Мария Фир
Тень моей хозяйки

Глава 1

Мелодичный звон цепей вывел меня из задумчивости. Я украдкой бросила взгляд на хозяина, но опасаться было нечего: магистр Гедрис не смотрел в мою сторону. Он придирчиво перебирал в руках отполированные звенья поводка и проверял золочёное крепление, которое ему предстояло защёлкнуть на моём ошейнике.

Конечно, цепи или наручники – не более чем формальность. В Краю Тысячи островов рабов держат от начала времён, и намётанный глаз без труда отличит свободную девушку от невольницы по одной лишь походке или причёске. Всё просто: рабыням не разрешается отращивать волосы или ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям, он всегда делал это весьма тщательно и с искренним удовольствием. Нельзя было дать соседям по острову повод думать, будто уважаемый Магистратом лорд-маг не чтит установленных предками законов.

– Не вздумай дерзить! – сухо напомнил мне хозяин.

Я кивнула, изо всех сил стараясь разгадать, что кроется за этими скудными словами. Дерзостью рабыни можно было назвать всё что угодно – от случайно вырвавшегося слова до неосторожно поднятых на господ глаз.

Гедрис Майн оглядел меня с ног до головы и нахмурился. Я знала, что ему не слишком хочется продавать меня молодому выскочке родом из Веллирии, но тот пообещал за меня целых три тысячи! Точнее, две с половиной за антимагический ошейник, с которым мы были неразлучны, и пять сотен за мою скромную персону. Это была выгодная сделка. На вырученные деньги хозяин собирался прикупить ещё один кусок каменистой земли на побережье.

Аристократы залива Амари мерились между собой не только размерами купленных или захваченных островов, не только магической силой, позволяющей им покорять стихии, но и коллекциями редких безделушек. А как известно, украшение, что способно нейтрализовать волшебный дар, лучше всего смотрится не на шёлковой подушке, а на пленном маге или ведьме. Симпатичная молодая рабыня из некогда побеждённого рода магов для этой цели тоже прекрасно подходит.

– Что у тебя в кармане? – сурово спросил магистр.

Наивно было полагать, что хозяин не заметит мой дневник, который явственно оттопыривал ткань скромного платья на уровне левого бедра. Я сжала прохладными пальцами знакомый мягкий переплёт самодельной тетради и помотала головой. Расстаться с записями у меня не хватило духа.

– Господин, я…

Гедрис шумно выдохнул и выжидательно сложил руки на груди. Я осторожно подняла ресницы – он ждал. Мой хозяин был строг и непоколебим, как всегда. Высокий и статный, с гладко зачёсанными назад седыми волосами и острой бородой клинышком, он возвышался надо мной подобно безучастной скале. Неудивительно, что именно камень лучше всего подчинялся его дару стихийной магии. Они с камнем явно состояли в родстве. Но всё же сегодня он был в хорошем настроении, я видела это сквозь привычный панцирь холодной отстранённости.

– Элинея, я ведь сказал тебе все вещи оставить в комнате. Они не принадлежат тебе. Разве ты плохо расслышала меня?

– Вещи я оставила, – тихо ответила я.

Это было правдой. Несколько заношенных платьев, потёртые зимние ботиночки, пояс, набор костяных заколок и шпилек, серёжки-колечки из витой серебряной проволоки, подаренные дочерью хозяина. Весь мой нехитрый скарб был сложен на узкой лежанке в пристройке, где жили слуги и невольники. Но дневник…

– Магистр Гедрис, это ведь просто бумага, – чуть громче промолвила я. – Она ведь недорого стоит.

Я не стала упоминать о том, что бумага была не новой. Моя тетрадка была сшита из старых рисунков, которые отдали мне младшие дети магистра. С одной стороны – невиданные крылатые чудовища, парящие в облаках замки, каракули, призванные изображать формулы магических заклинаний, а с другой – мои потаённые мысли, крохи воспоминаний, редкие мечты о несбыточном.

– Не испытывай моё терпение! – Магистр указал на мой карман.

Я вытащила дневник на свет божий и вздохнула. Может быть, хозяин подумал, что я прячу пачку чистых листов или какой-нибудь документ, – не знаю. Всё решилось в считаные мгновения. Коротким воздушным заклинанием магистр Гедрис вырвал из моих пальцев злополучный дневник, подбросил его вверх и испепелил одним-единственным словом.

Несколько лет моей жизни вспыхнули и моментально сгорели без следа, только невесомый сероватый пепел закружился в воздухе, оседая на каменные плиты.

Я поёжилась, хотя было тепло. Лето добралось уже и до нашего острова по имени Фелла.

Всё, теперь уж точно всё. Сегодня меня продадут молодому аристократу из Веллирии. И незачем мне прошлая жизнь, незачем скупые строчки, записанные скрипучим пером! Хозяин всё сделал правильно – как всегда. А я… я начну новую жизнь, с начала. Если позволят.

Как бы ни был богат или счастлив свободный человек, начать жизнь заново ему почти не под силу. Даже если он покинет дом, семью, уплывёт за тридевять земель, всё равно с ним останется родовое имя, какой-нибудь нательный амулет прабабки или наколотый на плече фамильный герб. А у раба нет ничего – ни имени-фамилии, ни какой-либо ценности, и даже собственное тело ему не принадлежит. Хозяин даёт невольнику жизнь, приобретая его у предшественника. Хозяин волен эту жизнь отобрать. Никто ему слова поперёк не скажет.

– Ступай в лодку, – сказал магистр Гедрис, когда мы подошли к небольшому причалу.

Утреннее солнце уже поднялось над нависающими у воды скалами, его ослепительные отблески плясали на мелких волнах, заставляя людей щурить глаза. Густо-синее море ласково облизывало песчаную отмель, и на миг мне показалось, что всё вокруг потеряло опору, всё качается в такт приливу – и лодки, и причалы, и убогие хижины рыбаков, и серые камни гор.

– Эй, шевелись живее, как тебя там! – Один из телохранителей хозяина грубовато подхватил меня за локоть и повлёк вперёд.

Я покрепче сжала в руках холодную цепь, которая свисала теперь с моего ошейника. Она, конечно, никуда не денется, но не хотелось бы наступить на её конец и растянуться на мокрых камнях причала. Перед тем, как спуститься в лодку, я всё-таки не сдержалась и оглянулась.

Мне было жаль прощаться с Феллой. Пусть наш остров – всего лишь кусок пустой породы, затерянный среди солёных вод залива Амари, пусть здесь живут лишь седые и надменные повелители воды и камня, пусть нет здесь ни прекрасных садов, ни диковинных животных или птиц, как на островах, что лежат южнее, но я любила это место. Я прикипела к нему всем сердцем.

Магистр Гедрис и его жена хорошо относились ко мне. У меня была отдельная комнатка, меня досыта кормили, одевали, я работала с утра и до вечера, но в обед мне можно было прогуляться по побережью или подремать на солнышке. Меня никогда не били и не привязывали к столбу, не наказывали плетью или палкой, а хозяйка даже разрешала мне читать некоторые книги из тех, что стояли на стеллаже в гостиной. Но главное, наверное… Хозяева не позволяли ни охранникам поместья, ни свободным работникам прикасаться ко мне.

Не всем девушкам Феллы так повезло с хозяевами. Я знала, что другие магистры частенько делают юных рабынь своими наложницами, а когда они надоедают – отдают в публичный дом или отправляют на тяжёлую работу. Мне удалось в свои девятнадцать лет остаться нетронутой, и предчувствие, что веллирийский аристократ вовсе не будет церемониться со мной, сдавливало грудь так, что становилось трудно дышать.

– Ты слишком бледна, – сказал мне магистр Гедрис, когда мы уже сидели в лодке.

Он шевельнул рукой, и плоскодонная посудина мягко заскользила по воде. Маленькое течение, созданное магией, понесло нас в сторону юга, туда, где виднелись покрытые зелёными шапками лесов Минтта и Лулла. Мы ехали в Минтту – торговый центр Края Тысячи островов. Там, на специально отведённых площадях, располагались базарные ряды и палатки, а также рабский рынок.

– Посмотри-ка на меня! – Хозяин коснулся моего подбородка отполированным малахитом, венчающим его короткий дорожный посох. Я послушно подняла взгляд. – Ты должна улыбаться.

– Я буду скучать по вашему острову, господин Гедрис, – искренне сказала я. – Вы были добры ко мне все эти годы.

– Ты не доставляла мне никаких проблем, девочка, – усмехнулся он. – Я дам тебе лучшие рекомендации.

– Благодарю вас, магистр. – Я снова склонила голову.

Меня продавали только однажды, семь лет назад, в двенадцать, а потому я понятия не имела, как вести себя во время сделки.

– Многие думают, будто у меня нет сердца, – задумчиво проговорил Гедрис, направляя лодку в узкий пролив между острейшими каменными пальцами, торчащими из тёмной воды. – Это не так.

Кому это он решил рассказать о своих чувствах? Мне, рабыне? Я вовсе не считала его бессердечным, но думала, что всё его существо, как и стихийный дар, состоит по большей части из камня. И всё же мне стало любопытно, почему хозяин произнёс эти слова.

– Ты молода, хороша собой и неглупа, Элинея, – продолжил он. – На Фелле у тебя нет будущего, но где-то в другом месте, быть может, оно появится.

– Вы говорили, что господин Сарф коллекционирует антимагические ценности…

– Да. И этот юнец представляется мне бездельником и баламутом. Хотя и при деньгах. Боюсь, рано или поздно он разбазарит всё своё веллирийское наследство и пойдёт по миру.

Это было очень странно: магистр Гедрис всерьёз разговаривал со мной, чего раньше никогда не случалось. Я сидела тихо-тихо, вцепившись в скрипучую лавку. Мне казалось, что именно в эти мгновения боги перебирают нити моей судьбы. Хозяин вздохнул и решительными пассами ускорил бег нашей лодочки по волнам.

– Посмотрим, быть может, я не стану продавать тебя Сарфу, – сказал он. – Быть может, на тебя найдётся покупатель получше.

Больше он ничего не говорил. Мы плыли и плыли сквозь золотистую тумана, а я гадала: что принесёт мне новый берег? Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы добрались до Минтты.

Глава 2

Перед нами словно по волшебству расступились лёгкие облачка тумана, исчезли разбросанные неведомой исполинской рукой валуны, успокоились и без того небольшие волны. Затаив дыхание, я смотрела, как нос хозяйской лодки взрезает безупречную зеркальную синеву.

Меня ждала неизвестность. Это одновременно и волновало, и пугало. Слова магистра произвели на меня глубокое впечатление: быть может, у меня появится будущее? Неужели это правда? Каким оно будет?

– Да, забыл сказать, – вновь обратился ко мне Гедрис Майн. – Не стоит демонстрировать новым хозяевам умений, никак не связанных с работой по дому. Пусть думают, что ты проста, покорна и неграмотна.

– Но почему? – вырвалось у меня. – Я могла бы читать детям, как в вашем доме. Помогать с письмами или составлением заказов для лавочника.

– Не тешь себя надеждой, что кто-нибудь оценит твои знания и сделает своей секретаршей или управляющей, всё это глупые сказки кухарок! Невольников никогда не допускают до семейных дел, – сухо и недовольно произнёс хозяин. – Я всего лишь дал тебе напоследок добрый совет, а ты сама решай, как будешь поступать. Никому не нужны грамотные рабы, к тому же обладающие магическим даром.

– Я даже не знаю, какой у меня дар, – робко вздохнула я.

– Поверь, так лучше для тебя. Этот золочёный ошейник – залог твоей безопасности. И спокойствия того, кто тебя купит. Будь умницей, и всё сложится лучшим образом.

В этот миг я окончательно убедилась в том, что магистр Гедрис сделает всё возможное, чтобы не продавать меня веллирийцу Сарфу. Одним богам известно, почему хозяину не всё равно. Может быть, он знает обо мне что-то, чего не знаю я сама? А может, просто не хочет, чтобы сопернику, имеющему остров втрое больше Феллы, досталась новая игрушка?

Мы причалили к пирсу – длинной каменной полосе, украшенной фонарями и гирляндами из ярких шёлковых цветов. Хозяин втиснул лодку между двумя челноками, разукрашенными южными узорами, и наложил на неё заклинание якоря. Теперь посудина магистра Гедриса никуда не денется до его возвращения, не нужно и закреплять. Смуглый босоногий мальчишка, ожидавший, что ему кинут трос, а он привяжет его к чугунному кольцу пирса и заработает мелкую монетку, разочарованно поцокал языком и побрёл искать удачи на другой стороне причала.

В первые минуты я не решалась посмотреть вперёд. Мой взгляд выхватывал ухоженную белую кромку берега, бесчисленные кораблики, парусники и лодки, пёструю ребятню в ярких шапочках, вооружённую удочками и вёдрами, сидящих на камнях женщин, что торговали креветками и причудливыми ракушками… Толстые белоснежные чайки расположились на причальных столбиках и перекрикивались при нашем приближении, подобно надзирателям. Глядите, мол, чужаки в гости пожаловали! А чужаков на Минтте оказалось немало.

Если по пути к базару я ещё сдерживала природное любопытство и изо всех сил старалась «быть умницей», то когда мы приблизились к первым рядам торговых шатров и лотков, не поднять глаза стало невозможно. Да что там глаза! Все мои органы чувств были взбудоражены разительной переменой. Какой спокойной, серой и тихой была, оказывается, наша Фелла. А какой безлюдной!

Магистр Гедрис ничуть не изменился в лице, он вёл себя так, словно бывал здесь каждый день. Спокойный и хмурый, он вышагивал передо мной, не обращая внимания на суету вокруг.

Сразу с нескольких сторон на толпящихся покупателей лилась музыка. Флейты, барабаны, лютни – всё гудело, гремело и звенело на сотню ладов. Тощий парень в зелёных развевающихся одеждах отплясывал на бочке танец лесных дикарей. В двух шагах от него завывала печальную балладу темнокожая певица. Уродливый карлик в голубом бархатном кафтане выкрикивал нескладные стихи, зазывая покупателей в свою палатку. Я думала, что оглохну, пока мы миновали ряд, где продавали одежду, обувь, ткани и кожу.

– Зайдём в ряды самоцветов, – негромко сказал хозяин двум телохранителям, что сопровождали нас от самого дома.

И как мне только удалось это расслышать среди шума и гама! Конечно, единственное, что могло заинтересовать расчётливого и скупого Гедриса Майна, – это цены на драгоценные камни. Стихийные маги использовали самоцветы как вместилища для охранных или усиливающих магию заклинаний. Некоторые камни они превращали в особые артефакты – конкременты памяти, в них можно было сохранять важные сведения или тайны.

Звуки балагана остались за нашими спинами, но на смену им пришли запахи: совсем рядом продавали копчёную рыбу, вяленое мясо и специи. Охранники Гедриса шумно втягивали носами ароматы вкусностей и досадовали, что из-за дурацкой сделки они совершенно точно останутся сегодня без обеда.

– Магистр, неужели это вы? Я не ждал вас раньше следующей недели!

Из-за бархатного с кисточками полога вынырнул бодрый крючконосый старичок и ухватил моего хозяина за рукав. Лысина торговца блестела на солнце, как будто её нарочно отполировали тряпочкой.

– Как поживает мой заказ? – сдержанно поинтересовался магистр, высвобождая ткань мантии из цепких пальцев продавца.

– Ещё не полностью укомплектован. Мой коллега с Луллы заломил такую цену за изумруды, что пришлось расторгнуть контракт и поискать нового поставщика! А веллирийцы, как вы думаете, внушают ли они доверие? По моему скромному мнению – нет. Нисколько. Никакого доверия!

Я деликатно рассматривала туфли старичка: длинные и остроносые, они были расшиты блестящими бусинками гематита. Внезапно носки этих туфель повернулись в мою сторону.

– А это что за жемчужина, позвольте спросить? Купили?

Цепь моего поводка тихо звякнула от того, что Гедрис потеребил её.

– Продаю. Вместе с ошейником. Элинея, покажись-ка господину!

У меня перехватило дыхание, когда старик подцепил моё главное шейное «украшение» ногтем, а затем принялся изучать кованый магический узор подушечками пальцев.

– Надо же, не подделка! – удивлённо воскликнул он. – Действенная штука, надо сказать.

Интересно, как он определил это? Хорошо ещё, что не стал кусать металлический обруч – я знала, что некоторые материалы проверяли на зубок. От торговца пахло кислым потом и старостью, а в руках чувствовалась странная дрожь. Не та, что одолевает немощных людей, а другая, что происходит от любопытства или возбуждения.

– Хороша, хороша! – покивал он, как бы невзначай скользнув рукой по моей груди. – А цена какая?

Пресвятая Ниира, только этого мне не хватало! Надеюсь, магистр Гедрис не продаст меня прямо сейчас! От духоты палатки и отвратительной близости старикашки к горлу подступила дурнота.

– На неё уже есть покупатель, – к моему облегчению, отрезал хозяин.

Вскоре мы оказались на свободе. Да, пожалуй, глоток свежего воздуха и шум деревьев над головой были для меня сейчас настоящим счастьем. Вот только долго ли оно продлится?

Мы зашли ещё в несколько шатров, где хозяин снова не потратил ни одного золотого, но тщательно и придирчиво изучил весь ассортимент камней для зачарования. В какой-то миг меня с одним из охранников оставили снаружи, и мы принялись расхаживать вдоль ряда торговцев победнее: собственных палаток у них не было, а украшения и слитки лежали на столах, ящиках или разложенных в пыли тряпках.

– Эй, красавец, купи девчонке ожерелье! – окликнула моего стража беззубая старуха.

– Она рабыня, – сурово ответил телохранитель и потряс моим поводком.

– Она в первую очередь девчонка! – упрямо заявила старуха и протянула ладонь.

Сначала мне показалось, что она держит пригоршню мелких синих цветочков. Приглядевшись, я поняла, что это искусно отлитые из лазоревой смолы незабудки, собранные на серебряную нить. Я никогда не видела ничего красивее! Даже в шкатулке хозяйки, где хранились фамильные ценности, не было украшения, способного затмить эти нежные цветочки из смолы.

– Смотри, как идут к её глазам!

Увидев, что охранника ничем нельзя прошибить, торговка покачала головой. Прекрасные незабудки исчезли в холщовом мешочке.

Нет, мои глаза не были такими ясно-синими, скорее серыми, но небо и море сбивали людей с толку. Да и ожерелье у меня уже было. Рабское, правда, но дорогущее. По цене как роскошные сапфиры или бриллианты. Я вздохнула. Мне так хотелось, чтобы вопрос с моей продажей поскорее решился, но хозяин никуда не спешил. Прошло, должно быть, часа три или даже больше, пока мы добрались наконец до рынка рабов, на противоположный берег Минтты.

Мне отчаянно хотелось и пить, и есть. Кажется, охранники Гедриса тоже изнемогали от жажды и голода, но старались держать лицо: они всё же были на службе. Я про себя пожалела их, ведь они в отличие от меня вынуждены были ходить по базару в кольчугах, шлемах и с оружием на поясах. И это при том, что солнце после полудня припекало в полную силу и даже моё лёгкое платье казалось мне тяжёлым и тесным. Хороша же я буду к вечеру – потная и вся в пыли! Кто захочет купить такую рабыню?

– Смотри, смотри. – Один телохранитель толкнул приятеля в бок, и я невольно бросила взгляд в ту же сторону, пока хозяин стоял спиной.

Ох, лучше бы я не видела этого! Клетки. Десятки клеток, в которых томились самые разные невольники – от совсем ещё детишек до измученных тяжёлой работой мужчин и женщин. Были здесь и представители других рас. Изящные эльфы, злобные низкорослые гоблины, несколько орков и различные полуоборотни.

Я подумала, что охранники указывают на странного, покрытого жёлтой чешуёй работника с огромными мускулами, но ошиблась. Совсем рядом, в тени раскидистого дерева, были привязаны две белокурые длинноволосые эльфийки. Из одежды на них были лишь полупрозрачные юбчонки, полные белые груди украшали причудливые рисунки. Девушки беспрестанно хихикали и призывно раскачивали бёдрами, так, что я не могла понять, несчастны они или нет…

– Ты заставил меня ждать, Сарф! – укоризненно сказал хозяин запыхавшемуся господину, что спешил к нам через площадь.

– Прошу прощения, магистр Гедрис! Меня задержали дела. Вы же знаете, как непросто содержать остров, не имея надёжного управляющего. Мне ли рассказывать вам!

– Знаю, знаю! – буркнул хозяин.

– А теперь помножьте заботы на три, ведь мой остров ровно втрое больше вашей Феллы, – нахально заявил веллириец.

– Перейдём к делу, – сквозь зубы проговорил Гедрис.

– Что ж, с удовольствием! Пожалуйте сюда, мои слуги устроили навес и принесли кресла. Вы не захватили с собой палатку, нет? Такое солнце… Хотите лимонада или вина со льдом?

– Хочу! – резко сказал магистр.

Так мы оказались в уютной ложбинке между двумя старыми кедрами. Мне указали место на плетёном коврике, и я с наслаждением уселась на него. Снизу было удобнее наблюдать за переговорами, не рискуя вызвать гнев благородных господ.

Когда принесли прохладительные напитки и лёгкие закуски, Сарф распорядился угостить и телохранителей, и даже меня. Может быть, он вовсе не так уж плох, этот веллирийский выскочка?

Я маленькими глоточками пила вкуснейший сок со льдом и ловила каждое слово, доносящееся со стороны навеса. Итак, Сарф действительно был молод и весьма самонадеян. У него были золотистые волосы, громкий голос и крупное мускулистое тело, затянутое в дорогие шелка, которые едва ли не трещали на нём по швам.

Сначала господа говорили тихо, потом градус разговора постепенно возрастал, и я не могла разобрать почему. Быть может, пропорционально выпитому вину или по какой-то иной причине?

– Мы заключили сделку, Гедрис, а теперь вы идёте на попятную! – вскричал Сарф.

– Цены на миралит растут с каждым днём, скажите спасибо вашей доблестной веллирийской Инквизиции! – парировал мой хозяин.

Выходит, они спорят о цене, назначенной за меня.

– За четыре тысячи я куплю двух таких девиц!

– Не купишь!

– Тогда отдай мне её ошейник за две с половиной, как договаривались, а рабыню оставь себе!

– Цена на рабыню не изменилась, она по-прежнему стоит пять сотен, а вот ошейник подорожал на тысячу, – твёрдо сказал магистр Гедрис.

Они направились ко мне, и меня вновь захватило волнение. Сейчас, сейчас всё решится!

– А ну встань и посмотри на меня! – приказал мне Сарф, и я поспешно вскочила на ноги, нечаянно расплескав остатки сока.

Нет, он не был добр. Глаза его были холодны и источали такую ненависть, что мне стало зябко, несмотря на жару. Усмешка напоминала оскал хищника – жестокого и беспощадного.

– Четыре тысячи и ни золотым меньше, – повторил хозяин.

– Вижу, что кобылка строптивая, все магички в цепях такие. Три с половиной. И я хочу посмотреть на неё без одежды! Ты ведь не собираешься продать мне кота в мешке? А этот убогий наряд иначе как мешком не назовёшь.

И почему я решила, что Гедрис не станет меня продавать этому человеку? Что за глупость, в самом деле? Дай моему хозяину чуть больше золота – и он согласится на всё что угодно. Даже на то, чтобы этот Сарф опробовал меня прямо здесь, на циновке.

– Разденься, – бросил мне хозяин. – Тогда этот жадный господин поймёт, что я не завысил цену, а занизил её.

Пришлось повиноваться. Трясущимися руками я расстегнула пуговицы платья – одну за другой. Теперь я поняла, для чего мне купили именно такое, а не обычное девичье платье с застёжками на спине. Чтобы легче было меня… демонстрировать, да. В глазах было темно. Я почувствовала, как хозяин распахнул на мне одежду, предусмотрительно выставив вперёд навершие посоха. Прикасаться ко мне он не позволял.

Сарф рассматривал меня, а мне казалось, будто не взгляд, а липкая змея ползает по коже – так это было отвратительно.

– Она девственница? – вымолвил наконец покупатель.

– Несомненно. Девственница. Четыре тысячи – и она твоя.

Видимо, от волнения я начала терять рассудок, потому что тёмный туман перед глазами никак не желал рассеиваться. Более того, его заметили и телохранители, а после – и магистр с Сарфом тоже.

– Что это за… – Гедрис вскинул посох.

– Простите, что вмешиваюсь, господа! – Звонкий женский голос выдернул меня из морока.

Я поспешно запахнула платье. Женщина нам не мерещилась. Молодая стройная волшебница в изумрудной мантии стояла передо мной, поочерёдно разглядывая магистра Гедриса и обескураженного Сарфа. Эффектное появление, ничего не скажешь, – просто вышла из сумрачного тумана.

– Шла мимо и услышала ваш спор… Так вот, я готова купить эту девушку за пять тысяч. У меня с собой наличные. Идёт?

Мой хозяин широко открыл рот, потом спохватился и закрыл. Сарф скривился так, словно съел что-то невыносимо кислое или горькое.

– С кем имею честь? – выдавил наконец магистр Гедрис.

– Адриана Гилмур, – представилась волшебница. – Остров Асфа.

– Вы из Веллирии?

– Да, – улыбнулась она.

– Мне сегодня несказанно везёт на… веллирийцев. – Хозяин склонился к её руке.

– Призывательница! – презрительно фыркнул Сарф. – Я думал, вас всех перебила Инквизиция.

– Пять тысяч за девушку, – напомнила она, скользнув по мне взглядом.

– Согласен, – быстро сказал магистр Гедрис.

И тогда обиженный Сарф, как мне показалось, раздулся и увеличился в размерах так, что рубашка затрещала на его плечах. Он склонился над хрупкой призывательницей и рявкнул что было мочи:

– Пять с половиной!

Глава 3

Адриана Гилмур ничуть не испугалась разозлившегося великана, напротив, сложившаяся ситуация позабавила её. Она задрала аккуратно причёсанную головку в каштановых локонах и открыто посмотрела в лицо пыхтящему сопернику. На её розовых губах сияла лучезарная улыбка, в ушах покачивались тоненькие ниточки бриллиантов. Такая маленькая, худенькая, но такая сильная! Я сразу приняла её сторону. Ничего не зная об исходе этого сумасшедшего аукциона, я начала неистово молиться всем богам, чтобы меня купила она, призывательница теней. И плевать на то, какие страшные слухи ходят об этих магах!

– Да ты смеёшься надо мной, бесстыжая ведьма! – вскричал Сарф и обратился за помощью к растерянному Гедрису: – Моя цена выше, магистр!

– Магистр Гедрис уже согласился на пять тысяч, – спокойно ответила Адриана.

Откуда у людей берётся такая выдержка?! Я любовалась прекрасной волшебницей, а сама вся тряслась от нервной лихорадки. Эти господа точно спятили. Цена мне – пять сотен золотых, плюс миралитовый ошейник. Они ведь не собираются торговаться дальше?

– Верно, я согласился, – кивнул мой хозяин. – Однако же бумаги никакой пока не составлено. Все наши с вами договорённости исключительно устные, господа. Пройдёмте под навес и составим документ по всем правилам, а после позовём нотариуса и оформим сделку в соответствии с законом.

– Пять пятьсот! – торжествующе рыкнул Сарф и повернулся к Адриане спиной, направляясь к столику под натянутым пологом.

– Шесть тысяч! Магистр, ваше слово?

Я обомлела. Похоже, призывательница не собиралась сдаваться. Её слова настигли Сарфа, будто брошенный под лопатку метательный нож. Сарф даже вздрогнул от неожиданности. Мой бедный хозяин схватился за голову. Представляю, каково ему было сейчас: желание продать меня намного дороже, чем планировалось, столкнулось со страхом уронить достоинство.

По выражению лица Адрианы я поняла: она считает, что магистр Гедрис уже потерял лицо. Ведь он явственно и при свидетелях дал согласие на предыдущую цену. Думаю, он и сам понимал это, но то ли золото затмило его разум, то ли он не считал этих молодых людей серьёзными аристократами, вот только старый маг старательно делал вид, будто недавние слова ничего не значат. Лишь бумажки, называемые документами, имеют силу.

– Ш-ш-шесть тысяч – это окончательная цена? – спросил магистр, суетливо раскладывая бумаги по столу.

Сарф заскрипел зубами и сжал могучие кулаки.

– Адриана Гилмур… Выходит, ты та самая девица из Трира, что окрутила магистра Фоули, советника из Магистрата? Слышал, этот глупец потакает всем твоим капризам, включая самые необычные, верно?

Призывательница медленно кивнула:

– Да, это так. Мартейн Фоули действительно мой муж. И он в самом деле не отказывает мне ни в чём. А вот как вам удалось завладеть целым островом, не имея в крови ни единой искры магического дара? Неужели вы подкупили кого-то из волшебников? Не могу в это поверить!

Лицо Сарфа потемнело от гнева. До этой минуты я как-то даже не задумывалась о том, есть ли у моего будущего хозяина дар волшебства. Оказывается, его нет! Но ведь владеть островами по решению Магистрата могут только маги, как же он сумел обойти этот закон?

– Формально дар у меня есть! – злобно бросил Сарф.

– Ах, формально, – расхохоталась Адриана. – Жаль, иначе я могла бы предложить вам дуэль за эту очаровательную девушку и безделушку на её шее. Посмотрите, как вы перепугали бедную рабыню, на ней же лица нет. Зачем она вам? Любите унижать пленных магов, как это делают в Фороссе? Или надеетесь использовать её кровь при посещении столицы?

Я закрыла лицо руками – так мне стало страшно. Похоже, из-за никчёмной и ничтожной рабыни на берегу прекрасной Минтты разгорается настоящая ссора между аристократами Края Тысячи островов. Было бы из-за чего, честное слово.

Мне доводилось слышать истории о том, как рабов, виновных в раздорах господ, попросту отдавали на растерзание тиграм или бойцовым псам. Что если в конце концов мне отрубят голову, чтобы снять злосчастный ошейник, а бесполезное тело сбросят со скалы? Пять сотен монет на корм рыбам – всего-ничего для владельца острова. Пустяк.

Не знаю, что вывело Сарфа из себя окончательно – упоминание магической дуэли хрупкой призывательницей или её весёлый тон. Больше не сдерживаясь и не выбирая выражений, он перешёл на грубый крик.

– Да ты! Ты просто ведьма, место которой в клетке! Нет, даже не в клетке, на костре, да! Слышал, что бедняга Мартейн Фоули всё надеется заполучить от тебя наследника, но где тебе родить с проклятой-то кровью! Вы же гнилые все изнутри, что некроманты, что призыватели демонов…

– Эй, господа, господа! – отчаянно запричитал магистр Гедрис, силясь успокоить разбушевавшегося Сарфа.

Сделка была под угрозой, в воздухе отчётливо запахло дракой. Телохранители разминали плечи и поглядывали на хозяина, словно спрашивая, можно ли урезонить буйного веллирийца на его территории или всё же не стоит соваться. А я смотрела на Адриану, которая молча стояла у края навеса, непроизвольно положив руку на живот. Неужели у неё не может быть детей? Губы её всё ещё были растянуты в улыбке, но глаза стали тёмными, печальными. И она ничего не ответила на этот выпад, совсем ничего.

Наступила тишина. Несколько долгих мгновений было слышно, как торгуются покупатели на рабском рынке, как кричат птицы высоко в кронах кедров, как шумит морской прибой.

– Мы будем составлять документ? – осторожно поинтересовался мой хозяин.

– Зачем ей эта девица, не пойму, – чуть успокоившись, проворчал Сарф. – Если охота поиграть живой игрушкой, пусть купит младенца! Он стоит всего пару сотен монет.

– Младенца купить можно, вы правы, – тихо сказала Адриана. – А вот мозги, увы, нельзя. Шесть тысяч, господин Гедрис. Вы можете звать нотариуса.

– Шесть тысяч за какую-то рабскую шлюху? Что ж, я дам больше. Я дам семь, чтоб только этой ведьме пусто было!

Сарф выхватил бумаги из ослабевших от волнения пальцев моего хозяина. Всё, всё кончено! Прощай, моя чудесная спасительница, прощай, суровый, скупой, но всё же по-своему правильный магистр Гедрис. Я обхватила себя руками, не в силах даже застегнуть застёжки платья. Господа ещё о чём-то разговаривали, но я уже не слушала – я оплакивала свою судьбу.

Милая, смелая Адриана Гилмур мелькнула в моей жизни, как звёздочка на небосводе, я так хотела бы поцеловать на прощание её руки, припасть к её коленям. Чтобы она почувствовала, что я готова была принадлежать ей безраздельно, любить её до последнего вздоха. Называть хозяйкой. Пусть она отправила бы меня на самую тяжёлую и грязную работу, я всё равно была бы ей благодарна! А теперь меня ждут издевательства и кулаки Сарфа. Нет сомнений, он вытряхнет из меня всю душу за то, что я обошлась ему непомерно дорого…

***

– Почему ты плачешь, Эли?

Эли – так звала меня мама до того самого дня, когда нас разлучили. Магистр Гедрис предпочитал полное имя, «Элинея», произнося его со всей строгостью, на которую был способен. Я всхлипнула, содрогаясь от душивших меня рыданий, отняла ладони от лица.

– Госпожа Адриана?

Она присела рядом со мной на циновку и заглянула мне в глаза. Только отъявленный мерзавец мог бы назвать эту женщину ведьмой. Она была настоящей феей из сказки. Точёное лицо, тонкие скулы, изящно изогнутые брови, небольшой аккуратный рот – такую даже в мешковине никогда не перепутаешь с простой девкой. Удивительно, что женился на ней какой-то рядовой советник из Магистрата, а не король или принц.

– Теперь я твоя хозяйка, – снова улыбнулась она. – Я купила тебя.

– За сколько? – вырвалось у меня.

Фу, до чего невоспитанной я почувствовала себя в этот миг! Поскорее склонила голову, начала поспешно просить прощения. Разве можно вот так, в лицо задавать вопросы госпоже, пусть она даже и снизошла до сидения с тобой на одном коврике? Да, да, коврик сбил меня с толку, вот я и не уследила за своим языком.

– За десять тысяч, – и она весело подмигнула мне, подхватывая мой поводок. – А теперь пойдём отсюда, пока этот идиот снова не разинул свою поганую пасть.

Она повела меня за собой не через рынок невольников, а тонкой песчаной тропинкой, что вилась по холмам побережья Минтты между вековыми соснами и кедрами. Не чувствуя собственных ног, я молча шла позади хозяйки, посматривая на её безупречно прямую спину. В волнистые локоны Адрианы были вплетены тончайшие нити, на которых сверкали изумруды – в тон зелёной мантии, мягко облегающей фигуру.

На полпути к причалу меня кольнуло беспокойство: а как же документы, о которых так заботился магистр Гедрис? Хозяйка обернулась ко мне, словно услышала мои мысли.

– Магистр оформляет бумаги вместе с моим секретарём. А мы зайдём пока в книжную лавку.

Книжная лавка! При виде стеллажей, заваленных фолиантами, словарями, альбомами и брошюрами, моё сердце заколотилось в удвоенном темпе. А сколько здесь было свитков и небольших карманных блокнотов – с рецептами, советами, бытовыми заклинаниями! Как же мне хотелось остаться здесь на весь день, пусть даже я только стояла бы у стены возле входа и рассматривала всё это великолепие!

– Ты умеешь читать, Эли? – спросила меня Адриана, помахивая книгой в красном переплёте.

И тут я вспомнила предостережение магистра Гедриса. Крепко скрестила пальцы за спиной – только бы волшебница не распознала ложь.

– Нет, госпожа, не умею.

Как же противно. Лгать – отвратительно. Кажется, что все покупатели лавки разом посмотрели в мою сторону, чтобы осудить это бессовестное враньё. Ведь я умею и читать, и писать, и считать – мама позаботилась об этом, всё моё детство она каждую минуту уделяла моему образованию, надеясь, что эти знания пригодятся мне в будущем. Краска залила мои щёки, уши запылали, но добрая госпожа Гилмур ничего не заметила.

– Жаль, – только и сказала она и вновь увлеклась просмотром новинок лавки.

На причале нас догнал молодой человек в сюртуке и брюках светло-серого цвета и с большим значком Академии на воротнике. По сплетению символов я безошибочно угадала факультет Стихийной магии, по цвету ленты (она была ярко-синей) определила пятый курс обучения. Всё это я знала от детей магистра Гедриса, которые рассчитывали вырваться с родительского острова от нудных частных учителей и поплыть на материк, в столицу, чтобы получать магическое образование в кругу сверстников.

– Все бумаги в порядке, магистр! – Парень протянул Адриане толстый конверт.

Она – магистр? Ничего себе! Поначалу мне показалось, что новая хозяйка едва ли намного старше меня. Но если она умудрилась уже и окончить академию, и защитить магистерскую диссертацию, то ей должно быть не менее тридцати лет.

– Это и есть Элинея?

– Она самая.

– Конечно, это не моё дело, госпожа Гилмур… – начал было молодой секретарь и внезапно осекся.

– Ну же, говори! – потребовала Адриана.

– Боюсь, ваш муж не одобрит покупки девушки в э-э-э… ошейнике. Сами знаете, как он относится к подобным штукам.

– Ты что же, хочешь поговорить с господином Фоули и объяснить ему, что мои рабы – это исключительно моё дело, которое его не касается?

– Нет, что вы! – испугался парень.

– А раз так, то не говори ерунды, лучше разыщи нашу лодку.

Несколько минут спустя мы втроём погрузились на крохотный лёгкий парусник и отчалили. Мне казалось, я сплю и вижу волшебный, золотистый сон. Я не думала ни о чём – ни о будущем, ни о прошлом, ни о баснословной сумме, на которую не поскупилась таинственная призывательница теней. Я закрыла глаза и слушала ветер, разносивший над морем жалобные крики чаек. Они сожалели о том, что щедрая госпожа покидает Минтту и не потратит сегодня больше ни монетки в лабиринтах этого острова изобилия.

– Эли, я хочу сделать тебе подарок, – сказала Адриана, когда мы отплыли уже далеко.

– А мне? – подал голос секретарь, управляющий парусником при помощи силы стихий.

– Ты не заслужил!

Можно подумать, я заслужила, ага.

Призывательница открыла небольшую ручную сумку и извлекла оттуда знакомый мне свёрток. Где же я его видела?.. Ах да! Как же стыдно мне стало в эту минуту, как захотелось повернуть время вспять и не обманывать госпожу по поводу чтения. Она была так добра ко мне, ещё совсем не зная меня.

– Нравится? – Она потянула за верёвочки и выудила из мешочка ярко-синие глазки незабудок на серебряной нити.

У меня не было слов. Я опустила голову и стала рассматривать доски маленькой палубы.

Глава 4

Никто точно не знает, сколько островов разбросано в море вдоль западного и южного побережья Веллирии. Учёные из Магистрата утверждают, что их и в самом деле не менее тысячи, поэтому наш край так и зовётся – Краем Тысячи островов. Говорят, их не раз пытались пересчитывать и даже присваивали кусочкам суши номера в зависимости от величины для облегчения работы налоговых сборщиков, однако не слишком успешно. Хозяева раз за разом оспаривали то размеры собственных владений, то расположение на карте, то наличие на острове плодородной илистой почвы или самоцветной жилы. Гедрис Майн часто рассказывал жене и соседям о том, какие споры разгораются в Совете Магистрата из-за очередного хитрого стихийника, скрывавшегося от уплаты налога.

Мой бывший хозяин был скуп, но честен. Согласно указу Архимагистра, он при помощи магии выложил из огромных камней возле причала число «332» и вырезал на валуне координаты острова, чем очень гордился впоследствии. Триста тридцать второй по величине остров – это всё-таки не семьсот пятый и не восемьсот шестнадцатый, как у соседей. Конечно, в обиходе все называли острова по именам, так уж повелось с древности.

Я родилась в триста тридцать втором году и потому считала, что Фелла – моя судьба, что я буду жить там до конца своих дней. Но я ошиблась.

Пока мы плыли в сторону Асфы, где жила Адриана Гилмур со своим мужем-советником, над морем успели сгуститься сумерки. К этому времени я уже устала рассматривать бесконечные виды чужих владений, проносящиеся по обе стороны от парусника. Зелёные, серые, красноватые, золотистые острова с крохотными фигурками людей слились в единый цветастый поток. Как же спокойно было на Фелле! Какой определённой и понятной была моя жизнь! А что будет теперь? Для чего меня купила призывательница? Загадка.

Чувство вины из-за того, что я начала новую жизнь с обмана хозяйки, терзало меня добрую половину пути. Потом я отвлеклась на морские пейзажи, украдкой перебирая в кармане подаренное Адрианой ожерелье и размышляя, как я могла бы отблагодарить её за доброту. Больше никогда не врать? Эх… Я попытаюсь!

Молодой секретарь хозяйки завёл с ней мудрёный разговор о заклинаниях, но сколько я ни прислушивалась, не поняла ни слова. Солнце опускалось за горизонт, и с наступлением темноты и прохлады в сердце начала закрадываться тревога.

Что я знала о призывателях? Почти ничего! Я родилась и выросла среди магов, укрощающих стихии. Множество раз видела, как работают целители и алхимики. Слышала разговоры о талантливых мистиках с даром обнаружения сокровищ или пропавших людей. Всё, что касалось колдовства, некромантии или призыва теневых существ, обходило меня стороной.

Призыватели имеют особый дар: они могут разрывать завесу между миром живых и сумрачным Междумирьем и призывать себе на помощь слуг, называемых тенями. Обычные люди используют чаще другое слово – демоны, оно куда больше подходит для злобных чёрных тварей с той стороны. Демоны требуют от магов предельной сосредоточенности, в противном случае они могут вырваться из-под контроля и начать уничтожать всё живое вокруг. А ещё демоны любят кровь, это я слышала совершенно точно и не раз. Свежую человечью кровь, полную жизненной силы.

Но, в самом деле, неужели Адриана Гилмур приобрела меня ради крови для ритуалов? Не может такого быть! Десять тысяч золотых за рабыню, чтобы потом изрезать её в куски? Да, в моей крови есть дар, но даже волшебная кровь не стоит так дорого!

Я содрогнулась от этих мыслей, а наш парусник тем временем ловко юркнул в чернеющий проход между неприступными скалами. Вода за бортом показалась мне кипящей вязкой смолой, в узкой расщелине над головой мелькнули дрожащие звёзды. Увижу ли я солнце ещё раз? Встречу ли рассвет в новом доме, или меня сегодня же используют для жертвы какой-нибудь могущественной тени? Ах да! Я вспомнила главное. Теневые маги, к которым относили некромантов и призывателей, приносят человеческие жертвы. Но – как и в случае с кровью – не слишком ли высока цена? Кровь можно брать у рабыни много раз, а жизнь – лишь однажды.

– Приехали! – весело крикнул секретарь Адрианы. Теперь я уже знала, что зовут его Рид и живёт он не на Асфе, а неподалёку, на маленьком безымянном островке.

Адриана выглядела задумчивой. Мне показалось, что она о чём-то тревожится. Чем ближе надвигался на нас тёмный берег, тем сильнее волновалась моя хозяйка. Она взмахнула рукой, и из полумрака выступил причал, усыпанный мерцающими синеватыми огоньками.

– Проводить вас до дома, магистр? – с готовностью предложил Рид.

Я заметила его сияющий взгляд и улыбку, которой он одарил Адриану.

– Не стоит, мы доберёмся сами! – сказала моя хозяйка и пожала на прощание руку помощника. – Жду тебя завтра, Рид!

– Приплыву на закате, госпожа Гилмур, – ответил он.

Только сейчас мне подумалось, что молодой стихийник сопровождает Адриану неспроста. Помимо уважения, секретарь явно испытывал к ней и другие чувства. Лихо развернув парусник, Рид выпустил в воздух залп огненных искр, и хозяйка покачала головой.

– Вечно он красуется перед девчонками!

Нет уж, решила я про себя, этот фейерверк предназначался совсем не мне, жалкой рабыне. Он был для госпожи Гилмур. Должно быть, муж Адрианы, этот советник Мартейн Фоули, стар и безобразен. Иначе зачем ей понадобился в помощники какой-то студент?.. Впрочем, мысли эти мелькнули в сознании и растворились без следа с той же скоростью, с какой погасли жгучие искры на фоне тёмной воды.

Итак, мы направились вглубь острова. Туда, где между стройными рядами пальм и кипарисов белели постройки хозяйского поместья, подсвеченные магическими фонарями. Было тихо, лишь изредка прорезывался во влажном тёплом воздухе неистовый звон цикады. Пахло на Асфе совсем по-другому, не как дома. «Не как на Фелле», – мысленно поправила я себя. Здесь почти не чувствовалось ни морской горечи, ни соли, ни дыма, отовсюду струился аромат магнолий и орхидей. Удивительно, что мне удалось вспомнить запахи, которых я не вдыхала с детства.

– Эли, что бы ни сказал мой муж, ты отныне моя собственность. И ты должна слушать только меня одну. И делать только то, что велю тебе я, – предупредила Адриана, когда мы приблизились к узорчатым кованым воротам.

– Да, госпожа. – Я поклонилась.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я явственно представила себе советника Фоули злобным горбатым стариканом с тяжёлой клюкой в руке. Мой несостоявшийся хозяин, господин Сарф, упоминал о том, что Мартейн Фоули исполняет все прихоти своей милой жёнушки, но что, если на этот раз он рассердится? Что-то ведь заставляет Адриану волноваться, хмуриться и украдкой прикусывать нижнюю губу. Удивительно, сколько всего можно заметить, если смотреть не под ноги, как обычно, а по сторонам!

За этот бесконечный день я напрочь забыла то, чему меня долгие годы учил Гедрис Майн. Я вымоталась и почти не чувствовала ног, меня укачало на волнах, доброта новой хозяйки сбила меня с толку… словом, я напрочь забыла об учтивости, когда мы ступили во двор поместья. И я увидела советника Фоули даже прежде, чем его успела заметить собственная жена.

О боги, он не был стар! И совсем не был уродлив. У него не было ни лысины, ни седой бороды, ни горба! И в руках не было клюки или посоха – обязательных атрибутов членов Магистрата, с которыми не расставалось большинство советников. Он был лет тридцати, достаточно высок и весьма хорош собой. Одетый в светлую рубашку, небрежно застёгнутую на пару пуговиц, и зелёные лёгкие брюки, советник Фоули стоял возле фонтана и смотрел прямо на меня с нескрываемым интересом. У него были тёмно-русые волосы и пронзительный взгляд. Пожалуй, даже слишком пронзительный, потому что меня будто пригвоздили к месту. Это длилось несколько бесконечных секунд, после которых Мартейн Фоули опомнился и кинулся навстречу жене.

– Почему так поздно, Ари? Я уже начал волноваться!

– Напрасно, Тейн, ты ведь знаешь, что я не беззащитная девочка, которую легко обидеть!

Адриана пожала плечами с напускной беспечностью, но я видела, как напряжена её спина. Сколько я ни твердила себе, что рабам не положено смотреть прямо, отвести глаза была не в состоянии. Мне было страшно и любопытно, и страшно любопытно тоже.

Советник Фоули заключил жену в объятия и попытался поцеловать, но она упёрлась ладонями в его грудь и очень изящным жестом увернулась. Касание губ супруга пришлось ей на щёку, и это могло бы выглядеть случайностью, но случайностью не было. Мне стало стыдно: я словно оказалась свидетельницей того, что для меня совсем не предназначалось. Между моими новыми господами явно было что-то не так.

Адриана выскользнула из крепких рук мужа и повернулась ко мне.

– Это Элинея. Эли. Я купила её у магистра Гедриса.

Мартейн Фоули вновь уставился на меня, но на этот раз он уже заметил мой ошейник. Не простой кожаный ремешок, а миралитовое «сокровище», оберегающее мир от моего дара. Взгляд советника на глазах похолодел, тёмные брови сошлись на переносице. «Ему не досталось поцелуя», – подумала я про себя. У рабов нет личной жизни, а потому волей-неволей наблюдаешь за жизнью господ. Хочешь ты этого или нет. Сердцу нужны переживания.

– Поверить не могу, Ари! – воскликнул вдруг муж хозяйки. – Ты купила девушку с даром?!

– Я не могла не купить её, Тейн. Так получилось. Ты должен меня понять.

– А ты – меня! – ещё громче произнёс советник. – Разве мало нам историй с твоими контрабандистами? Не хватало, чтобы в Магистрате узнали о том, что мы держим рабов с магическим даром!

– Это моя рабыня, а я не советница Магистрата и не собираюсь ею становиться, – спокойно ответила Адриана. – О ней не обязательно никому докладывать.

Мартейн решительно приблизился ко мне, и я съёжилась от ужаса. Вот в чём дело, оказывается! Советникам запрещено держать рабов-магов, но… разве я настоящий маг? Я понятия не имею о том, какой у меня дар, и иногда мне кажется, что его и вовсе нет. Есть только неснимаемый ошейник, стоящий целое состояние, который кто-то нацепил на меня по ошибке семь лет назад.

– Господин Фоули, – почти прошептала я, – можно мне сказать?

Что на меня нашло? Слова слетели с языка сами собой, будто я не была властна над ними. Вопреки предостережению Гедриса Майна я вовсю дерзила и вела себя недостойно. Мои прекрасные рекомендации можно смело бросить в камин и забыть о них навсегда!

– Говори! – сурово рявкнул мне в лицо хозяин поместья.

Если я «запрещённый товар», то наверняка советник сейчас же велит Адриане избавиться от меня. Хорошо, если поутру меня снова отвезут на рынок, а не бросят на съедение акулам. А раз так, то всё равно, буду говорить, что вздумается.

– Я не знаю никакой магии, господин. Не владею ни одним заклинанием. Возможно, дара у меня и вовсе нет или он так слаб, что его нельзя почувствовать. Прошу вас, не гневайтесь на госпожу Адриану. Она спасла меня от продажи очень жестокому человеку. У неё доброе сердце.

Хозяин поместья замер, словно не веря своим ушам. Я в испуге прикрыла рот обеими руками, давая понять, что больше не собираюсь выступать с речами. Всё, что я выпалила, было уже слишком для рабыни. Я видела, как гнев советника Фоули на глазах превращается в нечто иное. Неужели он правильно понял меня, услышал меня так, как это было нужно? Я желала одного – отвести его гнев от Адрианы. Пусть лучше сердится на меня!

– Хм, – только и выдохнул он. – Смелая девушка.

– И у неё отличные рекомендации, – тихо заметила Адриана. А потом она прикоснулась к локтю мужа, и он сразу как-то успокоился.

– Надеюсь, – сказал он, – ты знаешь, что делаешь, Ари.

– Я всегда знаю, что делаю, дорогой, – проворковала моя хозяйка.

– Хорошо. Мы ещё поговорим об этом, но не сегодня. Уже поздно.

Я тайком перевела дух и последовала за хозяевами в сторону дома. Во мне плескалась неожиданная радость: мы победили целого советника из Магистрата! Я совсем забыла о том, что полчаса назад в моих мыслях были демоны и жертвоприношения.

Глава 5

Скоро я уже сидела за небольшим столиком возле окна в своём новом жилище, жевала выданный заспанной кухаркой остывший ужин и запивала его холодным чаем. Ставни были распахнуты в ночь. Лёгкий ветерок шелестел листьями в саду и колыхал растущие прямо под окном белоснежные розы. Жизнь казалась мне непредсказуемой и удивительной. За этот бесконечный день я успела столько всего передумать, столько раз испугаться и наделать столько ошибок, что теперь только и оставалось, что смиренно сидеть на стуле и пить чай, сожалея о своём недостойном поведении.

Как бы я хотела сейчас иметь под рукой мой старенький дневник! Я любила полистать его перед сном, добавить пару новых строк к неторопливо текущему повествованию. На Фелле редко случалось что-нибудь примечательное, поэтому каждое мало-мальски интересное событие ценилось на вес золота и долго обсуждалось и хозяевами, и слугами, и рабами. Здесь же, в новом доме, мне уже сейчас было о чём поразмышлять с пером в руках.

Что за тайну скрывает дом советника Фоули? Почему Адриана не захотела поцеловать супруга, и связано ли это как-нибудь с тем, что они никак не могут родить наследника? Сколько ещё, помимо меня, невольников и прислуги содержат эти господа? Какие обязанности меня ждут? Призывает ли моя хозяйка теней из сумрачного Междумирья, и нужна ли ей для этого кровь?

Как ни старалась я убедить себя в том, что пора ложиться спать, мысли так и толклись в моей голове – невысказанные, незаписанные. Я была сама виновата! Скажи я госпоже Адриане, что умею читать и писать, быть может, она позволила бы мне взять немного бумаги и смастерить новый дневник. И уж наверняка в доме магов нашлась бы капля чернил и перочинный нож. Вот к чему приводит обман! Придётся теперь всё держать в себе, потому как поговорить здесь мне не с кем и неизвестно ещё, как отнесутся к моему появлению другие рабы.

В задумчивости я выдвинула ящик прикроватной тумбочки и, к большой радости, обнаружила внутри потрёпанный молитвенник. На кожаной обложке был выжжен солнечный круг и лик главного божества людей – Ксая. С оборотной стороны изображались фазы лунного цикла, окружавшие фигурку стройной женщины с распростёртыми руками. Я знала, что Ниира считалась в Веллирии покровительницей эльфов, но на островах и люди почитали её наравне с богом солнца.

Устроившись на узкой кровати и придвинув поближе свечу, я приготовилась погрузиться в чтение. Бережно раскрыла книгу, погладила тёплые желтоватые страницы. И… чуть не попалась, потому что дверь тихо скрипнула и впустила в мои скромные покои госпожу Адриану.

– Ты ещё не спишь? – спросила она, не сразу заметив в моих руках молитвенник.

– Н-нет, но я собиралась, – пролепетала я едва слышно.

Снова говорю совсем не то, что следовало бы! Как бы хозяйка не подумала, что я не рада её позднему визиту! Нужно срочно исправиться.

– Увидела книгу в тумбочке и решила посмотреть, нет ли в ней картинок, – виновато добавила я.

А ведь говорила себе, что больше не буду лгать.

Адриана присела на стул возле кровати, не сводя с меня внимательного взгляда. Она уже переоделась ко сну: поверх длинной шёлковой рубашки был наброшен лёгкий пеньюар, в волосах больше не сверкали ниточки изумрудов, тонкие руки волшебницы не украшали браслеты и кольца. Лишь одно-единственное кольцо сияло сапфиром идеальной чистоты на безымянном пальце, и я снова подумала о Мартейне Фоули. Муж хозяйки был так красив, что же она уворачивалась от его ласки?

Впрочем, я ничего не знала о ласках. Может быть, они не всегда желанны даже у любящих людей? Нет, нет, не может такого быть.

– Если захочешь изучать грамоту, я принесу тебе букварь, – улыбнулась хозяйка.

– Спасибо, госпожа. Прежде всего, конечно, обязанности по дому, но, если у меня выпадет свободная минутка, я бы хотела учиться.

Хотя бы так. Пусть пройдёт год, два или три, но когда-нибудь я заслужу право снова читать и писать. И пусть мнимая «учёба» будет мне наказанием.

– Я рада, что тебе не чужда тяга к знаниям, – сказала госпожа Адриана. – Что касается обязанностей, то поговорим о них завтра, когда ты немного освоишься и привыкнешь к новому дому. А сейчас я бы хотела узнать твою историю.

И она приготовилась слушать, откинувшись на спинку стула. Нужно было говорить, но как же это оказалось тяжело! Ещё никто и никогда не просил меня рассказывать о себе. Да и что было говорить? Жизнь невольницы не изобиловала ни событиями, ни достижениями. Что-то подсказывало мне, что госпожу сейчас интересуют вовсе не мои кулинарные или хозяйственные навыки.

– До сегодняшнего дня я жила на Фелле у господина Гедриса Майна, – робко начала я.

– Это я уже знаю. А до этого?

– Меня купили в двенадцать на рынке Луллы. Наш с мамой прежний хозяин был вынужден продать имение вместе со всеми невольниками…

– Тебя разлучили с матерью? – нахмурилась Адриана.

– Да, госпожа. Я не знаю, кто купил мою маму и жива ли она сейчас.

События тех далёких дней давно уже померкли в моей памяти, я старалась не возвращаться в мыслях в момент, когда мамочка в последний раз прижала меня к груди. Она так горько плакала, а я, несмотря на то что была уже почти девушкой и ростом догнала родительницу, ничего не понимала и только твердила: «Почему ты плачешь, почему, мама?» Мне и в голову не могло прийти, что мы расстаёмся навсегда!

Когда кораблик Гедриса отчалил от Луллы, на торговые острова набросился внезапно налетевший шторм. Трое стихийных магов еле-еле сумели вырвать наше судно из водоворота бешеного ветра и серых волн, вздымавшихся до самого неба. Часть поклажи вытряхнуло за борт, и только чудом за сундуками и ящиками не последовал и живой товар. Меня крепко держал какой-то старый матрос, и всё, что я запомнила из его слов, было «Дурное это дело – покупать и продавать людей, дурное. Боги гневаются!»

Я сбивчиво поведала Адриане те немногие подробности, что удалось вспомнить, опустив лишь слова матроса, чтобы не рассердить её. К моему удивлению, лицо новой хозяйки с каждым моим словом всё больше отражало заинтересованность и участие. Я уже поняла, какой чуткий и неравнодушный человек госпожа Гилмур, но сейчас видела, что ей нравится меня слушать. Её глаза загорелись искренним интересом.

– У твоей матери был магический дар? – спросила она.

– Совсем небольшой, на одну восьмую часть крови. Она не умела творить заклинания.

– И у неё не было фамилии?

– Нет, госпожа, – вздохнула я. – Мои бабушка и прабабушка также были рабынями.

История стирала фамилии когда-то побеждённых соперниками магических семей. Возможно, мои дальние предки и были могущественными волшебниками, но войны за земли, за власть или тайные знания лишили их какого-либо наследия. А рабам ни к чему помнить имена тех, по чьей вине они оказались в цепях.

– Ты что-нибудь знаешь о своём отце?

Хозяйка потянулась ко мне, и отвела в сторону прядь волос у моего уха. Ещё немного – и волосы станут закрывать ошейник, а это недопустимо по этикету, поэтому, скорее всего, меня в ближайшее время остригут очень коротко, и хорошо, если не налысо.

– Я знаю лишь то, что получила от него дар, – призналась я.

– Больше ничего? Может быть, мама называла его имя?

– Никогда, госпожа, – помотала головой я.

– Думаю, это был свободный человек, – коснувшись тёплого металла моего ошейника, сказала Адриана.

С чего она взяла это? Моим отцом мог быть кто угодно. Магический дар и свобода не имеют между собой знака равенства.

– Зачем рабыне понадобилось бы скрывать имя другого раба? Она бы рассказала тебе об отце.

Зачем, зачем! Я внутренне поразилась наивности этой молодой женщины. Она как будто не знала о том, что невольницы не имеют никаких прав. Любой хозяин мог сделать рабыню своей наложницей или отдать для утех охранникам поместья, наёмным рабочим или рабам-мужчинам, истосковавшимся по женскому телу.

– Я не уверена в том, что у меня действительно есть дар, – сказала я, собравшись с духом. – Иногда мне кажется, что этот ошейник надели на меня по ошибке.

– Даже так? – удивилась Адриана. – Что ж, мы проверим твою кровь завтра же. И узнаем, что за магия скрывается в ней.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Неужели всё-таки кровь… и она купила меня, чтобы…

– Вы купили меня ради крови? – прошептала я.

Госпожа сидела так близко, что я снова нарушила веками установленные правила и посмотрела ей в глаза. Пусть лучше всё прояснится сразу, иначе я ни за что не смогу спать по ночам!

– Эли… – Она увидела мой страх и взяла меня за руки. – Нет, конечно же нет. Но я не думаю, что встретила тебя на рынке случайно. Мои тени привели к тебе, а я доверяю моим верным слугам гораздо больше, чем живым людям.

Я вспомнила вьющийся спиралями туман, который поначалу приняла за наваждение, и то, как госпожа Гилмур выступила из него, словно сказочная фея.

– Немного терпения, и мы узнаем, кто ты на самом деле и зачем наши пути пересеклись. А теперь мне пора. Ложись спать и постарайся не думать о дурном. Пока ты в нашем доме, никто не посмеет обидеть тебя.

– Благодарю вас, добрая госпожа. – Я склонила голову.

Попробуй теперь заснуть, Элинея! После всего сказанного. После того, как мирно спящее прошлое растревожили. Серая каменная Фелла успокаивала меня: на том острове не было места сентиментальным переживаниям. Здесь же, на Асфе, всё казалось живым, всё дышало: и сад за окном, и пропитанный ароматами воздух, и обильно политая садовником земля.

Адриана ушла, а я поняла, что мне не хватило второй половины разговора – о ней. Я хотела бы услышать её историю! Но кто я такая, чтобы со мной делились воспоминаниями господа? И станет ли кто-нибудь рассказывать новенькой рабыне об их тайнах лишь для того, чтобы утолить её любопытство? Вряд ли!

Однако я и здесь ошиблась. Следующее же утро принесло мне бурлящий источник сведений о жизни поместья Фоули. Я узнала столько нового, что уже к полудню голова моя пошла кругом. И это было только начало!

Глава 6

Меня разбудил громкий настойчивый стук в дверь. Подскочив на кровати, я поспешно отыскала пальцами ног свои мягкие разношенные туфельки и принялась натягивать платье. Удары повторились вновь – лёгкая деревянная дверь так и ходила ходуном. Вряд ли крохотная щеколда, задвинутая на ночь, спасёт меня от массивных кулаков того, кто пришёл по мою душу.

«Это он, господин Фоули!» – в ужасе подумала я. Наверняка вчера перед сном он поразмыслил как следует, а наутро решил, что проблемы с Магистратом из-за какой-то девки в миралитовом ошейнике ему совсем не нужны. Сейчас меня погрузят в лодку и вышвырнут прочь с Асфы, вновь на рабский рынок. А во второй раз мне точно так не повезёт. Судьба благосклонна ко мне, но не настолько же!

– Кто там? – спросила я прежде, чем коснуться задвижки.

К моему изумлению, ответил женский голос, звучный и грубоватый.

– Ну я это. Вера меня звать!

– Вера? – Я осторожно приоткрыла дверь.

– Ты что, в пещере раньше жила? – сходу поинтересовалась гостья, напирая на дверь и заставляя меня отступить.

Спустя мгновение Вера уже стояла в моей комнате, бесцеремонно разглядывая меня с головы до ног. Она была крупной молодой девахой ненамного старше меня, но в несколько раз сильнее, это уж точно. У Веры было круглое лицо, густо обсыпанное веснушками, светло-пшеничные косы и огромные голубые глаза с длинными ресницами. В крепких натруженных руках она держала ворох скомканной одежды, выстиранной и высушенной, но измятой.

– Почему это в пещере?

Признаться, я немного оторопела и совсем не знала, как себя вести с ней.

– Да есть тут у нас один змей – из пещеры выполз. Так и прячется по тёмным углам, на свет божий показываться не любит. И дверь не открывает, когда стучишься. Он в саду живёт, так что ходи там осторожней – не то укусит. Зубы-то у него во какие! – Вера сунула мне под нос указательный палец. – Ну да ладно, пошли, значит, завтракать. Госпожа Ари приказала тебя накормить и всё тут показать.

Я вспомнила, что вчера, открывая окно в сад, видела какую-то тень, скользившую между розовыми кустами, но решила, что это слуги госпожи Адрианы, призванные из Междумирья для охраны поместья. Подумать обо всём этом мне не дали: Вера свалила на кровать принесённые вещи.

– Велели тебе дать, годятся или нет – не знаю. Ушьёшь, если что. Ты уж больно худосочна, прям как эта, ристократка. Как тебя звать-то?

– Элинея, – сказала я тихо. – Эли.

– Слыхала я вчерась, что уж шибко дорого ты стоишь. Золотых кровей, что ли? Хозяин ругался, долго ворчал.

Ну дела! Не успела я появиться на Асфе, как поползли разговоры о моей стоимости…

– Дорого стоит мой ошейник. – Я решила сразу прояснить этот момент, чтобы Вера не продолжала болтать всем подряд, будто я золотых кровей.

– А-а-а! А я-то гляжу на тебя и думаю, в каком таком месте у тебя брульянты всунуты, что за тебя десять тысяч отвалили! – расхохоталась Вера.

– Я волшебница по рождению, поэтому ношу миралит. А ты здесь кем служишь?

Вера задумчиво раскрыла круглый рот, подбирая слова.

– Ну… я по хозяйству. Дом прибираю, стираю, еду господам подаю. Они ж не на кухне питаются, а в столовой, само собой.

– Выходит, ты служанка?

Деваха громко фыркнула и закатала рукав. Чуть повыше запястья на её пухлой руке был затянут кожаный браслет, потемневший от времени.

– Вот ещё! Я собственность ихняя, как и ты. Вот это знак рода Фоули.

Сказано это было с такой гордостью, что я невольно улыбнулась. Поначалу меня смутила эта пышногрудая громогласная рабыня, но, когда стало ясно, что мы с ней на равных, я немного успокоилась. Удивительно было и то, что девушка эта носила длинные волосы, никто не остригал её голову под горшок, как было принято у моих прежних хозяев.

– Если ты невольница, то почему носишь косы? – спросила я.

Вера махнула рукой.

– А, не знаю. Хозяин говорит, что когда у бабы нет мозгов, то пусть хоть косы её башку украшают, – и она снова заливисто рассмеялась. – Господин Тейн добрый, ему плевать на всякие там уставы. А госпожа Ари уж тем более, её только проклятые демоны и интересуют. Как запрётся в своём флигеле, так может по три дня не выходить. Муж её сердится, а поделать ничего не может. У неё там, в сумраке ентом… научная работа, во. Диссертация!

Было видно, что рабыня очень довольна своей осведомлённостью по поводу дел хозяйки. По правде сказать, она меня этим моментально подкупила.

Из принесённого вороха тряпья я вытянула светлый, с оборками, передник и чепчик – всё это пришлось мне впору. Я аккуратно застегнула платье, завязала фартук и спрятала выбивающиеся над ушами прядки волос под головной убор. Вера нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

– Будет тебе прихорашиваться! Работать пора.

Я с готовностью кивнула и засеменила вслед за новой знакомой, втайне надеясь за завтраком расспросить её о хозяевах подробней, но на кухне оказалось людно: кухарка попеременно то бранилась с господским поваром, то прикрикивала на помощницу, молодой конюх развлекал весёлой историей румяную птичницу средних лет, а вокруг стола носился мальчонка лет пяти с деревянным корабликом в руках.

Мне пришлось пережить несколько ужасных минут, пока Вера простым и понятным для челяди языком пересказывала короткую историю моего появления в поместье, не давая мне вставить и слова. После мы оказались снаружи, на крытой пальмовыми листьями веранде, где она наконец набила рот творожной лепёшкой и ненадолго замолчала. Я видела, что её так и распирает поделиться со мной всем, что она знает сама.

– Так вот, – едва прожевав, заговорила моя собеседница. – Хозяину тридцать один год, а он уже в советниках ходит. И Асфа вся ему принадлежит, плюс с десяток соседних островков помельче. Местные господина Тейна любят, а чужаки… по-всякому.

– Почему?

– Как почему? Магистров этих хлебом не корми, а дай только помериться, у кого владений больше, деревень или людских душ. Когда у человека есть что-нибудь, так ему ещё и ещё подавай. Жадность развивается, понятно тебе?

Она зачерпнула ложкой мёд и густо намазала им вторую лепёшку. Я едва-едва справилась с одной и теперь думала, как же мне работать после столь плотного завтрака. К счастью, нас пока никто не подгонял и можно было пить горячий чай и любоваться восходом солнца.

– Асфа ведь одиннадцатый остров по величине, шутка ли! Здесь чего только нет – и река, и озёра, и селения всякие, – сообщила Вера. – А ты где раньше жила?

– На Фелле, – сказала я, про себя поразившись размерам Асфы. – Фелла маленький остров, триста тридцать второй.

– Ха, так это ж совсем крохотный! Никогда о нём не слышала! – воскликнула Вера. – А у нас тут даже кладбище есть, представь себе.

Не знаю, почему она сообщила мне эту новость с таким восторгом. Я никогда в жизни не видела кладбищ, но читала и слышала об этих мрачных местах исключительно жуткие истории.

– А ещё что здесь примечательного? – скорее спросила я, не желая слушать о могилах и покойниках.

– Бухта радости, например, – пожала плечами Вера. – Говорят, там эти, как их… контрабандисты водятся, но я сколько ни ходила туда по всяким поручениям, никого кроме людей там не видела. Ну, может, парочку эльфов или оборотней.

Это название, Бухта радости, отложилась в моей памяти, и я понадеялась когда-нибудь попасть в место с таким привлекательным именем. Может быть, госпожа Ари и мне даст поручение, чтобы сходить туда. Ведь вчера вечером советник Фоули говорил что-то о проблемах с контрабандистами, вот только что именно, я совсем запамятовала от волнения.

Очень скоро я поняла, что рот у Веры не закрывается почти никогда. Если в первый час нашего знакомства я радовалась новой подруге, то через какое-то время мне захотелось заткнуть уши ватой или наслать на товарку заклинание немоты. Она говорила обо всём подряд, легко перескакивала с одной темы на другую и совершенно не придавала значения тому, слушаю я её или нет. Ей достаточно было моего присутствия. А мне так хотелось поподробнее расспросить её о хозяевах!

***

После завтрака Вера провела меня по аккуратно выложенным круглыми морскими камнями дорожкам вокруг хозяйского дома, показала все выходы за выкрашенную белой краской изгородь. Их оказалось четыре: главный вход, дорога на конюшню и ферму, спуск к морю и теряющаяся среди высоких деревьев тропа в ближайшую деревню. Затем мы направились в поместье, где царили прохлада и мягкий полумрак.

– Сначала я убираю кабинет господина Тейна, следом накрываю ему завтрак в столовой. Потом иду в его спальню, а после – в общую гостиную. Когда госпожа Ари просыпается, накрываю завтрак ей, а сама иду в её спальню… Бывает, что она просидит всю ночь над книжками, кровать-то и не расстелена, тогда не надо и прибирать.

Со слов Веры всё казалось так просто, но в этой кажущейся простоте мой разум без устали рождал новые и новые вопросы. Почему госпожа Адриана и её муж спят в разных спальнях и завтракают порознь? Что за исследования проводит моя хозяйка? Как относится к этому советник? Я понимала, что меня взбудоражил не столько переезд на новое место, сколько загадочная обстановка в этом роскошном и ухоженном поместье. Здесь, за внешним довольством и благополучием, скрывались семейные тайны и загадки, которые мне очень хотелось бы разгадать.

До самого вечера я старалась убедить себя в том, что дела дома Фоули нисколечко меня не касаются. Я всего лишь рабыня, и мне несказанно повезло попасть в дом добрых господ, а не в лапы какого-нибудь жестокого извращенца вроде Сарфа. Но все мои доводы только ещё больше распаляли любопытство. Когда у тебя нет своей собственной жизни, то волей-неволей начинаешь жить чужой… и жизнь Ари, то есть госпожи Гилмур, конечно же, притягивала меня как магнит.

Когда мы добрались до комнаты хозяйки, я чуть было не выдала себя во второй раз за сутки. Я вытирала пыль с мебели. Подойдя к столу, я заметила раскрытую на середине тетрадь, испещрённую множеством мелких аккуратных строчек. Кое-где записи были перечёркнуты, но всё же я сразу поняла, что передо мной личный дневник хозяйки. Я поправила небрежно брошенное поперёк тетради перо и жадно вцепилась взглядом в первую попавшуюся строку.

«Нужно выяснить, что за дар скрывается в крови этой юной рабыни…»

«Элинея, несомненно, стремится выглядеть проще, чем есть на самом деле…»

«Тейн думает, что она может стать источником проблем…»

От прочитанного меня бросило в жар. Неужели госпожа догадалась, что я всё-таки умею читать?

– Эй, чего там увидела? – окликнула меня Вера. – Документы на столе не трогай. Не нашего это ума дело!

– Да нет, я просто… – Я поспешно махнула тряпкой по краю стола и занялась перекладинами стула.

– Ты грамоту разумеешь, что ли?

Ну вот ещё. Не хватало только домыслов Веры, которая орудует языком куда скорее, чем я успеваю что-либо подумать.

– Нет, что ты! – быстро сказала я. – А ты?

– Делать мне больше нечего! От грамоты и книжек одни проблемы в жизни. Иной раз, вон повар на кухне рассказывал, такое в газете прочитаешь, что всю ночь глаз не можешь сомкнуть! То убили кого, то налоги повысились, то чудище какое из моря выползло. Нет уж, я спать спокойно хочу безо всяких там новостей.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться от её рассуждений, но Вера даже не смотрела в мою сторону – она ползала со щёткой по ковру.

– Вот взять нашу госпожу. Ведь и молода, и красива. Если бы не енти дурацкие книжки да диссертации, жила бы себе счастливо и детишек растила. А от лишних знаний счастья нет, точно тебе говорю.

Как я очень скоро узнала, от «лишнего богатства», к которому Вера причисляла всё, начиная от золотых украшений и заканчивая домами и фермами, счастья тоже нет. Потому как сиди всё время и думай, как бы тебя воры не обчистили или конкуренты не зарезали.

– В чём же тогда счастье, по-твоему, а? – спросила я уже вечером, когда мы отдыхали на ступеньках веранды для слуг.

– Тебе лишь бы голову над чем-нибудь ломать, как я погляжу! – фыркнула Вера. – Понятно, чем ты хозяйке приглянулась. Думать любишь много.

– Разве это плохо? – улыбнулась я.

– Пёс его знает, плохо это или хорошо, а я считаю, что рабам это ни к чему, вот и всё, – отрезала она.

На ночь глядя ко мне в комнатушку снова заглянула госпожа Адриана, но сегодня никакого разговора у нас не вышло. Она была молчалива и сосредоточенна, в руках её был зажат небольшой флакончик. «Кровь!» – осенило меня, но я не успела испугаться как следует. Хозяйка попросила меня вытянуть руку и провела над запястьем чем-то вроде пёрышка. Боли я не почувствовала. Быстрые алые капли сбежали в приготовленный сосуд, а потом Ари шепнула всего одно слово – и ранки моей как не бывало, моментально затянулась.

– Я узнаю, какой у тебя дар, – тихо сказала она.

Я кивнула. Хотела ли я знать об этом тоже? Не уверена. Я невольница и до конца жизни буду носить миралитовый ошейник. Так ли важно, что там скрывается в моей крови?..

Ночью я не могла заснуть, терзаемая всевозможными догадками по поводу хозяев. Я снова распахнула окно в сад и долго вглядывалась в темень и прислушивалась к каждому дуновению ветерка. Вера сказала, будто в саду живёт змей, но можно ли верить этой недалёкой болтушке?

Определённо, меня словно подменили при продаже новым хозяевам! Раньше я бы просто закрыла ставни и направилась в кровать, но теперь что-то так и трепетало внутри.

«Никто ведь не говорил, что выходить в сад запрещено?» – сказала я себе и набросила на плечи накидку.

Глава 7

Я медленно и бесшумно ступала по белеющей в рассеянном лунном свете дорожке сада. Ночь выдалась такой тихой, что мне сначала показалось, будто я лишилась слуха. Плывущие по небу лёгкие сизые облака скрылись из виду, и всё замерло, как в волшебном сне. Молчали сверчки и цикады, не было слышно ни уханья ночных птиц, ни шелеста морского прибоя.

Оглянувшись, я поняла, что уже достаточно углубилась в сад: домик для слуг исчез за кустами и деревьями. Меня окружали разросшиеся живые изгороди и арки из плетистых роз. Листья и цветы блестели от влаги, источая неповторимый аромат нежных лепестков, лёгкой лимонной горечи и ещё чего-то незнакомого, таинственного и тревожного. И если поначалу мне было трудно поверить в существование опасного змея, то теперь, стоя в одиночестве посреди господского сада, я чувствовала, как страх тонкой струйкой просачивается в моё сознание.

– Здесь никого нет, – сказала я вслух, но вышел негромкий и неубедительный шёпот.

Насыщенный водяной взвесью воздух поглотил мои слова. Наверное, было нужно прихватить свечу, но я побоялась привлечь к себе лишнее внимание: огонёк могли заметить издалека. Ничего, мои глаза хорошо различали белеющую между деревьями изгородь, что окружала господский дом. Не заблужусь.

Я свернула с цветущей аллеи в оливковую рощу и пошла по тропинке между серебристых извилистых стволов. Никого. Впереди блеснула отражённая в тёмной воде луна, и я разглядела небольшой пруд и заросшую виноградом беседку на его левом берегу.

– Что ж, – решила я еле слышно. – Проверю этот шалаш и отправлюсь спать.

В самом деле, если садовник-змей и прячется где-нибудь в укромном местечке, то лучше беседки и не придумать! Я даже не решила, что буду делать, если действительно встречусь с чешуйчатым гадом лицом к лицу. Закричу? Брошусь наутёк? Потеряю сознание? По правде говоря, я не слишком доверяла словам Веры. Но всё равно мне было не по себе: сам сад внушал мне необъяснимый страх, словно из темноты за мной неотрывно следил кто-то чужой, хищный.

Я отвела в сторону виноградный побег, чтобы заглянуть внутрь постройки, и, вскрикнув, отшатнулась.

– Ты что здесь забыла?! – Леденящий душу голос парализовал меня, а уже знакомый пронзительный взгляд начисто лишил дара речи.

В чернеющем проёме беседки стоял господин Фоули. Огонёк заряженной магией броши, приколотой к сюртуку, освещал его напряжённое бледное лицо. Хозяин был один. Что он делает здесь в столь поздний час?

Виновато прикрыв рот пальцами, я пробормотала что-то невнятное и сделала маленький шажок назад, а затем – ещё один. Может, получится улизнуть?

– А ну стой! – приказал мне Мартейн Фоули.

– Да, господин. – Я склонила голову.

– Ответь на вопрос. Что привело тебя ночью в сад, в то время как все слуги и рабы давно спят в своих комнатах?

– Я только хотела… хотела… – Я в панике пыталась сообразить, как вывернуться из этой дурацкой ситуации.

– Убежать? – высказал догадку хозяин, приподняв брови.

– Что вы, нет, конечно! Клянусь, у меня и в мыслях не было ничего подобного!

Я подумала было упасть на колени и просить прощения за непослушание, но его взгляд удерживал меня, словно колдовские чары. Он усмехнулся, будто хотел сказать: «Где же твоя вчерашняя смелость? Или ты смелая только при госпоже Адриане?»

– Тогда что? – Фоули двинулся по дорожке к пруду, прекрасно понимая, что я никуда не денусь от этого допроса. – Ты вышла понюхать розы?

И тут я рассердилась сама на себя. За глупый поступок, за растерянность, за то, что не могла держаться наедине с мужем Адрианы так уверенно, как мне это удавалось в её присутствии.

– Я хотела познакомиться со змеем! – выпалила я ему в спину, ступая позади на некотором расстоянии.

Господин Фоули снова посмотрел на меня и… нет, не рассмеялся. Он кивнул. Значит, змей всё-таки на самом деле существует и живёт где-то поблизости.

– Похоже на правду, Эли.

Он запомнил моё имя. Ещё бы, ведь из-за меня у него могут быть неприятности в Магистрате!

Мы спустились к пруду по отлогому берегу. Вода была спокойна, если не считать лёгкого покачивания сиреневатых кувшинок с тонкими светящимися в темноте тычинками. Цветы словно тянулись к лунному свету, чуть склонив головки в ту сторону, где висело ночное светило.

Ко мне постепенно возвращалось самообладание. Я подумала о том, что вот так и получаются нахальные, непослушные рабыни. Когда ты надерзил хозяину раз-другой и тебе это сошло с рук, то становишься смелее и смелее. Магистр Гедрис жёстко пресекал любые вольности, поэтому на Фелле я даже и не пыталась лишний раз заговорить с господами, раскрывала рот лишь когда меня спрашивали. Поэтому меня никогда не наказывали. Вот только пора уже выкинуть из головы прошлое. Серые камни и безжизненные берега Феллы не располагали к фантазиям и чувствам, а здесь я словно… оживала, просыпалась.

– Он опасен, этот змей? – тихо спросила я. А ведь господин Фоули не позволял мне говорить!

– Разумеется, – сказал хозяин. – Разве тебя не предупредили?

– Предупредили. Вера говорила мне, но я не поверила.

Мартейн Фоули цепко оглядел меня, чуть задержав взгляд на ошейнике. Я осторожно приподняла ресницы и тоже рассматривала черты его лица. Чёткие линии бровей, прямой нос, гладко выбритые щёки и подбородок. Губы его дрогнули в ироничной улыбке.

– Что ещё ты успела узнать о моём поместье?

– Не слишком много, – я пожала плечами. – Мы убирали комнаты, и я старалась запомнить, где какая.

Мой ответ нисколько не удовлетворил его, он даже нахмурился. Интересно, чего он ожидал? Что я стану пересказывать ему домыслы Веры, кухарки или птичницы о том, почему у господ нет детишек? Или спрошу его о разных спальнях и тёмном флигеле, где располагается лаборатория госпожи Адрианы? Нет уж. Сплетни никогда не привлекали меня, я предпочитала аккуратно и ненавязчиво выяснять истину сама. Если, конечно, предоставлялась такая возможность. И я не болтала почём зря. Кажется, советник Фоули уже это понял.

– Ты всегда была рабыней? – спросил он и, не дожидаясь ответа, присел на корточки и коснулся пальцами тёмной воды.

Как теперь разговаривать с ним? Негоже рабыне возвышаться над хозяином. Я потихоньку присела рядом.

– Всегда, господин. Как и моя мать.

– И ты помнишь, когда на тебя надели ошейник?

– В двенадцать лет, когда продали в первый раз.

– А почему его надели на тебя, ты помнишь? – Мартейн Фоули заглянул мне в глаза.

Я увидела, что на дне его зрачков отражаются огоньки светящихся кувшинок, и от этого кажется, будто глаза сияют магией. Муж Адрианы был красив, я не могла этого не признать. Трудно было думать о прошлом, когда в настоящем внутри зарождалось что-то незнакомое, волнующее.

– Они сказали, что у меня дар, – ответила я, собравшись с мыслями.

– Они? Кто?

– Люди, которые проверяли меня перед продажей. Мистики… я не помню.

– Это плохо, – сказал господин Фоули.

– Почему? – прошептала я.

Он зачерпнул пригоршню воды и выдохнул заклинание, от которого она мгновенно превратилась в облачко пара. Оно поплыло вверх, рассеиваясь струйками тумана. Затем советник коснулся пальцами поверхности пруда – и вода остановилась, замерла, под влиянием магии превращаясь в сверкающий лёд. Льдинка становилась всё шире и шире, и вот Мартейн Фоули выпрямился и перешагнул с берега на созданный им ледяной плот. Тот плавно покачнулся, но выдержал его вес, не треснул.

– Ты правда хочешь, чтобы я изложил тебе свои соображения? – спросил хозяин.

– Нет, нет, – я поспешно замотала головой, но тут же поняла, что это выглядит ещё менее вежливо, чем если бы я сказала да. – То есть я хотела сказать, что мне интересно и я хочу, но…

– Меня не интересует показная вежливость, Эли. Уясни это. Если я о чём-то спрашиваю, то прошу отвечать сразу, не задумываясь и не подбирая слов. Интриг мне хватает и в совете Магистрата. Тебе ясно?

– Да, – ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. По счастью, в саду было почти темно.

– Миралитовые ошейники носят лишь те рабы, в чьей крови достаточно дара, чтобы творить заклинания. Нет смысла растрачивать дорогой материал на невольников, неспособных произвести искры огня или призвать самую мелкую и ничтожную тень. Если ты носишь миралит, значит, ты опасна. Или, если быть точнее, кто-то сделал вывод, что ты можешь быть опасна. Потенциально.

– Но я никогда…

– Не колдовала, да, – закончил за меня советник Фоули. – Или просто не помнишь этого. Я не случайно сказал про кровь. Почти все рабы с магическим даром происходят из древних волшебных семейств, когда-то владевших островами.

Это я знала, и мне непременно захотелось подтвердить его слова.

– Да, господин, но эти семейства были побеждены более могущественными. Лишены всего. Закованы в цепи.

Он улыбнулся и покачал головой.

– И всё же магия в их крови никуда не делась. Миралит лишает возможности обращаться к дару, но не убивает его. Иначе ты бы просто умерла. Моя магистерская работа была посвящена этому материалу. Я носил миралитовые браслеты и исследовал их влияние на организм.

Вот это да! Он не использовал для опытов невольников, а экспериментировал над собой? Магистр Гедрис наверняка обозвал бы его легкомысленным мальчишкой.

– Не всем в Магистрате понравились мои опыты. Некоторые учёные мужи осуждали меня и не хотели признавать результаты моих исследований.

– Но всё же вы стали магистром, господин. И советником.

– Да. – Он спрыгнул на берег и оттолкнул стремительно тающую льдину носком ботинка. – Я не сдавался. И всё получилось.

«А с женой у тебя что-то ничего не получается», – мелькнуло у меня в голове.

– Хорошо, что времена, когда маги убивали друг друга из-за острова или места в Магистрате, давно прошли, – сказала я как можно вежливее. Я хотела поддержать его, но вышло так, будто снова надерзила.

– Они не прошли, Эли, – грустно заметил он. – Магистрат и сейчас похож на паучье гнездо.

На это мне уж точно было нечего ответить, я только робко вздохнула. Советник Фоули немного помолчал, а потом будто пришёл в себя, вспомнил, что разговаривает с рабыней, а не с равной себе волшебницей.

– Я хочу, чтобы ты подавала мне завтрак. А Вера… я отправлю её в курятник. Там ей самое место.

Сказал и быстро зашагал прочь. И что мне было теперь делать? Ведь госпожа Адриана велела исполнять только её приказания. Послушаться Фоули и навлечь на себя гнев хозяйки или спросить её? Я поспешила к себе в комнатушку. На сегодня с меня было достаточно приключений. Про змея в ближайшие дни я даже не вспомнила.

Глава 8

Проснулась я ещё затемно. Тусклый рассвет едва начинал пробиваться сквозь затянувшие небо облака. Где-то далеко на ферме пробовали свои скрипучие надломленные голоса молодые петушки, в саду нежно и протяжно тикала одинокая птичка. Я села на кровати, подобрав колени к подбородку, и стала размышлять о вчерашней встрече. Утро не оказалось мудренее вечера – я так и не знала, что мне делать с распоряжением господина Фоули.

Если бы можно было до завтрака как-нибудь «случайно» встретиться с Адрианой Гилмур и спросить, что она думает о решении мужа… Вот только как это сделать? Призывательница работала в лаборатории до глубокой ночи и вставала к полудню, не тревожить же её сон из-за такого пустяка? Или всё-таки это не пустяк? Как же непривычна эта новая жизнь!

Веры на кухне не оказалось. Я немного опасалась, что она забросает меня вопросами – как, что, почему, а мне придётся отвечать, что я и сама ничего не понимаю. Разве могла я возразить хозяину?

Вместо Веры на веранде для слуг обнаружился упитанный усатый мужчина лет сорока пяти. Он был одет в свободные коричневые штаны, клетчатую рубашку и потёртый кожаный жилет. Смуглое лицо и выгоревшие на солнце рыжеватые волосы говорили о том, что большая часть его жизни проходит на улице. Я вспомнила, как женщины на кухне обсуждали вчера управляющего Вилли, и вежливо поклонилась ему.

– А-а-а, должно быть, ты и есть новенькая? – заулыбался он.

– Я Элинея, господин Вилли.

Управляющий звонко расхохотался.

– Господин, надо же, а что, мне нравится! Эй, вы, – крикнул он кухаркам, – слыхали, как надо меня называть?!

Я понятия не имела, как обращаться к распорядителю хозяйской фермы. Магистр Гедрис не держал управляющего, предпочитая все дела острова вести самостоятельно и не тратить золото на услуги посторонних людей. Тогда я ещё не представляла себе размеров других островов, таких как Асфа. Фелла казалась мне большой и густонаселённой в сравнении с соседскими владениями.

– Можешь звать меня просто Вилли, поняла? – Он весело указал мне на стул, предварительно убрав с него потрёпанный хлыст.

Я внутренне поёжилась и стала украдкой рассматривать новое для меня лицо. Нет, этот толстяк вряд ли использует хлыст для наказания непослушных рабов. Судя по тому, что я успела узнать о нём, он куда больше интересуется хозяйскими лошадьми и доярками с фермы, чем воспитанием новеньких рабынь в поместье Фоули.

– Ты приглянулась господину Мартейну, – сказал Вилли, когда я поставила на стол тарелку со своим завтраком и налила в кружку холодного молока. – Смотри, не разочаруй его! Прислуживать в доме особая привилегия, многие мечтают об этом!

– А Вера?.. – осторожно спросила я. Управляющий махнул рукой и выудил из кармана глиняную трубку и жестяную табакерку.

– Этой болтушке самое место в курятнике, пусть там и кудахчет! – и снова рассмеялся.

У меня немного отлегло от сердца. Я подумала, может, глуповатая и простоватая Вера не станет держать на меня зла за то, что я заняла её место в доме хозяев. Должна же она понимать, что я не просила этого назначения!

Когда настало время накрывать стол для советника Фоули, я вновь разволновалась.

К счастью, он пришёл завтракать не один. Когда я принесла в столовую серебряный поднос со свежими фруктами, ломтиками сыра нескольких сортов, тонко нарезанным копчёным мясом и благоухающими плюшками, вокруг стола уже сидели советник, его заспанная супруга и Рид, секретарь госпожи Адрианы. Рид привёз с собой ворох свежих листовок и газет из Магистрата.

– Доброе утро, Эли, – сказала мне хозяйка, и все посмотрели на меня.

Как же я была смущена! Поспешно расставив чашки и тарелки, я обнаружила, что забыла принести сахарницу, и удалилась на кухню. Там я немного отдышалась, но проклятущая сахарница тут же решила мне отомстить: в момент, когда я снимала её с подноса, стеклянная крышечка соскочила и покатилась по скатерти. Я дёрнулась поймать её, но Мартейн Фоули опередил меня, и вышло так, что я схватила его за пальцы.

– Простите, господин, – пробормотала я. – Положить вам сахару?

Советник изящным жестом водрузил крышечку на сахарницу и пристально посмотрел на меня своими пронзительными глазами.

– Нет, Эли. Я не люблю сладкое.

Какое счастье, что Адриана и Рид были заняты в это время чтением новостей, а потому не обратили внимания на этот маленький инцидент.

Итак, я «приглянулась» хозяину. Слова управляющего запали мне в душу, я никак не могла прекратить думать об этом. Что бы это значило? Хорошо, допустим, госпожа Адриана вовсе не против того, чтобы я прислуживала в столовой и убирала комнаты в доме. Но что мне делать, если назавтра советник Фоули прикажет мне помогать ему переодеваться или мыться? И чего ещё он может возжелать, пока жена занята научной работой?..

«Приглянулась». Уж лучше бы я пошла помощницей к птичнице на ферму, чем гадать, что означают эти внимательные взгляды хозяина. Неизвестно, что у него на уме! Может быть, он всё ещё раздумывает над тем, как от меня избавиться, а в дом определил для того, чтобы я постоянно находилась на виду. Чтобы не сбежала вместе с ошейником, который стоит десятки тысяч золотых.

– Не любит он сладкое! – Я сердито взбила подушки на кровати советника Фоули. – Заметно!

Никаких следов пребывания госпожи Адрианы или какой-либо другой женщины в спальне Мартейна не было. А ведь даже магистр Гедрис, несмотря на суровость и сдержанность, спал со своей супругой в одной кровати. Да что говорить! Когда между господами всё хорошо, то и к слугам, и к рабам они относятся куда добрее и мягче, не придираются лишний раз. А у этих что за странные отношения?

Я расправила случайные складочки на покрывале и задумалась о хозяйке. На мой взгляд, у неё было абсолютно всё, чтобы чувствовать себя счастливой: молодой и красивый муж, огромный остров, целые горы золота – но всё это словно не имело никакого значения. Адриане Гилмур больше нравилось закрываться в своём тёмном флигеле и общаться с тенями из сумрака, чем ездить по роскошным приёмам и балам, какие устраивала знать.

А платья! У хозяйки было два шкафа великолепных платьев, юбок и тончайших шёлковых кофточек, но дома она облачалась в скромную рабочую мантию призывательницы и не выпускала из рук книги или свитки с мудрёными формулами.

– Все беды в жизни от лишнего ума, – сказала мне Вера, когда мы развешивали бельё на заднем дворе. – Мало им забот с поместьем и островом, так нет, они же ещё читают и читают что-то! Вот давеча Архимагистр гневное письмо прислал. Господин Фоули как прочитал его, так весь вечер был сам не свой. А вот не стал бы читать, так не из-за чего было бы и волноваться! Я говорю, вредное это дело – чтение!

У Веры всё было предельно просто, я диву давалась, как легко она находит объяснения для самых сложных явлений и происшествий.

– А из-за чего Архимагистр гневается? – спросила я без особой надежды на ответ.

– Ясно из-за чего! Наш советник новые законы для рабов придумал, а совет Магистрата принимать их не хочет, им старые порядки больше нравятся. И правильно, я считаю. Нечего выдумывать.

Мощными руками Вера выкрутила покрывало и перебросила через верёвку. Во всём, что она говорила, она была совершенно уверена.

– Выдумки эти ихние знаешь, как называются? Хвантазии! Чего смеёшься? Истинно говорю, прям такое слово Архимагистр и употребил в письме. Хвантазии Фоули!

Я вспомнила, как мой прежний хозяин охарактеризовал одного из своих родственников. «Ни ума, ни фантазии». Похоже, Вера считала такое сочетание идеальным для счастливой жизни.

– Вера, а какие новые порядки, ты не знаешь случайно? – осторожно поинтересовалась я.

– Как же не знать-то? Очень даже знаю. – Рабыня выплеснула воду в траву. – Господин Мартейн выступает, чтобы магов нельзя было в неволе держать. Таких вот, как ты. Ошейники и браслеты, говорит, вредят вашему дару. А это против воли богов и вообще против природы. Нарушается что-то там у них в природе, вот так-то.

Я с интересом поглотила новую информацию. Значит, вот почему Мартейн Фоули рассердился, когда Адриана купила меня! Он пытается продвинуть в Магистрат новые идеи, а само моё присутствие в доме Фоули может повредить всем его стараниям.

Впрочем, Вере быстро надоело обсуждать столь серьёзные вопросы. Когда мы закончили работу и уселись на ступеньках веранды под кустом, чтобы выпить чаю, Вера пододвинулась поближе и подмигнула мне:

– Ну, рассказывай, чего нового услышала в доме? От меня теперь толку мало, в курятнике-то одни перья да говно, никаких новостей! Студента-то, Рида, не вышвырнул ещё господин?

– За что же его вышвыривать? Он вроде прилично себя ведёт, – удивилась я.

– Даже слишком. Но все слуги знают, как наша Адриана ему нравится. Он бы ей, может, песни пел под балконом, если бы она не была женой советника!

Мне было неловко обсуждать личную жизнь хозяйки, но сдерживаться было ещё труднее. Любопытство жгло меня огнём.

– А что же госпожа Адриана? – шёпотом спросила я.

– А ничего! Студент ей этот даром не нужен, она мужа-то еле терпит. Чуть что – убегает в своё Междумирье к демонам, лишь бы от него подальше. Никто ей не мил, кроме чудищ сумрачных.

Вера глубоко вздохнула. Было видно, что причуды хозяйки-призывательницы ей никогда не понять, она просто излагала мне всё, что знала сама.

– Что же, госпожа совсем не любит мужа? Зачем же она вышла за него?

– Ох, видать, ничего ты не знаешь о призывателях, Эли! Она же из Веллирии сбежала. Господин Фоули увёз её оттуда чуть ли не силой, жизнь ей спас. За ней там Инквизиция охотилась… хотели поймать и на костре сжечь, вот так-то. Вот она и согласилась стать его женой. В благодарность, значит, за спасение.

– Из чувства долга?

У меня кольнуло в груди. Сейчас, когда загадка почти разрешилась, я оказалась не готова услышать правду. Милая и добрая Адриана не смогла отказать влиятельному советнику и вынуждена теперь жить на его острове, как в золочёной клетке. И обратной дороги у неё нет.

– Откуда мне знать, долг там или ещё что. Может, и задолжала она ему за хлопоты, а отдать было нечем, вот и отдала… себя саму. А теперь хорошо если раз в месяц впустит его к себе в спальню, а то и совсем не пускает. А он ходит, злится, но любовницу себе не берёт.

– Любит жену?

– Ага. Вот ещё одна проблема ристократов – любовь. Тоже ведь навроде хвантазии. Руками не потрогать, глазами не увидеть! Сами себе беды создают. А могли бы жить припеваючи и детишек воспитывать.

Тут Вера подпрыгнула на ступеньке и уставилась на меня так, словно её ужалила огромная оса.

– Ах, а про детишек-то я тебе и не рассказала! Жуткая была история…

Глаза её округлились, и я немного испугалась. Вера огляделась по сторонам, схватила меня за руку и потащила за собой по дорожке между кустами гибискуса. У задней стены кухни стояла старенькая лавочка, скрытая от посторонних взглядов зарослями хмеля.

– Господин Фоули сказал, если узнает, что кто-то об этом вслух говорит, то сразу три шкуры спустит!

– Так, может, не надо рассказывать? – ойкнула я.

– Что, не хочешь узнать, как госпожу Адриану прокляли и дитя у неё родилось с хвостом?

Глава 9

– С каким ещё хвостом, Вера?! – возмутилась я громче, чем следовало бы, после чего испуганно прикрыла рот и продолжила шёпотом: – Ты зачем такие небылицы про хозяйку придумываешь?

– Ничего я не придумываю, – надула губы Вера. – Чтобы придумывать, хвантазия нужна, а я за что купила, за то и продаю. Мне рассказали, я другим передаю, вот и всё. От себя ничего не добавляю.

– А надо ли передавать подобную чушь? – От негодования я вскочила с лавки и принялась расхаживать взад и вперёд.

– Не веришь, значит, что госпожа демонёнка в себе носила?

– Не верю, потому что, хоть я и не училась в Академии, знаю: никаких демонят у призывателей родиться не может. Они такие же люди, как и мы все. Способность призывать теней – это их дар. Стихийные маги могут подчинять себе воду и огонь, лекари исцеляют раны и болезни, а призыватели общаются с духами из Междумирья.

Вера недоверчиво качала головой, даже не пытаясь вникнуть в смысл моих слов. Было видно, что на её языке уже вертится новый аргумент в пользу этого глупейшего слуха об Адриане.

– Ну, ну, умная ты больно, Эли. А я вот что тебе скажу. Сначала в ней был обычный человеческий ребятёнок, а демон уж после вселился. В последний раз спрашиваю, будешь слушать или нет?

Я села на место, уже проклиная себя за любопытство. Вот это я влипла! А ведь предупреждал меня магистр Гедрис: «Никогда не слушай и не передавай сплетен, Элинея! Услышу шушуканье за спиной – посажу на цепь!»

Теперь меня и выпороть не жалко было бы, потому что я сидела развесив уши и слушала Верину версию трагических событий, развернувшихся в семье Фоули больше года тому назад. И что в этой истории было правдой, а что – чудовищной ложью, мне ещё только предстояло разобраться.

– Поженились наши хозяева пять лет назад, – приглушённым голосом начала Вера. – Господин Мартейн тогда ещё не был советником, да и остров не целиком ему принадлежал. Процентов на две трети примерно, а остальные проценты были другого господина. Адриана поначалу никак обвыкнуться тут не могла, всё тосковала по прошлой жизни, но советник наш был к ней добр и сумел убедить, чтобы осталась здесь.

– Он привёз её из Трира? – Я вспомнила слова, брошенные разъярённым Сарфом на рынке рабов. Тот упоминал «девицу из Трира, окрутившую советника Фоули».

– Да, да! – закивала Вера. – Проклятое место этот самый Трир. Огромный город из чёрного камня, нам здесь на островах такое и не снилось… Так вот, через год примерно госпожа забеременела, но в первый раз ничего не вышло. Выкидыш произошёл. Погоревали они, но через какое-то время снова получился у них ребёночек. И вот примерно на половине срока опять Адриане заплохело, лекаря к ней вызвали. Тот лекарь так и сказал – влияние Междумирья и ещё сотню каких-то заумных слов, которые ни сиделка, ни кто-либо из нас не понял. Проклятие, короче говоря. Не может человеческий организм выносить в себе демоническую дрянь, потому и второй детёныш не прижился в госпоже. А сиделка так и сказала. С хвостом он был и с крыльями, демонёнок-то этот недоношенный.

– Поэтому хозяева и живут теперь в разных спальнях? – прошептала я.

– Поэтому, – развела руками Вера. – Госпожа Ари боится, как бы снова не вышло чего. Поэтому и не подпускает мужа к себе. А он упрашивает её иногда, да так горячо, что любая сдалась бы! Никак не желает наш советник признать, что жена ему досталась порченая. А ведь люди уже всякое говорят…

– Грустная история. – Я покачала головой, и мы какое-то время молчали.

Солнце закатилось за деревья, и всё вокруг погрузилось в таинственный вечерний сумрак. Над нашими головами ещё жужжали толстые мохнатые шмели, но лепестки цветов уже закрывались на ночь, источая едва уловимый аромат.

– Я вот думаю, а может, они для того тебя и купили, чтобы ты им ребёнка родила? – сказала вдруг Вера, хлопнув меня по коленке.

От такого предположения у меня по спине резко побежали мурашки. На несколько ближайших дней я потеряла покой и сон. Как бы ни глупа была Вера, в её доводах чувствовалось правдивое зерно.

Я молода, на десять лет моложе госпожи Адрианы. Здорова. Невинна. И с магическом даром. А самое главное – у меня нет никаких прав. Безумное предположение моей новой знакомой легко объясняло и то, почему за меня не пожалели десяти тысяч золотых. И всё же… Не могла же хозяйка заранее угадать, что я «приглянусь» её мужу! Или могла? Как она там сказала в день моей покупки? Её тени привели ко мне. Значит, выбирать рабыню госпоже помогали демоны!

С неделю или около того я прожила как на иголках: господин Фоули пристально следил за тем, как я подавала блюда, убиралась в комнатах и поддерживала в доме чистоту и порядок. На рассвете я выходила в сад и срезала свежие цветы, обновляя букеты в столовой, гостиной и просторном холле. В комнату Адрианы советник приносил букеты сам.

Временами мне казалось, что он испытывает странную ревность из-за того, что мне позволено менять бельё хозяйки и прикасаться к её личным вещам. Похоже, Мартейн Фоули действительно любил жену. А я… нет, я не «приглянулась» ему, он приглядывался ко мне, словно взвешивал про себя – достойна ли я прислуживать его дорогой Ари.

Моя самая первая ложь по поводу грамотности оборачивалась большими неудобствами. Во-первых, я не могла даже просмотреть газеты и листовки без того, чтобы не вздрагивать от каждого шороха. Во-вторых, мне стали недоступны книги. В кабинете господина Фоули был огромный шкаф из красного дерева, заполненный книгами по истории, географии и различным магическим искусствам. В гостиной на стеллаже пылились десятки романов о любви и приключениях. И возможности прикоснуться хотя бы к развлекательным книгам я лишила себя сама! В-третьих, мне нельзя было вести дневник, а голова моя порой не выдерживала напора сплетен и разговоров. Мне хотелось сесть в тишине и изложить то, что думаю я сама. Не Вера, не Вилли, не кухарки, а я.

Может быть, признаться госпоже Адриане?

В один из дождливых летних вечеров я почти решилась на это. Адриана Гилмур пребывала в хорошем настроении. Я помогла ей принять душистую ванну, и она попросила меня принести ей одно из вечерних платьев – винно-красное, из тонкого бархата и расшитой серебром тафты. Поначалу я решила, что она ждёт кого-то в гости.

Изящная и утончённая, она недоверчиво смотрела на своё отражение в зеркале, когда я помогла ей уложить причёску мягкими волнами. Обручальное кольцо сияло безупречным сапфиром так ярко, словно было заряжено магией изнутри.

– Ты уже привыкла к новой жизни, Эли? – спросила она с лёгкой улыбкой.

– К хорошему привыкают быстро, госпожа, – ответила я полушёпотом. – Вы и ваш муж добры ко мне.

– Тейн относится с недоверием ко всем новым людям в поместье, но будь уверена, он доволен твоей работой.

Я осторожно вздохнула. Советник Фоули действительно не был похож на беспечного молодого аристократа. Ответственность за огромный остров и высокая должность в Магистрате свалились на него сразу же после окончания Академии: он вынужден был занять место своего погибшего в море отца. И теперь вместо балов, настольных игр с друзьями, выпивки или гонок на парусниках советник проводил вечера в кабинете, обложившись документами и проектами новых законов.

Теперь я поняла: они действительно подходили друг другу. Оба серьёзные, увлечённые важными делами волшебники, совершенно не склонные к тому, чтобы красоваться в высшем обществе и производить впечатление на другие семьи. Мартейн впечатлял Магистрат смелыми идеями и решительностью, Адриана добивалась признания среди учёных Края Тысячи островов. Они были бы прекрасной парой, если бы их любовь была взаимной!

– Накрой нам ужин в столовой и можешь идти отдыхать. Посуду уберёшь с утра, – распорядилась хозяйка.

Неужели сегодня настал тот редкий день, когда госпожа решила оказать мужу благосклонность и впустить его в свою спальню? Я невольно улыбнулась. Может быть, ещё не всё потеряно и советник ещё сумеет покорить сердце жены? А вдруг!

– А завтра, Эли… завтра мы поговорим о твоём даре. Мне удалось проверить твою кровь.

– И что же там, в моей крови?

Я не могла понять, что чувствую. Почему-то мне было так легко разговаривать и с господами, и с рабами, и со слугами об их жизни, но так сложно – о моей собственной. Ведь мой дар – не запретная тема, почему же так неловко, так стыдно? Рука сама собой потянулась к ошейнику. Тёплый миралит защищает меня от непрошеного дара, и это прекрасно. Разомкнуть волшебный замок может только Архимагистр, но история не помнит случаев, чтобы глава Магистрата освобождал рабов из побеждённых в древности семей. Все они рождались и умирали в цепях. Таков был закон. Старый закон, с которым боролся «фантазёр Фоули».

Адриана развернула меня к себе за плечи – её взгляд был искренним и открытым.

– У тебя дар стихийной магии. Как у моего мужа. Если ему удастся убедить Магистрат принять новые законы, то мы сможем освободить тебя.

Я растерялась.

– Госпожа, мне за всю жизнь не накопить столько золота, чтобы я смогла рассчитаться с вами.

Она тихо засмеялась и покачала головой.

– Я ведь не сказала «выкупить свободу», я сказала —«освободить».

– Я ничего не понимаю, простите, – призналась я, опустив голову. – Разве рабов покупают для того, чтобы отпускать на волю?

– Наши пути пересеклись не случайно, Эли. Возможно, мы обе ещё не можем понять, почему это произошло, но мы должны разгадать эту загадку. А чтобы это сделать, ты должна учиться. И грамоте, и магическому искусству.

– По-моему, вы совершенно напрасно думаете, что во мне кроется что-то особенное, – не выдержала я. – Понимаю, вы волшебница, но я… я ничем не заслужила ни вашего внимания, ни того, чтобы тратить на меня время. Честное слово, госпожа. Я обыкновенная рабыня.

«И оставьте в покое мою кровь, пожалуйста», – этого я не произнесла вслух, но подумала. И Адриана Гилмур словно услышала мои мысли и вздёрнула тёмные брови.

– Ты действительно не хочешь ничего о себе знать? – спросила она, разглядывая моё перепуганное лицо.

– А разве… разве вы, госпожа, хотели бы знать о себе всё?

Её губы дрогнули.

– Эли, я знаю достаточно.

– И вы счастливы? – прошептала я.

– Нет. Но я сама, добровольно согласилась на жизнь в неволе, а тебя… тебя никто не спрашивал.

Глава 10

Раскладывая салфетки и серебряные приборы на изысканной голубой скатерти, я всё думала о словах госпожи Адрианы. Никогда прежде мне не приходилось размышлять о возможной свободе. Я родилась и выросла в неволе, но моя жизнь не была так ужасна, чтобы я пыталась вырваться из неё в другую – полную риска и смертельных опасностей жизнь беглой рабыни. Меня удивило предположение, высказанное Мартейном Фоули в саду. Убежать? Но куда, зачем?..

Конечно, я знала о том, что многие рабы вынуждены влачить жалкое существование. В Краю Тысячи островов живут не только разумные и добрые волшебники. Есть среди хозяев и те, кто заставляет рабов трудиться на рудниках или полях от зари и до зари, лишая их еды и сна. Есть надсмотрщики, которые не могут пройти мимо невольника без того, чтобы не пнуть его сапогом или не ударить плетью. А какая судьба у юных девушек, попадающих в руки мучителей? Представить страшно! Мне же просто несказанно повезло, а потому я не совсем понимала, зачем мне свобода и что я стану с ней делать.

– Ты счастлива, Эли? – весело спросил меня советник Фоули, появляясь в столовой.

Он был в прекрасном расположении духа и тоже принарядился к ужину.

– Адриана ведь сообщила тебе новость о стихийном даре? – уточнил он.

– Да, господин. Но рабам запрещается колдовать, – как можно учтивее возразила я.

– А членам Магистрата запрещается держать в имении порабощённых магов, – рассмеялся он, щёлкнув пальцами напротив камина. Сухие поленья в одно мгновение охватил рыжий огонь. – Будем нарушать правила и устанавливать новые порядки.

– Я не знаю ни одного заклинания, господин, а если бы и знала – миралит не позволит мне сотворить даже искры.

Советник Фоули приблизился к столу и легко провёл ладонью над приготовленными свечами. Два десятка огоньков вспыхнули, повинуясь его дару. Я вздохнула и улыбнулась: это было красиво.

– Моя жена утверждает, что купила тебя не случайно. Возможно, она права и ты поможешь нам устроить переворот в этом заплесневелом от старинных устоев обществе. Обладатели магического дара не должны страдать в цепях и ошейниках.

О светлые боги! Лишь в эту минуту я поняла, как скуден и ограничен мой разум. Видно, ошейник из миралита сдерживает не только движение волшебства в крови, но и способность широко мыслить. Я думала лишь о том, что лично мне свобода совсем ни к чему, но мне не пришло в голову, что моё возможное освобождение может стать первым из многих десятков и сотен. Сначала шанс вырваться от жестоких хозяев получат те, кто имеет дар, а потом – кто знает – может быть, закон применят и ко всем остальным людям, эльфам, оборотням и полукровкам? У меня даже голова закружилась. Определённо – я глупа и недальновидна.

– Как же вы собираетесь… утвердить этот закон?

Мартейн заворожённо играл высотой свечного пламени, его пальцы чуть шевелились, источая огненные искры. Я не могла оторвать взгляда от его рук, одновременно сильных и изящных.

– У меня есть верные сторонники, – ответил он. – Но есть и враги, Эли. Как у любого советника Магистрата.

В столовую тихо вошла госпожа Адриана, и Мартейн тут же забыл об огнях и уставился на жену. В его взгляде искрились воодушевление и надежда, и я подумала: может быть, рано или поздно, советник добьётся взаимности от собственной жены. Он ведь уже говорил мне тогда в саду, что не привык отступать и сдаваться.

– Ты так и не отправил ответ на письмо Архимагистра? – поинтересовалась Адриана.

– Зачем? – удивился Мартейн. – Чтобы этот старый паук успел подготовиться к моему выступлению на заседании Совета? Нет уж, придётся ему дождаться конца месяца и встретиться со мной лицом к лицу. Хочу посмотреть на его физиономию, когда он узнает, сколько членов Магистрата на самом деле поддерживают меня!

Госпожа Адриана тихо рассмеялась.

– Надеешься, что его хватит удар?

Советник Фоули наполнил два бокала розоватым игристым напитком и сделал мне знак подавать ужин. Я поклонилась и уже спустя пару минут начала расставлять на столе приготовленные поваром блюда. Мои хозяева были в замечательном настроении, которое передалось и мне. Они со смехом обсуждали плетущих интриги стариканов из Совета и мечтали о том, что в скором времени те либо окочурятся от собственного яда, либо попросту сожрут друг друга, как пауки в банке.

– Я думаю, ты всё-таки играешь с огнём, Тейн! – подняв бокал, заметила госпожа Гилмур.

– Такой уж у меня дар – играть со стихиями, – улыбнулся он.

– Как только Архимагистр почует, что ты решил собирать на него компромат, он сделает всё, чтобы тебя уничтожить.

– Не волнуйся, я буду предельно аккуратен. – Советник Фоули коснулся бокала жены своим. – Ради нашего с тобой будущего, Ари.

Я увидела, как госпожа Адриана вздрогнула, а улыбка её стала натянутой, словно вымученной. Тем не менее она кивнула и сделала глоток исходящего воздушными пузырьками вина. После этих слов разговор как-то сам собой закончился. Стремясь изобразить непринуждённость, Мартейн и его жена принялись накладывать друг другу в тарелки салаты, кусочки запечённого с травами мяса, оливки и ломкий белый сыр. Мне неловко было тревожить повисшую в столовой тишину, нарушаемую лишь звяканьем вилок и хрустом сельдерея в зубах советника, поэтому я покорно стояла у двери и ждала, когда меня заметят и отпустят.

– Ты можешь идти, Элинея, – сказал, наконец, Мартейн и махнул рукой.

– Доброй вам ночи, господа, – учтиво поклонилась я и выскользнула за дверь.

В холле царил полумрак: на улице было пасмурно, служанка закрыла окна, выходящие на боковую сторону дома, и задёрнула их гардинами. Я немного отошла от столовой и тут поняла, что толстый ворсистый ковёр полностью заглушает звук моих шагов. Это обстоятельство побудило меня вернуться назад и послушать, о чём теперь станут беседовать советник Фоули и его жена. Я приникла к узкой щелочке между дверными створками и вся обратилась в слух.

– Эли моя рабыня, – чуть высокомерно задрав подбородок, проговорила Адриана и наколола на вилку спелую оливку. – И приказываю ей я, а не ты, Тейн.

– Спасибо, что не сказала это при ней, – усмехнулся Мартейн. – Мой авторитет владельца Асфы в целости и сохранности. Но всё же, неужели тебе не хватает власти над тенями в Междумирье?

– Ты неправильно понимаешь меня, – грустно улыбнулась моя хозяйка. – Мне просто важно, чтобы здесь, в чужом краю, у меня было что-то своё. Я купила эту девушку не ради забавы, я хочу помочь ей. Это моё дело, личное. И я не хочу, чтобы ты использовал её в интригах Магистрата.

– Я и не собирался её использовать! Я лишь говорил о том, что её появление удивительным образом совпало с тем, что я пытаюсь продвинуть новые законы. Она ни в коем случае не пострадает из-за козней старых пауков. А ты… возможно, ты подружишься с ней. Тебе ведь не хватает подруги, верно? И ты отказываешься ездить в гости к другим советникам.

– Чтобы слушать пустопорожнюю болтовню их жён? Это неинтересно, Тейн. Я лучше пообщаюсь с демонами из сумрака, чем буду делать вид, будто мне нравится выгуливать платья и украшения. Супруги и любовницы твоих коллег чужие мне и навсегда останутся такими, прости.

Мартейн отложил приборы и осторожно накрыл ладонью руку жены.

– Как и я, верно?

Адриана не отняла руку, покачала головой.

– Нет. Ты мне не чужой после всего, что у нас было. И ты знаешь, что я всегда буду поддерживать тебя во всех начинаниях. Я знаю, какой ты человек, Тейн, и я восхищаюсь тобой.

«Милая, добрая хозяйка! Он ведь хочет, чтобы ты любила его, а не уважала или восхищалась», – подумала я, не в силах сдвинуться с места.

– Они называют меня фантазёром и мечтателем, – с грустью проговорил советник, поглаживая пальцы Адрианы. – А я не могу отказаться от мечты, когда она совсем рядом. Я всё ещё верю, что у нас всё получится. А ты?

– Я хочу верить, Мартейн, – очень тихо ответила призывательница.

– Иди ко мне, – попросил он, отодвигаясь от стола и раскрывая объятия.

И Адриана покорно пересела к нему на колени и коснулась ладонью его щеки. Советник Фоули нетерпеливо стиснул её в горячих объятиях и начал целовать её лицо, шею и открытые ключицы. А она… нет, не сопротивлялась, но почти не отвечала ему. Её словно окутывал непроницаемый ледяной кокон, растопить который был не в силах даже такой опытный стихийный маг, как Мартейн Фоули.

К моим щекам прилила кровь. Я вспомнила, где я нахожусь и чем занимаюсь, и вся загорелась от стыда. Сердце забилось взволнованно, неровно. В доме магистра Гедриса я никогда не подсматривала за хозяевами, мне бы и в голову не пришло такое, а теперь! Надеюсь, никто из слуг или рабов не увидел, как я стояла, прижавшись лбом к дверям столовой.

Когда я в последний раз заглянула в щелочку, советник уже подхватил жену на руки, перенёс на диван, стоящий неподалёку от камина, и стал нетерпеливо стаскивать с неё платье. Мне казалось, с его разгорячённых рук слетали искры, когда он воевал с застёжками на одежде Адрианы. И мне было жарко, а моей хозяйке – нет. Она совсем не пылала от страсти, лишь исполняла свой супружеский долг. И всё.

Запершись в каморке, я долго ещё размышляла обо всём, что увидела и услышала. Мысли толкались в моей голове, но ярче всех была одна. Запретная, невыносимая мысль, которую я не только не произнесла бы вслух, но не записала бы и в тайный дневник, если бы он у меня был.

Я поняла, что мне нравится советник Фоули. Я остро почувствовала необходимость в том, чтобы и меня кто-то обнимал и целовал. И чтобы этот кто-то был он, владелец острова Асфа. И он ещё смеет называть себя фантазёром и мечтателем. Нет, настоящая фантазёрка здесь я, безо всяких сомнений!

Пометавшись по комнате, я улеглась на кровать и накрылась с головой. Можно подумать, одеяло могло потушить мои мысли. Нет, в жарком тёмном коконе мне ещё больше думалось о запретном. На коже то пробегали мурашки, то выступал холодный пот. Я зажмурилась и обеими руками вцепилась в свой ошейник, который оберегал меня от магии. Лучше бы он сберёг меня от чувств, которые будоражили мою кровь!

Так я и провалилась в сон – съёжившаяся в комочек и пылающая от стыда и злости на себя.

Глава 11

Когда на следующее утро я приступила к работе, на кухонном столе меня ждали подносы с завтраком и два комплекта приборов. Ночной морок и стыд приутихли, сейчас я искренне радовалась тому, что хозяева вновь сблизились. Я надеялась увидеть довольного жизнью советника Фоули и заспанную, но оттаявшую от его любви Адриану, которая обычно спала подольше, а сегодня поднялась для того, чтобы составить мужу компанию в столовой.

– Архимагистр заявился, собственной персоной! – громким шёпотом сказала мне кухарка.

– Ой, – заволновалась я. – А зачем?

– Кто его знает зачем? Противный старый хрен, так бы и подбросила ему в миску крысиного яду, тьфу! – Она выругалась и сердито плюхнула на поднос глиняный горшочек с кукурузной кашей. – Вечно изводит нашего господина придирками да замечаниями. Мечтает из Совета выгнать, да всё не выходит никак, Мартейн-то поумнее будет.

Я вспомнила, с каким жаром советник говорил о том, что не собирается сдаваться, и моё сердце вновь затрепыхалось в груди. Нет уж, никакой старый паук не страшен такому магу, как Мартейн Фоули!

Уже схватив чайник и двинувшись в коридор, я мельком увидела своё отражение в маленьком зеркальце, закреплённом над раковиной. Миралитовый ошейник ярко блеснул в отражённых лучах утреннего солнца. Нет, я не должна показываться на глаза Архимагистра в таком виде! Пусть даже он узнает о том, что в доме Фоули есть рабыня с магическим даром, но не от меня.

Я огляделась и заметила на веранде брошенный Верой шейный платочек. На рассвете было прохладно, а теперь моя новая подруга сняла его и ушла на работу в курятник. Замотав шею косынкой и связав краешки в небольшой бант, я немного успокоилась и пошла накрывать на стол.

Архимагистра я узнала сразу, хотя никогда прежде не видела. Это был стройный седоватый мужчина с цепким и неприятным взглядом тёмных глаз и презрительно искривлёнными тонкими губами. Одет он был в тёмно-синюю строгую мантию, отвороты которой украшали сверкающие магией и драгоценными камнями знаки отличия. Он ещё не начал говорить, но по его лицу уже можно было догадаться, что ничего хорошего он не собирается сказать не только в ближайшие полчаса, но и в ближайшие полгода. Я уже знала, что имя его – Горм Виклунд и что он владеет островом под номером один с красивым именем Найра.

И Мартейн, и его гость стояли возле стола и напряжённо смотрели друг на друга.

– Разговор будет серьёзным, Тейн Фоули! – выплюнул глава Магистрата.

– Что ж, я готов, господин Виклунд, – пожал плечами советник Фоули.

Я прекрасно видела, что хозяину с трудом удаётся сдерживать бурлящий в крови дар. Внезапное вторжение врага в поместье разозлило его. И тем, что было неожиданным (ведь только вчера они с Адрианой со смехом потешались над старыми пауками), и тем, что оно нарушило нежную утреннюю идиллию с женой. «Я тоже буду во всём поддерживать тебя, Тейн», – решила я про себя, расставляя чашки.

– У тебя новая рабыня, Фоули?

Я кожей почувствовала, как Горм Виклунд скользнул по мне неприязненным взглядом. Сейчас советник наверняка скажет, что я принадлежу его жене, но…

– Да, а что такое? – вскинул брови Мартейн.

– Не нужно держать меня за идиота и думать, будто я не знаю о приобретении твоей милой жёнушки. Под шарфиком этой девчонки скрывается миралитовый ошейник. Глупо пытаться утаить то, о чем Магистрат уже давно наслышан!

Я замерла, едва не опрокинув посудину со сливками. Сухой, чуть изогнутый палец Архимагистра, обличительно указывающий в мою сторону, действительно напомнил мне паучью лапу.

– Я пришёл предупредить тебя, Тейн. Ты смотришь на меня огненным волком и думаешь, будто Горм тебе кровный враг. Но я пока ещё тебе не враг. Ты слишком молод и горяч, чтобы оценить моё предупреждение по достоинству. Быть может, пройдёт немало лет, прежде чем твои мозги начнут обращаться к знаниям и опыту, а не к бурлению стихийной крови. Ты станешь сидеть и размышлять прежде, чем что-нибудь произнести во всеуслышанье. Не сейчас, нет. Потом.

Советник Фоули молчал, но глаза его пылали несогласием. Он был невероятно красив в эту минуту! Я искренне гордилась тем, что он не стал отпираться и признал меня своей собственностью. Это согревало мою растревоженную переживаниями душу.

– Магия затмевает твой разум и не даёт возможности мыслить конструктивно. Ты хочешь разрушать законы и устои, не имея представления о том, что на их руинах ты не построишь новый мир, нет. Ты утонешь в хаосе, который неизбежно возникнет во время перемен!

– Вы ошибаетесь, Архимагистр, – спокойно возразил Мартейн Фоули. – Мир меняется. Одни острова уходят под воду, на их месте возникают другие. Реки пробивают себе дорогу в камне. Воздух по песчинке разбирает древние горы. Я не стремлюсь перевернуть всё вверх дном, но хочу изменений, хочу, чтобы подул ветер перемен.

– Это ты ошибаешься, Тейн! – каркнул господин Виклунд.

Маги наконец уселись за стол, и я смогла отступить в спасительную тень у двери. Советник Фоули не стал отсылать меня, и сделал он это, как мне показалось, нарочно. Архимагистр не придал этому значения, ведь я была всего лишь рабыней, которую можно считать элементом интерьера. Он вперился чёрным взглядом в Мартейна и продолжил читать ему нотации.

– Твой отец, Фоули, был одним из сильнейших магистров, но даже он не смог противостоять стихии. Когда он бросил вызов шторму, море поглотило его! Он был слишком самонадеян и поплатился за это жизнью! Теперь ты подрос и собираешься повторить его ошибку?

– Мой отец хотел спасти людей, которые попали в шторм, – жёстко сказал советник, изо всех сил сдерживая эмоции.

Он не желал показывать, как глубоко задел его старый паук. Но даже я видела: напоминание об отце больно ударило его в сердце.

– А теперь ты хочешь спасти людей, верно? – с ядовитой ухмылкой спросил Архимагистр. – Вековые законы и традиции – это гора, которую не под силу свернуть одинокому стихийнику! Ты можешь бросать камни или гнать волну, но гору ты точно не сдвинешь. Тебя придавит лавиной.

– Я всё же попробую, – упрямо сказал Мартейн и взялся за чайник.

– Глупец! – почти крикнул гость. – Ты и без того висишь на волоске. Ни для кого не секрет, что твоя жена водит дружбу с контрабандистами из Бухты радости. С пиратами и прочим сбродом из тех, что плавают к берегам Веллирии.

– Да, – не стал отпираться советник. – Моя жена помогает друзьям из Гильдии призывателей теней.

– Или шпионит на Высший Совет Веллирии, – буркнул старик.

На этот раз Мартейн Фоули коротко рассмеялся. При этом его лицо осталось напряжённым.

– Ни один теневой маг не станет шпионить на Совет Веллирии, пока в их стране властвует Орден Инквизиции.

– Мне плевать на проблемы теневых магов, но упомянутый сброд наводит страх на жителей залива Амари. Эти разбойники высаживаются на малые острова, грабят деревни, убивают мужчин и насилуют женщин. Что ты скажешь на это, советник Магистрата?

Паук был доволен: он словно впрыснул в разговор изрядную порцию отравы и теперь наслаждался произведённым эффектом. Тейн Фоули усмирил огненную стихию и покрылся непроницаемой бронёй изо льда – во всяком случае, так мне виделось это со стороны. Его губы стали жёсткими, на лбу пролегла тёмная морщинка.

– Ни я, ни моя дорогая жена не знаем никаких разбойников, – холодно произнёс он. – Сброд, как вы изволили выразиться, с которым мы пару раз перевозили пленных теневых магов, промышляет жемчугом и редкими рыбами. И никогда не нападал на людей.

– Наивный фантазёр! – фыркнул Горм Виклунд.

– Мне нужны сведения о происшествиях в заливе. Когда и где это случилось? И почему ни в одном свитке с новостями не говорилось о грабежах мирных жителей? – Переварив информацию, Мартейн уже был готов к решительным действиям.

– Потому что я так приказал. Дело Магистрата – найти и ликвидировать негодяев, а не расписывать в газетах истории об их злодеяниях!

– Вы не сообщили потому, что никто из членов Совета не пострадал, – медленно сказал советник Фоули. – Это были беззащитные острова, принадлежащие не слишком знатным семьям, верно?

– Ты забываешься, мальчик! – Горм с грохотом встал из-за стола и посмотрел на Мартейна уничтожающим взглядом, сверху вниз. – Я предупредил тебя. Дальше думай сам.

Быстрым шагом он направился к выходу, но в последний момент остановился возле меня и снова ткнул в мою сторону пальцем. Я готова была провалиться сквозь землю, хотя Архимагистр не применял ко мне никакого заклинания.

– Не надейся, что я позволю тебе или твоей жене воспользоваться Алтарём Родовой стихии! Рабы, кем бы они ни были по крови, останутся рабами. Выпустить на волю их дар мы не просто не можем, но не имеем права. Ради всеобщего блага, Фоули.

И старик вышел прочь, хлопнув дверью.

– Эли, позови Адриану, она должна быть сейчас у себя, – обратился ко мне хозяин, и я поспешила выполнить его поручение.

Спальни господ и гостевые комнаты располагались на втором этаже, куда вели два лестничных пролёта, разделённые широкой площадкой. На площадке стояли в кадках фикусы и гибискусы с зефирно-розовыми цветами, а в открытое окно была видна дорожка, ведущая вокруг дома. По ней ходили в основном слуги, поэтому я сильно удивилась, заметив Архимагистра Горма, стоящего у раскидистого розового куста.

Телохранители главы Совета ждали его у ворот, но он почему-то любовался роскошными цветами с хмурым и сосредоточенным выражением на лице. Я знала о том, что маги особенно остро чувствуют взгляд, поэтому укрылась за широкими листьями фикуса.

Горм протянул руку и снял с куста какую-то мелкую букашку, после чего поднёс её к губам и принялся что-то шептать. Это выглядело странно, если учесть, что пару минут назад он кричал на хозяина поместья. Не успела я моргнуть, как Архимагистр бросил быстрый взгляд по сторонам, стряхнул с руки насекомое и направился к воротам как ни в чём не бывало. До чего чудной человек! С виду – злющий деспот, а сам шепчется с букашками. Ничего не понятно.

Я передала госпоже Адриане просьбу мужа, и она, набросив шёлковый халат и проведя рукой по растрёпанным волосам, поспешила вниз к Мартейну. Пока они завтракают, я решила прибрать их комнаты и перестелить постели. Я размышляла обо всём услышанном в столовой, а сама чистила ковры, протирала пыль, собирала бельё – словом, руки мои были всё время заняты, а мысли неторопливо копошились где-то на задворках сознания.

Когда комната Адрианы засияла чистотой, я ещё раз придирчиво проверила каждый уголок… и вдруг заметила на подоконнике крошечного паучка. Негодяй, должно быть, залетел в открытое окно на тонкой паутинке. Я схватила тряпку и двинулась к нему, собираясь вышвырнуть вон, в сад, но тут паук на глазах начал расти, расти, расти. Через несколько секунд на меня смотрела мохнатая тварь размером с большую тарелку. Его упитанное брюхо светилось угрожающе-зелёной магией, казалось, что оно вот-вот лопнет!

– Так, – сказала я себе, делая шаг назад, готовая закричать от ужаса. – Нужно сказать господину Мартейну…

Но сделать второй шаг я не успела – паучище прыгнул мне на грудь, метнулся к шее и укусил.

Глава 12

Я громко вскрикнула и упала на колени, изо всех сил пытаясь оторвать от себя заколдованную мохнатую тварь. Руки соскользнули с сияющего магией тела паука, словно он был намазан маслом.

– Помогите! Помоги… – попыталась позвать я, но голос вдруг пропал.

От места укуса быстро распространялось парализующее жжение. Несколько секунд – и вот я уже не в состоянии шевелить губами и двигать руками. Тело перестало меня слушаться, и я с глухим стуком завалилась набок, на ковёр. Это было ужасно! Я понимала, что очень скоро умру, но невозможность стряхнуть с себя паука или хотя бы закричать делала последние минуты моей жизни совсем невыносимыми. Тварь крепко вцепилась в меня всеми восемью лапами и продолжала впрыскивать яд, а я лежала неподвижно и смотрела, как расплывается и меркнет маленький кусочек голубого неба в раскрытом окне.

«Мартейн Фоули никогда не узнает о моих чувствах», – мелькнуло у меня в сознании. В ответ на это жёсткий и едкий голос Архимагистра Горма отчётливо произнёс: «Рабыня и советник Магистрата? Не бывать такому!» И он прав, конечно же, он прав. У меня не было ни малейшего шанса, ведь господин Фоули не просто был порядочным человеком. Он искренне любил свою жену. Да и я никогда бы не открылась ему, потому что я тоже искренне любила добрую госпожу Адриану и не смогла бы предать её доверие.

Всё было правильно, и понимание этого немного успокоило меня. За свою короткую жизнь невольницы я не успела натворить таких страшных ошибок, за которые мне было бы сейчас стыдно. И по поводу Мартейна я лишь немного помечтала. Ведь мечтать не запрещено?..

Яд разливался внутри холодным пламенем – меня сильно трясло от озноба и в то же время было жарко, будто меня заживо жарили на костре. Скорее бы всё закончилось! Мысли замедлились, начали путаться и наскакивать одна на другую, но я всё цеплялась взглядом за голубое пятнышко неба. Такого же лазоревого цвета были незабудки в ожерелье, которое мне подарила Адриана. Я носила его в потайном кармашке платья.

И тут пятнышко исчезло – его загородила чёрная тень. «Всё!» – подумала я и закрыла глаза.

– Не двигайс-с-с-ся! – просвистел незнакомый мне голос.

Как будто я могла двигаться! Всё, на что меня хватило, – это чуть разлепить ставшие неподъёмными веки. Раздался сухой треск, комнату озарила вспышка магии, а после я почувствовала некоторое облегчение. Мою шею больше не сдавливали жёсткие мохнатые лапы чудовища.

– Не шевелис-с-с-сь! – предостерегающе прошипел незнакомец и влил в мой полураскрытый рот какую-то прегорькую дрянь из маленького флакончика.

Я лежала, не в силах закашляться или сплюнуть невероятную гадость, текущую по языку, а меня тем временем внимательно разглядывали светло-зелёные, как свежая листва, глаза. Это был молодой человек с узким бледным лицом. Его тёмные волосы были собраны в хвост, на щеках и на лбу что-то поблескивало. Несколько раз сморгнув, я сумела рассмотреть, что это была чешуя. Да это же змей, живущий в саду! Змеиный оборотень! Вот только кусать меня он явно не собирался, наоборот – спасал от паучьего яда.

– Меня зовут Хисс, – сказал он, когда мои глаза, видимо, приобрели осмысленное выражение. – Я ус-с-с-слышал твой крик и влес-с-с в окно. Воз-с-с-сможно, ты не умрёшь. Не зс-с-снаю. Лежи тихо, а я позс-с-сову гос-с-сподина Мартейна.

Эти слова отозвались в груди неясной болью. Пламя яда, терзающее моё тело, постепенно утихло. Остался только холод. Он разливался по парализованным сосудам, и я не чувствовала ничего, кроме отчаянного стука собственного сердца, который отдавался в ушах. Но и он становился реже, реже. И вдруг меня пронзила догадка: Архимагистр Горм заколдовал паука для того, чтобы он укусил Адриану, а если я умру, то никто этого не узнает! Советник Фоули так и будет поить этого негодяя чаем с плюшками, думая, что всё их соперничество ограничивается спорами в Совете Магистрата.

Я должна протянуть до тех пор, пока Хисс вернётся с хозяевами, и как угодно – хоть жестами – рассказать им обо всём, что я видела. Тук. Тук… Тук. Как ни старалась я удержаться на краю зыбкой пропасти, меня затягивала тёмная воронка. Неужели этот леденящий холод останется со мной навечно? Тук… И ещё раз, неохотно и тяжело, – тук. А потом мысли исчезли и осталось только ожидание следующего удара. И оно было бесконечным.

***

– Эли, просыпайся! Сколько можно спать?!

Меня окутывали мягкие волны пухового одеяла, было уютно и совсем не хотелось выныривать из глубокого сна. Сейчас мама сжалится надо мной и принесёт кружку тёплого молока и свежую лепёшку прямо в постель, а потом, после завтрака, я, так и быть, умоюсь и сяду за книжки. Никто из детей невольников не учится грамоте, кроме меня, но мама говорит, что я буду волшебницей, когда вырасту, поэтому приходится слушаться. Мама думает, что мой дар обязательно проснётся, хотя все служанки и рабы смеются над ней и говорят, что она напрасно мучает ребёнка уроками.

– Эли, ты слышишь меня?

Я приоткрыла глаза и зажмурилась: комнату заливал солнечный свет. Как странно! С потолка свисала большая позолоченная люстра с коваными канделябрами. Её украшали хрустальные подвески, в которых и играли ярко-оранжевые лучи, разбрасывая повсюду солнечных зайчиков. Да и сам потолок оказался белёным, ровным – как в господском доме. В нашей с мамой хижине над головой были лишь потемневшие от времени доски, между которыми пробивалась старая лохматая пакля. Значит, я не дома?

Непослушное тело не желало вскакивать с кровати, и я глухо застонала. Я показалась себе большой и тяжёлой, словно мне было не десять лет, а…

– Где я? – прошептала я. Из пересохшего рта вырвалось только невнятное сипение.

– В доме советника Фоули, конечно же. Там же, где и была неделю назад!

Надо мной склонилась молодая женщина с мягкими каштановыми волосами, и я всё вспомнила. Госпожа Адриана помогла мне устроиться полусидя на подушках. Выходит дело, я провела целую неделю здесь, в спальне моей хозяйки? И кто-то всё это время ухаживал за моим бесчувственным телом, переодевал, менял простыни… Но для чего? Разве жизнь рабыни стоит того, чтобы бороться за неё? Я была в замешательстве. А потом вспомнила главное. О том, кому на самом деле предназначался заколдованный паук!

– Я должна… должна сказать… – И снова лишь шипение, как у змеи. А ведь меня спас змей!

– Да, тебя спас Хисс, – подтвердила мои мысли госпожа Адриана. – Ему удалось замедлить твоё сердце при помощи зелья, после чего мы напоили тебя целебными эликсирами. Но скажи мне на милость, откуда взялся в спальне этот жуткий паук?

– Его сделал Архимагистр Горм, – стараясь как можно выразительнее двигать губами, прошептала я. – Я видела это в окно своими глазами.

Адриана всматривалась в меня и всё больше хмурила красивые брови. На её лице читались замешательство и недоверие. А потом в комнату вошёл её муж. Я сразу заметила, как он переменился за прошедшую неделю, и почему-то подумала: если я спала в комнате Адрианы, то она, вероятно, проводила ночи в его спальне? Неуместная и совершенно лишняя мысль. А всё потому, что у советника был весьма довольный жизнью вид.

– Тейн, послушай, – обеспокоенно проговорила госпожа. – Эли утверждает, что видела, как Архимагистр заколдовал паука.

– Видела? – оживился Мартейн и вмиг оказался рядом со мной. – Ты видела это?

Я покивала. Мне всё ещё казалось, будто всё тело сковано тугой паутиной, затянуто в непроницаемый кокон. Руки и ноги едва шевелились, даже если я прилагала все свои усилия.

– Ари, ты понимаешь, что это означает? – вскричал он.

– Да, – спокойно ответила госпожа Адриана. – Он сделал тебе предупреждение. Ты постоянно идёшь ему наперекор со своими новыми проектами законов – раз. Собрал сторонников за его спиной – два. Отказался жениться на его дочери – три!

– Я не мог жениться на его дочери по той простой причине, что у меня уже есть жена! – возмутился советник Фоули.

– Магистрат ведь так и не признал наш брак из-за того, что он был заключён в Веллирии, – сказала Адриана.

– Неважно, где он был заключён! Ты моя жена, все знают об этом! А этот негодяй пытался убить тебя, разве этого не достаточно для обвинения?..

– Ты знаешь, что не достаточно, – вздохнула госпожа Гилмур. – Даже если обратиться к судье, никто не станет слушать показания рабыни. А от паука не осталось и следа. Если бы не Хисс, мы вообще не знали бы, кто укусил Элинею и при каких обстоятельствах!

Я горько усмехнулась про себя: ну вот какая этим добрым людям от меня польза? Одни проблемы!

– Значит, мы освободим её. Алтарь Родовой стихии укажет, к какому роду относились предки Эли, а мы поможем ей восстановить их имя и вернуть хотя бы кусочек владений!

Когда он говорил, не было сомнений в том, что за дар скрывается в его крови. Бушующая стихия огня, сила морских волн, яростные порывы ветра и твёрдость камня чувствовались в каждой его фразе. И я снова вспомнила о том, как подсматривала в дверную щель поздним вечером, и о том, что Адриана не любит мужа так, как он бы этого хотел… Как его можно было не полюбить? Загадка!

– Архимагистр Горм не позволит нам воспользоваться Алтарём, – напомнила Адриана.

– Что ж, обойдёмся без его позволения! – решительно сказал Мартейн Фоули. – Алтарь Родовой стихии располагается на кладбище, и его охраняет некромант из рода Ниалл.

– Кажется, я понимаю тебя, – тонко улыбнулась госпожа. – Ты хочешь, чтобы я договорилась с некромантом?

– Я думаю, теневые маги способны найти общий язык, Ари. Ты ведь сама хотела помочь этой девушке.

И тогда мне, всё ещё слабой после отравления, стало по-настоящему страшно. Я была в одном-единственном шаге от тайны всей моей жизни: я могла узнать, кто были мои предки и кем был мой отец. Свобода, о которой я никогда раньше не мечтала, стояла рядом со мной и ждала, когда я окажусь в её власти. А мне… было страшно.

Глава 13

Мне понадобилось ещё несколько дней для того, чтобы окончательно встать на ноги и вернуться к обычной жизни. Яд заколдованного паука нельзя было обезвредить одним движением руки или волшебным противоядием. На тумбочке возле моей кровати стояла батарея флакончиков с выписанными лекарем эликсирами, которые нужно было принимать четыре раза в день. Вера помогала мне справиться со слабостью: с её помощью я ела, доползала до уборной или подолгу стояла у окна, любуясь цветущими розами и вдыхая свежий воздух.

– Мне так неловко лежать в постели и разглядывать потолок, пока все остальные работают, – призналась я новой подруге, когда мы вместе вышли на дорожку сада.

– Неловко ей, ха! – в своей обычной манере фыркнула Вера. – Было бы из-за чего. Лежи себе и воображай, будто ты богачка и делать тебе ничего не надо. Хозяева вон как о тебе пекутся, ещё бы, столько денег за тебя отвалили!

– В том-то и дело, – вздохнула я. – А я вместо того, чтобы отрабатывать свою цену, валяюсь целыми днями. Кому такое понравится?

– Ну ты ж не виновата, что тебя эта тварь жуткая тяпнула! – развела руками Вера. – Как ты ещё выжить умудрилась, я бы на твоём месте от одного вида паучищи сразу померла бы. Я их страсть как боюсь! Больше, чем крыс с мышами.

– Хисс помог мне, садовый змей, я же рассказывала тебе. А ты не веришь, говоришь, что он злой.

– Может, и не злой, но кусачий, – недоверчиво скривилась Вера и добавила: – И страшный. Где это видано, чтоб у человека на лице и руках чешуя росла!

– Так он же оборотень, да ещё и наполовину. Такие не умеют до конца превращаться в зверей, существуют только в одном обличье – промежуточном. Из-за этого ни люди, ни настоящие оборотни не желают их принимать в семью, гонят прочь. Вот и попадают такие существа в рабство…

Я вспомнила детскую книгу об оборотнях, которую читала детям магистра Гедриса. В ней было несколько ярких и подробных картинок, показывающих превращение человека в птицу, в змея, в волка. И несчастных, всеми отвергнутых детишек с хвостами и пёрышками.

– И откуда только ты всё это знаешь, а?

Я чуть было не проговорилась, что читала, но в последний момент вспомнила о своей тайне.

– Магистр Гедрис, мой прежний хозяин, рассказывал детям, а я услышала.

Вера расплылась в довольной улыбке.

– Тоже, значит, не дура была подслушивать! А как иначе узнать, что в мире творится? Повар вон газеты любит выпрашивать и сидит читает, а в газетах-то одни враки. Лучше всего правду от живых людей узнавать, вот так-то.

Пока я лежала отравленная, я так изголодалась по любым новостям, что была рада и Вериной болтовне. Время было послеобеденное, подёрнутое дымкой солнце приятно ласкало лицо, в оливковой роще лениво перекрикивались зелёные попугаи. Вера говорила и говорила, а я всё чаще отвлекалась на свои мысли, изредка кивая подруге.

Мы добрели до обнесённого цветущей изгородью бассейна, откуда слышался весёлый плеск воды и негромкие разговоры. Вера деловито раздвинула листву и доложила:

– Хозяева купаются! Глазам своим не верю! В последние дни только и делали, что работали, работали, работали, можно подумать, кто-то над ними с кнутом стоял и подгонял. Эх, была бы я свободной, ни за что не стала бы хозяйство заводить и рабов, столько мороки! Особенно с документами. Самое зло – в бумажках, где буквы и цифры!

Я с некоторым смущением заглянула в просвет между стеблями винограда и жимолости. Может быть, пока я болела, Адриана и Мартейн окончательно поладили между собой и теперь живут в любви и согласии? Хотелось бы в это верить. Это разом избавило бы меня от лишних «хвантазий». Наверное.

Советник Фоули вылез из воды и прогуливался по белокаменному парапету бассейна, разминая руки. На нём были только короткие штаны, облепившие бёдра. Наверняка он сейчас придумывал какой-нибудь стихийный фокус, чтобы развлечь жену. Поджечь воду? Устроить снегопад? Я не могла оторвать глаз от его подтянутой фигуры с рельефом тугих мышц. Интересно, сколько девушек в Краю Тысячи островов мечтали заполучить его в мужья? А сколько пытались это сделать до того, как он привёз на свой остров чужестранку?

Адриана стройной рыбкой плавала взад и вперёд, её тёмные волосы под водой были похожи на облачко сумрачного дыма.

– Как думаешь, красивый у нас хозяин? – подмигнула мне Вера.

Для неё это ничего не значило, как и любое чесание языком, но у меня перехватило дыхание и сердце подскочило в груди.

– Да, – шёпотом ответила я. – Красивый. Даже слишком.

– Все девчонки с фермы по нём обмирают, когда он приезжает к ним проведать на своём коне. А госпоже Адриане всё не так. Неужто у них в Веллирии лучше мужики?

Я живо вспомнила веллирийца Сарфа с его жестокой ухмылкой.

– Разные, наверное, как и на островах.

Тут Вера отстранилась от изгороди и шутливо ткнула меня в бок.

– Давай признавайся, был у тебя кто-нибудь? Никому не скажу!

Это был самый обыкновенный женский вопрос, но меня, и без того взволнованную, бросило в жар.

– Нет, – ответила я и отвернулась.

– Врёшь небось.

– Не вру, – разозлилась я и решила отомстить болтушке тем же. – А у тебя что, была любовь?

– Любо-о-овь? – удивлённо протянула Вера. – Ну это ты хватила, конечно. Любовей никаких отродясь не было. А на сеновале я бывала пару раз. Скука такая, скажу я тебе, ничего интересного. Бестолковое занятие. И что они все находят в этих утехах? А главное, зачем одёжу-то с себя снимать? Глупости, ей-богу.

– Наверное, – я робко подбирала слова, не в силах выражаться так же грубо и прямо, как это делала Вера, – если любишь, то не глупости…

Мне очень хотелось бы на этом и свернуть неудобный разговор, потому что слушать рассуждения Веры о том, что чувства – это удел свободных и богатых, было невыносимо. Я всё ещё испытывала слабость после болезни и не была готова к жарким спорам. В этот самый миг со стороны купальни раздались сердитые крики, и мы снова прильнули к просвету в изгороди.

Оказалось, что Рид, секретарь Адрианы, не найдя госпожу в доме, отправился на её поиски и пришёл к бассейну. Ему нужно было передать срочное послание от её друзей из Гильдии призывателей. Адриана, для которой эти вести были очень важны, выскочила из воды и бросилась к студенту в насквозь промокшей рубашке, ничуть не задумываясь о том, как это выглядит. А господин Фоули, разумеется, пришёл в ярость, когда заметил, как Рид пялится на его полуголую жену.

– Ой-ой, что-то сейчас будет! – восхищённо сказала Вера.

– …убирайся вон! – кричал Мартейн Фоули.

Покрасневший секретарь тем временем не собирался отступаться.

– Это срочное дело, господин! Оно не терпит отлагательства!

Адриана пыталась встать между разгорячёнными мужчинами, но её соблазнительное тело в сверкающих каплях воды ещё больше распаляло ссору. В кулаке советника вспыхнул огонь. Ещё секунда, и он запустил бы в несчастного студента огненный шар, но его жена вдруг вскинула вверх обе руки и выкрикнула магическую формулу, от которой пламя погасло. Мартейн бросил на жену сердитый взгляд, а потом молча схватил худосочного секретаря и швырнул в бассейн.

– Тейн, что ты делаешь! – вскрикнула Адриана.

– Ещё раз явится сюда, пожалеет об этом! – ответил он и ревниво закутал жену в огромное полотенце чуть ли не с головой.

– Ну дела-а-а, – поцокала языком Вера. Я так и видела, с каким восторгом она пересказывает всё увиденное любопытным служанкам и кухаркам.

Рид, отплёвываясь, вылез из воды, прошлёпал мимо хозяев поместья и скрылся из виду.

– Этот мальчишка докладывает обо всех наших делах Архимагистру! Откуда, по-твоему, старый паук узнал о покупке рабыни? – словно пытаясь оправдаться, сказал советник.

– Остров большой, Тейн, – пожала плечами призывательница. – Мало ли кто мог проболтаться. Я полностью доверяю Риду. А ты сбросил его в воду по другой причине!

– Да, по другой!

– Потому что ты не доверяешь мне? – прямо спросила Адриана.

С минуту или чуть больше они смотрели друг другу в глаза, а потом советник вздохнул и протянул к жене руки, желая обнять её и, наверное, попросить прощения за проявленную горячность. Но госпожа Адриана круто развернулась на босых пятках и убежала в сторону дома.

***

В тот вечер я долго не находила себе места. Мне было искренне жаль всех участников происшествия у бассейна, и я никак не могла понять, кто же из них прав. Безответно влюблённый студент, который спешил сообщить госпоже важную новость и случайно помешал её уединению с мужем? Мартейн Фоули, в крови которого бушевала сила стихий? Адриана, которая невольно заставила советника испытывать ревность? Я рассматривала себя в маленьком зеркальце и думала: у меня нет своей жизни. Нет и не будет никогда.

Мама говорила, что мои глаза похожи на зеркало. Их природный цвет – светло-серый, но если в них отражается небо или море, то они становятся синими. Трава и деревья делают их зелёными, а огонь – золотисто-красными. Точно так же в моей душе отражаются жизни тех, кому я принадлежу. А моя собственная жизнь – серая-серая, как странички в блокнотике с плохой бумагой. И это естественно для рабыни, не иметь ничего своего, это правильно и закономерно. Но…

Но мне теперь было этого мало. Я отчаянно хотела большего, хотела недостижимого. Например, выйти из поместья и отправиться к шумящему в ночи морю, и чтобы никто из охранников не остановил меня. Или попросить у Адрианы книги из её личной библиотеки. Или… признаться советнику Фоули в своих чувствах! И пусть, пусть он швырнёт меня в море или в костёр, или прикажет высечь, или продаст, но на какой-то краткий миг у меня будет это недостижимое. Моя жизнь. В которой я – хозяйка.

– Хисс, ты здесь? – шёпотом позвала я змея, высунувшись в окно.

Теперь, когда ко мне окончательно вернулся голос, я должна была поблагодарить того, благодаря кому я всё ещё была жива.

– Ты зс-с-свала? – Розовый куст качнулся, и из-за мокрых от росы цветов вынырнуло хитрое лицо змея.

– Да. Ты можешь зайти ко мне?

Змей удивлённо изогнул тонкие чёрные брови, но тут же подтянулся и уселся на подоконнике. Он был невероятно ловким и гибким.

– С-с-слушаю, – прошипел он и замер, как самая настоящая змея.

– Я хотела сказать спасибо. Если бы не ты, я бы умерла.

Хисс чуть улыбнулся бледными тонкими губами.

– Тебе спасибо, Эли.

– Мне? – изумилась я. – А мне-то за что?

– Ты помогаешь мне рас-с-сплатиться с долгами.

– С какими ещё долгами, ты о чём? – Я терялась в догадках, а понять хоть что-нибудь по выражению этого чешуйчатого лица было невозможно.

– Я должен был с-с-спасти пять жизс-с-сней. Теперь ос-с-сталось четыре.

– Спасти пять жизней? – переспросила я. – Но почему?

– Именно с-с-столько я забрал, – и глазом не моргнув признался змей. – У тебя есть чай?

– Есть, – кивнула я, совершенно обескураженная.

– Зс-са чашку горячего чая я рас-с-скажу.

Глава 14

За чаем мне пришлось пробраться на кухню через тёмный коридор. Я захватила с собой свечу, но её света недоставало, чтобы рассеять мрак. Управляющий Вилли уже не раз говорил, что нужно зарядить магией кристаллы, закреплённые в держателях под потолком, но напомнить об этом господину Мартейну всё время забывал, да и обитатели домика для слуг вспоминали о них только по ночам, когда спотыкались по пути в уборную. Интересно, я могла бы напитать волшебством эти зеленоватые огранённые камни, если бы с меня сняли ошейник?..

Угольки в очаге ещё тлели, и я обрадовалась, что кипятка не придётся ждать долго. Заварив крепко скрученные листочки с пригоршней сушёных ягод, я положила на тарелку немного орехового печенья, оставшегося в корзинке, и на ощупь вернулась в комнату. Всё это время Хисс просидел в одном и том же положении, терпеливо прикрыв глаза.

– Вкус-с-сно пахнет! – улыбнулся он, втянув носом ароматы угощений.

И тут я поняла, что ни разу не видела Хисса на кухне или веранде. Должен же был садовник чем-то питаться!

– Послушай, а где ты обычно ешь? – спросила я, разливая напиток по чашкам.

Змей немного смутился. Мгновение назад он беззастенчиво разглядывал меня, а теперь смотрел в пол. Золотистые чешуйки на его щеках чуть приподнялись от напряжения, и я невольно хихикнула: это выглядело очень смешно.

– В с-с-саду, разс-с-сумеетс-ся, – просвистел он. – Ты ещё с-с-спроси, что я ем. Ну?

– Что ты ешь, Хисс? – послушно спросила я.

– То, что едят зс-с-смеи. То, что едят люди. В зс-с-савис-симости от нас-с-строения. Угадаеш-шь?

Он был сосредоточен, и, похоже, его забавляла эта словесная игра. Точнее, ему доставляли удовольствие мои вопросы и догадки. Я поставила тарелку с печеньем поближе к гостю и устроилась на скрипучем деревянном стуле.

– Хисс, неужели ты ловишь птичек и ящериц?

– И мышек тоже, – облизнувшись, кивнул змей. – Но бывает, что я хочу быть человеком, и тогда прихожу на кухню и беру там что-нибудь. Когда никто не видит.

– Ты не любишь общаться со слугами? – предположила я.

– Они не любят общатьс-с-ся с-со мной, – грустно сказал Хисс и надкусил печенье. – Вс-с-сех с-с-смущает чешуя.

– Меня нет, – я пожала плечами. – Это красиво. И немного похоже на броню. На кольчугу. Чешуя может защитить?

Змей прищурился, точно прикидывал, стоит ли верить моим словам или я просто пытаюсь подольститься к нему из-за того, что он спас мне жизнь.

– Да, – после некоторого раздумья ответил он. – Чешуя отражает зс-с-саклинания. С-с-стихийные и мис-с-стические зс-саклинания. Против теневых с-с-существ не с-с-сработает.

Мы немного помолчали, задумавшись каждый о своём. Я видела, что, несмотря на внешнюю расслабленность, Хисс на самом деле чутко реагирует на любые звуки, доносящиеся с улицы, будь то вскрик потревоженной птицы или шелест упавшего листа.

– Ты ведь не просто садовник, да? – осторожно поинтересовалась я.

– Как и ты не прос-с-сто рабыня, – утвердительно прошипел змей. – Я обещал рас-с-сказсс. Я не зс-с-сабыл.

– Ты говорил, что должен спасти пять жизней, потому что когда-то забрал столько же.

– Верно, – кивнул Хисс. – Мне пришлос-с-сь это делать про приказу моего прошлого хозяина. Помогал ему разс-с-собратьс-ся с врагами. Он был некромантом из-с рода Ниалл.

– Тот самый некромант, что охраняет кладбище? – воскликнула я.

«И Алтарь Родовой стихии, который мог бы пролить свет на моё происхождение».

– Нет, – оборвал мои мечты Хисс. – Не тот с-с-самый. Но отец того самого. Прежде род Ниалл владел час-с-стью ос-с-строва, это была большая с-с-семья. Теперь ос-с-сталс-с-ся один некромант. Младший сын хоз-с-сяина. Ос-с-стальные проиграли войну с Магис-с-с-тратом.

– Значит, ты служил главе рода Ниалл?

– Не с-с-служил, – поправил меня змей. – Принадлежал. Он был могущес-с-ственным магом, но бывают с-с-случаи, когда ни духи, ни тени не спос-с-собны помочь. Иногда нужен прос-с-сто ос-с-стрый клык.

– Острый клык ядовитого змея?

– Да. – Хисс плавным движением извлёк из-за спины изогнутый кинжал, сверкнувший отполированным лезвием. – Вот он.

– Ты убийца? – прямо спросила я, стараясь не обращать внимания на пробежавший по спине холодок.

– Ес-с-сли хозяин велит тебе лечь с ним в пос-с-стель, означает ли это, что ты с-с-соблазнительница?

Мне стало стыдно за мой вопрос. Конечно же, Хисс не был убийцей в прямом смысле – он был лишь орудием убийства, которое подчинялось воле влиятельного некроманта. Мог ли он пойти против приказа своего хозяина? Мог ли убежать? И, в самом деле, была бы я предательницей по отношению к Адриане, если бы Мартейн Фоули заставил меня спать с ним? И да, и нет. Я совершенно запуталась.

– Прости, – я попыталась сгладить вину за резкое слово. – Я понимаю. Ты не мог отказаться.

– Я не мог, потому что был ещё зс-с-смеёнышем. Теперь я бы с-смог. Но гос-с-сподин Фоули не будет унижать меня прос-с-сьбами об убийс-с-ствах. Он другой.

– Как ты оказался здесь, в поместье Фоули?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.