Саша Готти
Влада. Восход Темных

© Саша Готти, текст, ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

Сумеречные дороги…

Эти темные и тайные пути не должен был видеть никто из живых, не место было им там, где носятся существа иных измерений и миров. Призраки существ, людей, зверей и монстров, даже планет, погибших когда-то, с ревом и грохотом проносились сквозь друг друга, целые города, ощетинившись домами, будто бы вырванные из земли, плавали во мгле.

Привычных законов физики здесь не было, и каждый шаг здесь был равен километрам в земном измерении – Егор боролся с головокружением и сглатывал, когда каждую секунду закладывало уши.

Ему, как мастеру морочить и придумывать наваждения, трудно было видеть гораздо более причудливые и немыслимые образы, чем он мог себе представить. Ни единого ясного и четкого силуэта образа: все мгновенно меняло форму и цвет, стоило только на это взглянуть.

Иногда он видел рваные нити жизненных дорог, которые тянулись за теми, кто летел сейчас в этой страшной давке: вокруг была только беспредельность и ураган призраков, будто мимо неслись полупрозрачные поезда на огромной скорости. Их были тысячи, миллионы, этих невероятных существ – и взгляд Егора безуспешно пытался выхватить кого-то одного, стараясь понять, похож ли этот призрак на Владу.

Гильс же был спокоен и сосредоточен, думая о том, что ждал именно этого момента еще с тех пор, как впервые ощутил себя кровопийцей. Именно эта чужая и безжалостная бесконечность тревожила во снах и звала, звала…

Странным было то, что луна из мира привычного переместилась и сюда, плыла над головой.

Посланник смерти летел впереди, и только два его черных крыла и бледная огромная луна были в океане неведомых видений единственными понятными образами. Двое путников торопились и спешили следом, чтобы не потеряться и не сгинуть навсегда.

Гильс не ощущал ни страха, ни растерянности. Скорее восторг от бешеных скоростей и чего-то еще, бесконечного, чего всегда не хватало ему на земле.

Егор же, наоборот, превозмогал боль, каждый шаг отдавался ею – она пронзала иглами позвоночник и виски, а самое страшное, что отчаяние и безысходность вползали в сердце, и это было хуже, чем холод.

«Я не вернусь назад», – носилось в голове, и ему хотелось прямо сейчас увидать ту, за которой он сюда пришел, схватить ее в охапку и ринуться обратно.

– Влада-а-а!!! – вдруг услышал он собственный крик, и посланник смерти обернулся и зашипел, приложив палец к губам.

– Скажи уже что-нибудь! – у Егора явно сдавали нервы. – Хватит молчать! Ац, слышь?!

Посланник вдруг взмахнул крыльями и рухнул куда-то вниз – и Егор с Гильсом сорвались туда же, вслед за ним, успев только одновременно выругаться. Это тоже была дорога, идущая не горизонтально, а вертикально, потом в стороны. Она петляла, и Егор задыхался, уже сто раз потеряв направление и приходя к мысли, что обратной дороги уже не будет.

Ураган призраков вокруг постепенно тускнел, и впереди во мгле показались врата от земли до неба, сотканные из гремящей клубящейся мглы. Во мгле этой переливались какие-то тайные знаки, символы, будто древние письмена сплелись между собой.

Ее пронзали сполохами молнии, а внутри была такая чудовищная темень, что Егор дернулся и отвернулся, будто глаза его нестерпимо обожгло.

– Смотри, это похоже на открытые ворота! – прокричал вампир, обернувшись к Мороку. – Дальше какой-то тоннель, видишь?

– Там кто-то есть, – прошептал Егор.

* * *

– Влада, держись! – раздался пронзительный и звонкий крик, и два ярких багровых огня разорвали темноту. – Я пришел за тобой.

– Мы пришли за тобой! – добавил второй, до боли знакомый ей голос.

– Не-е-ет!!! Убирайся… Ты не Гильс! А он не Егор… Вы не они… вы все – призраки…

Влада рвалась и рыдала, пока через темноту двое тянули к ней руки. Пространство вокруг гудело, как во время урагана, вспыхивало странным светом, сполохами таинственных знаков, а сверху темнел крылатый силуэт посланника смерти.

– Я не призрак! – Темнейшему приходилось кричать из-за рева и грохота вокруг. – И Егор со мной! Ты должна вспомнить, что это мы, слышишь? Помнишь, как ты приехала ко мне в Пестроглазово, на Темную аллею? Вторая конечная остановка на автобусе, помнишь?

– Вы все меня предали! Бросили… Я видела, Егор нашел мне замену! И ты, Гильс, забыл меня, вы оба предали…

– Владка, я не предавал! – срывался голос Егора. – Всегда была только ты и будешь! Клянусь… Это был страшный сон, я сам хочу забыть… Проснись, Влада, мы пришли за тобой!

«Проснись», – прозвучало в голове очень четко и громко, будто кто-то сдернул с нее пелену сна, из которого она безуспешно пыталась вырваться.

– Это мы с Егором, – ее крепко схватили за плечи. – Убедись сама! Помнишь, как после плевков Ады Фурьевны мы все бежали в бассейн нашего спортзала? А как тебя наши ребята дразнили Колбасевич-Утонулова? Помнишь почему? Ну что, разве мертвый призрак знает все это, скажи?

– А как мы впервые встретились и я назвал тебя темноглазкой? – хриплый юношеский голос донесся откуда-то совсем рядом с ней. – Как в столовке у Мурановых вдруг погас свет, и ты впервые увидела, что такое глаза нечисти и чем мы отличаемся от людей?

– П-помню, конечно, – Влада задрожала, закрыв лицо руками. – Да, это можем знать только мы… Вы и я. Мне… да, мне снились кошмары… С-сколько времени я здесь?

– Вчера тебе исполнилось семнадцать. Ты здесь почти год!!! Домой, пора домой…

– Почти год… – Влада эхом повторила, но не поверила. – И вы пришли сюда за мной! Это вы, а не призраки… и все эти ужасы были сном! Гильс, Егорушка, не может быть!!! – Влада рванулась обнимать их обоих, задыхаясь от счастья и слез.

– И ты не призрак! – Гильс сжал ее в объятиях, но Егор тут же отвоевал ее себе, и ее спутанные волосы зацепились за пуговицы его рубашки. Влада вдруг поняла, что она точно жива – разве призрак может так отчаянно смеяться и плакать и разве призраку будет больно, если выдрать ему пуговицей прядь волос?

– Все, наговоримся дома! – скомандовал Муранов. – Пора обратно. Ац! Давай вытаскивай нас в земной мир, друг…

Посланник смерти медленно начал разворот: огромные крылья зацепили что-то над головой – это оказался высокий свод, арка, которая от прикосновения тут же вспыхнула и озарила темень вокруг. Влада, бросив взгляд наверх, успела только заметить, что свод этот будто бы вырезан из тончайшего ажурного камня, только узоры состояли из переплетенных букв.

Это странное место пора было покинуть, и посланник протянул к девушке когтистую длань, болезненно сжав плечо. Другая же его рука протянулась вперед и… будто он колебался.

– Ац, чтоб тебя! – огненные глаза Гильса полыхнули яростью и метнулись в сторону. – Он не может, не вытащит троих! Бертилов, посланник ведь предупредил – один из нас не вернется. Давай, тебе пора с ней на землю.

– Что?! Что ты сказал? – Минутная счастливая эйфория слетела, когда Влада вдруг поняла, какой ценой они оба здесь.

– Ац, не смей никого из них бросать! Не смей никого из них оставлять здесь…

– Я заменяю Владу Огневу собой и остаюсь во Тьме! – прокричал Егор. – Все, проваливайте!

– Я, а не он! – тут же перекричал его Гильс.

Когтистая длань выпустила плечо Егора, и мутное пятно зеленой рубашки начало отдаляться.

– Нет!!! Ац, не смей, да отпусти ты меня!!! – Влада начала отчаянно отбиваться, и когти впивались ей в плечо, оставляя болезненные ссадины.

– Я приказываю тебе, слышишь?! Вытаскивай их обоих отсюда обратно!!!

Посланник в замешательстве колебался, тянулся то к одному, то к другому.

– Что же вы сделали?! Как вы вообще сюда попали?! Меня нельзя спасти, у меня нет теперь судьбы и земной дороги нет! Зачем вы, зачем?! Вы все разрушили, все, что мне удалось сделать!!!

Кричали они все втроем и одновременно, что-то шипел посланник.

– Если тебя унесет из этого чертова тоннеля вглубь этой чертовой Тьмы, то ты уже не вернешься! – в ярости выкрикнул ей Гильс. – Влада, не дури! Приказываю тебе, я имею право…

– И я имею! – орал Егор. – Будьте уже счастливы с Темнейшим, дайте мне отдохнуть от вас всех на этом курорте!!!

– Ац, я приказываю, вытаскивай этого зеленоглазого идиота и ее, слышишь?!

– Врежу сейчас за идиота, Муранов!

Влада оказалась в жесткой сцепке рук, пытаясь их разнять и перекричать. Сверкали яростью багровые огни глаз, ожесточенно вспыхивали в ответ зеленые. Парни умудрялись драться, при этом крепко удерживая девушку. Никто никого не слышал сейчас, и только когти посланника смерти тянулись с лязганьем то к Егору, то к Гильсу, а Влада с ужасом понимала, что в этом тоннеле навсегда останется либо один… либо другой.

В этом чертовом тоннеле, как сказал Муранов.

А еще вампир только что напомнил ей, как она когда-то по нелепой случайности не добралась вовремя на учебу в Носферон. Старая магия зловоротен и ротонд, оставшаяся со времен древних войн светлых магов и нечисти! Из-за нее Влада вместо Москвы за пару секунд очутилась в Петербурге, в родном доме на Садовой улице. Зловоротни тайного мира не переносили никакой светлой магии, даже ее упоминания, и стоило только какой-либо хулиганствующей нечисти произнести «свет победит тьму!», как можно было оказаться за много километров, но обычно – швыряло по домам.

«Они прилетели сюда вместе с Ацким, и он назвал это место именно так – тоннель. Значит, видел снаружи, на что это место похоже…» Идея, безумная и сумасшедшая, пришла Владе в голову как озарение. «Тоннель, тоннель… а может… зловоротня?»

– Стойте… никого я не оставлю здесь! Нам всем нужно домой! СВЕТ… ПОБЕДИТ… ТЬМУ!

Крик получился тихим и хриплым, но эхо гулко понесло его по своду над головой, повторило раз, другой, еще, и… все остальные звуки смолкли.

Сначала им всем троим показалось, что они внезапно оглохли, настолько резко и неожиданно рев и грохот сменился тишиной. Тягучей тишиной, будто отступал от берега неведомый океан, чтобы обрушиться страшным цунами.

– Какого чер… – начал было Гильс, но не успел закончить фразу, как тишину разорвал чудовищный вопль, словно завопили сразу миллионы глоток.

Орало и шипело само пространство вокруг них, билось, корчилось, выворачивалось в тысячи узлов, пытаясь исторгнуть из себя сказанные слова. Зловоротня Тьмы получила удар в самое сердце, и теперь ее пространство ненавидело и пылало яростью.

Бледное лицо посланника исказила гримаса боли, его отнесло куда-то в темноту, и он зашипел, приложившись крыльями к стенам свода. Яркая вспышка очертила на миг крылатую фигуру, объятую призрачным пламенем, сполохи которого пронеслись в вышине.

– Домой, хочу домой… – прошептала Влада, прежде чем их всех четверых швырнуло в разные стороны и они потеряли друг друга из виду в гремящей бесконечной темноте.

Часть первая

Глава 1. Ночной дождь

Телефон судорожно задергался, высветив текст на экране:

Срочно! Всем волонтерам Темного Департамента, а также работникам филиалов и прочих учреждений тайного мира следует немедленно прибыть на свои рабочие места. Штаб волонтеров Темного Департамента.

Сообщение, появившись в телефоне, после прочтения тут же исчезло само. Соня спрятала телефон в карман и ускорила шаг, щурясь от дождя и накинув капюшон куртки.

От общежития на набережной канала Грибоедова до места работы – всего-то минут десять быстрым шагом. Или даже меньше, если забыть зонт и бежать по ночным улицам бегом.

Сегодняшняя первая ноябрьская ночь обрушилась на Петербург холодным дождем, волны которого хлестали по лицу, а крупные капли барабанили по капюшону. В канале при свете уличных фонарей сверкала черная вода, на которой качались караваны опавших листьев.

Дрожа от промозглой сырости и осеннего холода, перейдя почти на бег, Соня размышляла о том, какой странный поворот сделала ее судьба.

Не поверила бы она, еще семнадцатилетняя Софья Меркулова, в знак судьбы, благодаря которому подала документы не в ярославский, а в питерский университет, – жизнь сложилась бы совсем по-другому.

А уже став петербургской студенткой – если бы не решила, что ей нужен новый ноутбук для написания рефератов, и поэтому нужно срочно найти подработку, – училась бы уже на втором курсе университета, на факультете биологии.

Поступить на биолога-исследователя было мечтой, и мечта сбылась благодаря многострадальным баллам, из-за которых пришлось сидеть за учебниками днями напролет.

Планы на жизнь были грандиозные – стать на факультете лучшей, поразить весь мир своими открытиями. В мечтах Соня видела себя серьезной ученой дамой, с очками на носу, выступающей перед потрясенной аудиторией с лекцией о космобиологии, об открытых ею обитателях иных миров. Только пока что вместо важной дамы по университетским коридорам бегала долговязая худенькая девчонка, с длинными волосами, небрежно собранными в хвост, и яркими мечтами о будущем. Еще бы – в родном Рыбинске вся ее школа была в курсе, что их золотая медалистка Соня Меркулова, которая могла свести с ума рассуждениями о квантовых процессах в живых организмах, прорвалась в петербургский университет.

Соня неловко наступила в лужу, поскользнулась на размокших листьях и чуть не полетела кубарем, едва удержав равновесие. И как обычно подумала – будь она одним из тех существ, из-за которых ее почти удавшаяся жизнь перевернулась с ног на голову, легко бы перелетела, прошла насквозь любое препятствие.

Началось все с далекой уже осенней ночи, когда Соня отправилась на улицу Декабристов, в Максимилиановскую больницу, где требовались мойщики посуды в ночную смену. Юлька Осинцева, подружка еще со школы, была там администратором и пообещала устроить на временную подработку.

– Работа непыльная, ночная смена до утра, – объясняла Юлька. – Константин Валерьевич, наш заведующий врач, очень спокойный и серьезный дядечка. Две-три смены в неделю, так месяца три проработаешь, зато ноут себе купишь. Деньги платят вовремя, по графику…

Проводив Соню в просторную подсобку, Юлька обстоятельно рассказала об условиях работы и о том, что нужно делать. Гора грязной посуды громоздилась на жестяных подносах, что не внушало оптимизма.

Что ж, даже великие ученые в юности не гнушались подобной работы, не просить же на ноутбук у своей семьи, где лишних денег не водилось?

Соня решительно вздохнула и взялась за работу, надев синие резиновые перчатки и открыв кран с водой. Даже успела тщательно перемыть целый поднос посуды, как вдруг откуда-то из-за дверей коридора донесся шум, послышались беготня и крики.

Тарелка из рук выскользнула в раковину, Соня выскочила из подсобки, побежала по коридору, гадая, что происходит – пожар? Нападение?

В конце коридора у одной из больничных палат стояла группа ребят – по росту и сложению вроде спортсменов, и Константин Валерьевич переговаривался с ними, заметно нервничая.

Соня вдруг поняла, почувствовала – что-то очень важное произойдет именно сейчас, в эти секунды.

Свет в коридоре вдруг мигнул и поблек, время будто бы замедлилось, удары собственного сердца звучали в ушах, как гром.

Из больничной стены рядом с ней, стены совершенно глухой, где не было никаких дверей и окон, а была лишь светло-зеленая масляная краска и пожелтевший плакат «План эвакуации», выпрыгнул высокий широкоплечий парень, прочертив горящими глазами в воздухе красную огненную дорожку.

Соня успела только вскрикнуть, когда они столкнулись, и влетела плечом в противоположную стену.

В нос ударил резкий запах серы, а парень даже не посмотрел на нее – через секунду он растолкал стоящих вокруг больничной палаты, выгнал оттуда всех медсестер и врача и захлопнул дверь.

Остаток той ночи Соне пришлось просидеть с перевязанным плечом на лавочке у сестринского кабинета. Вокруг всхлипывали перепуганные медсестры, носился и требовал тонну валерьянки Константин Валерьевич, а Юлька молчала со странным выражением лица. У Сони перед глазами все повторялась та сцена, где из стены появляется парень и в воздухе медленно тает красная дорожка его огненных глаз.

– Это невозможно – пройти через стену, – Соня дрожащей рукой искала в телефоне «симптомы галлюцинаций и бреда». – Я ведь потом подошла и ее обследовала, там нет люков, дверей – ничего. А глаза огненные у человека – как?! Это не линзы, это было что-то вроде настоящего огня! Мне не померещилось, я точно видела, он меня с ног сшиб…

– Совсем эти темные спятили, такое посреди ночи в человеческой больнице устроить, – с мрачным негодованием высказалась вдруг Юлька. – Им же запрещено вот так перед непосвященными показываться, да еще толкаться, есть же для них законы…

– Темные?.. – Соня насторожилась, оторвавшись от телефона.

– Ну, эти, у которых глаза горят, и они через стены легко могут ходить, когда им надо, – Юлька небрежно махнула рукой. – Их так называют – темные, нечисть.

– Так, – Соня попыталась привести свои мысли в порядок, несмотря на попытки подруги свести ее с ума. – Ты сейчас о ком-то вроде народности шерпов из Непала, у которых наследственная высотная адаптация к горам?

– Темные – вообще не люди, – Юлька сказала это нехотя, стараясь на изумленное лицо Сони не смотреть. – Совсем не люди, хоть и похожи на первый взгляд. Тот, что тебя с ног сбил, – он вампир, раз у него глаза красным огнем горели. Настоящий вампир, который пьет человеческую кровь, сильнее человека в тысячу раз, и ему любая стена – тьфу, насквозь пройдет. А еще армией мертвой нежити командует, вот это уже реально страшно видеть.

– Юль… – Соня уже с тревогой смотрела на подругу. Круглолицая хохотушка Осинцева, которая была самым приземленным существом из всех возможных и даже не читала ни одной фантастической книги, сейчас выглядела очень серьезной. – Ты… нормально себя чувствуешь?

– В отличие от тебя – да, – раздраженно отрезала та. – Так уж вышло, что мне приходится тебя просвещать, раз с тебя завеса незнания слетела. Я про этих тварей знаю лет с тринадцати, а вот ты забыла, что я тебе однажды рассказала на перемене в школе.

– Про вурдалаков, которые могут вылезти из пола, и крылатых парней в небе? – замялась Соня, украдкой пытаясь рассмотреть, нет ли на голове у Юльки шишки или ссадины. – Конечно, помню, еще удивилась, откуда ты про них столько подробностей придумала. А Миленка Осипова в первом классе вообще про Человека-паука говорила, что сама его видела.

– Точно, а надо мной смеялись больше, чем над ней. Особенно ты, потому что выросла в семейке, где все – учителя биологии и химии. Одна Елена Владимировна – ходячая научная энциклопедия, уж не обижайся, что я так про твою маму… Рассказывать про нечисть я могла тебе сколько угодно, но надо лично столкнуться с тайным миром, а чужие рассказы завесу незнания не снимут. Вот заснула бы ты этой ночью до рассвета – и наутро ничего не помнила бы или помнила, но что-то совсем другое. А сейчас… – Осинцева обернулась и глянула на часы, висящие в больничном коридоре. – Все, уже рассвет и завеса, прощай. Добро пожаловать, Меркулова, в настоящую реальность.

Зная веселую и шумную Осинцеву еще с первого класса, Соня понимала – сейчас та не врет и не издевается, уж очень торжественным было выражение ее круглого лица.

– Нам надо обеим на свежий воздух. – Соня поежилась, ощутив, как странный озноб побежал по спине. – Может, кофе мы с тобой перепили или что…

Но на улице лучше не стало: мир почему-то выглядел совсем иным, даже воздух был намного прозрачнее, будто сдернули с глаз мутную, едва заметную пелену.

Соня вцепилась в Юлькину руку, ошарашенно глядя вокруг, будто бы ее сейчас выбросило в открытый космос. Мимо нее в рассветных утренних сумерках, в толпе обычных людей, шли существа с горящими, как огни, глазами. Внешне обычные прохожие – парни, девушки, толстые дядечки и нарядные женщины, которые вели за руку детишек, а вот глаза…

– Глаза у них всех днем нормальные и человеческие, а горят только после захода солнца. – Юлька протянула руку и указала на другую сторону улицы: – Вон, видишь, пошел с желтыми глазами? По телефону треплется, парень в джинсовой куртке. Это упырь.

Коренастый невысокий юноша, который громко ссорился со своей мамой по телефону, вдруг странно извернулся на подошвах кроссовок… и его фигура рассыпалась на стаю летучих мышей, которые с писком умчались за крыши домов.

Стайка девушек с фиолетовыми огнями вместо глаз со звонким хихиканьем промчалась мимо, и Соня в каждом движении их, в каждом жесте отчетливо видела и понимала – это не люди, а лишь похожие на них существа.

– Кикиморы, тоже темные твари, хитрые до ужаса, – подтвердила Юлька. – Вот сейчас в небе парень с крыльями пролетел – это летучая нечисть, валькерами их называют. Из-под асфальта на перекрестке высунулся рядом с Мариинским дворцом – видишь? Вурдалак. Вон мелкий пацан из продуктового с сумками бежит, глаза фиолетовые – это домовой. Зеленые глаза увидишь – это тролль, лучше с этими не заговаривать, потом поймешь почему. В нашем районе молодняка нечисти много носится, все студенты университета. Только не такого, в каком ты учишься, у них есть свой, Носферон называется, он здесь недалеко. Ой, только в обморок-то не падай, Меркулова, – дернула ее за рукав Юлька. – Не ты первая, не ты последняя. Посвященных в тайный мир людей не так уж мало, я же вот живу как-то на свете, привыкла.

Соня потрясенно стояла посреди улицы, не замечая, что по лицу текут слезы. Еще вчера она была такой уверенной в себе и своих целях, а сейчас… Сейчас уже не знала, кто она, растерянная и потерявшая все то, что было таким незыблемым и привычным.

– А ведь это не сон, – прошептала она. – Как мне со всем этим жить дальше?..

А жить дальше, будто ничего не случилось, вдруг оказалось очень трудно, почти невозможно. Уже не только с наступлением сумерек, но и днем Соня различала на улице всех этих нелюдей, темных тварей, которые как ни в чем не бывало ходили, смеялись, сталкивались с ней в магазине, болтали по телефонам, обсуждали преподавателей в своем Носфероне, сплетничали про какого-то Темнейшего, ругали магов и ведьм.

В ее университете учились только люди – и посвященных среди них не было, хотя Соня несколько раз попыталась завести наводящие разговоры. На лекциях по биологии стало невыносимо, так и хотелось крикнуть: «Да на вас всех печать незнания, мир вокруг совершенно другой, вы все спите наяву!».

Прежний, обычный мир поблек и выцвел, учеба не шла – какой смысл был изучать прежде любимые предметы, если они не замечают настоящего мироздания, ограничиваясь дневным правом?

Скоро последовал и вызов в деканат, где на нее сурово воззрилась замдекана факультета.

– К вам есть много неприятных вопросов, Меркулова, – объявила она, буравя бледную студентку беспощадным взглядом. – Вы подавали такие надежды с вашей золотой медалью и высокими баллами ЕГЭ, а теперь вас не узнать. Пропускаете лекции без уважительных причин, а если и появляетесь, то ваше поведение не нравится преподавателям. Вы позволяете себе комментировать лекции, отпускать нелепые замечания, намекаете, что преподаватель не имеет никакого представления о своем предмете. Это недопустимое поведение, Меркулова. Либо извиняетесь перед преподавателями и меняете свое отношение к учебе, либо вас попросят на выход из нашего учебного заведения.

– Вы не поймете, мне извиняться не за что, – исподлобья взглянула на нее Соня, чувствуя, что пол в деканате улетает куда-то из-под ног.

Так улетала из-под ног и вся остальная привычная жизнь. Начало зимы Соня встретила с жуткой бессонницей, а стоило только задремать, как мерещилось, что из стен на нее выскакивали фигуры с красными горящими глазами.

– Все-таки для тебя дневное право как-то неправильно отменилось, слишком тяжело, – спустя месяц посочувствовала Юлька. – Теперь не спишь ночами и дома сидишь, разругалась с деканатом, даже на пары не ходишь. А я ведь помню, как ты на экзаменах убивалась ради этого универа. У других посвященных людей все проще – продолжают и учиться, и работать, свыкаются со своим знанием. А у тебя из-за нечисти вся жизнь под откос пошла… пожаловаться бы кому-нибудь.

– Спасибо за совет, напишу жалобу на нечисть, – нервно рассмеялась Соня. – Меня толкнул какой-то вампир, и случилась непредвиденная авария с дневным правом…

– А как он выглядел, помнишь?

Конечно, Соня помнила, и даже очень хорошо.

– Красивый, – она грустно улыбнулась. – Даже очень. Даже слишком.

Юлька, что-то сообразив, вытащила из кармана планшет и потыкала пальцем в экран.

– Посмотри, в новостях тайного мира его фото есть?

Сайт назывался «Ведомости Темного Департамента», и Соня принялась листать его. Выглядел он как самая обычная лента городских новостей, если не читать заголовков: «Сегодня ночью произошло нападение светлых магов на нечисть», «Петербургские домовые заявили о вторжении московских домовых на территории своих зловоротен», «Всемирный совет валькеров предупреждает об урагане над Балтикой и предостерегает от полетов на ближайшие сутки», «Алекс Муранов был отмечен в Темном Департаменте за остановку вековой войны между кланами домовых семейств Ухманских и Грозных»…

– Так это же он, тот самый! – Соня ткнула пальцем в экран, увеличив фото. – Да-да, точно он! Значит, его зовут Алекс…

– Ого, вот это дела… – Юлька поджала губы и вытаращила глаза. – Тебя чуть не зашиб один из самых знаменитых кровопийц тайного мира! Их семейка Мурановых – самая крутая среди вампиров, а он – старший брат Темнейшего, который правит всей нечистью на земле.

– Отлично, вот на него я жалобу и накатаю. – Соня поджала ноги и закуталась в плед по самое горло.

– А не перебор?! – засомневалась Юлька. – Хотя, конечно, власть-то у темных есть, да и свой закон тоже, домовое право называется. Они через пороги не могут без приглашения ходить, на людей не имеют права нападать, да и многое другое. Кроме Темнейшего, еще есть Темный Департамент, если какие домовые подерутся, обычно туда потом жалуются друг на дружку. Но уж кому-кому, а Алексу Муранову точно ничего не будет.

– Вот и посмотрим, есть справедливость в тайном мире или нет, – тихо сказала Соня.

И она действительно написала обстоятельную и вежливую жалобу в Темный Департамент, не рассчитывая на ответ. А тем временем грянуло отчисление из университета, а хозяйка съемной комнаты потребовала немедленно погасить долг за два месяца.

«Понадеялась на знак судьбы, будто в этом городе у меня все сложится, – горестно размышляла Соня, разглядывая свой талисман – старую советскую открытку с видом Ленинграда, которая досталась ей еще от бабушки. – Что ж, у меня будет десять часов в поезде до Рыбинска, чтобы придумать родителям какое-нибудь вранье, почему моя жизнь полетела кувырком. Не про вампира же моей семье рассказывать…»

Все было настолько плохо, что однажды вечером заплаканная Соня, услышав настойчивый звонок, даже не посмотрела в глазок и резко распахнула дверь. На пороге оказался подросток нагловатого вида, с длинной челкой до подбородка, в рваной футболке и в бесформенных джинсах.

– Че такая кислая, сваливаешь куда-то? – заметив в прихожей потертый чемодан, бесцеремонно спросил поздний гость. Соне на секунду почудилось, что его глаза в полутьме лестницы отблескивают фиолетовым светом.

– Уезжаю домой, жду провожающий оркестр, – хмуро буркнула Соня. – Тебе ключи отдать от комнаты, что ли? Хозяйка сказала, что пришлет кого-то за ними.

– Не, – мотнул тот головой. – Я это… Домовой от Темного Департамента с письмом на твою жалобу. Прочти и сразу ответь, дело какое-то срочное. Тебе еще повезло, что письмо не с водяными прислали, хи-хи…

И он протянул ей черный конверт с гербовой узорной печатью. Не веря происходящему, дрожащими руками Соня разломала печать и развернула плотный лист бумаги, на котором аккуратным и красивым почерком было написано:

Уважаемая Софья Васильевна Меркулова!

Мы получили вашу жалобу и внимательно изучили все произошедшие трагические события.

Темная сторона всегда соблюдает законы дневного и домового права. Мы приносим глубочайшие извинения за инцидент и понимаем, что такое резкое снятие дневного права, а также полученная травма должны быть компенсированы темной стороной. Судя по вашему письму, дневное право снялось с вас очень тяжело и болезненно, но подобные редкие случаи среди людей, к сожалению, бывают. Вам трудно продолжать прежнюю жизнь и находиться среди непосвященных людей. Вы потеряли сразу и учебу, и работу. Поэтому у Департамента появились некоторые предложения.

Здание, в котором произошли эти события, отныне переходит в собственность Темного Департамента, поскольку некоторые помещения там превратились в зловоротни и они по домовому праву считаются темными территориями. Мы не хотели бы полностью менять назначение помещения, поэтому там разместится университетский филиал медпункта Носферона.

И нам потребуется туда управляющий – человек, посвященный в тайный мир. В обязанности входит оказание помощи студентам Носферона согласно инструкциям Темного Департамента, заполнение ведомостей и соблюдение порядка.

Мы предлагаем вам работу управляющей этим медпунктом. С зарплатой, предоставлением бесплатного общежития, социальными гарантиями тайного мира и прочим. Вы инициативны, раз решились написать жалобу, любознательны и способны, если учились в университете на биолога-исследователя. Не хотели бы вы занять данную вакансию?

Что же касается учебы – у нас бывали редкие случаи, когда людям делалось исключение и они могли проходить удаленное обучение в Носфероне. Через пару лет, когда вы освоитесь в тайном мире, деканат рассмотрит ваш случай.

P. S. Все интересующие вас книги по носфераторике, нуаристике и прочим темным наукам вы сможете получить в библиотеке Темного Департамента, если начнете у нас работать. Я убежден, что обязательно услышу о ваших успехах в научных исследованиях на благо тайного мира.

С уважением и искренним сочувствием,

а также самыми глубокими извинениями,

Агент Темного Департамента А. Д. Муранов.

Сердце подпрыгнуло – сначала от предложения, а потом от имени, которым этот документ был подписан.

Вампир, существо непостижимое для нее, умел писать письма, писал их грамотно и даже красивым почерком! Тот самый парень из чуждого ей тайного мира, кто грубо толкнул ее в больнице, не заметил и прошел мимо, как будто она пустое место… он же теперь витиевато и церемонно извинялся и предлагал работу!

Развязный мальчишка-домовой сразу же получил ответ и исчез в стене, оставив после себя на лестнице легкий запах серы.

И вот спустя почти год она, Соня Меркулова, вместо студентки обычного университета – управляющая филиалом медпункта для нечистой силы.

Пусть этот филиал маленький и приземистый, задвинутый в самые дальние дворы улицы Декабристов. Платили здесь достаточно, а отдельную уютную комнату в общежитии предоставили в самом центре города.

Тайный мир и работа в нем очень скоро захватили с головой: знакомиться с существами, о которых и не подозревает земная биология, было равносильно ежедневному фантастическому фильму. Теперь Соню уже не шокировало то, как нечисть внезапно появляется из стен и так же легко уходит в них или может запросто исчезнуть посреди улицы, после чего у людей, как в старинных поверьях о нечистой силе, начинает щипать в носу от запаха серы. Недоступное для людей пространство, которое в тайном мире называлось «янв», сокращенно от слов «я-не-виден», для темного народца во все века было традиционным и привычным убежищем, чтобы скрыться от людских глаз.

В филиале медпункта Носферона бывали и тролли с шишками после драк друг с дружкой, и летучие валькеры, которые вывихнули крылья во время тренировок, и вурдалаки, один из которых поперхнулся мусорной урной в столовой, и даже упыри с нервным срывом после лекций по упыристике. Что такое болезни, нечисть и понятия не имела, а вот травмы и ушибы случались с ними частенько – приходилось перевязывать раны или же заклеивать пластырем, а особо нервным выдавать обычную валерьянку, которая действовала на темных, как сильнейшее успокоительное.

Пробыв в медпункте пару дней или того меньше, студенты Носферона, как следует выспавшись, сбегали прочь, не забыв сожрать положенный им завтрак или ужин, что позволяло Соне в одиночку управляться с филиалом, а в свободное время штудировать научные книги из библиотеки Темного Департамента.

Жизнь наладилась, только спустя какое-то время Соня вдруг поняла, что постоянно думает об Алексе.

«Я убежден, что услышу о Ваших успехах…» – эта его фраза волновала и засела в голове настолько, что Соне очень захотелось каким-нибудь способом напомнить ему о своем существовании.

И выход был найден: на адрес Темного Департамента начали регулярно приходить статьи о носфераторике или физике темной материи от Софьи Меркуловой. Эти письма назывались «научные исследования на благо тайного мира» и адресованы были на имя Алекса Муранова. Каждый раз ей приходил официальный стандартный ответ от канцелярии, что письмо получено и будет передано лично. Только вот ответные письма, которых она так ждала, все не шли, хотя один раз статью «Обоснование теории о происхождении подпространства „янв“ напечатали в каком-то провинциальном журнале для любознательных домовых.

И как бы Соня ни уставала за день, вернувшись домой, она допоздна сидела за новым письмом для Алекса, которое готовила тщательно и долго. Находила несостыковки в научных теориях по нуаристике или же выдвигала свои гипотезы о происхождении нечисти на земле, расписывая все это красивым почерком на бумаге.

«Узнает о моих письмах вампиру Осинцева – будет справедливая лекция о том, что такое безнадежность, глупость, неосторожность, наглость и самонадеянность и что бывшие отличницы и стобалльницы ЕГЭ тоже способны рехнуться из-за парня…» – подумала Соня, пробегая залитый дождем Вознесенский проспект.

Глава 2. Исчезнувший дом

Свернув с улицы Декабристов в подворотню, Соня нырнула в двери Максимилиановской больницы, показав охраннику зеленый пропуск с золотыми буквами «ТД», и пробежала через проходную насквозь.

Филиал медпункта находился в самом дальнем флигеле, куда пришлось добираться под проливным дождем через несколько дворов, проходить в арки, огибая лужи и мусорные баки. Двухэтажное здание было обнесено строительными лесами и затянуто зеленой сеткой, а на табличке у входа любопытных людей кривыми буквами предупреждала надпись: «РЕМОНТ! ВХОДИТЬ НЕЛЬЗЯ! ОПАСНАЯ ЗОНА!».

Основательный косметический ремонт внутренней обстановке филиала действительно не помешал бы – дыры в полу, проделанные вурдалаками, были засыпаны щебнем и кое-как закрыты досками. Штукатурка на стенах после случайных ударов валькерских крыльев кое-где обвалилась кусками, потолок был в грязных следах от чьих-то ботинок, а кафель в душевой местами покрылся плесенью после потопов, устроенных водяными.

Соня, согревая дыханием замерзшие руки, пробежала холл, распахнула дверь в комнату с табличкой «Кабинет персонала» и увидела, что ее сейчас оккупировали две девицы.

Одна – скромного вида, с русой косой до пояса, подружка и соседка по общежитию – посвященная Настя Нечаева, которая бывала здесь довольно часто. Сейчас Нечаева зачем-то торчала у открытого окна и была страшно занята.

Вторая девушка, которая расположилась на Сонином стуле, бесцеремонно копаясь в ящиках стола, выглядела как полная противоположность Насте: ярко накрашенная и эффектная, в сиреневом мини-платьице, с зелеными волосами, которые были заплетены в сотню косичек, рассыпанных по спине. Раньше бы Соню возмутил такой вид и поведение расфуфыренной девицы, если бы она не знала, что перед ней не человек, а настоящая кикимора тайного мира.

– Ой, здрасьте! – Девица с зелеными волосами поспешно задвинула ящики стола и вскочила на ноги. – Я Дрина Веснич, студентка Носферона. Меня прислали из нашего медпункта, который вечно переполнен, сюда к вам. Э-э… у меня сломан ноготь, вот!

И кикимора продемонстрировала великолепный маникюр в стиле «розовые когти», разве что на одном когте лак был намеренно обкусан.

– Ноготь ваш в полном порядке. – Соня понимающе усмехнулась. – И как, нашли то, что искали в моем столе?

– Кое-что нашла, – призналась Дрина. – Распоряжение из Темного Департамента, чтобы медпункт готовился принять трех студентов Носферона, имена которых не разглашаются. Но все трое мои друзья, понимаете? И Гильс Муранов, и Егор Бертилов! Мы росли вместе, а за Владу я вообще страшно переживаю! Не выгоните же вы несчастную кикимору без новостей посреди ночи, правда, Софья Васильевна? Я вижу, вы сама строгость, но сжальтесь! – Юная кикимора трагически всхлипнула и, достав розовый платочек из блестящей сиреневой сумки, начала сморкаться и вытирать с лица потекшую тушь.

– Нечаева, зачем окно открыла? – Зная, что выставить эту хитрую нечисть будет очень сложно, Соня обернулась к Насте. – Смотри, дождь налил лужу на полу. Если тебя уже обратили в вампира и простуда нипочем, так и скажи.

– Настенька пытается послать почтового водяного, кое-кто из семейки Готти на звонки не отвечает, – пояснила Дрина. – А водяные сегодня все нервные, хи-хи…

Настя, высунувшись по пояс в окно, что-то говорила огромной полупрозрачной капле размером с кулак, которая сидела на отливе. Водяной дрожал и таращился голубыми глазками, что-то булькая в ответ. Потом Настя закрыла окно, и капля улетела с подоконника в дождевую круговерть.

– У меня такие плохие предчувствия, – голос у Нечаевой слегка дрожал. – Когда сюда шла, на улицах мелкая нечисть металась, будто перед большой бедой. Год назад, когда погибло столько темных, все они бежали прочь из города, а теперь просто мечутся, будто бежать уже некуда. Всех волонтеров Департамента срочно вызвали на работу, я на таких нервах… Вот что теперь будет?

– Дождемся новостей, – Соня старалась говорить как можно спокойнее, чтобы обе девицы не разрыдались прямо у нее в кабинете, где все запасы валерьянки успел выхлебать один из нервных упырей. – Я знаю то же, что и все. Весь тайный мир ждет, чем закончится сегодняшняя авантюра Темнейшего с Мороком. Если все будет хорошо, то этот медпункт примет тех, кто вернется, об этом распоряжение уже было.

– Получается, Департамент все-таки считает, что кто-нибудь из них вернется… из Тьмы, – тихо сказала Дрина. – Значит, есть надежда?

– Департамент просто подготавливается к разному ходу событий, и это ничего не значит, – уклонилась от ответа Соня. – Вы же знаете, после того, как Влада Огнева спасла весь тайный мир и оказалась во Тьме, в Департаменте считали, что все потрясения уже позади и впереди только спокойная жизнь. А все оказалось наоборот.

– Вот уж точно, – согласилась Дрина. – У нас несколько дней назад в деканате Носферона был такой страшный скандал! Когда чиновники Департамента и наша ректорша кричали, что власть в тайном мире случайно досталась пацанам восемнадцатилетним и они не слушают мудрых советов и вообще ни с кем не считаются. До сих пор с ужасом вспоминаю, что было год назад, и воронку, которая затягивала нас всех во Тьму, и это чудовище… некроманта, – кикимора сглотнула и перешла на шепот, нервно оглянувшись по сторонам. – И все уже успокоились, что всё позади и некромант замурован во Тьме, хотя и горевали по Владочке, конечно. И вдруг новости как снег на голову: наши Темнейший и Морок нашли способ вытащить Огневу и собираются туда, во Тьму! Это ж додуматься надо, нарочно раскачать закон равновесия трех сторон Конвенции! Вы же все знаете этот хитрый план, да? – Она взмахнула длинными ресницами. – Темнейший и Морок заключили договор с ведьмами, сегодня ночью те ударили по ним проклятием, и оба провалились во Тьму. И чем все это закончится, никто не знает.

– Герка мне тоже так сказал. – Настя заметно нервничала, теребя пальцами свою косу. – Он сказал, что – да, они оба отправились во Тьму добровольно и они авантюристы, но любые действия Темнейшего все вампиры поддержат как один. Только они не очень-то верят, что Владу Огневу удастся спасти.

– А я верю! – горячо воскликнула Дрина, тряхнув зелеными косичками. – Они чумовые оба, они смогут. Да что я говорю-то! Нам выдали в сентябре новые учебники по истории, вот посмотрите на последнюю главу, все мои друзья попали в историю! Сейчас покажу… – и кикимора полезла в свою блестящую сумку.

Соня с трепетом человека, который мечтал подержать в руках настоящий учебник Носферона, взяла протянутую Дриной книгу «ИСТОРИЯ ТАЙНОГО МИРА», и принялась листать с самого начала.

Первые главы рассказывали о древних событиях и первых войнах нечисти со светлыми магами. Те охотились на нечисть, как на зверей, и хвастались количеством убитых темных. Эти исторические события Соня уже знала, но читать про них не любила – настолько жестоко обходились светлые с несчастными семьями упырей, троллей и кикимор, уничтожая всех подряд. Сражались со «светляками», как называли магов, только вампиры, используя свое главное оружие. Войска мертвой нежити, которые были подвластны только им, – у кого-то, как у Мурановых, это была паучья нежить, или же мертвое воронье, как у клана Готти, или кошмарные на вид змеи, как у Холодовых.

Как биолог-исследователь, Соня, когда ей довелось побывать среди зрителей на боях вампиров, попыталась взять на анализ перо у одной из ворон клана Готти. Попытка закончилась неудачей: нежить мгновенно исчезла в пространстве, а Герман Готти, который ею управлял, с улыбкой погрозил девушке пальцем.

– Здесь нигде так и не объясняется, откуда на земле нечисть, кто такой некромант, – заметила Соня, листая страницы. – Ведь он же не сразу появился, а кем был сначала? И почему светлые маги были такими жестокими убийцами, они же светлые. И про Тьму почти ничего, почему среди вампиров ходят слухи, что это их изначальная родина…

– Как это может быть в учебнике, если никто этого не знает? – удивилась Дрина. – Зато в конце есть раздел «Новейшая история», там упоминаются те, с кем я дружила и училась, представляете?!

Последний раздел учебника начинался с картинки, изображающей Носферон, а над ним в небе огромную фигуру в балахоне с капюшоном, а вместо лица – череп, и костистые длинные пальцы, тянущиеся к зданию Носферона. Смотреть даже на приблизительное изображение некроманта было жутко настолько, что мурашки побежали по коже, и Соня пролистнула дальше.

– «Началом новейшей истории решено считать заключение новой Конвенции тайного мира взамен старой, законы которой перестали работать, – вслух начала читать Соня. – Старая Конвенция включала три главных закона: домовое право, которое разрешало нечисти жить на земле, однако ограничивало темный народ в правах; магическое право, дающее магам основания для ограничения и наблюдения за нечистью; и дневное право для людей, которые получили возможность спокойно жить в незнании. Однако державшаяся долгие годы первая Конвенция пришла в упадок и начала рушиться: светлые маги перешли к убийствам нечисти, забыв об изначальном смысле магического права. Прямое столкновение с ними уже в новейшей истории привело к их поражению, в результате чего Магиструм пал, а светлые маги отныне считаются утратившими силу и власть.

Главной заслугой Огневой можно считать, что она успела заключить новую Конвенцию тайного мира уже на самом пороге Тьмы. К сожалению, подробности этого во многом неизвестны, только то, что благодаря своим врожденным способностям Огнева увидела, как заключалась прежняя Конвенция, и повторила древнюю магию. Поэтому в современном тайном мире отныне существуют три главных магических права и их держатели: Темнейший, он же студент Носферона Гильс Муранов, который правит нечистью на земле; Морок, он же студент факультета троллей Егор Бертилов, который держит дневное право; и Верховная ведьма, она же Дарья Ивлева, держащая магическое право колдунов и ведьм…»

– Еще немного, и я сама попала бы в этот учебник! – воскликнула Дрина. – Ой, который час?

Все три девушки вдруг поняли, что долго не смотрели новости, и полезли в свои сумочки – каждая судорожно искала телефон, и только Дрина, как нечисть, действовала быстрее и успела первая. Выхватив из сумки розовый планшет, она поставила его на стол, прислонив к настольной лампе.

На экране закрутилась заставка «Супердомовой тайного мира», спина в полосатом халате, крупным планом чашка с дымящимся кофе, а потом появилась худенькая, но самодовольная физиономия подростка с фиолетовыми глазами, мутно горящими в полутьме.

– Перерывчик минутный закончен, френды! Кофеек ночной себе плеснул, теперь вернемся к обзору новостей. – Домовой Диня Ливченко, который среди нечисти был одним из самых скандальных и успешных блогеров, шумно отхлебнул из чашки. – Только что сообщили, что после удара ведьм по Темнейшему и Мороку, который произошел у дома Огневых на Садовой улице, весь двор покрыт трещинами в асфальте, а черный мох расползается по стенам домов. Когда нам ждать событий? Темнейший и Морок должны вернуться из Тьмы, они, согласно новой Канве, бессмертны, как и Верховная ведьма. Ах, эта Дашечка Ивлева, и ее темное прошлое вы можете отыскать в моем блоге во всей красе! Ха, я еще помню, как Дашечка гоняла по Москве на своем «Бентли» как волонтер Темного Департамента, а потом загремела в питерскую больницу и там стала вампиршей-незаконкой… И только благодаря нелепой случайности получила власть над ведьмами всей земли! Важная такая стала, у-у! Но мы-то, хи-хи, с вами знаем. – Домовой захихикал в кулачок. – Зна-аем…

– Наглый он до ужаса, – поморщилась Дрина. – Но все его смотрят, и подписчиков он набирает с космической скоростью.

– Вытащат ли они Огневу, ради которой все это и затеяли? Если провалились они во Тьму на этом… как его… разломе времени, то есть в полночь, то вернуться должны на рассвете. Рассвет у нас первого ноября в восемь двадцать утра, осталось всего-то несколько часов… но пока ничего не происходит, подписывайтесь на меня и ставьте лайки, йоу!

– У Ливченко один пустой треп! Отпишусь от него, – возмутилась Дрина, закрывая блог домового. – Ладно, остался самый действенный способ узнавать настоящие новости…

Девица достала телефон и долго изучала бесконечный список ухажеров, поклонников, симпатий, бойфрендов и френдзон, который у каждой настоящей кикиморы исчислялся десятками или сотнями имен, после чего набрала чей-то номер. Сначала очень долго слышались гудки, потом на звонок все же ответили.

– Какая тварь трезвонит не вовремя?! – проорал чей-то голос сквозь свист и шум ветра. – Не вижу, кто на рабочий номер, башку оторву… Гера, опять ты, не слышу?! Высота девятьсот метров, осматриваю окрестности. Пока не вижу никаких воронок, порталов и так далее. Если кто вернется из Тьмы, то не в мою смену…

– Сереженька, это я, Дрина! – звонким серебристым голоском пропела кикимора. – Дрина Веснич, узнал?

– Ах, это Дриночка?! – восхитились в трубке уже совсем другим голосом. – Так бы сразу и сказала, а то я подумал, упырь какой звонит! Солнц, да ты очень вовремя позвонила! Я как раз тебя вспоминал… Как ты?

– Маюсь отсутствием новостей, – трагически вздохнула кикимора. – А что там Герка Готти, Алекс и остальные вампиры, не знаешь? У них же не выяснишь ничего.

– Да-а, когда ведьмы нанесли удар, все шло по плану! И сначала тихо было, а потом началась какая-то странная движуха! – кричали в трубке. – Сверху мне видно, что весь тот район оцеплен вампирской нежитью. А минут пять назад волна по ней прошла круговая, от центра того дома на Садовой, я сам видел!

– А спросить их самих ты можешь?

– Ради тебя, Дриночка, все что угодно!! – проорал летучий. – Спущусь к крышам и сам посмотрю. Минутку, камеру включу на телефоне, чтобы ты сама все увидела, солнц…

Дрина, победно хихикнув, оглядела Соню и Настю с видом «учитесь, школота, как надо», повернула телефон и поставила на стол, и все три девушки с напряженным вниманием начали следить за экраном.

Сначала там мелькала только темнота с искрами дождя и далекими огнями города внизу. Потом огни начали приближаться, и вот уже внизу показался ломаный прямоугольник Гостиного двора. Садовая улица простиралась прямой вереницей желтых уличных огней, и валькер пошел на снижение там, где эти огни мутнели, закрытые чем-то вроде черного облака.

– Вон там дом Огневых, тебе видно, Дрин?! Тьфу, дождя хлебнул, – закашлялся валькер. – Дом сейчас окружен вампирскими армиями нежити, там продолжения событий и ждем. О, вижу нашу красноглазую элиту…

На крыше одно из домов в темноте показались высокие силуэты, замелькали яркие огни глаз.

– Эй, братва, я спросить хотел, чего ваша нежить шугается от того дома… – прокашлял голос валькера, и красные огни в ответ раздраженно полыхнули.

– Какого черта?! – громыхнул звонкий голос, и Алекс Муранов собственной персоной оказался прямо в экране. – Ты к какому отряду летучих относишься, кто дал разрешение снижаться с глупыми вопросами?

Соня вздрогнула и задержала дыхание, надеясь, что кикимора ничего не заметила. Рослый, широкоплечий парень с красивыми чертами лица и носом с горбинкой, как у всей семьи Мурановых, сейчас крайне злой и встревоженный, жестко отчитывал валькера.

– Нежить от дома Огневых сама отходит, на приказы не реагирует, – раздался вдруг из телефона голос другого парня. – Алекс, своих держишь?

– Мои ближе, чем на пятьдесят метров, к дому не идут, не нравится мне все это. Там ведьма осталась, надо вытаскивать. Макс, смотри! Дом пришел в движение!

Вспышка яркого света, как зарница, вдруг сделала ярко-белым экран телефона, и спустя пару секунд такая же вспышка озарила темноту за окнами филиала.

– Нежить оглушена чем-то, разбегается в стороны! – воскликнуло сразу несколько голосов. – Туда еще какие-то зеваки дурные прорвались, вурдалаки и еще кто-то!

– Гера, Макс, не лезьте туда! Я сам… – на секунду в экране снова мелькнул Алекс, когда вдруг ему за шиворот толстовки с неба плюхнулся дождевой водяной с визгливым воплем: «чтоуваспроисходитпереживаюнастя!!!»

– Да вы издеваетесь! – Алекс выругался, вытащив водяного и зашвырнув подальше так, что раздался свист и где-то в отдалении послышался увесистый шлепок об стену дома.

Вампир прыгнул – в свете новой вспышки его силуэт очертился уже в отдалении, на крыше черного дома. После вспышки раздался грохот – паучью нежить будто скосило круговой волной. И снова полыхнуло так, будто падал яркий метеорит.

Дом Огневых задрожал, затрясся, и вдруг весь двор начал проседать и проваливаться вниз. Глубокая трещина начала рвать асфальт, будто огромный невидимый нож вырезал из земного пространства окрестности дома вместе с двором, детской площадкой, качелями. С натужным звоном рвались, как нитки, железные ограждения газонов, летели брызги стекол окрестных домов, дымила штукатурка, взметались хлопья черного мха. Весь двор заваливался вниз, в бездну, из страшной черноты которой уже бил ледяной шквал…

– Алекс в самое пекло прыгнул, вот чумовой! Ты видишь?! – закричал в телефон летучий. – Дрин, с тебя свида…

Договориться о встрече с юной кикиморой Серега Ацкий не успел – в трубке раздался грохот, изображение погасло, и связь мгновенно отключилась.

В тот же миг пол медпункта под ногами дрогнул и коротко звякнули оконные стекла. Огневик под потолком заметался, налетев на затылок Дрины, и кикимора пронзительно взвизгнула, моментально сгинув прочь через стену, как это делали многие темные в случае опасности.

– Началось, они вернулись! – Соня вскочила на ноги. – Настя, беги-ка ты отсюда, влетит тебе за водяного от вампиров. Мне пора встречать тех, из Тьмы…

Глава 3. Нечисть в медпункте

Ожидание оказалось долгим: Соня в нервном напряжении бегала взад-вперед по пустому холлу минут двадцать. Потом потеряла терпение и выглянула за дверь: в горящих окнах настоящей, людской больницы как-то подозрительно суматошно мелькали тени.

Рванувшись туда, она в предчувствиях не ошиблась: на входе в боевой стойке рычал что-то угрожающее охранник, а возле турникетов возбужденно галдела толпа той самой нечисти, которую в людской больнице ждали меньше всего. Несколько вампиров, которых Соня уже умела даже днем отличать от всех остальных по особому строению лиц и движениям хищников, четверо валькеров с черными кожистыми крыльями и дредами до пояса.

– Здесь наши должны быть, нас встретить! – возмущался высокий парень с темными вьющимися волосами, свитер и джинсы которого были перемазаны кровью. Соня сразу узнала знакомого вампира – Герман Готти, или просто Герка, студент Носферона и один из младших представителей клана в огромном семействе. – Что, не предупредили разве? Бардак…

– Нельзя-а! – орал грузный охранник, расставив руки. – Нельзя-а!

– Молодые люди, мне придется вызвать полицию! – возмущался врач. – Если с фестиваля молодежного и развлекаетесь, то…

– Наши тут где?! – неслось ему в ответ.

– Ваши – это я! – громко поверх голов выкрикнула Соня, замахав рукой. – Константин Валерьевич, они в закрытый филиал!

– Ах, туда?! Сразу бы и сказали! – воскликнул врач, меняясь в лице. – Пропустите их!

– Ясно. В тот свинарник дальний опять тащат лечить черт знает кого, – проворчал охранник, отходя в сторону.

– Что значит закрытый филиал?! – вдруг выросла как из-под земли возмущенная пациентка в халате. – Мы тут уже час сидим в приемном покое, в очереди ждем, а какие-то дикобразы наглые явились, и их без очереди куда-то, где закрыто для других!

– Вам бы там не понравилось. – Соня решительно отодвинула возмущенную женщину. – Там дыры в полу и крыша дырявая. Почему вы сюда зашли?! – накинулась она на ребят. – Это приемный покой больницы для людей, а ваш – для темных, дальше, во дворах! Кто у вас главный?

– Кто главный – ему хуже всех досталось, – хмуро отозвался Герка.

По пульсирующим глазам и нервным отрывистым фразам, которыми перекидывались ребята, пока быстрым шагом тащили раненых через дворы, Соня догадалась, что все пошло совсем не по плану.

Ввалились они в холл медпункта всей толпой, и нечисть сразу устроила неразбериху: начали метаться под потолком и под ногами огневики, слышались вопли, бульканье, кто-то стонал, мелькали в полутьме огни горящих глаз, и Соня заставила себя сосчитать до пяти, прежде чем взяла себя в руки и начала действовать.

– Кто тут может заменить вашего главного? – воззвала она. – Есть вменяемый, кто не орет и не булькает?! Где те трое, которых мы ждем?

– Я Макс Холодов, и слушайте меня внимательно, – произнес голос рядом, и Соня увидала светловолосого молодого вампира в ярко-красной толстовке. – Трое, которых мы ждали издалека, оттуда не вернулись. Но есть другие пострадавшие. Один… он такой, ему лечения не нужно, – подбирая слова, объяснял он. – Есть которые, э-э… могут забраться под землю, а еще один немного похож на рыбу, но не рыба.

– Зачем иносказания? – фыркнула Соня. – Я – посвященная, волонтер Темного Департамента, Софья Меркулова, неужели не знали, кому доверите раненых? За мной закреплен присмотр за этим филиалом. А ну на место! – прикрикнула она на огневиков, и те наконец-то застыли под потолком, прекратив метаться.

– А-а-а-у-у!!! – выл и катался по полу вурдалак, у которого было ушиблено колено.

Остальные трое тоже истошно вопили, но скорее за компанию.

– Водяной не ранен. – Соня внимательно осмотрела крупную водяную каплю, которая яростно булькала и размахивала тоненькими прозрачными ручками. – Нервный срыв, такое у них бывает. Так, а это кто?

У дальней стены холла на полу лежал парень в окровавленной черной толстовке. Из груди у него торчал кусок железного штыря, на голени сквозь рваные джинсы зияла кровавая рана, левая рука была изрезана так, что, казалось, ее пропустили через мясорубку. Дышал он тяжело и прерывисто, но молчал, иногда открывая глаза и обводя мутным взглядом потолок и стены.

– Это Алекс Муранов, – обернулся к ней Герка, который сидел на полу около раненого. – Когда тот дом ушел в провал, он рванулся туда, а там много всякой дряни летало…

Герка продолжал что-то говорить, но Соня застыла, не в силах отвести взгляд от того, о котором так часто вспоминала и думала, сама того не желая. Он, такой недосягаемый и гордый, сейчас лежал у ее ног, с куском железа в груди, истекал кровью и кусал губы от дикой боли, но заставлял себя молчать.

– Не может быть, – прошептала Соня, как вдруг заметила, что кто-то настойчиво окликает ее по имени.

– Только без нервных обмороков от вида крови, а?! – предостерег ее Макс Холодов. – Да, Алекс не успел увернуться от куска забора, зрелище супер. Ау, командир медпункта!

– Д-да, я… вижу, что здесь раны серьезные. – Соня лихорадочно начала вспоминать инструкции, выданные ей. – Но меня о таком не предупреждали, раненых вампиров в этом медпункте никогда не было! Как лечить?!

– А никак, – пожал плечами Макс. – После тяжелых боев отлеживаемся и встаем. Алекс – мой дружбан еще с Носферона, на одном факультете учились, и чего только с ним не случалось в боях. Хотя в жернова между нашим миром и Тьмой попадать еще не приходилось. Кстати, Алекс успел вытащить вот его, – вампир кивнул туда, где в нескольких метрах у стены лежал кто-то крылатый… Валькер или кто-то другой?

Соня снова ужаснулась, увидав жуткое существо, распростертое на полу. Крылья его были огромны, больше, чем у обычного валькера, раза в полтора. Лик был бледен, длинные черные когти судорожно царапали пол. Он бредил, судя по отрывочным фразам, которые то выкрикивал, то шептал.

– К-кто это?!

– Я думаю, что это валькер Дмитрий Ацкий, – отозвался Макс. – Выглядит плохо, ему не повезло когда-то попасть под древнюю магию. Но раньше к нему даже приблизиться было невозможно, так жутью и диким холодом несло…

– Они нашли ее… – хрипело крылатое чудовище. – Свет победит… она так сказала… швырнуло всех… один не вернется… швырнуло больно… крылья…

– Так. Крылатого… осторожно перенесите на мансардный этаж! – скомандовала Соня, указав на лестницу. – Вурдалаков – в подвальную палату, только дверь туда закройте!

Она опустилась на колени перед лежащим вампиром, соображая, что сейчас нужно сделать.

«С куском железа в сердце оставлять нельзя. Вампиры регенерируют очень быстро, я много читала о вампирских боях и какие там страшные травмы. Уже через несколько дней они отмечают свои победы или проигрыши на бурных вечеринках. Все равно, надо этот кусок железа вытаскивать, неужели мне это придется сделать?!»

Соня взялась за штырь двумя пальцами, внутренне содрогаясь от ужаса.

– Что это еще за… – Ее руку вдруг перехватили, как клещами. Алекс, схватив девушку, при этом смотрел куда-то в сторону уже почти осмысленным взглядом. – Ма-акс! – хриплым прерывистым шепотом позвал он. – Ац бредит, слышишь?.. Они… нашли Огневу, но… вытащить не смогли.

– Да, я тоже слышал, – Макс опустился на колени рядом с раненым. – Я так понял, она сказала то, чего не любят слышать зловоротни, и их всех швырнуло будь здоров. Но не на Садовую, мы там все обыскали уже.

– Отпустите мою руку! – вскрикнула Соня, но Алекс не обратил на это никакого внимания, продолжая переговариваться с Максом.

– После такого… фокуса зловоротни всегда швыряли студентов по домам. Кто… знает? Проверьте дом Бертиловых в… Пестроглазово или то, что от него осталось, – делая перерывы в словах и тяжело дыша, командовал Муранов. – Вдруг Егор там уже. Наши… семейные дома проверит нежить, но я… знал бы, если бы Гильс вернулся домой.

– Да отпустите уже, я должна выдернуть эту железяку! – вскрикнула Соня, и клещи вампирской пятерни разомкнулись, хотя Алекс так и не удостоил ее даже мимолетным взглядом.

– Что? Ерунда, я сам… – И в одно мгновение он дернул железный штырь и отшвырнул его в сторону. Тот зазвенел, покатившись по полу, а из груди вампира брызнул фонтан крови, который тот просто зажал ладонью.

– Отложите свои разговоры, пока раненый не в палате! Здесь лечат, если забыли!!! – Соня, сорвавшись, повысила голос до крика, и гвалт в холле немного поутих. – Летучие, вампиры! Переносите раненого выше, на второй этаж! Быстро, за мной!

Нечисть подчинилась, и Алекса подхватили и вампиры, и валькеры, следуя за хозяйкой медпункта.

– Одиноко вам тут, наверное, – шагая вместе с девушкой по лестнице, заметил Макс. По мере того, как они поднимались наверх, в каждом лестничном пролете начинал жужжать и светиться огненный шар. – У нас в медпункте Носферона работает один веселый упырь-иностранец, и он перестает разговаривать по-русски в самые удобные для него моменты. Вообще нечисть не способна к врачеванию, все сводится к личным особенностям. Куда надежнее посвященный человек, хоть и в неполные двадцать лет, верно, Сонечка?

«Вампирское чутье прекрасно определяет не только состав крови, но и возраст человека», – отметила про себя Соня, а вслух осторожно сказала:

– Лучше Софья, и я уже ко всему привыкла здесь. В соседнем корпусе больницы работает одна посвященная, так что мне не одиноко. А вот местный главврач, наш Кофеек Валерьянкович, он от этого филиала дерганый и нервный стал.

– Как-как вы его назвали? – переспросил Макс.

– Вообще-то он Константин Валерьевич, но после некоторых давних событий мы его иначе зовем, – пояснила Соня. – Сюда, в закрытый филиал, он иногда забегает по старой памяти, ведь он раньше здесь работал. Побегает по коридорам, поохает, и обратно. Вспомнить не может, мешает дневное право, сами знаете… Заносите раненого в больничную палату! Сюда! – скомандовала она, и крылья валькеров замелькали по коридору.

Соня же метнулась в комнатку, где хранились бинты, а также инструкции от Темного Департамента. Вурдалаки обычно излечивались быстро, стоило только швырнуть в них батоном двухнедельной давности и успеть отбежать, пока подземная нечисть смачно чавкала плесенью и ощущала прилив хорошего настроения. Водяных тоже перебывало немало – эта мелкая нечисть была нервной и пугливой, к тому же до невозможности бестолковой: стоило где-то прорваться городской водопроводной трубе или случиться засору в душевых Носферона, как водяные начинали кричать про конец света и паниковать. А вот с вампирами… Ни одного вампира не посетило медпункта с тех пор, как он начал свою работу. В инструкции, выданной Темным Департаментом, которую сейчас листала Соня, в разделе «оказание помощи вампирам» стоял решительный прочерк.

– Какая жестокость! – Соня, отбросив инструкции, схватила бинты и выскочила в коридор.

И тут же поняла, что за несколько минут отсутствия пропустила многое.

В больничном коридоре хаотически метались огневики, и сначала показалось, что в пляшущей полутьме по стенам и потолку коридора с шуршанием течет черная лава из жерла вулкана, поблескивая искорками огней. Соня зажмурилась и снова открыла глаза: у потока лавы оказались сотни тонких лапок, а искорки – огоньками паучьих фасетчатых глазок.

«Это же нежить, пауки Мурановых! Я видела их издали на боях вампиров, но так близко впервые…» – Соня застыла, прислонившись спиной к двери и боясь даже пошевелиться.

Около распахнутой двери в больничную палату, где лежал Алекс Муранов, стояла девушка надменного вида в черном плаще, с локонами золотистых волос, рассыпанных по спине и плечам.

«Верховная ведьма тайного мира, – узнала ее Соня. – Ого, какие важные персоны сегодня собрались».

Прибавилось и представителей вампирской нечисти: появился еще один, которого Соня знала только из новостей, Тимур Готти в длинном черном пальто был представителем старшего поколения, хотя на вид ему было не больше тридцати человеческих лет. Герка, Макс и Тимур выглядели спокойными, но за спинами у них шевелилась черная туча воронья, а из пола выглядывали блестящие, как серебро, змеиные головы. Подконтры Готти и Холодовых были настороже, готовясь к броску в любой момент.

– …и не советую устраивать здесь удар проклятием, как вы умеете, Дарья Романовна, – голос Тимура Готти прозвучал холодно и строго. – Мы все уверены, наш Темнейший скоро вернется.

Алекс пошевелился и через усилие приподнялся на локте.

– Подконтров… убрали… все, – прохрипел голос Муранова. – Тимур, Гера! Спокойно… Готти, я не позволю ей навредить, вы знаете. Макс, и своих убери. Она ничего не натворит здесь, просто угрожает. Ведьма с заскоками, но не сумасшедшая.

Слова Алекса возымели действие: воронье и змеи исчезли, поредели в ответ и паучьи ряды.

– Д-Даша, – прерывисто прошептал Алекс. – Наши вернутся… мы еще… не дождались рассвета. Это… это разлом времени, ты знаешь. Не надо заявлять вампирам… что ты теперь получила власть над всем тайным миром. Да, все пошло не так… Ведьма из дома Огневых погибла, я ее вытащить не успел. Но ты…

– Я?! Да я-то сделала все!!! Да, как хотели чокнутые остальные две стороны нашей Конвенции! – заорала вдруг неожиданным басом девушка, и голос этот совсем не сочетался с ее почти ангельской внешностью. – И что, вы потерпели крах, да?! Не вышло ничего? Теперь не только Огнева, но и Темнейший ваш и Морок во Тьме… ждите рассвета, ага! Да они во Тьме навсегда! А в тайном мире осталась только одна сторона – это я! Ведьмовство теперь главнее всех вас, и все ваши мертвые твари, ваша нежить меня не напугает! Вампиры еще встанут передо мной на колени…

– А может быть, все же напугают? – не выдержал Герка, и одна из ворон вдруг проявилась в темноте и ринулась в сторону девушки, как черная стрела. Но не долетела пару сантиметров до плеча, как ее тут же сбил прыгнувший со стены огромный паук.

Одна нежить сцепилась с другой, шипящий и каркающий клубок покатился по коридору, пока оба вампирских подконтра не провалились сквозь пол.

Пауки зашипели, задвигались, закаркало воронье, Алекс же, обессилев, уронил голову на подушку.

– Замолчи, Ивлева! – Макс повысил голос. – Ты спятила – лезть в бутылку и заявлять свои права на весь тайный мир, тем более на кланы вампиров? Никогда ведьмы не подомнут нас под себя.

– Еще как подомнут, если я прокляну! – закричала девица в черном, протянув руку в сторону вампиров, но пальцы ее заметно дрожали. – Так прокляну, что будете валяться, как сейчас ваш Алмур!

– Ты рехнулась? – взвился Герка. – Ему плохо, а ты…

– Муранову плохо, ай-ай! – продолжала орать ведьма. – Наконец-то ему плохо, потому что не жилось вам, нечисти, спокойно! Вам так надо было лезть во Тьму, играть с древними законами, и вы проиграли!

– Даша, уймись, – прошептал Алекс. – Остынь и зайди уже ко мне, поговорим наедине. Я прошу тебя.

– Да ла-адно, Муранов о чем-то меня попросил, – прищурилась ведьма. – Ты просишь, как вампир просит единственную теперь власть в тайном мире?

– Нет. Иначе, если ты помнишь, кто ты для меня.

Ведьма, тяжело дыша, наконец-то умолкла, глядя на раненого парня. Тот повернул к ней голову и потянулся окровавленной рукой.

Потом один из пауков с сухим шуршанием пробежал по полу, приблизился к девушке и дотронулся лапкой до полы черного плаща. Будто предлагал мир, но Верховная ведьма сделала шаг назад.

– Ах да. Кстати, об этом. – Верховная ведьма распахнула плащ и долго рылась в сумочке, которая висела на плече. Нашла, что искала, раздраженно взмахнула рукой, и что-то тоненько зазвенело, покатилось по полу.

– Браслет, который ты когда-то нацепил мне на руку, и я много лет не могла вырваться. Забери свою побрякушку, я больше не прежняя дуреха, чтобы влипнуть во второй раз.

Соня зажмурилась, настолько ярко полыхнули глаза паучьей нежити, и коридор вдруг осветился, как будто его охватило пламя. А потом все резко погасло, Алекс Муранов ничего не ответил, только вздохнул и закрыл глаза, а его рука, которая тянулась в сторону ведьмы, медленно вернулась назад.

– И это сейчас, когда ты так ему нужна? – тихо спросил Макс, а Герка в это время едва сдерживался, сжимая и разжимая кулаки.

– Кровопийце известно, что нужно, – отрезала Ивлева. – Надеюсь, меня никто задерживать здесь не станет? Или нападете своей нежитью, раз обидела самого Алмура?

Если «до» вампиры имели полное право скандалить с Верховной ведьмой, то теперь замерли, как каменные, услышав и увидав лишнее. Сцена демонстративного расставания настолько потрясла их, что никто даже не дернулся. Ведьму действительно не тронули, и решительными шагами она быстро покинула коридор.

Сцена почти годичной давности встала у Сони перед глазами – когда-то Алекс ворвался в эту палату, где, уже почти безжизненная, лежала эта русоволосая девушка. Прошел сквозь стены, отшвырнул всех, разогнал медсестер и врачей, чтобы спасти любой ценой ту, которая с таким презрением сейчас отшвырнула тоненький браслет на пол. А теперь он сам лежал с закрытыми глазами, а паучье в коридоре замерло, не двигаясь, будто превратилось в каменные изваяния с потухшими глазами.

– А? – вздрогнула Соня, когда кто-то коснулся ее плеча и оторвал от воспоминаний.

– Помните про тактичность в отношении семьи Мурановых, – тихо сказал ей старший Готти. – Я вижу, вы не из тех, кто разносит сплетни.

– Вы могли бы даже не предупреждать, – обиделась Соня. – Но… в инструкциях от Темного Департамента ничего нет о раненых вампирах. Как я могу помочь ему, чем?

– Это просто физическая боль, мы ее всегда терпим после боев, – ответил Тимур. – По моему опыту, пробитое насквозь сердце – страшная боль первые сутки, но встать можно недели через две. А теперь, юная хозяйка медпункта, закрывайте его на ночь от любопытных и зевак.

Сказав это, Тимур исчез. Исчезли и Макс Холодов, и Герка Готти, который так жаждал проучить ведьму с помощью воронья.

У Сони слегка дрожали руки, и ноги стали чуть ватными после потрясений, пережитых буквально за несколько минут. Одно дело – издалека смотреть на бои вампиров и их жуткую нежить, которой они командуют, а другое – когда все эти кошмарные твари чуть не устроили такие бои вокруг тебя. Спускаясь по лестнице, Соня споткнулась и чуть не покатилась вниз, когда на нее налетел врач, тот самый Кофеек Валерьянкович, который сейчас выглядел излишне радостным.

– Сонечка Васильна! Я смотрю, опять наш дальний корпус ожил! Снова здесь бурлит жизнь! И каркает, и паучки! – воскликнул врач, с восторгом глянув по сторонам. – Здесь всегда так интересно! Пациенты с горящими глазами, всякое такое, валерьянка и кофеек… – Врач сглотнул, вдруг испугавшись собственных воспоминаний. – А вот это кто? – ахнул врач и с ужасом ткнул пальцем в пожелтевшее ведро с водой, где сидела полупрозрачная огромная капля воды с глазами.

Капля таращилась по сторонам, истерично булькала и икала, хватаясь тоненькими пальчиками за края ведра.

– Это… рыба, тоже наш пациент, – буркнула Соня, которая очень не любила объяснения с непосвященными людьми. – Он жалуется, что ему привычнее в раковине с водой, а не в ведре. Но из раковины он сбежит через слив и устроит потоп, я уже все их фокусы знаю.

– Отлично, и говорящей нашей рыбке нервишки подлечим! – подпрыгнув и истерически хихикнув, пообещал врач. – Мы можем не сомневаться, что мы сделаем все, что от нас зависит! Валерьянка и кофеек…

Обезумевший врач вылетел пулей из медпункта, и Соня собралась было запирать двери, как из темноты двора выскочила и вцепилась ей в рукав какая-то не менее безумная домовиха, тараща фиолетовые круглые глаза.

– Где наш валькер Дмитрий Ацкий?! – завопила она. – Мне сообщили, его из Тьмы вернули, где он?! Я его родственница, Зоя! Приглядываю за Ацкими и имею право…

Прекрасно зная бестолковые семейки валькеров, Соня махнула куда-то в темноту, где все еще толпились и галдели летучие, и домовиха поскакала к ним с воплями и объятиями.

Когда утих свист крыльев стремительно взлетающих валькеров и Соня заперла тяжелые двери медпункта, в ночном дворе остались только трое вампиров.

– Все не по плану пошло, – сказал Макс, наблюдая за окнами, где в голубоватом мерцающем свете огневиков стройный девичий силуэт поднимался по лестнице. – Думали, к утру с Темнейшим будем праздновать его возвращение, и что теперь?

– А теперь я ненавижу ведьм. – Герка одной рукой на телефоне нашел номер Верховной ведьмы, обозначенный у него как «ведьмовская стерва Алмура», и переименовал его в «бывшая стерва нашего Алмура». – Алекс с такими ранами тут застрял надолго, ему так нужна поддержка. А она, вот дрянь!

– Она переходила за грань древней магии, из вампира-незаконки стала Верховной ведьмой, – резонно заметил Тимур. – Конечно, она человек, но по нашим законам давно не связана с Алексом, как с вампиром.

– Но он ради нее когда-то такой трэш творил, а она… Что? – переспросил Герка, заметив, что его старший родич с Максом Холодовым слегка улыбаются.

– Пацан ты еще, Гера.

– Не понял? – Герка непонимающе воззрился на старших вампиров.

– Кое-что ты не заметил, – коротко пояснил Макс. – Алмур захочет – выберется отсюда уже завтра. Пошли, надо прочесать все Пестроглазово.

Глава 4. Вампиры не плачут

К середине ночи в здании медпункта царили покой и тишина, разве что с бульканьем храпел водяной, да скрипели доски на мансардном этаже, когда валькер ворочался и царапал их крыльями во сне. Лицо летучего было белее снега, а раскиданные длинные дреды Дмитрия Ацкого все еще сверкали от инея, но это был обычный лед, который таял и растекался ручейками по полу. Только серебряные пятна ожогов, похожие на странные узоры, тревожили валькера, и он то и дело что-то шептал или ругался.

Соня, поставив летучему поднос с едой и кувшин воды, поправила на нем одеяло (специальное огромное и треугольной формы, для крылатых пациентов) и тихо вышла, прикрыв дверь мансарды. С первого этажа, где разместили пострадавших вурдалаков, доносился подозрительный писк, урчание и чавканье, и Соня решила, что лучше зайдет туда утром.

Оставался только раненый на втором этаже, к которому она и боялась, и очень хотела зайти.

«В конце концов, это моя работа», – подстегнула себя Соня и, захватив бинты, распахнула дверь и решительно зашла в палату.

Вот и он, лежащий без движения с закрытыми глазами, а мурановской нежити, на которую даже смотреть было страшно, поблизости видно не было.

Соня присела на стул около кровати, вдруг поймав себя на мысли, что не волновалась так даже на экзаменах, от которых зависело ее поступление в университет. Руки заметно тряслись, в горле мгновенно пересохло.

Тусклый и сонный огневик под потолком давал мерцающий серо-голубой свет, в котором лицо лежащего на кровати двадцатилетнего парня казалось мертвенно-бледным. Гордые черты с идеальными линиями, нос с горбинкой… какие же удивительные лица у всех Мурановых, этих хищников в облике людей, чья внешность была специально предназначена, чтобы притягивать простых смертных!

Его младший брат, которого Соня видела только издалека, обладал настолько убийственной красотой, что Юлька часто говорила: лучше всего отворачиваться и не смотреть на него, иначе Гильсберт будет сниться ночами и терзать воображение. Но Гильс был младше, в понимании Сони – смазливым заносчивым юнцом, который получил в восемнадцать лет огромную власть, а вот Алекс…

Популярность этого молодого вампира среди нечисти была непонятна и непостижима для чиновников Темного Департамента и деканата Носферона, но никаких усилий для достижения такой всеобщей любви Алекс не прикладывал. Старший брат юного Темнейшего не кичился своим происхождением, не хвастался богатством, хотя, безусловно, семья повелителя нечисти обладала немалыми возможностями. Жил скромно: один в однокомнатной и местами ободранной зловоротне, одевался в вечную черную толстовку и старые джинсы, лихо водил свой разбитый, но любимый джип, который не менял, а упорно ремонтировал.

Но сейчас, в остатках растерзанной одежды, с раной в груди и глубокой ссадиной на скуле, веселый кумир носферонских студентов выглядел поверженным и печальным. Левая рука была прижата к ране, вокруг которой на черной ткани толстовки отблескивало мокрое пятно, а на груди между ключицами сверкал тяжелый медальон с пауком, знаком принадлежности к могущественной семье.

«Удивительно, что таких, как он, – тоже бросают, – напряженно размышляла Соня. – Верховная ведьма так жестоко обошлась с ним у всех на глазах. Я знаю по носфераторике, что слезных желез у вампиров нет и они никогда не плачут. Но мне почему-то кажется, что он сейчас близок к этому. Вспомнит ли он меня, как предложил мне эту работу, или заговорит о моих письмах?»

Пауза размышлений и колебаний слишком затянулась. Соня, уже зная, что бывает, если без разрешения дотронуться до существа с молниеносной реакцией, тихо кашлянула.

– Я ждал, что вы тактично уйдете, – послышался раздраженный голос вампира, который слегка приоткрыл глаза, но смотрел при этом не на девушку, а в сторону. – Хочу побыть один, сделайте мне такое одолжение.

– Разрешите, я перевяжу вашу рану? – Голос вдруг предательски дрогнул, настолько неожиданно обидным было такое начало разговора. – Вам же будет легче.

– Не стоит беспокоиться. Со мной полный порядок.

«Да, и об этом я тоже слышала. Болевой порог у вампиров гораздо выше, чем у людей, человек бы давно потерял сознание или умер. А у темных бравада как защитная реакция», – вспомнила Соня.

– Что там летучий, как он? – тихо спросил Алекс.

– На мансардном этаже спит, есть ожоги на крыльях, но не ранен, – быстро заговорила Соня. – Но вот ваша рана пока не перевязана, и это плохо. Я настаиваю, что нужно…

– Мне ничего не нужно, – оборвал ее Алекс ледяным тоном. – Все, что требуется – чтобы никто не приходил и не пытался помогать. Темный Деп дал вам все инструкции, неужели не прочли?

– В инструкции об оказании помощи вампирам стоит прочерк, так быть не должно. Вам ведь плохо, должен быть способ облегчить вашу боль…

– Как вас вообще взяли на эту работу? – неожиданно вспылил раненый. – С темными нужно очень жестко и осторожно себя вести. А у вас дрожит голос, колотится сердце, адреналин до небес, в чем дело? Не знаете основ субординации работы с нечистью?

– На мою работу жалоб за все время не было! – вспыхнула Соня, вскочив со стула. – И если я не жестко… то только в одном случае! Да! Есть одно исключение.

– М-мда?

Вампир вскинул на нее вопросительный взгляд, впервые посмотрел ей в глаза с насмешливым интересом. Соня, встретившись глазами с Мурановым, вдруг поняла, что случайно допустила излишнюю откровенность.

Смотрел молодой кровопийца внимательно и оценивающе, слегка прищурившись и раздув ноздри, будто считывал только одному ему понятную тайную информацию. Поскользил красноречивым взглядом по шее девушки, рассматривая белоснежную кожу, смерив взглядом фигуру, и Соня смутилась, непроизвольно сделав шаг назад от кровати раненого.

– Облегчить мою боль хочешь, да? – усмехнулся Алекс со слегка издевательской усмешкой, неожиданно перейдя на «ты». – А как это сделать, догадаться очень сложно. Нужна масса инструкций.

– Кровь человека, – прошептала Соня. – Да, я задавала неуместные вопросы, простите.

– Я бы кровью не ограничился, – Алекс одарил девушку белозубой улыбкой в лучшем стиле Мурановых, но в глазах сквозила непривычная для него жесткость.

Соня молчала, не зная, что ответить на такой неожиданный и грубоватый флирт.

– А люди все одинаковые. – Глаза Алекса сощурились, и огонь, который в них полыхал, был недобрым. – Сначала ты нужен… а потом тебя сбрасывают в ад. Не надо меня бояться, домовое право никто не отменял. Убирайтесь прочь и не появляйтесь тут больше!

Второй раз повторять не пришлось: Соня буквально вылетела из палаты, а Алекс резко отвернулся, только отсветы глаз полыхнули красным заревом в отражении темного оконного стекла.

Что ж, теперь оставалось ночное дежурство за столом в коридоре, чтобы иметь хороший обзор и слышать, что происходит на этажах, как это обычно делали дежурные медсестры в обычных больницах. Заполнять ночью отчеты о поступивших пациентах – не слишком веселое занятие, но Соня так нервничала, что рьяно принялась за работу трясущимися пальцами. Нужно было описывать подробно ситуацию с крылатым чудовищем из Тьмы, которое спало в мансарде, с перепуганным водяным и вурдалаками, а главное – с тяжелораненым вампиром.

И очень раздраженным и злым вампиром, которому она додумалась ляпнуть «есть одно исключение» и выставить себя в идиотском свете. И он, даже раненый и ослабевший, прекрасно расслышал ритм ее сердца, дыхания и учуял уровень адреналина!

«Сама же хотела обратить его внимание на себя, писала ему письма, мечтала о нем. И вот он, брошенный ведьмой, раненый и слабый, и вы с ним одни. О вампирских душах я ничего не знаю, но в нем сейчас столько ярости и боли, на сотню человек хватит. Ко всем чертям полетели мои мечты про нашу с ним встречу, с задушевными разговорами, романтикой и свиданиями. И он прав, лучше мне не подходить сейчас к нему…» – лихорадочно раздумывала Соня, продолжая заполнять ведомости.

Потом Соня заметила, что написала в ведомости фразу: «Вурдалаки, поступившие в медпункт в ночь на первое ноября, полетели ко всем чертям и выставили себя в идиотском свете…» Смяла лист и швырнула его в ящик стола, как вдруг услышала в коридоре тихий шорох и тоненький звон.

Маленький паучок, один из мурановской нежити, бегая по полу, возил лапками что-то звенящее. Да это же выброшенный ведьмой браслет, который так и остался валяться в коридоре! Теперь паучок поигрывал им, подбрасывая и вычерчивая на полу какие-то знаки. Пару раз нежить швыряла браслет в сторону Сони, и ей приходилось отталкивать эту вещицу носком туфли от себя подальше. Соня напряженно наблюдала за этими маневрами, пока несколько пауков не промчались прямо через ее письменный стол и по ней самой, зацепив за рукава и за волосы.

Лежащий в полутьме вампир будто нехотя повернул голову, когда силуэт девушки появился в проеме распахнутой двери.

– Вы!!! – Соня заставила себя сбавить тон и несколько секунд помолчала, продолжив уже спокойнее: – Вы сказали мне убираться и не приходить больше, но ваша паучья нежить бегает вокруг меня по стенам и по моему столу.

– Не я же бегаю, – возразил Алекс уже совсем не таким раздраженным тоном. – Армия нежити вампира – не сам вампир. Скорее, это его подсознание.

– Тогда ваше подсознание, Алекс Демидович, стащило авторучку с моего стола, и мне заполнять ведомости о пациентах теперь нечем. Отдайте, пожалуйста.

– Как официально, по имени-отчеству. – Алекс свободной рукой держал авторучку, играя ею в пальцах. – Я, как агент Темного Депа, знаю всех питерских волонтеров. Софья Меркулова, девятнадцать лет, заведует медпунктом для темных, после года работы считается надежной и благоразумной, имеет выдержку в общении с нечистью, пытливый аналитический ум… – Алекс сделал паузу, недолго помолчав и тяжело дыша, будто пережидая приступ боли. – А оказалось, что такая отличница втайне мечтает обо мне, как же я могу такое упустить?

– Зря вы не хотите перевязку, вам же станет легче. – Соня решительно прошагала вглубь комнаты и потянулась за своей вещью. Отнять ее удалось только с третьего раза – вампир отводил руку и изучающе разглядывал девушку.

– А еще Меркулова подала прошение в деканат Носферона, чтобы поступить на заочное обучение для посвященных людей, так сказано в досье, которое есть у каждого волонтера. О чем может мечтать такая целеустремленная девушка? Дай-ка угадаю. Стать вампиршей, танцевать на балах Темнейшего, жить во дворцах и войти в бомонд нечисти…

– Ошибаетесь, – сухо отозвалась Соня. – У некоторых есть другие цели в жизни.

– Да ладно, не надо врать насчет целей, – грубо оборвал ее Алекс. – Люди все одинаковы, просто не хотят говорить правду.

– Хотите правду? Пожалуйста! – не сдержалась Соня. – Вас бросила девушка, и вы срываете это на мне.

И сказав это, сразу же пожалела – настолько лицо раненого парня исказилось болью, будто его пронзил сейчас десяток железных ножей.

– На сегодня ваше дежурство закончено, волонтер Меркулова, – глухим голосом выдавил Алекс. – Я вас увольняю, убирайтесь вон.

– У вас на это полномочий нет, и не грубите мне! – возмутилась Соня. – Меня может снять с работы только указ Темного Департамента, и за серьезный проступок. Я свои права знаю.

– Так, понял. Сам уйду.

Алекс с усилием приподнялся на локте, потом рывком встал и даже секунду качался на ногах, но рухнул на колени около кровати. С ладони, которую он прижимал к ране, на пол хлынул ручей алой крови. Ссора, резко вспыхнув, тут же прекратилась сама собой: Соня, ахнув и схватив бинты, начала метаться.

На этот раз Алекс не сопротивлялся суете и перевязке, и Соне удалось стащить с него остатки рваной толстовки и уложить обратно, после чего она принялась обматывать рану бинтом, пропуская его через спину и перехватывая на груди. Смешно, что она в этот момент несла чушь и ерунду, как это было однажды в ее родном Рыбинске, когда ей было еще тринадцать лет. Мальчишка-сосед упал с велосипеда и в клочья разодрал колени, а Соня, ужасаясь внутри, прикладывала к ним листья мокрого подорожника, а сама рассказывала о регенерации тканей у живых существ, чтобы только отвлечь беднягу от боли.

– Ну вот, и тогда мне пришлось лезть в ту огромную лужу босиком, чтобы измерить ее глубину! – Соня ждала, что ее болтовня сейчас взбесит Алекса окончательно, но вампир внимательно слушал. – А все потому, что нам задали школьный реферат по исследованию удивительных мест родного края, а наша лужа в Рыбинске – это настоящая достопримечательность, никогда не пересыхает! Я и выбрала ее для изучения и описания, не то что моя подруга Юля – березки около своего дома. И вот, значит, залезла я в лужу с рулеткой и пробирками и понимаю – застряла! Потом меня оттуда вытаскивали родители и соседи, потому что ноги в иле увязли! Так, сейчас пару секунд еще потерпеть, завяжу – и все, все…

Осторожно завязывая бинт на груди парня, Соня вдруг замерла, почувствовав, что его рука скользит по ее волосам, добираясь до заколки, щелчок – и туго забранный хвост рассыпался по плечам и спине.

– Ты нужна мне, навсегда, – вдруг быстро и просто сказал вампир. – Согласна?

Соня изумленно посмотрела на Алекса: взгляд парня был мутным и лихорадочным, отчаянно ждущим ответа.

– Только что гнали прочь, и вдруг… – Соня пыталась скрыть неловкость, прийти в себя от первого шока и долго боролась с волосами, закалывая их на затылке обратно.

– Отмени домовое право между нами, это же так просто – пригласить вампира. – Алекс тяжело дышал. – Ты особенная, я это чую… не такая, как все, иная. Одно твое слово – и я поставлю знак своей семьи, знак Мурановых, и привяжусь к тебе навечно. Хочешь, буду переживать за тебя, как когда-то за нее? Сходить с ума, если у тебя будут проблемы? Решать их, бросая свои дела?

– Моя главная проблема сейчас передо мной. – Соня с опаской смотрела на яркое пятно, которое расплывалось по белым бинтам на груди парня. – Если хотите, обо всем мы поговорим завтра, когда выспитесь и вам станет легче.

– Благоразумие во всей красе, – фыркнул вампир, и его красивое лицо исказила гримаса разочарования и ярости. – Можете дальше заполнять бумажки, волонтер Меркулова, мои черти больше не будут бегать по вашему столу.

Все-таки, когда вампир сказал, что нежить не будет бегать по ее столу, слово он сдержал. Зато теперь пауки бегали повсюду, кроме стола, играли в футбол браслетом на полу и потолке, а одна восьминогая тварь вроде бы даже стояла на воротах у стола и специально пропускала голы, чтобы браслет со звяканьем стукался об Сонину туфлю.

Мурановская нежить, которая ужасала всех, кто видел ее впервые, могла при желании выглядеть совсем не так жутко. Будто бы нарочно пауки забавляли и развлекали девушку, стараясь привлечь внимание.

Соня достала из дальнего угла за мусорным ведром специально заготовленную для вурдалаков метлу и решительно замахнулась ею, подойдя к спортивной паучьей команде. Из больничной палаты Алекса донесся смешок, и пауки исчезли.

И лучше бы они продолжили играть в свой нелепый футбол и дальше, потому что вампир начал петь. Пел он что-то ужасное, судя по словам – из студенческого фольклора Носферона. Голос у Алекса был громкий и даже приятный, но иногда он фальшивил, делал перерывы и начинал задыхаться и кашлять. Пел вдохновенно, перейдя от баллад про ректора Батори к частушкам про фурий и деканов, и некоторые словечки и выражения коробили так, что хотелось заткнуть уши.

Соня плеснула себе из термоса чай и принялась размешивать сахар, звеня ложечкой о края чашки как можно громче, чтобы не слышать ужасного пения.

Потом один из пауков, спустившись на тонкой серебряной нити с потолка, опрокинул чашку, и горячее оранжевое пятно поплыло по бумагам, уничтожая два часа кропотливой работы.

– Вот ведь дрянь, да отстаньте уже от меня!

Соня вскочила на ноги, и ее возмущенный крик полетел эхом по коридору.

Неосторожные слова явно хлестнули и оскорбили хозяина нежити, потому что паучье зашипело и мгновенно выстроило в коридоре стену, перекрывающую вход в палату, где лежал раненый, и стена эта тут же окаменела, превратившись в нерушимый монолит.

В тишине прошло несколько минут, но ничего не менялось, хотя Соня стояла около этой преграды, разглядывая ее и не решаясь коснуться.

– Алекс, я не хотела обидеть… вышло грубо. Мне жаль. Слышите меня?

Слышал он или нет, но ответа не последовало, и Соню начала накрывать волна тревоги. За время своей работы в тайном мире она уже прекрасно изучила повадки темных, умела обращаться с вурдалаками, упырями, валькерами, знала все хитрости троллей и выходки фурий. Но раненый вампир, который отгородился стеной?

Воображение рисовало ужасные картины того, что могло с ним случиться, как, истекая кровью, он попытался снова встать и упал, и вся его нежить умерла вместе с ним…

Разум восставал против таких мыслей, ведь нежить убить нельзя, а вампирам не грозит смерть от ран, но кто знает, что могло случиться с тем, кто побывал на грани Тьмы и еле выбрался оттуда?

– Алекс Демидович, я-то ведь не вампир, чтобы нырнуть в янв и добраться до вас, – звала и уговаривала Соня, ходя взад-вперед вдоль стены. – Вы ранены… Хоть ответьте мне что-нибудь… а? Алекс, чертов ты эгоист, неужели не слышишь, как я здесь схожу с ума и боюсь за тебя?! – вдруг сдали нервы, и Соня попятилась, ожидая, что сейчас перед ней появится вторая стена нежити, третья…

Только ничего этого не произошло: едва она назвала Алекса на «ты», как преграда перед ней ожила, полыхнула красными огоньками и медленно расступилась, давая пройти.

Коридор был освещен заревом, и Соня шла среди мерцающего огня, стараясь не смотреть на стены и на потолок.

Раненый парень был на прежнем месте, и на его бледном лице промелькнуло странное выражение, будто радость или торжество, едва силуэт девушки появился в проеме двери.

– Не спится, волонтер Меркулова? – голос вампира прозвучал с легким ехидством.

Кровать скрипнула, когда Соня присела на самый краешек.

Удары сердца грохотом отдавались в ушах, Алекс казался нереальным, настолько бледным он был сейчас, а глаза пылали кострами.

Пальцы Алекса дернулись, сразу потянувшись к ней, но он с усилием заставил себя сдержаться.

– Кстати, про знаменитую лужу в Рыбинске я историю так и не дослушал. Чем все закончилось?

– Закончилось… – Соня прерывисто вздохнула. – Полным провалом. Я простудилась и провалялась две недели, а реферат мне не зачли.

– Это почему же? – с искренним интересом спросил Алекс.

– Я хотела доказать, что это не лужа, а подземный источник, который идет из глубины земли. Никто не видел в упор очевидного, потому что все привыкли называть ее лужей, хотя она никогда не пересыхала. Мне не поверили, но я из принципа не стала переписывать реферат.

– Да-а, – протянул вампир, слегка прикрыв глаза. – Гнуть свою линию трудно. Но все-таки, что было дальше?

Алекс осторожно и медленно протянул руку, и девушка не отстранилась, когда он позволил себе дотронуться до ее волос и, сняв заколку, отшвырнул ее в сторону.

Каштановые волны рассыпались по плечам, и Соня тряхнула головой, догадавшись, что Алексу очень нравятся ее волосы. Захотелось растянуть и продлить этот миг, настолько он показался важным в ее жизни.

– Так что же было дальше? – тихо повторил парень.

– Дальше… – задыхаясь от волнения, зашептала Соня. – Дальше ты прислал мне письмо, позвал на работу и спас. Сам Муранов, удивительно… мог бы просто выбросить то письмо, но ответил. Помог человеку, который был тебе совершенно не знаком и не важен. И… Ты стал для меня очень важен. Каждый день, приходя с работы в общагу… Представляла, что уже поздно, полночь… и вдруг раздается стук в дверь моей комнаты, я открываю – а на пороге ты. И ничего не надо объяснять, ты сам все знаешь. И тогда я тебе… говорю…

– Что же ты говоришь? – Вампир притянул ее к себе, хищно вдохнув запах волос. – Скажи. Пригласи меня.

Соня, обняв Алекса за шею, зажмурилась, прошептав ему на ухо четыре слова. В тот же миг ей показалось, что она попала в капкан, настолько неожиданно сильно сомкнулись его руки.

Куда-то с грохотом улетела и покатилась туфля, Соня ощутила рывок и вдруг увидела над собой потолок, сверкающий сотнями красных огоньков. Волосы ее разметались по подушке, и Соня притянула Алекса к себе, ощутив жесткие губы и повторяя его имя.

Потом она вскрикнула и забилась в его руках от боли, когда острые клыки вошли в вены на шее. Дверь комнаты с треском захлопнулась, а мурановская нежить мгновенно оплела ее плотным слоем паутины.

Глава 5. Два разбитых девичьих носа

Рассвет следующего дня не принес тайному миру долгожданных новостей.

Дежурные темные, сидя на крыше дома, смотрели лишь на серую пелену дождя, который заливал черный, будто выжженный дотла пустырь, образовавшийся на месте двора и дома Огневых.

Как только последние минуты полудня истекли, Герка спрыгнул с крыши дома сначала на балкон, а потом вниз на асфальт. Минуту постоял под звуки хриплого карканья, вытер сухие глаза рукавом кусачего свитера и втайне пожалел, что вампиры не способны плакать, как люди.

Неподалеку переговаривались его сородичи, и юноша подошел к ним намеренно спокойно, стараясь не показать отчаяния.

– В Пестроглазово пусто, лужи да овраги, – донеслось от Макса Холодова, на красной толстовке которого виднелись пятна дорожной грязи. – Дом Бертиловых разрушен уже давно, даже домовым брать нечего. Особняк Мурановых сохранился получше, но там тоже никого. Они не вернулись по домам.

– Рассвет уже был, и полдень только что прошел, все ближайшие разломы времени позади. И сюда на Садовую не вернулся никто. – Герка шумно вздохнул. – Ч-черт… Алекс сейчас нам так нужен!

– Всем нужен. – Макс Холодов откинул назад мокрые светлые волосы. – Вокруг больницы ночью стоял шатер из нежити, комар носа не подточит. Наша толпа из Носфера ломилась туда, но бесполезно. Даже водяные от Темного Депа не смогли прорваться.

– Значит, нас там не ждали, – сказал Тимур, глядя, как стаи воронья отлетают прочь от Садовой улицы, устремляясь ввысь и там растворяясь без следа.

Хмурое небо висело над городом, и свет солнца сквозь тучи казался серым и болезненным, будто дрожал и мерз в зябком воздухе. Время шло к обеду, и во дворе около медпункта для нечисти слышалось размеренное шарканье метлы: пожилая женщина в оранжевом жилете ворчала себе под нос, сметая мусор, осколки и листья с асфальта.

Алекс, стоя в проеме распахнутой двери больничной палаты, держал в руках свой телефон и старательно протирал о рваные джинсы треснувший грязный экран.

Несмотря на повреждения, телефон оправдал свою дорогую марку противоударного Vamp и очнулся, пропев «Полет валькирий». Но стоило только Алексу набрать код «ДАША» и выйти в онлайн тайнограма, как телефон едва не разорвался от количества свалившихся звонков и сообщений.

Муранов должен был немедленно ответить всем и сразу – сотне-другой вампиров, троллей, упырей, своим студентам из Носферона, Всемирному совету домовых, Темному Департаменту, который был в ярости и требовал немедленно явиться с докладом…

Интернет тайного мира обрастал слухами – это и была та самая волна хаоса и паники, которую он опасался.

«Алекс, что происходит и где Темнейший?», «Это Ведьмовство нам устроило, это их заговор!», «Вампиры зачем-то ночью обыскивали все Пестроглазово», «Наши не вернулись, что будем делать?!», и так далее до бесконечности, потому что новые сообщения продолжали валиться со страшной скоростью.

Дарья Ивлева висела в онлайне со статусом «Верховная ведьма – отныне единственная власть тайного мира, выкусите, нечисть», и Алекс отправил ей сообщение: «Даша, не провоцируй наших, это плохо закончится».

В ответ он получил стикер с неприличным жестом и ссылкой на паблик Носферона. Там царил беспорядочный гвалт с ругательствами и упоминанием факультета Вампирус каждые пять секунд, и лучше было самому смотреть, что же случилось.

Потом на экране вдруг закрутилась реклама блога «Супердомовой тайного мира», и появилась рожа Дини Ливченко крупным планом.

– Йоу, с наступившим недобрым утром, френды! – вальяжным тоном профессионального блогера начал трещать Диня. – А теперь – слухи и новости. Говорят, что наш Алмурчик, звезда и любимый декан и кумир Носферона, сильно ранен и проваляется в больничке минимум месяц. Зато всю ночь вампиры обыскивали Пестроглазово, а теперь бунтуют в Носфероне! Если нашей хваленой власти тайного мира кирдык настал, почему бы мне не выдвинуть свою кандидатуру вместо всяких Мурановых? Ставьте лайк, френды, кто за то, чтобы свергнуть кровопийц с престола?

Алекс поставил домовому лайк, после чего Ливченко сразу же упал в офлайн.

Весь этот чудовищный бардак означал, что бросать тайный мир даже на несколько часов было нельзя, и сейчас нужно было срочно наводить порядок.

Для начала – оторвать плечо от косяка дверного проема, сорвать с себя уже ненужные бинты и сделать шаг в коридор.

Но прежде чем уйти, вампир обернулся и окинул взглядом комнату, в которой он провел такую странную ночь. В памяти промелькнула девушка, чьи длинные волосы тонко и нежно пахли яблочным шампунем, ее неловкие и искренние признания в любви, своих мечтах и написанных ему письмах, про которые он соврал, что прочел все до одного.

– Ну и скотина же ты, кумир Носферона, – пробормотал Алекс.

Слегка хромая, он побрел по коридору. Рана в груди все еще саднила, но боль была уже терпимая и притупленная. Что ж, такую боль он прекрасно знал – заживление после жестоких драк в Носфероне или на вампирских боях бывало и похуже.

Коридоры были пусты, дверь в душевую распахнута, и в ведре стояла мутная зеленая вода, почему-то едко воняющая валерьянкой. Мокрые следы, будто кто-то большой плюхнулся из ведра на пол и полз, натыкаясь на стены, уводили прочь и терялись около окна.

Пожилая уборщица в оранжевом жилете, распахнув двери медпункта, сметала на улицу мусор.

– Эй, так ты уже на ногах, вампир? – окликнула она, увидав Алекса. – Не знаю, как величать тебя, но быстро вы, демоны, восстанавливаетесь! Я рану-то вчера мельком твою увидела, о-го-о… Был бы простой человек, даже в больницу не донесли бы. А ты сегодня уже, смотрю, встал и идешь. Никогда этого не пойму, хоть и посвященная…

– Чего разгром такой? – поинтересовался Алекс, не став заострять внимание на грубоватой фамильярности.

– Так на рассвете очнулись и начали куролесить ваши вурдалаки! – воскликнула та. – Софья Васильевна метлой их гоняла, уф… я бы не решилась. Они ведь шипят и зубами клацают, если им по башке метлой-то двинуть. Хотя сожрали всех крыс на территории, вот за это спасибочки. А посреди ночи вообще пауки вокруг корпуса, как шатер, встали, и комар не пролетит! Так всю ночь ваши ломились с горящими глазами, только не прорвался никто! Я им говорю – закрыто не мной, и нечего сверкать тут на меня глазищами, я, что ли, виновата? У меня нет острых зубов, ядовитой слюны, когтей и чего-то там еще. Я не распадаюсь на стаю летучих мышей, если у меня попросить документы, прости господи. – Уборщица перекрестилась и трижды сплюнула через левое плечо. – А крылатый ваш очнулся, начал метаться как чумовой, двери все посшибал, а потом – как сиганет в небо через крышу! Хорошо, что и так была дырявая. Сонечке Васильевне нашей сильно не повезло, дверью ее…

«Дверью ее», – это сейчас прозвучало так, что Алекс решил задержаться еще на пару минут, хотя предстоящего разговора хотел бы избежать.

В глубине первого этажа, в дальней комнатке с надписью «Умывальная для персонала», сейчас кто-то был.

Девушка с растрепанными волосами до пояса, склонившись над раковиной, смачивала под струей воды свернутое полотенце и запрокидывала голову назад, прикладывая его к переносице. При этом она радостно пела что-то, чуть не пританцовывая, хотя нос ее распух, а на лбу красовалась ссадина с шишкой.

Услышав, что открылась дверь, Соня обернулась и расцвела радостной улыбкой.

– Алекс! Ты уже на ногах… Я не хотела тебя будить, пришлось утром воспитывать вурдалаков. А потом летучий очнулся, и такое было, ого!

Соня осеклась, потому что ответный взгляд парня был отчужденным.

– Метлой вурдалака – это высший пилотаж. – Вампир холодно смотрел на Соню. – Жаль, я проспал. А вам теперь достался разбитый нос – спасибо валькеру, и бессонная ночь из-за коварного кровопийцы. На будущее – надо быть поосторожнее с такими, как я.

Улыбка исчезла с лица Сони, померкла радость, будто она сразу поняла, чем закончится этот разговор.

– Предупреждения лишние. Такой, как ты, – был один, – тихо ответила Соня.

Алекс, глядя на Соню, отметил, как сильно сейчас колотится ее сердце и как она старается показать напускное спокойствие. Отметил неловкую угловатость фигуры, некрашеные ногти и обветренные руки, при этом миловидный профиль со слегка вздернутым носом, сейчас немного припухшим, и водопад каштановых волос, которые так понравились ему вчера. Сейчас ее глаза, которые смотрели на него с такой теплотой и радостью, грустно похолодели.

– Лучше сразу внести ясность между нами, – Алекс намеренно перешел на официальный спокойный тон, который был специально предназначен для подобных случаев. – Я вчера сорвался не на шутку, признаю. Но ведь и у тебя был выбор – не подходить ко мне. А заводить новые отношения я не собираюсь, с меня хватит.

В комнате воцарилась тишина, и вампир сейчас ожидал и слез, и криков, и обвинений, приготовившись ко многому, к чему он привык за годы бурного общения с Дашей. Но ничего из этого не последовало, Соня только порывистым жестом отбросила рассыпанные волосы за спину.

– Спасибо за честность, – прошептала она, отворачиваясь. – Я постараюсь забыть, и вы сделайте то же самое.

– А тебе спасибо, что не приняла знак моей семьи, – тихо сказал Алекс, которого удивила неожиданная твердость характера девушки. – Если когда-нибудь тебе будет что-то нужно, одно твое слово, и…

– Мне ничего от вас не нужно, – уже совсем другим, холодным и официальным голосом сказала Соня. – Рана ваша затянулась, а если смогли сюда дойти, то кости срослись, порванные мышцы и связки восстановлены. Поэтому я вас выписываю и больше здесь не задерживаю. – Соня шмыгнула носом, и алая струйка крови прочертила дорожку, растекшись на верхней губе. – Вы уйдете уже, наконец? – повысив голос, почти выкрикнула она.

Повторять не пришлось – Алекс исчез мгновенно, в лучших традициях вежливых кровопийц.

* * *

Любой студент университета – Носферона, – подходя к своей альма-матер, легко мог определить, что там происходит, по тем воплям и шуму, которые слышались у входа и разносились по всей площади Труда и Конногвардейскому бульвару.

Если друг на друга истошно орали домовые, завхоз Фобос Карлович с охранником Буяном Бухтояровичем, то это означало, что в универе все тихо и спокойно. Когда к воплям домовых присоединялся хриплый голос преподши-оборотенессы Лины Кимовны, значит, что-то натворили вурдалаки или намудрили тролли. Когда вопили сразу и домовые, и деканы, а Лина Кимовна охрипла и потеряла голос, – будь уверен, в универе подрались факультеты.

Обычно чередовались эти три варианта, но сегодня около входа в Носферон царила непривычная тишина.

В вестибюле у доски объявлений толпились притихшие студенты Валькируса и Троллиума, читая распоряжение деканата, написанное яростным размашистым почерком на листе во всю доску:

«Сегодня, 1 ноября, ввиду заявления факультета Вампирус о неповиновении деканату, объявляется чрезвычайное положение в университете, а также проводится срочное собрание всего преподавательского и деканского состава. Остальные лекции на этот период отменены. Деканат Носферона».

Дверь подсобки на первом этаже время от времени приоткрывалась, и в узкую щель просовывался нос домового-завхоза, принюхиваясь к окружающей атмосфере. Накаленная до предела атмосфера носу не нравилась, и дверь захлопывалась обратно.

А вот неподалеку от универа, на широком бульваре, народу как раз было много. Повсюду стояли, сидели, даже лежали на земле, подложив под головы свернутые куртки и сумки, хмурые и подавленные студенты Вампируса.

Бунт факультета был в полном разгаре, и участие в нем принимали все: от первокурсников, только-только поступивших в Носферон, до старших, которые уже не раз бывали в вампирских боях и прошли огонь и воду. Сейчас все эти представители гордых и влиятельных темных кланов уже успели слегка оглохнуть от воплей Лины Кимовны, а некоторые даже заработали ядовитые плевки от ректорши Ады Фурьевны.

– Да пусть деканат хоть сотню выговоров со штрафными работами каждому влепит! – возмущался студент Игнат Дымов. – Ада гнобит нас постоянно, то объяснительные, то штрафные работы! Только обрадовались, что Темнейший для нас свой, такой же, как мы. И вот его нет, а деканат требует, чтобы мы писали объяснительные и продолжали учиться, будто ничего не случилось. Они, может, даже рады, что все так вышло!

– Конечно, рады, – поддержал его юный вампир Игорь Сонов. – Им наш Темнейший был поперек горла, потому что ему восемнадцать, а не сотня лет, как было старому. А теперь они орут – мы предупреждали, теперь видите, как мы были правы?

– Они не были правы, – сжав зубы, сказал Стас Терновский. – Потому что я верю только Гильсу, он был прав, и все тут. И Герка так считает, как и вся его семья. А деканат может идти лесом…

– Куда-куда может идти деканат? – пропел стервозный девичий голосок, и вампиры дружно скривились, заметив на бульваре юную особу в длинном фиолетовом пальто, с копной черных кудрей и презрительно-высокомерным выражением лица. Из-под пальто выглядывало блестящее платье, ногти ее сверкали новеньким маникюром, а приторно-сладкими духами от девицы несло за километр.

– Ой, здра-асьте! – в тон ей раздраженно отозвался Игнат. – Фурия Синицина явилась собственной персоной, да еще при полном параде, только тебя с твоим ядом не хватало! Беги, доложи в деканат, что вампиры никаких бумажек писать больше не будут и зайдем мы в универ только по одному поводу.

– По какому же? – осведомилась фурия. – Чтобы сдать значки Носферона, как это Темнейший пару дней назад сделал?

– На лекцию по истории, например, – спокойно парировал Герка, сидящий на невысоком ограждении газона. – Только настоящей истории, а не той, которую нам раньше преподавали. Если Огнева произнесла сакрал, который сработал во Тьме, то получается, что там действуют законы наших зловоротен. Про Тьму, которую даже упоминать лишний раз в Носфероне было нельзя, и бац – там есть зловоротня! И как нам это понимать?

– Вот Ацкого и спросите, – фыркнула Варя. – Я с ночи его ищу. Приперлась к нему домой на Лахтинскую улицу. Но там у Ацких ад и бертиловщина. Домовиха, которая за их семейкой присматривает, сказала, что они празднуют его возвращение. Ацких там набилась целая зловоротня, а кто из них Дима, эти бестолковые летучие сами разобраться не могут…

– Теперь понятно, почему Синицина расфуфыренная сегодня, – прокомментировал Игнат. – У кого катастрофа и скандал в деканате, а у кого-то параллельная реальность, где свидание и амуры планируются. Димка еще не в курсе, бедняга, какая принцесса его тут поджидает, а то обратно удерет, откуда только что вернулся.

Взрыв смеха вызвал у Вари типичную для фурий реакцию – не дойдя до входа в Носферон пару метров, она принялась за моральное уничтожение всех вампиров, которые были в зоне видимости и слышимости. Досталось Игнату и всему клану Дымовых, которым Варя припомнила все их проигрыши на вампирских боях, получил Герка, которого Варя обозвала карьеристом и прихвостнем Темнейшего, проехалась по Соновым, Воронцовым и Холодовым. Ругалась и ядовито высмеивала фурия всласть, пользуясь тем, что кодекс вампиров никогда не позволил бы им применить силу или подконтрольную нежить против однокурсницы, пусть и невыносимо вредной девицы.

Даже появление из входной зловоротни взволнованной Дрины Веснич не остановило перепалку:

– Вампирус, выгонят же из универа! – взывала юная кикимора, пробираясь через толпу и дергая за рукава всех подряд. – Ада вам не простит, а Алмур надолго выбыл из строя. В холле толпа стоит. Сейчас какое-то кошмарное собрание в деканате идет, к дверям даже подходить страшно. Вам надо пойти и извиниться перед Адой, пока не поздно!

– Дрина, не старайся! Эти упрямые ослы всегда прут напролом, – крикнула ей Варя. – Устроили тут, а дальше-то что? Вылетите из Носферона навсегда и Тьму пойдете штурмовать? Не ожидала от вампиров таких глупостей…

– Синицина, а может, тебе идти в универ дожидаться там своего бесценного валькера?! – вспылил Игнат Дымов. – Иди уже, а?

Игнат замолчал, вдруг посмотрев наверх, в небо. Остальные студенты Вампируса тоже, будто услыхав что-то, задрали головы и внимательно всматривались куда-то в тучи.

– Варя, отойди от входа! – вдруг сказал совсем другим тоном Игнат. – Быстро вали, слышишь?!

– Сдали нервишки у кровопийцы?! – Фурия сложила руки на груди и прищурилась, не сдвинувшись с места. – Не будешь связываться со мной, Игнатик. Командуйте вы все кем-нибудь другим, своими девицами трепетными…

Договорить фразу фурия не успела. Из-за облачной выси появилось нечто, что было похоже на стремительную черную комету. Вампиры даже не дернулись, когда оно сшибло Варю с ног и внеслось вместе с ней на огромной скорости через зловоротню в универ. Оттуда донесся кикиморский квизг, из проходной вылетели стаи нетопырей, которые с писком унеслись в разные стороны.

То, что влетело в Носферон вместе с Синициной, расшвыряло студентов у доски объявлений, снесло с ног компанию троллей и кикимор, сгребло в кучу валькирий. Все это кубарем покатилось по вестибюлю, а Синицина верещала и плевалась ядом направо и налево. Огромные крылья влетевшего чудовища, которое волокло вместе с собой Варю и пару десятков студентов, острыми шипами сгребали в гармошку все вешалки гардероба, сумки, стулья и даже любимый чугунный табурет Буяна Бухтояровича. Проехавшись всей кучей по полу, все это закончило путь, с грохотом врезавшись в дверь медпункта.

– А-а-а, блин! – простонала голова какого-то тролля-первокурсника, которого свернуло клубком и замотало в сверток чужих пальто. Он дергался, пытаясь выбраться, в то время как чужие ноги лягали его по уху, а чьи-то зубы грызли его пятку.

Вампиры, позабыв на время про бунт, уже были внутри универа и теперь помогали пострадавшим, вытаскивая и разбирая их из всеобщего кавардака.

– Да вы обалдели все, в меня еще и фурия плюнула! – Кикимора Лиза Маркина держалась за щеку, на которой уже распухало красное пятно от фурьего яда.

– Уф… уф, круто… уф… – пыхтел какой-то полноватый взъерошенный студент, которого вампиры вытащили и поставили на ноги. – Все отлично, ничего не сломал. Но не помню, кто я. Крылья были у меня или нет?

Куча шевелилась и сдавленно ругалась, из месива курток, пальто и шарфов выбирались студенты Валькируса и Троллиума. В самом низу что-то долго фыркало и копошилось, пока сильная рука Игната Дымова не подняла за шиворот Варю и не поставила на ноги. Вид у фурии был дикий и разъяренный, сделанная в парикмахерской дорогая укладка превратилась в стоящий дыбом веник, а нос у Синициной был разбит, и теперь из него хлестала кровь, заливая подбородок.

Вторая рука Игната достала из курток бледное существо с черными крыльями, на шипах которых были нанизаны шапки, куртки и шарфы. Существо это что-то бессвязно бормотало с закрытыми глазами.

– Ацкий! – закричал тролль Колыванов. – Димон Ацкий! Это ж он, только физия будто вся в муке!

– Дрянь ты летучая, я не такой встречи ждала! – взревела Варя, с размаху отвесив валькеру оплеуху. Когти фурии прошлись по его скуле, оставив пять глубоких царапин, после чего Ацкий рухнул как подкошенный.

– Браво, фурия и валькер, два дальновидных и умнейших существа! – Игнат показал большой палец. – Долгожданное свидание наконец-то состоялось…

– Синицина, я напишу докладную в деканат, что ты вместе с Ацем разгромила тут все! – загремел возмущенный голос троллихи Инги Тановской, которая держалась за лоб. – Я староста троллей, а моей рожей причесали вестибюль, и еще ядом фурьим получила…

– Это защитная реакция! – зарычала Варя, держась рукой за нос, из которого хлестала кровь. – Этот придурок меня чуть не убил! Мне нужен лед на переносицу срочно… Блин, где взять лед?!

– В сердцах наших вампирских поищи, – парировал Игнат. – Синицина, перед тобой дверь медпункта, в которую вы все врезались, неужели опять нужен умный совет?

Взбудораженный вестибюль гудел, как улей, слышались слова сочувствия Димке Ацкому и негодующие вопли в сторону разъяренной Вари.

И хотя шум в вестибюле был слышен даже из спортзала и бассейна, в деканате сейчас никто бы даже не дернулся, рухни все стены вокруг.

Грозное собрание преподавателей и деканов было в полном разгаре, и сам воздух был напряжен так, что казалось, будто он дрожит. Это было не собрание, а казнь, и все они сейчас были бледными, еле держались на ногах, а одна из новых молоденьких преподавательниц сдавленно всхлипывала, вытирая слезы трясущимися руками.

– …поэтому напрасно вы думали, уважаемые, что поведение студентов не вашего факультета никак вас не касается. Вы ведете общие лекции и должны были прививать уважение к дисциплине, которую сейчас растоптали и уничтожили студенты Вампируса! – бушевала Ада Фурьевна. – Поэтому Темный Департамент примет решение поменять полностью преподавательский состав, в том числе и деканов…

– Но я совсем недавно здесь работаю и всю жизнь шла к тому, чтобы преподавать в Носфероне! – разрыдалась Алена Хмаровна, молоденькая учительница истории.

– Раньше надо было думать, милочка. Все вы ответственны за сегодняшний демарш и бунт. Все до одного. – Фурия обвела маленькими глазками бледные лица. – Когда молодой Темнейший получил свой титул, как многие считают, несвоевременно, деканат пошел на поводу и допустил, чтобы деканами стали вчерашние выпускники. И это вместо умудренных опытом наставников, какие раньше были в Носфероне. Мы предостерегали, мы пытались остановить! Но мальчишка решил все по-своему, и теперь всех вас уже завтра здесь не будет. Вы получите самые плохие рекомендации и устроитесь на работу где-нибудь в провинции, будете преподавать в кружках для домовых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.