особая раса этого мира. И… В яблочко, их главная особенность – способность управлять изменениями тела – неважно, своего или чужого, в том числе и при серьезных ранениях или болезнях! Нет, ограничения есть. Поэтому попытаться ненадолго принять вид существа иной расы они могут только с помощью заклинаний, иначе это может грозить и смертьюБольшинство балуются тем, что подправляют себе внешность, меняют цвет волос, глаз, кожи, совершенствуют свою красоту… Косметологи-любители.

Их аристократы – сильные маги. Живут они до сих пор во многом по старым традициям, похожим на уклад южных народов. Женщина подчинена мужчине, из рода отца переходит в род мужа, не учится, не владеет имуществом, не… Оказывается, у них даже были гаремы! Только недавно император эйцеров пошел открыто против правил, женился на своей бывшей наложнице, раскрыл заговор и укоротил языки соплеменников-консерваторов. Но жизнь женщины в империи Мастеров Плоти – все равно не сахар.

Вот так царство мужской мечты и махрового шовинизма! Спасибо, не надо. Как выйдешь замуж за лощеного красавца, а на самом деле он – коротконогий пузан, чье единственное достоинство – то самое пузико размером с дверной проем!

– А кто такие эльфы крови? Почему не обычные эльфы?

Я отвлекала беличье внимание, выбирая дальние улочки, которые бы привели ближе к центру города. Становилось все холоднее, и думать о том, что случится, когда чары окончательно развеются…

– Кровавики, – уважительно и презрительно отозвалась моя гордая "наездница".

Оказывается, в давние времена эльфы были практически одной расы – светлые, они же лесные. Почти "Властелин колец" в действии. Гордые и прекрасные альвы жили в лесах, чувствовали землю и ее обитателей, ухаживали за природой, чутко следя за тем, чтобы она не страдала от рук других рас. А потом кому-то стало скучно, как это обычно бывает. Захотелось власти, силы, богатства, сражений…

Жаль, я была не достаточно "в себе", чтобы оценить размах чужой мысли, но… Впечатляло.

Один-единственный эльф перевернул весь мир. Принц, наследник лесного Владыки. По словам белки, эльф был "отбитым на голову". Он предложил расширить владения, да и магические практики – заодно. Увлекся запретными знаниями. Развязал войну, и побеждал в многочисленных сражениях раз за разом. Слава того, кого назвали Вечным Принцем, гремела на весь мир. Эльфы раскололись. Нашлись те, кто пожелал уйти во тьму гор, посвятив себя темной магии и жрицам древней богини. Они стали темными эльфами, трау. И другие, кто истово верил Принцу и следовал за ним до конца. Говорят, то ли от крови врагов, то ли от запретной магии их глаза и волосы окрасились багрянцем…

Великий стратег и тактик, опасный и умный политик, безумец и гений. Он стал равен едва ли не богам, основав королевство новой расы и дав начало роду деймаров. Эльфов крови. Обладателей пугающих и опасных способностей.

Вот такая вот жутенькая легенда. Как-то мне новый мир пока не очень нравится.

– Ой, да и светлые эльфы есть, и трау проклятые в последние годы из-под гор повылазили. Ещё снежные эльфы, гномы, оборотни, гоблины, наги. Хватает всех. Люди тоже есть, – отмахнулась белка, – у них там своя… атмосфера.

И территории свои.

А "жених" мой, значит, эльф? Но на деймара он не похож, его волосы на балу были темными. Не хотела бы я даже малейшей связи иметь с местными маньячинами, хотя молва поносить любит и напраслину возводить. Уж это я тоже знаю.

Улицы стали шире, избегать внимания удавалось с трудом, но, к моему удивлению, народу было немного и все скорее шарахались от меня, чем пытались выяснить, что делает безумная девица в одном платье на улице. Впрочем, помощи тоже предложить никто не стремился.

Зайти и попросить помощи самой тоже было не у кого. Все двери закрыты плотно, никаких общественных заведений нет… Пустота.

– А что мой "жених"? – Уточнила, просто чтобы что-то говорить, не молчать. Ноги стали отниматься от усталости. – Зачем он решил устроить это представление с первой встречной?

– Да кто его знает, – зевнула где-то на моей голове белка, – то ли блаженный, то ли хитрожо… выделанный. Шишка знатная. Видимо, оженить очень хотели его, там же сам император был! Бал-то в честь Перелома Зимы проходил хоть и на нейтральной территории, но близко к землям эйцеров, не могли на такое событие самого властителя не позвать! А этот эльф твой вот вывернуться решил. Есть у них такой обычай, какая девица редко-редко совпадет с ними силами магическими да душевными – возьмут ее избранницей. Им что? Они только людей берут, у тех век короток даже с поддержкой магии. А потом можно и новую деву искать, если брак в Храме стихий неохота заключать.

А браки в Храме стихий вечные. С таким браком уже не разведёшься.

Вот так продуманные дивные эльфы. Мужики – гады. Что в нашем мире, что в волшебном. Им только дай волю – и гарем устроят, и девиц заведут, и лапши на уши навешают!

– Но, – я закашлялась, – я ему точно не подходила, нет во мне магии…

– Нет, конечно! – Охотно подтвердила белка.

Хотя какая это белка? Ширхур, местная мелкая нечисть, сама призналась. Грабежом и разбоем промышляет.

– Тогда он сам эти… – неопределенно повела пальцами, вспоминая искры, – огни между нами устроил?

Устроил – но что-то не рассчитал, похоже. Потому что есть у меня смутные подозрения, что татушка новенькая как-то именно с эльфяком проклятым связана…

– Точно так! – Радостно закивала белка.

Тогда получается, что моя гибель в этом мире выгодна всем. И белке, и тому толстому купчине, и даже женишку недобитому, чьего имени я, кстати, так и не узнала!

Но… Выкусите! Русские девчонки так просто не сдаются!

А вот и то, что я искала! Последний рывок, Данка, последний!

С победным хрипом на губах я устремилась к кривой выцветшей дощечке. На ней было изображено нечто, напоминающее окосевшего упитанного червяка. Оно утверждало, что это таверна "Веселый змей".

Что он весёлый, это заметно…

Ну что? Попытаем удачи, Корнеева? Опыт работы подавальщицей уже есть! Была – не была! Двум смертям не бывать…

Под обиженный вопль белки я с трудом потянула на себя тугую рассохшуюся дверь.

***

Ллиошэс Норитэли

Это должен был быть очередной скучный вечер. Зимний праздник. Что только не придумают люди и нелюди, чтобы оправдать собственное безделье! Пришел он туда лишь для того, чтобы встретиться с нежно любимыми соратниками по делу.

Мир штука хрупкая, и даже если ты сам – немножечко древняя гадость, это не значит, что некоторые правила созданы не для тебя.

Ллиошэс ненавидел балы всей своей черной (по мнению большинства) душой. К тому же Владыка Мастеров плоти обнаглел настолько, что попытался подложить ему свою племянницу. Ему. Какую-то тупую курицу!

Кому-то очень повезло, что древние времена в самом деле прошли. Раньше бы за такие оскорбления…

А теперь приходилось удерживать эту глупую маску почти обычного эльфа и раскланиваться.

Он уже был уверен, что этот вечер пройдет так же бездарно, как и другие. Тем более, что соратники опаздывали. И тут столкнулся с ней.

Обычной человеческий наемницей. Казалось бы – ну сдал ее оборотням бы и посмеялся. План толстопуза-купца был прост и понятен. Северяне, что с них возьмёшь? Никакого изыска мысли.

Выдать наемницу за свою дочь, выполнить таким образом договор с оборотнями – девицу же предоставили, как и обещали, жены, да? А там – если повезёт, наемница добудет желанные для северян артефакты, которые серые гаррайны не продают на сторону. Не повезет – так валим все на нее. Обманула старика, дочкой любимой обернулась с помощью магии клятой!

Оборотни обиды не простят. Лжецов и воров они ненавидят люто. Даже женщина едва ли сможет рассчитывать на снисхождение.

Он все это знал. Но девчонку почему-то не сдал. Колючая, как еж. Совсем не красавица – уж он-то видел сквозь любую магию иллюзий. Характер скверный, независимый. Но чем-то она была притягательна.

Да настолько, что он решил именно с ее помощью избавиться от махинаций эйцеров. Сыграет невесту, он удовлетворит свой интерес, потом одарит ее и – так уж и быть – отпустит.

Но все пошло не так. Все пошло совсем не так.

Жар ее губ, трепет женского тела в руках и пронзительная боль, что иглой вошла в сердце. Засела занозой.

Нет, не боль вывела из себя. Ещё бы он на такую мелочь внимание обратил. Но девчонка… Почти его! Она осмелилась противоречить! А потом… Сбежала! Скрылась!

И так, что он со всей своей силой только и успел учуять след нечисти и портал куда-то далеко на север.

Несколько его стражей тут же отделились от толпы, оттеснили всех с места происшествия.

А он все стоял, замерев, и потирая грудь слева. Впрочем, недолго.

Губы приподнялись, обнажая клыки.

Воздух затрещал от загустевшей силы.

И в ту же секунду в его плечи вцепились острые сильные пальцы. Попытались удержать.

– Повелитель, нет!

– Ли, нет! – Вторил звонкий, казавшийся юным голос.

Миг – и перед Ллиошэсом, опустившись на одно колено, замер невысокий, хрупкий на вид молодой парень с волосами цвета запекшейся крови, очень темной смуглой кожей и странными светло-оранжевыми глазами.

Моэри Ашарис. Его воспитанник, ближайший и вернейший соратник. Тот, в ком течет его кровь. Тот, кому, пожалуй, Ллиошэс Норитэли доверял безоговорочно.

Это – и то, что пол под ногами стал трескаться, отрезвило.

– Драгоценный тир! – В трёх шагах замер император эйцеров.

Напряжен. Не спускает глаз. Но не осмелится напасть или попытаться ограничить. Умен, ничего не скажешь.

– Я немедленно велю отследить канал перемещения…

– Нечисть, – глухо заметил гибко поднявшийся с колен Моэри.

На его губах заплясали привычная улыбка. Опасная. Задумчивая. Обманчивая.

– Мелкая пакость по типу ширхура, если не ошибусь. Тем и опасна, что ее перемещения почти не отследить. Даже архимагу. Только примерное направление. Прикажете заняться, мой Повелитель?

Вежливо уточняет, игнорируя окружающих. Как будто здесь просто больше никого нет.

По телу прошла дрожь нетерпения. К дарху, что с ним происходит?

– Найди ее! – Прошипел.

И почему-то представил, как вместо того, чтобы потащить беглянку на ритуальный камень или прилюдно высказать свое неудовольствие, несёт ее в спальню. Как разворачивает спиной, медленно касается пальцами шнуровки. Как распускает ее… Как касается слишком светлой кожи…

И почему-то даже при мысли об уродливых пятнах, изрывших чужую кожу, он не почувствовал отвращения.

А ведь в его времена таких могли убить. Некрасивая женщина – гнев богов.

Бред. Даже он. Даже тогда. Точно знал. В женщине главное не внешность. Хотя она… Приятное дополнение. Безусловно.

Что с девчонкой сейчас? Как она завела дружбу с нечистью, как имела глупость ей довериться?

И почему он, идиот, даже капли крови ее себе не оставил, как будто стал безмозглым мальчишкой.

Зал содрогнулся. По полу стелился алый туман.

От замершей фигуры прянуло такой жутью, что кто-то потерял сознание.

– Найдите мне ее, Моэри! И ты, Керрант, – кивнул он императору, – и чтобы волоса с ее головы не упало!

Кто-то закричал, не выдержав напора его силы.

Никогда не злите эльфов крови, если хотите остаться в своем уме и при своем наборе конечностей.

– Держите себя в руках, – прошипел златовласый император. И снова улыбнулся. Величественно и спокойно.

Только в глазах существа напротив него зарождался кровавый шторм. Совсем не то, что нормальные люди и нелюди желают на Новый год!

– Эй, остроухий, щяс покусаю. Тоже важный какой, мррау, – раздалось вдруг басовитое, – в лапы себя взял! Тоже мне, покоритель вершин и требухи!

Внушительные темно-рыжие с подпалинами лапы опустились на плиты пола. А также большое пушистое тело почти по пояс взрослому мужчине, хищная морда с усами, уши длинные с кисточками, две штуки, и хвост-метелкой.

– К-котик, – икнул кто-то из охраны.

Котик зевнул во всю пасть и расправил перепончатые крылья.

Бровь Ллиошэса невольно дернулась.

Хранитель деймаров? Один из фамильяров эльфов крови? Что он тут делает?!

А пушистое чудовище раскрыло пасть и как заурчит:

– Повелитель, вы бы нашли мою девочку, а? Долг жизни у меня перед ней, хоть и человек! Повели-утель, нижайше прошу-с, у меня же лапки, – продемонстрировали лапку. Из подушечки показались острые когти.

Дернулись губы Владыки эйцеров изменяющих. Переглянулась охрана. Кто-то тихо охнул.

А Ллиошэс запрокинул голову – и расхохотался. Смех, правда, был на любителя, но кто скажет, что ему не понравилось? Дураков нет!

– Как твое имя, эшери? – Становилось все интереснее.

Его человечка приручила существо, которое по определению никогда не могло попасть в руки людей.

– Мэйкелиндж. Но девочка звала меня Микеланджело, – просительное выражение на морде существа, которое также называли драк-котом за дивный вид, больше пошло бы уголовнику из ближайшей подворотни.

– Какая… прелесть, – холодно улыбнулся Ллиошэс.

Он легко мог наказать глупого эшери, который оскорбил своего создателя. Пусть и по незнанию. Но не стал.

Давно, очень давно он не испытывал такого интереса и азарта. Беги-беги, маленькая глупая белка, далеко все равно не убежишь!

В тот момент он был в этом совершенно уверен.

И даже не обратил внимания на то, когда саднящая боль в сердце наконец-то унялась.

Глава четыре. О сложности работы в трактире.

Три дня. Ровно столько я уже работала в таверне "Весёлый змей" уборщицей, подавальщицей и девочкой принеси-подай.

Празднества по случаю Перелома Зимы походили с размахом – аристократы праздновали едва ли не месяц, а вот простой люд… Ну, первые несколько дней тоже праздновал.

Вообще система праздников в северной Гарате, куда меня перенесло волей лилово-золотой и пушистой поганки была интересной.

Первый Перелом праздновали по меркам Земли в декабре, здесь – в вотане. Потом, спустя несколько недель, наступал Иртхе – день обновления природы, Снежный день, когда морозные духи благословляли землю на долгую мягкую зиму.

Так что до Иртхе было ещё… Далеко.

Но в таверне который день было многолюдно. И уж тут я искренне порадовалась своей уродливой физиономии. Остатки иллюзии полностью развеялись. Мужики морщились. Видимо, проклятой считали. Другие подавальщицы… С ними как-то не сложилось. Я была здесь, на севере, чужачкой. И даже моя легенда о том, что я была служанкой в богатом доме и господа поиздевались надо мной, велев надеть платье юной леди и выгнав на мороз… Мол, к жениху-бабнику приревновала леди. Едва спасала легенда.

И это ещё украшения мне хватило ума отдать белке. Пусть уж лучше так, чем меня за них в самом деле закопают.

Платье дорогое, но его уже утащила дочка хозяина – на нее не сядет, там три меня, хоть продаст.

Белка, кстати, никуда не сгинула. Так и ошивалась рядом. Смотрела, как я кашляю, борюсь каждый день с ломотой в костях и пытаюсь не протянуть ноги, и… Предлагала то поскорее их протянуть, то наоборот – взять у нее взаймы мои же драгоценности и бежать к ближайшему целителю.

Только не было на севере сильных магов, а кто был – те на праздники в загул ушли.

А самочувствие в самом деле оставляло желать лучшего. Вон снова туман перед глазами. А мне к мяснику бежать, хозяину, мощному разбойного вида тиру Риктору нужна баранина и телятина. А все и так с ног сбиваются.

– Пошли уже, недоразумение, – шипела на меня белка.

Я ее назвала Иголкой. Коротко – Игги. А что? Имени мне не сказали, на "просто белка" – не откликается! Сама виновата, напросилась!

В общем, что и говорить, настроение у меня было… Специфическое.

От «ааа, мы все умрем", до "сейчас ещё немного, и прискачет какая-нибудь рыцарская образина на белом единороге и как возьмётся меня спасать»!

Но… Похоже, одна глупая попаданка была не нужна ровным счётом никому. Совсем никому. Разве что белка потом со товарищи вспомнит неудачный капризный заказ, который никак не хотел убиваться… Ну а что такое? Почему это никак не помираешь? Все там будут, давай, не кочевряжься, сделай белочке приятное!

А я не хотела. Преступница! Нет, чтобы подарочек под ёлочку в виде замерзшего тельца!

Вот и сейчас брела, спотыкаясь, в больших безразмерных унтах, которые мне выделил в счёт оплаты ушлый хозяин. Ещё на мне была старая латаная юбка, нижняя рубашка, верхняя – плотная, теплая, колючая и тулуп. На волосы набросила платок. Сугробы намело такие, что еле пробралась.

Холодно! Очень.

Усталость ломит, жар заливает тело.

Игги ворчит.

– Нет, ну что это такое? Мне же все, уже жалко даже стало! Тьфу! Вот правильно мне троюродная тетушка говорила – Идгельмель, тебе нужно быть вежливой, ласковой и аккуратной – передничек повязала, метательные кинжалы взяла, и вперед – тихо стучать в окошко в ночи!

Белко-нечисть была в ударе.

– А ты, значит, по дурной дорожке пошла, – хмыкнула я тихо, – разбоем занялась да воровством. Впрочем, хочу тебе порадовать, – закашлялась, уперевшись рукой в стену ближайшего дома, – это ты вовремя меня пожалеть решила, это ты правильную сторону выбрала! Статистику местных жертв сурового севера будем до последнего портить!

– Тоже мне, – хвост нежно хлестнул по щеке и меня по-хозяйски барственно ущипнули в щеку, – дохлятина. Шевели булками давай, а то этот идиот тебя хворостиной поперек задницы вытянет!

Да, на севере с послушанием строго. А женщины… Как по мне – что-то вроде сторожевых собак. На цепи у хозяина, гавкать строго по расписанию. Тьфу, волшебный мир, Клары Цеткин на вас нет и Розы Люксембург!

Зашмыгав красным носом, я пошлепала вперёд. Обувка на три размера больше – мой конек! Зато как скользят! Почти как на лыжах – главное, чтобы на повороте не занесло.

Да-да, с моими сапожками пришлось расстаться, потому что в них я на здешнем морозе бы долго не проходила.

Снег аппетитно хрустел. Светло-оранжевое местное солнце дразнилось в вышине. Солнечное сплетение, а, вернее, странный узор на нем, тревожно жгло. Не иначе, как татуировки у брюнета тоже были ядовитыми.

Снежинки лёгким кружевом матушки Зимы порхали по небу, то и дело дразнясь перед немногочисленными прохожими. То шмелем прикинутся, то пчелой снежно-полосатой, то бабочкой.

А сосульки такие, – остренькие, ледяные, как застывшие сверкающие шпили дворцов.

– Почти пришли.

В горле першило, перед глазами – мушки.

– Не помри мне посередь улицы, – заботливо заметила Игги, устраиваясь меховым воротником и грея больное горло, – это дурной тон, да и вообще… Давай, притащим пожрать, а потом попробуем улизнуть и добраться до окраины, там один старый хрыч живёт, в травах и целительстве кое-что понимает. Он только похмелился после праздников, в отъезде был, но, говорят, вернулся.

– Что-то ты добрая сегодня, – пробормотала, с трудом открывая тяжёлую дверь и шагая внутрь лавки.

Навстречу уже спешил тот самый мясник – высокий, огромный, красноносый, с большими губами, такими же здоровенными руками и лысиной во всю голову.

А вот глаза – совсем неправильные. Неприятные сальные буравчики. Он ещё меня взглядом облизывать будет! Кому микробов и бактерий почти даром?

– А, от Рика пришла, девка, – пробасил довольно, – деньги давай!

Вот так, с порога. Добрые здесь люди, отзывчивые.

В лавке жарко натоплено. В углу у прилавка копошатся двое мальчишек-погодок, а в глубине мелькает темный плат жены лавочника. Я видела ее только мельком – усталую женщину старше своих лет, тихую и всего пугающуюся.

– Вот, – расчихалась, протягивая на ладошке два полновесных серебряных. И можно было бы сбежать с ними, но если поймают – лучше не думать, что сделают, – как и говорили, два серебром к тем пяти, что тир на прошлой неделе передавал.

– Ла-адно, – мясник басит медленно. Сам идёт отмерять огромные шматы к отдельному столу – мне тащить не придется, пошлет со мной мальчишку.

Потом отдает упаковать и манит ручищей в подсобку.

Приправы. Ужасно дорогие.

Мне передают крохотный пакетик с ладонь. А потом огромная ручища приземляется на… будем считать, что пятую точку, с громким шлепком.

– Потеряешь – не расплатишься, девка, – и поглядывает так оценивающе, – с лица воду не пить, пойдешь в дом моего старшого…

Уже бегу. И валенки теряю, разве не видно?

Тут и случилась на голову этого шовиниста несчастного, который руки при себе держать не может, беличья кара.

До этого Игги мирно придремывала – или вид делала, воротник пушистый. А тут встрепенулась. Ручище волосатая потянулась куда не следует, а тут ему… Да, правильно, кусь! Большой и беличий! Там не пасть мелочи пузатой, там, судя по вою отпрянувшего мясника, целый медведь кусался.

– Ааа!

Кровушка удобряет пол. Мужик пятится, белка повисла на его пальце – и не выпускает.

Вот боров поводит налитыми кровью глазами и буквально шипит, плюется:

– Ведьма проклятая! Изведем!

– Сам ты корм беличий будущий! – Кричу от испуга. – Сейчас как колданем!

Миг – и вполне обычная рыжая молния уже снова со мной. И шипит на ухо:

– А теперь тикаем, девка, а то он нас зароет!

Не знаю, кто орал громче в следующую секунду.

Я просто мешочек, который так и сжимала в кулаке, раскрыла – и все что было – прямо в мор… лицо лавочника и бросила.

А тот и поймал. И ртом, и глазами, и носом, ух… В общем, полный ух. Я даже где-то мужику посочувствовала – потому что это было больно. И на любителя.

Но главное – мясник завертелся, завыл на одной ноте, а я ринулась прочь. Кажется, схватила что-то машинально с прилавка, пронеслась мимо застывших от изумления мальчишек, вывалилась на улицу – и бросилась прочь, не разбирая дороги.

Теперь мне жить в этом мире точно не дадут. И место в трактире потеряно. И…

Мысли были бессвязные, обрывочные. Брела я как в бреду. Сначала бежала, конечно. Потом сил не осталось. Просто плелась, едва переставляя ноги. И не знаю, сколько бы это все длилось и к чему привело, если бы не резкий, буквально с ног сшибающий порыв ветра и взвихрившаяся позёмка. Она сыпанула в лицо крошевом, словно колокольчики звенели, в голосе вьюге послышались шепотки и смешки, и…

Я как будто очнулась. Стоя посреди поля далеко за городом – его огни едва заметно тлели на горизонте угольками.

Тело сводило. Кажется, начался сильный жар. Меня трясло и мутило, но важным было не это. И даже не беличьи причитания, что нас духи морозные закружили.

Писк… Нет, он мне не примерещился! Отчаянный, тонкий, звонкий, плачущий. Как ребенок надрывается. Ребенок?

Не думаю, что он здесь… Посреди холода, снега и льда…

Но мысль проскользнула – и ушла. А одна в попу уколотая дурочка уже месила «валенками» сугробы.

– Ну все. Теперь косточки твои тут останутся, – заявила беличья пакость, – ох и бедовая девка!

– А кто мясника укусил? – Я обиделась, правда!

– Да он же козел до баб охочий, на лице написано! Спасибо бы сказала, дура, тебя спасала! Тут все знают, что к нему ли женского полу нельзя посылать, я уж наслышалась, жаль, поздно сообразила, что именно про этого типа говорят!

Значит, трактирщик нарочно?..

От этой мысли что-то кольнуло под ребрами, но и только.

Просто… Я добралась. До чуть ли не единственного дерева в округе. Ну как дерева? Скорее, кустарника. Он топорщился мелкими тонкими веточками, шелестел недовольно колючками и подрагивал от порывов ветра. А внизу, у самых толстых корней, лежало…

Я моргнула. Раз. Другой. Третий.

Но ничего не изменилось. Там, в узловатых плотных объятиях кустарника, лежали… несколько тонких тряпочек. Темно-синие, с едва заметной золотой вышивкой, которая своим блеском и привлекла мое внимание.

А рядом валялась наполовину закопанная в снег маленькая корзинка.

Наклонилась над ней – и застыла. Как громом поражённая, не иначе. Из корзины на меня смотрели два маленьких, сияющих чистой небесной бирюзой глаза самого чудесного существа на свете. Оно было похоже, кажется, на крохотную змейку. Очаровательную и белоснежную. С мелкими пуховыми крылышками.

Я протянула руки.

– Не смей! – Вопль белки.

Мое прикосновение.

Мокрый шершавый язык лизнул мне ладонь.

И крохотное существо удовлетворённо засопело, скользнув в тепло моих рук. Хотя какие они теплые, без варежок? Я, недолго думая, засунула змейку за пазуху. Не оставлять же живое существо на морозе!

– Ты когда перестанешь тянуть в руки что попало! – Разорялась белка. – Это тебе не дворец! Не человеческая деревенька! Эта тварь может быть ядовитой! Брось ее скорее, и…

– Я тебя сейчас брошу! Попой на колючки! – Рыкнула из последних сил.

Честно говоря, я не очень хорошо соображала к тому времени, что именно и кому говорю. Все слилось в единый слепящий белоснежный поток.

Кажется, я куда-то шла, пока меня несли ноги. Потом всё-таки поскользнулась и упала – но мягко, в сугроб. Я точно помнила, что надо осторожно, что со мной крошка-змейка. Я даже рукой грудь поверх тулупа накрыла.

Меня пытались щекотать, уговаривать и кусать – отмахнулась.

А потом пришел… Покой. И холод. Нет, я вроде бы понимала, что замерзаю, но сил сопротивляться больше не было.

Горело огнем в груди, а под веками разрасталось серебряное сияние. Из него стали выпрыгивать высокие гибкие фигуры. Волшебной, сказочной красоты мужчины, в чьих волосах застыла стужа, а в глазах – лёд.

Кажется, они не сразу меня заметили. Потом ринулись было всей толпой, но их осадил резкий, мелодичный голос.

И подошёл в моем сне только один. Он чем-то неуловимо отличался. Может, осанкой. Может, каким-то неземным ощущением власти и силы и упрямым взглядом.

Или поджатыми губами.

Подошёл, склонился надо мной. Дёрнул, рванул тулуп.

Раздеваться прямо тут? Даже не рассчитывайте, я девушка приличная, глюки должны вести себя смирно!

Так ему и сказала. Глюк, правда, не впечатлился. Раздвинул одежду и… Что-то в прекрасном лице дрогнуло. Дивный незнакомец посмотрел иначе. Остро. Сожалеюще. Бережно опустил ладонь – и вытащил сопящую змейку, прижав к себе.

А потом снова с серьезным выражением лица склонился надо мной.

И теперь я его поняла:

– Жизнь за жизнь, человечье дитя. Ты спасла мою дочь. Я помогу тебе. А теперь – спи, сердце Крови.

И с последними его словами ко мне рванул сноп серебристых ярких весёлых искр, как бенгальские огни.

Все погрузилось во тьму.

Глава пять. О странных снах и нежданном спасении.

Мне было тепло. Уютно. Спокойно. И так легко, как, наверное, было только в далёком детстве.

Это счастье? Абсолютное, снежное, невыразимое…

Это как сидеть около камина в холодный зимний день. Потрескивают дрова, пахнет смолой, запах хвои щекочет, вызывая улыбку, как предвестие Рождества.

В какой-то момент этот запах стал настолько реальным, что мне захотелось вынырнуть из облачного счастья, чтобы к нему прикоснуться.

Все вокруг завертелось ледяной воронкой, закрутилось, разлетелось веером брызг.

А потом… Я оказалась в совершенно незнакомом месте. То есть не совсем я – потому что в этом видении мои руки были прозрачными – аж стол просвечивает.

А кабинет был обставлен солидно. Красиво. Изящно, но с претензией на роскошь. Я залюбовалась на панели из темного дерева и люстру в виде незнакомого цветка. Ее "лепестки" мерцали приглушённым голубоватым светом.

– Ваша Кровавость! Ваша Великолепность! Ну Ва-аша злобность же, – проныл кто-то тоненьким голосом, заставляя меня встряхнуться и вытаращиться на вход.

Массивная темная дверь приоткрылась. Показался элегантный сапог. Красивый. С узорчиками художественными… то ли растительные мотивы, то ли морда чудища заморского.

– Ва-аша…

– Я сказал что-то непонятное?!

От резкого звонкого голоса вздрогнула, кажется, не только я, но и тот, кто там под дверью художественно так ныл, профессионально, с удовольствием, с расстановкой.

– Ваше Крровейшество, но что мне сказать этим, которые вас все ждут, а? Они сожрали половину запасов уже! Как будто не эльфы, а волки позорные, тьху!

– Я. Не собираюсь общаться со снежными, – снова все тот же надменный голос.

Очень знакомый злющий голос моего незнакомца с бала. Да-да, того самого, который уговаривал меня побыть его девушкой весьма нестандартным способом.

– Отступники и глупцы. В свое время мой младший братец бежал от меня во льды. Ах, он так боялся и хотел тишины и спокойствия… – снова издёвка, – вот и обрёл… Вечный покой, не иначе. Отморозил все, что можно, в своих снегах. Мозги – в первую очередь. И теперь его потомки меня просят… Просят, – издёвка. Ай, злюка какая, – помочь как хранителя магии в их маленькой проблеме с покушениями на царственную семейку?

– Я что, похож на того, кто любит помогать? Просто так? – Спустя мгновение паузы поинтересовался незнакомец. В его голосе мелькнула лютая стужа, а потом…

Ну да, он вошёл. Во всей своей красе неописуемой – я от страха аж сквозь шкаф прошла!

Голос тот, а вот человек… Да какой он человек?!

Во все глаза, жадно, чтобы ничего не пропустить, я смотрела на неведомое чудо. Чудо страшное и прекрасное одновременно, потому что… Других слов просто не находилось. И взрослая рассудительная женщина во мне уступила место наивному восторженному ребенку.

У моей кошмарной сказки были кроваво-алые волосы. Длинные, они были перехвачены в одну толстую косу каким-то затейливым плетением.

А ещё у этого существа, которое мало напоминало насмешливого брюнета с бала, были резкие черты лица, тонкий нос, небольшие клыки, что приподнимали губу и заострённые уши. Они сейчас недовольно дергались, изгибаясь, несмотря на небольшой размер так причудливо, что я не знала – смеяться или напротив? То есть восторгаться.

Латный доспех. Острые когти. Длинные.

Плавные движения воина. Смертельно опасного.

За спиной – какое-то неизвестно мне изогнутое оружие. Больше всего напоминает серп.

Воздух вокруг потрескивает от серебристых разрядов.

А следом бочком протискивается… Это кот?! Большой. Наглый. Черный. И с перепончатыми крыльями, мама роди меня обратно!

И вот это этот кошак, хлопая большими треугольными ушами, надсадно ноет:

– Ли, это глупо. Снежные сильны и хитры – чего только их живучесть стоит! И слухи, что семья Владыки умеет змеями оборачиваться…

– Не слухи, – оборвал с нежной улыбкой кошака… Эльф крови?! – и умостил свое великолепное седалище в кресле, – братец накрутил со своими экспериментами. А меня ещё обвиняли в бесчеловечности, чистоплюи, – поморщилась моя головная боль.

– Ли, ты сам не свой, – кошак уселся напротив. С самой серьезной мордой, – с тех пор, как эта девчонка исчезла…

– Правда? – От жесткой и ласковой улыбки у меня перехватило дыхание. Как и от вида того, как длинные сильные пальцы зарываются в кошачью шерсть, почесывая ее когтями.

Вот что такого? Просто движение. Как плетение паутины.

– Ой, да-да, Ли, и тут почеши! О, ты мой бог! – Мурчание басом наполняет комнату.

А потом эти сильные пальцы безжалостно выкручивают кошачье ухо. И даже большие и несчастные глазки котика негодяя не могут усовестить!

– Мне нет дела до человеческой девчонки. Пропала – значит, не судьба. И не с-смейте мне больше о ней заикаться!

Да я бы сама замолчала! Что-то жуткое, темное вспыхнуло багрянцем в чужих глазах. Нет уж, в такие уголки души лучше не заглядывать, пусть так и остаются потайными! А то такое ощущение, что там целая стая ледяных и очень голодных демонюк сидит.

И хвостами шевелит, и клыками щелкает.

А потом… Потом мужчина сверкнул глазами – и на миг коснулся рукой груди. Словно там что-то мешалось. Болело.

Коснулся – и отдернул пальцы.

Вот так, Данка. Не станет искать – и славно, правда же?

А что на сердце неприятненько как-то стало – это мелочи, это пройдет. Я давно уже привыкла. Просто… Хорош, зараза. Таких я никогда не видела. Не мальчишка – мужчина.

И хороши такие тоже только в книжках. А тут чем дальше буду – тем лучше.

Даже полегчало.

Если бы этот аленький цветочек вдруг не вскинул голову – и не уставился прямо на меня. Да так, что, кажется, насквозь сейчас прожжет!

Багрянец и сумерки. И тьма с серебристыми искрами внутри. И…

– Здесь кто-то есть, – рассыпался льдинками дивный, пугающий голос.

И повеяло от него пыточными подвалами для одной глупой девицы.

Вытянулась рука в странной когтистой перчатке. Словно удлинились когти, всколыхнулись тени, взвилась вьюга, мявкнул громко кошак – и – раз – все исчезло.

Поток воздуха обнял, обсыпал меня снежинками – и утащил прочь.

В невесомую снежную даль.

***

– Давай, снежная текри, приходи в себя, ну же! – Переливающийся искристым светом голос заставил навострить уши.

– Почему девочка спит? Она уже давно должна была очнуться! – Встревоженное. – Каэллир, что с ней?

– Просто эльфочка вредничает. Совсем как ты, когда отказывала мне раз за разом, – с теплой усмешкой поведал голос.

Эльфочка? О ком они говорят? Что происходит?

Тело было лёгким. Лежать было удобно. Щеки касался теплый воздух, а кожа немного чесалась.

Я приоткрыла глаза. Почувствовала, что снова зеваю.

Хотелось по скромным человеческим надобностям, но я терпела. Пыталась понять, что происходит и где я.

До тех пор, пока щеки не коснулись теплые пальцы и тот же самый завораживающе глубокий голос не произнес:

– Очнулась. Слава Зиме!

А потом…

– Принц! – Выдохнула. Да, я была не совсем адекватна, но поймите правильно!

Не каждый день сказка склоняется над тобой. Было в нем что-то… Неземное. В льдисто-снежных волосах пряталась вьюга. Белоснежная кожа касалась застывшим на солнце настом, а глаза – как два ледяных озера.

Тонкое, невесомое кружево линий совершенства – чужое лицо. Как будто ни одна грязь мира его не коснулась.

Пальцы погладили меня по голове.

Стало вдруг очень уютно.

– Рад приветствовать тебя в Снежной цитадели, дитя, – произнес волшебной красоты мужчина.

Я моргнула.

Рядом раздался весёлый женский смех и шутливое:

– Я так ревновать буду!

А потом – все. На меня обрушились воспоминания. Лилька, озеро, бал.

Ошибка купца. Незнакомец. Поцелуй. Белка. Портал.

Приграничный городок, таверна, мясник, бегство, поле, змейка и…

– Я… – пальцы задрожали. Я села рывком. Почему-то не было слабости, – я живая?

И голос бодрый, без хрипов.

Незнакомый снежный тир, как здесь обращались к мужчинам, подсунул мне под спину огромную подушку.

Комната, в которой я находилась, была сделана в светлых тонах. Зелень и серебро.

Много серебра и белого, но это не бьёт по глазам, а успокаивает. На большом окне светлые занавеси – словно ледяная дымка. Большой шкаф, полки, кровать… Около нее – два кресла.

И в них сидят беловолосые женщина и мужчина. Оба красивые, тонкие, гибкие и остроухие. Эльфы?

Я вспомнила видение портала. Это был не глюк?

– Вы спасли меня? – Стеснение и беспокойство поднялись волной.

И опали под искренне тёплыми улыбками.

– Да, дитя, – раскосые глаза делают из эльфа диковинную птицу

В груди все замирает.

– А ты спасла нашу новорожденную дочь. Поэтому… – эльф умолкает.

На мгновение, как будто пытается подобрать слова.

А потом накрывает мою ладонь своей. Горячей. Как будто он и не походит на выточенную изо льда статуэтку.

Его губы трогает лукавая улыбка, в глазах искрится снегопад, и это невероятное существо произносит:

– Ты стала частью нашей семьи теперь. Жизнь за жизнь. Жизни человеческие хрупки. Но предки и магия рода благоволили мне. И подарили тебе новую судьбу.

Пальцы другой его руки как-то изогнулись, щёлкнули, и передо мной развернулось огромное зеркало.

Из него смотрело диковинное видение. Не человек. Не совсем человек.

Словно в ответ на мои мысли глаза в зеркале налились фиолетовым сиянием.

В груди застыл вопль.

Снежность клятая, это что эльфы такое наколдовали? Верните мое блекло-обычное, совсем не волшебное, но человеческое лицо!

Глава шесть. О тонкостях взаимоотношений в снежноэльфийском семействе.

Когда сейчас, спустя долгие годы я вспоминаю первое знакомство с Владыкой Каэллиром, мне до сих пор хочется плакать.

От восторга, от понимания того, как сильно мне повезло, от того, как близко прошла смертельная неприятность…

Ведь мне могло повезти куда меньше.

Сказочный мир был не похож на приторную палитру Диснея и восторженную Золушку, что улыбалась со всех экранов детям из фильмов и мультиков.

Здесь все было и проще… И сложнее.

А тогда, очнувшись от почти недельного сна, я была самую капельку в шоке, ужасе и раздрае чувств.

Почему-то в тот момент, когда я смотрела в зеркало и видела там худенькую, изящную, большеглазую девицу, чья кожа лица была по-прежнему испещрена… только не привычными рытвинами, оставшимися после безумно тяжёлого гриппа…

Мне тогда было семнадцать. Скоро выпускной класс, подготовка к экзаменам и прочим ужасам. Весна. Ещё утром я договаривалась с подружкой сходить в кино, а к вечеру слегла с температурой. Странная иссушающая болезнь, что расчертила мир на до и после.

"Такое бывает. Осложнения. Вирус по типу ветрянки, сейчас столько мутаций", – равнодушно бросил пожилой врач.

Для школьницы это было концом света. Я стала чучелом, над которым смеются, которое унижают, игнорируют, подставляют…

Долгие три года мне понадобились, чтобы наточить зубы, отрастить броню и обрести уверенность.

Я изменилась. И под конец универа, несмотря на историю с Беловым, научилась почти не задумываться о собственной внешности. Да, далеко не красавица, и что? Зато я умница! Точно знаю.

Сейчас, в зеркале, вспухшие рытвины превратились в тонкую сеть шрамов.

– Сильное проклятье было. Кто-то зла тебе от души пожелал, – сочувственно заметила красавица в кресле. Она выглядела чуть старше меня, – мы практически все вытянули, да и новая суть твоя все залечит постепенно, и шрамов не останется, не волнуйся.

– Какое проклятье? – Кажется, я поперхнулась. – Это был просто грипп. Болезнь… У нас нет магии, – сказала – и прикусила язык.

Ничего пока непонятно, зато ты полезла с откровениями, Данка!

– Проклятье часто маскируется под болезнь. Особенно в немагическом мире, – в голосе "принца" звучало сочувствие.

Эльф наклонился ко мне, и его глаза вспыхнули серебряным пламенем.

– Я… Не понимаю, – Выдохнула честно.

Нет, я не расплакалась. Отучила себя. Только прокусила губу, неверяще глядя на потерянную девчонку в зеркале. И ее заостренные уши. И светящуюся матовым серебром, как у эльфов рядом со мной, кожу.

А потом мужчина у моей постели пересел на кровать и молча притянул меня к себе, крепко обнимая.

А я не смогла ни злиться, ни противиться. Просто чувствовала всем сердцем – он не желает мне зла. Такое тепло исходило из души и тянулось к этому эльфу, тянулось…

– Мое имя Каэллир айлэ Нарраэ, а это моя избранница Адари айлэ Нарраэ. Я глава Первого из родов снежных эльфов и там, в снегах, ты спасла от смерти мою похищенную новорожденную дочь. Мы умеем обращаться в ледяных змеев, это родовой дар. Но Майши слишком мала, она мгновенно погибла бы на морозе без человеческого тепла.

Эльф помрачнел. Я не видела выражения его лица, но ощутила всем телом.

Он говорил коротко и просто. И так же просто объяснил, что моя иномирность для них не секрет. Что-то есть в иномирянах такое на уровне ауры, что отличает их от других существ этого мира. Просто не все способны это увидеть. Но, к слову, попаданцы здесь не редкость! И хотя снежные эльфы редко выбираются из своих лесов, даже они знают об академии для пришельцев из других миров.

Там их обучают, позволяют им познакомиться с миром и расами, выбрать себе специальность по способностям.

– Я что же, не смогу вернуться в свой мир, на Землю? – Я молча, неверяще вскинула голову.

Нет, я уже осознала это. Почти. Вернуться вот такой – никто не поверит, что пластику сделала. Учитывая обстоятельства, при которых я пропала…

На опыты заберут. Как зверушку. Здесь я не обольщалась.

– У тебя там остались родные? – Нежный звенящий хрусталем голос унимал боль, убаюкивал.

– Родители. Подруга, – в глазах щипало, но я не собиралась плакать. Не может быть, чтобы не нашлось способа все вернуть назад!

– Сейчас время Перелома Зимы. Порталы и связь с другими мирами работают плохо, – прозвенел голос эльфийки, – но мы постараемся связаться с твоими близкими. Это важно.

Я не понимала тогда, почему они так вцепились в меня, эти странные эльфы. Ну, спасла их дочь, сделала благое дело. А они взамен спасли мне жизнь. Квиты?

А вот и нет! Снежные твердо были намерено утопить меня в родственной любви!

– Это действительно абсолютно другой мир? – Спросила я под конец. – Не копия Земли, не скрытое измерение какое-нибудь, не космос?

Да, я рассказала им. Почти все. Про эльфа крови промолчала. Было в этом что-то слишком личное.

– Кто-то тебя перенес, – хмуря серебристые брови, ответил Каэллир, – и этот кто-то из нашего мира. Ты оказалась в смертельной опасности и тебя попытались спасти. Как могли.

– Вот это история, – прошептала.

Но кто мог меня перенести в этот мир? С Игги мы какие только теории не выдвигали. Одной из её самых абсурдных была помощь моего кота. Но не будем сейчас об этом.

Тогда я много чего не понимала. Ни как из меня сделали эльфа, ни что я вообще здесь делаю, ни что делать потом, когда я смогу встать на ноги.

В этом огромном мире мне было совершенно некуда идти!

В такой вот странной полуапатии, полусне я, кажется, провела ещё какое-то время.

А потом мне принесли Майши. И я долго не могла поверить, что мелкая хорошенькая куколка с кристально-голубыми глазами, маленькими ручками-ножками, острыми ушками и серебристым пушком на голове – моя змейка.

– Ма-аи, – издала она странный звук.

Потянула ручки ко мне и заливисто расхохоталась, тут же покорив сердце.

– Моя хорошая, – рассмеялась, – ты меня правда помнишь?

– У наших детей прекрасная память. Почти абсолютная, – заметила мягким грудным голосом Адари.

Я постаралась разгладить наряд. Изумительной красоты голубое платье с длинным рукавом и завышенной талией.

Я чувствовала себя все ещё слишком потерянной, от многого шарахалась. А эльфы – настойчивые и дружелюбные, и готовые всегда и от всей души помочь.

Это потом уже, чуть позже, ознакомившись с традициями и укладом Шэано-Шаррот, страны снежных, я поняла – семья Владыки для снежных священна. Только Владыка и его воля стоят между жестокими льдами и народом снежных. Их страна коварна, а существа, нечисть и нежить, ее населяющие – весьма опасны! А потому я, как особа, умудрившаяся дивным образом стать вхожей в семью правящих снежных, была неприкосновенна.

Время шло. Оно было полно запаха хвои, снега, льда, танцев эльфов, катания на катке, спуска на санях с горы, игр в снежки… А ещё застолий, песен, смеха и сватовства – к счастью, ко мне это не имело никакого отношения. Просто в Перелом года многие заключали свадьбы. Это считалось удачной порой.

И я уже не шарахалась от Владыки Каэллира и Владычицы Адари. Умом я понимала, что не ко всем они так добры, как ко мне, но когда к тебе относятся, как к давно потерянной дочери – сложно сопротивляться.

Снега сглаживали боль от расставания с родным миром, в груди тихо тлела надежда, что скоро я передам родным весточку, а мир вокруг, когда ты немножечко не человек, становился шире и ярче.

Тело было быстрее и гибче, выносливее. В снегу я утонуть не могла, и провалиться – тоже.

Более того, мне стало казаться, что снега поют мне какую-то свою, особую, тихую песню.

Например, на днях они напели мне о гнезде снежных скальных кошек. Мама-кошка пострадала в схватке с нечистью и ей нужна была помощь. Каэллир, услышав мое робкое мычание, тут же послал двух разведчиков – и те вернулись с санями, на которых спало дружное кошачье семейство.

По вечерам мы собирались у камина – и Владыка, позволяя мне валяться на шкурах, щерил клыки и тихо рассказывал о традициях и обычаях, о расах этого мира, о песках эйцеров, Мастеров Плоти, и скалистых долинах эльфов крови, о магии, о способностях, обо всем…

Кто был недоволен происходящим – так это белка. Ширхур. Игги. Да-да, колючку со мной прихватили и в клетку посадили! Но это я выяснила, когда встала на ноги.

О-о, какой великолепный грандиозный скандал мне устроила эта рецидивистка несчастная!

Да она ногами топала, орешками кидалась, вопила, фырчала, лапки в боки!

– Как ты могла! Я тебе… Я лучшие дни отдала, неблагодарная! Я шкурку ради тебе положила, я брыллиантики наши сохранила! Все в дом, все! А ты!

Я себя едва не ощутила изменщицей. И пусть это было глупо, пусть наивной дурочкой давно не была, но… Игги всё-таки помогла мне. Пусть сначала и хотела уморить – но ведь были у нее для этого удачные моменты! И не раз! И не сделала ничего!

Не знаю, о чем Каэллир говорил с белкой за закрытыми дверями. Но выползла оттуда моя нечисть притихшая, почти скромная и даже – о ужас – извинилась, едва лапкой не шаркая!

И с тех пор была неотлучно при мне живым воротничком.

Одним словом, редкостное спокойное затишье долго ну не могло продолжаться! Никак!

Вот только гром, как всегда, грянул не вовремя и неожиданно. Ну а когда его ожидали, в самом деле?

А началось все с того, что ко мне в комнату прибежала Адари.

Смешно, но я уже не раз и не два ловила себя на том, что чуть не назвала ее "мамой".

Настолько теплой, солнечно-светлой, заботливой и нежной была эта вечно юная и мудрая женщина.

Нет, о родных и любимых с Земли я ни на миг не забывала! Просто… здесь мне дали дом. Защиту. И веру в лучшее.

– Снеговичка моя, можешь взять Майши и пойти прогуляться пока? – В глазах Адари тлела тщетно скрываемая тревога.

Малышка на ее руках возилась и гремела погремушкой в виде кота.

– Сколько гулять? – Уточнила деловито.

И поразилась тому, как зазвенел льдинками мой голос.

– Часика три, – виновато, – охрана с тобой будет!

Для снежных три часа на морозе – мелочи. Ни мне, ни крошке Мае ничего не грозило. Спрашивать я пока ничего не стала, молча собралась, оделась, и…

Не знаю, что и в какой момент случилось. Только в груди зажгло с такой силой, что слезы выбило. Я задохнулась, охнула…

Дернула ворот. И застыла.

Просто… Мне казалось, что странный узор на груди вообще исчез. Поблек. Истончился. Эльфы о нем не заговаривали ни разу.

Вот только сейчас круг, в который была заключена капля, пылал. Дико и странно светился багрянцем.

Вот тебе и татуировки заморские!

– Вот это влипли в эльфятину, – раздалось ворчание Игги, – давай, невестушка, булками шевели, пока лбом в жениха не врезалась! Мне что-то подсказывает, что он счастлив будет до самых кончиков ушей и наглой рожи!

И вот что-то уточнять мне резко перехотелось.

Потерла кончик носа – ну точно к неприятностям чешется. Запахнула шубку, взяла на руки Маю, которая решила помучить белку, и…

Двинулись. Навстречу неприятностям, конечно. Но тогда я была наивная, и считала, что ничего встречу с исчезнувшим с горизонта эльфом не предвещало.

Почти…

Глава семь. О злобных недругах и остроухих спасателях.

Шли мы не так уж долго, а ушли недалеко. Май капризничала, дула губы, норовила выпасть удобным сверточком прямо в снег и наесться его от души – ледяное дитя, что тут скажешь? Да шли мы… недалеко и недолго.

– Нет, ну у меня лапки! – Раздалось сверху. Игги снова оккупировала мое плечо. – Я не такая морозоустойчивая, как эти сосульки, так что неси меня, моя госпожа! – Возгласила торжественно.

К моему странному преображению она отнеслась с энтузиазмом. Ещё бы! Тут такое приключение!

«Надо же как свезло иномирянке, я? Подумать только! Да никто и представить себе бы не мог, что эти глыбы так проймёт, везучая ты!» – Заявили мне со всей ответственностью.

Я не была такой уж везучей – скорее, кто-то – сама судьба, не иначе, решила компенсировать мне все мучения, начиная с нелепого попадания. Что тут делать будешь?

Тихо выдохнула, прикрыв глаза. Солнце – большое, золотисто-оранжевое, ярко блестело на небосклоне. Ни единого облачка. Хрустит снег, вдалеке виднеются огромные отроги гор. Широкая удобная тропа ведет вперед, лавируя прямо между невысокими изящными особняками, углубляясь в заснеженные холмы.

Деревья – словно выточены изо льда, звонкие, прозрачные. Редкие кустарники, огромные валуны, а воздух такой – что хочется зажмуриться и вдыхать. И в снежки поиграть. И никакой тебе цивилизации, никакого гула автомобилей, рокота самолетов – ничего. Кто тут если и зарычит – это дракон.

– Гу, – обиженно выдала Май, сунув в рот прядь моих волос.

Как это меня игнорируют. Кажется, я почти расслышала смешки охраны. Да, мои волосы – это очень вкусно! И полезно, разумеется! Особенно вот такие – странно высветленные. Снежные Владыки так упорно избегали темы обряда, с помощью которого вернули меня к жизни, что я и сама приучилась об этом не думать.

Какая мне разница, что их лечение дало такой странный эффект? Зато я жива – это ли не счастье?

– Ау-ууу-та! – Выдала Май, пытаясь отвоевать мою прядку. Нести её было, как ни странно, легко – как будто ничего не весит.

А ну дай, противная тетка, свои странные вкусные макарошки с головы! Куда ты их от меня прячешь, а?

Рядом с младенцем я чувствовала себя немного беспомощной. Ни у кого из моих знакомых детей ещё не было, дальних родственников я не знала, а к посторонним детям приближаться было как-то не принято.

В груди жглось. И чем дольше мы шли по тропе, тем сильнее. Я смутно понимала, что этот знак проявился неспроста. Что он был как-то связан с нашим поцелуем с клыкасто-когтистым эльфом крови. Но что он значит – отыскать так и не смогла, хотя библиотеку Владык изучать начала со всем тщанием.

В этот момент я, как никогда, скучала по Алиске. Верила, что вместе мы бы нашли выход. Если мы были вместе – я бы вообще в такую ситуацию не попала. Потому что дружба – это такая сила, что ни одной вредной нечисти не снилась.

Но Алиса осталась на далекой Земле, а я… я была здесь.

И не одна все-таки! А потому выше нос, Дана! Не так уж и плох новый мир. Дивный он там или нет – скоро узнаем.

Несмотря на росшую в груди странную тревогу, все было тихо. Возмутительно спокойно.

Ледяное безмолвие, редкий посвист алых кайриков – одного из немногих видов птиц, которые выдерживали здешние холода, и…

Странная воронка – холодная, серовато-темная, словно усыпанная пятнами, возникла прямо передо мной.

– Демоны драные! – Высказалась Игги.

Белка перебралась мне на голову и, кажется, настороженно застыла.

Сопровождающие нас стражи дернулись к нам – они и шли буквально в нескольких шагах – и как завязли.

Я видела, как они перебирают ногами, как холодные прекрасные лица снежных напрягаются от гнева и бессильной злости, и… ничего!

Они не могли даже нас коснуться, а ведь я точно знала, что тир Каэллир никогда бы не доверил охрану своей дочери слабым магам и воинам.

Май я прижала к груди ещё крепче. Как будто спрятать хотела.

Малышка сидела на удивление тихо. Только пальцами вцепилась в выбившиеся из прически пряди моих волос.

Воронки вращалась. И приближалась с какой-то ужасающей медлительностью, как будто демонстрировала наглядно, что будет с нами совсем скоро.

От нее пахнуло мертвящим холодом.

Чтоб вам с некросами родниться! Да чтоб у вас скелеты на свадьбе танцевали!

Я не понимала, что это такое. Слишком мало пока знала об этом мире. Да и что может сделать одна попаданка, когда вокруг творится такое? Здесь опытные маги с места сдвинуться не могут!

Что-то липкое, гадкое, ужасающе противное… хуже коровьей лепешки на платье, честное слово, коснулось меня, попытавшись обвиться вокруг ноги. И подпихнуть. Туда, куда если шагнешь – косточек не соберёшь, и даже из паникующей белки будет беличий паштет.

Я вроде бы должна была бояться – и не могла. Это чувство было сильнее ужаса. Всепоглощающее, засасывающее, как черная дыра.

Но стоило посмотреть в серебристо-голубые детские глазки, как страх отступил.

Не ради себя. Ради Май. Нужно что-то сделать. Что угодно.

Ледяная дыра, кажется, обиделась, что мы никак не прыгаем в ее гостеприимные объятия. И попыталась плюнуться странными светлыми шариками.

Один из них оставил дыру в моем платье.

Но отскочить я успела.

Вправо-влево. Тыкаешься как слепой котенок, наталкиваясь на невидимую стену.

Меня подтаскивало к ледяной ловушке вместе с Май. Даже если я пыталась двигаться в противоположную сторону.

И, казалось, что никакого выхода нет и быть не может.

Мной вело только всепоглощающее желание спасти маленькую эльфийку. Во что бы то ни стало.

И даже причитания Игги:

– Мы все умрем! Тухлая магия плохая, злая! – Игнорировала.

Не собираюсь я пока никуда, мне и тут хорошо. Почти.

Воздух в груди сперло. Солнечное сплетение как будто кипятком ошпарило, а потом…

Прямо из моей груди, прожигая насквозь прекрасное теплое платье и серо-серебристую с синими искрами шубку, рванул жгут, похожий на огромную сосульку.

Кажется, мне было больно. Наверное, я даже что-то кричала – и вряд ли это что-то было приличным.

Прости, Май, нянька у тебя непутёвая.

Но жгут врезался в воронку, заставляя ее как будто сжаться и… заверещать?

И в этот момент я увидела в непонятной субстанции, которая нас окружала, дыру.

Не помню, как рванула со всех ног.

– Иии, вперёд! Подальше от приключений, у меня сердечко слабое! Пора на покой! – Вопила Игги.

Я хотела только одного.

Чтобы этот снежный кошмар закончился. Почему бы мне было не попасть куда-нибудь на Гаити? Любую жаркую страну мне!

Снаружи было очень холодно. Я хватанула мороза горлом, закашлялась, пытаясь ещё крепче прижать к себе сопящую Май, и не уронить, если не устою на ногах, а потом… Я в кого-то врезалась.

Больно ударилась лбом обо что-то холодное, тихо зашипела, понимая, что мне грозит шишка, и замерла.

Застыла, глядя в нечеловеческие багряные глаза.

Не менее ледяные, чем снега вокруг.

Знак в груди ошпарил. Странная магия заклубилась вокруг нас, забурлила, окутывая алыми с золотом брызгами.

Я увидела, как расширяется в чужих глазах кошачий зрачок.

А потом мои губы накрыли поцелуем. Очередным. И совершенно иным. Ошеломляющим, сводящим с ума, разносящим любые стены.

Надо мной утверждали власть. Меня укрывали паутиной неведомых ощущений. Сердце стучало где-то в горле, расплывался мир, уносились в дымке все тревоги.

Удивительное и почти пугающее ощущение пьянящего счастья и спокойствия. Словно это все, что нужно. Словно только так и надо. И судя по расфокусированному взгляду деймара – он был со мной согласен.

И клыками прокусил губу. Слизнул капельку крови. Удовлетворённо и мечтательно улыбнулся, и…

Май завопила. Во всю мощь лёгких!

Миг – и я спустилась с небес на землю. Я помнила все и не понимала, как могла так забыться!

Ошеломлённый взгляд чужих глаз был лучшей наградой. Вот только меня снедали стыд и смущение за свое поведение.

А моего знакомого незнакомца, кажется, гнев.

Наверное, только вопящий младенец на моих руках остановил нелюдя. Он быстро осмотрел Май, бросил взгляд на меня, а потом – на тропу.

Вернее, на то место, где тропа должна была находиться. Она там и была. И со стороны казалась пустой. И лишь едва заметная рябь в воздухе выдавала, что что-то здесь не так.

– Моэри, Неаррат. Проверить тропы. Похоже, у наших хозяев проблемы, – клыки этого эльфа сверкнули в свете солнца.

От бессилия я вцепилась в плачущую малышку ещё сильнее, начала машинально укачивать, нашептывать бессвязные ласковые глупости.

В голове было пусто. Откуда он здесь? Даже Игги затихла. Спряталась, кажется, мне под воротник, вон лапами царапает.

Очень хотелось сбежать, но я хоть и не проваливалась теперь в снег, все равно вязла.

А ещё пугали жуткая слабость и пустота внутри. Какая-то непривычная, сосущая.

– Ты нянька принцессы? Что вы здесь делаете и как оказались без сопровождения?

Голос нелюдя звучал холодно, высокомерно. А глаза вопреки всему шарили по мне – как будто что-то искали. И не могли найти.

Дыру в одежде прикрывала Май, которую я отвлекла маленькой погремушкой-снеговиком. А шрамы на лице были замазаны толстым слоем лечебной эльфийской косметики.

Та была сделана из каких-то особых редких горных цветов и почти не поставлялась во внешний мир. Ее главная особенность – полная незаметность. Лицо сохраняло естественный цвет – и ни следа шрамов.

На Земле бы оторвали вместе с руками этих снежных косметологов! Женщины бы им дворец отстроили! Ну, или в каком-нибудь подвале заперли, что тоже вероятно.

– Вы глухая, тирра? – Смешок.

Не узнал?! Не может быть! Только почему на сердце вместо радости – терпкая грусть?

– Мы гуляли. И нападение в виде чуждой ледяной магии было большой неожиданностью, – ответила сдержанно.

Присела в поклоне, чувствуя, как колотится сердце, и произнесла заученное:

– Благодарю за ваше вмешательство, тир…

Краем глаза я заметила вспышки на тропе. Потом – съежившуюся воронку.

Заметила страшный острый коготь, надменные губы, сведённые к переносице тонкие брови и свежий шрам на щеке.

А спустя секунду в голове помутилось, желудок скрутило, и нас под разъяренный вскрик спасателя уволок, наконец, сработавший портальный камень.

Меня им снабдила снежная Владычица – на всякий случай.

Он сработает при первой же серьезной опасности – заверяла она.

А сработал камень только сейчас. Когда мы с эльфом успели поцеловаться, Май точила десна о погремушку, а в голове у меня нарастал снежный ком вопросов.

И в следующее мгновение мы с Май выпали прямо у главной лестницы.

На виду у замершего на верхней ступени Владыки Каэллира и застывшей внизу, в центре зала, делегации из десяти высоких, нечеловеческих, ужасающе прекрасных и пугающих нелюдей, рядом с которыми отирались большие и не менее пугающие кошаки с подозрительными кожаными тряпочками по бокам.

И финальным аккордом прозвучало:

– Думала шо сдохну. В следующий раз надумаешь с женишком свидеться – сразу лопату беру! – Икнула Игги.

– Зачем? – Пытаясь отобрать у Май погремушку, уточнила я.

– Закапываться в могилку! – Рявкнула впечатлительная нечисть.

Май завопила и обернулась змеенышем.

Я пошатнулась и стала оседать на пол.

Весёлый вышел день… Новый мир как будто задался целью меня уморить!

***

Я старалась не сгореть от мучительного беспокойства и неловкости, смешанной с возмущением.

Малютка Май давно сопела в своей кроватке. Крохотная змейка так и не надумала обернуться младенцем, и теперь сладко спала, подергивая погремушкой на хвосте и обвивая подушку.

Меня же вылечили, поставили на ноги, позволили немного прийти в себя, и… Строго-настрого, как младенцу, запретили покидать свою комнату!

Нет, я бы от этого не расстроилась – после того, как я пересказала вкратце свои приключения лорду Каэллиру, мне хотелось провалиться сквозь землю. Просто… Кое о чем я ему не рассказала. О нашем с деймаром поцелуе, например. Или о том, что он кусается. Что я до сих пор ощущаю его прикосновение на губах.

Я бы обсудила это с Алиской. Как никогда рядом не хватало родного плеча. Но вот с Владыкой снежных эльфов…

Он и так, я видела, был совершенно недоволен моей встречей с эльфами. Возможно, именно от них подальше нас и отослали. И не уверена, что нашей охране возвращение к разъяренному господину дастся легче, чем знакомство с ледяной пакостью.

Все, что я успела спросить:

– Нас всё-таки убить или похитить хотели? И не нас, а Май, верно? Как тогда, когда я ее нашла?

На губах снежного промелькнуло странное выражение. Как будто он и хотел ответить, и предпочитал смолчать.

– Не нужно тебе этого знать, – наконец, покачал головой Каэллир, – поверь, Да-анна, – хрусталью прозвенело мое имя в его устах, – это наша вина. Не предусмотрели. А ты… снова спасла вас обеих. Мой долг вырос до бесконечности.

Я бы многое могла ответить на это. И расспросить хотелось, и растормошить, и…

Но Каэллир только взглядом показал на мое украшение на груди – или вернее на то место, где оно пряталось, и коротко бросил:

– Прячь его так долго, как сможешь, дитя. Я никогда не видел, чтобы официальный герб правящего рода деймаров был нанесен на человеческую кожу.

За окном зашумела огромная ель, зазвенели голоса мелких снежных духов – вот любопытные бледные личики так и липнут к стеклу, а Владыка, заставив меня онеметь от изумления, выскользнул за дверь.

И ещё раз велел напоследок строго никуда не выходить.

А про странный магический выброс, который, вероятно, и произвела эта снежная татуировка, так ничего не сказал.

Слишком много тайн вокруг. Я от природы была недоверчивой, и даже сейчас понимала – неспроста снежные так со мной нянчились. Нет, они были благодарны. И, кажется, даже относились действительно хорошо.

Но было что-то ещё. Что-то я упускала. Или становлюсь мнительной?

Какое-то время я честно просидела в комнате. Пыталась читать учебник по географии. Здесь предмет назывался "Страны и устроение их".

Снежные эльфы граничили с северными человеческими княжествами, через горный хребет – с эльфами крови и с дварфами.

Снежные были народом обособленным и таинственным. Тут с ними могли соревноваться разве что деймары.

У аристократии снежных традиции были достаточно жёсткими, дочери их воспитывались во дворцах или закрытых академиях, чтобы после выйти замуж и преумножить магию рода.

Чем слабее была снежная магия, тем больше у эльфа свободы. Если читать между строк.

Про деймаров же даже в огромной библиотеке Владыки кроме старых страшных сказок и легенд я ничего найти не смогла.

Так я промаялась до тех пор, пока не стемнело. А потом не выдержала.

Владычица совсем недавно показала мне один из запасных ходов в стене. В замке их было много, хоть в основном и для прислуги.

Вот я и… Прокралась. На цыпочках. И…

– Куда пошла, дурья голова? – Ворчание белки было громким. И весьма красноречивым. – Нет, тебе что, эпичного падения на голову кровавикам мало? Хозяйка, ау, ты на секундочку чуть не устроила заварушку! Да ты с Ллиошэсом целовалась!

Хвост белки стоял трубой. Кисточки на ушах воинственно топорщились, морда была скорбной. А лапы нежно гладили откуда-то прихваченное колье.

Ллиошэс. Имена здешние запомнить было непросто. А правильно произнести – вообще мечта логопеда.

– Нечего ему было ко мне губы тянуть! – Пробормотала едва слышно. – Иногда от этого и поцелуи случаются, представь себе. Только мое единственное желание – выяснить, что происходит. Я не люблю, когда мной манипулируют и играют. И когда недоговаривают – тоже не люблю.

Сглотнула. Не хочу сейчас вспоминать плохое о семье. Я очень люблю родителей, но после того раза, когда они попытались сделать все так, как хотелось им… будучи уверенными, что делают все, разумеется исключительно для моего блага… наши отношения сильно расстроились.

– Слава всем на голову ушибленным, – сверкнула золотом на хвосте белка.

Вроде как согласилась, а вроде бы и отругала.

– Мыррр? – Мягкий снежный комок одного из духов прорвался через щель в окне, растрепал волосы и принюхался к неподобающему брючному костюму.

Был дух прозрачным и смешным и чем-то напоминал маленького и трогательного толстого котенка.

– Ладно-ладно, – засмеялась, – оставайся!

А платье всё-таки придется надеть. Раз уж оказался в другом мире – соблюдай его правила. Даже если юбки и платья я не люблю.

Накинула одно из самых простых, темно-синее с серебряным воротом и длинными рукавами. Уж Владычица снабжала одеждой от души.

Проскользнула в ванную комнату, у большого бассейна нажала на незаметный рычажок и шагнула во тьму.

Белка и дух последовали за мной. А мне даже идти почти в полной темноте страшно не было – перед глазами все время лицо треклятого эльфа стояло. И это уже было серьезно. Не иначе придется исследованиями заняться самой. Что не так с этим знаком на груди? Отчего он появился и почему вызывает жгучий интерес к незнакомцу?

Или я сама нашей встречей так впечатлилась – и теперь придумываю себе то, чего нет?

Впереди чуть дальше по коридору, раздавался неясный шум. Не обманула Владычица, все верно. В проходе ещё кажется сделаны специальные отверстия для просматривания помещений, мимо которых он идёт.

– Это исключено, – донёсся до меня голос Каэллира.

Адари что-то тихо прозвенела в ответ. Но мне хватило льда, отпечатавшегося в голосе всегда приветливого эльфа.

С кем они разговаривают? Я застыла в походе как раз напротив большой гостиной. Комнатой в светло-золотых тонах пользовались редко.

Беличьи лапы вцепились в платье, а спину морозил дух.

– Твои стражи как никчемные щенки, Каэллир, – этот голос я бы не спутала ни с чем. Сердце бешено забилось в горле, пальцы сжались в кулаки, – если бы не я, где бы была твоя дочь и ее нянька? Твои противники уже который раз пытаются лишить тебя самого ценного, бьют по дочери, а ты… слабеешь, Владыка?

– Нянька? – Кажется, снежный в ответ с трудом сдержал смешок.

Вторую часть сказанного он царственно проигнорировал.

Вот только мне было не до смеха. Голос, что падал на плечи тяжёлым водным потоком, обволакивал, дразнил, уносил низкими звонкими нотками… "Жених" добрался и сюда. И, кажется, что-то требовал.

Я обмерла. Отношения у деймаров и снежных всегда были натянутыми. Но если уж эльфы крови здесь, значит, их пригласили. И если просителем от снежных выступает сам Владыка Каэллир…

– Девица, которой ты опрометчиво доверил свою единственную наследницу. Я же верно помню, снежный, что из-за проклятья твоей бывшей невесты больше детей с женой у вас быть не может? – Бил по больному этот поганец!

И такое зло меня взяло. Поняла теперь, почему тирра Адари то и дело была в слезах. Ну не было в жизни этого красноволосого того, кто бы мог ему наглядно объяснить, что сила, наглость и власть – это ещё не всё, что нужно для счастливой жизни.

– Верно, блистательный тир Норитэли, – едва не проскрипел зубами Каэллир, – но только тирра Даана не вещь и не мой вассал. Я не могу ей приказать и уж тем более никогда бы не стал заставлять девушку пойти с вами, даже если бы вы в самом деле спасли мою дочь! – Ледяным кружевом осел ответ снежного Владыки.

Где-то заскрипел снег. Зазвенели сосульки, наполз холод.

Что же, несостоявшийся жених быстро забыл свою невесту и решил новую девицу потребовать? Ветреные эльфы.

– Без меня магия бы в том месте так и не заработала бы, а сама бы девчонка не дошла до дворца, – не менее холодно отозвалось остроухое дитя крови.

Дыхание сорвалось, ладони вспотели. Что ему от меня нужно?

– Я имею право потребовать свою плату. Или переговоров не будет!

Сердце упало. Даже мне отсюда было слышно, как за окнами замка разбушевалась вьюга.

Надо же уметь праздники людям и нелюдям испортить.

– Фррр-мяу, муржасть-кошмяурность, – показалось, что промявкал дух-котенок.

– И останется от нас только комплектик с брюликами, – горестно вздохнула Игги.

– Я не расплачиваюсь чужими жизнями. В отличие от вас. – Голос Владыки пригвоздил лавиной. В ушах зашумело. Что это, магия? – Также смею напомнить, что по слухам у вас уже есть избранница, та, что предначертана вам миром. И вы должны благодарить Мать магию и искать ее, а не пытаться уязвить меня и отобрать у моей дочери дорогого ей человека.

– Человека? – Эльф крови злился. Я не знаю, с чего это решила, ведь его голос был очень… спокойным. Как шелест натянутой тетивы. – Или полукровки, которую вы притащили откуда-то из человеческих городов? Впрочем, это не мое дело. Как и не ваше – указывать мне, что делать. Хотите спасти свое королевство – отдадите мне на службу девицу. Как раз пригодится полукровка для пары дел. Возможно, что она вскоре даже вернётся в вашу семью назад, – добавил он вкрадчиво.

Я здесь одна. И никто за меня вступится. Разве что корыстная белка. А Владыки хоть и зовут почти названой дочерью, но я точно знаю, что далеко не всем снежным эльфом по нраву мое здесь присутствие.

Рядом с малышкой Май хотели видеть своих дочерей самые знатные рода.

Во время воцарившейся паузы я пожалела, что у меня нет таланта к магии. Иначе я бы непременно сделала что-нибудь неподобающее местной девице. И самым безобидным была бы горсть снега за шиворот или сосулька прямиком в то место, на котором эльфище сидел.

Но я не была магом. И мечты остались мечтами, и эльф целым, а я поэтому, наверное, живой и невредимой.

Пауза все затягивалась. Злость моя все крепла. По телу прошла неприятная дрожь. Заломило пальцы, вспыхнули болью виски, в животе что-то ухнуло, скрутилось тугим узлом, и…

В комнате кто-то резко зашипел. К сожалению, видно ничего не было.

Послышались быстрые шаги, негромкий голос Владычицы.

И холодное, снежинками рассыпавшееся от Владыки:

– Не могу знать, что с вами, лишь вижу, что аура взбаламучена. Как будто кто сглазил или дурного пожелал, но ведь на вас такое не действует. Вы лучше меня знаете, что нам такая мощь давно неподвластна. Думаю, дело в том, что снега плохо принимают вас, вам стоит отдохнуть. Обговорим все завтра, Сиятельный. Но хоть я и являюсь по законам магии опекуном девицы, принуждать ее не стану.

Молчание. Вязкое.

И хлесткий вопрос деймара:

– Это ваш окончательный ответ?

– Вы даже не сказали, чего именно хотите от девицы. Какой службы? Или это лишь предлог? А мне ее ещё замуж выдавать, и мужа ей я найду самого лучшего, – с безапелляционной уверенностью осадил снежный.

Ему, как и мне, мнилось, что требовал меня эльф исключительно из природной вредности.

Куда больше пугало, что деймара скрутило именно тогда, когда странный жар и гнев отпустили меня. Не могла же я… быть виноватой? Направить на него неведомую магию?

Хотелось то ли расхохотаться, то ли расплакаться. Забота была приятна, но решать все за меня… этого я давно уже никому позволить не могла.

Идея моего замужества эльфу крови отчего-то не понравилось. Тогда я не осознавала какой опасности подвергал себя Каэллир. Как много смелости ему было нужно, что перечить этому существу.

– Я мог бы сам в ничто обратить тебя и весь твой род, снежное отродье, – тягучим ядом капнул в чашу чужой голос, – но все это не стоит моих усилий, да и трудов вашего основателя-глупца жаль, что бы он в свое время обо мне ни думал. Завтра поговорим. Я устал, – тихий хлопок.

Всхлип Владычицы.

– Силен… как будто сильнее Владык Гаардана и Тейрааса!

Правителей эльфов крови? Сильнее?

Меня бил мелкий озноб. Кто же он такой, мой незваный жених, и что мне делать с этой странной связью из-за знака?

Сокрушаться, дрожать и рыдать я не привыкла. Давно себя отучила.

Не хотелось портить из-за своей персоны и так натянутые отношения двух ветвей эльфов.

Мне нужен был выход.

– Выход, – пробормотала, бездумно смотря перед собой и покусывая палец.

Дух хихикал и разбрызгивал снежинки.

Но я даже не подозревала в этот момент, что визит деймара станет приятной неожиданностью по сравнению со следующим посетителем!

Только ощутила в какой-то момент на миг горький мутный привкус – как чем-то протухшим запахло. Но тогда я не придала этому значения. Запах и запах? Мало ли чем в этих переходах пахнуть может. А пахло чужими дурными помыслами…

А там, за стеной, и пяти минут не прошло, как в комнату снова постучались.

И неожиданно глухой голос одного из стражей снежных доложил:

– Владыка, в приемных покоях человеческий маг. Он предъявил ваш пропускной медальон и требует немедленно его принять.

Почему-то сердце сжалось.

Мне захотелось уйти. Немедленно. В конце концов, я не собиралась подслушивать то, что меня ни коим образом не касалось.

В ушах зашумело, а я уже сделала по проходу несколько шагов назад, к своей комнате.

Занесла ногу, чтобы сделать очередной шаг, и застыла неловко и нелепо.

– Снежного ве-ечерочка, уважаемые хозяева, – очень знакомый голос привычно и слащаво тянул слова.

К горлу подкатила тошнота.

Откуда он здесь? Как? Зачем?!

Больше уходить я не собиралась. Я должна была точно знать, как и зачем оказался во дворце этот человек.

Глава восемь. О пользе подслушивания и старых секретах.

За стенкой царила удивительная тишина. Мне даже показалось на какой-то миг, что я оглохла, но нет.

Даже отсюда, из прохода, было слышно, как ярилась вьюга и звенели тихо и тонко сосульки на козырьках.

В гостиной царила тишина. Неприятная. Тяжёлая.

А потом заговорила Владычица Адари.

– Вы потратили последнее разрешение на медальоне, тир Корнэлл. Хотелось бы знать – ради чего?

От этого имени внутри снова все скрутилось в одну дрожащую кляксу. Слишком велико совпадение.

Слишком… Все слишком.

– О, прелестнейшая Адари, – смешок нового посетителя был каким-то лёгким, почти заискивающим, – вы как всегда правы. Я решился потратить вашу огромную милость смертному не просто так!

– Короче, маг! – В голосе Каэллира взвыла вьюга.

Где-то очень далеко, в предгорьях, наверняка оглянулись снежные волки.

– Не сердитесь, что вы… Ох, почти умолка-аю, – я почти как наяву видела, что это человек привычно разводит руками и тянет губы в улыбке, а глаза остаются ледяными, – дело в том, что у вас есть кое-что, что давно обещано мне-е.

Бе-еее. Как баран, право слово. Но моё сердце почти остановилось.

Наверное, я даже пошатнулась.

– У нас нет ничего подобного, маг. Ты зря потратил время. У тебя есть пять минут, чтобы убраться до того, как мои стражи тебя растерзают, – в голосе "очень дружелюбного" эльфа звучало мрачное предвкушение.

Не стоило забывать, глупая девочка Данка, что снежные эльфы далеко не милые сказочные щелкунчики.

– Урр, – просительно вылупил глазки снежный дух.

Он встревоженно тыкался холодной мордочкой мне куда-то в ворот платья.

– Тише, тише, мой маленький, все обойдется, – почти не веря себе, прошептала я.

Сердце колотилось как бешеное, того и гляди пар выдыхать начну, как Змей Горыныч, и устрою в снежном замке маленький филиал русской баньки…

– Есть, хозяева дорогие, – весело отозвался совершенно обычный, каких миллион, мужской голос, – есть. Моя нареченная невеста. Ее родители мне её честь по чести в жены предложили, все условия соблюдены. Мнение девицы при таких обстоятельствах не рассматривается. И бумага у меня есть соответствующая, все заверено, вы не подумайте, я же не обманщик!

А я слушала – и тихо зверела. И не верила. Потому что таких совпадений не бывает в жизни, ну просто не бывает – и все тут!

Сказала бы трагично – сходила с ума от безысходности. Но это там. На Земле.

Там, где я впервые встретила этого мужчину…

Я провалилась в тот день. Тоже, кстати, зимний, три года назад.

Я тогда была на втором курсе и страдала по Белову. Дурочка была. Но родители что-то приметили и решили попробовать меня приободрить. Меня стали знакомить с сыновьями подруг, коллег, хороших знакомых.

Дайана, сегодня у тебя поход в ресторан. Очень милый мальчик, увлекается всерьез программированием, присмотрись!

Дайана, прекрати прятаться, ты нормальная, ещё и не такие замуж выходят!

Дайана…

А потом появился он. Молодой коллега отца. Только закончил университет, получил престижную должность, очаровал родителя.

Он стал часто захаживать к нам домой, только я старалась в это время уходить. Он мне не нравился. Корней, имя-то какое, Снегов.

Я хотела сбежать подальше от приторной улыбки, глаз-буравчиков и тонких, причмокивающих при разговоре губ.

Он не был красавцем. Острый, весь угловатый и подавляющий.

А потом… я как-то вернулась из универа, а родителей не было. Зато был Корней.

Оказывается, "детей" оставили наедине, чтобы мы познакомились поближе.

Вот только единственное, что я запомнила, это цепенеющее от чужого взгляда сознание и шепот, проникающий до самой глубины души.

Нет, он и пальцем меня не коснулся. И даже не подошёл. Но ощущение было – как будто по моему мозгу грязными сапогами прошлись! Последнее, что я помнила – свое моментальное озверение. Спрашивается, что может мелкая пигалица против средних размеров молодого мужчины? О, многое!

Тогда я была зла, вооружена шваброй и очень опасна! Не помню, как выгнала этого самого Корнея из квартиры.

Да, потом я сбежала. И неделю жила у Алисы, не могла находиться одна.

Однажды Алиска меня даже поймала за лунатизмом – я пыталась выбраться из квартиры ночью, уже почти дверь открыла!

А родители… они не поняли. Обиделись на меня. Что не оценила попытки устроить меня в жизни. Хотя до этого мама только подсмеивалась над папиными выкрутасами.

Теперь родных людей как подменили. Ещё несколько раз мне пытались устроить встречи с Корнеем, но я была настороже. А потом, вроде бы, все притихло. Я расслабилась. Забыла. Списала все на желание любимых родителей устроить дочку в жизни. На недопонимание.

И точно не ожидала услышать голос этого человека в другом мире.

Он пришел сюда требовать… Меня?!

Что он несёт?!

Сжала зубы.

– У меня нет вашей невесты, тир. Вы, видно, сошли с ума, – надменное пренебрежение в голосе Владыки.

– Но-о как же, – маг тянул слова. И, кажется, улыбался, – я слышал, что вы приютили девочку из человеческих земель. Она пришла сюда из другого мира. И потерялась, моя бедная Дайа-ана…

– Никакой человеческой девочки у нас нет, – отрубил Владыка, – не испытывай мое терпение, Корнэлл, долгов между нами не осталось. Ты спас жизнь моей жены, но за это мы расплатились сполна. У меня есть только две моих дочери, признанные снегами. А те глупцы, что несут завистливый бред и поют на сторону, могут и лишиться своих глупых голов…

– Вы обязаны платить, Владыка! – О, едва не визжит маг, как поросенок! Растерял всю свою надменную вальяжность! – Пусть и в последний раз! Девчонка здесь – и я ее получу!

– Вы безумны… – Это Адари.

Я не смогла больше слушать.

Бросилась на цыпочках прочь, зажимая уши.

Что этому Корнею от меня надо? Откуда он здесь взялся и почему преследует меня?

У меня не было ответов на эти вопросы. Зато интуиция шилопопого студента говорила, что бежать нужно от таких женихов куда подальше.

Какая я девица популярная! То ни одного парня нет, а то полный набор!

Сжимая зубы, я выскользнула в свою комнату, захлопнув проход. Выключила воду, что шумела для маскировки, открыла дверь в ванную.

И едва не упала носом в ковер.

На моей постели, вальяжно закинув ногу за ногу, возлежал знакомый мне эльф крови.

А я была без маскировки и с белкой.

Кошмар моих нервов сыто улыбнулся, показав крепкие острые зубы, и привстал. Алые волосы расплескалась по подушке. Я даже замерла на миг, зачарованная.

А потом дернулась и застыла от единственной простой фразы:

– Ну, здравствуй, любовь моя!

Багровые глаза лучились неподдельным исследовательским интересом.

– Капец, – простонала белка, свешиваясь шкуркой.

Я ощутила, как холодок тонкой беличьей магии охватывает мое лицо. Оставалось только надеяться на то, что она успеет скрыть шрамы.

– Ух-ху мрряу, – поддержал её дух-котенок.

– Это что за пакость в моих владениях? – Раздался грозный вопль, и прямо из снежного смерча вывалился воинственный снеговик с большим ледяным половником.

Немая сцена. Другие лица. Картина «Здравствуйте, я ваша снежность».

Снеговик был грозен. Нос темно-сизой морковкой, алые глазки-бусины, смешные круглые бока и большой веник, который каким-то образом держался в снежной лапе.

Но даже он не мог переплюнуть выражение лица эльфа крови. Надменно-удивленное, оно на миг осветилось почти детским восторгом и интересом. Когда детки знакомых на работе, которых я видела пару раз на корпоративах, смотрели на что-то вот с таким интересом… это что-то разбирали. По частям. До самой малейшей детальки, даже если её в принципе открутить было невозможно!

«Ма-а, смотри, что я сделал!» – вопило гордое чадо – и тащило навороченный папин телефон с какой-то крутой противоугонной системой и не возможностью снять крышку прежде, чем наизусть не расскажешь число «пи».

А чадо справилось! Чадо разобрало!

Вот и эльф смотрел на снеговика так же…

Поэтому я невольно дернулась вперед, решив прикрыть отважного стража покоя ледяных чертогов собой. Чем заслужила шлепок веником по попе, дружное ворчание (белка ворчала тихо) и смешок.

– Не совсем понимаю, зачем вы здесь, – постаралась произнести как можно спокойнее, даже с легким поклоном, – тир… Кажется, мы разобрались с тем, что вы действительно помогли нам, – я не иронизировала, упаси зима! – но все же я не могу считаться вам обязанной, как дочь Владыки.

С деймарами шутить нельзя. А то потом с тобой так пошутят, что… Лучше уж сказать правду – и перестать строить из себя няню, легенда слишком шаткая… была уже при первой встрече.

По глазам ничего не прочесть – багряным, переливающимся всеми оттенками бордового. Алая зима. Стужа. А солнечное сплетение колет и хочется подойти к нему. Спросить… расспросить о нем. Узнать, что любит и чем занимается, сколько ему лет, чем живет, и… Я фыркаю про себя, стряхивая наваждение.

Это чужак. Нелюдь. И он только недавно буквально требовал меня у снежных, как какую-то вещь!

За это одного веника мало! Но мы сейчас скромно промолчим, а потом сделаем что-нибудь интересное. Чтобы на нас не подумали.

– Девочка, я тебя насквозь вижу, – фыркает в ответ эльф крови. Я стою перед этим жутким созданием из легенд и почему-то не боюсь. Ни капельки. Ну, разве что совсем чуть-чуть? – и подслушивать, кстати, тоже надо уметь, – меня смеривают таким взглядом, что щеки едва не вспыхивают.

Но я умею вовремя брать себя в руки. Дурнушкам быстро приходится этому учиться.

– Славно, что вы знаете о том, что я все слышала, – отвечаю спокойно и обманчиво весело, – тогда мне тем более не придется чувствовать себя виноватой, сиятельный, отказывая вам.

На всякий случай я отхожу подальше. И не к кровати – а к двери в проходную комнату. Сбежать оттуда можно гораздо быстрее, да и проблем будет меньше.

– Отчего ты не хочешь? – Несколько быстрых шагов.

Я недооценила его и переоценила себя.

Снеговик беспомощно застыл в воздухе, белка отмалчивается, а меня в один миг прижали спиной к стене.

– Женщины любого народа ценят силу, статус, красивые подарки. Пусть ты полукровка, пусть ты принята в семью снежных, но ты должна была знать – таким, как я, многое позволено просить за нашу помощь. Я сейчас просителем выступает твой отец, – тянет он.

Красивое холодное лицо напротив. А я вдруг понимаю, вот этот пресыщенный лощеный остроухий играет мной, как и многими другими. Ему просто скучно. Не знаю, откуда эта уверенность.

– Я плохо готовлю, – говорю сокрушенно. Даже глазки опускаю. А мысленно – как таракана – тапком, тапком его! – а убираюсь, – хлюп, хлюп носом… – Так убираюсь, что сосульки повсюду, снеговики немытые, на пороге сугробы, и драгоценные подданные… они… – интригующим шепотом.

– Да-да? – Показал, какие у него красивые, белые и острые зубы деймар.

Мол, продолжай, продолжай, ты меня забавляешь.

– Им больше всего достается, – даже рот прикрыла рукой и глаза вытаращила, – тир, думаю, в цене мы в любом случае не сойдемся, – говорю уже совсем другим тоном. Сухим и строгим.

И также молча выворачиваюсь из-под чужой руки, стремясь не показать, как сильно колотится в этот миг сердце. Главное – не попасть в ловушку. Не дать ему той реакции, которую он ждет, но и не переиграть.

– Сколько хочешь? Сундук золота и драгоценных камней? Все наряды с меня,– смотрят на меня пристально.

По шее ползет холодок. Вдруг закрадывается страшное предположение. Эльф… безумный. Совершенно отмороженный на всю голову! Нельзя иметь с таким дело!

– Мне не нужно золото, – кротко улыбаюсь, – тир. Я честная дева и честь рода для меня – не пустой звук.

– Чем ты меня околдовала? Цену набиваешь? – Шипят, резво пытаясь оказаться ко мне поближе, в пространстве ближайшего покуса.

Белка уже почти за шиворот мне перебралась, бедная, наверное, получила за сегодняшний день такую дозу адреналина, что после такого уйдет куда-нибудь на беличий курорт.

– Что в тебе такого, а? – Ко мне принюхались. Точно принюхались! И глаза такие… ошалевшие, красивые. – Ну, симпатичная мордашка. Лицо как будто знакомое… нет, не видел тебя, – мое сердце тихо падает в пятки. – Да и мне разрешения спрашивать не нужно! – Кривятся губы. – А, впрочем… – не нравится мне предвкушение в чужих глазах. И то, каким жаром пышет от чужого тела рядом – тоже.

Но это глупости.

– Давай заключим соглашение, – подмигивает мне алый глаз. А рука, словно невзначай, снова тянется к моей щеке. Я понимаю, что нельзя дать ему ко мне прикоснуться. К голой коже. Сердце замирает в странном предвкушении чуда, а я паникую. Ну нельзя, нельзя, нельзя!

Если мы снова окажемся во власти наваждения, странных чар, что если случится фейерверк, как на балу? Что там белка про жениха говорила? Упаси снега! То один, то другой… бежать отсюда надо. И чем быстрее – тем лучше.

– Соглашение? – Едва разлепляю губы.

Злость, бессилие, смущение – я сама запуталась в клубке своих чувств.

– Да, – кивает алоглазый. Он буквально светится от азарта, – я помогаю твоему отцу и разбираюсь с заговором. Более того – дам тебе возможность отучиться в академии, а ты… – острый коготь поглаживает мой подбородок, – подаришь мне танец на главном балу в Новогодье… на второе празднование Перелома… согласна? И ещё одну сущую мелочь, – он заправляет прядь моих волос мне за ухо и щурится.

Можно ли упасть в обморок от одного прикосновения? Скоро узнаю.

– Какую? – Мой голос – как сосулька по лбу. Такой же безнадежный и скрежещущий.

– Ты отдашь мне то, что украла у меня на первом балу. Мелкая паршивка. Не знаю, как ты, человеческая девица, стала полукровкой снежных. Хотя и подозреваю, – все резко меняется.

Сердце уже не в пятках – оно пытается совершить бегство за пределы комнаты и подальше от злющего, как все снежные гончие, могущественного мага.

– Вы ошибаетесь. Потому что я не понимаю, о чем вы говори…

Я правда не понимаю. Потому что уж кем-кем, а воровкой никогда не была! Это и обидно, и… идея отловить тараканов и накормить ими Его Кровейшество кажется все более интересной.

– Понимаешь, – отрезал нелюдь. И что-то такое мелькнуло в его глазах, отчего захотелось немедленно сознаться даже в том, что в грудничковом возрасте утащила любимую мамину расческу и обслюнявила её, а потом ещё и сломала! – все ты понимаешь, девочка. Либо так, либо снежный престол падет….

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.