Александра Торн
Замок Сен-Мар

© Торн А., 2024

© ООО ≪Издательство ≪АСТ≫, 2024

* * *

Глава 1

20 февраля 1866 года

Разрушение Фаренцы и гибель более чем 60 тысяч ее жителей в результате прорыва с той стороны стали событиями, инициировавшими создание Бюро-64, название которого отсылает нас к году, когда произошла трагедия. Несмотря на казнь виновного в катастрофе, отца Бартоломео, созданный им Орден до сих пор не оставляет попыток проложить путь на ту сторону, чему мы должны всемерно препятствовать. В нашей хронике мы рассмотрим подробно все, что предшествовало, и все, что произошло после событий 1864 года.

Кэррин О’Хара,

«История становления Бюро: 50 лет борьбы»,

издание 1914 года, пособие для рекрутов

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

Со стороны замок вовсе не казался прибежищем тайного зла, и это не то чтобы расстраивало, но вызывало у Диего Уикхема некоторые сомнения. Он сверился с картой. Судя по шильде у околицы, портал доставил их туда, куда надо, – в деревню Сен-Мар-де-Рон на окраине алиеронской префектуры. С холма открывался вид на большое селение с храмом посередине и гостиницей чуть поодаль от остальных домов, прямо у широкого, наезженного тракта; плотно сбитый снег сверкал под зимним солнцем. Немного западнее над деревней возвышался белый замок с синей крышей, большими окнами и коваными ажурными воротами, похожими на чугунное кружево. Над замком реял флаг владетельных сеньоров, которым эта деревня, лес и все вокруг принадлежало уже восемьсот лет.

– Слушай, а ты увер-рена? – наконец спросил Диего у сестры.

– Миледи не ошибается, – беспечно ответила Диана. – Раз она сказала – здесь, значит, здесь.

– Ну ладно, – пробормотал Диего, сунул карту за пазуху и стал спускаться с холма к дороге, прокладывая путь для девушки. В чистейшем голубом небе сияло солнце, и под его лучами снег искрился, словно алмазная пыль. Вокруг все дышало тишиной и полным умиротворением.

– Тут все так мило и славно, что аж противно, – сказала мисс Уикхем, озираясь по сторонам. – Красота, покой, безмятежность… Возмутительно!

Они оставили позади густой лес и речку, что отделяла его от деревни, спустились к дороге и направились к гостинице. Тракт, рядом с которым расположилась деревня, связывал несколько крупных городов на юге Мейстрии – а потому и гостиница, и обитатели деревни жили в полном благополучии за счет путешественников, которые ехали из Лиде в Виллер и обратно. К тому же места здесь были весьма живописные и, как прочел Диего в путеводителе, рекомендовались для оздоровительного отдыха людям с чахоткой и слабым сердцем. А значит, буйства нежити или нечисти тут не предполагалось.

– Слушай, может, скажем, что мы молодожены? – предложила Диана. – Так будет меньше вопросов, – деликатно кашлянув, добавила она.

Диего недовольно засопел, но его сестра была права: мало кто принимал их за родственников с первого и даже со второго взгляда.

Юная мисс Уикхем была очаровательной голубоглазой блондинкой, высокой, стройной, с молочно-белой кожей и пухлыми румяными щечками. Ее брата не назвал бы очаровательным даже лучший друг. Диего дорос до шести с половиной футов в высоту, а в ширину достигал размеров, при которых в узкие двери проходил только боком. Лицом же он был так хорош, что мог напугать до заикания маленьких детей и людей слабонервных: бронзово-смуглый, с крупной челюстью, приплюснутым носом, тяжелым лбом и косматыми бровями, из-под которых поблескивали желтоватые, глубоко посаженные глаза. Чтобы немного прикрыть это безобразие и хоть как-то вписаться в цивилизованное общество, Диего отрастил черную бородку, усы и волосы до плеч, кудлатые, как шерсть зверя.

В общем, лучше не стало.

– Может, мне побр-риться?

– Зачем? Ты и так отлично выглядишь!

Диего вздохнул. Сестра была, наверное, единственным в мире человеком, искренне считавшим его симпатичным.

Идти по дороге было легко – широкий тракт проложили еще две тысячи лет назад, во время существования империи, исчезнувшей с лица земли. Под снегом скрывались крупные, гладкие каменные плиты – Уикхем видел их на гравюрах в путеводителе и только подивился тому, что за столько поколений дорогу не разобрали на стены для домов. Вероятно, строители древней империи настолько хорошо знали свое дело, что местным оказалось не под силу выцарапать камни из тракта.

Слева и справа от дороги расстилались заснеженные поля – угодья баронов Сен-Мар. Уикхем во время подготовки к заданию изучил все, что было известно о баронах: генеалогические древа в библиотеке замка, исторические хроники и современные газеты. Род Сен-Мар являлся настолько древним, что в жилах его представителей еще оставалась толика крови тех, кто приказал проложить двухтысячелетний тракт – так, по крайней мере, уверяли эти самые представители. Сейчас их было трое: сам барон, его сын и дочь.

Барону Жаку-Иву Виктуару Аверрану де Сан-Мар стукнуло уже сорок два, он стал владетельным феодалом тринадцать лет назад, когда его отец крайне удачно упал с лошади во время охоты. Жена упокоилась с миром еще раньше, сразу после рождения дочери. Барон, в отличие от других аристократов, не гнушался зарабатыванием денег – и весьма в этом преуспел: в Виллере, самом большом портовом городе южного побережья Мейстрии, у него имелись верфь, своя небольшая торговая флотилия, кондитерская фабрика, несколько питейных заведений и парочка кофеен для публики почище. В Лиде барон держал столярные мастерские, гостиницу и цех вышивальщиц и кружевниц – но это уже для души. Словом, среди местных выступал фигурой богатой, крупной и значимой.

В Виллере Диего Уикхем нашел самый свежий портрет Сен-Мара: барон состоял в числе попечителей местного Музея древностей, и два года назад благодарные сотрудники украсили стены музея его светлым ликом. Лик оказался до крайности похож на другой, который Диего видел каждый день во время обучения в замке Редферн. Барон, как и тот, другой, был высок, широкоплеч, черноволос, с яркими голубыми глазами, волевой челюстью и орлиным профилем. Это все наводило на некие мысли, которые Диего предпочитал держать при себе.

Собственно, в замок Сен-Мара и предстояло проникнуть двум рекрутам Бюро-64, дабы вынести оттуда кое-что, чего, по мнению миледи, у барона быть не должно.

– Ну вот, пришли! – жизнерадостно воскликнула Диана, окинула взглядом гостиницу и присвистнула: – Ничего себе строеньице для деревни!

Гостиница, само собой, тоже принадлежала барону. Трехэтажный большой дом с белеными стенами и зеленой крышей возвышался посреди просторного двора. Пара крепких парней колола дрова, седоусый мужик возился с колесом экипажа, кухарка тащила в дом корзину яиц, пару кроликов и курицу, а из высокой трубы валил дым.

Диего сглотнул слюну. Аромат свежего хлеба и пирогов с мясом витал даже над дорогой. Ворота были гостеприимно распахнуты.

– Скорей! – поторопила его сестра. – Я уже три часа ничего не ела, сейчас упаду и умру!

Уикхем осторожно ступил во двор. Собаки немедленно залаяли, стоило ему показаться на их территории, но с шавками Диего разобрался быстро: приглушенный рык сквозь зубы и на миг оскаленные другие клыки. Псы заскулили и забились кто куда. Однако нюх подсказывал ему, что путь к райским вратам, за которым находятся хлеб, пироги и жареная птица, лежит мимо конюшен, а лошади не то чтобы сильно любили таких, как Диего, и утихомирить их было куда как труднее. Но Диана уже чуть ли не пихала его в спину, так что он направился к крыльцу. Ну, как и следовало ожидать – стоило ему поравняться с конюшней, как лошади разразились визгливым ржанием и забили копытами в стены денников; из конюшни раздалось несколько изумленных и возмущенных возгласов, кто-то рявкнул басом:

– Да что с этими чертовыми тварями?!

Диего втянул голову в плечи и как мог быстрее прошмыгнул мимо. Кошка, мирно лежавшая на крыльце, при виде Уикхема зашипела, вздыбила шерсть и опрометью бросилась в подвал.

«Вот поэтому я предпочитаю работать в городе», – с досадой подумал Диего. Но что поделать: слово миледи – закон…

– О боже! – блаженно выдохнула Диана, распахнув двери гостиницы. Теплый воздух, напоенный неземными ароматами, хлынул на путников как волна, и Диего мигом забыл обо всех своих горестях.

Гостиница барона ничем не напоминала городские отели – она как будто перенеслась из шестнадцатого или семнадцатого столетия, не растеряв по пути ни капли очарования. Сердцем ее был гигантский очаг, рядом с которым сосредоточенно трудились два подростка, вращая вертела – один с огромным, истекающим жиром гусем, набитым каштанами, а другой – с полудюжиной перепелок. Напротив возвышался стол управляющего, который таким образом мог следить и за очагом, и за посетителями в зале и держать под контролем святая святых – дверь в погреб.

Весь зал, от дверей до кирпичной стены, за которой находилась кухня, был уставлен столами, стульями, табуретами и скамейками. Из кухни текли божественные ароматы хлебов и пирогов (с яркой ноткой жарящейся яичницы с беконом). Там и тут за столами сидели как местные, так и приезжие, вкушая или готовясь вкушать пищу богов.

Появление Уикхемов привлекло некоторое внимание, но поскольку гостиница стояла рядом с наезженным трактом из Лиде в порт, то никто не проявил особого любопытства. Диего, как всегда, заметил, что его разглядывают пристальнее, чем Диану, – но и только. Девушка меж тем устремилась к столу, за которым восседал крупный лысый мужчина с пышными усами и бакенбардами, и выпалила:

– Добрый день, уважаемый! Нам нужна еда и комната!

Мужчина поднял взор от газеты, в которой разгадывал кроссворд, снял пенсне и вежливо осведомился:

– Желаете один номер или два? Для мадемуазель и слуги или…

– Мы бр-рат и сестр-ра, – сухо сказал Диего. – Мистер-р и мисс Уикхем.

Из-под стола появились могучего вида гроссбух, чернильница и перо, и мужчина, вернув пенсне на нос, принялся аккуратно заполнять разлинованные страницы.

– Паспорта, подорожные? – осведомился он, и Диего протянул ему два эсмеранских паспорта. На лице мужчины впервые появился некий интерес, и он внимательно изучил сначала паспорта с явно не эсмеранскими фамилиями, а потом – и лица путешественников. Однако ни одного вопроса он не задал, переписал номера паспортов в свою книгу и протянул ее Диего для подписи. Уикхем подписался; сто лар за десять дней перешли из рук в руки. Диана тем временем жадно смотрела на гуся, буквально облизывая его взглядом.

– Скажите, уважаемый…

– Жак Арно, управляющий.

– Очень приятно, а когда будет готов гусь?

– Еще минут десять.

– Отлично, – обрадовалась девушка, – тогда мы берем гуся!

– Ножку? Крылышко? Спинку?

– Вы не поняли. Мы берем всего гуся.

Брови месье Арно полезли на лоб:

– Помилуйте, мадемуазель, там же не меньше двадцати пяти фунтов, да еще и начинка!

– Я очень голоден, – сказал Диего.

Управляющий некоторое время молча сравнивал гуся с Уикхемами, видимо, пришел к каким-то математическим выводам, которые его устроили, и спросил:

– Сколько у вас лошадей?

– У нас нет лошадей, – лучезарно улыбнулась Диана, которую перспектива скорого обеда привела в отличнейшее настроение. – И экипажа тоже нет, так что вы можете не беспокоиться.

– Но как же вы сюда добрались?

– Пр-ришли пешком.

– Из Лиде?!

– У вас тут отличная дорога и прекрасная погода, – уверила его Диана. – Так какой у нас номер?

– Третий, – несколько ошеломленно отвечал месье Арно. – На втором этаже, слева от лестницы. – Он выдвинул ящик стола и протянул Диего ключи. – Прошу. Ваш багаж?

– Багажа у нас тоже нет. Спасибо! Пойдем, – поторопила Уикхема сестра. – Гусь вот-вот будет готов! – И устремилась к массивной лестнице, винтом закручивающейся вокруг каменного столба.

Девушка так спешила, что взлетела по лестнице, как белка, и на повороте врезалась в постояльца, который опрометчиво решил спуститься в зал. Негодующе вскрикнув, Диана ухватилась за перила, а мужчина запутался в длинном темном плаще и сорвался вниз с отчаянным воплем. Уикхем поймал его в полете и бережно поставил на пол.

– Madre di Dio[1], – выдохнул несчастный и привалился спиной к стене. – Зачем же так скакать!

– Зачем строить посреди дома такие лестницы, на которых ни черта не видно за поворотом!

– Диана! – с мягким укором сказал Диего. – Пр-рошу пр-ростить, моя сестр-ра устала после долгого пути и тор-ропится пр-рилечь.

– Хотел бы я так уставать, – горестно фыркнул постоялец и, прихрамывая, направился к двери. Уикхем проводил его задумчивым взглядом и стал подниматься.

– Ты все же поостор-рожнее в следующий р-раз, – заметил он, когда они достаточно удалились от любопытных ушей в зале.

– Ох, ну ладно, я извинюсь перед ним при встрече.

– Интер-ресно, что он тут делает.

– Отдыхает, наверное, или едет из Лиде в порт, или наоборот. Какая нам разница?

– Большая. От него р-разит магией, как сивухой от пор-ртового пьяницы.

– Однако, – присвистнула Диана. – А ведь мы и осмотреться-то не успели… хотя, может, он местная достопримечательность?

– Может, – процедил Диего. – Но я бы не надеялся. Вр-ряд ли местный знахар-рь станет р-разговар-ривать с илар-рским акцентом.

Риада, замок Редферн

Натан вышел из портала, поставил на пол чемодан, прислонил к нему топор и вдохнул полной грудью воздух родины. Его вторая поездка в Эсмерану (из первой он год назад привез Уикхемов) вместо нескольких недель затянулась на месяцы, но Бреннон остался очень доволен результатами. База Бюро в Сан-Хосе получила официальный (хоть и секретный) статус, и не без некоторых усилий удалось достичь определенного взаимопонимания с эсмеранской инквизицией. В немалой степени этому поспособствовало то, что Натан лично зарубил топором нескольких гулей, которые едва на отобедали главой инквизиции, после чего оный глава, немного отправившись от сердечного приступа, организовал Бреннону тайную аудиенцию с премьер-министром Его Католического Величества. Аудиенция также прошла более чем успешно, и бывший комиссар смог наконец вернуться домой, к делам.

Натан повесил на стену топор, подарок Лонгсдейла, и принялся распаковывать чемодан. На столе в кабинете высилась гора корреспонденции: Маргарет пересылала ему письма, но их приходило так много, что стоило отвести взгляд – и гора мигом вырастала вдвое. Экс-комиссар с досадой подумал, что бесконечное чтение – это главное его занятие на посту главы Бюро.

«Мог бы с тем же успехом уйти на пенсию и устроиться письмоводителем».

В дверь одновременно постучали и заскреблись. Натан крикнул: «Да!» – несколько расстроенный тем, что ему даже чемодан разобрать не дают, и в кабинет ворвались двести фунтов собачьей радости. Псина ринулась к Бреннону, бешено размахивая хвостом, вскочила на задние лапы, впечатала его передними в стену и от всей души облизала.

– Фу, Кусач, фу! – со смехом воскликнул Натан, полушутливо пихая пса в пузо. Собака тут же упала на бок, перекатилась на спину и преданно уставилась ему в глаза. Экс-комиссар присел на корточки и почесал брюхо пса. Кусач счастливо заскулил, не переставая елозить хвостом по ковру.

– Он соскучился, – улыбнулась Маргарет. – Да и мы тоже.

Она присела на край подоконника. Это была именно она – за два года Натан уже наловчился их различать. Хотя, конечно, когда племянница впервые ему призналась, что подселила в свое тело еще две души, его чуть удар не хватил. А ведь комиссар думал, что уже никакие жизненные явления не смогут его потрясти настолько, чтобы лишить дара речи. Вернув утраченный дар, Бреннон едва смог выдавить несколько печатных слов, не способных выразить все, что он думал в тот миг о Редфернах, магии и полоумных девицах. Но не выражать же все обуревающие чувства при юной леди, пусть даже эта леди учинила такое, от чего волосы седеют раньше, чем успевают встать дыбом, – пусть даже она уже не совсем леди.

А потом как-то ничего, привык…

– Как съездил? – спросила мисс Шеридан.

– Неплохо, благодарю. А тут как дела?

– Тихо, мирно. Скучно. Была попытка проникновения на нашу территорию со стороны бартолемитов[2], но твои новые рекруты успешно ее пресекли.

– Уикхемы? – обрадовался Натан. – Я же тебе говорил, перспективные ребята!

– Более чем, – кивнула племянница. – Поэтому мы отправили их в Эксавель.

Бреннон перестал почесывать собаку и поднялся. Пес перекатился на бок и улегся у его ног, преданно глядя снизу вверх.

– Ты… то есть вы все же решились?

– Да, – ответила Маргарет, разглядывая свое кольцо; по тонкому ажурному плетению пробегали искры.

– Не уверен, что это безопасно для вас всех. По крайней мере, для Полины Дефо все кончилось плачевно.

– Так бывает, если пользоваться магией, не зная толком, что ты делаешь и зачем.

– А ты уверена, что правильно расшифровала запись о ритуале и заклинании?

– Да. Я уже проконсультировалась, как ты понимаешь.

«Но они-то заинтересованы в том, чтобы она попыталась», – подумал Натан, однако вслух ничего не сказал. Все равно других консультантов по этому вопросу у них не было.

– К тому же, – добавила мисс Шеридан, – я опасаюсь, что бартолемиты тоже могут заинтересоваться.

– С чего бы им этим заинтересоваться?

– Ситуация с атакой на нашу территорию разрешилась не так гладко, как хотелось бы.

Маргарет щелкнула пальцами, и перед Натаном появилась чашка горячего чаю и блюдце с печеньем, из чего бывший комиссар тут же сделал вывод, что история ему не понравится.

– Ладно уж, рассказывай, – проворчал он, поймал чашу с блюдцем и опустился в кресло.

Как Бреннон и предполагал, история, рассказанная мисс Шеридан, не привела его в восторг, хотя чего еще от них ждать? Бартолемиты, которые хотели подорвать поезд, чтобы разрушить едва зародившееся сотрудничество Бюро с властями Риады, – ничего нового. Но Бреннону не нравилась эта идея с самого начала – повторять то же, что делала полубезумная некромантка, со смутной надеждой на другой результат. А уж если в это вмешается Орден, дело может принять весьма неприятный оборот. Например, бартолемиты захотят вернуть из мира мертвых отца-основателя Ордена – брата Бартоломео.

– Не думаю, что отгрызать руку главе Ордена было хорошей мыслью, – сухо заметил Натан. – Надеюсь, ты донесла это до рекрута?

– Ну, отгрыз и отгрыз, какая разница? – пожала плечами Маргарет. – Вальенте что с рукой, что без – одинаково неприятен.

– Но без руки он будет значительно злее, не говоря уже о самом поступке: наши рекруты не должны откусывать руки направо и налево даже нашим врагам.

– Поставит протез. Неважно. Меня больше волнует, что он знал о поездке наших рекрутов и знал, что их цель – в Эксавеле.

– А пленный? Вы же его уже допросили?

– Да. Но он не в курсе дальнейших планов Вальенте. Я опасаюсь, что Вальенте отправит туда своих людей.

Бреннон поскреб бородку. Бартолемиты против свежеобученных рекрутов Бюро, м-да…

– Могу отозвать из Фаренцы Джен и отправить к ним.

Маргарет задумалась, поглаживая холку пса, который, отдав долг обожания одному главе Бюро, перебрался к другой.

– Предупреди ее, чтобы была готова, – сказала наконец мисс Шеридан. – Пусть пока Вальенте считает, что в Эксавеле будет иметь дело только с рекрутами. Не стоит еще больше убеждать его в том, насколько ценно то, что там находится.

Илара, зона отчуждения вокруг Фаренцы

По утрам кардинал особенно сильно ощущал груз прожитых лет. Сегодня ему исполнялось пятьдесят семь – возраст, в котором многие уже хотя бы задумываются о том, чтобы уйти на покой. Впрочем, утренняя чашка кофе, свежие булки с отборным деревенским маслом и ветчиной, а также конфитюр несколько поправили настроение его преосвященства и отогнали горестные мысли о тщете всего сущего.

Он оделся в мирское, как и всегда, когда посещал наблюдательные пункты, и взял с собой меч. Не то чтобы меч требовался ему всегда – но сегодня к пункту должны были привезти партию рекрутов, и кардинал считал, что их следует встретить во всеоружии – чтобы они знали, что их ждет.

Саварелли вышел из домика, слепленного на скорую руку из всего, что подвернулось, и направил свои стопы к Джен Рейден. Она сидела на камне у коновязи и, упираясь локтями в колени, выстругивала ножом фигурку сеньоры Бреннон. Кардинал кашлянул; Джен бросила на него короткий взгляд из-под полей шляпы. Глаза у ведьмы были черными как уголь. В них больше не загорался огонь.

– Скоро приедут наши экскурсанты, – сказал кардинал.

– Угу.

– Я надеюсь, вы проведете для них познавательную и интересную экскурсию, после которой их число уменьшится не так заметно, как в прошлый раз.

– Угу.

– Сеньору Бреннону нужны люди.

– Ему нужны подходящие люди, – уточнила ведьма. – Так что лучше отсеять слабонервных еще на подходе.

«Тоже верно, – подумал его высокопреосвященство. – Такое не всякий выдержит».

– Вы что-нибудь слышали о том, как идут дела у сеньора Бреннона в Эсмеране?

– У него как будто уже все сладилось. Миледи написала мне, что он сегодня должен вернуться в замок.

– Хорошо, – пробормотал кардинал. К домику приблизился дилижанс, с виду изрядно потрепанный жизнью, но с бронированными пластинами в стенах. Его с трудом волокла за собой четверка коней, тем более что дорогу развезло и колеса увязали в грязи. С явным облегчением лошади остановились у коновязи, а возница, спрыгнув с козел, открыл дверцы для восьми кандидатов в рекруты Бюро – семерых мужчин и одной женщины.

Это все еще смущало разум Саварелли: он-то полагал, что долг всякого мужчины – защищать жизни женщин, стариков и детей от того, что несет та сторона, но у Бреннона и сеньориты Шеридан был иной взгляд на эту проблему.

Сеньорита Шеридан, м-да… вот уж кто мало походил на женщину, нуждающуюся в защите. Кардинал с некоторых пор предпочитал не встречаться с ней лично.

Джен встала, засунула нож в ножны на поясе, бережно завернула фигурку в платок, убрала в карман и шепнула на ухо Саварелли:

– Вон тот парень в зеленой куртке.

Его преосвященство кивнул, выступил вперед и начал привычную речь:

– Доброго утра, сеньоры и сеньорита! Как вы видите, перед вами то, что вы должны будете защищать – Периметр. – Кардинал обвел рукой открывающийся с холмика вид на побережье Илары. Воды залива лизали пляж, все еще усеянный обломками; над куполом поднималось свинцово-серое небо в густых облаках. Тут никогда не было хорошей погоды, а Периметр не задерживал пронизывающий до костей холодный ветер. Кардинал поежился и поднял воротник пальто. – Вступив в ряды Бюро, – продолжал он, – вы пройдете трудное обучение, но еще трудней вам будет смириться с тем, что вы увидите и узнаете. Вы призваны бороться с нежитью, нечистью, преступными чародеями и явлениями с той стороны – без страха, без жалости и без милосердия.

– Вас ждет очень короткая жизнь, – со смешком добавила Джен. – Вы и десяти лет не протянете. Зато до этого поживете весело.

Кардинал сердито засопел. Он бы предпочел обойтись без такого вклада в беседу. В конце концов, Бюро работает без малого полтора года, откуда им знать, протянут рекруты десять лет или нет!

Высокий седоусый мужчины поднял руку и спросил:

– Мы будем биться с тем, что разрушило наш город?

– И не только с этим, – ответила Джен. – Вы просто охренеете от того, сколько всякой дряни ползает по свету!

Саварелли закашлялся и поспешил разбавить ее пессимизм:

– Разумеется, вас обучат, вооружат и обеспечат всем необходимым…

– Мы будем бороться с теми, кто разрушил наш город? – настойчиво повторил мужчина.

– Да, – ответил кардинал. – Фаренце уже ничем не помочь, но месть все еще не свершилась. И эти люди все еще угрожают другим городам.

– Я слышал, что Бюро руководят двое других людей, – подал голос парень в зеленой куртке. – Мы их увидим?

– Один раз увидишь – уже не забудешь, – уверила его сеньорита Рейден. – Так что лучше тебе, парень, не приближать этот момент.

– Сейчас мы пройдемся вдоль Периметра, – твердо сказал Саварелли, намеренный пресечь такое варварское запугивание будущих бойцов. – Я расскажу вам о целях Бюро, основных миссиях, обучении и содержании рекрутов. Затем вы пройдете отбор и, если проявите необходимые способности, отправитесь в учебный лагерь.

– А это что? – спросила молодая женщина и указала на море. – Что это светится вон там?

Кардинал обернулся. В водах залива пульсировал прозрачный белый шар.

– Это «сердце вивене», – сухо ответила Джен. – Вторая… гарантия. Помимо Периметра.

– Гарантия чего?

– Что это больше не повторится, – сказал его преосвященство. – По крайней мере, здесь.

Люди мрачно смотрели на купол и виднеющиеся в отдалении руины некогда прекрасного города, в котором Саварелли провел десять лет. Бартолемиты за одну ночь уничтожили шестьдесят тысяч человек– не будь тогда в Фаренце миссис Бреннон, кто знает, остался бы север Илары пригоден для жизни.

Саварелли повел свое малое стадо вдоль Периметра к реке, которая появилась тут после удара Молота. Люди с опаской озирались по сторонам, и кардинал их понимал: даже ему становилось не по себе, хотя он бывал тут уже не раз.

– Итак, дети мои, что видим мы тут? – деловито начал Саварелли, когда привел временную паству к слегка мерцающей прозрачной стене. – Мы видим Периметр – купол, который накрывает все место катастрофы. За его состоянием тщательно следят, и если вы вступите в ряды Бюро, то, возможно, вашим долгом будет наблюдение и поддержка Периметра.

– А сквозь него можно пройти? – спросила женщина.

Кардинал тут же провел рукой над границей. Рука благополучно ее пересекла, но очертания купола стали заметнее.

– Ничего страшного при пересечении Периметра с вами не произойдет, – сказал его преосвященство, помолчал и добавил: – Само собой, если вы человек и если у вас есть амулет, обеспечивающий право прохода.

– То есть на самом деле нельзя?! – воскликнула женщина.

– Конечно нет! – рявкнула Джен. – Какая, черт побери, польза была бы от этого Периметра, если б каждый дебил мог шастать туда-сюда, как к себе в сортир?

– Находиться за границей Периметра смертельно опасно, – суховато пояснил Саварелли. – Там сконцентрировано то, что успело прорваться в наш мир. В эпицентре прорыва вы даже дышать не сможете.

– Так вот почему… – пробормотал седоусый. – Теперь-то я понимаю…

Джен бросила быстрый взгляд на реку. Саварелли положил ладонь на рукоять меча и продолжил:

– Твари, увы, успели в немалом числе расползтись по христианской земле, прежде чем нашлись те, кто принес себя в жертву, чтобы запечатать провал. Но есть также и те, кто все еще мечтает повторить убийство…

Вода в реке вскипела, и в воздух взвилось длинное чешуйчатое тело, снабженное двумя головами с дюжиной глаз и четырьмя пастями. Кандидаты в рекруты с отчаянными воплями бросились врассыпную – все, кроме парня в зеленой куртке, седоусого мужчины и молодой сеньориты. Саварелли выхватил меч и с кличем «In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!»[3] ринулся на тварь. Сверкающая сталь оставила новую длинную рану поверх старых шрамов. Чудовище зашипело двумя пастями из четырех и попыталось полоснуть кардинала хвостом с острейшим лезвием гребня. Саварелли увернулся, поскользнулся на мокром берегу и упал на колено.

– In ignis![4] – крикнула Джен. Ее рука вспыхнула от пальцев до локтя; ведьма прыгнула на лошадку и вбила пылающий кулак прямо ей в пасть, третью слева. Тварь поперхнулась; кардинал поднялся и ударил ее мечом повыше гребня. В этот же миг молодая сеньора с диким визгом бросилась вперед и принялась тыкать монстра в бок длинным мясницким ножом, а седоусый мужчина схватил самый большой камень и обрушил град ударов на хвостовой гребень.

На обеих мордах существа появилось крайне озадаченное выражение. Мотнув головами, оно отбросило Джен в сторону, резко распрямило острый плавник, отшвырнув его преосвященство, и повернулось к новым врагам.

– Беги! – крикнул женщине седоусый и поднял камень над головой. Но лошадка метнулась зигзагом в сторону, и ее клыки клацнули в опасной близости от парня в зеленой куртке.

– Razor![5] – взвыл бедолага.

«Ага!» – подумал Саварелли.

Чешуйчатое создание ловко увернулось от невидимых лезвий и щелкнуло клыками прямо над головой парнишки. Забеспокоившись, как бы она не увлеклась и не съела ценного свидетеля, кардинал поспешил спасти его жизнь. Он нанес коварный укол мечом в хвост водяной лошадки. Она обернулась и замахала плавниками, но осторожно, чтобы не содрать с его преосвященства кожу острыми краями. Ведьма меж тем ринулась к парню, который отползал от лошадки к ближайшим кустам, сгребла его за шкирку и ударила кулаком в лицо. Парень вскрикнул и безвольно обмяк.

– Довольно! – провозгласил кардинал.

Монстр встряхнулся, свил кольцами сильное тело, и там, где были шрамы и новая рана, лопнула кожа. Чудище потянулось, сбросило омертвевшую пасть, стряхнула несколько лоскутов старой кожи вместе с чешуей и нырнуло в реку, сверкнув новыми, блестящими малахитово-синими чешуйками.

– Свяжите его! – распорядился его преосвященство и повернулся к паре кандидатов в рекруты: – Ну что же, как вы находите это занятие?

– Ув-в-влекательно, – выдавил седоусый и спохватился: – Что она делает с этим несчастным?!

– Это шпион ордена бартолемитов, – невозмутимо сказал Саварелли, наблюдая, как Джен надевает на щенка браслет, подавляющий магию. – Уже не первая их попытка заслать своего адепта в наши ряды под видом кандидата в рекруты. Удачных не было, но они не сдаются.

– Упорные ребятки, – хмыкнула Джен, стягивая ноги адепта его же ремнем.

– Погодите, – нахмурился седоусый, – кто такие эти, как их?..

– Они сделали это, – ответила ведьма и ткнула через плечо большим пальцем в сторону залива.

– Тогда он должен умереть! – вспыхнула сеньорита.

– Сначала он расскажет нам все, что нас интересует, – покачал головой Саварелли. – А потом мы уже рассмотрим и этот вопрос.

– А то, – седоусый мужчина указал на реку, – вот это, оно же… оно выползло оттуда? Нам же нужно достать это и тоже убить!

– Что вы! – с жаром воскликнул кардинал. – Нигелла совершенно ручная!

– Кто?! – поперхнулся кандидат в рекруты.

– Нигелла. Это водяная лошадка. Неужели вы думаете, что мы стали бы подвергать наших потенциальных рекрутов реальной опасности?

– Вас и так-то не слишком много, – фыркнула Джен, – чтобы прикармливать вами монстров еще до того, как вы хоть чему-то научитесь.

– Долго она у вас так не протянет, – заметила сеньорита. – С вашим-то мечом.

– Я стараюсь относиться к ней как можно бережнее, дитя мое, – уверил ее Саварелли. – Наши небольшие игры помогают ей при линьке и смене пастей, и, разумеется, о серьезном уроне и речи нет.

– Почему, – после паузы спросил седоусый, – вы называете ее лошадью? Совершенно же не похожа!

– Это я предлагаю обсудить в нашем наблюдательном пункте, равно как и условия, на которых мы принимаем в рекруты, если вы, конечно, заинтересованы в нашем предложении.

Молодая женщина и мужчина переглянулись. Пока они думали, из домика, где разместился наблюдательный пункт, вышел дежурный – брат Игнасио – и заспешил к месту конкурсного отбора. В руке он держал небольшой конверт, который вручил ведьме.

– Какие-то новости? – спросил Саварелли.

– Миледи сообщает, что сеньор Бреннон вернулся из поездки, ваше преосвященство.

– Хорошо. Примите пленного, соберите остальных бедолаг и отправьте их домой. В доме подготовьте все для продолжения беседы с нашими кандидатами.

Брат Игнасио кивнул. Джен взвалила ему на плечи бартолемита, открыла конверт и удивленно хмыкнула.

– Что пишет сеньор Бреннон?

– Это не от него. Это от миледи.

– Секретно?

– Нет. Она пишет, чтобы я была готова к поездке в Эксавель и проследила, чтобы за мной не увязались адепты Ордена.

– Что ей понадобилось в Эксавеле? – удивленно спросил кардинал.

– Кое-что, – ответила Джен. – Вам лучше не знать. Шеф вам потом расскажет, если дело выгорит.

Глава 2

21 февраля 1866 года

13.2. Набор рекрутов в ряды Бюро осуществляется только из числа неженатых, незамужних и бездетных. Необходимо прохождение теста «люмьер», за исключением случаев проявленного сродства к магии.

Из инструкции для офицеров и агентов Бюро-64, редакция 1882 года

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

Деревни всегда полны будоражащих запахов: люди, скотина, запасы еды, пиво, вино, сено, навоз, отхожие места – и все это на крошечной территории. Хотя в городах существу с тонким нюхом приходилось еще хуже – в деревне, по крайней мере, можно удалиться в лес или в поля, чтобы перевести дух.

Однако, подчиняясь требованию долга, Диего стоял на крыльце гостиницы, принюхивался и анализировал море запахов, которое накатывало на него со всех сторон. Делу немного мешала кружка с пивом и круг жареной колбасы, но без поддержки пенного оборотню пришлось бы совсем туго. Хорошо, что сейчас была зима, и мощь амбре несколько поубавилась. Вот если бы несло навозом со щедро удобренных полей…

«Удивительно, откуда столько снега», – подумал Уикхем. На юге Мейстрии зимы были короткие, мягкие и скорее дождливые, чем снежные. Из разговоров, которые он уловил, пока ждал свою кружку пива и колбасу (благо слух оборотня раз в пятнадцать острее человеческого), следовало, что местные тоже дивятся такой аномалии и гадают, чего от нее ждать в плане будущего урожая.

Тем не менее пока что он не ощущал ни присутствия мертвечины, ни какой-либо магии, которая могла бы повлиять на погоду. Единственный, от кого пахло заклинаниями, – был тот человек, которого Диана едва не убила на лестнице. Но Диего его больше нигде не видел и не чуял. Интересно, куда делся этот тип и что вообще привело его в деревню?

На кухне из печи вытащили свежайший, только что испеченный хлеб. Оборотень сглотнул слюну, поспешно вгрызся в колбасу и сошел с крыльца, дабы удалиться от искушения и приблизиться к колодцу. Вода – бесценный источник информации, особенно если рядом с ней пролегает магическая жила.

Диего поставил пиво и пакет с колбасой на левую створку, закрывающую колодец, поднял правую, наклонился и всмотрелся в темноту, одновременно принюхиваясь. После минутного вдумчивого изучения запахов Уикхем с удивлением обнаружил следы некоего магического влияния. Но это была не жила и не зелье, добавленное в воду. Скорее, вода принесла отголосок какого-то заклятия, произнесенного недавно неподалеку.

Диего перегнулся через край колодца и принюхался тщательнее. Среди запахов, присущих колодцам, выкопанным над текучей водой и обложенных камнем, тонкий озоновый аромат колдовства был едва уловим, и оборотень не мог понять, откуда его принесло. Значит, нужно проследить течение подземных вод – вероятно, где-то они выходят на поверхность и там неподалеку кто-то колдовал.

За спиной раздалось громкое «Кхм!». Диего подпрыгнул, чуть не приложился головой о ворот колодца и вынырнул наружу. Позади него стоял Жак Арно и строго глядел на постояльца; у ног управляющего были два пустых ведра.

– Добр-рое утр-ро, – сказал Уикхем.

– Доброе, – неодобрительно ответил Арно. – Могу ли я узнать, что вызвало у вас такой интерес в нашем колодце?

– О, просто мы, городские, никогда раньше колодцев не видели!

Арно обернулся на жизнерадостный возглас, и Диана озарила его очаровательной улыбкой. Следующее «Кхм!» управляющего было уже скорее смущенным и благодушным, чем негодующим.

– Какая интересная штука, – продолжала Диана, окинув колодец таким восторженным взглядом, словно перед ней были руины античного храма. – И такая большая! Как же вы ею пользуетесь?

– Очень просто, мадемуазель, – сказал Арно. – Позвольте. – Диего поспешно убрался подальше от колодца, уступив место опытному пользователю. – Вот крюк, на него вешаем ведро, затем крутим ворот, ведро опускается и…

– А почему он не замерз? – спросила мисс Уикхем. – Здесь, как мне кажется, достаточно холодно, раз выпал снег. Почему в колодце нет льда хотя бы на поверхности?

– О, лед был, но, к нашему счастью, колодец слишком глубок, чтобы промерзнуть. Мы пробили корку льда ломом и, как видите, набираем воду без затруднений.

Из глубин колодца послышался характерный плеск: ведро достигло воды. С некоторым усилием Арно принялся крутить ворот, чтобы его поднять.

– А откуда вы узнаете, где можно рыть колодцы, а где – не стоит?

– За этим следит господин барон. Он указывает, где рыть колодцы.

Диана удивленно переглянулась с братом. Неужели барон самолично обходит свои угодья, чтобы ткнуть пальцем в место, где нужно копать?

– А почему, кстати, у вас так снежно? – спросила девушка. – Когда мы сюда ехали, то думали, что попадем почти в весну!

Арно сдержанно улыбнулся и стал спускать второе ведро.

– Мы тоже не ожидали такой снежной зимы, мадемуазель. Но мы, как видите, не страдаем: у нас в достатке дров и запасов – хватит, даже если зима задержится здесь еще на месяц или два. Хотя, конечно, несколько трудновато поддерживать дороги, но мы стараемся.

– В таком случае мы прогуляемся до обеда. Кстати, завтрак был превосходный!

– Благодарю, мадемуазель. И не сочтите за дерзость, но я бы рекомендовал направиться на другой берег реки. Он поднимается к утесу, с которого открывается прекрасный вид.

– Спасибо! Пойдем, – велела она, и Диего, кивнув на прощание управляющему, двинулся следом за сестрой.

– Здесь колдовали, – прогудел он, как только они достаточно отошли от колодца.

– Да? Кто?

– Не знаю. Запах пр-ринесла текучая вода. Водоносный слой, над котор-рым пр-рор-р-рыли колодец, где-то выходит на повер-рхность, и там кто-то занимался чем-то магическим.

– Ты уверен? Это не жила рядом с рекой?

– Нет. Пахло озоном. Жилы пахнут сер-ребр-р-ром.

Диана задумчиво покусала губу и обернулась. Жак Арно с двумя полными ведрами направлялся к крыльцу, не обращая на них внимания. Девушка достала из кармана часы, щелкнула крышечкой и принялась крутить колесико настройки.

– Может, это тот самый, в черном плаще, которого я толкнула, – пробормотала она. – Куда он делся, кстати?

– Не знаю. Им в гостинице сегодня с утр-ра не пахло. Может, уже уехал.

– Странноватое совпадение, тебе не кажется? Особенно после поезда.

– Илар-рец, – пророкотал Диего, откусил кусок колбасы, зажмурился от наслаждения и отхлебнул пива.

– Не все иларцы бартолемиты, – рассеянно отозвалась Диана. Шарик в часах заметался по циферблату, и, понаблюдав за его метаниями несколько секунд, девушка повернулась к лесу. – Где-то там, – наконец сказала она. – Точнее узнаем, если окажемся ближе.

– Тогда пойдем. Заодно посмотр-рим на вид с утеса.

Дорога, по которой они шли, была крепко утоптана и в целом производила впечатление проложенной специально для тех, кто хотел полюбоваться красотами природы. Деревенские жители, привычные к путешественникам, едва ли обращали внимание на Уикхемов, а потому рекруты совершенно беспрепятственно добрались до поворота, от которого ответвлялась другая дорога, поуже – она вела в лес, к утесу. Но здесь Диана остановилась и сказала:

– Нам не сюда.

– А куда же?

Девушка посмотрела на циферблат часов и повернулась к замку, виднеющемуся за лесом. Диего втянул носом воздух. Запахи были обычные для деревни и леса.

– Увер-рена?

– Можем проверить оба направления. Во времени мы не ограничены.

– Да, но миледи все-таки ждет р-результата поскор-рее.

Диана защелкнула крышечку часов и принялась задумчиво накручивать на палец цепочку. Замок явно манил ее больше, чем лес, и Диего понимал почему: именно там находилась их цель. Но вот как туда попасть? Точнее, попасть-то можно, как найти в этих весьма немалых пространствах то, за чем их отправили?

Вдруг чуткий слух оборотня уловил стук копыт по утоптанному снегу – лошадей было три, людей тоже трое, и приближались они со стороны замка, к которому вела дорога.

– Люди! – предостерегающе воскликнул он.

– Опасные?! – радостно оживилась Диана и положила руку на набедренную кобуру.

Диего еще раз втянул носом воздух:

– Три лошади, три человека, мужчины.

Из-за поворота дороги показались трое всадников: один чуть впереди – в дорогом охотничьем костюме, в плаще, подбитом мехом, верхом на прекрасном гнедом жеребце; двое других были одеты куда скромнее и держались позади первого всадника, в котором Уикхем узнал барона де Сен-Мар.

Барон же, увидев путников, пришпорил коня и довольно быстро с ними поравнялся. Сначала вельможа смерил оценивающим взглядом Диего, потом уделил самое пристальное внимание Диане. Вид ему определенно понравился, а потому он лихо спрыгнул наземь и приподнял шляпу:

– Мадемуазель?

– Доброе утро, – приветливо отозвалась мисс Уикхем, убрав руку с кобуры. – Гуляете?

– Осматриваю свои владения, – с добродушной улыбкой сказал Сен-Мар.

– Владе… о боже мой! – Глаза девушки восторженно округлились. – Вы – барон?! Не может быть!

– К вашим услугам, юная мадемуазель.

Диего посмотрел на спутников Сен-Мара. Они, не спешиваясь, наблюдали за беседой мисс Уикхем и барона; их руки касались рукоятей револьверов, и, как сразу понял оборотень, его присутствие очень волновало спутников барона.

Но чего он, черт побери, так опасается посреди своих угодий, раз таскает с собой вооруженную охрану?

– Могу ли я узнать ваше имя, мадемуазель?

– Диана Уикхем, ваша милость. Это мой брат Диего.

Барон на этот раз едва взглянул на него – его теперь занимала только Диана.

«Лезут и лезут», – раздраженно подумал Уикхем. Не было числа тем молодым и не очень придуркам, которых он раньше отгонял от сестры – пока она сама не освоила хук слева, нож и пистолет.

– Вы путешествуете?

– Да, ваша милость.

– Зимой? – со смехом воскликнул Сен-Мар. – Удивительно! Что же вас заставило?

– Мы помогаем нашему отцу, профессору Джонатану Уикхему. Он преподает историю древних веков в университете Тордеверас. Мы собираем материал для его следующей монографии о мифах и суевериях.

– Весьма похвальное занятие для вашего брата. Но боюсь, мы его разочаруем. – Барон указал на крышу одноэтажного квадратного строения: – Еще мой отец открыл здесь школу для крестьян, а я всячески поддерживаю его начинание. Так что всевозможные дикие верования мы искореняем уже два десятка лет и добились немалых успехов в просвещении нашего народа.

Отчего-то в устах барона эти слова прозвучали как «наших личных подданных», а Диану он, похоже, сразу счел объектом охоты. К тому же он уводил Уикхемов от того места, где кто-то колдовал, и Диего это не устраивало. Он хотел приближаться к источнику магии, а не удаляться от него.

– А почему ваш отец преподает в Тордеверас, а не в каком-нибудь уважаемом дейрском университете? – продолжал расспросы барон.

– Непреодолимые разногласия между папой и дейрским правительством, – беспечно ответила Диана. – Он женат на риадской леди из рода, который поддерживал революцию, а сам тоже не из числа чистокровных дейрских подданных. Ах, я же зря это сказала, да? – со смехом воскликнула девушка. – Теперь вы наверняка выгоните нас из своей гостиницы?

Барон тоже засмеялся.

– Вовсе нет, милая мадемуазель! Мы в Эксавеле совершенно по-другому смотрим на этот вопрос! Может быть, – вдруг сказал он, – вы будете столь любезны, что примете мое приглашение и посетите замок? Завтра мы будем отмечать День Белых дубов, и я собираю гостей.

– Но вы же совсем нас не знаете!

– Отчего же, разве мы уже не познакомились? Разве я не барон, – хмыкнул Сен-Мар, – чтобы решать, кому показывать красоты нашего фамильного гнезда?

– Что такое День Белых дубов? – спросил Диего.

Барону явно не понравилось, что какой-то брат напомнил о своем существовании, но он все же снизошел до ответа:

– Это день, в который Эксавель потерял свою корону и перешел под протекторат Мейстрии. Как видите, мы ничуть не против тех, кого Дейр называет мятежниками.

– Тогда, пожалуй, мы примем ваше приглашение. Спасибо, – церемонно ответила Диана. – Вы подниметесь с нами на утес? Управляющий обещал нам прекрасные виды.

– К сожалению, нет, милая мадемуазель, меня ждут дела в Лиде. Но я буду рад увидеть вас вновь. Мой камердинер доставит вам приглашение.

С этим барон распрощался, вскочил в седло и пришпорил коня. Вскоре и Сен-Мар, и его молчаливые спутники скрылись вдали. Диана проводила их задумчивым взглядом и пробормотала:

– Надо же, как похож. Почти одно лицо с…

– Не думаю, что миледи понравится, если мы будем это обсуждать, – поспешно перебил сестру Диего. – Ты заметила его охрану? Вооружены до зубов! Чего он так боится в своих же владениях?

– Крестьянского восстания, – фыркнула Диана, – как истинный аристократ. Но главное, что нас пригласили внутрь. Считай, полдела сделано!

– Я бы не спешил так радоваться. Барон не позволит нам шастать по его замку с обыском.

– Ну, применим парочку заклинаний и обезвредим.

– Смотри, как бы он нас не обезвредил. От него несет магией, как от типа в черном плаще.

Диана присвистнула:

– Ого! Барон полон сюрпризов!

– Еще каких. Думаю, видов с нас на сегодня достаточно. Нужно вернуться в деревню и отыскать того мужика в плаще. Он крутится здесь точно неспроста.

Илара, Эмильетта

Настроение его преосвященства было превосходным. Допрос пленного не занял много времени (Джен Рейден была в ударе, и бедолага сознался практически во всех грехах, начиная со времени раннего детства), к тому же оказался очень результативен. Разумеется, никто в Ордене не посвящал мелкую сошку в какие-либо подробности, но и того, что рассказал юный бартолемит, было вполне достаточно, чтобы закинуть удочку.

Однако на рыбалку Саварелли отправился не один. Точнее, он думал, что один, но у церкви Сан-Паоло обнаружил ведьму. Она стояла перед высокими темными дверьми и, задрав голову, рассматривала круглый витраж в стрельчатом своде портала.

– Странно, – сказала Джен, не дожидаясь, пока кардинал ее поприветствует, – что бартолемиты могут сюда войти, а я не могу. И все потому, что у них есть их поганые душонки, а у меня – нет.

– Вы даже не попробуете?

– А толку? Я не могу даже дотронуться до двери, не то что порог переступить. Но этот малолетний уродец тут был, и не один. Шайка действительно собиралась в церкви. – Ведьма втянула носом воздух. – Запах портала чувствуется до сих пор, даже здесь.

«Совсем страх Божий потеряли, черти проклятые!» – негодующе подумал кардинал и осторожно толкнул дверь. Она была не заперта, и Саварелли ступил под прохладные своды старинной церкви. По центральному нефу тянулись ряды пустых скамей, чуть трепетали огоньки свечей, витражи окрашивали утренний свет в цвета драгоценных камней.

Кардинал перекрестился и на несколько секунд обратил мысли к Богу. Ведьма, нетерпеливо сопящая за плечом, мешала сосредоточиться, но не торопила его. Закончив с краткой молитвой, Саварелли направился по проходу между скамьями к лесенке, что вела в каморку священника. Знал ли местный падре, кто и зачем посещает его храм? Как сообщили кардиналу братья из местной инквизиции, настоятелем здесь был восьмидесятитрехлетний отец Джулиано Маринери, так что, с одной стороны, он уже мог давно отрешиться от всех земных соблазнов, а с другой – бартолемитам всегда есть что ему предложить: молодость и крепкое здоровье огромный искус, когда человеку восемьдесят три.

Едва коснувшись ногой первой ступеньки, Саварелли уловил некий малоприятный запашок. Его преосвященство достал из кобуры револьвер и ускорил шаг.

Дверь в крошечный кабинетик оказалась приоткрыта. Кардинал осторожно толкнул ее, заглянул внутрь и со вздохом пробормотал:

– Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen[6].

Отец Джулиано лежал, распластавшись в кресле, и взгляд его был устремлен в потолок. Священник был мертв уже несколько дней, потому вид его стал достаточно непригляден, а от запаха, сконцентрированного в маленьком непроветриваемом помещении, кардинала затошнило.

Саварелли извлек из кармана амулет, обнаруживающий чары, покачал из стороны в сторону, но ничего магического на месте преступления не было. Кардинал прикрыл дверь, поспешно спустился с лестницы и пересек неф.

– Ну что? – спросила ведьма.

– Священник умер.

– От чего? – встрепенулась Джен.

– От пули. Никаких следов магии. Осторожные, сукины дети. Я осмотрю его кабинет и церковь изнутри, а вы – снаружи. Можете допросить жителей окрестных домов, – после некоторого колебания добавил кардинал. – Только не усердствуйте чрезмерно.

– В смысле – чрезмерно?

– В смысле как с юным бартолемитом. Помните, что большинство свидетелей – невинные люди.

– Ох, ну ладно, ладно, – пробурчала сеньорита Рейден. – Насилие – самый эффективный метод, но раз уж вы так настаиваете… А потом?

– Встретимся здесь.

Джен кивнула и сбежала по ступенькам, оставив кардинала один на один с местом преступления и надеждой на то, что наставления Натана Бреннона не прошли даром и свидетели отделаются только сильным испугом. Саварелли любил беседовать с бывшим комиссаром и обмениваться опытом, хотя состояние бессмертной души Натана вызывало у него серьезные опасения (а что до души сеньоры Шеридан – то там уже были не опасения, а настоящий ужас).

Оставшись один, кардинал снова обвел церковь взглядом, но пока что никаких следов разорения видно не было. Однако не зря же сообщники юного бартолемита остались здесь после того, как он ушел, – и не без причины убили священника. Падре мог им помешать – но в чем?

Его преосвященство вернулся в кабинет и открыл узкое стрельчатое окошко. Отец Джулиано погиб мгновенно от точного выстрела в лоб, причем из орудия небольшого калибра. Все вокруг было удивительно нетронутым: на столе лежали недописанное письмо племяннице и зачерствевшая булочка, в чае плавала муха, несколько новых книг, только что из книжной лавки, высились слева от тела, а справа стоял невысокий секретер, где находились бухгалтерские книги прихода и прочие документы. Отец Джулиано держал все дела в порядке, и даже убийство этот порядок не потревожило.

«Что довольно странно», – подумал Саварелли. Если падре застигли и убили в кабинете, где он мирно работал, то он мог даже не заметить вторжения в его церковь, тем более что, по словам пленного, его беседа со старшими товарищами по Ордену длилась минут пять, не больше. Был ли этот храм задействован неслучайно, и бартолемиты не хотели, чтобы священник поднял шум, обнаружив их, или же напротив – они зашли в первое попавшееся здание? Но тогда почему бы не выбрать для совещания пустующие склады на окраинах Эмильетты?

Кардинал, впрочем, прекрасно знал, что ценности в храме могут быть не только материальными и ювелирными. Он выкатил секретер на середину комнаты и принялся последовательно выдвигать все ящики, пока не нашел метрическую книгу. Увесистый массивный том в тисненом кожаном переплете кто-то небрежно положил поверх накладных на починку крыши. Кардинал бережно извлек книгу и вышел из кабинета. Дышать тут было тяжеловато.

Саварелли присел на скамью около лампады и принялся листать том, записи в котором начинались с 1791 года. Страницы, заполненные датами рождений, свадеб, похорон и отметками о сиротах, оставленных на пороге, тихо шелестели под пальцами кардинала. Долистав до начала девятнадцатого века, он наконец заметил что-то странное и перевернул книгу так, чтобы рассмотреть корешок. Там были видны несколько мелких обрывков сверху и снизу. Саварелли открыл книгу на этом месте и обнаружил, что три страницы грубо вырваны. До и после следовали записи начала нынешнего столетия, и в них не сообщалось ничего необычного.

«Неужели только ради этого…» – гнев поднялся в душе, но кардинал усмирил его, хотя это всегда давалось ему нелегко. Он снова поднялся в кабинет и с сочувствием взглянул на убитого старика. На его столе еще лежало письмо племяннице, которой он с извинениями писал, что здоровье не позволит ему приехать, – он не успел написать для чего, пуля оборвала его на полуслове.

«Stronzi![7]» – в ярости думал кардинал. Могли же не убивать! Но они всегда выбирают самый простой и безжалостный путь.

Заметив в ворсе старенького ковра металлический блеск, он наклонился и увидел ключи. Они подошли к сейфу, где лежали другие метрические книги, более старые, – каждая бережно завернута в бархат, перевязана шелковым шнуром, к которому крепилась бирка с краткой хронологической справкой, заполненной мелким почерком отца Джулиано. Однако, осмотрев книги, Саварелли понял, что их не трогали – значит, для бартолемитов представляла интерес только одна, самая новая. Как бы узнать почему?

Кардинал сунул книгу под мышку и еще раз осмотрел кабинет, досадуя, что у него нет такого опыта в обычном расследовании, как у Бреннона. Комиссару место преступления сказало бы намного больше.

После потери Фаренцы к ним поступили в рекруты две дюжины иларских полицейских, и Натан с некоторым скрипом принял их в ряды Бюро-64. Саварелли решил отправить сюда двоих или троих, чтобы они осмотрели церковь и применили к делу навыки, которые им привили риадские коллеги.

Он покинул кабинет, спустился по лесенке и с изумлением обнаружил Джен посреди нефа. Она, как кошка, завороженно смотрела в пустоту и иногда принюхивалась.

– Как вы вошли?

– Храм осквернен после убийства. Могу войти, могу выйти.

– Так почему же вы сразу не попытались?

– Потому что это больно, черт побери! Я даже за дверную ручку не стану хвататься. Хотя теперь мне-то можно. – Джен кивнула на пустое место: – Здесь был портал. Через него вошли старшие бартолемиты и через него же, скорей всего, ушли. Я опросила местных, но они видели только нашего парня, который сразу из церкви умотал к станции дилижансов – на своих двоих, что странно. Им бы наоборот поступить: его через портал к нам, а самим свалить ножками, чтобы мы их не отследили.

– А вы можете отследить? Портал?

– Да.

– Тогда займитесь этим. Я пока что вызову агентов, которые ранее работали в полиции, а затем разберемся вот с этим, – кардинал показал ведьме книгу.

Глаза Джен заинтересованно округлились:

– Падре увлекался магией?

– Нет, это церковная метрическая книга. Бартолемиты убили его ради трех страниц, которые вырвали из этой книги, и я намерен выяснить, что же там было.

Глава 3

22 февраля 1866 года

Исчезновение Энджела Редферна и Джеймса Редферна после закрытия провала в Лиганте породило множество странных слухов, которые все еще продолжают распространять некоторые суеверные рекруты и офицеры-наставники из ложного чувства, что подобные легенды внушат обучающимся еще больше почтения к руководству Бюро. Разумеется, все рассказы о том, что миледи якобы хранила в своем теле души Редфернов, спасенные из провала в миг его закрытия, – не более чем чушь и досужие домыслы. Нашим отцам-основателям потребовалось серьезное лечение и длительное восстановление после инцидента на Лиганте, но не более того.

Кэррин О’Хара,

«История становления Бюро: 50 лет борьбы»,

издание 1914 года, пособие для рекрутов

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

Диего потянул носом: где-то на улице уже открывали бочонки с сидром и зимним вином. С самого утра жители деревни украсили дома и гостинцу белыми гирляндами в виде дубовых листьев и трехцветными, бело-красно-золотыми, лентами. Там и тут появились флаги – алые с белой короной, увенчанной золотой лентой. Мужчины прикололи к шапкам значки с белыми дубовыми листьями, женщины повязали на головы шарфы – все в бело-красно-золотых цветах. Чуткое ухо оборотня даже уловило вдали песни, похожие не то на гимн, не то на военный марш.

– Весело у них тут, – заметила Диана, выйдя на крыльцо. – Удивительно, как правительство не запрещает такой разгул сепаратизма.

– Вынесло уроки из ошибок Дейра, – хмыкнул Уикхем. На третий день его пребывания в Сен-Маре посетители и обслуга гостиницы наконец перестали дергаться в ответ на его порыкивание и даже вполне дружелюбно подтвердили, что это за День Белых дубов.

– Немного странно, что они празднуют свое поражение, – сказала девушка.

– Они отмечают последний день независимого Эксавеля. Наверное, не хотят забывать.

– Но ведь уже столько лет прошло! Какой смысл, раз ничего не меняется? Вот в Риаде празднуют День Независимости – понятно, от кого и почему. А тут? Отмечают день потери свободы?

– Лучше не говори об этом гостям барона.

– Ой, ну ладно, ладно! Не буду рушить их иллюзии. Пошли. – Диана достала из муфточки приглашение. – Нам велело явиться к часу пополудни.

Они зашагали по утоптанной дороге к замку. Тут и там жители деревни тащили к столам, выставленным на самой широкой улице, снедь и выпивку, а кое-где уже репетировали игру на китаре и грайле. Месье Арно, управляющий, дирижировал местным оркестром и поклонился Уикхемам, когда они проходили мимо. Приглашение от барона сразу же вознесло их в глазах месье Арно на совершенно другую высоту.

Ворота замка тоже были открыты – барон выставил для своих подданных столы с закусками, вином и пивом. Диего невольно отклонился от цели, но Диана сурово дернула его за локоть и вернула на путь праведный, который вел к аллее, протянувшейся почти от самых ворот до крыльца. Летом здесь, должно быть, было тенисто и прохладно, но сейчас сплетающиеся над головой голые ветви деревьев напоминали Диего тюремные решетки.

– Не понимаю, с чего барон решил пригласить в свой замок первых встречных, – пробурчал он. – Опасно это все…

– Не трусь, большой брат, – Диана похлопала его по руке, – я тебя защищу! А вообще – чему ты удивляешься? Наверняка в замке сотнями кишат красивые женщины – с чего бы барону себя ограничивать и не пригласить еще одну?

Диего засопел. Вот это ему не нравилось еще больше. Не хватало только, чтобы похотливый козел принялся тянуть руки к Диане!

– Кстати, мы идем не в замок, – добавила девушка. – Замок-то – вот.

Они прошли больше половины аллеи, и справа Диего увидел старый донжон, неведомым чудом уцелевший с XIII века. Одинокая башня посреди заметенного снегом ухоженного сада казалась такой неуместной, словно попала сюда из иного мира – где в ходу узкие бойницы вместо окон и стены такой толщины, чтобы их не пробил самый мощный таран. Оборотень принюхался. Человеческим теплом не пахло – башня оказалась нежилой. На ее шпиле должен бы реять стяг барона – но не реял, потому что погода с утра оставалась тихой и совершенно безветренной.

Совсем другим был жилой «замок» – точнее, дворец, возведенный лет сто пятьдесят назад, красивый, белый, увитый гирляндами и лентами. Экипажей и карет перед ним стояло достаточно много, и Диего немного полегчало: может, Диана затеряется среди дам и девиц и останется незамеченной.

Лакей, встречающий гостей, был несколько смущен тем, что они пришли пешком, подозрительно изучил приглашение, подписанное лично Сен-Маром, не менее подозрительно рассмотрел Уикхема и с тяжким вздохом пропустил новоприбывших в дом. Там шубку Диану и плащ Диего принял второй лакей, а третий повел их к распахнутым дверям бального зала, из которого лился густой аромат человеческой толпы – в этом амбре запахи пота, духов, одежды, обуви, мыла, пыли, восковых свечей и газа из светильников смешивались с острыми нотами вина и еды, с терпким оттенком огня в камине.

Камин пылал вовсю – его огромный зев был виден еще из холла. Свет свечей в канделябрах смешивался с освещением от газовых плафонов – барон Сен-Мар, человек прогрессивный, заменил ими свечи в массивных люстрах. Вдоль стен тянулись столики с легкими винами и закусками, пахло пылью из тяжелых складок бордовых портьер, и всюду вились гирлянды из белых дубовых листьев и трехцветных лент.

– Месье и мадемуазель Уикхем! – возвестил лакей, и на рекрутов обратились десятки глаз. Общество, которое собрал у себя барон, оказалось провинциальным, но не лишенным аристократического лоска – хотя Диего был уверен, что прежние владельцы этого зала почувствовали бы себя глубоко оскорбленными тем, что здесь собрались не только люди благородной крови (интересно, как они это определяют? На вкус она такая же, как неблагородная).

– А, дети почтенного профессора! – воскликнул Сен-Мар. – Прошу, прошу! Рад вас видеть!

Он устремился навстречу Уикхемам. Барон был одет элегантно, по последней столичной моде, и выглядел среди гостей как королевский фрегат среди утлых баркасов со следами былой роскоши. Единственное, что немного объединяло Сен-Мара с остальными, – красно-бело-золотая лента через грудь, сколотая на плече дубовым листом из белого золота, усыпанным жемчугом. Не все могли позволить себе такие роскошные листья, а многие гости выглядели так, словно сборы на бал поглотили их последние сбережения.

Барон небрежно кивнул Уикхему и склонился над рукой Дианы. Девушка мило улыбнулась, а Диего немедленно ощутил, насколько похолодало в зале от взглядов дам и девиц. Сен-Мар был весьма перспективным вдовцом с их точки зрения и тоже своего рода объектом охоты. Несколько загонщиц склонились друг к другу и неодобрительно зашушукались, пока остальные ловчие испепеляли негодующими взглядами замшевый костюм Дианы: юбку без кринолина, приталенный сюртук и белую рубашку с отложным воротничком, где красовалась единственная уступка женственности – полоска кружева.

– Я, кажется, как-то не так оделась, – пробормотала Диана.

– Вы обворожительны, – уверил ее барон и положил руку девушки на свой локоть. – Позвольте, я представлю вас сливкам нашего общества – не столь блестящего, как в столице, не столь интеллектуального, как в доме вашего отца, но весьма родовитого.

Диана оглянулась на Диего, и Сен-Мар добавил:

– Ваш брат может продегустировать вино и наши традиционные закуски.

Это в целом звучало получше, чем «пошел вон», но недалеко ушло по своему смыслу. Барон с девушкой скрылись в толпе гостей, оставив Диего одного. Гости этому тоже были не рады, и когда Уикхем стал осматриваться, то плавно отступили, оставив его один на один со столиком с закусками. Единственным, кто не убежал, оказался высокий худощавый мужчина с черными волнистыми волосами, густыми усами и большими черными глазами, и в нем Диего с некоторым изумлением узнал того типа, которого чуть не столкнула с лестницы Диана.

Тип не проявил никакой враждебности (хотя вчера был очень недоволен) – напротив, он приветливо улыбнулся и жестом пригласил оборотня к столику, который оказался в их единоличном распоряжении. И пусть от этого человека нестерпимо разило магией, Уикхем не смог устоять – благо аромат закусок был восхитительным.

– Угощайтесь, – добродушно сказал мужчина. – У барона лучший повар в Эксавеле.

– Благодарю, – ответил Диего, с некоторой осторожностью приблизившись к столику.

– Как жаль, что барон нас не представил, увлеченный другими хлопотами. Карлос Анастазия, доктор философии, профессор. – Он приложил руку к груди и слегка поклонился. – С кем имею честь?

– Диего Уикхем, – пробурчал оборотень. Он не слишком-то хотел знакомиться, к тому же его быстро разочаровали закуски – не вкусом, но размером. В них едва можно было вонзить клык, и они исчезали за один укус.

– Похоже, мы оба здесь для того, чтобы развлекать аристократическое общество, – с усмешкой заметил профессор Анастазия. – Что поделать, знать и ее привычки.

Он, видимо, хотел поболтать, и Диего, припомнив уроки, которые им дал в поезде сэр Айртон Бройд, шеф полиции, со вздохом решил, что раз подозреваемый сам идет на контакт, то не стоит его отпугивать.

Профессору, несмотря на его почтенное звание, на вид было около тридцати или тридцати пяти; оборотень обратил внимание на тонкий белесый шрам, пересекающий его худое лицо – от середины носа через всю левую щеку к мочке уха. Руки у доктора были худощавые, с тонкими пальцами и сбитыми костяшками, словно он не искал ответы на сложные философские вопросы, а выбивал их у мироздания силой.

– Опасное дело философия, а? – сказал Диего и бросил выразительный взгляд на шрам. Доктор Анастазия негромко рассмеялся:

– О, следы бурной юности! Давно забытые развлечения и все в таком духе.

– Вы – наставник сына Сен-Мара?

– Вовсе нет, боже упаси. Я приехал отдохнуть и восстановить здоровье, пошатнувшееся от долгого общения со студентами. Барон заметил меня на прогулке и после моего опрометчивого признания в наличии докторской степени пригласил на праздник. А вы? Вы же, я надеюсь, не художник в поисках вдохновения?

– Я собираю для моего отца местные легенды и предания. Мой отец – профессор Уикхем, доктор исторических наук, – добавил Диего, досадуя на то, что приходится еще и о себе рассказывать.

– Надо же, – протянул Анастазия, – наслышан о почтенном профессоре. Много собрали?

– Пока нет.

– Тогда вот вам местная легенда, которой меня угостили в гостинице в первый же день на десерт к ужину. Вы знаете, кто такие Сен-Мары?

– Бароны?

– Баронами они стали потом, а изначально предки сего славного рода были младшей ветвью Тен-Авелланов – династии королей Юга. Последний осколок их королевского величия – этот донжон, мимо которого вы прошли по дороге сюда. По легенде, в нем обитает дух последней из королев Юга – пресвятой Эрмесинды, обладавшей пророческим даром. Пока потомки Тен-Авелланов охраняют ее покой, Юг будет жить в мире и благополучии, потому что она предсказывает несчастья и помогает их отвратить.

Диего присвистнул.

– Некоторые даже уверяют, что иногда дух королевы можно увидеть в окнах донжона – в виде белого огня, который скользит внутри башни вверх и вниз.

– И как, действительно скользит?

– Местные уверяют, что да. Я полагаю, это зависит от того, сколько выпил свидетель чуда непосредственно перед лицезрением.

Диего задумался. В донжоне не было запаха обитаемости, который создает человек в своем жилище – как не пахло от него и магией (а вот от доктора Анастазии пахло, черт побери!). Но, может, дело в том, что они прошли довольно далеко от башни? Может, зайти внутрь и понюхать? Может, источник находится не в донжоне, а под ним, как в замке Редферн?

– Впрочем, – продолжал доктор философии, – если вас интересует фольклор, то давайте расспросим барона.

– Вряд ли он станет проводить нам экскурсии.

– Почему нет? Донжон выглядит достаточно прочным, а Сен-Мар, как и вся местная аристократия, очень гордится своими предками. Идемте! – встрепенулся Анастазия. – Я вижу, что он наконец разделался с гостями и показывает вашей сестре картины!

«Какие еще картины?!» – встревожился Диего и поспешил следом за доктором философии, у которого слова с делом далеко не расходились: Анастазия нырнул в толпу, как рыба в воду, и ловко прокладывал путь сквозь гущу гостей.

– Зачем барон нас вообще пригласил? – пробубнил оборотень: ему не нравились взгляды, которые бросали на них гости.

– Ради развлечения, я же вам говорил. Для благородных дам и господ такие, как мы, – это скоморохи, как клоуны, или жонглеры, или уродцы в цирке для черни. Если вас это задевает, – мягко добавил Анастазия, – то просто не обращайте внимания. Что сделал ваш отец для исторической науки? Открыл целый мир, в котором жили древние обитатели Эсмеранского полуострова. А что полезного сделали все эти люди? Просто родились в семьях с фамилией длиной в мою руку. Вот то-то же.

Диего вздохнул. С каждой минутой разговора ему все труднее было подозревать в Карлосе Анастазии бартолемита. А ведь приходится. Но тут оборотню в голову пришла другая мысль, от которой волосы вздыбились на загривке.

«А вдруг это агент Бюро, которого миледи прислала проследить, провалимся мы тут, как в поезде, или нет?»

В поезде-то у них, по правде говоря, ничего бы не получилось без вмешательства миледи. Чем не повод задуматься, нужны ли в Бюро такие рекруты?

Шумный бальный зал остался позади, как и неприятная толпа. Анастазия свернул в картинную галерею, по которой вдвоем бродили барон Сен-Мар и Диана. Девушка упоенно изучала портреты: живопись всегда увлекала ее так сильно, что отец всерьез опасался, что она захочет стать художницей или, того хуже, выскочит замуж за художника. Когда Диану заинтересовала работа в Бюро, достопочтенный профессор вздохнул с облегчением.

– Господин барон! – окликнул доктор.

Сен-Мар обернулся, Диана тоже – и тут же вспыхнула.

– Ох, извините!

– Право же, не стоит упоминания, – благодушно сказал Анастазия. – Здесь нет ни одной лестницы, так что я чувствую себя в полной безопасности.

Диана покраснела еще гуще. Барон шутки не понял и несколько раздраженно спросил:

– Вам что-то нужно?

– О да. У нас с сеньором Уикхемом – это вот он, вы должны его помнить, – возник небольшой научный спор относительно донжона, который мы видели в вашем парке, и только вы можете этот спор разрешить.

Сен-Мар вопросительно поднял бровь, всем своим видом показывая, что поиск научной истины его нимало не занимает.

– Я полагаю, что ваш донжон – новострой, возведенный по образцу ранней архитектуры, – не моргнув глазом заявил Анастазия, – и датирую его примерно семнадцатым веком. А мой юный просвещенный коллега полагает, что эта башня была построена не позднее середины тринадцатого века.

Вероятно, барон на миг заподозрил, что профессор над ним издевается, – но виду не подал, и хотя он явно стремился остаться наедине с Дианой, довольно спокойно ответил:

– Что ж, вы оба ошибаетесь. Этот донжон – часть замка, который был построен в начале двенадцатого века.

– Не может быть! – воскликнул Анастазия. – Как вам удалось его сохранить?

– Приложив немалые усилия. А теперь, если вы позволите…

– Мы бы хотели посмотреть его изнутри, – прогудел Диего.

– Изнутри? – медленно повторил барон. На его лице появилось довольно странное, настороженное выражение, как у человека, который вдруг понял, что попал в ловушку. Но Диана тут же захлопала в ладоши и восторженно воскликнула:

– Настоящий донжон двенадцатого века! Это будет так мило с вашей стороны, если вы нам его покажете!

Диего поперхнулся, доктор Анастазия спрятал в усах усмешку.

– Разве вы, юная мадемуазель, не повидали всевозможных замков, изучая историю с вашим отцом? – с улыбкой спросил Сен-Мар.

– Но не у всех есть замки, которым семьсот с половиной лет! И не у всех они в таком отличном состоянии, – возразила девушка.

– Однако если я брошу своих гостей, чтобы провести вам экскурсию, то это будет не очень вежливо.

– И верно, – вздохнула мисс Уикхем и сникла. – Ну что ж, нет так нет. Мы посмотрим портреты. Диего, тут работы Джордано Туччи, взгляни на портреты батюшки и матушки его светлости!

Диего взглянул и тут же заинтересовался изображениями других предков Сен-Мара.

– Ваша сестра превосходно разбирается в живописи, – заметил барон. Видимо, он ожидал, что его будут уговаривать, и внезапная потеря интереса к достоянию предков его даже несколько задела. Во всяком случае, после некоторого размышления он добавил: – Думаю, после начала банкета я смогу улучить полчаса, чтобы показать вам донжон, пока гости будет заняты едой и вином.

– И воспоминаниями о былом величии, – пробормотал Анастазия, но барон сделал вид, что не расслышал.

* * *

Сен-Мар повел их к донжону, когда уже стали сгущаться сумерки. Гости, поднимающие тост за тостом во славу подвигов предков, даже не особо обратили внимание на исчезновение хозяина; причем Диего заметил, что хлебосольный барон не выпил ни капли алкоголя и зорко следил за всеми гостями, а дюжина его молчаливых телохранителей не ела. Сен-Мар не расставался с парой револьверов даже за праздничным столом, и Уикхем все сильнее хотел добраться до местных газет, чтобы выяснить, в чем причина такой неослабной бдительности. На прогулку до башни барон тоже взял одного из телохранителей – тот следовал за ними, не спуская глаз с Диего и доктора философии.

Донжон, по современным меркам, был невысок, и за ним тщательно и с любовью ухаживали, стараясь по мере возможности сохранить его в том виде, в каком он был возведен. В башне имелось три этажа с узкими окнами-бойницами. Ее венчала зубчатая стена, выступающая вперед на пару футов и похожая на корону. Над стеной поднималась треугольная синяя крыша со шпилем, где чуть колыхался на слабом ветерке стяг Сен-Маров. Башню окружал небольшой пышный сад, отделенный от остальной территории высокой оградой – тоже со шпилями. Барон достал из кармана ключ, открыл калитку и пригласил своих гостей войти. Тщательно выметенная дорожка вела от калитки к крыльцу – высокому узкому порталу, под которым в темноте скрывались ступени.

Барон поднялся первым и, несмотря на то, что под сводами портала было очень темно, без света открыл ключом дверь.

– Прошу! – сказал он и со смешком добавил: – Только вы очень разочаруетесь.

Его телохранитель, который нес фонарь, проскользнул внутрь первым и принялся зажигать газовые светильники. Чем ярче освещался зал, тем более разочарованным становилось лицо Дианы. Доктор Анастазия с интересом озирался по сторонам.

– Это у вас охотничьи трофеи? – уточнил он.

– Да. – Барон сбросил плащ в кресло у камина. – На первом этаже мы решили обустроить охотничью комнату, оружейную и курительную. А! Еще там есть бильярд. Играете?

– Нет, – ответил доктор, и Диего тоже покачал головой. Зал, в котором предки Сен-Мара, наверное, пировали и принимали просителей, постепенно заполнялся запахом газа – неизбежное зло, с которым оборотень давно смирился. Полагаясь на нюх, он стал обходить зал, делая вид, что любуется трофеями и коллекцией оружия. Диану, разумеется, заинтересовали гравюры и картины со сценами охоты, причем она ухитрялась одновременно с изучением искусства строить глазки барону. Доктор Анастазия, пощипывая ус, рассматривал в витрине какие-то черепки, клочки бумаги и пергамента.

– Что это?

– А, – небрежно ответил Сен-Мар, – это коллекция деда. Он, как и полагается просвещенному человеку его времени, увлекался собиранием древностей и несколько раз посещал Никхат и Мазандран.

– Любопытно, любопытно, – пробормотал Анастазия и склонился над витриной. Рядом в чехле была лупа, и он принялся изучать остатки древностей через увеличительное стекло.

– А что у вас на втором и третьем этажах? – полюбопытствовала Диана.

– Ничего интересного. Кабинет моего деда, его архив, а третий этаж практически нежилой. Там стоит только небольшой телескоп.

– Телескоп?!

– Да. Дед увлекался астрологией. Но это устройство уже проржавело, так что, увы, я не смогу показать вам звезды. Разве что с крыши моего замка.

Уикхем остановился перед огромным зевом очага. Чтобы протопить его, нужен был целый воз дров, однако барон явно не экономил – в очаге время от времени разводили огонь. А еще в аромат золы и углей тонкой ноткой вплетался другой, едва уловимый, – запах затхлого воздуха, плесени и старых камней, сочащийся из помещения, которое редко проветривают. Диего наклонился к кованой каминной решетке, принюхиваясь и прислушиваясь, – и вдруг ему показалось, что он уловил звук приближающихся шагов за стеной. Он повернулся к газовому светильнику, поближе к стене, чутко вслушиваясь. Звуков больше не доносилось, но сквозь секретную дверь (оборотень был уверен, что она таится под панелями слева от очага) просочился слабый человеческий запах.

– О, винтовая лестница! – с энтузиазмом воскликнула Диана. – Вы сохранили ее практически первозданной!

Она шагнула было к ступеням, но телохранитель барона заступил ей дорогу.

– Прошу прощения, – непринужденно сказал Сен-Мар. – Донжон, как бы мы ни старались, все же не в идеальном состоянии, и подниматься выше несколько опасно.

– Тогда, быть может, взглянем на сад? – спросила мисс Уикхем.

Барон кивнул своему охраннику, и тот остался перед лестницей, опустив ладонь на рукоять револьвера. Для Диего этот человек не представлял угрозы – оборотень скрутил бы его еще до того, как он успеет выдернуть револьвер из кобуры. Но вот Анастазия… не бить же его каминными щипцами по голове. Хотя…

Диана обернулась к брату и перед тем, как выйти в сад, строго покачала головой. Диего вздохнул и положил щипцы на место. Видимо, как-нибудь в другой раз.

Илара, вилла в Авентине

«Наконец-то дома», – подумала Маргарет. Безмолвный Хосе уже ждал ее у портала и взял два чемодана; девушка устало улыбнулась. Она и не заметила, как вилла в предместьях Авентина превратилась в ее настоящий дом, куда Маргарет хотела возвращаться, а дом семьи отдалился и стал туманным воспоминанием.

– Я приму ванну и поужинаю у себя, – сказала мисс Шеридан.

Хосе кивнул и направился с чемоданами в ее покои, пока она, открыв окно, смотрела на темные апельсиновые деревья, вдыхала свежий зимний воздух и пила травяной отвар, который приготовил слуга.

Оборотень, жизнь которого в свое время спас Энджел, служил ему безмолвно и верно; так же безмолвно и верно он стал служить и Маргарет. Только три живые души знали о том, что она сделала: Хосе, кардинал и дядя. И если дядю чуть не хватил удар, а кардинал теперь старался с ней не разговаривать, то оборотень проявил поистине философское спокойствие – хотя некоторое его волнение выдали целых четыре слова, которые он произнес: «Вы позаботитесь о нем?» «Конечно», – ответила девушка.

Сейчас души Энджела и Джеймса спали. Конечно, душа не может спать по-настоящему – Маргарет вполне ощущала их присутствие, но они находились в некоей полудреме, сквозь которую девушка едва улавливала смутные образы. Редферны хотели дать ей отдохнуть – в последние дни им всем пришлось изрядно потрудиться, чтобы распутать историю с поездом и втолковать официальным властям Риады, что же там произошло. Впрочем, дело увенчалось успехом: дядя подписал еще один тайный договор о всемерном сотрудничестве, чем был крайне доволен.

К тому же инцидент в поезде принес ценный трофей: Диего Уикхем отгрыз руку новому главе Ордена бартолемитов, и Маргарет хотела исследовать добычу в тишине и покое, там, где никто не будет отвлекать от работы. Педро Вальенте, который занял место убитого отца Бартоломео, все еще оставался для Бюро загадкой: никто не смог выяснить, откуда этот человек родом, как он связался с предыдущим главой и почему именно его бартолемиты выбрали своим новым предводителем. Или не выбрали, а Вальенте захватил власть и подчинил их себе?

«Что не так-то просто, когда организация состоит не только из рекрутов-неофитов, но и из тех, кто уже сам худо-бедно владеет магией», – подумала Маргарет, закрыла окно и поднялась к себе. Раньше Хосе зажигал для нее свет по ночам, но после слияния с Цепью девушке этого не требовалось.

Хосе уже растопил камин, поставил чемоданы в спальню и теперь с несколько озадаченным видом рассматривал руку Вальенте в кубе из нетающего льда.

– Отнесите образец в мою лабораторию, – распорядилась мисс Шеридан и протянула ему кружку. – Благодарю за отвар… О господи, а сейчас-то что?

Настойчивое верещание доносилось из ее кабинета. Маргарет поспешила на звук, села за столик перед зеркалом и вовремя вспомнила, что надо бы зажечь свет. Она шепнула: «Lumia»[8], – и сразу после этого: «Speculum locutus»[9]. В зеркале появилась картинка: кардинал Саварелли посреди своего рабочего кабинета в Романте, куда перевели отделение инквизиции после катастрофы в Фаренце.

– Добрый вечер, сеньора, прошу прощения за беспокойство, – церемонно сказал его преосвященство, как всегда, глядя на Маргарет так, словно она была лукавым бесом, сбивающим его с пути истинного. – Но у меня возник вопрос, который мне хотелось бы обсудить лично с вами. С кем я сейчас говорю?

– Со мной, – с некоторой издевкой ответила мисс Шеридан. – Позвать мистеров Редфернов?

– Не надо, – торопливо отказался кардинал. – Пока обойдемся без них. Взгляните на это. – Он взял со стола большой том в темной обложке. – Это церковная метрическая книга. Я и сеньора Рейден нашли ее в храме, рядом с убитым священником и порталом, через который ушли бартолемиты.

– Однако! Но как вы там оказались?

Кардинал подробно рассказал ей об инциденте на отборе рекрутов, а также обо всем, что он и ведьма нашли в церкви. Маргарет опустила голову на руки и задумалась.

– Почему вы придаете этим вырванным страницам такое значение? – наконец спросила она.

– О, не только потому, что братолемиты убили священника, чтобы он никому об этом не рассказал! Как нам удалось установить, портал привел их в порт Ла Роньи, из которого немалое число кораблей с пассажирами направляется в Виллер, а оттуда уже нетрудно попасть в Сен-Мар. А насколько я понял, вы дали ведьме указания готовиться к поездке именно в эту малозначительную деревушку.

– Хорошо бы она еще не болтала об этом направо и налево, – кисло заметила Маргарет. Новости оказались не из приятных. Она еще с момента инцидента в поезде заподозрила, что Вальенте в курсе ее интереса к Сен-Мару, и подтверждение подозрений не радовало.

– Тем не менее я все же не могу пока уловить связь между церковной метрикой из храма в Эмильетте и деревней в Эксавеле.

– Я тоже, – мрачно ответил Саварелли. – И меня это тревожит. Я не знаю способа восстановить три вырванные страницы. Но, может, вам удастся это сделать.

– Покажите мне книгу еще раз.

Кардинал открыл метрику на месте, откуда были вырваны листы, и поднес к зеркалу максимально близко. Мисс Шеридан прочла несколько записей до и после.

Начало века. Тот самый промежуток времени.

– Перешлите книгу мне, – сказала она. – Попробуем выяснить, что же там было настолько ценного. Вы говорите, с тем парнем беседовали трое? Он описал их внешность?

– К сожалению, нет, – вздохнул кардинал. – Это чертовы черные плащи с капюшонами пора запретить законом! Прошу прощения, сеньора.

– Ну, что поделать. Будем работать с тем, что есть. Спасибо, что сообщили лично мне.

– Это важно для Бюро?

– В свете того, что бартолемиты учинили в Риаде, – процедила Маргарет, – для Бюро важно все.

Глава 4

23 февраля 1866 года

То, что называется «сердце вивене» – некий артефакт, или субстанция, или нематериальное скопление магии на дне Фаренцианского залива. Этот объект непосредственно связан с закрытием провала на ту сторону, произошедшем в 1864 году. К сожалению, детальному изучению и взятию проб не подлежит из-за отравленной атмосферы и воды. Является одним из приоритетных объектов для Ордена. Для тех, кто найдет способ добраться до «сердца вивене», установлена награда.

Из «Наставлений адептам»,

авторство приписывается Карло Мальтрезе, год неизвестен

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

– Он там, в башне, я уверен, – настаивал Диего. – Это даже объясняет веру местных в призрак королевы Эрмесинды!

– Не думаю, что барон позволил бы ему разгуливать по донжону так свободно, – с сомнением отвечала Диана. – Да еще и в то время, когда там находятся посторонние.

– Но если это не он, то тогда кто?

– Охранник. Спустился посмотреть, не намерен ли кто пролезть к баронскому сокровищу.

– Кстати, об охране. Ты что-нибудь узнала у местных насчет того, зачем Сен-Мару столько телохранителей?

– Можно подумать, местная аристократия станет общаться с такой плебейкой, как я, – фыркнула мисс Уикхем, как и все уроженцы Вейла, гордая своими ареддскими корнями. – Ну, то есть кое-кто пытался ко мне подкатить, но, видимо, барон внушает местным такой страх, что на его добычу никто не посмеет посягнуть.

– Я им посягну! – рявкнул Диего. В голосе прорезался медвежий рык, и Диана поспешно погладила его по руке:

– Я держу их в узде, не бойся. Барон тоже пока лишнего себе не позволяет, а как позволит – так и познакомится поближе с «эльфийским ударом».

– Это если он сам не приколдовывает, – проворчал Диего. – От него воняет магией.

– От Анастазии тоже. Кстати, ты у него выяснил почему?

– Нет.

– Ты же болтал с ним весь вечер, словно вы задушевные друзья-приятели!

– Э… н-ну… – замялся оборотень. – Как-то к слову не пришлось… нельзя же вот просто так об этом спрашивать.

– Почему? – изумленно поинтересовалась его сестра.

– Ну, ты ведь тоже не задавала барону таких вопросов, верно?

– Но барон – это другое дело! А этот доктор философии, может, бартолемит!

– А может – один из старших агентов. Вот хороши мы будем, если и второе дело провалим, не справимся без помощи старших!

Диана задумалась, напряженно покусывая губу. Наконец она неохотно сказала:

– Но агента тем более не удивит, что ты его спрашиваешь. Он же знает, кто ты.

– Миледи могла ему не сообщить.

– Ага, для полного сюрприза. В любом случае нужно выяснить, кто это такой, да поскорее. Барон обмолвился, что в понедельник устраивает охоту и хотел бы видеть там меня, в смысле нас. Может, там я смогу выудить из него что-нибудь ценное. Уведем его от телохранителей, заманив подальше от остальных, и…

– Как это приблизит нас к башне? Лучше наоборот – отказаться, и пока барон будет охотиться, проникнуть в донжон и все выяснить.

– Нет, это слишком рискованно, – сказала Диана, поразив оборотня до глубины души. Всю жизнь, с тех пор, как в пять лет он стал сыном профессора Уикхема, именно Диана втягивала его в самые фееричные каверзы и лезла в самую гущу опасности. Временами Диего подозревал, что профессор усыновил его только потому, что нуждался в постоянном телохранителе для дочери.

– Но зато это сразу даст ответы на все вопросы! В конце концов, мы же должны забрать…

В дверь постучали, и Диего умолк. Мисс Уикхем открыла и обнаружила за порогом слугу в куртке поверх ливреи в цветах Сен-Мара.

– Господин барон желает вас видеть, – объявил слуга. – Экипаж ждет внизу.

Диего и Диана недоуменно переглянулись. Сен-Мар видел их буквально вчера – неужели успел соскучиться?!

– Его милость приглашает в замок меня или нас обоих? – уточнила девушка.

– Месье и мадемуазель.

«Может, лучше не идти?» – подумал оборотень, но его сестра уже надевала шубку, да и под каким предлогом они могли бы отказаться?

Когда они спустились в зал, Жак Арно встал из-за стола и проводил их глубоким поклоном. Чем больше знаков внимания они получали от барона, тем выше поднимались в глазах управляющего гостиницей.

На крыльце Уикхемы также встретили Карлоса Анастазию. Доктор философии пил горячий шоколад, рассматривал баронский экипаж (особенно его интересовал герб) и с некоторым удивлением поднял брови, когда слуга распахнул перед Дианой дверцу.

– Вы, я смотрю, попали в милость к власть имущему, – заметил доктор.

– Упаси боже, – буркнул Диего.

– Ну-ну, – снисходительно сказал Анастазия, – в наши времена от этого не умирают. То ли дело недоброй памяти шестнадцатый век!

Брат с сестрой забрались в экипаж, который отчаянно закряхтел под весом оборотня, и, чуть кренясь на сторону, где сидел Диего, покатил по дороге к замку.

– Что ему надо? – еле слышно спросил Диего; оборотни не умеют шептать, так что он едва шевелил губами, стараясь издавать звуки как можно тише.

– Понятия не имею. Не думаю, что я смогла обаять его настолько сильно, чтобы он не мог со мной расстаться, – призналась Диана. – Но если бы он хотел нас арестовать или что-то в этом роде, то вряд ли стал бы присылать экипаж, верно?

«Кто же знает этого сукиного сына», – мрачно подумал Уикхем.

До замка они добрались быстро; слуги сновали тут и там, убирая следы вчерашнего празднества. Уикхемов сопроводили в большой кабинет на первом этаже, где они предстали перед лицом барона, сидящего в кресле, словно на троне, и окруженного полудюжиной телохранителей. Сен-Мар встретил брата и сестру пронизывающим тяжелым взглядом, и Диего стало не по себе. Он шагнул вперед, загородив Диану широкой спиной.

– Добрый день, молодые люди, – добродушно произнес барон, что как-то не вязалось с его суровым видом. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули после вчерашнего праздника – потому что я хочу вас нанять.

– Чего?! – ошеломленно выпалил Диего. – В каком это смысле – нанять?!

– В прямом. Мне известно, кто вы и чем занимаетесь, а потому…

– И кто же мы, по-вашему, да чем занимаемся? – поинтересовалась Диана, выступив из тени брата.

– Вы – наемники, которые за небольшую мзду решают не вполне стандартные проблемы не вполне законными способами. Полагаю, такое описание вашей деятельности достаточно точное, но не чрезмерно оскорбительное, если не называть вещи своими именами.

Уикхем внимательно посмотрел на барона, потом обвел взглядом его телохранителей. Кто же это мог такое ему сказать, а?

– Допустим, вы не совсем ошиблись, – безмятежно ответила Диана. – Но почему вы хотите нас нанять? У вас есть какие-то не вполне стандартные проблемы?

– Да, – процедил Сен-Мар, – меня хотят убить.

– О! – воскликнула девушка. – А почему вы так думаете?

Барон поперхнулся.

– Что значит – почему я так думаю?! Я, черт возьми, знаю, что меня хотят убить!

– Кто-то уже пытался?

– Да!

– Ну что ж, – подумав пару секунд, изрекла мисс Уикхем, – если мы сойдемся в оплате, то, так и быть, поищем ваших злопыхателей. Пять тысяч лар вперед, остальное… вам принести трупы или доставить живьем?

У телохранителей барона вылезли глаза на лоб; Сен-Мар и сам, похоже, не такого ожидал от представительницы нежного пола и как-то смешался.

– А что, есть разница?

– За трупы – по три тысячи за каждый, за живых – по пять за штуку.

«Да что ты собралась делать с такими деньжищами?!» – мысленно воскликнул Диего.

– Мое имя не должно быть упомянуто…

– В сумму входит плата за молчание, – скучающе ответила девушка. – Так что, будете брать или нет? Скидки за количество не делаем.

– Вы говорите так, словно что-то мне продаете!

– Но так и есть! Вы покупаете у нас ваших убийц, живых или мертвых, плюс наши услуги и наше молчание.

Мысль о расставании с деньгами явно далась барону нелегко. Он некоторое время хмуро глядел то на Уикхемов, то на свой родовой перстень, который крутил на пальце, то на телохранителей – и один или два раза взор Сен-Мара убежал к темному силуэту донжона, что виднелся за задернутыми шелковыми занавесками.

– Хорошо, – наконец сказал барон. – Я выдам половину аванса наличными, а половину – чеком на предъявителя.

– Вот и славно. Как только вы с этим справитесь, мы сразу же приступим.

* * *

– Прошу, – сказал барон, – полюбуйтесь.

В углу каретного сарая стоял экипаж, вернее, его жалкие останки: две оси с покосившимися колесами, две стенки и кусок крыши. Внутри уцелело сиденье.

– Когда я возвращался из Лиде по горной дороге, кто-то сбросил на мой экипаж кусок скалы. Мне просто повезло – если бы я занял то же самое сиденье, что и обычно, то я бы тут сейчас не стоял.

– М-да, – пробормотала Диана. – Немалый же был кусочек… А вы уверены, что он не сам упал?

– Я отправил своих людей осмотреть скалу и расчистить дорогу. Мой инженер доложил, что никаких расколов, трещин или следов лавины там нет.

– Но погодите, – вмешался Диего, – даже если кусок скалы сбросили с помощью инструментов, то на породе должны были остаться следы.

– Верно, – кивнул барон. – Я тоже так подумал и поднялся на скалы сам. Я, черт подери, едва ли их не обнюхал – но не нашел ни единого следа от удара молота или кувалды!

– Необычно, – признала мисс Уикхем. – Где это произошло? Нам нужно осмотреть место преступления.

– Я покажу вам на карте. Но это еще не все. Я тоже подумал, что, скорее всего, камень упал с вершины сам, но через неделю на меня напали в Виллере, когда я возвращался домой из доков, где строят мой новый фрегат. Когда мы – я и мой секретарь – вышли из кареты около моего дома, кто-то швырнул в нас колбу с неким веществом. Она разбилась, пошел едкий дым, и я чудом успел укрыться за каретой, где на меня бросилось два человека с ножами. Огнестрельного оружия у них не было, поскольку они, видимо, не хотели шуметь.

– Вы отбились от двух вооруженных бандитов? – подняла брови Диана.

– Что вызывает у вас сомнения? – надменно спросил барон. – Я не из тех слабаков и трусов, которые прикрываются моралью и нравственностью, лишь бы не вести себя, как подобает мужчине. К тому же, как любой знатный сын Эксавеля, я никогда не расстаюсь с сайораном. – Он откинул полу пальто и показал длинный кинжал в ножнах. Судя по форме ножен, это был клинок с чуть изогнутым кончиком и с небольшой гардой, защищающей руку.

– Хорошо, допустим. Где ваш секретарь?

– Бедняга скончался от тяжелейшего отравления. Мой врач не сумел ему помочь – молодой человек умер менее чем за два часа. Но вы можете допросить кучера. Он здесь, я могу его вызвать.

– Мы посетим его сами, спасибо, – сказала Диана. – Были еще покушения?

– После случая у кареты я нанял охрану. Так что пока мой враг избегает каких-либо активных действий.

– А у вас есть подозрения, кто этот злыдень?

Барон пожал плечами:

– Я могу составить целый список. Я обдумывал этот вопрос, но все же мне кажется, что у всех этих людей недостаточно смелости для убийства. Правда, незадолго до моего возвращения в Сен-Мар в Лиде какие-то молодые люди забрасывали улицы листовками и выкрикивали бессвязные лозунги про социальную несправедливость, неравенство и рабский труд. Кажется, это какая-то секта для слабоумных, социальнисты или социалисты… по слухам, в столице один из них покушался на генерального прокурора.

– Ясно. Что ж, составьте список, а мы пока займемся выжившим свидетелем и местом инцидента с камнем.

– И экипаж тоже осмотрим, – добавил Диего.

– В таком случае не буду вам мешать. Я приказал всем моим людям отвечать на любые ваши вопросы по этому делу. Если вам что-то понадобится, обращайтесь сразу ко мне.

На этом владетельный сеньор величаво покинул сарай. За Сен-Маром последовала и его охрана, к немалому удивлению оборотня. Когда Уикхемы остались один на один с уликой, Диего проворчал:

– Кое-где наш барон привирает. А магией от него воняет по-прежнему.

– Ну, не все так сразу. Доверие нужно завоевать, – хмыкнула его сестра и раскрыла типовой саквояж, который выдавали всем рекрутам. – Итак, начнем с проверки на заклятия. Кстати, ты не чуешь запаха от повозки?

Оборотень наклонился над руинами прекрасного экипажа (ну и варварство, так поступать с отличной вещью!), тщательно их обнюхал и с сожалением сказал:

– Если запах и был, за это время он полностью выветрился. Но повреждения такие, что я вполне верю в историю про кусок скалы. А ну-ка… – Он взялся за переднюю ось и поднял экипаж.

Но снизу также ничего криминального не обнаружилось. Упавший камень раскрошил две стенки экипажа – заднюю и левую, при этом, соответственно, пробил крышу и дно. Вторая ось хоть и треснула, но чудом уцелела.

Диего поставил экипаж на пол, и Диана сунула внутрь руку с амулетом. Золотистый шарик покачался туда-сюда, но и только. И тут никаких следов магии не наблюдалось.

– Думаю, на этом и закончим, – сказала девушка. – Даже если в экипаже было что-то важное, барон давным-давно это забрал. Предлагаю допросить кучера и сегодня же, пока не стемнело, выдвинуться в горы. А еще лучше разделиться! – встрепенулась она. – Сэкономим время вдвое!

– Я бы не хотел оставлять тебя тут одну. Дело-то явно нечисто. К тому же как это расследование приблизит нас к нашей цели?

– Пока, по крайней мере, мы получили право свободно входить в замок, перемещаться по нему и допрашивать слуг. Это уже немало. Кто знает, – задумчиво сказала девушка, – что мне удастся выудить, задав там и тут парочку малозначительных вопросов?

Илара, вилла в Авентине

«Какой великолепный экземпляр! Давайте же скорее приступим!» – нетерпеливо воскликнул Энджел.

«Приступим так приступим», – покладисто подумала Маргарет и уступила ему место. Для нее это всегда было как затмение или обморок на секунду – а потом она приходила в себя, но связь с телом становилась зыбкой и слабой, хотя никогда не исчезала до конца.

«Интересно, что сказал ваш дядя по поводу откусывания рук», – хмыкнул Джеймс Редферн.

«Ах, дядя иногда бывает таким консервативным!»

«Не одобрил, значит», – заключил Джеймс. Маргарет только вздохнула. Она так и не поняла, в чем заключалась суть претензий бывшего комиссара – можно подумать, эта рука была у Вальенте единственной.

Энджел, завладев физическим телом, уже заметался по лаборатории в своем привычном стиле, собирая все что нужно для опытов. Со временем оба Редферна освоились и стали управлять чужим телом очень уверенно, хотя в первые разы двигались в нем так, словно оно было хрустальным.

«Даже удобно, – подумала мисс Шеридан. – Можно расслабиться и ничего не делать».

– Итак, начнем! – заявил Энджел, хищно нависая над рукой Вальенте в кубе льда. – Извлечем первый образец и определим происхождение нашего оппонента.

«Забавно будет, – сказал Джеймс, – если он окажется нашим родственником».

– Если бы кое-кто не разбрасывал всюду свою наследственность, – ворчливо буркнул Энджел, – то вероятность такого исхода оказалась бы значительно ниже.

«Чья бы это еще была наследственность! Это не я, между прочим, объездил весь континент и пару сопредельных».

«Тем не менее благодаря этому у нас есть некоторые шансы на успех, – вмешалась Маргарет. – Если, конечно, рекруты вернутся с добычей».

Энджел приготовил стеклышко, кольнул палец Маргарет стерильной иглой и капнул на стекло кровью. Затем он взял тонкий щуп с щипцами на конце, пробормотал заклинание и погрузил щуп в лед. Достигнув руки, Энджел щелкнул кнопкой на рукояти, отщипнул частицу плоти и извлек из ледяного куба, положил на второе стеклышко и аккуратно разместил их под другим, толстым граненым стеклом, покрытым сетью надписей и геронов. Узоры стали плавно вращаться.

– Ну что ж, пока оно работает, мы тоже займемся делом, – сказал Энджел. – Выясним, откуда взялся наш сеньор Вальенте.

Он потянулся щупом за вторым образцом, а Джеймс проворчал:

«Думаю, он или из рода под Санта-Мария-дель-Энина или из Вальенте с крайнего юга Эсмераны. Хотя, может, какая-то мелкая захудалая ветвь…»

Маргарет затрепетала. Огромные познания Редфернов в генеалогии знати ее восхищали: они помнили тысячи дат, имен и мест, даже не заглядывая в книги или справочники.

– В любом случае никому не хочется обнаружить еще одну семейку вроде нашей, не так ли? – спросил Энджел. – Я, по крайне мере, надеюсь, что наша была единственной в своем роде.

«Лично мне не хотелось бы, чтоб он был еще одним выжившим после того, как постоял рядом с провалом на ту сторону, – ответила Маргарет. – Я не против одного такого человека, но это все наделяет людей слишком непредсказуемыми способностями».

Энджел погрузил кусочек плоти в колбу, высыпал туда же несколько порошков и разжег под ней огонь. Колбу он накрыл крышкой с длинной узкой трубкой, которая касалась карты континента, нанесенной на стекло. Дым от нагрева вскоре потек тонкой струйкой через трубку и свился в улитку над эсмеранской провинцией, название которой Маргарет не успела рассмотреть.

– Орельяна, – удовлетворенно заключил Энджел, когда весь дым осел. – С родственными связями по всей провинции. Младшая ветвь дель-Энины. Не знаю там ни одной крупной магической жилы. Но стоит присмотреться попристальней.

Он перебрался к карте континента – прототипу той, что находилась в замке. Редферн увеличил ту часть, где располагалась эсмеранская провинция Орельяна, и принялся отмечать точки, где осел дым, перенося их со стеклянной карты.

«Пока ничего, – заметил Джеймс. – Но, может, мы чего-то не знаем?»

«Мы еще только занимаемся составлением карт магических жил, – сказала Маргарет. – Так что вполне вероятно, что под домом Вальенте пролегает что-то вроде жилы, питающей наше озеро. Не хотелось бы, конечно».

– Странно, что Вальенте не пытался отнять у нас такой большой кусок своей плоти. Он же знает, чем это для него опасно.

«Пока еще не обнаглел до такой степени, чтобы лезть в наш замок».

«Эх, порчу бы на него навести, и все! Жаль, он уже это предусмотрел и защитился, – разочарованно фыркнула Маргарет. – Несколько дней усилий – и все впустую! Я только зря пыталась».

– Маленькое кровожадное создание, – с улыбкой сказал Энджел.

«Почему кровожадное? Практичное! Однако взгляните: все его родственные связи – на юге Орельяны, в Ла Мадрине. Я думаю, стоит отправить туда разведку и порасспрашивать местных».

«Ответная любезность! – хохотнул Джеймс. – Раз уж он так интересуется нашей генеалогией, мы поинтересуемся его. Жаль, – тут же помрачнел он, – что мне туда не попасть».

Маргарет утешающе коснулась его сознания. Джеймс был натурой деятельной, и его не слишком занимали научные опыты или чтение научных трудов, которое отвлекало Энджела от его бестелесного положения. Увы, она пока что никак не могла им помочь… но тут девушку вдруг осенила новая мысль.

«А почему бы нам в самом деле не отправиться в Орельяну? – предложила мисс Шеридан. – Никому из нас не нужно, чтобы бартолемиты проявляли чрезмерный интерес к Сен-Мару, а начать расследование в отношении Вальенте – лучший способ их отвлечь».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Матерь Божья (итал.).

Вернуться

2

Это событие известно как «Инцидент в экспрессе»; отчет рекрутов Уикхемов за февраль 1866 года; хранится в архиве Бюро, отдел общего доступа.

Вернуться

3

Во имя Отца, Сына и Святого Духа (лат.).

Вернуться

4

В огне (лат.).

Вернуться

5

Бритва (лат.).

Вернуться

6

Поминальная католическая молитва.

Вернуться

7

Уроды (ит.).

Вернуться

8

Огни (лат.).

Вернуться

9

Зеркало говорило (лат.).

Вернуться