Агент Утопии
Сергей Фомичёв

© Сергей Фомичёв, 2024

ISBN 978-5-0065-1133-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НЕ ЖЕЛАЯ ЗЛА

Морозов никому не желал зла. И до сих пор был уверен, что во всём их мирке, состоящем из двух сотен исследователей и полутора тысяч колонистов, никто не желал зла ему. Слишком безмятежным, даже апатичным, выглядело сообщество Базы.

Считал так Морозов до самого сегодняшнего утра, когда обнаружил подсунутое под дверь лаборатории письмо. Сложенный вчетверо листок бумаги разом нарушил размеренный ход жизни.

Зла ему желали. Так в письме и написали, желаем-де, чтобы ты, Морозов, околел как бешеный пёс.

Эта архаичная идиома привела его к первому выводу – зла ему желали выходцы с Земли. Ибо псы, равно как и прочие животные на Базе не встречались. А книги и фильмы, из которых местные уроженцы могли бы почерпнуть такой оборот, отбирались у переселенцев при отправке на Базу. Но что толку от этого умозаключения – в молодой колонии земляне пока доминировали.

Морозов вздохнул и бросил на стол карандаш. Какая уж тут работа. Он и в обычные-то дни едва заставлял себя просмотреть распечатки, набросать отчёт, да отметить на электронном планшете очередной сектор неба – задание для масс-детектора на ближайшие сутки. Теперь же работать расхотелось вовсе.

Морозов вышел из корпуса и отправился к океану. Посыпанная гравием тропка петляла между аккуратных полей колонистов. Рафинированная растительная агросистема производила всё, что душе угодно. Но вот разводить животных правительство не позволяло.

Хавьер, этот диссидент, сосланный на Базу взамен каторги, и теперь изучающий блуждающие звёзды, полагал, что уже в третьем поколении колонистов ждёт вырождение. С одной стороны – поголовная безграмотность, с другой – вегетарианство и как следствие недостаток аминокислот. Не будучи биохимиками, исследователи любили поспорить на эту тему между собой. Пари заключали. Так, от скуки: знали, что до результатов никому из них не дожить.

***

Скалистый берег возвышался над водой. Впрочем, не над водой, а над тем, что её покрывало.

Когда-то океан был безжизненным, стерильным, как и вся, окутанная удушливой атмосферой планета. Но вот, лет пятьдесят назад, пробив облака, вынырнул из пространства гигантский танкер. Зависнув над океаном, он распахнул брюхо, и опорожнился двумястами тысячами тонн модифицированных водорослей.

Подкидыши быстро размножились, насытили атмосферу кислородом и теперь покрывали всю поверхность океана полуметровым слоем, распространяя вокруг йодистый запах. Покров лениво колыхался, сглаживая волны и скрывая под собой прибрежные камни, которые становились похожи на болотные кочки. И лишь острые кромки скал иногда вскрывали это спутанное кладбище водорослей, и тогда покров расступался, выбрасывая вверх фонтанчики океанской воды.

***

Хуже всего, что авторы письма не ставили Морозову никаких условий. Не требовали убраться с Базы, (колонисты недолюбливали исследователей), или убраться на кухне (Морозов манкировал графиком). Околеешь и всё тут, и никаких «если». Не то, чтобы страшно, обидно как-то.

После обеда пришла Айра. Красивое загорелое тело слегка прикрывала короткая льняная туника и Морозов в который раз не смог отвести взгляд.

– Ваши грибы, – сказала девушка, поставив на стол корзину с шампиньонами. – Что принести в субботу?

– Мясо, – сказал Морозов.

– Вы, конечно, шутите? – улыбнулась Айра. – Единственное мясо, что водится на Базе, это человечина.

Восхитительная девушка. Она понимала шутку и могла пошутить в ответ. Её дебильный братец, наверняка, пробурчав что-нибудь невразумительное, побежал бы спрашивать совета у отца.

Айра всячески демонстрировала расположение и казалась ему вполне доступной. Но Морозов как-то глупо боялся. Боялся, что на утро завалятся в его комнату многочисленные братья и дядья, и сделают предложение, от которого он не сможет отказаться. Не то, чтобы он был отпетым холостяком, но ни один из исследователей не решался заводить здесь семью. Это означало бы окончательную капитуляцию. А кроме того, кому охота обрекать потомков на вымирание? Никто не верил в будущее Базы.

***

Вечером, с трудом подавив стремление подозревать всех и каждого, Морозов по обыкновению отправился к Генриху расписать пульку. Расстроило его всё же это письмо. Так что играл невнимательно и вскоре получил классический паровоз на мизере.

– Что-то случилось? – равнодушно спросил Хавьер, тасуя колоду.

– Работа не идёт, – пожал плечами Морозов.

– Работа ни у кого не идёт, – то ли возразил, то ли согласился Генрих.

***

Зла ему желали на запрещённом английском языке. Не будь этого обстоятельства, Морозов счёл бы письмо за глупую шутку кого-нибудь из своих отупевших от скуки коллег. Но рисковать каторгой ради сомнительного удовольствия разыграть или даже напугать ничем не выделяющегося и никому не мешающего Морозова, казалось полнейшим бредом.

Дереку, правда, каторга не грозила, только высылка. Он не землянин и то, что для прочих являлось изгнанием, для него было только командировкой.

Морозов постучал и, услышав приглашение, вошёл. Сидя в мягком кресле, утопянин обозревал стену. На ней тут и там висели какие-то графики, схемы и несколько картин с закатными пейзажами разных планет.

– Вот, размышляю над одной эзотерической гипотезой, будто врата в антимир открываются на закате, – пояснил Дерек.

– Вам везёт, у вас есть вдохновение, – произнёс Морозов.

– Ерунда! – отмахнулся Дерек и вскочил с кресла. – Я не верю во вдохновение, я верю в дэдлайн.

Он прошёл к кухонной стойке и включил кофеварку.

– Хотите кофе? – спросил он.

– Нет, – отказался Морозов. – Собираюсь пораньше лечь спать.

– Как хотите, – сказал Дерек и продолжил. – Мой контракт с вашим правительством истекает через полгода, а у меня больше сотни рабочих гипотез. И я намерен проверить все, даже самые нелепые…

«Да нет, – думал Морозов, ступая по мягкому покрытию коридора, – зачем Дереку мне угрожать? Он единственный среди нас, кто работает с удовольствием».

***

Занимался Морозов поиском скрытого вещества. И от того, сколько этого вещества скрыто, зависело, будет ли вселенная расширяться до бесконечности, или всё же начнёт сжиматься.

Задача ещё великими учёными прошлого поставлена. Умами не чета нынешним исследователям. Вон их тома на полке стоят. Эйнштейн, Петров, Франк. Нет таких больше. Извели учёных в угаре постмодернизма, теперь вот и за исследователей взялись. Рассылают по удалённым базам, лишив ресурсов и связи. Вяжут пожизненными контрактами. Их, астрофизиков, в самое охвостье галактики загнали, в самую закорючку Млечного Пути. Как в слепую кишку. Кормят травой. Да следят, чтобы не вздумали завести учеников.

Хавьер считал, что и веганская диета, и низкий уровень грамотности колонистов, намеренно подстроены правительством, дабы лишить исследователей репродуктивной основы. Так что останутся вскоре на Земле одни лаборанты.

Иногда Морозову приходила в голову мысль, что и английский запретили вовсе не вследствие Атлантического Кризиса, а из-за того, что на нём осуществлялся научный трафик. Прав Хавьер, добивают науку нынешние властители.

Никому во всём мире не было дела до того, превышает масса скрытого вещества критический уровень или нет. В прошлом большие дебаты на этот счёт шли. Модель вселенной каждые десять-двадцать лет, выворачивали наизнанку и штопали гнилыми нитками сомнительных гипотез. А теперь никому дела нет. Не был исключением и сам Морозов. Плевать ему на вселенную, угаснет там она или в точку сожмётся. Лично он предпочёл бы, чтобы угасла. Всё вокруг угасает…

***

Сон не шёл. Морозов вертелся в постели, мутузил подушку, пытаясь пристроить поудобней голову. Без толку.

Ему не просто желали зла, но и определили точную дату смерти – следующий понедельник. Грохнут его через пять дней, как бешеного пса. И всё и ничего больше. Ни масс-детектора, ни Базы, ни вселенной. Тьма…

Будучи до мозга костей материалистом, в загробный мир он не верил. В реинкарнацию тоже. А значит осталось ему, бедолаге, всего пять дней. Ещё целых пять дней скучной бесцельной жизни на Базе.

На Базе и вообще.

Чиркнут сталью холодной по горлу, хлынет из жилы кровь, остынет тело…

А если не остынет? Если всё же начнёт сжиматься? Вселенная в смысле…

Одно у него в голове не помещалось, ещё с университетских лет занозой сидело – это то, что время потечёт вспять. Оно, время, ведь тоже от большого взрыва зародилось. И прими дело обратный ход, время следом попятится.

Такова психология человека, что он всегда думает об эволюции вселенной как о будущем. Долго ему объяснял это старый профессор. Только теперь Морозов понял, что если время идёт вспять, то здесь она, сейчас, та сжимающаяся вселенная. Как встречный поезд за окном купе. Чиркнет в темноте – поди разгляди лица…

И тут его ошарашило. Так вот она скрытая масса! Та же вселенная только в обратную сторону идущая. Но тогда получается, что коллапсирующая вселенная и является единственной причиной своего коллапса. Парадокс?

Но где парадокс там открытие.

Морозов вскочил с кровати, растёр лицо и, схватив карандаш, принялся набрасывать схему. Могла получиться неплохая работа. Всех деталей ему не осилить – уровень знаний не тот – но это ничего. Обоснования и расчёты у тех же столпов прошлого можно позаимствовать, у Эйнштейна, у Петрова…

Конечно, не его это тема объяснять природу вселенной. Его дело скрытое вещество найти и вычислить его массу.

Так вот он и нашёл. И даже вычислил. Ибо масса эта равна массе нынешней вселенной.

На Земле его сверхурочной работе вряд ли обрадуются, а уж рассчитывать на публикацию и вовсе не приходится. Да и не выходят больше на Земле научные издания. Ну и чёрт с ней, с родиной. Договорюсь с Дереком, опубликуем на Утопии. Хотя бы пару сотен экземпляров. Они там всё что угодно напечатают лишь бы нашему правительству досадить.

И станет он, Морозов, последним учёным своей эпохи. Настоящим учёным. Пройдут века. Возродится наука и какой-нибудь студент снимет с полки его книжицу, стряхнёт пыль…

– Чёрт! – вспомнил Морозов. – У меня же только пять дней.

Как некстати эти угрозы теперь, когда у него появился интерес к жизни, когда появилась цель. Всего ему за пять дней никак не успеть. Нужно изложить хотя бы тезисы, наброски. Хоть что-то…

Как там сказал Дерек? «Я не верю во вдохновение, я верю в дэдлайн». Как это верно. Теперь уже не до сна. Кофе, побольше кофе…

***

Над базой висело чёрное беззвёздное небо. Лишь на самом горизонте светился пылью Млечный Путь, да чужие галактики едва пробивались сквозь черноту призрачными пятнами.

Человек в длинном плаще посмотрел на единственное горящее окно корпуса и произнёс на запрещённом языке:

– Работайте, Морозов, работайте. Удовольствие от работы – единственное, что отличает нас от животных.

Человек поправил шляпу, шагнул в наползающий с полей туман, и шорох гравия скоро затих вдали.

ПРИКУП

1

На небольшой экран проецировался фильм о планете Окуси. Графики сменялись пейзажами, всё это сопровождалось лёгкой музыкой, а приятный женский голос за кадром призван был довести до любопытной публики массу полезной информации.

С тем же успехом устроители аукциона могли показывать ролик о вреде курения. На экран никто не смотрел, сотни взглядов устремились чуть ниже, где на дубовой скамейке ёрзал, безнадёжно пытаясь устроиться поудобней, посланник идущей с молотка планеты. Будучи ещё недавно сельским учителем, он чувствовал себя в новом качестве несколько неуютно.

– Бедняга имеет вид приговорённого к казни, – заметила Лорена Гомес своему ассистенту. – И не слишком надеется на апелляцию.

Признанная телезвезда, она могла позволить себе проявить толику сострадания.

Путаясь в испанском, учитель, хоть и не так складно как голос из динамиков, рассказывал о нелёгком труде и нехитром быте, что сложился на аграрной планете; об освоении новых земель и борьбе с тарпами, не ведающими страха и способными выходить в одиночку против целой деревни; о долгих дождях, что убивали дороги; о тоскливых песнях, сложенных в пору цветения очох, ядовитая пыльца которого наполняет воздух, загоняя людей в дома; о празднике урожая, когда одуревшие от страды парни добираются, наконец, до таких же одуревших девиц, о свадьбах, что играются вслед за этим…

Вся эта пастораль нисколько не волновала собравшихся вокруг журналистов. Они вяло задавали вопросы, зевая, фиксировали ответы, и всё чаще посматривали на часы в ожидании торга.

Десять роскошных синих кресел в секторе, отведённом участникам аукциона, пока пустовали. Восьми из них суждено было так и остаться невостребованными. Крайние, как обычно, вот-вот займут представители Фонда Освоения и Института Развития. Благозвучные названия компаний давно ни от кого не скрывали их хищнической сущности.

После запрета электронных и анонимных продаж, все крупные аукционы проводились открыто, по системе чем-то похожей на игру в покер. Это привлекало немало прессы и толпы зевак. И если бы не заранее предрешённый результат, действо в самом деле могло бы получиться зрелищным. Но уже много лет обходилось без сенсаций, и вся интрига заключалась в единственном вопросе – которая из двух корпораций наложит лапу на очередную планету.

У входа в зал возникло оживление. Журналисты, предоставив бывшему учителю дожёвывать начатую фразу, развернули свои микрофоны и объективы на более достойную цель. Первым в дверях появился господин Порхе, топ-менеджер Фонда Освоения. Выставив перед собой ладонь, он остановил напор прессы, и заявил, что комментариев до окончания торгов не будет. Репортёры, пропустив заявление мимо ушей, принялись обстреливать мистера Порхе вопросами. Они делали это с таким упоением, с такой самовлюблённостью, что казалось, будто представитель Фонда лишь повод, а главная цель их атаки заключается в демонстрации коллегам и публике собственной крутости.

Позволив журналистам несколько мгновений насладиться этой игрой, смуглые коренастые полицейские ловко продавили для босса и его референта коридор, а затем проследили, чтобы пресса ненароком не просочилась в зону торгов.

Здесь царил иной мир. Мир крупных ставок, гигантских сделок и непомерных состояний. Приглушённый свет и мягкие тона драпировки создавали уют, вырывая зону торгов из окружающего пространства. На столиках стояли вазы с фруктами, минеральная вода, пепельницы… – господа желали проводить даже липовые торги с привычным комфортом.

Порхе уселся в кресло, его референт пристроился на откидном стульчике. Возле них тут же возник седовласый метрдотель. На его лице не отражалось и тени раболепия.

– Доброй ночи, сэр, – произнёс он.

– Здравствуй, Рикардо. Рад, что ты по-прежнему служишь здесь, – добродушно заметил Порхе.

– В наше время не просто найти опытного распорядителя, – ответил метрдотель. – Желаете что-нибудь заказать?

– Стакан апельсинового сока.

Рикардо подозвал кельнера, передал ему заказ и полный достоинства встал в стороне.

Всё до мельчайших подробностей повторилось с появлением господина Левко из Института Развития, который занял кресло на противоположенном конце зала.

Порхе взглянул на соперника с деланным равнодушием, тщательно скрывая свою неприязнь. С предшественником Левко, он ладил, а этого молодого хлыща недолюбливал. Сам-то он добивался назначения долгие годы, поднимаясь постепенно по всем ступеням иерархии. Левко же получил должность в двадцать три года, даже не пошевелив пальцем. За него голосовали деньги его семьи. Не пройдёт и трёх лет, как молодой менеджер займёт место в совете директоров, а Порхе к тому времени как раз созреет для пенсии. Для Левко – это первая ступенька в карьере, а для Порхе последняя. Вот и вся разница. Вот и причина для неприязни.

Оставшийся в одиночестве учитель, мельком взглянул на покупателей и опустил голову – судя по всему, его родной планете не долго оставалось прозябать без хозяина. Секретарь не сводил глаз с минутной стрелки, то и дело оглядываясь на служебную дверь. Но вот из неё вышел молодой аукционист. Встряхнув ярко красными крашеными волосами, он занял место за кафедрой, после чего стукнул пару раз молотком, как бы проверяя его на прочность.

2

Под скрип и жужжание аппаратуры в зал вошёл федеральный инспектор. Он оказался грузным мужчиной, лет пятидесяти и к тому же ещё не адаптировался к высокогорью, поэтому тяжело дышал, вытирая красное потное лицо. Инспектор равнодушно скользнул взглядом по учителю, кивнул участникам, пожал руку секретарю и с важным видом занял стоящее в нише правительственное кресло.

На вошедшего следом человека в чёрном плаще и шляпе никто не обратил внимания. Любопытных пускали на балкон по билетам за полтора кредита, и желающих посмотреть на продажу дальних миров всегда находилось достаточно. Однако человек миновал лестницу и направился к одному из пустующих синих кресел. Быстро осмотрев зал, он занял место за номером пять. Затем неторопливо вставил карточку в терминал и нажал кнопку. Человек не снял шляпы, напротив сдвинул её вперёд, так что его лицо оказалось полностью скрыто тенью.

Пресса спохватилась слишком поздно и теперь безуспешно пыталась разглядеть незнакомца сквозь полупрозрачный воздушный занавес, гадая, кто бы это мог быть. Публика на балконе загомонила, а представители корпораций обменялись недобрыми взглядами, заподозрив друг друга в подвохе, после чего одновременно, словно ковбои в вестерне, схватились за телефоны.

Лишь седовласый метрдотель сохранил невозмутимость. Он подошёл к человеку и приветствовал его также учтиво, как только что приветствовал зубров межзвёздной торговли. Пара слов и расторопный кельнер отправился за кофе.

– Вы намерены зарегистрироваться в качестве участника торгов? – чуть растерянно спросил секретарь.

Полицейские крепыши подобрались, готовые выставить наглеца за дверь.

– Глупый вопрос, – спокойно ответил человек в шляпе. – Я только что сделал это.

Секретарь нервно кашлянул.

– Зарегистрировались как анонимный покупатель?

– Имею на это право, – пожал плечами незнакомец.

– Хорошо. В таком случае, будьте добры, подтвердите вашу кредитоспособность.

Человек вставил в приёмную щель ещё одну карточку. Секретарь, взглянув на экран монитора, дёрнул бровями, но быстро взял себя в руки.

– Хм. Кредит под залог планеты. Сумма…

– Попридержите язык, – оборвал его незнакомец, лишь самую малость повысив голос. – Данная информация конфиденциальна.

Секретарь извинился и перевёл взгляд на федерального инспектора.

Тот тяжело поднялся, взял в руки бумагу и, не утруждая себя правилами декламации, принялся зачитывать и без того всем известный официальный релиз.

– Планета Окуси, сектор Си. Геофизический тип – земной. Социально-экономический тип – аграрная коммуна. Население – пятьдесят восемь тысяч человек. Предварительные оценки запасов биоресурсов планеты – девятьсот миллионов кредитов. Достойных упоминания ископаемых ресурсов не обнаружено.

Отдышавшись, он выпил воды и продолжил.

– Поскольку численность населения не превышает сто тысяч человек, сообщество Окуси имеет статус колонии, а сама планета является государственной собственностью. В рамках «Стратегической программы стабилизации» планета выставляется на торги со стартовой ценой в полтора миллиона кредитов. Дополнительные условия к покупателю: жителям планеты гарантируется личная свобода с правом покинуть Окуси в любое время. Эвакуация должна быть произведена за счёт владельца планеты.

Чиновник плюхнулся в кресло и, махнув рукой, прикрыл глаза.

Красноволосый аукционист принялся за дело весьма бойко

– Как вы слышали, дамы и господа, начальная цена миллион пятьсот. У нас три покупателя. Опрос идёт по порядку занятых номеров. Время на обдумывание каждого хода – одна минута. Шаг по сто тысяч кредитов. Итак, номер первый, господин Порхе.

– Миллион шестьсот, – небрежно бросил топ-менеджер, не дожидаясь истечения положенной минуты.

– Номер пятый. Господин анонимный покупатель.

– Миллион семьсот, – ответил человек в шляпе, с удовольствием глотнув кофе.

– Номер десятый…

3

Ханка, ответственного за безопасность Фонда Освоения в обеих Америках, начавшиеся торги заботили мало. Их результат он знал заранее. Планета достанется его работодателям за четыре миллиона кредитов, а Институт Развития получит пятьсот тысяч отступных. Ханк лично провёл переговоры с конкурентами, дважды встречался со своим коллегой из ИР по прозвищу Носорог, согласовывая размеры отката.

Сами переговоры затруднений не вызывали, другое дело обеспечение их полной секретности. Пронюхай о сделке ищейки антимонопольного комитета или журналисты, и обе компании ожидал бы серьёзный скандал, смена руководства, а то и расчленение. Так что Ханк, прикрывая возможные дыры, измотался не на шутку.

Теперь он позволил себе расслабиться. Травка, молодое аргентинское вино, девочки-индианки… Откладывать деньги на чёрный день не числилось среди его пороков.

Проклятый звонок поломал кайф. Уже после первых начальственных слов, Ханк жестом отправил девочек по домам, а сам, продолжая слушать шефа, побрёл на кухню.

Изложив ситуацию, Порхе отключился.

Ханк достал из жестяной банки несколько листочков коки, собираясь заварить тонизирующий чай, но потом, поняв, что времени мало, махнул рукой и просто сунул их в рот. Разжевал, размышляя с чего начать, открыл холодильник. Равнодушно отстранил манящую прохладой бутылку пива, достал минералку. Он уже начал работать, а на работе Ханк не пил никогда.

Шеф заподозрил в новом игроке подставную фигуру Института Развития. Этим и нужно было заняться в первую голову.

Ханк позвонил заместителю, что заведовал всей агентурой на Андах.

– Мигель, поднимай своих парней. Уже? Отлично. Кто у тебя в лагере Носорога? Свяжись с ним, пусть гонит информацию. Мне нужно знать, что там сейчас происходит. Дай ему мой номер. Это срочно.

Продолжая инструктаж, Ханк вывел на экран панораму ночного Эль Альто. Жизнь в южноамериканском космическом центре не затихала даже поздней ночью. Но теперь окон в Сити горело больше обычного. В здании «Десятого Канала» заливалось светом три этажа, вместо обычных нескольких комнат ночной смены. Это навело Ханка на новую мысль.

– Да, – добавил он. – Приставь ребят к журналистам, особенно к «Десятому Каналу». Пусть упадут на хвост писакам, посмотрим, вдруг что да выплывет.

Пока он чистил зубы и одевался, пришло первое донесение из стана противника. Звонил человек, что работал у Носорога.

– Ханк, хакеры ИР пытаются войти в главный компьютер аукциона. Пока безуспешно. Судя по всему, им потребуется на это около часа.

Итак, если это только не дымовая завеса, призванная скрыть афёру, то конкурентов лихорадило не меньше, чем его собственную контору. Кто же подослал этого парня? Правительство? Но оно могло попросту не выставлять Окуси на продажу. Стало быть, тёмная лошадка пришла из никому неведомой степи.

4

Шаг за шагом они приближались к оговорённой заранее сумме. Порхе немного нервничал, размышляя, откуда взялся этот урод в шляпе, грозящий поломать всю игру. Из короткого доклада Ханка он понял, что ИР, скорее всего, ни причём. Тогда кто?

Изредка каким-нибудь эксцентричным миллионером овладевает идея заиметь в собственность целую планету. Построить виллу, посадочную площадку для яхты. Просто чтоб было куда пригласить друзей на гольф или шашлыки.

Но обычно под эти цели ищут планеты подешевле, и лучше не отягощённые населением. Пятьдесят восемь тысяч бездельников – головная боль даже для корпорации. Всех нужно куда-то переселить, или отвести им под проживание территорию. А это дополнительные издержки и пустая трата времени. А ещё постоянная угроза, вздумай вдруг население поиграть в революцию.

Но самое главное обо всех таких миллионерах Фонд всегда узнавал заранее. Не так уж много осталось на Земле подобных счастливчиков.

Время на раздумье закончилось.

– Три миллиона двести, – сказал господин Порхе.

Красноволосый перевёл взгляд на незнакомца.

– Пятьдесят миллионов, – вдруг резко повысил тот.

Зал, будто ему отключили питание, разом замолк. Цифра произвела впечатление на всех. Левко закусил губу, посмотрел на референта. Не дождавшись от него помощи, он произнёс:

– Я беру таймаут.

– Согласно регламенту каждый из участников может взять часовой перерыв лишь однажды, – напомнил ведущий, а секретарь запустил таймер.

Господин Левко затянулся сигаретой и нажал кнопку. Вокруг его кресла тут же образовалась звуконепроницаемая сфера. Прикрывая ладонью губы, молодой менеджер что-то говорил в трубку и одновременно отдавал распоряжения референту. Тем же самым занимался сейчас и господин Порхе с той лишь разницей, что он предпочитал сигары.

Балкон дружно захрустел попкорном и чипсами, на голову журналистов полетели обёртки. К Лорене Гомес протиснулся какой-то паренёк. Он шепнул ей на ухо несколько слов, получив в награду монетку. Лорена кивнула ассистенту и, отступив назад, незаметно покинула зал. Её собратья по цеху отстали ненамного. Скоро журналистов в зале заметно поубавилось. Лишь небольшой их арьергард продолжил следить за торгом.

Учитель впервые поднял глаза от пола, внимательно осматривая покупателей. В особенности того, что сидел посерёдке и, демонстрируя невозмутимость, поглощал принесённые официантом изысканные яства.

По сложившейся на аукционе традиции, каждый его участник мог заказать всё что желал – платить предстояло победителю. Незнакомец в шляпе, видимо, знал толк во вкусной и здоровой пище, отдавая должное морепродуктам. Жареные креветки с сыром, красная рыба, приправленная жгучим соусом и зеленью. Всё это, да под бутылку хорошего вина, в два счёта отправилось в здоровый его желудок.

У половины зала разом заурчали животы.

5

Ханк знал, у кого можно быстро пробить нужную информацию. Это будет стоить Фонду несколько лишних тысяч, но кто считает тысячи, когда на кону миллионы. Он, Ханк, во всяком случае не считает.

Он созвонился и скоро услышал ответ

– За последнее время на Земле зарегистрирован только один договор с залогом планеты. Три дня назад в местном отделении Первого Банка.

Конец ниточки оказался в руках. Дальнейшее зависело только от его расторопности.

Сделав ещё один звонок и договорившись о срочной встрече, Ханк положил в один карман пистолет, в другой пачку наличных, и спустился в гараж. Настало время поработать ногами. В том смысле, что предстояло активно давить на тормоз – с плато к Ла-Пасу спускался весьма крутой серпантин. Чёртов информатор, хоть и работал клерком в Эль-Альто, жил в городе, что теперь обойдётся Ханку в лишние двадцать-тридцать минут.

Хорошо ещё, что условленный ресторанчик располагался не на самом дне котловины, не то дорога могла бы занять не меньше часа.

Заведение не относилось к разряду престижных. Здесь собирался всякий сброд, от кухни несло горелым жиром, а при виде пищи с непривычки выворачивало нутро. Но Ханк пришёл сюда не обедать. За грязным, но свободным от посторонних столом, сидел нужный ему человек и пил дешёвую чичу.

– Знаете, зачем вы мне понадобились? – с ходу спросил Ханк.

– Догадался, – улыбнулся информатор. – И в офисе, и в машине, и дома у меня постоянно работает радио. Так что я в курсе последних событий.

– Очень хорошо, – буркнул Ханк. – Я рад, что не потребуется время на объяснения. Сколько вы хотите за информацию?

– Двадцать тысяч.

– Обычно я плачу не больше пяти.

– Обычно вас интересует Институт Развития. Теперь случай особый.

– Десять, – предложил Ханк.

– Двадцать, – настаивал информатор. – А я, так и быть, сам заплачу за ужин.

Ханк уступил. Была бы охота экономить чужие деньги. Двадцать тысяч поменяли хозяина, а в обратном направлении пошёл товар.

– Вашего парня зовут Дерек. Он официально представляет Утопию. А это скажу вам не шутка. Центральной власти у них нет, и его мандат подтверждён восемью тысячами с гаком сообществами. Целый чемодан бумаги – такое нужно видеть!

– Что он получил?

Прежде чем ответить инсайдер отхлебнул апельсиновой браги. Причмокнул.

– Так называемый отложенный заём. В семь миллиардов. На три года под сорок процентов. Через три года нам возвращают девять миллиардов восемьсот миллионов кредитов, либо Утопия переходит в собственность банка.

– Что значит отложенный заём? – уточнил Ханк.

– Он вступает в силу, если в течение месяца со счёта будет снят хотя бы цент. Если нет, то по истечении этого срока, договор аннулируется, и стороны остаются при своих.

– Странные условия, – заметил Ханк.

– Это удобно как раз в таких случаях, как аукцион. Если кто-то перебьёт ставку, вы ничего не потеряете.

– И ваше правление согласилось на такую гигантскую сумму под залог единственной планеты?

– Ну что вы, мы бы дали и больше. Одни только биотехнологии Утопии оцениваются экспертами на порядок дороже. Но утопянин довольствовался суммой в семь миллиардов. Так что мы долго думать не стали.

– Собираетесь прибрать их к рукам?

– Это не наш бизнес, – пожал плечами информатор. – Мы лишь хотим заработать на процентах.

– Или на перепродаже?

– Нет, только на процентах. Мы вовсе не надеемся заполучить Утопию.

– То есть?

– Вы не знаете утопян, – усмехнулся клерк. – Они ни за что не продадут свою родину. У них должны быть веские основания верить, что они смогут вернуть кредит. Уверяю вас, тут заваривается нечто особенное.

На обратном пути из машины Ханк позвонил шефу и вкратце передал разговор, заметив что утопянин согласился на семь миллиардов, хотя мог получить много больше.

– Ничего удивительного, – пояснил Порхе. – Зачем им брать на себя лишние выплаты. Ни я, ни Левко, не полномочны распоряжаться самостоятельно суммами больше пяти миллиардов. Если мы не успеем получить разрешения от своих боссов, мы проиграем торги. Пожалуй, я сейчас же запрошу Лондон о снятии лимита.

– Но вы же не станете торговаться до таких высот? – удивился Ханк. – Планета столько не стоит. Не может стоить… Если только…

– Если только утопяне не пронюхали о чём-то таком, чего мы не знаем, – договорил за него шеф. – Выясните всё, Ханк. Не жалейте средств, но поспешите…

– Что это может быть? – подумал вслух Ханк, после того как шеф дал отбой.

Он включил радио. Захлёбываясь от возбуждения, репортёр сообщил, что цена планеты уже перевалила за сто миллионов.

6

– Миллиард, – произнёс утопянин так спокойно, будто объявлял о чаевых таксисту.

Федеральный инспектор вздрогнул, приоткрыл один глаз, но тут же вновь погрузился в дрёму. Продадут ли планету за миллиард, или всего лишь за десять центов, ему было без разницы. Лично он со сделки не имел ни гроша, а государство проглотит и не такое. Зато учитель возбудился не на шутку. Он совсем не разбирался в экономике, но понял, что торги пошли не так как задумано.

Словно раб на невольничьем рынке, за которого вдруг запросили неимоверную цену, он увидел проблеск иной судьбы. Ибо никто не станет сорить деньгами лишь с тем, чтобы отправить раба на каменоломню.

– Миллиард, – повторил красноволосый аукционист, раскатисто, словно полоща горло. Ему понравилась эта цифра, не забывал он и о размере комиссионных. – Далее шаг по сто миллионов. Номер десятый, господин Левко?

Левко с ненавистью взглянул на Порхе, на утопянина и произнёс

– Один миллиард и сто миллионов.

На сей раз, таймаут взял Порхе. Он решил потянуть время, ожидая доклад Ханка и ответа из Лондона.

7

За неполные полтора часа ребята Мигеля сделали невозможное, выяснив едва ли не каждый шаг утопянина. Ханк изучал доклад и с каждой строчкой всё больше мрачнел.

Дерек прибыл на Землю три дня назад по двухнедельной деловой визе, с попутным грузовым рейсом. Остановился в дешёвом отеле «Инка».

– Хм, – буркнул Ханк. – Человек, получивший в своё распоряжение семь миллиардов, путешествует космостопом и снимает комнату за десять монет в неделю, как последний бродяга.

От всего этого разило чем-то демоническим, неподвластным его пониманию.

Далее Мигель сообщал, что до самого аукциона Дерек не покидал номера, разве что спускался пообедать и выпить кофе. Было лишь два исключения. Утопянин посетил отделение Первого Банка, да съездил с туристической группой на озеро Титикака. И вот ещё: перед прохождением пограничного контроля, Дерек наведался в депозитарий транзитной зоны, где приезжие оставляют на хранение всякие запрещённые к использованию на Земле штучки, вроде бластеров или книг на английском языке.

Ханк задумался. Проверить, что делал Дерек на Титикаке ему не успеть. В Капакабане у Мигеля вроде бы есть человек, но оперативно связаться с ним невозможно. Тот возит туристов на тростниковой лодке и телефона с собой не берёт. Остаётся надеяться, что утопянин наведался к озеру просто так, ради развлечения или отдыха. Или чтобы запутать следы.

А вот что нужно проверить прежде всего, так это номер, решил Ханк, благо гостиница расположена у него под боком, в старом квартале Эль Альто. Начальник службы безопасности даже не стал брать машину.

Здание отеля «Инка» было построено в прошлом веке, в подражание колониальному испанскому стилю: арки, внутренний дворик, сквозные балконы с входами в номера. Когда-то это был приличный отель, теперь он обветшал, превратившись в дешёвую ночлежку.

Портье, жалкий потомок хозяев великой империи, в честь которых называлась его дыра, встретил Ханка весьма любезно. Старый индеец сразу сообразил, что хорошо одетый господин пришёл сюда не в поисках крова.

– Один мой приятель поселился у вас три дня назад, – начал Ханк. – Он позвонил мне из Пуно и сказал, что оставил в номере кое-какие важные бумаги. Нет, не пугайтесь, я не собираюсь их брать. Просто хочу удостовериться, что документы на месте…

– И зовут вашего приятеля Дерек? – хитро прищурился портье.

– Дьявол! – воскликнул Ханк – Откуда вам это известно?

Старик выдержал паузу, наслаждаясь растерянностью белого господина, затем ответил.

– Только что в его номере побывала госпожа Гомес с «Десятого Канала». Я узнал её, хоть и не подал виду. Если честно, она рассказала историю получше вашей.

– Мне нужно увидеть комнату.

– Госпожа Гомес не пожалела пяти сотен за это удовольствие.

– Я дам вам ещё пять сотен, – заверил Ханк.

Индеец, беззвучно смеясь, отрицательно покачал головой.

– Нет, вам это будет стоить тысячу.

– Это почему же? – возмутился Ханк, забыв на мгновение о деле и о своём решении не экономить средства.

– История госпожи Гомес была интересней, – объяснил старик.

Комната оказалась пустой. Лишь на столике возле кровати лежало несколько книг.

– Она забрала что-нибудь с собой? – спросил Ханк у портье.

– Нет, только посмотрела книги.

Ханк взял ближайший томик и прочитал заглавие. «Техника безопасности при закрытой добыче и перевалке активита». Он перебрал остальные, и все они оказались специальной литературой по горному делу, геологии и нетрадиционным методам поиска месторождений.

Вряд ли найдётся на Земле человек, который никогда не слышал про открытие Бента. Обнаруженный им активит стал кровью современной экономики, придя на смену золоту, нефти и урану. Без него немыслимы регулярные межзвёздные сообщения. Он же – основа энергетики сотен планет. Объяснить природу активита не мог никто, кроме кучки сумасшедших физиков, что впрочем не помешало приступить к промышленной добыче. Название его звучит как минерал, но активит минералом не являлся. Более того, он не являлся и веществом, в том смысле, какой вкладывают в это понятие физики или химики. Скорее он был чем-то средним между веществом и энергией. О его происхождении спорили до сих пор. Одни полагали, что это чудом сохранившееся остатки первозданной материи, другие считали его продуктом более поздних процессов.

Добывать его трудно, обнаружить ещё труднее. Активит прятался, словно в скорлупе, в ядрах немногих планет. Очень немногих. До сих пор разведано лишь шесть месторождений. Четыре принадлежат государству, по одному – Фонду и Институту.

В таком случае утопян понять можно. Получив в своё распоряжение энергетическое изобилие, давние оппоненты метрополии запросто проведут экономическую реконкисту, и отложат от Федерации целый сектор. Как могло правительство проглядеть месторождение на Окуси? Изыскательские методы не совершенны, конечно, заглянуть внутрь планетного ядра не просто, но ведь и утопяне не обладают ничем сверхъестественным…

Ханк посмотрел на часы. Через двадцать минут на Десятом Канале выйдет ночной выпуск новостей, после чего о месторождении активита на Окуси узнает весь мир. Он позвонил шефу и описал ситуацию.

– Выясни, что он запрятал в депозитарии, – приказал Порхе. – Это может быть важно. И торопись. Такими темпами мы доберёмся до пяти миллиардов очень скоро, а я до сих пор не получил санкции из Лондона.

8

Время истекло, и торги возобновились. Утопянин больше не предпринимал резких рывков, двигаясь, как и все шагами по сто миллионов. Но и без этого сумма росла слишком быстро.

«Добро» из Лондона пришло как раз вовремя. Порхе через терминал уведомил об этом секретаря и расслабился. Теперь он мог задавить миллиардами не только утопянина, но и молодого Левко, который до сих пор не получил ответ из Антверпена. И не получит, – ухмыльнулся Порхе, – парни Ханка обещали устроить небольшой саботаж на линиях. Проучить самоуверенного щенка, особое удовольствие.

Порхе с превосходством взглянул на обоих соперников и дождавшись очереди произнёс

– Пять миллиардов.

– Номер пять? – красноволосый указал молотком на Дерека.

Тот улыбнулся. Утопянина ситуация казалось лишь забавляла.

– Пять миллиардов сто, – произнёс он и с интересом взглянул на Левко.

– Десятый номер? – спросил ведущий.

Левко кусал губы. Пошла минута. Антверпен молчал. От Носорога никаких известий. Молодость проигрывала опыту. Таймаут он уже использовал, а сказать «пас» лишь однажды, значило выбыть из игры навсегда. И не только из этой игры. Ведь если конкуренты уведут из-под носа месторождение активита, его карьеру не спасёт даже дядя в совете директоров.

Мозг молодого менеджера напряжённо искал выход. И к исходу минуты он нашёл его.

– Пять двести, – чуть дыша произнёс Левко.

Секретарь с укоризной взглянул на покупателя и жестом остановил торг.

– Вы превышаете лимит, господин Левко. Ваши подтверждённые полномочия ограничены пятью миллиардами.

– Ничего страшного, – улыбнулся Левко. – Я подключаю к торгу собственные активы.

Он вставил банковскую карточку, победоносно взглянул на Порхе, и нажал кнопку. Секретарь проверил информацию на своём мониторе и кивнул ведущему.

– Это не противоречит регламенту. Можете продолжать.

Порхе в точности не знал, каковы личные активы Левко. Несколько миллиардов – вполне реальная цифра. Особенно если дядя записал на племянника часть своих акций. Такая сумма, возможно, позволит молокососу дождаться таки ответа из Антверпена. «Может быть резко повысить, миллиардов до десяти?» – подумал Порхе – «И разом отрезать обоих». Но он не вполне был в себе уверен. Слишком зыбкой информацией они располагали для принятия столь важных решений.

9

Проход в транзитную зону космопорта и подкуп охранника депозитария облегчил Фонд ещё на пятнадцать тысяч кредитов. Заветная дверь открылась, и Ханк шагнул в узкий коридор между бронированными шкафами.

Дальше деньги не помогали – охранник не имел запасных ключей, а предлагать взятку коменданту транзитной зоны слишком рискованно. Пришлось достать отмычки и действовать по старинке. Ханк провозился с замком минут пять. Наконец, дверца пшикнула сжатым воздухом и отошла.

В ячейке лежали бумаги. Несколько десятков листов сшитых медной скобой.

«Строго секретно», – вслух прочитал Ханк, предварительно набрав номер шефа. – «Отчёт специальной экспедиции объединённых сообществ Утопии по поиску активита на Окуси».

Впервые за вечер он улыбнулся.

10

Брелок утопянина коротко пискнул.

Порхе объявил сумму в шесть миллиардов.

Ведущий перевёл взгляд на Дерека.

– Я беру таймаут, – ответил тот и подозвал метрдотеля.

11

Прижав плечом трубку к уху, Ханк торопливо зачитывал шефу фрагменты отчёта.

Масштабы тайной экспедиции утопян поражали даже привычное к подобным делам воображение Ханка. Десятки кораблей, сотни тонн оборудования, операции прикрытия на соседних планетах. Всё это больше напоминало авантюрный роман, нежели изыскательский отчёт.

Он листал страницу за страницей, торопливо скользя взглядом по строчкам, пропуская целые куски, чтобы быстрее добраться до финала. А когда добрался, был шокирован. «Никаких признаков активита на Окуси не обнаружено» – гласило резюме.

– Не обнаружено, – повторил Ханк бледнея, и замолчал.

– Любопытно, не правда ли? – раздался рядом знакомый голос.

В двух шагах от него, ухмыляясь, стоял Носорог. Конкурент слышал всё до последнего слова. Но видимо ещё не успел доложить начальству. И в этом факте Ханк увидел возможность увести Фонд от неминуемой катастрофы.

Он сунул руку в карман, нащупывая предохранитель. Носорог схватился за свой пистолет.

Прогремели выстрелы, отражаясь эхом от бронированных шкафов.

Охранник охнул и спрятался за конторкой, нервно давя на кнопку тревоги.

12

Дерек вышел из игры задолго до истечения срока.

– Я пас, – спокойно произнёс он, допил вино и откинулся в кресле.

– Но вы можете торговаться до семи миллиардов, – не выдержал ведущий.

– Эта планета не стоит семи миллиардов, – заметил Дерек. – В коммерческом смысле, конечно. Что касается её ценности некоммерческой, то здесь аукцион, а не трибуна для политических речей.

– Номер десять, господин Левко? – ведущий перевёл взгляд на представителя института.

– Пас! – выпучив глаза, выкрикнул Левко с такой поспешностью, словно сбрасывал с себя ядовитого паука.

Ведущий ударил молотком.

– Продано!

Порхе схватился за сердце. В зале вновь воцарилась тишина. Даже публика на балконе на какое-то время перестала жевать.

Выбор у Порхе был невелик. Либо отказаться от планеты и заплатить штраф за срыв аукциона, а значит получить на оставшиеся до пенсии годы пятно в послужном списке. Либо уплатить за никчёмную планету умопомрачительную сумму, и в этом случае завтра же остаться без работы.

Он выбрал позор и работу.

– Фонд отказывается от купли, – заявил он осипшим голосом.

Зал взорвался грохотом освобождённых от ноши сидений, громкими голосами публики, выкриками журналистов…

13

Ханк лежал в проходе, опираясь на один из шкафов и, морщась от боли, зажимал рану в боку. Крови уходило не много, но остановить её он не мог. Рядом валялся разбитый телефон, чуть дальше пистолет.

Ханк ни о чём не думал, он сильно устал.

В глазах потемнело. От дверей, словно откуда-то из другого мира, донёсся шум. Прибыл полицейский спецназ и комендантская рота.

14

Федеральный инспектор проснулся, пробежал глазами распечатку результата аукциона и произнёс:

– В соответствии с законом «Об управлении собственностью Федерации», торги по планете откладываются на двадцать пять лет. Штраф, за вычетом комиссионных устроителям аукциона, обращается в доход государства.

Народ колыхнулся к выходу, журналисты осадили покидающего зал Порхе.

Учитель пристально взглянул на подошедшего к нему Дерека.

– Подозреваю, вашу планету ожидает бэби-бум, – заметил утопянин. – У вас ещё четверть века в запасе. За это время можно многое сделать.

– Спасибо, – сказал учитель.

– Не за что, – улыбнулся Дерек. – Просто я большой охотник поесть на халяву.

Утопянин поправил шляпу и вышел из зала, тут же смешавшись с расходящейся публикой. Через три часа отправлялся транспортный корабль на Кубышку. Он хотел успеть переговорить с капитаном.

ЙОТА

– Вот и славно, – сказал Грицко, принимая из рук капитана ордер. – Осточертело торчать на Земле. Погостили, пора и честь знать.

– Да ты же из корабля не выходил, – возразил Роман и устало ввалился в кресло.

– Как же не выходил? – Грицко вставил пластик ордера в приёмное устройство. – У пассажирского терминала целый день отирался.

– Зачем? – капитан принялся разминать плечо.

– Скупал неиспользованные обеды с лайнеров, – похвастался Грицко. – От этих буржуев много чего остаётся. Цены смешные, а вкус получше стандартных флотских концентратов.

– Куркуль!

– Отож! – довольный собой воскликнул Грицко и, весело затянув «Загружены в планшеты космические карты», стал бегло просматривать файл сопровождения. – Четыре контейнера с плюшевыми медвежатами на Десерт? Это что розыгрыш? Какой дурак выдумал тащить игрушки через половину галактики?

– На таможне тоже озаботились этим вопросом, – усмехнулся Роман. – Перещупали груз, сделали химический анализ, просветили рентгеном.

– Контрабанда?

– Всё чисто. Мало того парень, что выступил посредником, утверждает, будто закупил товар на ближайшей оптовой базе. Мытари проверили, всё так и есть. Как бы то ни было, это большая удача, что нам подвернулись медвежата. Я как раз искал попутный груз на периферию и вот – пожалуйста.

Да, это и впрямь можно считать удачей. Получить заказ на Земле при такой конкуренции было отнюдь не просто. А каждый день простоя, со здешними запредельными тарифами и сборами, проедал существенную дыру в бюджете их маленького товарищества.

– Попутный? – дошло вдруг до Грицко. – А основной тогда какой же?

Он пролистал файл.

– Пассажир? Чёрт! А я все свободные каюты жратвой забил.

– Придётся освободить одну. И вообще пора бы тебе прекращать это хомячество. Нам лёту – месяц от силы, а ты всякий раз набиваешь припасов на год.

– Запас карман не тянет. А мне, знаешь ли, пришлось однажды торчать на убогой луне без еды. Отощал, страшно было к зеркалу подходить.

– Но, Григорий, это было пятнадцать лет назад!

– Тем больше вероятность, что вскоре это может случиться ещё раз, – упёрся пилот.

Роман махнул рукой. У всякого человека, достаточно долго болтающегося на межзвёздных трассах, имелись свои слабости и пунктики. И маниакальное стремление набить до отказа кладовки относилось не к самой опасной группе всевозможных маний и фобий. Встречались случаи и посерьёзней.

– Полёт до Сакраменто и обратно, – продолжил чтение Грицко. – Оплачен компанией «Полюс». Йота. Псевдоним и только? Где имя, фамилия? Это что, секретный агент?

– «Полюс» занимается генетической оптимизацией.

– Что!? Генопт!? Я не желаю болтаться целый месяц на одном борту с модифицированным уродцем.

– Тебя никто и не спрашивает. За единственного пассажира мы получим больше, чем за весь остальной груз. За счёт плюшевой медвежатины отобьём кредит, а основной контракт пойдёт в прибыль, чем плохо?

Уловив какой-то шум за бортом, Роман нехотя поднялся и направился к иллюминатору.

– Чем плохо? – бросил в спину капитану Грицко. – Да я теперь заснуть не смогу. Видал как-то парочку таких. Хлопцы из эскорта шепнули, будто перевозили их для работы с токсичными отходами. Волос нет, кожа рыхлая, зубы торчат как у вурдалака. Страх! Как подумаю, что вот такой монстр будет за перегородкой храпеть, или по кораблю шастать, мурашками покрываюсь. Тебе нужен второй пилот с воспалённым от паранойи мозгом?

– Брось, твои приятели тебя, скорее всего, разыграли. Генопты такие же люди как мы, – капитан кивнул на иллюминатор. – Можешь сам убедиться.

На площадку выехал зелёный «Чечако». Из него выбралась девушка лет двадцати в теннисном костюме и теннисных же туфлях, хотя на взгляд Грицко для спортсменки она выглядела слишком хрупкой. Мясца недоставало, как выражался в подобных случаях его родной дядя. Забросив на плечо увесистый рюкзачок, девушка нажала на брелок. Система возврата пикнула, машина, мигнув поворотниками, уехала, а пассажирка направилась к рампе.

– Йота. Погибель для пилота, – проворчал Грицко.

Пока он освобождал каюту от стопок запакованных в фольгу ланч—боксов, бортовой вычислитель принял данные пассажирки. Бросив взгляд на экран, Грицко в очередной раз чертыхнулся. Где это видано! Вместо имени – псевдоним, в контактах – адрес компании, а там где у обычных людей значилась профессия, высветился код спецификации.

– Визы в порядке, медицинский допуск к полётам имеется, официальных ограничений на свободу передвижения в портовом информатории не выявлено, – протокольно произнёс Роман. – Прошу на борт, сударыня.

– Держите, – Грицко протянул ей свёрток. – Это аварийный комбинезон. Он гораздо легче скафандра. Кислородной шашки и поглотителя, встроенных в маску, хватит на пятнадцать минут активной деятельности, это если не паниковать. Вполне достаточно, чтобы добраться до спасательного корабля или неповреждённого отсека. Нужное давление поддерживается упругостью материала. Но вы должны подогнать его под себя перед отлётом. Важно чтобы ткань везде прилегала плотно, иначе заработаете гематому или чего похуже… там есть особые швы…

– Спасибо, пилот, я умею подгонять костюм, – оборвала инструктаж Йота и направилась в каюту.

– Хотел бы я посмотреть на неё в таком облачении, – мечтательно произнёс вслед девушке капитан.

– Типун тебе на язык! – дёрнулся Грицко. – Я не желаю попадать в переделку ради сомнительного удовольствия увидеть синтетическую девчонку в обтягивающем наряде. Купи себе голограмму или манекен и наслаждайся.

– Что ты всё ворчишь? – капитан заложил ладони за голову и вытянулся в кресле, прикрыв глаза. – Я просто мечтаю.

– Не люблю загадок, – признался пилот. – На кой ляд пограничному миру чёртов профессионал? Всю жизнь там без них обходились. Каждый и швец, и жнец, и на дуде игрец. А гонорар этой девочки наверняка потянет на годовой бюджет небольшой планеты. Кстати, что это за спецификация «одиннадцать—двести»?

– Одиннадцать – это медицина, – ответил, не раскрывая глаз, капитан. – Я как-то встречался с массажисткой. Так у неё похожая спецификация была.

– Ты что, переспал с геноптой? – ужаснулся Грицко.

– А чего тут такого? – удивился Роман. – Говорю же тебе, люди как люди.

– Ну, это как сказать, – буркнул тот. – Так значит наш пассажир докторша? А на Сакраменто, случаем, нет какой-нибудь эпидемии? Они там, как я слышал, ребята простые, от вакцинации отказываются, от профилактики, могли и заразу подцепить ненароком.

– Не думаю. Об этом трубили бы на всех медиаканалах, – Роман выпрямился и задумался. – Правда там шахты, быть может, какие-нибудь профзаболевания горняков одолели. Узнаем. Нам целый месяц вместе лететь, расскажет. Да не напрягайся ты так, Григорий! Тебе-то в любом случае ничего не грозит. Ты вакцинами на все случаи жизни по самую макушку напичкан.

***

Йота и правда ничем не отличалась от обычной девушки. Что, впрочем, только добавило пилоту тревог. По-своему заботясь о товарище, а равно блюдя неписанный кодекс коммерческого флота, осуждающий всякий флирт с пассажирами, Грицко старался не оставлять их наедине. Так втроём они и болтали о том о сём, коротая путь.

Йота оказалась довольно весёлой и общительной барышней, но держалась скромно и не заводила капитана, что вполне устраивало Грицко. В благодарность он даже подбирал ей из бездонных своих запасов рыбные блюда – тунца или сёмгу, так как мясо теплокровных животных она, как вскоре выяснилось, не любила, хотя и не отказывалась, если из-под фольги вопреки маркировке вдруг появлялся бифштекс.

Роман рассказывал пассажирке всяческие истории из жизни космических бродяг, подлинные и вымышленные, а она звонко смеялась, когда рассказ выходил смешным, и сочувственно хмурилась, когда повествование касалось вещей печальных. Иногда Йота брала гитару и пела пронзительные, тревожащие душу песни. Пела она на испанском, а потому смысла Грицко почти не улавливал, но интонацией, порывом и надрывом эти незнакомые песни напомнили ему старинные романсы, которые он когда-то очень любил.

Однако чем дальше продолжалась идиллия, тем больше Грицко утверждался в ощущении, что генопта отнюдь не так проста, каковой хочет казаться, что всё её естественное якобы поведение было наигранным, а на самом деле она изо всех сил старается показать себя человеком. Просто из кожи своей синтетической лезет.

Йота заметила напряжение пилота и однажды спросила его напрямик:

– Почему вы недолюбливаете геноптов? Боитесь, что они вскоре оставят вас без работы?

– Нет, – отмахнулся смущённый её проницательностью Грицко. – Уж чего-чего, а этого я не боюсь. Поверьте на слово. Пилотов уже пытались когда-то заменить компьютерами. Ничего из той затеи не вышло. Потери кораблей и грузов возросли втрое.

– Но мы не компьютеры, – дожимала Йота. – Мы лучше обычного человека справляемся с любой специфической задачей.

– Распространённое заблуждение, – вмешался в спор капитан.

– Вот как?

– Да. На вашей стороне, сударыня, генетическая оптимизация, а на нашей – естественный отбор. Знаете, какой процент курсантов получает лицензию? А сколько из них остаётся на плаву в нашем бизнесе? Мы, кому повезло, вертимся на пределе рентабельности. Вот и считайте. Выращивание и воспитание генопта стоит для заказчика очень дорого, а естественный отбор – ничего. Ведь за него платят сами пилоты. Подчас жизнями.

– Но я чувствую неприязнь.

– Я терпел его неприязнь лет десять, – засмеялся Роман. – Григорий у нас с Новой Хортицы, а там не любят хлыщей из метрополии. Считают Землю рассадником зла и разврата, а её обитателей – редкостными снобами.

– А вы считаете её центром цивилизации и сосредоточием мудрости! – огрызнулся Грицко.

– Но, Григорий, ведь так оно и есть! – воскликнул Роман.

– Если на Земле так хорошо, чего же тогда человечество разбежалось по галактике? – выложил любимый аргумент Грицко.

– Расселилось, – возразила Йота, так как капитан предпочёл промолчать.

– Разбежалось, – настоял на своём пилот и переключил внимание на пассажирку. – И ведь жизнь на периферии не сахар. Там с нуля начинать надо. И работать от зари до зари без особой надежды вырваться из нищеты. Вот я, с двенадцати лет в космосе. С ремонта орбитальных ретрансляторов начинал. Сам свою жизнь построил, в пилоты вышел, денег скопил на долю в компании. А Ромка – землянин. Кувыркался пять лет в кампусе, после колледжа сразу за штурвал. На всё готовенькое пришёл. И вот – он уже капитан. Нет, возможности не сравнить, куда там! Но люди-то всё одно бегут.

– От чего же они бегут? – поинтересовалась Йота.

– Так ведь понятно от чего. От регламентов, предписаний, от суеты вашей неистребимой, от лжи беспробудной и догм. Взять хоть планету, на которую мы направляемся.

– Что вы знаете об общине на Сакраменто? – резко спросила Йота.

Девушка заметно напряглась, но всё же спросила, дожимая тему, что, как заметил Грицко, было вообще для неё характерно.

– Обычные религиозные диссиденты, – пожал он плечами. – Сбежали, чтобы не мозолить глаза крупным церковным шишкам.

– Фанатики, – лениво возразил Роман. – И преизрядные зануды. Колония мормонов в сравнении с ними просто парк развлечений.

– Пусть так, – согласился пилот. – У нас ведь свобода совести.

– Совести? – Йота нахмурилась. – Вы там бывали?

– Нет, – быстро ответил за обоих Роман. – Может, расскажете, что там случилось?

– Я не обсуждаю работу.

– Бросьте скрытничать, – отмахнулся Роман. – Вы же врач, я не ошибся? А там шахты. Какой-нибудь вирус или грибок завёлся? Рудный кашель ребят замучил?

– Я не обсуждаю работу, – упрямо повторила девушка.

– Как знаете, скоро мы сами этот пробел восполним, – пообещал с улыбкой Роман. – Вот только медвежат на Десерт забросим.

***

До Десерта оставалось всего ничего. Они прошли впритирку к местной луне, желая сэкономить топливо за счёт гравитационного торможения, как вдруг из расщелины вынырнул корабль и пошёл вслед за ними, притом быстро сокращая дистанцию. Минуты две потребовалось, чтобы понять его намерения. Не патруль. Не случайный попутчик. Нечего честным кораблям делать на безжизненном каменистом планетоиде. И бросаться в погоню за другим кораблём при полном радиомолчании незачем.

Абордаж в открытом космосе – номер смертельный, а потому чаще встречается в комиксах и сериалах, нежели в реальной жизни. Причина проста – компенсаторы ускорения не действуют при столкновении двух объектов. И даже небольшая разница в скоростях или векторах движения обычно приводит к катастрофе. Но редкость события и его невозможность совсем не одно и то же.

– Гаплык! – констатировал Грицко и запустил программу тревоги.

Завыла сирена, зажглись аварийные огни, обозначающие проходы во тьме или при возможном задымлении; радиопередатчик в автоматическом режиме принялся рассылать просьбы о помощи, координаты. Но даже если бы на Десерте стоял наготове полицейский корабль, ему потребовалось бы несколько часов, чтобы прийти на выручку. А нескольких часов у них не было. Впрочем, ни полицейской станции, ни самой захудалой военной базы на Десерте в реестрах не значилось. Раз в месяц, а то и реже сюда заглядывает инспектор колоний. Вот и вся власть.

– Межорбитальный буксир, – просмотрев данные со сканеров, определил Роман. – Если дотянем до атмосферы, он туда не сунется.

– Не дотянем. Но двадцать минут у нас есть, – Грицко посмотрел на командира. – Накаркал. Что ж, твои эротические фантазии вот-вот воплотятся. Ты увидишь девочку в комбинезоне.

Он ошибся. Йота набросила поверх комбинезона плащ. Обычный полиэтиленовый дождевик. Смотрелось это одеяние посреди уютной рубки нелепо, зато пристойно. Сама девушка хоть и выглядела встревоженной, но без каких-либо признаков паники и даже уяснив, в чём собственно дело, сохранила хладнокровие. Молча уселась в свободное кресло и сложила руки на коленях, как бы демонстрируя, что позволяет экипажу и впредь заботиться об участи пассажира.

– Признавайтесь, барышня, кому вы успели досадить? – Роман открыл дверцу потайного шкафчика и вытащил два пистолета. – Или возможно кому-то помешал ваш контракт?

– Не исключено, хотя и маловероятно, – спокойно ответила Йота. – Но с чего вы взяли, что их интересую именно я?

– Но не мишки же! – Роман перебросил один из стволов напарнику. – Этих проще и дешевле купить в супермаркете, чем подготовить ограбление.

– А почему вы решили, что они поджидали нас?

– Они же не пауки, чтобы годами ждать подходящую жертву в пустом углу.

– Не поняла.

– На каждую дичь нужен охотник со вполне определёнными параметрами, – пояснил капитан. – Межорбитальный буксир, таскающий мелкие астероиды и расчищающий орбиты от мусора как раз подходит для кораблей нашего класса. Будь на нашем месте танкер или, скажем, контейнеровоз, буксиру не хватило бы мощности. А напади на нас, допустим, что-то потяжелее, мы легко ушли бы за счёт маневра.

Так что поджидали они нас, больше некого. На Десерт малотоннажные корабли почти не летают, а торчать на луне, ожидая случайной удачи, довольно накладно. Кислород, продукты, то сё.

Мощности у буксира как раз хватило, чтобы догнать жертву и держаться рядом, несмотря на хаотичные эволюции, предпринимаемые пилотом. Через полчаса лязгнули фиксаторы и абордажная команда, вскрыв один из ремонтных люков, проникла в трюм. Дверцу они, впрочем, за собой прикрыли, не желая, видимо, сражаться и работать в скафандрах, и почти сразу же, едва осмотрелись, вырубили систему визуального контроля. В рубке даже не успели толком разглядеть гостей. Только то, что их оказалось трое, и они притащили с собой какой-то тяжёлый агрегат на треноге, напоминающий отчасти любительский телескоп, а отчасти противотанковую ракетную установку.

– Излучатель, – предположил Грицко.

– Похоже, – согласился Роман. – Вот только что именно он излучает?

– Что будем делать? – спросил пилот. – Дадим им подышать вакуумом?

– А груз?

– Закрепил надёжно, не беспокойся, а контейнеры давление выдержат, – сказал Грицко и, подумав ещё раз, кивнул уверенно. – Должны выдержать! Мишки вспухнуть не успеют, как дело будет сделано.

– Попробуй, – одобрил капитан.

Вариантов противодействия пиратам за века освоения космоса придумали великое множество. Беда в том, что все эти хитрые трюки были известны как жертвам, так и налётчикам. Грицко ввёл команду на открытие створок грузового отсека. Компьютер воспротивился, намекая на то обстоятельство, что корабль находится в открытом пространстве. Грицко настоял на своём. Вычислитель пискнул, но вместо зелёного огонька подтверждения на экране распустилось красным несколько тревожных докладов.

– Они заблокировал все двери и люки, – сообщил пилот. – Вывел из строя маневровые двигатели. Отрубили антенны и внешние сканеры. Спеленали, короче, как грудничка и пустышку в рот сунули.

– Маршевые двигатели? Система жизнеобеспечения? Энергетическая сеть? Генератор гравитации? – перечислил важнейшие узлы капитан.

– Эти в норме. До них оттуда не добраться.

– В таком случае, можем организовать невесомость, – предложил Роман. – Особо это их не задержит, но пусть хотя бы помучаются.

Грицко вырубил генератор и прислушался к доносящимся из грузового отсека звукам, пытаясь представить по ним, что там происходит. Пока бандиты возились с контейнерами, сцепленные точно рыбины в брачной игре корабли одолели половину пути до планеты. Будь запоры на грузе покрепче, появился бы шанс дотянуть до атмосферы. Но кто же станет перевозить плюшевых медвежат в бронированном сейфе?

Наконец, лязгнули замки, с сильным скрежетом отошла дверца.

– Что?! – тотчас раздался вопль. – И это наш приз?!

– Вот видите, они пришли не за мной, – шепнула Йота, проплывая мимо капитана.

– Пока я понял только, что они пришли не за медвежатами, – ответил тот. – И это вселяет в меня печаль. Если бы мы везли что-то более ценное, они возможно и удовлетворились бы добычей, а там, глядишь, и отпустили бы нас восвояси. Но теперь мерзавцы непременно захотят поболтать с нами, а двери продержатся недолго.

– Пожалуй, я заблокирую компьютер, – сказал Грицко.

– Валяй, – кивнул капитан и проверил обойму.

– А мне пистолет вы не дадите? – спросила его Йота.

– А вы управитесь? Стрельба в невесомости имеет свои особенности. Это не бластер, сударыня, тут надо учитывать отдачу. Иначе при первом же выстреле вы превратитесь в мишень.

– Тоже мне хитрость, – фыркнула Йота. – Тело следует расположить на одной линии с выстрелом?

– Женщинам не место на поле боя, – раздражённо бросил Грицко. – Вы бы лучше сели в сторонке и пристегнулись. Кстати, разве вас не тошнит?

– На что это вы намекаете?

– А? Нет, – смутился Грицко. – Я имел в виду невесомость. Многих с непривычки мутит. А вы порхаете как мотылёк и ничего.

– Со мной всё в порядке. И не заговаривайте мне зубы. Недавно вы отказывались считать меня человеком, а тут вдруг вспомнили, что я женщина.

Судя по звукам, бандиты уже выломали дверь в жилой отсек и с азартом шарили по каютам. В салоне тренькнула гитара. Рубку от пиратов отделяла только хлипкая дверца.

– Прежде всего, вы пассажир, – отрезал Роман. – А потому не спорьте с пилотом и пристегнитесь. У нас есть шанс отбиться, но только если нам не мешать.

Сражения, однако, не случилось. Бандиты не стали попусту рисковать и, прежде чем вскрыть дверь, оглушили экипаж парализующим излучателем, коим и оказался тот странный агрегат на треноге. Редкая по нынешним временам штуковина, но действенная.

Грицко очнулся крепко привязанным к креслу, и возвращение силы тяжести было первым, что он ощутил. Или ублюдки сумели включить их генератор или усилили поле собственного. Он огляделся. В соседнем кресле отчаянно брыкался Роман. Йоту не связали, но один из налётчиков – бритоголовый верзила с огромным тесаком в руке – присматривал за ней краем глаза. Его длинноволосый приятель возился с компьютером, пытаясь обойти коды, а толстый мужик средних лет, по—видимому главарь шайки, мрачно разглядывал пленников, переводя взгляд с одного на другого, и помахивал в такт мыслям разорванным медвежонком.

– Где груз? – спросил он, вычислив, наконец, капитана.

– Кажется, вы уже нашли его, – ответил Роман. – Во всяком случае, я недавно слышал ваш вопль.

– Неужели? – толстяк отбросил игрушку в сторону и, приблизив обрюзгшее лицо к лицу капитана, прошипел. – Хочешь, чтобы я поверил, будто вы перевозите простых медвежат?

– Они не простые. Классическая модель. Экологически чистые материалы. По шестнадцать кредитов за штуку.

– Слышь, ты, дальнобой! – вмешался парень с ножом. – Нам проще и быстрее выпотрошить экипаж, чем всех этих зверушек. Но прежде чем порезать вас на куски мы позабавимся с девчонкой. А ты пока посиди и подумай над правильным ответом.

Сообщники восприняли его идею с энтузиазмом. Тот, что возился с бортовым вычислителем, только что слюну не пустил от предвкушения, а главарь снисходительно ухмыльнулся и кивнул, поощряя подручных.

Как ни странно, Йота, вполне осознавая, куда клониться дело, всё ещё сохраняла хладнокровие. Она даже не попыталась отстраниться, когда волосатый ублюдок тронул её за плечо, а потом потянулся к магнитной застёжке комбинезона.

Как вскоре выяснилось, девочка попросту выжидала, пока вся троица не окажется в сборе.

Через минуту на полу лежало три трупа – быстро темнеющие лица не оставляли сомнений в этом, а Йота уже рубила путы экипажа трофейным ножом.

– Ловко у вас получилось, – сказал капитан, разминая затёкший локоть. – Зачем, спрашивается, вам нужен был пистолет? Вы и так лихо справились. Я даже не заметил ударов.

– Ударов и не было, – буркнул Грицко. – Она лишь прикоснулась к уродам и – хлоп! Они попадали как спелые сливы. Где вас такому научили, сударыня?

Йота промолчала. Она вообще пребывала в какой-то прострации. Подобрала медвежонка, села в кресло и прижала игрушку к себе. Ни трупы бандитов, ни экипаж, её как будто не волновали.

А между тем ситуация вовсе не рассосалась сама собой и на расспросы времени не было. Стоило воспользоваться свободой, пока на буксире не догадались о драматических переменах на захваченном судне. Грицко потянулся к пульту и активировал вычислитель.

– Мы на низкой орбите, – доложил он. – Если врубить маршевые движки в реверсном режиме, то нырнём вниз. Пока они спохватятся, зацепимся за атмосферу, а там как повезёт.

– Ну, так врубай! – сказал капитан и, поскольку Йота по-прежнему не реагировала, перегнулся через спинку и сам пристегнул её к креслу.

Аэродинамика взяла верх над баллистикой и заявила права сильной встряской. Иллюминаторы осветились первым отблесками плазмы. Атмосфера выцарапывала добычу у голодного космоса. Оставшиеся на буксире пираты слишком поздно осознали опасность. Отстрелив фиксаторы, они попытались уйти, но мощности уже не хватило и их лишь протянуло немного вперёд. И теперь бывшие жертвы, словно в первом ряду кинозала, наблюдали, как буксир начинает гореть и разваливаться на куски.

***

С окраины космодрома жаркий ветерок донёс запах жареных колбасок и кофе. Прошедший накануне дождик добавил к знойному букету толику свежести.

На рампе лежали трупы.

– Резак, – произнёс шериф, рассматривая толстяка. – Вы очень помогли нам, разгромив его банду. Так что с нас угощение, джентльмены. Как только пройдёте таможню, загляните в бар. Он здесь один, не ошибётесь.

Из—за спин полицейских шагнул пожилой мужчина в очках. На его плечи было наброшено нечто, напоминающее форменный китель. Во всём остальном он мало отличался от обывателя.

– Прошу предъявить груз к осмотру.

Полицейские уволокли трупы, а таможенник, поставив на рампе раскладные кресло и столик, вытащил шило, ножницы, какие-то щипцы, моток ниток с набором иголок, аккуратно разложил всё это словно знающий и любящий своё дело палач. Взяв медвежонка, он аккуратно вспорол шов и принялся шарить во внутренностях. Роман с Грицко терпеливо ждали. Спустилась готовая к прогулке Йота, но, увидев, что тут происходит, резко повернулась и поднялась обратно в каюту. А таможенник, напевая какую-то песенку, принялся зашивать игрушку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.