Эйблис Карсионе
Добро пожаловать в город мёртвых!

Eibhlís Carcione

Welcome to the Dead Town, Raven Mckay

© 2023 by Eibhlís Carcione

© Глебовская А. В., перевод на русский язык, 2024

© Герасун Т. П., иллюстрации, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

* * *

Суда, как правило, не бросают якоря в Замогильнике. Уходят дальше, стараясь обогнуть отражение города. Но случается, что море лижет берег у городской черты, будто пытаясь приручить какого-то неведомого беспокойного зверя. В такие дни город кажется морякам гостеприимным, однако, подойдя поближе, они видят нечто такое, что решают сразу же продолжить свой путь.

Тёмные дома с узкими окошками крепятся, будто ракушки и моллюски, к склону холма. Выше на холме растёт тисовый лес, там же находится кладбище, которое спускается до самых зазубренных утёсов, где полно пещер и провалов. Поэтому сюда и устремляются мертвецы и называют это место своим домом.

Глава 1

В первый свой день в Замогильнике Врана Маккей успела увидеть лошадиных призраков, которые гонялись за гоблинами по пустырю, трёх банши, ехавших в автобусе, одного зомби в драных джинсах, который таращился из окна телефонной лавки, бугимана, который прогуливал лабрадудля, привидение на стремянке, которое мыло окно, и гуля, который потягивал латте в уличном кафе.

Врана Маккей – шелковистые волосы чёрные, как вороново крыло, глаза пронзительно-синие, как морская вода на песчаных пляжах вокруг Замогильника, – сидела в машине соцработницы у дома номер 28 по улице Цветочный Холм. Врана крепко прижимала к себе потёртый бежевый чемоданчик с выцветшей наклейкой, изображавшей чёрную бабочку, и думала, как плохо, что у неё теперь нет родителей. Третья приёмная семья за полгода. Она столько времени просидела в зелёном фиате Ким, что даже успела привыкнуть к запаху вишнёвых леденцов от освежителя воздуха, висевшего на зеркале заднего вида.

– Ким, гляди! – ахнула Врана. – Лошадиные призраки!

Бестелесные скакуны мчались по пустырю рядом с разрушенной фабрикой, из ноздрей вылетали клубы пламени.

– Ничего они тебе не сделают, Врана. Главное – не подходить. Мы об этом уже говорили.

Бока лошадей блестели, и этот блеск щипал глаза, будто уксус. «Во попала!» – подумала Врана. Одна из лошадей остановилась, взрыла землю чёрным копытом, из-под него полетели пыль, искры, клубы серы. Врана закрыла окно и зажала нос, потому что завоняло тухлыми яйцами. Где этот несчастный леденцовый освежитель воздуха, когда он так нужен?

– Тебе, наверное, жарковато в такой одежде, – заметила Ким.

– Жарковато. Но вы же знаете, я очень люблю эту одежду.

– Да как скажешь, солнышко. И всё-таки сняла бы ты шляпу и жакетку. Сжаришься.

Врана вздохнула и высунула руку из окна. Рука тяжело повисла в густом липком воздухе. Ким права – тут и сжариться недолго, но Врана ни за что не снимет любимую шляпу и жакет. Ким засунула руку обратно в салон, понюхала запястье. Тухлые яйца. Сморщила нос, дотронулась до нагрудного кармана своего пальто.

Врана вытащила из коричневой бархатной жакетки аккуратно сложенный листок бумаги. Записка, которую ей оставила мама. Эта записка для неё – как якорь. Способ зацепиться за что-то безопасное. Перед сном, когда ночь делалась совсем тёмной, Врана часто доставала записку и обводила пальцем написанные мамой буквы. Прочитывала слова, которые давно знала наизусть:

Врана, доченька!

Не открывай чемодан, пока не придёт время. Придёт – узнаешь.

С любовью,

мама

Разумеется, в первую же ночь в первой же приёмной семье Врана не выдержала. Приподняла крышку. Желудок скрутился рогаликом. Она обвела глазами комнату в неродном доме. Она здесь чужая, впереди – новая школа и новый город. Врана распахнула чемодан. Провела ладонями по белой шелковистой подкладке. Внутри пусто.

– Мамочка… папочка, – прошептала Врана. – Где вы? Что с вами случилось?

Она знала, что Ким её слышит, но Ким ничего не сказала. А Вране было всё равно. Ким симпатичная, но ей наверняка до смерти надоело таскать Врану из одной приёмной семьи в другую. Ким, в принципе, никто и не спрашивал. Да и что тут ответишь? Она тоже не знала, куда подевались родители Враны.

Про записку Врана никому не сказала. Весь мир знал, что в один прекрасный день она вернулась домой и выяснила, что родители её исчезли. Пропали без следа. Дом напоминал корабль «Мария-Селеста»[1]. Полицейские были в замешательстве: всем загадкам загадка.

И вот сейчас Врана перешагнёт порог очередного чужого жилища. В очередном городе. Впрочем, на этот раз всё немножко иначе, подумала Врана. Ким выяснила, что в Замогильнике живёт троюродная сестра отца Враны. Врана сама опешила, когда узнала, что у неё есть родственница, пусть и совсем дальняя.

Замогильник – город на склоне холма, с узкими улочками, некоторые вымощены камнем и украшены замысловатыми арками с вырезанными на них образами волков и змей. Некоторые улочки разноцветные, как драже. Есть улочки тёмные, оттенков кока-колы и лакрицы, есть и вовсе чёрные, как лошадиные призраки. На некоторых улицах было так мрачно и страшно, что хотелось сложить их, точно колоду карт, засунуть в карман и забыть про них навсегда.

Ким предупредила Врану заранее, что Замогильник – необычный город. Лошадиные призраки небось только вершина айсберга, подумала Врана: в то, что Ким рассказывала ей про Замогильник утром, за завтраком, Врана поверить не могла. Почему папа никогда не упоминал, что он отсюда родом? А мама об этом знала? Сама она отсюда? Они завтракали у Ким в кабинете, ели холодные липучие блины из кафе на другой стороне улицы. День стоял ветреный, сырой, пасмурный. Врана была мрачной, как и погода. Кабинет у Ким был забит шкафами, где лежали личные дела таких же детей, как Врана.

Чем больше Ким рассказывала, тем сильнее блины во рту начинали напоминать камни. Как вообще такой город может существовать? Город, где соседствуют живые и мёртвые. Если бы Врана сама не увидела лошадиных призраков и прочую нечисть по дороге, она бы не поверила. Собственно, и теперь не верила. Кстати, кому-то может показаться, что это не самое подходящее место для девочки-сироты, но Ким всё твердила, что у родственников в любом случае лучше, даже если родственница – седьмая вода на киселе, которой Врана отродясь не видела.

– Идём. Китти нас ждёт, – сказала Ким, выключая зажигание. Фиат фыркнул.

Врана, подхватив чемодан, шагнула в тусклый осенний свет, посмотрела на свой новый дом: двухэтажный, белый, с синей дверью. Цветочный Холм оказался таким крутым, что на тротуаре сделали ступени. Вране не больно-то хотелось туда карабкаться, но, когда она увидела девочку с розовыми волосами, которая толкала вверх розовый велосипед и при этом даже не вспотела, Врана немного приободрилась.

Девочка кивнула и прошла мимо. Сделав несколько шагов, обернулась. Выглядела она очень классно: блузка в горошек, широкие брюки.

– Добро пожаловать, – сказала девочка. – Я Ханна.

– А я Врана Маккей.

– Понятное дело. Только ты другая.

– Что? Ты о чём? Мы же незнакомы.

Девочка улыбнулась, Врана в ответ нерешительно приподняла уголки губ. Врана протянула руку, но Ханна только таращилась на неё призрачно-серыми глазами, улыбаясь бесконечно, от уха до уха. Она показала знак мира костлявыми пальцами и двинулась дальше. Врана следила за ней, пока Ханна вместе с велосипедом не скрылась за вершиной холма. Её давно уже не было, а Врана всё ещё ощущала на себе цепкий взгляд её серых глаз.

– Готова? – Ким подтолкнула её. – Помнишь, что я тебе говорила?

– Простите, Ким. Я не хотела грубить этой девочке. Девочке… Ой! Она что, из этих?

Ким пожала плечами:

– Кто знает? Ты просто с ней не связывайся.

Она широкими шагами подошла к входной двери, постучала. Врана стояла у неё за спиной, стараясь окончательно стряхнуть с себя взгляд серых глаз Ханны. Дверь открыла высокая худая женщина с песочного цвета волосами и крупными веснушками, в джинсах и чёрном кардигане. Улыбалась она так, что Ханне сразу полегчало.

В других приёмных семьях она чувствовала себя будто в одиночном заключении. Все дни проводила в комнатушках размером с коробку, выходила только поесть, и за столом ноги у неё тряслись так, что вилки-ложки дребезжали, – она ужасно боялась, что стол сейчас подломится и вся еда кучей повалится на пол. Вкуса пищи она от нервов не чувствовала вообще. Но есть было нужно. Чтобы потом хватило сил целый день сидеть в классе с чужаками. В школе она молчала, как и положено приёмной, и в итоге другие дети, проглотив свои вкусные обеды, не такие, как у неё, убегали от стола на диван смотреть телевизор, пить чай и лопать шоколадное печенье. Им-то как раз мамы давали с собой ту еду, которую она любила: пиццу, макароны, кускус и карри. Почему считается, что приёмных положено кормить котлетами и картофельным пюре, пропитанным дурацким соусом? Почему у клубничного желе со сливками совсем не такой вкус, как у желе со сливками дома?

– Привет, Врана. Я Китти Стромсоу. Добро пожаловать в Замогильник на Цветочный Холм! В твой новый дом.

– Привет, Китти. Спасибо, что взяли меня к себе. – Врана уже усвоила, как положено себя вести. Вежливо, с улыбочкой. За всё благодарить, никому ничего не рассказывать. Она не стала говорить, что почти всю дорогу проплакала. Третья приёмная семья за полгода, опять новая школа. В последней Врану дразнили за то, что у неё кривой передний зуб. Один-единственный зуб, такая ерунда, сущая мелочь, но из-за него её школьная жизнь превратилась в ад.

Ким что-то прошептала Китти. Китти рассмеялась. Врана была уверена: говорили про неё. А ей хотелось одного – вернуться в родной городок Полянку к маме с папой. Куда подевались Росс и Ария Маккей? Только бы им не грозила никакая опасность. Ведь просто так они никогда бы не бросили свою двенадцатилетнюю дочь. Мама с папой каждый вечер укладывали её спать, целовали на ночь. Врана вспомнила прошлогодний снегопад, какого они тогда слепили огромного снеговика.

– Она очень волнуется, – объяснила Ким, передавая Китти розовый рюкзачок Враны. Чемодан Врана принесла к дому сама.

– Я заказала для тебя пиццу «Маргарита» с чесночным хлебом, Врана. Знаю, что это твой любимый ужин.

Ким повернулась к Вране, они пожали руки. Врана, конечно, не ждала объятий, но рукопожатие – это как-то уж слишком безлично.

– Удачи, Врана, – сказала Ким. – Я знаю, что тебе будет хорошо в новом доме.

Врана подавила вздох. Ким просто делает свою работу, произносит фразы, которые наверняка отрепетировала перед зеркалом у себя в кабинете. Врана и моргнуть не успела, а фиат, пофырчав, ожил, и Ким с противным «бип-бип» умчалась прочь. Врана осталась одна на незнакомом крыльце. Крепко зажмурилась. Не хотела плакать при Китти в первый же день.

Глава 2

Врана сняла широкополую шляпу, украшенную вороньим пером. Чёрные волосы хлынули вниз, остановились чуть выше талии. Она разгладила складки на рукавах чёрного бархатного жакета. Белая шёлковая блузка вся в оборках, на обеих манжетах вышита чёрная бабочка – не самый обычный наряд для девочки её возраста. Одна девчонка в предыдущей школе обозвала это «костюмом Враны Маккей». Девочка в ответ захихикала, вот только так и не поняла, смеются над ней или нет.

– Вот мой дом. Точнее говоря, наш, – сказала Китти, открывая входную дверь.

Врана огляделась, точно дикая птичка, влетевшая в помещение из-под дождя. Гостиная с присоединённой к ней кухонькой, розовый диванчик на двоих, телевизор. У окна стол с двумя стульями. Комнату омывал солнечный свет, она маслянисто светилась. Ужасно хотелось растянуться на диване с тарелкой фи́говых рулетиков – любимого её лакомства – и посмотреть телевизор.

– У вас очень хорошо, Китти.

– Скоро будем есть, но сперва я покажу тебе твою комнату.

Китти поднималась по узкой лесенке, Врана следом. Никаких фотографий на стене, только чёрно-белая гравюра в рамке – какой-то маяк, к рамке справа приклеена скотчем открытка из Барселоны. Во всех остальных домах на лестницах лежали ковры, а здесь нет. Вране нравилось, как поскрипывают половицы. Интересно, подумала она, есть ли у Китти родственники.

– Ну вот твоя комната, – сообщила Китти.

Врана поджала пальцы ног в коричневых замшевых башмачках с кисточками. В комнате было всё, что ей нужно. Узенькая кровать под белым покрывалом с вязаной синей накидкой. Старый платяной шкаф с позолоченными ручками. Стены цвета магнолии ей не очень понравились, но ведь можно туда повесить плакат или уговорить Китти перекрасить их в бирюзовый. Оранжевые занавески ярковаты, но всё лучше, чем тусклые.

– Накидку я сама для тебя связала. Ким сказала, что ты творческий человек и любишь всякое рукоделие.

– Очень здорово, Китти, – ответила Врана, щупая мягкую шерсть. – Большое спасибо.

– А ещё Ким сказала, что ты очень воспитанная. И… вот бы мне такие волосы, как у тебя! Просто роскошные. А у меня совсем жидкие.

– Да, всем нравятся мои волосы. Я, чего доброго, загоржусь.

– Ну, это вряд ли. Давай устраивайся. Ванная слева. А я пойду соберу на стол. В шкафчик тебе я положила карту города.

Врана поставила чемодан на кровать. Кое-где ободранный, швы разошлись, и всё-таки довольно элегантный. Дотронулась до наклейки – чёрной бабочки. Наклейка сморщилась, выцвела – слишком много её мотало у Ким в фиате. Нужно бы с ней поаккуратнее. Врана засунула чемодан на дно платяного шкафа. Оттуда он никуда не денется.

Развернула карту. Перед ней лежал Замогильник, весь в бумажных складках. Врана разгладила бумагу, попыталась отыскать улицу Цветочный Холм. Улица прорезала весь город, точно петлистая речка, по сторонам были серые и голубые пятна. Весь Город Мёртвых был закрашен серым. Врана стала читать названия: Безглазый Гребень, Улиточная площадь, Тисовая аллея. Та часть, где жили люди, была голубого цвета. В основном люди обосновались поблизости от переулка Булочника и Цветочного Холма. На Цветочном Холме человеческая часть города, похоже, и заканчивалась, к ней ещё примыкал район под названием «Взморье», который растекался на обе стороны города. Врана провела по карте руками. Вон куда меня занесло, подумала она. Что угодно бы отдала, чтобы вернуться в Полянку. Девочка схватилась за углы карты. Очень хотелось порвать её на клочки, скатать в шарик и попинать его по комнате.

Жизнь её изменилась 25 февраля. Мама её подруги Клодды привезла Врану домой из школы. В доме пусто. Пропал даже кот Уголёк. Росс и Ария Маккей исчезли. Полиция набилась к ним в дом, даже к ней в спальню с милыми альпаками на обоях. Началось расследование, а за ним – оглушительное молчание. Никаких улик. Никаких сведений. Врана будто потерялась в тёмном лесу. Превратилась в никому не нужную коробку, которую перекидывали из дома в дом, пока Ким не отыскала Китти.

Рявкнул автомобильный глушитель, вернув её в настоящее. Машина даже похуже, чем старенький фиат Ким. Врана аккуратно свернула карту и уставилась в окно. Вверх по склону Цветочного Холма ковыляла чёрная как сажа трёхколёсная колымага. За рулём сидела старуха в тёмно-зелёном жакете. Волосы седые, на голове вязаный капор. На пассажирском сиденье мужчина. Под глазами чёрные мешки. Сам такой долговязый, что здоровенная макушка торчит из дырявой крыши машины. Перед домом 38 машина резко остановилась. Старуха посмотрела вверх, на Врану, и улыбнулась. Улыбнулся и мужчина – глаза чёрные, налитые кровью. Кожа у старушки была гладкая, как фарфор, и такая же белая, как и волосы. У мужчины с лица свисали складки кожи, будто нагар со свечи, – само лицо было таким же белым, как и у старушки. У Враны застучало сердце, она упала обратно на кровать. Медленно вдохнула, выдохнула. В Замогильнике ко многому придётся привыкать. Первые тени ночи уже царапались в окно, желудок у Враны забурчал погромче трёхколёсного автомобиля. Она на цыпочках спустилась вниз: в новом доме она всего несколько часов, ноги пока ни к чему не привыкли. Китти накрывала на стол.

– А, Врана, я как раз собиралась тебя звать. Ужин готов.

– Спасибо, Китти.

Китти зажгла на столе две свечи в чугунных подсвечниках – огоньки зашипели, вспыхнули. Врана уставилась на огромную коробку с пиццей на столе. Вместо обычного шеф-повара, подкручивающего усы, какого Врана привыкла видеть на всех коробках с пиццей, на этой красовался охваченный пламенем череп в поварском колпаке; череп подкручивал огромные усы.

– Не волнуйся, – рассмеялась Китти. – Лучшая пицца в городе. По этому поводу у людей и у мёртвых никаких разногласий.

Китти сняла крышку с коробки, откуда вылетели облако пара и пронзительный потусторонний вой.

Врана отскочила.

– Класс, да? – рассмеялась Китти. – Нико уже сотню с лишним лет печёт пиццу. Не знаю, как ему ещё не надоели эти глупые шутки.

Врана натужно усмехнулась и сглотнула, чтобы сердце вернулось на положенное место. Китти подала ей кусок пиццы на синей керамической тарелке со сколами.

– Очень вкусная пицца, – сказала Врана, держа кусок дрожащими руками и следя, чтобы соус не капал на блузку. – Я такой вкусной никогда не ела. Ну только… только мамину, конечно.

Китти протянула руку через стол, сжала ладошку Враны. Не будет Врана плакать у Китти на глазах. Пальцы у Китти были как наждачная бумага. Врана подумала: Китти стоило бы надевать резиновые перчатки, когда она делает в доме уборку, – мама всегда так поступала.

– Врана, я обещаю, что тебе здесь будет нормально, – сказала Китти, по ходу дела откусывая крошечные кусочки пиццы. – Совершенно нормально. Сочувствую тебе по поводу родителей. Отца твоего я не видела сто лет, но прекрасно помню семейные пикники, когда мы были маленькими.

Врана улыбнулась в надежде, что Китти говорит не просто так. Взяла ещё один кусок пиццы. Китти опустила корочку на тарелку.

– И про завтрашний день не переживай, – добавила она. – Подумаешь, школа. Ты отлично там приживёшься…

Врана запихала в рот побольше пиццы, чтобы не выдавливать улыбку.

– Мак Патель завтра возвращается на занятия. Я уверена, что вы с Маком подружитесь.

– Мак Патель?

– Мак, отличный мальчишка. Я иногда за ним приглядываю, когда папа его работает допоздна. Он несколько месяцев назад попал в страшную аварию. Только завтра снова пойдёт в школу. Так что вы, в определённом смысле, оба будете новенькими.

Китти вытащила смартфон, стала просматривать фотографии – на экран посыпались крошки от пиццы.

– Вот он, Мак, – сказала она, поднимая телефон повыше.

– Кошка у него замечательная.

– Это Тыковка.

У Мака были тёмные кудряшки и тёмно-карие глаза. Он сидел в инвалидном кресле, на коленях у него спала полосатая кошка.

– А что с ним случилось? – спросила Врана.

– Этого толком никто не знает. Страшная автомобильная авария. Машину вела Лейни, мама Мака.

– А сама она цела?

– А вот это странная история. Никто ничего не знает. После аварии она пропала. Полицейские считают, что ударилась головой и куда-то убрела.

– В смысле у неё амнезия?

Китти пожала плечами.

– Мы в Замогильнике, Врана. Тут много чего странного происходит.

– Я уже сегодня видела много странного. Лошадиных призраков. Бугимана с лабрадудлем, странную потустороннюю парочку в трёхколёсном автомобиле.

– Этот вечно своего пса выгуливает. Я-то тут выросла. И ты привыкнешь. Мне нравится жить по соседству с мёртвыми. С ними не соскучишься.

После ужина они сидели на розовом диванчике и обмакивали фиговые рулетики в чашки чая с молоком.

– Спасибо, что купили рулетики, Китти.

– Ким сказала, что ты их очень любишь. А я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Только это не дом. Дом у Враны в Полянке. Папа работал учителем истории. Мама, ласковая и темноволосая, любила готовить и возиться в саду. Все подруги Враны очень любили мамину домашнюю пиццу и шоколадный торт. Врана доела четвёртый рулетик, и на неё навалилась усталость.

В ванной висело квадратное зеркало в рамке из ракушек и морских гребешков – самая подходящая вещь в городе у моря. Врана почистила зубы, умылась. Сделала всё, что привыкла делать дома перед сном.

Вернулась в свою новую спальню, надела пижамку со щенком на кармане. Пижаму ей подарили на прошлое Рождество, но она из неё вроде как уже выросла. Придвинула стул к зеркалу на дверце шкафа. Не забыть ежевечерний ритуал. Двадцать раз провести щёткой по волосам, как делала мама. Потом Врана легла в постель, свернулась калачиком. Посмотрела в телефон – с заставки на экране улыбались родители. Ни единой эсэмэски. Ей-то не забыть Полянку, а вот Полянка, похоже, про неё забыла. Уже сто лет никто из старых друзей ей не писал. Врана сморгнула слёзы – сердце её напоминало рассыпанную мозаику.

Луна блестящей треснувшей тарелкой висела в ночном небе. Свет её мерцал у Враны в волосах, а сама Врана впервые спала в своём новом доме на Цветочном Холме.

Глава 3

Солнце ласково погладило дорожки и ухоженные садики на Цветочном Холме. Сегодня Врана Маккей впервые пойдёт в школу в Замогильнике. Китти уткнулась носом в телефон. Врана оглядывалась по сторонам – розовый рюкзак с единорогом перекинут через плечо. Рюкзак ей был уже не по возрасту, но Врана не переживала. В предыдущей школе какая-то противная девчонка выхватила у неё её классный радужный рюкзчок с металлическим блеском и изрисовала его несмываемым маркером. Ким принесла ей на замену розовый с драконом, а Вране не хватило духу сказать, что вообще-то это рюкзак для маленьких.

Китти ещё несколько раз яростно провела по экрану, а потом подняла глаза.

– Прости, Врана. Я просто рабыня этой штуковины. – Она рассмеялась и засунула телефон в сумочку. – Да уж, шляпка у тебя фасонистая. И перо блестит.

– А ты видишь лиловый металлический блеск?

– Понятное дело.

– Это мой любимый наряд. Мама с папой говорили, что мне очень идёт. Вот я и буду так ходить, пока они не вернутся.

– Ну, это как тебе самой больше хочется, солнышко. Главное – не заставляй себя. Можно попробовать и что-то другое. – В сумке завибрировал телефон, но Китти не стала отвечать.

Они в тишине спускались с Цветочного Холма. Молчание было довольно уютное, а ещё Вране нравилось, что солнце светит в лицо. Чем дальше они уходили, тем сильнее менялись дома вокруг. На месте цветных – синих, красных и зелёных – появились белёные коттеджи и серые таунхаусы, кривоватые, заваливающиеся в сторону моря. У подножия холма дорога превращалась в широкий бульвар, который вёл к пляжу. От бульвара множеством щупалец ответвлялись улочки и переулки. Между петлистыми улицами и зданиями кое-где проглядывало море. Вот только Врана ждала, что увидит полоску дивного голубого цвета, а не серое отражение набежавших туч в грязном прибое.

Врана замедлила шаг. Впереди третья школа за полгода, она туда совсем не спешит. А кроме того, было ужасно интересно, что разные части Замогильника совсем не похожи друг на друга. Видимо, они направляются к Взморью – в смешанный район, где бок о бок живут и работают живые и мёртвые. Китти поёжилась под своим тёплым красным кардиганом.

– Меня в этой части города всегда холод пробирает, – созналась она. – Хотя Взморье не такое холодное, как Город Мёртвых, – там мне приходится одежду в три слоя напяливать. Впрочем, я там редко бываю. Челы дальше Взморья редко забираются.

– Челы? – переспросила Врана и встала, разглядывая скелет, который курил перед продуктовым магазином.

– Не пялься, Врана, это невежливо. Да, челы. Мы то есть. Ты чел – вернее, чела. Я чела. Так в городе называют живых людей. – Когда они проходили мимо, скелет приподнял кепку, Врана разглядела сигаретный пепел сквозь вздымающуюся грудную клетку. На другой стороне улицы, в небольшом аккуратном скверике, пожилой чел играл в карты с зомби. Пёс-призрак пытался схватить за пушистый хвост рыжую белку. На продуктовом рынке начиналась торговля. Деловитая чела – каштановые волосы убраны в аккуратный узел, платье прикрыто голубым фартуком – раскладывала на лотке фрукты и овощи. Врана уставилась на бочки с красными яблоками, огромными оранжевыми тыквами, на разноцветные кабачки, баклажаны, золотистые луковицы и бананы.

Рядом с челой суетилась женщина с маслянисто-чёрными волосами и жёлтой, будто древний пергамент, висящей складками кожей; её трупные глаза сочились тревогой. Вот она принялась выгружать ящики с гнилыми овощами и фруктами из ржавого форда древней модели. Она методично расставляла на колченогом столике лотки с вонючим турнепсом, заплесневелые и червивые яблоки и ещё какие-то чёрные сочащиеся густой жидкостью штуковины, которые, как решила про себя Врана, раньше были съедобными. Чела улыбнулась сквозь сжатые зубы, неодобрительно глянула на соседку. Врана обрадовалась, что не на неё.

Они дошли до конца бульвара, и тут из-за угла на широкую морскую набережную вырулил, выпустив хвост дыма, трёхколёсный автомобиль. Старушка в тёмно-зелёном жакете улыбнулась Вране, помахала рукой. Старик за рулём крепко спал, но машина всё равно ехала вперёд.

– Ух ты! – воскликнула Врана. – Китти, я их вчера вечером видела!

– Уж больно они странные… и необщительные. Правда, в последнее время чаще появляются на людях. Он, бедняжка, совсем слабенький, а машину свою они очень любят. Ни за что с ней не расстанутся.

– А мне грустновато на них смотреть. Они такие старенькие.

– Что верно, то верно. Поговаривают, что они тут живут со дня основания Замогильника. Но кто знает? Здесь им дали второй шанс.

Врана вздохнула полной грудью. На языке чувствовался вкус соли. Море расстилалось перед ними, будто кусок смятого тёмно-серого шёлка. Врана поправила перо на шляпе, посмотрела на свою тень на тротуаре. Очень хотелось, чтобы свежий морской ветер унёс прочь все её беды. Врана всмотрелась в море – ему не было ни конца ни края. Заглянула за растрескавшуюся каменную стену, отделявшую город от пляжа. У самой воды стояла дама в серебристом платье и длинном сером кардигане. По плечам её струились серебристые кудри. На миг в свете солнца они блеснули золотом. У дамы были высокие скулы и изумительные зелёные глаза. На лёгкой лодочке у берега сидел старик – кожа белая как бумага, с болезненным голубоватым отливом – и чинил старую рыболовную сеть. На нём был драный бушлат, с которого свисали водоросли, и старомодная капитанская фуражка. Он то и дело поднимал глаза от сети и смотрел на странную даму на берегу.

– Это Кэлли, – объяснила Китти. – Говорят, она умеет гадать по морскому приливу. А ещё говорят, что она предсказывает будущее.

– Будущее? Правда? А вдруг она поможет мне найти родителей? Может она про них что-то знать?

Китти остановилась и повернулась к Вране. Врана почувствовала, как холодные ладони Китти легли ей на плечи.

– Врана, я тебя очень прошу…

Врана отвернулась к морю. Женщины там уже не было.

– …Врана, я тебя очень прошу. Посмотри на меня. И никогда ни под каким предлогом не разговаривай с этой женщиной. Никогда на неё не смотри. Она – жена Брэма.

– Брэма?

– Да. Он один из мэров Замогильника – мэр мёртвых. А Кэлли не только его жена… она ещё и Белая дама.

– Белая дама?

– Да, Белая дама. Стоит ей на тебя взглянуть… и ты умрёшь.

Глава 4

В приёмных семьях Вране было несладко, а школы были и вовсе сущим кошмаром. Она вдохнула поглубже в надежде, что школа в Замогильнике окажется хоть чуть лучше.

Прозвенел звонок, а если говорить точнее, ударили в гонг. Врана подумала: похоже на звук церковного колокола, к которому примешивается бесконечный вой корабельной сирены. Но это же Замогильник – понятное дело, звонок здесь не такой, как в обыкновенной школе. Китти с Враной стояли перед школьным зданием. Часть его представляла собой одну из тех современных построек, которые так любят архитекторы: две стеклянные коробки, соединённые чёрным коридором. Врана обвела взглядом чёткие плавные линии школы, но на втором этаже застряла. Над стеклянной коробкой высилась древняя каменная постройка. Окна разбиты, дыры в стекле заросли могучей паутиной. В белые стены второго этажа впечатаны разные морские раковины, и Врана почти не сомневалась в том, что по камню бродят резные волки и горгульи. Школа стояла у самого морского берега, будто сдерживая натиск прилива.

– Врана, всё у тебя будет хорошо. Я в этом уверена, – сказала Китти, прежде чем Врана вошла в чёрные зеркальные двери школы. – Передай мой привет Маку. Я не сомневаюсь, что вы отлично поладите.

У Враны в горле будто застряла колючая персиковая косточка; она медленно вдохнула и выдохнула через нос. Мимо то и дело пробегали другие ученики – спешили в классы. У Враны кружилась голова. Не разберёшь, кто тут кто. Китти объяснила заранее: школа смешанная, живых и мёртвых учеников примерно поровну, но Врана пока видела одни лишь мелькающие тени.

Девочка закрыла глаза. Сосчитала до десяти, почувствовала, как во рту клацают зубы, будто пытаются сбежать. Открыла глаза. Она стояла в большом вестибюле – казалось, он уходит куда-то в бесконечность. Изнутри школа почему-то выглядела просторнее, чем снаружи. Вдоль стен расположились чёрные блестящие шкафчики. Из дверей классов – в промежутках между шкафчиками – лился свет. Справа высились до самого потолка застеклённые витрины с золотыми и серебряными кубками, чашами, черепами. Слева за письменным столом в цвет орехового дерева сидели мужчина и женщина и перекладывали бумаги.

Мужчина посмотрел на Врану. На тощей, как у индюка, шее напрягся кадык. Коротко остриженные чёрные волосы как-то неловко крепились к макушке яйцеобразной головы. Кожа у него была мертвенно-голубого цвета. Он снял очки, засунул вывалившийся глаз в глазницу.

– Кхм, – сказал он. – Я могу тебе чем-то помочь? Я господин Щукс, ведущий преподаватель физики и заместитель директора.

Он улыбнулся. Зубов у него не было.

– Я… я… – выдавила из себя Врана.

– Да, дружочек, – вступила в разговор женщина. Большие очки увеличивали её карие глаза. Она провела рукой по волосам, выкрашенным под блондинку и подстриженным ёжиком.

– …я Врана Маккей.

– Добро пожаловать! – воскликнули они хором и одновременно встали. Господин Щукс возвышался над своей коллегой – она рядом с ним казалась даже меньше, чем Врана.

– Добро пожаловать, Врана. Я госпожа Шарма, директор школы Замогильника, и я же буду твоей классной руководительницей, больше в этом полугодии некому. Госпожа Кавендиш этим летом перебралась на другую сторону, и мы её больше не видели.

Госпожа Шарма стояла перед Враной. От неё пахло жвачкой и лавандой.

– А мы всё гадали, где ты, – сказала она. – Твоим одноклассникам просто не терпится с тобой познакомиться. Идём, дружочек.

– Удачи, Врана, – добавил господин Щукс. – Увидимся на лабораторной.

Голос его Врана слышала, а вот самого господина Щукса больше не видела. Она зашагала за Шармой по коридору, над головами у них вспыхивали флуоресцентные лампочки. Шарма что-то бубнила не умолкая, но Врана слышала только:

– …правила в школе простые… мы очень гордимся разнообразием состава учащихся, я уверена, что ты у нас приживёшься… бла-бла… бла…

Когда они добрались до класса в конце бесконечного на вид коридора, голова у Враны уже кружилась, как обезумевшая карусель. Они стояли у дверей, внутри было очень шумно. Врана слышала вопли и смех, но стоило госпоже Шарме открыть дверь, стало тихо как в могиле. Все молча сидели за своими партами.

– Класс, мальчики и девочки… это Врана Маккей, наша новенькая. Давайте поприветствуем её, как принято в Замогильнике.

Раздались приветственные крики.

– Добро пожаловать, Врана Маккей! – кричали все хором.

Врана сложила дрожащие губы в несмелую улыбку. Поднесла ладонь к губам в надежде, что никто не заметит, как у неё горят щёки.

– Давайте устроим фейерверк! – крикнул темноволосый мальчишка на инвалидной коляске, в толстовке с Человеком-пауком.

Врана кивнула ему. Наверняка это и есть Мак Патель.

– И никаких сегодня домашних заданий! – предложила девчонка с рыжими волосами, почти такими же густыми и длинными, как и у Враны.

– А она настоящая Врана, – заметил мальчишка с бледным лицом и оранжевыми глазами. – Сразу видно, что Врана Маккей. Особенно в этой обалденной шляпе.

– Здоровские у тебя платье и шляпа, – сказал ещё один мальчишка, с мокрыми на вид серебристо-серыми волосами. Вроде мальчишка как мальчишка, но потом Врана заметила, что пальцы у него с перепонками. У него с собой был пульверизатор, и он брызгал водой на жабры на шее.

Госпожа Шарма подвела Врану к свободной парте в первом ряду, возле мальчика на инвалидной коляске. Когда Врана села, он широко улыбнулся. Потом наклонился к ней.

– Кстати, я Мак, – прошептал он. – Китти сказала, что ты сегодня придёшь в школу. Приятно познакомиться.

Госпожа Шарма, стоявшая на кафедре, прокашлялась. Да уж, она была совсем маленького роста – даже Врана возвышалась над ней.

– Так, прежде чем начать урок математики, давайте поможем Вране почувствовать себя как дома…

Рыжеволосая девчонка с бровями, напоминавшими лесную чащу, – она сидела с другой стороны от Враны, – первая запустила волну приветствий:

– Привет, Врана, я Люперца.

– Привет, я Надя. На ужин люблю макароны кружочками. Меня называют Надя Гуль. Я не против.

Кожа у Нади была голубая, как у господина Щукса. А ещё у неё были тёмные веки – казалось, что она не спала несколько дней. Мальчик-зомби Циан широко улыбнулся Вране, обнажив гниловатые зубы. Маленькая девочка по имени Аша, с короткими курчавыми волосами и лисьим личиком, застенчиво помахала рукой. Русалочка с длинными золотистыми волосами – её звали Салли – блистала в платье с пайетками, прикрывавшем хвост. На последней парте сидела без пары девчонка в шерстяном балахоне. Лицо у неё было старое, ссохшееся, с затуманенными васильковыми глазами. Врана подумала: похоже, она ходит в школу уже много веков. Троица девчонок-призраков молча парила над партами – они показали Вране большие пальцы.

На уроке математики Врана очень старалась сосредоточиться, но всё время исподтишка поглядывала на одноклассников. Некоторых мёртвых было видно сразу, например Циана, Салли и девчонок-призраков, но большинство ребят были такими же, как и она, и ей страшно хотелось узнать, кто тут кто и что тут что.

Врана уже решила, что ей никогда не сбежать из алгебраического ада, но тут Шарма отошла от доски к двери – Врана даже не успела услышать стук.

– Господин Линч, господин Брэм, добро пожаловать. Мы очень рады видеть вас обоих.

В дверь плечом к плечу вошли двое. Между этими рослыми мужчинами Шарма выглядела обычной мелкой школьницей.

– Так, дети, нам сегодня оказана особая честь. Два мэра Замогильника любезно согласились поздравить вас с возвращением в школу. Большинство из вас, безусловно, помнят, что в нашем городе два мэра. Господин Лелантос Линч – мэр челов, а господин Брэм – мэр Города Мёртвых. Давайте поприветствуем их от всей души.

Когда хлопки стихли, Лелантос Линч сделал шаг вперёд. Ему было явно неуютно в мятом простецком костюме. Взгляд его перебегал с пола на лица учеников.

– Дети, я буду краток. Я знаю, что госпожа Шарма очень занятой человек, а ещё не хочу, чтобы кто-то заснул во время моей речи. – Он рассмеялся дребезжащим мышиным смехом. – Поздравляю с началом нового учебного года. Как уже сказала госпожа Шарма, я мэр челов Замогильника, но здесь представляю всех жителей нашего города. Жить в столь разнообразном сообществе большое счастье. Хочу пожелать вам всем успехов в учёбе.

– Он каждый год одно и то же говорит, – прошептал Мак Вране.

Брэм прислонился к дверям: серый костюм, шёлковый шарф на шее, серьга с розовым бриллиантом в левом ухе. Он закатал рукав – показалась татуировка, злющий хорёк. Мэр прочистил горло и глянул на Лелантоса глазами, похожими на две ягоды ежевики с красными прожилками. Волосы у него были седые, зубы – желтовато-бурые, как ломаные ириски. Кожа голубая или зелёная, в зависимости от того, как падал свет. Врана чувствовала, что его здоровенные ботинки с начищенными железными пряжками пахнут ваксой.

Брэм медленно хлопнул в ладоши. Напряжённая пауза. Хлоп. Снова пауза. Хлоп. Пауза ещё длиннее. Глаза его напоминали голодных чаек. Лоб у Враны пылал. Мэр смотрел прямо на неё. Хуже того, ей казалось, что он смотрит ей прямо в сердце. Её пробрал высоковольтный страх. Мэр помедлил несколько секунд и плотно соединил ладони.

– Отлично сказано, Лелантос. Браво. Молодец, – заговорил Брэм, и голос его могучим пушечным ядром заскакал по классу. Потом Брэм умолк и принялся разглядывать свои длинные чёрные ногти. – Да. Городок у нас что надо. Если кто-то из вас меня не знает, я Брэм, мэр Города Мёртвых. Я тоже хочу пожелать вам успехов в учёбе. – Врана была уверена, что он снова смотрит прямо на неё.

Остальные сидели невозмутимо, потому что слышали всё это и раньше, а ей очень хотелось узнать про Замогильник побольше. В горле пересохло, и всё-таки она подняла вспотевшую руку. Брэм зевнул и присел на краешек стола госпожи Шармы. Шарма хлопнула в ладоши и устремила взгляд на Лелантоса. Неужели Врана бросила камень в запретный пруд?

– Да, барышня? – воскликнул Лелантос, запутавшись в ногах, обутых в коричневые ботинки.

– Скажите, пожалуйста, а какова история города? Как он был основан? – пискнула Врана, вглядываясь в лица одноклассников – вдруг над ней начнут смеяться?

– Отличный вопрос, юная…

– Маккей, господин Линч. Я Врана Маккей. Недавно приехала.

– Что ж, добро пожаловать, Врана Маккей, в Замогильнике всегда рады новым лицам. Просто великолепный вопрос. Дети, кто из вас расскажет Вране, откуда взялся наш город?

Циан поднял руку. Она задрожала, точно желе, отвалилась и упала на пол. Лелантос кашлянул.

– Я знаю, знаю! – сказал Циан, приставляя руку на место. – Двести лет назад призрак старого капитана спас одного чела, судно которого затонуло у нашего берега. Звали этого человека Бернард Линч. Он так обрадовался тому, что выжил, что решил здесь обосноваться. А ещё он был так признателен старому капитану, что сказал: «Здесь всегда будут рады мёртвым».

Вмешался Лелантос:

– Кстати говоря, Бернард Линч был моим прапрапрапрадедом.

Брэм зевнул, разглядывая собственные ботинки.

Циан продолжил:

– Бернард был так признателен, что сказал капитану: в Замогильнике всегда будут рады мёртвым, главное, чтобы они никому не причиняли вреда.

– Молодец, Циан, – похвалил Лелантос. – Существуют призраки и духи, которые не способны перебраться на другую сторону. Им нет упокоения, но здесь они находят пристанище. И все мы прекрасно уживаемся в Замогильнике.

– Не забывай, Лелантос, что здесь проживают не только призраки и духи, – вставил Брэм. – Мы рады всем сверхъестественным существам. Среди наших жителей немало гулей, эльфов, оборотней, попадаются даже вампиры и вервольфы.

Врана снова вскинула руку. Брэм впился в неё своими тёмными глазами. На этот раз Вране показалось, что он смотрит ей прямо в душу.

– Да? Зовут вас… Маккей, верно?

– Да. Мне вот хотелось узнать…

Брэм сполз со стола, скрестил руки на груди. Хорёк на татуировке дёрнулся. Врана подумала: кто-то ещё это видел?

– …мне хотелось бы узнать вот что… Если чел умирает в Замогильнике, он потом сюда возвращается?

Брэм только поджал губы, а Лелантос ответил:

– Необязательно. Иногда да. Иногда нет. Почему – мы не знаем. За все эти годы из моих родственников не вернулся никто.

Мысли у Враны неслись вскачь – у неё было к мэрам ещё много вопросов, но замогильный звон гонга к обеду положил расспросам конец. После четвёртого удара Лелантос с Брэмом удалились, а ученики бросились к выходу с хохотом и криками. Во дворе вокруг Враны собралась целая толпа. Её закидывали вопросами. Всем хотелось побольше узнать о ней и рассказать о себе.

Призрачная Лили всё дёргала Врану за рукав и показывала свою тряпичную куколку. Шейн, мальчик-дух с невозможно бледным лицом, рассказывал страшно неприличные анекдоты. Эдди, ужасно долговязый и сплошная кожа да кости, то присоединялся к ним, то отходил. Шагов его было не слышно. У него было прозвище – Елет. Врана вообще-то не любила прозвищ, но Эдди сказал, что Елет ему нравится.

– Хорошо, Эдди, – ответила она.

– Нет, Врана. Пожалуйста, называй меня Елетом.

– Я ей напомню, – сказал Мак, разглядывая воронье перо у неё на шляпе. – А то она, похоже, любит считать ворон.

Врана ухмыльнулась и хлопнула Мака по спине. Вот они уже и смеются вместе, будто старые приятели.

– Тебе очень идёт твой наряд, – прощебетала Лили, прыгая вместе с Враной.

– Ты у нас редко прикалываешься, Циан, – заметил Мак. – Но Линч здорово обалдел, когда у тебя отвалилась рука.

– Да это ерунда. – Циан улыбнулся. – Ничего сложного, если ты зомби.

Тут к Вране зигзагами, как две акулы, приблизились мальчик и девочка. Она ещё в классе заметила, как они на неё пялятся. Волнистые волосы падали Нессе на глаза, и она постоянно отводила их назад пальцами. На носу у неё темнело несколько веснушек, будто нарисованных маркером. Питер был долговязым с ярко-зелёными глазами – в них так и ждёшь увидеть дохлую муху.

Несса подошла к Вране. Порыв ветра раздул её юбочку, все увидели трусики в цветочек. Надя Гуль захихикала.

– Сейчас схлопочешь, – проворчала Несса, отпихивая её и подходя к Вране.

– Привет, новенькая. Вот тебе добрый совет. От Нессы. Ты бы так не выделялась, если бы не напялила эти шмотки и дурацкую шляпу. Зачем тебе перо? Ты что, ворона?

Врана отвернулась. Так она реагировала на все издевательства. Успела освоить процедуру. Новенькая. На тебя сразу набрасываются злюки и задаваки, чтобы пометить территорию.

– И от меня советик, – прошипел Питер. – Неприлично ходить в помещении в головном уборе. Нам это не разрешают. А тебе что, можно?

– Отвяжись от неё, Питер, – сказал Мак, сжимая ручки инвалидной коляски. Он подался вперёд, искоса глянул на Врану. Она чувствовала, как он злится.

Тут в круг ворвалась Люперца и смерила парочку свирепым взглядом.

– А, явились хамка Несса и подлиза Питер, – прошипела она, сощурив глаза и приблизившись вплотную к Нессе, – в итоге они оказались нос к носу. Взгляды сошлись в смертельной схватке, Врана не бралась предугадать, кто моргнёт первой. Люперца сильнее наклонилась вперёд, Несса отступила. Люперца резко втянула воздух, и Вране показалось, что она услышала рычание.

– Да ладно, Люперца, я вообще ничего. Ты ж нас знаешь, просто прикалываемся над новенькой.

– Да, я вас знаю, Несса. Вот и валите отсюда, – рявкнула Люперца.

Врана вздохнула. Хорошо, что снова можно дышать.

– Спасибо, Люперца, – сказала она. – Какие они противные.

– А то. Пусть попробуют сунуться в Город Мёртвых, уж я им покажу.

– Ой, а я решила, что они и есть мёртвые.

– Почему, Врана? Потому что они такие мелкие дряни?

Врана посмотрела в пол, посмотрела на Мака – ей срочно нужна была помощь. Она совсем не хотела обидеть Люперцу.

– Прости, Люперца. Я ничего такого не имела в виду. Честно. Тут-то она права: я же новенькая, ничего не понимаю.

– Ладно, ничего страшного, Врана. Среди челов разные попадаются. И мы далеко не все кровожадные монстры.

– Лично я не считаю, что все мёртвые белые и пушистые, – вмешался Мак. – Кто-то из них посадил меня в это кресло.

– Что?! – воскликнула Врана.

– Ой, Мак, да не начинай ты, – поморщилась Люперца. – Знаю я, что ты думаешь, будто в этой аварии виноват кто-то из наших.

– Я знаю только то, что видел. А уж монстра ни с кем не перепутаю.

– Так уж и монстра? Вроде меня, Мак?

Вране на миг показалось, что Люперца сейчас кинется на Мака, как и на Нессу, но она только поджала губы и возмущённо удалилась.

Глава 5

Врана поняла: придётся привыкать к тому, что призраки проходят сквозь тебя, что они холоднее снега, а некоторые исчезают, когда госпожа Шарма начинает их перевоспитывать.

– А ты пользуешься успехом, – заметила Китти, встречая её у школьных ворот. На ней были жёлтые брюки, совсем не подходившие к оранжевому кардигану. Интересно, подумала Врана, сколько у неё этих кардиганов?

– Ну как дела, Врана?

Врана остановилась. Не ответила. Пыталась осмыслить, как прошёл день. Брэм – непонятное существо. Она всё не могла забыть, как он на неё посмотрел. А хорёк на татуировке! У неё не было ни малейших сомнений, что глаза его забегали и остановились на ней. Да и двое этих нахалов здорово её напугали – а ведь они даже и не мёртвые.

– Так как дела, Врана? – снова спросила Китти.

Врана не успела ничего сказать – вместо неё ответил Мак, рассматривая кисточки на её замшевых башмачках.

– Просто отлично. Китти, она такая классная! Такая стильная! И всем очень понравилась.

– Все от новенькой просто тащатся, – подмигнул Эдди, пролетая мимо вместе с Надей Гуль.

Китти ещё раньше сказала, что повезёт их с Маком в кафе «Кораблекрушение» – отпраздновать. Врана очень обрадовалась, что Китти про это не забыла. Булочка со взбитыми сливками и горячий шоколад пришлись бы сейчас очень кстати. Кафе находилось всего в нескольких минутах от школы, дальше по той же улице.

Морской ветер задул в лицо. Врана пониже надвинула шляпу. Хорошо, что первый школьный день позади. Что её удивило – Несса никак не отреагировала на её рюкзак с драконом. Ничего, завтра наверняка исправится. Тротуар был неровным, из щелей росли одуванчики и сорняки. Мак крепко закусил губу, пытаясь хоть как-то проехать. Вране и подумать было страшно, каково это – лишиться способности ходить.

Пока они добирались до кафе, руки у Мака вспотели и покраснели. Нашёлся свободный столик с видом на море. Одну его сторону заняло кресло Мака. Врана села напротив.

Маршмеллоу в горячем шоколаде быстро её согрели. Она слизала глазурь с булочек, как это делала всегда. Мак улыбнулся.

– Мне тоже так нравится, – сказал он.

Китти не отрываясь смотрела на берег: там стояла Кэлли, вглядываясь в волны. Кудри её были точно того же цвета, что и тучи над головой. Из всех непривычных местных жителей она пугала Врану сильнее всех.

– Несколько лет назад одна женщина заговорила с ней и на следующий день умерла, – прошептала Китти, прикрывая рот сбоку ладонью.

– Мы к ней подходить не будем, Китти, – пообещал Мак.

– Уж точно, – согласилась Врана, вытирая с губ шоколад.

Китти намазала сдобную булочку маслом, но почти к ней не прикоснулась.

Напротив беззубая старушка и девчонка-подросток жевали рогалики и пили ромашковый чай. Обе были в тёмных брюках и тёмных шерстяных пальто на пуговицах. Обе облизывали пальцы и громко чавкали.

– Девчонка всё на твою шляпу поглядывает, – улыбнулся Мак.

Врана бросила косой взгляд на девочку с белыми блестящими глазами и чёрной прядкой в волосах, как у барсука. Интересно, что это за существа такие.

На тёмно-лиловых стенах висели чугунные бра. Внутри грязноватых колпаков танцевали язычки оранжевого пламени. Врана подумала: наверное, газовые. Здоровенная люстра будто парила под затянутыми паутиной потолочными балками.

За спиной у Мака висела фотография в рамке, почти во всю стену.

– Жуткая штука, да? – спросил Мак.

– Что именно?

– Парад Мёртвых. Он у нас проходит каждый месяц в полнолуние.

Врана вгляделась в толпу гулей, зомби, гоблинов и призраков на фотографии; они, с факелами в руках, следовали за каретой, запряжённой лошадиными призраками.

– Выглядит внушительно, – сказала она, разглядывая вервольфа с ярко-красными глазами. Вынула телефон, посмотрела в погодном приложении, когда следующее полнолуние.

Когда Врана подняла взгляд от телефона, на стол упала тень Брэма. Врана не сразу его узнала. Он переоделся в чёрный сюртук с золотой вышивкой по вороту. Брэм стоял и неотрывно смотрел на чёрную бабочку, вышитую на манжетах её блузки. Глаза его чёрными пауками ползали у Враны по коже.

– Так всё удачно выходит, что полнолуние прямо сегодня. – Он улыбнулся, обнажив гнилые зубы цвета ириски. – Врана, я не успел как следует поздравить тебя с приездом в Замогильник. Добро пожаловать.

Ржавый колокольчик над дверью заскрипел голосом кладбищенской совы: появилась Кэлли в тёмных очках, оправа была в тон сюртуку Брэма. Кстати, когда вошли они с Китти, колокольчик мелодично зазвенел. Врана попыталась унять дрожь, побежавшую по позвоночнику. Откуда эта Кэлли взялась? Ещё несколько минут назад она стояла на пляже. По жилкам растеклось облегчение, до самых кончиков пальцев, когда Кэлли села за столик на двоих в дальнем конце зала.

– Ах, дражайшая моя ждёт, – сказал Брэм. – А ты кушай свою корзиночку, Врана.

Брэм отошёл, хотя тень его вроде как задержалась на столе ещё на некоторое время. Поцеловал Кэлли в щёку, сел. Она щёлкнула пальцами. Официантка с треугольным лбом и эльфийскими ушами принесла им две чашки кофе.

Китти покачала головой.

– Он никогда раньше при мне не заговаривал ни с кем из челов.

Она принялась рвать на клочки свою салфетку и помешивать ложкой в пустой чашке.

– Вообще не понимаю, зачем он сюда пришёл. Что ему от нас нужно? Пойдёмте-ка отсюда, – произнесла она с запинкой, будто только что проснувшись.

Когда они вышли, им стали сигналить из проезжавшего лендровера. С заднего сиденья махала Люперца – рыжие волосы полыхали в глубине салона тёмным пламенем. Врана мельком увидела папу Люперцы: крупного, с пышными рыжими волосами, и маму, мелкую, с оранжевыми кудряшками.

– Мама у неё как лисичка, – подмигнул Мак. – А папу Люперцы зовут Большой Дан. Он часто бывает в кафе «Призрак чёрной лошади».

– Люперца классная, – сказала Врана. – Она меня сегодня просто спасла.

Китти открыла входную дверь в дом Мака. По чёрно-белым плиткам пола к ним уже мчалась Тыковка. Она запрыгнула Маку на колени. У Враны сдавило грудь. Она вспомнила, как радовался Уголёк, когда она возвращалась из школы.

Китти ушла на кухню. Врана обрадовалась возможности немного побыть с Маком вдвоём. Тыковка тёрлась о её брюки и громко мурлыкала.

– Ты ей нравишься. Вообще-то она с опаской относится ко всем людям, кроме нас с мамой.

Врана почесала белое пятнышко у кошки под подбородком, мурлыканье стало громче прежнего.

– А тут я живу, – сказал Мак, открывая синюю дверь в дальнем конце прихожей. – Переселился в гостиную. Нам пришлось весь дом поставить с ног на голову. По лестнице-то мне теперь не забраться.

Врана хотела что-то сказать, но не знала что. Комната была раза в три больше её: большой красный диван, кровать, письменный стол в нише у окна. Книжный шкаф от пола до потолка набит комиксами в глянцевых обложках.

– Они по алфавиту расставлены, – гордо сообщил Мак.

– Классно.

Мак вытянул шею, вгляделся в её шляпу.

– Можно перо потрогать?

– Конечно, – сказала Врана, садясь на корточки.

– Такое блестящее и гладкое, – сказал Мак задумчиво. – Другие переживают из-за прыщей, сломавшегося телевизора, парочки ошибок в диктанте. А мне всю жизнь сидеть в этом кресле, и я иногда подолгу плачу.

– Но ты же всё равно остался Маком. Не забывай этого. Я с тобой только вчера познакомилась, но даже я вижу только тебя. А не твоё кресло.

– Мне без мамы очень плохо.

– И мне… и ещё без папы.

Оба зашмыгали носами, но тут Тыковка мяукнула: в дверях появилась высокая фигура.

– Папа! – воскликнул Мак, подкатывая к лысому кареглазому мужчине. У того лоб был потный – он ехал на машине по солнцу, ослабил галстук на шее, лицо выглядело встревоженным.

– Пап, это Врана. Правда у неё совершенно обалденная шляпа?

– Безусловно. Добро пожаловать, Врана. Китти мне всё про тебя рассказала.

– Причём говорила только хорошее, честно, – рассмеялась с порога Китти. – Я макаронную запеканку в духовку поставила. По таймеру. Врана, нам пора домой.

Мак крепко держал Тыковку на коленях. Врана оглянулась, прежде чем они с Китти завернули за угол, – он всё стоял в дверях. Впервые за много месяцев Врана почувствовала, что не одна. Интересно, не возникло ли и у Мака того же чувства?

Глава 6

В доме у Китти иногда делалось так тихо, что Врана даже начинала нервничать. В одном и том же углу её спальни постоянно сидел крупный паук и ждал, чем бы подкрепиться. Он оплетал одёжный шкаф паутиной. И был очень прожорливым. Врана уже насчитала в паутине десять мёртвых мух.

В Полянке Врана любила читать в кровати и засыпать за книжкой, но в приёмных семьях так не получалось. К вечеру она слишком уставала. Уставала от новых людей, новой школы, от того, что постоянно приходилось носить с собой свою печаль, точно кирпичи в карманах. Может, когда она здесь приживётся, снова привыкнет читать перед сном. Пойдёт с Китти в библиотеку, выберет себе книги.

В голове крутилась мамина записка. Такая загадочная, таинственная – но ведь когда Врана открыла чемодан, оказалось, что там пусто.

– Не открывай чемодан, пока не придёт время.

Врана повторила мамины слова. Вот она в Замогильнике, у дальней родственницы отца. Может, время и пришло.

Прежде чем лечь спать, Врана вытащила бежевый чемодан. На поверхности несколько вмятин и царапин, несколько золотых нитей торчат наружу, но в целом очень «элегантно». Она дотронулась до наклейки с изображением чёрной бабочки. Стук. Стук. Что-то сердце колотится. Врана открыла чемодан и тут же закрыла, через миг открыла снова. Заглянула внутрь. Шёлковая подкладка с вышитыми золотом цветами и усиками растений. На ощупь гладкая. Тут Врана заметила что-то в уголке и захлопнула крышку. Да хватит тебе психовать, сказала она самой себе. Снова открыла чемодан. Стук. Стук. Опять сердце. В шелковистом уголке чемодана сидела бабочка с бархатными крыльями, чёрная как ночь. Кончики крыльев шевелились, подрагивали. Врана вскинула кулак. Вот теперь-то она знает, что у неё в чемодане. Потом она опустила руку, вздохнула. Всё равно непонятно, что к чему. Она ждала увидеть что-то поинтереснее. Драгоценности? Деньги? Старинную карту, на которой отмечено, где искать родителей? Но бабочка…

Чёрная бабочка порхнула поближе. Вране страшно было до неё дотрагиваться. Слишком уж хрупкая. Она накрыла её ладонями, как колпаком, чтобы та передвинулась обратно в безопасный уголок.

– Давай, маленькая, – прошептала Врана, пошевеливая пальцами, направляя бабочку назад в её «спаленку».

В груди кувыркались слова из записки. Чёрная бабочка наконец-то уселась на место. Врана тут же застегнула молнию на чемодане и положила его обратно в шкаф. Она раньше видела ванесс, траурниц и обыкновенных голубянок, а вот чёрную бабочку никогда. Что это значит? Откуда она в чемодане? Почему мама придавала ей такое значение?

Комнату неярко озарял свет луны. Врана свернулась в постели. Плотно завернулась в одеяло, пытаясь согреться. Подумала о родителях. О Маке. Если бы она могла чем-то ему помочь. Потом крепко уснула. Увидела во сне маму с папой. Они бежали по дороге через тёмный лес. Слов их она не слышала. Но они улыбались. Может – вот хорошо бы! – говорили о том, что скоро вернутся домой. Врана проснулась с улыбкой на лице. Посмотрела на телефон. Одиннадцать ночи. Можно ещё часик подремать перед парадом. Потом она заснула совсем крепко и увидела ещё один сон. Родители в лесу. В лесу с колючими деревьями, где живут чёрные зверушки вроде хорьков. Родители никуда не бежали. Они лежали, неподвижные и бездыханные, в сосновых гробах, под венками из тёмных цветов. С верхушек деревьев спархивали чёрные соловьи. Сломанные ветки царапали ковёр из опавших листьев. Бум. Бум. В лесу раздался бой барабана. Врана вздрогнула, села в кровати. Часы пробили полночь, и тут же запела волынка.

Глава 7

Начался Парад Мёртвых. Врана выскочила из кровати, раздвинула оранжевые занавески. Парад нечисти возглавлял волынщик: борода его волочилась по земле, а сам он играл медленную и печальную мазурку. Музыка одновременно и леденила, и трогала. Врана начала отбивать такт ногами. Почему Китти не хочет этого видеть? Она вообразила себе Китти в постели: на лице маска, в ушах беруши. А Вране было так любопытно, что при одном слове «парад» у неё в сердце будто ревел мотор.

По спине Враны побежали мурашки, когда она увидела Брэма и Кэлли в карете, запряжённой лошадиными призраками с бриллиантовой сбруей. Сразу чувствовалось, какой властью обладают эти двое. Брэм, в чёрной шёлковой накидке с серебряными пуговицами, крепко держал вожжи, не сводя глаз с воронов и летучих мышей, парящих у него над головой. На Кэлли был серебристый плащ с застёжкой в форме ворона поверх серого крапчатого платья. Белая дама ухмыльнулась, когда Брэм выхватил из воздуха одного ворона и откусил ему голову. А потом бросил взгляд на Врану, стоявшую у окна спальни; с губ его капала кровь. Врана передёрнулась, схватилась за живот. Кэлли рассмеялась, сжала в кулак бело-серую ладонь.

Банши в плащах с капюшонами то появлялись из подсвеченных луною теней, то снова исчезали. Синеглазые гули толпились на тротуарах. Призраки в плащах из крыльев бабочек высыпали из проулков и переулков. Светловолосые феи толкали коляски с детишками-оборотнями. Привидения, похожие на клубы тумана, с тусклыми глазами плыли над трубами и крышами Замогильника. Барышни в муслиновых платьицах прижимали к груди сломанных кукол. Врана пожалела, что окно у неё не ледяное, его не растопишь, – иначе она вышла бы на улицу и подробнее рассмотрела эту потустороннюю толпу. Мальчишки в коротких штанишках несли игрушечных солдатиков и заржавленные игрушечные карусели. Шарманщик с длинными бакенбардами вёл за собой компанию пляшущих собачек. Босоногая девица била в барабан из крыла летучей мыши, он громко рокотал. Бугиман нагнулся успокоить своего лабрадудля. Врана слышала немало сказок про бугиманов, но ни в одной из них не было лабрадудля. Про этого она знала одно: он слишком занят своей собачкой, некогда ему пугать детишек, чтобы те не мешали своим уставшим на работе родителям. Мальчик-зомби Циан прошёл, вытянув перед собой руки. Русалка Салли проплыла мимо в платье из водорослей. Полупрозрачные морские духи, которых принесло из гавани, смешались с толпой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Корабль «Мария Селеста» был обнаружен в 1872 году в Атлантическом океане без единого человека на борту. На корабле отсутствовали следы разрушений или боевых действий, ценный груз был не тронут.

Вернуться