ДИСКЛЕЙМЕР

В произведении упомянуты ранее существующие сюжетные концепции и персонажи:

Способ их упоминания относится к авторскому методу составления рецензий с позиции критика. Каждая рецензия написана с учетом осведомленности читателя о задействованных сюжетах либо призывает ознакомиться с ними. Узнать о происхождении использованных персонажей и связанных с ними локациях можно только по личной инициативе читателя в отдельности от романа "Над Землей";

Ни одна отсылка на продукты интеллектуальной собственности не раскрывает фабулу данного произведения, не создает в нем главных героев и не меняет сюжетную функцию персонажей правообладателя;

Любое дополнение авторского текста к сюжету первоисточника нацелено на рецензирование путем сравнительного анализа и не претендует на художественную целостность;

Коммерческое или некоммерческое использование романа-рецензии "Над Землей" подразумевает повышение медийной привлекательности объектов авторского права через publicity.

Глава I Талисман

В калининградской психиатрической больнице №0 Глеб, как обычно, принимал порцию таблеток. Маленький, слегка полноватый санитар Степан смотрел на него с недоверием: «притворяется, на выписку захотел, они все неизлечимы». Рядом с Глебом сидели два соседа по палате. Тот, что с длинной бородой как у Санта-Клауса, громко кричал:

– Сколько можно нести ересь о межпланетных космических кораблях? Их не существует. Еще называете меня сумасшедшим. Нашу Землю невозможно покинуть. Никогда!

– Это не сумасшествие, Санта, – зевая, и как бы с безразличием возражал Глеб. – Посмотри телевизор, целыми днями об этом трубят.

– Нас проверяют на вменяемость, дурак!

– Мы смотрим официальное центральное телевидение, оно для всех, – уверенно продолжил оппонент Клауса.

Мужчина за соседним столом с челюстью как у Шварценеггера вмешался в спор:

– Ясно как божий день, новая методика проверки на вменяемость. Мне известно будущее. Могу вас заверить, господа, космических кораблей не существует. Не существует! – еще громче крикнул «Терминатор» яростно швырнув порцию каши на пол и почему-то дружески посмотрел на Глеба. Его безумный взгляд пугал всю больницу.

Подоспевшие Степан с его высоким мускулистым коллегой Гошей отточенными движениями скрутили буяна, затаскивая в отдельную палату, где целые сутки он проведет в одиночестве. «Санта» испугано посмотрел в их сторону, погладил седую бороду и медленно поднес к губам палец, как бы призывая больше не болтать о глупостях.

Глеб немного помолчал, хотел что-то добавить, вяло взмахнул рукой для разъяснений, но ехидный голосок уже вернувшегося Гоши его остановил:

– Я тебя внимательно слушаю, ты же у нас космический путешественник, пояснишь, что за чушь передают по телевизору?

– Нашел кого спросить! – улыбнулся Степан. – Сейчас он тебе в сотый раз расскажет, как его для особой миссии похитили инопланетяне. Пошли лучше покурим. Гоша ускорил шаг в сторону перехода к другому коридору. Напоследок развернулся, грозно нахмурился, и наказал всем оставшимся пациентам вести себя тихо.

– Да мы особо не шумели, – всё тем же скучным тоном ответил Глеб. Оба санитара агрессивно двинулись в его сторону, будто американские копы, получившие добро на усмирение дебошира. Им не хватало только заряженного пистолета.

– Нет, нет! Я имел ввиду, что мы продолжим вести себя тихо!

– Еще раз тебе повторяю, чтобы твоя инопланетная морда никогда не перечила санитарам, – замахнувшись рукой, но еле сдерживая себя, зверски заорал Гоша.

Глеб, с раннего детства склонный к рациональному мышлению, понял, что пора показать спокойствие, он постарался сделать убедительный тон:

– Да, я все понял.

– Ну смотри у меня межпланетная амёба, чтобы больше не испытывал наше терпение, – добавил Степан.

Сычев Глеб не только убеждением, что он покидал Землю, но и внешне чем-то смахивал на инопланетянина. Внешность Сычева менялась поступательно. По мере того как крепла его уверенность в своем космическом путешествии, он все меньше напоминал родителей. Его плотное телосложение становилось более тощим, а вытянутый нос незаметно сплющивался. Первый раз этого упитанного чернявого мальчика похитили еще в третьем классе, когда он возвращался домой с кружка астрономии. В далеком 1993 году мало кто верил в НЛО, поверить 10-и летнему ребенку было еще сложнее.

Со слов Глеба всё произошло так: «Я спокойно шел по улице, загляделся по сторонам и неожиданно провалился в открытую канализацию. Наверху больше не было отверстия, оно залилось темно-серебристым светом, вокруг меня образовалось пустое пространство. Откуда-то снизу появился маленький инопланетный корабль в виде всем знакомой тарелки. Когда он поднялся вверх, его размеры увеличивались. Струя ярко-желтого газа нацелилась на меня, где-то через три секунды полета я был внутри.

Помещение мне показалось обычным: простой овал с множеством огромных мониторов по краям и двумя светящимися столами посередине. Пришельцы тоже не очень отличались от наших представлений, с тем только нюансом, что на руках и ногах у них было по пять пальцев. Форма головы чуть меньше, чем в кино, глаза как будто человечнее. Не прошло и трех минут, как меня высадили на Луне, покрыв всё тело еле заметной синей оболочкой. С ее помощью можно дышать, слышать звуки и устойчиво стоять на поверхности. Ровно таким же прозрачно-синим цветом была покрыта кожа моих похитителей. Под ней хорошо видны их немногочисленные внутренние органы. Руки, ноги – всё у них прозрачно, но половых органов нигде не видно.

Посреди кратера стоял очень высокий инопланетянин, намного выше всех остальных. Он представился Октахором и убедительно сказал, что я избранный землянин. Отныне мне будет дано перемещаться в пространстве, словно я сам пришелец…»

– Стоп. Дальше можно не продолжать, – спокойно отреагировал доктор, когда впервые столкнулся с рассказчиком. – Тем не менее, учитывая современные реалии, можно сказать, что в вас есть рациональное зерно. Не пройдет и года, как мы вступим в новую историческую эру. Земляне покинут планету, а значит, ваши фантазии сойдут за адекватность. Вот только если бы они не преследовали вас с самого детства. В общем, мы постараемся помочь, – уверенно заключил доктор.

Андрей Иванович из тех людей, кто любит делать поспешные выводы, уповая на свой неповторимый интеллект. Его труды в области психотерапии отмечены на международных конференциях. Он видит себя особенным человеком не только по этим причинам. Не все верили в реальность изобретения межпланетных кораблей, но он давно говорил, что современная наука созрела, поэтому слухи о скором переселении оправданы. Как ему казалось, ситуация с его новым пациентом понятна даже студенту, – типичные идеи воздействия, в классификации болезней раздел F 20, – со спокойствием беспристрастного профессионала сказал он рядом сидящим практикантам и одной стройной медсестричке.

– Дослушайте меня до конца! Я успел использовать свои способности, но меня их лишили. Синие получеловеки не единственная раса пришельцев. Зеленые рептилии отняли у меня талисман, подаренный вождём синих. Они все живут под землей, глубоко под землей. Мы улетим, а они останутся! Пол вселенной по-прежнему будет принадлежать им. Только им, поймите!

– Я вас прекрасно понимаю – это моя работа.

Глеб, осознав бесполезность своих слов, резко замолчал. Как же ему надоело объяснять вещи, которые, по его мнению, в объяснениях не нуждаются. Теперь его не выпустят из психушки. С тех пор он решил выбрать стратегию послушания. Отныне надо говорить все, что хочет услышать доктор: не сразу, а постепенно, чтобы его не заподозрили в притворстве. Спустя долгих полгода, кажется, ему начинают верить. Остается еще пару бесед с доктором, чтобы окончательно закрепить результат. Тем более синие очень скоро его заберут…

Когда Степан с Гошей ушли дымить, Глеб с Сантой начали активно обсуждать предстоящую врачебную комиссию:

– Что ты им скажешь? – Спросил белая борода.

– Ничего особого, просто дам понять, что мне надоело находиться среди сумасшедших. Все нормальные люди в предвкушении переселения, мне тоже надо подготовиться. Скажу, что мечтаю чем-нибудь увлечься, например, музыкой.

– Я и не знаю, что им сказать. Сейчас лето, наверное, стоит подождать до Нового Года, тогда мои ребята заберут меня.

Сосед по палате в сотый раз начал рассказывать о своих лучших друзьях эльфах и о том, как в них превратилась его семья сразу после автокатастрофы. Однажды в гололед он не успел справиться с рулем, Глеб испытывал к нему искреннюю жалость и старался как можно искренней называть его Сантой. На данном этапе реальность для несчастного старика неприемлема. Но сейчас он смотрел на него с безразличием, в голове быстро крутились очень важные мысли: «За окном бушует малоизученный вирус, вот-вот больницу перенесут в космос, а Ева так и не навестила меня. Нельзя покидать Землю без ее визита. По словам синих, она должна прийти за мной уже в эти дни».

Он ждал красавицу Еву не только потому, что она часть важной миссии. По задумке синих, ему предстояло продолжить с ней приятные половые связи. С момента заточения у него не было женщины, сублимировать энергию сумасшествием он не мог, потому что был здоров. Как любой здоровый человек, Сычев иногда сомневался в своей вменяемости, однако скоро у него будут железные доказательства его правоты:

Неделю назад, прилетевший через форточку пришелец Эон, принес с собой мобильный телефон, чтобы сделать видео вместе с Глебом. Они помахали в камеру, потом Эон на чистейшем русском языке пожелал землянам счастливого переселения. Он сделал это как женским, так и мужским голосом. Никто кроме Сычева его не слышал, вся палата была усыплена непонятным еле уловимым звуком из уст пришельца.

По словам Эона, он передаст телефон Еве, они оба должны бежать, оставив запись у доктора. При неудачном побеге, запись все-равно его освободит. С учетом происходящего за окном сумасшествия, пришельцы больше не намерены скрываться. Вопрос только в том, насколько быстро они появятся. Глеб твёрдо решил, что если не будет никакой женщины, и он останется в психушке, то отдаст себя на растерзание медицине. Возможно, он правда давно сошел с ума. У него не было жены и детей, Ева представлялась ему любовью всей жизни, у них должны быть дети. Эта фантазия может сойти за психологическую компенсацию. Остается только ждать.

Спокойно ждать было трудно, ведь дело касалось его здоровья. Сомнения по-настоящему начали сводить с ума: «Допустим, в детстве я фантазировал, но разве 16 лет назад та встреча была ненастоящей? Я точно трогал инопланетянина. До сих пор помню на ощупь его странную ладонь, местами сухую, а где-то влажную, словно у лягушки. Не говоря уже про остальные приключения» – Это был 2012 год. К 21 декабря кто-то в шутку, кто-то всерьез ждал конца света. Как и говорили ученые, ничего не произошло. Глеб был единственным землянином, кто думал иначе, на это у него есть веские основания. Днем ранее 20 декабря, он столкнулся с пришельцем Эоном:

Рано утром Глеб поцеловал своих родителей, сунул в сумку бутерброд и ушел на работу в зоомагазин. Все произошло в лифте. Четыре человека вышли на первом этаже, но он не успел, потому что на полминуты был обездвижен невидимой силой. Дверь резко захлопнулась с неестественно большой скоростью. Пришелец образовался сквозь потолок и, как ни в чем не бывало, широко раскрыл ладонь для приветствия. Инопланетянин знал, перед кем явился, он был уверен, что человек вряд ли упадет от удивления. Его старый знакомый, действительно, помешкал всего пару секунд, наклонил голову вниз, и без доли смущения взаимно протянул руку:

– Что вам нужно на этот раз? У меня больше нет талисмана.

– Сегодня он у тебя будет.

– Почему снова я?

– Однажды ты уже был избран, не так просто найти новых избранных.

– Где вы взяли талисман? – Только в этот момент их руки разъединились.

– К сожалению, оригинал остался у рептилоидов. Нам удалось сделать копию.

– Я не понимаю. Тогда зачем он хранился у меня?

– Контактируя с ним, ты набирал силу, чтобы как можно проще управлять им. Твои навыки росли. Если все получится, уже завтра ваш мир отформатируется.

***

В 1993 году талисман показался Глебу обычной игрушкой, хоть и с фанатическими возможностями. 10-и летнему мальчику дали нечто, предназначение чего он не понимал, но управлять светящемся брелком было забавно. Гаджет представлял из себя обычный металический квадрат, посередине была кнопка, она ни на чем не крепилась, а просто каким-то чудом подвисала в пространстве. Нужно было нажать на кнопку в центре круга, чтобы брелок расширился и разделился на два голографических экрана. По краям оставались тонкие металические рамки. Рационально ребенок понимал, что земные технологии еще не достигли такого совершенства. С другой стороны, детская фантазия позволяла ему поверить в похищение.

От него требовалось положить ладони на каждый из экранов. Слева светилась Земля, она крутилась на темном космическом фоне, справа блестел весь остальной космос с ярко светящимися разноцветными галактиками. Когда по просьбе вождя, Глеб расположил обе ладони на экранах, он тут же потерял сознание. Со стороны казалось, что мальчик окаменел, он ощущал себя в другом пространстве.

Отдаленно это напоминало путешествие астрального тела. После погружения в монитор сознание странным образом раздвоились. По крайней мере, так всё выглядело глазами пользователя талисмана. Четырьмя органами чувств он ощущал одну реальность, но зрением каждый глаз видел свою картинку. Левый созерцал происходящее на Земле, правый блуждал по бескрайним просторам вселенной. Вестибулярный аппарат находился в подвешенном, сложно объяснимом состоянии.

Он попал в 17 век. Крепко держа за руку какую-то кричащую в толпе женщину, Глеб увидел, как палачи готовят к сожжению грязную, видимо никогда не мытую девушку. Несмотря на это, блондинка была очень симпатичной. Чем-то она напоминала директрису школы, на которую всего через три года он посмотрит с вожделением. По привычке, мальчик сосредоточил внимание на левом глазе, где происходили события на Земле. Когда к сену поднесли огонь, он настолько сильно испугался, что сознание само переключилось на картинку справа:

Где-то далеко во вселенной на неизвестном друг от друга расстоянии сгорали старые звезды. После миллиардов лет жизни их внутреннее топливо заканчивалось, они сильно увеличились в размерах. Это была предсмертная агония перед превращением в белых потухающих карликов. Глеб находился на таком расстоянии, что они не могли его сжечь, но горячая температура слегка касалась лица. Некоторые звезды уже сгорели, от них разошелся едкий запах, напоминающий горящее сено.

Неподалеку он увидел странную планету. Ее поверхность была гладкой с еле заметной вулканической активностью. Мальчика пугала сцена умирающих звезд, он решил дотронуться до планеты, которая казалась холоднее. На тот момент его рука была невообразимо огромна, примерно в половину от размера целого Юпитера. Когда он крепко схватился за почти гладкий космический объект, по ощущениям это напомнило другую человеческую руку. Глеб еще шире огляделся по сторонам и увидел сотни или скорее тысячи вселенских процессов. Его внимание остановилось на скоплении комет, они издавали сотни непонятных звуков. Он нырнул в самую гущу скопления, шум комет в разы усилился и каким-то образом упорядочился.

Теперь можно было уловить звуки, всё больше напоминающие человеческие слова. Мальчишка с ужасом для себя расслышал отчетливое звучание букв: «Зззззз, жжжжж, ззззжжжжжжжииии, зжжжжжичь, сжжжичь, сжичь, сжечь ведьму»! – последняя фраза тут же напомнила ему о левом глазе.

– Для тебя многообразие космического пространства сошлось в этой точке, – сказал стоящий в толпе Октахор. Если бы твои гены появились в тот век, ты бы, к своему возрасту, скорее всего, увидел именно эту ужасную сцену, – неожиданно время замерло, всё кругом остановилось. Вождь продолжил:

– Сейчас ход времени возобновится. Хотел бы ты спасти ту миловидную девушку?

– Да, пожалуйста! – Закричал напуганный ребенок.

– Это невозможно без талисмана. Ты бессилен и ни на что не влияешь. Тебе пригодится правый глаз, с его помощью можно вмешаться в движение космической материи. Она меняет реальность на Земле.

– Что я должен сделать?!

– Воображай. Талисман не подвластен нам, им может управлять только человек, пусть даже маленький ребенок. Охлади пространство обычным словом «Ливень», разбросай кометы: крикни «сбежала». Жестом убери гравитацию той ярко желтой галактики. Дальше законы физики разберутся без тебя. Приступай прямо сейчас.

Время возобновилось. Глеб взглянул на до безумия напуганную девушку и судорожно переключился на правый глаз. Не обращая внимания на грандиозность происходящего, он громко крикнул «Ливень!», дрожащими жестами разбросал кометы – «сбежала!» – переключил внимание на ярко желтую галактику, чтобы взмахом рук разбросать ее звезды в разные стороны. После чего сосредоточился на правом глазе.

Обстановка была совсем другой. Сгустились тучи, внезапно хлынувший дождь потушил огонь. Оказалось, девушке каким-то образом удалось освободить руки от туго затянутой веревки, она бросилась бежать. Дождь усилился до ливня, он лил с такой невероятной силой, что всем показалось, будто город окутал туман. Никто не заметил исчезнувшую девушку. Через некоторое время раздались громкие возгласы «сбежала!»

– Кто ты по гороскопу мальчик? – Спросил вождь.

Глеб не расслышал вопрос. Теперь он находился в своем настоящем теле и в ступоре смотрел на раздвоившийся талисман. В эту минуту он задумался, что возможно спит, еще немного и его ласково разбудит мама.

– Наверное, овен? – Продолжил пришелец, заведомо зная ответ.

– Да, родители говорят овен. Но что это означает? – Очнулся Глеб.

– Далеко в небе есть набор звезд, вместе с близкими от вас планетами они влияют на твой характер. Овны очень настойчивы и целеустремлены. Люди верят в гороскопы. Да, на вашу жизнь влияют ближайшие созвездия, но никто не придает значения другим отдаленным объектам. Мы синие, управляем вселенной, нам точно известно, что любой космический массив, любая галактика даже в миллиарды световых лет от Земли, влияет на вашу жизнь. Чем дальше космический объект, тем сильнее он связан с вами. Заденет ли пуля солдата или пролетит в сантиметре от головы зависит вон от того скопления звезд, – вождь ткнул пальцем по талисману, в левом углу бежал потный, напуганный солдат Второй мировой войны, а в правом углу хаотично располагалось несколько тысяч звезд.

– Посмотри внимательно, звездное скопление не одиноко, вдалеке его окружает множество квазаров. Иногда остатки их излучения проходит сквозь звезды. Это означает, что солдат Руслан, которого ты видишь на мониторе, умрет в эту же секунду. Если излучение пройдет под другим углом, Руслан останется жив. К сожалению, в тот день, он умер, – талисман погас.

– А что если бы он нарушил приказ и не пошел в бой? – Спросил прозорливый мальчик.

– За эту ситуацию отвечают совсем другие космические объекты, их великое множество. Расстояние между ними не поддается воображению человека. Они все записаны в Сагуне – нашей лаборатории жизни, в будущем мы тебе ее покажем.

– Но зачем вы убили Руслана? Квазарам не обязательно было светить сквозь звезды.

– Мы не единственные хозяева вселенной. Космос влияет на биологическую жизнь точно так же, как жизнь влияет на космос. Пространство вселенной отражает в себе поведение живой материи на вашей планете. Мы сильны в космосе, но зеленые рептилии управляют вашим сознанием, они превратили твою планету в беспорядочный хаос и смерть. Страдания их пища. Иногда через воздействие на вселенную нам удается внести изменения, но рептилии сильнее. Мы ангелы хранители, невидимая армия людей. В том бою благодаря нашему вмешательству выжило только несколько солдат.

– В школе нам об этом не рассказывали, – смутился Глеб и в ответ увидел широкую улыбку инопланетянина:

– Ты нужен нам. Недавно мы сделали серьезный скачок. Теперь к управлению космосом мы можем подключить человека. Пока только одного. Радарам зеленых трудно уловить это незначительное вмешательство. В отличие от нас, вы прибываете в двух измерениях, но без талисмана этого не ощутить. Мы хотим, чтобы в будущем, ты ликвидировал рептилий. Вселенная должна преобразиться.

– Почему именно я?! – От недетской ответственности мальчик напряг скулы, как бы сдерживая первую волну слез. До этого момента он думал, что инопланетная раса дает ему безвозмездные знания.

– Не волнуйся, мы переждем твое детство. Сложно сказать поймаем ли мы тебя в будущем, сегодня нам удалось это случайно, Сагуна сама указала на тебя. Ее алгоритмы невозможно контролировать, она сверхмашина. Наверняка причина в твоем восприятии космоса. На уроках астрономии ты видишь в космических объектах нечто живое, более живое, чем Земля. Талисман чувствует тебя.

– Вы похитите меня еще раз?!

– Если талисман останется у тебя, это не потребуется. Храни его в строжайшей секретности, он будет оберегать тебя. Мой юный помощник Эон всегда видит его местоположение, – вождь широко раскрыл ладонь, на ней появилась голограмма маленького инопланетянина:

– У нас нет уверенности, что без талисмана мы заберем тебя так же просто как сегодня. Рептилии слишком заняты людьми, иногда они не замечают нашего вмешательства. В очередном межгалактическом сражении нам удалось сместить канализацию, чтобы незаметно забрать тебя. Ты обязан хранить эту вещь, между вами будет накапливаться синергия, талисман станет продолжением тебя.

– Но зачем вам понадобилось второе измерение?

– В отличие от нас, человеку с помощью талисмана намного проще управлять вторым измерением. Твои возможности будут огромны.

– Разве я справлюсь без ваших подсказок? Мне и в голову не пришло, что целая галактика контролирует обычную веревку на руках той девушки, – возмущался Глеб.

Вождь снисходительно, но с добрыми глазами расплылся в улыбке, – когда-то вся вселенная была не больше атома, веревка настоящий космический гигант, даже мы не знаем весь ее состав. Запомни Эона, в нужный момент он навестит тебя.

– Я могу погибнуть?! – Мальчик почувствовал внутри себя нарастающий страх.

– Погибнуть может Эон, если зеленые засекут талисман, потому что у нас мало силы на Земле. Каждую секунду идут сражения, люди этого не замечают. Чаще включай эту игрушку, смотри в оба монитора, но ничего не делай без нашего визита. У нас мало времени, мы свяжемся с тобой всего через пять лет. Согласен ли ты нам помочь и никому не показывать талисман?

Глеб, не задумываясь, кивнул, словно ждал визита вождя еще в утробе матери. Не успел он произнести «да», как потерял сознание, очнувшись в незнакомой больнице. Родители сидели рядом, нежно поглаживая его за руки.

– Проснулся сынок, – радостно прошептал отец.

– Врачи сказали, ничего страшного. Обычный обморок, видимо плохо завтракаешь, – подхватила мать, крепче сжав его ладонь. – За этот день ты заметно похудел, посмотри, как вытянулись щечки.

Дома его ждала теплая ванна, игровая приставка и любимые солдатики викингов с ковбойцами. В больнице он пришел к выводу, что в обмороке ему приснился странный сон: «Хотя, я бы точно не отказался спасти мир. Чего только стоят обещания показать мне загадочную лабораторию жизни Сагуну… до чего странный сон», – подумал Глеб, схватив портфель, чтобы вытащить учебники. После домашнего задания, он планировал поиграть в «Марио». На дне портфеля лежала игрушка поинтересней: синим цветом светился талисман.

Глава II Апокалипсис

В 2012 году, когда пришелец в лифте рассказывал о предстоящем конце света, Глеб не мог поверить своим ушам, ведь «игрушки» давно нет. Он часто в нее заглядывал, чтобы насладиться просторами вселенной, но использовал только раз. Ситуация требовала вмешательства, тем более синие в обещанные 15 лет его не посетили. Вопреки уговору подросток рассказал о похищении всем кому только мог. Даже по мнению матери их с отцом фантазии перешли все рамки разумного. Его проблемы начались в выпускном классе:

– Тебе уже исполнилось 18, мать очень рассчитывает на твою помощь. В стране сейчас не самая лучшая обстановка, ей понадобится поддержка взрослого сына. Понимаешь, о чем я говорю? – Спрашивала директор школы.

– Прекрасно понимаю, а вы понимаете, что я вам не вру? Когда батю чуть не застрелили прямо около нашего подъезда, думаете, почему гопник промахнулся всего в метре от жертвы? Пуля развернулась и попала ровно в его чертов глаз! В тот день я был рядом. Вы верите в чудеса, Анастасия Сергеевна?

– Где сейчас находится твой отец?

– Папа единственный кто мне верит, именно поэтому его признали невменяемым. Адвокат прикрылся мной, якобы у меня наследственность по отцу. Всё это ложь, на стволе не было его отпечатков, а на руках не обнаружено следов пороха!

– Я так понимаю, талисмана больше нет? – Со стороны казалось, что ей надоело с ним разговаривать. Она, действительно, с трудом слышала его голос.

– Спросите соседей! Разве не в тот день над нашим домом пролетали летающие тарелки? Они возникли из неоткуда, зеленое змееподобное чудище проникло в мою форточку, оно примагнитило талисман в свою зубастую пасть!

– Да, полеты НЛО над домом готовы подтвердить два человека, но кто им поверит, учитывая, что они давно безработные алкоголики? В тот день никто из них не был трезв.

– Мой отец тоже видел НЛО!

– Еще раз: где он находится уже как целых три года? Слушай, этот космический спектакль не самый лучший способ откосить от военной службы. Ты далеко не глуп, лучше поступи в хороший ВУЗ.

– Ааа!!! Да сколько можно трепать мои нервы?!

Примерно так проходил любой диалог со всеми скептиками его «теории». Особенно неприятно было общаться с докторами. Чем старательнее пытались его вылечить, тем раздражённое он становился. В качестве очередного доказательства, подросток указывал на свою изменчивую внешность: после контакта с «игрушкой» его лицо немного вытягивалось, рост с неестественной скоростью увеличивался, глаза как будто сужались, но все равно становились объемнее. Хотя изменения были не так радикальны, чтобы назвать их мутацией.

Ему по-прежнему никто не верил. Со временем он перестал говорить о пришельцах, в глубине души затаив на них детскую обиду. Эта хитрость избавила его от психиатрической лечебницы, в жизни Глеба больше не было «выдумок», общество начало его принимать. Всё изменилось в 2012 году с неожиданным визитом Эона в лифте:

– О каком конце света ты говоришь? – Недоумевал Глеб.

– Завтра долгожданный апокалипсис, ты мой друг будешь главным его участником. Все кроме тебя умрут.

– Что за ерунда? Я никогда не верил в эти сказки. Где вы так долго пропадали?

– Идет война, сейчас она в самой активной стадии, мы давно рассчитывали, что именно к этому времени она закончится, поэтому по мере возможностей сообщали о закате эпох вашим древним цивилизациям. Они должны были наполнить наш проект своей энергией и верой. Гибель человечества, не в полной мере можно будет назвать гибелью. По-настоящему умрут только зеленые рептилоиды.

– О чем ты говоришь? Начнем с того, что я ждал вас намного раньше!

– Да, мы хотели тебя подготовить. Технологии зеленых не стоят на месте, оказалось, они почти идеально сканируют Землю. Тебе повезло, благодаря нас у них не получилось убить тебя. В отличие от нашей расы они иногда появляются под видом НЛО, их влияние на планету мощнее, равный бой мы можем дать им только в космосе. Потребовались много лет, чтобы сделать копию талисмана и безопасно с тобой связаться. Время пришло. Надеюсь, ты готов к подвигам?

– Вряд ли готов, посуди сам, мне лень вести элементарный учет товаров в маленьком зоомагазине. Все мои подвиги ограничены компьютерными играми. Во мне нет ничего особенного.

– Поверь мне, у небес свои авторитеты. Подвиги в душе, не всегда их можно распознать по поступкам. В тебе сильна тяга к знаниям, ты много энергии тратишь на глобальные размышления. Это само по себе подвиг. С твоей помощью мы планировали устроить войну, чтобы ликвидировать рептилий. Как ты уже понял, планы изменились. Наши технологии не стоят на месте, теперь используя человека и талисман, можно одним щелчком уничтожить всю планету.

– Извините, я на такое не подписывался, – он злобно скривил физиономию.

– Ты когда-нибудь задумывался о реинкарнации? Мы переселим людей на новую планету в иных телесных воплощениях. Сегодня это проще простого, нужно лишь скопировать узлы, сделать аналоги их спутников и перенести на другой носитель.

– Не пойму, что такое узлы и спутники, мне вообще сложно вникнуть в ваши технологии, но убивать землян я точно не намерен.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – малочисленные внутренние органы Эона начали двигаться сквозь полупрозрачное тело. Это напоминало пищеварение в обратном направлении. Через несколько секунд из его рта отрыгнулся талисман.

– Давно ли у тебя была женщина? – Невозмутимо спросил пришелец.

– Думаю, ты знаешь ответ на свой вопрос. Но почему талисман изменился? При мне брелок был с одной кнопкой, откуда взялась вторая?

– Ничего не спрашивай, просто положи на нее руку, потом сделай то, что тебе хочется.

Глеб набрал в легкие воздух, как будто приготовился плыть под водой, волнительно закрыл глаза и положил ладонь на вторую кнопку в самой верхней части гаджета. Его унесло в иную реальность, где он ощутил самый острый в жизни приступ дежавю:

– Я так понимаю, талисмана больше нет? – Спрашивала Анастасия Сергеевна. Глеб, как и много лет назад хотел повторить про соседей и НЛО, но заметил, что в глазах директрисы не было озабоченности его психическим здоровьем. Она смотрела на него с неприкрытой страстью, он тоже чувствовал возбуждение. Щепетильности добавляли его спортивные штаны, промеж ног выдававшие заинтересованность в этой пока еще не старой 42-летней женщине.

С учетом его фетиша к деловой женской одежде, ему было сложно себя контролировать. В понимании Глеба директриса выглядела идеально: на ней были строгие офисные очки, умеренно накрашенные красные губы, без излишеств в длине свежий маникюр, белая блузка, эластичная черная юбка на уровне колен, а из-под стола выглядывала чуточку слетевшая со ступни туфля. Не обращая внимания на штаны, она смотрела в его сверкающие глаза. Как ему показалось, в ее взгляде читались некоторые позы камасутры.

Когда Анастасии Сергеевне было меньше 35-и, у нее уже имелся опыт совращения зрелых подростков. Она старалась скрывать свои пороки, снимая молоденьких мальчиков на зарубежных курортах. Муж хорошо зарабатывал, но был слишком занят, чтобы постоянно отдыхать вместе с супругой. Однажды Глеб с родителями, случайно засек ее похождения в одном голландском баре. В тот день она его не заметила, но сейчас он вспомнил, что сильно похож на ее черноволосого испанского парня. Выходит, у него есть хороший шанс справить сексуальную нужду. Любому девственнику подобные ситуации сильно бьют по мозгам, тем более, что организм Глеба изобиловал тестостероном. Смешное прыщавое лицо буквально напрашивалось на секс. Скорее всего, всё произойдет прямо сейчас, ведь не зря пришелец все это затеял, – подумал юноша.

– Анастасия Сергеевна…

– Да, – она отвечала шепотом и незаметно выдохнула, стараясь сохранить строгость учительского тона.

– Можно я кое-что скажу? – В этот момент Глеб переключил внимание на правый глаз. Хаотичная картина быстро сливающихся звезд показалась ему неинтересной. Хотя удивило, что вместо пары звезд, сливались тысячи, а то и сотни тысяч «парочек».

– Я тебя слушаю, – с тем же наигранно строгим тоном продолжила Анастасия Сергеевна. Ее скулы невольно выдали улыбку.

Молодой человек вел себя естественно, не хуже самых опытных соблазнителей. Он помнил о виртуальности происходящего, но все его органы чувств были подчинены новой реальности.

– Я не могу продолжать беседу, от вас слишком хорошо пахнет. Светка после физкультуры жутко воняла, еще она не бреет подмышки. Вы симпатичнее и ухоженнее любой девочки в нашем классе. Извините, на фоне этого контраста мне сложно вести с вами беседу. Надеюсь, вы меня понимаете. Если нет, то, наверное, нам с вами нет смысла видеться.

– Хех, конечно, я все могу понять, главное, чтобы ты понял, насколько твоей маме нужен здоровый мальчик, – на удивление ее тон был серьезным, что совсем не смутило Глеба.

– Я готов исправиться, если вы меня простимулируете, – он уверенно смотрел прямо промеж ее заинтересованных глаз.

– Каким же образом? – Ей стало сложнее изображать строгую начальницу, она знала насколько сейчас это неуместно. Ее суетливая мимика и жесты выдавали обычную девочку семнадцати лет.

Он молча встал со стула, подошел к двери, выглянул в коридор и снова обернулся в сторону директрисы. – Там никого нет Анастасия Сергеевна, – Глеб увидел, как она размешивает ложечкой сахар в чашке с чаем. Вращения ложечки были не круговыми, скорее обычные постукивания влево и вправо, напоминающие звон колокольчика. Ему показалось, что перед ним будильник, призывающий скорее его выключить. «Выключать» нужно было прямо сейчас: пока он отходил, ноги директрисы плотно скрестились, казалось еще чуть-чуть и силой трения она удовлетворит саму себя.

– Запах духов, он чувствуется даже издалека, давайте его устраним, – ухмыльнулся Глеб. «Дефект» спортивных штанов больше его не смущал, хотя она всё прекрасно видела.

– Как же мы его выветрим? – Размякла окончательно возбужденная Настенька.

– С ветерком и выветрим, – он подошел к спинке ее кресла и начал нюхать за ушами, затем прислонил пальцы к губам сильно нажав на них, чтобы подвинуть к себе голову. Когда голова надежно откинулась на спинку, он немного обнюхал шею, легко подул, затем медленно начал вылизывать предполагаемое место манящего парфюма. Настя тоже активизировалась: три пальца Глеба быстро увлажнились ее ртом. Его левая рука начала расстёгивать блузку. Она развернула кресло, быстро избавилась от блузки, потом, наконец-то стянула его спортивные штаны.

На этом прелюдия не закончилась, Анастасия Сергеевна обожала дразнить мужчин. Как только она еле ощутимо обхватилась губами за половой член, кресло поехало в обратном направлении от юноши. Взаимно улыбаясь, он прихватил со стола рафинад, прошел за ней около трех-четырёх метров, чтобы не дать губам оторваться от пульсирующего члена. Кресло резко остановились, ее нёбо ощутило привычно теплое прикосновение. Она встала на колени, начался быстрый оральный акт с характерно влажными звуками.

За шесть минут директриса отвлеклась лишь на пять секунд, чтобы распустить свои русые волосы и провести алым языком по идеально белоснежным зубам. Потом они переместились на пол, чтобы занять позу миссионера. На ключицах директрисы лежал размоченный ее слюной кусочек сахара, звуки женского крика заглушались свернутыми во рту розовыми трусиками с бахромой. Несмотря на приближающее завершение полового акта, Глебу хотелось намного больше: уж больно манила мягкая, хорошо сохранившееся кожа. В долгожданный момент эякуляции его ждал сюрприз.

Остатки его семени брызнули не в Анастасию Сергеевну, а в совершенно неизвестную женщину, скорее в молодую девушку. Все пространство изменилось, руки обхватившие волосы молодой брюнетки были покрыты татуировками. Глеб понял, что находится в теле другого мужчины, хотя продолжал чувствовать последние отголоски наслаждения. Он даже не управлял телом, только видел чужими глазами, слышал чужими ушами и чужой детородный орган ощущал своим.

Ему нравилось, что мужик нашел в себе силы не остановится, продолжая скользить по загорелому животу и без того смуглой метиски. Судя по ее стонам на ней прыгал некий Брайан, он находился в гостинице одной их южных стран. «Брайан» только начал набирать обороты, но реальность еще раз поменялась. Несмотря на амбициозное желание продолжить, Глеб нуждался в отдыхе. К счастью, новая обстановка располагала к передышке. В кустах неподалеку от военной части, уставшее тело солдата слезало с грудей очень потасканной, чрезмерно накрашенной проститутки примерно 35 лет:

– Повторим или хватит? Время у тебя еще есть.

– Давай лучше через недельку, сержант уломал офицеров отпустить нас погулять на пол денька, – выговорил чужими устами Глеб.

– Ну смотри.

Они лежали в обнимку, Глеб глазами солдата оглядывал просторы родной земли. Вскоре он заснул и через некоторое время в объятиях Анастасии Сергеевны.

– Ну ты чего Сычев? Хочешь, я тебя еще разок заведу? Все обязательно получится, – она села на сверху, погладила его голени своими гладкими ступнями, положила пальцы на губы, но быстро спустила их на шею. Ей захотелось помассажировать юнца.

– Так не получится, – отрезал Глеб.

– Почему?

– На стол.

Он встал, приподнял ее за ягодицы и, облизывая сахарные ключицы, потащил к столу. Около стола его член снова затвердел. Они приступили к половому акту, но за дверью послышались звонкие шаги. Это была вахтерша – пожилая ворчливая женщина. Как назло, она очень быстро ходила. Глеб почувствовал сильное сердцебиение директрисы, да и сам сильно испугался. Он понял, что самое время переключиться на правый глаз.

Перед ним сформировалась знакомая по учебникам Солнечная система. Внимание переключилось на пульсацию солнца, оно светилось в очень ускоренном режиме. Казалось, что солнце сердечная мышца, а его лучи как будто быстро переливающаяся кровь. Столь же грандиозно протекал другой волнующий процесс: к Юпитеру стремительно приближались кометы, стало отчетливо видно, как их траектория может пересечься с Землей. Глеб решил вмешаться, легким жестом руки перенаправив все кометы в сторону Юпитера. Опасность миновала, можно было отвлечься на левый глаз.

Настенька тяжело дышала носом, испугано вслушиваясь в шаги за дверью. Вахтерша решила, что ей послышалось, поэтому решила развернуться обратно. Страх только раззадорил похотливую парочку. Юноша вертикально поднял Настины ноги, опёр их на свои плечи и продолжил процесс. Если бы не развратный взгляд партнерши, возможно, ему бы не хватило сил, но всё закончилось благополучно. Валявшийся под столом талисман громко завибрировал.

Что это? – испугалась директриса.

– Мне пора, – Глеб безразлично чмокнул ее в губы, поднял с пола талисман, затем нажал алую кнопку.

– Соседи вызвали лифтера, – сказал Эон. Сейчас я уменьшусь в размере, спрячь меня в портфель. Продолжим в безопасном месте.

Инопланетянин схватил его ладонь, подпрыгнул в воздух и через пол секунды очутился на ладони. У Глеба около закружилась голова, он поморгал глазами, потом вместе с талисманом положил Эона в портфель. На первом этаже стояло два соседа с лифтером, он неуклюже поздоровался и выбежал на улицу. Первое, что пришло в голову: «навестить Льва Толстого. В заброшенном здании на Комсомольской улице давно никого нет, только на стене красуется суровое граффити прозаика: «вряд ли с утра пораньше там будет хоть один неформал».

– Ты читаешь мои мысли, нам лучше всего пойти к Толстому, – выкрикнул из портфеля Эон, будучи уверенным, что на Проспекте Мира его голос заглушит шум машин.

– Может к Достоевскому? Это ты читаешь мои мысли, – фыркнул Глеб.

– Ты не догадываешься, что только сейчас произошло?

– Мне интересно узнать! Одно могу сказать – было очень приятно, во мне до сих пор затухает удовольствие.

– Ты погрузился в один из множества узлов. Вся ваша жизнь как паутина покрыта этими узелками. Одни узлы вы постоянно ждете, от других пытаетесь скрыться.

– Хм, я в замешательстве. Сейчас мы идем по улице. Что же это за узел?

– Обыкновенный узел ходьбы, один из самых распространённых. Вместе с тобой сейчас идут около миллиарда человек. Каждый в свою сторону, но все объединены ходьбой, на данном этапе вы как спортивная команда подчинены единому процессу.

– Какая еще команда? Сейчас никому нет до меня дела.

– Ты даже не представляешь насколько иллюзорно одиночество. Нет ни одной эмоции, ни одного чувства, которое бы ты переживал в одиночку. Будь то секс, вкус газировки или головная боль, все это протекает в пространстве отдельно от человека. Вы люди пропускаете через себя ощущения, которые бурлят в, казалось бы, мертвом космосе. Он и впрямь был бы мертв, если бы не ваши жизни.

– Отлично, но в чем здесь иллюзия одиночества? Без тебя, я бы сейчас шел совершенно один.

– Ты бы ходил с миллионами других людей, которым тоже мерещится, что они идут одни. Через минуту кто-то остановится, чтобы завязать шнурок, но как же они ошибаются, когда думают, что шнурок развязался только у них.

– А у кого еще как не у них?!

– Они попадут в узел развязанного шнурка, в этот момент окажутся в совсем другой команде, затем некоторые из них чихнут, что сразу перенесет их в следующую команду с другим узлом. Потом кто-то включит любимую песню, та же самая песня заиграет или уже играет на разных участках планеты. Даже если ты слушаешь мелодию в одиночку, кто-то обязательно прослушивает похожие музыкальные мотивы либо вспоминает их. У людей индивидуально только время. Никто не испытывает твои чувства ровно в той последовательности, в какой испытываешь их ты. Хотя не исключены большие сходства.

– Интересно, в какой из узлов попал Гагарин, когда крикнул «Поехали»? Неужели на тот момент кто-то еще летел в космос? Всё это звучит странно.

– Он не только летал в космос, но также дышал, моргал, переживал волнение и думал примерно о том же, о чем думал Королев со всей его командой. Полет во многом пересекался с зонами турбулентности гражданской авиации. Гагарин отличился тем, что пропустил через себя новый узел, который быстро распространился в пространстве. Любой новый узел с кого-то начинается, затем нарастает как снежный ком. В самом начале пути он всегда пересекается со множеством похожих процессов.

– То есть если кто-то прямо в эту секунду встречает смерть с нераскрытым парашютом, обязательно в эту же секунду кто-то падает вместе с ним или хотя бы летит с балкона многоэтажки?

– Если не в реальности, уж точно в чьих-то реалистичных снах это происходит. Иногда при выходе из астрального тела. Когда дело дойдет до удара о землю, страх парашютиста изменится, он не ощутит ничего кроме боли. Резкую физическую боль человечество переживает каждую секунду – парашютист присоединится ко всем страдальцам. Те, кому снился сон, моментально проснутся. Они все на пару мгновений станут частью одной команды. Точно так же как твой половой акт с Анастасией Сергеевной был всего лишь частью коллективной оргии. Ни одно пережитое мгновение не уникально.

– Я еще над этим поразмыслю, только скажи, что тебе от меня надо? – Глеб уже подошел к заброшенному зданию, внутри валялись пивные банки, бычки и пустые пачки сигарет. Около разбитого окна кто-то недавно разжигал костер. На обшарпаной стене было нарисовано двухмерное изображение горящего черепа с надписью «Liking something just a waste of time». Эон расстегнул рюкзак, изучающе посмотрел на череп, подпрыгнул в воздух и расширился до прежних размеров.

– Сейчас я сделаю из этого места портал, а ты зальешь в себя немного алкоголя. Вот, возьми таблетку, в ней сконцентрированы все необходимы ингредиенты, как только она попадет в рот, быстро превратится в жидкий раствор. Вашими методами коктейль делается намного сложнее. Состав рассчитан специально для тебя.

– Не понял…

– Водка, ром, большой лимон, натуральный жидкий мёд и немного ментола. В 400-сот миллиграммовый стакан наливаешь около 20% водки, около 20 % карибского рома, примерно 30% уйдет на лимонный сок, остальное займут мёд с ментолом. Всё тщательно перемешивается со льдом. Можешь называть это пойло антигравитацией. Сычев, к сожалению или к счастью у тебя нет никакой закалки, придется испробовать щадящий вариант, иначе все выйдет наружу. Сегодня ты должен быть чуточку пьян.

– Зачем всё это надо?

– Тебе необходима выдержка. Талисман сконцентрирует все узлы в одной твоей голове. Чтобы не сойти с ума понадобится здоровая доля пофигизма. Придется употребить алкоголь дважды, сперва для легкой закалки. С помощью портала мы покинем Землю, ты уничтожишь ее полностью без остатка. Надеюсь, больше не повторится история с динозаврами, когда почти все живое вымерло, а рептилии остались. Нам нужно уничтожить планету до последней песчинки. Рептилии живут глубоко под землей, у них меньше власти за пределами планеты.

– Значит древняя смертоносная комета ваших рук дело?

– В ту эпоху зеленые летали неподалеку от Земли. Мы думали они допускают излишнюю самонадеянность, поэтому у нас появился шанс их уничтожить, но это была приманка. Оказалось, рептилии комфортно себя чувствуют в пределах всей Солнечной Системы, им ничего не стоило перенаправить комету прямо на Землю. Да, комета была запущена нами, мы допустили непростительную ошибку. Нужно ее исправить.

– Куда же денутся люди, например, мои родители?

– Они вместе со всеми реинкарнируются сразу при жизни, на этот раз всё произойдет под нашим контролем. Как только завершишь миссию, встретишь их лучшем мире, – Эон выпустил из пальца тонкий луч, которым начертил на полу большой круг.

– А что если я уже счастлив со своими нынешними родителями?

– Настоящее счастье – это возможность видеть светлое будущего без оглядки на ошибки прошлого. Наша миссия нацелена на светлое будущее и она исправит все ошибки прошлого. Так будет лучше для всех.

Он встал посередине и быстро закружился вихрем. За пределами круга полы еле заметно покрылись трещинами, из-под них заструился желтый газ. Он сконцентрировался в одной точке у разбитого окна, образуя защитную оболочки пространства от посторонних глаз. Из вихря стрелой вылетела таблетка, она залетела в раскрытый от удивления рот Глеба. Это была полу жидкая, полу твердая слизь. Он плохо разобрал ее вкус, потому что «коктейль» сразу проник в желудок. Некоторое время ничего не менялось, Эон всё так же кружился юлой, газ успел окутать всё помещение. Глеб не заметил, как опьянел. В приподнятом настроении он сел на стоящее в самом углу разорванное кресло.

– Ну что, долго еще ждать? Я никогда не верил в реинкарнацию, но так уж и быть, попробуем взорвать этот грешный мир. Только знай, если с моими родителями что-то случится, я тебя…, – не успел он продолжить угрозу, как начал засыпать.

Глава III Песочные часы

Как и в большинстве снов, Глеб видел сложно связанные события и образы. Всё началось с громадных песочных часов, вместо песка в них уместилась планета Земля. Верхний и нижний сосуд напоминали египетские пирамиды из прозрачного стекла. Континенты с морями и океанами прилипли к стеклу. В один миг он попал внутрь «часов» и даже во сне ему казалось, что его накрыл наркотический транс. Глеб понял, что находится в нижней пирамиде, куда сверху попадало содержимое со второй перевернутой пирамиды. Это не был песок, скорее яркий разноцветный туман, он радовал глаз и одновременно оставлял ощущение необъяснимой опустошенности.

Глеб подумал, что всё вокруг иллюзия, потому что «часы» воспринимались как бесконечно огромными, так и маленькими не больше обычной комнаты. С ним происходило абсолютно всё, что позволяло воображение: вот он полностью обнаженный перевязан веревками с сексопильной брюнеткой лет двадцати, они летят вниз с самолета. Она дергает зубами за ручку на его шее, их общий парашют раскрывается, они продолжают активное трение. Не прошло и десяти секунд как он в лесу боковой пулей в глаз убивает огромного медведя. После еще десяти секунд он несется с мячом в руках по футбольному полю. Чирлидерши «Alabama Crimson Tide» запевают кричалку команды:

Yea, Alabama! Drown ’em Tide!

Every ‘Bama man’s behind you,

Hit your stride.

Go teach the Bulldogs to behave,

Send the Yellow Jackets to a watery grave.

And if a man starts to weaken,

That’s a shame!

For Bama’s pluck and grit have

Writ her name in Crimson flame.

Fight on, fight on, fight on men!

Remember the Rose Bowl, we’ll win then.

Go, roll to victory,

Hit your stride,

You’re Dixie’s football pride,

Crimson Tide, Roll Tide, Roll Tide!

Внезапно реальность размылась, его перенесло в один знакомый фильм. Напротив него в странных очках сидел актер Лоуренс Фишборн, по его одежде и обстановке Глеб сразу понял, что в зеркале можно увидеть Киану Ривза.

– Объясню почему ты здесь. Потому что ты что-то понял. Ты не можешь выразить это, но ощущаешь. Ты всю жизнь ощущал, что мир не в порядке. Странная мысль, но ее не отогнать, а она как заноза в мозгу сводит с ума, не дает покоя, это и привело тебя ко мне. Понимаешь, о чем я говорю?

– О Матрице?

– Ты хочешь узнать, что это? Матрица повсюду, она окружает нас, даже сейчас она с нами рядом, ты видишь ее, когда смотришь в окно или включаешь телевизор. Ты ощущаешь ее когда работаешь, идешь в церковь, когда платишь налоги. Целый мирок надвинутый на глаза, чтобы спрятать правду.

– Какую?

– Что ты только раб Глеб, как и все ты с рождения в цепях, с рождения в тюрьме, которую не почуешь и не коснешься. В темнице для разума. Увы, невозможно объяснить, что такое Матрица, ты должен увидеть это сам. Не поздно отказаться, потом пути назад не будет. Примешь синюю таблетку – сказке конец, ты проснешься в своей постели и поверишь, что это был сон. Примешь красную таблетку, войдешь в страну чудес, я покажу тебе глубока ли кроличья нора, – не мешкая «Нео» потянулся за нужной ему таблеткой.

– Конечно, я беру синюю, хватит с меня сумасшествия, – он быстро проглотил таблетку. – Кстати, почему я вдруг оказался Глебом, ведь по сюжету меня должны звать Нео?

– Это и был спутник, мой друг, – Лоуренс Фишборн на глазах превратился в Эона, остальной антураж оставался прежним. Сцена напоминала дешевые спецэффекты, при этом выглядела реально.

– Не верь, что кино выдумка, любая фантазия, реализованная в книге или кино, не менее настоящая, чем остальная жизнь, – спокойно сказал Эон.

– Не понял…

– Как ты уже усвоил, узлами мы называем события, чувства и образы, объединяющие группу людей. Один из них ты пережил во время близости с Анастасией Сергеевной. Не у всех, но у многих узлов есть спутники, они сопровождают ваши коллективные эмоции.

– Какие спутники? Причем здесь Голливуд?

На примере «Матрицы» я показал тебе один из спутников. Люди на протяжении тысячелетий искали истину. Так появился спутник – фильм с образами Морфеуса, Нео и прочих персонажей. Создателей озарило не случайно, в их голове сконцентрировался компромисс между мыслями всех, кто веками искал смысл жизни. Для кого-то «Матрица» сопровождает поиск истины, для других это просто боевик, для остальных останется обычным дополнением к мировым масс-медиа. Она наделена как смыслом, так и бессмыслицей, и то и другое часть вашего коллективного сознания, цельная мозаика из множества хаотичных деталей. Проще говоря – спутник.

– Неужели Хогвартс тоже существует?! – У Глеба еле заметно прослезились глаза.

– Более чем. Его элементы существовали как в античность, так и в средние века. Позже человечество созрело сформировать общую картину. Помнишь уютный деревянный домик твоей бабушки с дедушкой? Не ты один переживал те детские эмоции. К началу 21 века человечество получило очередной спутник – уютный домик Хагрида, чуть раньше это были домики трех поросят, сказочные избушки и многое другое. Величественные древние замки с таинственной атмосферой волшебства тоже существовали давно.

– Ты хочешь сказать, что творческие люди придумывают свои миры не самостоятельно?

– Мне нравится твоя сообразительность. Любая выдумка, остается выдумкой только в голове автора, за ее пределами мы имеем дело с космосом. Авторы обычные радиоприёмники, во всем многообразии вселенной они ловят соответствующую времени частоту. Талант и вдохновение даются только для того, чтобы улавливать компромиссные частоты между всеми людьми. Каждый из вас на долю процента автор любой книги, любого фильма, любой картины и музыкальной композиции. Гордиться своим талантом самая большая ошибка, к понятию об интеллектуальной собственности мы синие относимся с чувством юмора. «Не сотвори себе кумира», помнишь?

– У меня никогда их не было, меня больше вдохновляет вселенная. Расскажи об этих странных песочных часах. Какое они имеют отношение к узлам, рептилоидам и апокалипсису? Кажется, я окончательно запутался.

– Как сказал один из ваших мудрецов «понять значит почувствовать», я не всегда могу что-то объяснить, пока ты не переживешь это сам. Скоро ты всё поймешь, затем мы уничтожим планету, – Эон хлопнул в ладоши, из фильма они перенеслись в неизвестную пустыню, к удивлению Глеба, их освежал сильный ливень. Только он начал наблюдать за редким состоянием пустыни, как инопланетянин взял его за руку, подбросив высоко вверх выше источника дождя. Полет не длился долго, они подлетели к узкому горлышку между двумя пирамидами, там его уже ждал Эон. Сквозь густую пелену дождя показалось два красных глаза, они быстро моргнули и поспешили исчезнуть. Глеб решил не предавать этой мимолётной галлюцинации значения.

– Что ты сейчас чувствуешь? – Спросил инопланетянин.

– Абсолютно ничего, даже в пустыне было веселей. Меня смущает этот разноцветный туман, почему он так стремительно движется сверху вниз? Вторая пирамида полностью состоит из тумана?

– Да. Мы называем это формой и содержанием. Материальный мир расположен снизу, а сверху то, что вы называете духовностью – настоящими человеческими чувствами: сентиментальностью и радостью. Как только туман попадает вниз, он видоизменяется, заполняет пирамиду формы, то есть пирамиду материи. Каждое мгновение форма истощает содержание. Так развиваются ваши цивилизации. Когда они подходят к своему закату, песочные часы переворачиваются, чтобы всё начать сначала. Эта означает, что запустилась новая эра другой цивилизации.

– Выходит сверху тумана всегда становится меньше?

– Верхняя пирамида постепенно опустошается, материальный мир наоборот становится более развитым. В начале вашей эры дно нижней пирамиды заливалось медленно, туман еще не поднимался вверх, он всего лишь подбирался к стенкам, как в любых песочных часах. В самой первой эпохе, когда нижняя пирамида была полностью пуста, Адам и Ева не нуждались в достижениях науки. Грехопадение запустило отчет нового времени, с тех пор прошлое всегда воспринимается лучше настоящего, несмотря на то, что каждое мгновение материя становится организованнее. На самом деле ваша жизнь как улучшается, так и ухудшается одновременно, смотря с какой стороны оценивать.

– Адам и Ева?!

– Эта аллегория столь же реальна и одновременно выдумана, как любой популярный сюжет. За пределами Земли – выдумка, в спутниках вселенной – реальность. Хватит ходить вокруг да около, нам пора подняться выше, к источнику тумана.

Эон взял его за руку, они взлетели еще выше прямо внутрь верхней пирамиды. У Глеба сохранилось зрение, слух, способность улавливать запахи и вкус, но его тактильные ощущения стали условны. На тот момент он точно не смог бы вступить ни в какую интимную близость. Зато у него реализовалась мечта любого человека: жизнь воспринималась с той же радостью, что в раннем детстве, но разум оставался зрелым.

– Здесь сверху, возможно всё, что когда-либо переживал ваш мир. Куда бы ты хотел отправиться?

– Я хочу в Хогвартс! Пожалуйста, можно я буду первым человеком, для кого Хогвартс станет настоящей реальностью?!

– Как скажешь, мой друг. С удовольствием покажу тебе спутник одной самых интереснейших серий книг и фильмов Warner Bros. Надеюсь тебе понравится в нашем реалистичном «фанфике», но предупреждаю, что ты будешь там не долго.

– Ты издеваешься? Для меня даже пять минут счастье!

– Хлопай вместе со мной! – Эон захлопал в ладоши, незаметно нажав на третью кнопку талисмана, расположенную с обратной стороны параллельно второй.

Глеб захлопал и начал радостно кружится. Чем громче раздавались хлопки, тем отчётливее вырисовывалась новая обстановка: пространство на горизонте начало заполняться большими кирпичами, постепенно оформляясь в целый замок с ярким оранжевым свечением внутри. Эон исчез, Глеб оказался на озере в лодке вместе с первокурсниками. Лодка уже подплывала к замку, на секунду происходящее показалось странным. Кругом одиннадцатилетние дети, а сейчас в 2012 году, когда он второй раз в жизни встретил Эона, ему целых 29 лет, в воде отражается тот самый зрелый молодой человек, только очень счастливый.

Гарри Поттер сидел прямо возле Глеба, это сразу было видно по шраму и очкам. Остальные черты лица немного отличались от фильма. Почему-то ни Гарри, ни других детей не смущало присутствие лишнего человека. По сюжету взрослым там должен быть только Хагрид, который, как и положено плыл впереди, иногда оборачиваясь, чтобы проследить все ли ребята на месте.

– Дети, мы подплыли к пещере, не забываем пригнуть головы, – громко сказал Хагрид на чистом русском языке. Он говорил голосом своего российского дублера, даже движение губ попадало в такт каждого слова. В пламени ярких факелов можно было разглядеть его лицо. Оно тоже плохо напоминало киноверсию, борода уже не столь массивна, а волосы на голове немного длинней. Хотя мимика выдавала столько же доброты.

Когда лодки приплыли в темный тоннель, первокурсники увидели устрашающее подземелье с каменными статуями змей, исполняющих танец кобры. Пугало, что статуи, действительно, двигалась. Каждая из ни была подсвечена зеленым лучами, никто не видел, где скрыт источник света. Гарри поднял голову вверх, на занавесе из плюща он увидел изображение злобного факира, который использовал волшебную палочку вместо дудки для гипноза рептилий. К счастью, подземелье оказалось не очень длинным, лодки быстро достигли причала, откуда все высадились на каменный берег. Скользкая жаба ухватилась за джинсы Глеба, поднялась вверх по ноге, пересекла джемпер и запрыгнула на плечо.

Тревор! – радостно закричал подбегающий мальчик, протягивая руки к его плечу. «Спасибо мистер магл, извините, я забыл, как вас зовут. Если бы не вы, я мог бы навсегда потерять свою жабу. Меня зовут Невилл» – мальчик неуверенно, но с чувством благодарности протянул свою маленькую руку.

– Глеб Васильевич, – растерянный и безумно счастливый от всего происходящего «магл» взаимно протянул руку, от радости он не мог подобрать других слов. То, что перед ним стоит Невилл стало ясно еще до знакомства, но намного интересней была окружающая обстановка. Хагрид светил факелом, провожая детей через проход в скале в сторону большого газона перед замком. На выходе из скалы Глебу показалось, что он никогда не читал книгу и не смотрел фильмов о Гарри Поттере, потому что своими глазами этот мир выглядел по-настоящему волшебным. Бесчисленные башни и башенки особенно завораживали на фоне бесконечно звездного неба, воздух был зимним и одновременным по-летнему теплым. Первокурсники шли ровным строем как солдаты. Их никто не приучал к дисциплине, они сами чувствовали ответственность перед таинственным миром, который обещал много счастливых моментов.

Глеб даже не пытался выяснить какова его роль, он получал удовольствие от каждой прожитой минуты, поэтому спокойно шел позади организованной колонны. Газона под ногами как будто не было – настолько он был мягким. Звезды и башни замка так сильно манили к себе, что возникало легкая иллюзия полета. Наверно поэтому ребятам удавалось соблюдать четкий строй. Хагрид остановился на каменном крыльце возле высоченных дубовых дверей.

– Все на месте? Мистер Сычев, подойдите ближе.

Глеб вприпрыжку подбежал к двери, Хагрид оглядел всех детей, секунду посмотрел на Гарри, довольно улыбнулся, поднял гигантский кулак и трижды постучал.

Двери распахнулись. Строгий взгляд профессор Макгонагалл напугал всех кроме Глеба с Хагридом. Она шире раскрыла створки, пустив новичков в вестибюль. Не все факелы на каменной стене располагались высоко, до некоторых можно было дотянуться рукой. Глеб давно заметил, что его тактильные ощущения притуплены, это была отличительная черта верхней пирамиды, куда его отправил Эон. Он поддался соблазну поднести руку к огню и сразу почувствовал, как температура повышается, но настолько медленно, что огонь показался нереальным. Несколько первокурсников обратили внимание, что перед ними особенный магл, ведь не каждый волшебник сможет терпеть жжение огня без специального заклинания.

– У некоторых маглов есть отличительные особенности, этим они привлекают внимание себе подобных, не путайте это с волшебством, – спокойно сказала профессор Макгонагалл, демонстрируя холоднокровное безразличие.

– Простите, вы, кажется, называли себя Васильевич? – Откуда-то позади послышался отвратительный голос одного из мальчиков. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это голос Драко Малфоя. Он тоже не был полностью узнаваем, но надменный взгляд напомнил о фильме.

– Да, Драко, у нас в России кроме фамилии и имени есть еще отчество по отцу, – Малфоя настолько смутил добрый и умиротворенный взгляд Глеба, что он предпочел шарахнуться от него на два шага назад, растолкав своих друзей Крэбба и Гойла.

– Молодой человек, ведите себя сдержанней, – возмутилась профессор, – вы все знаете, что в этом году по поручению Министерства магии к нам прибыл один из маглов, то есть человек, который не относится к миру волшебников. Прошу проявлять к нашему гостю должное уважение. Напоминаю, что скоро начнется пир, посвященный началу учебного года. Прежде чем вы сядете за стол в большом зале, вас распределят по факультетам. Распределение – очень важная церемония, потому что, пока вы учитесь, факультет ваш родной дом. Вы будете спать в общих комнатах, проводить свободное время в общей гостиной и болеть за свою спортивную команду.

– Спортивную команду? – Шепотом спросил Гарри у рядом стоящего Рона, но Рон не услышал его вопрос, он уже воображал себя капитаном.

– Да, – с улыбкой на лице ответил Глеб. – Эта игра называется квиддич, и что-то мне подсказывает, у тебя неплохие шансы на успех. Скоро ты сам все узнаешь, – Гарри неуверенно кивнул.

– Факультетов у нас четыре, – продолжала Макгонагалл. – Когтевран, Гриффиндор, Пуффендуй и Слизерин. У каждого из них своя благородная история, в каждом учились выдающиеся волшебники. Пока вы в Хогвартсе, за любой ваш успех факультету начисляются баллы, за любую провинность баллы вычитаются. В конце года факультет, заработавший больше всего баллов, награждается кубком – это огромная честь. Учтите, что последние три кубка забрал Когтевран, судя по их настрою, они не собираются никому уступать. На вас лежит большая ответственность если вы попадете в Когтевран.

– Я бы очень хотела попасть в Когтевран, но по теории вероятности их победа почти невозможна. Редко кто-то брал кубок больше двух раз подряд, а больше трех ни разу. Очень давно не выигрывали Гриффиндор и Слизерин, наверное, они главные претенденты, – вмешалась светловолосая девочка с зелеными глазами.

– Я так полагаю вы Полумна? – Со строгим взглядом спросила профессор.

– Да, Полумна Лавгут. А правда, что в главном зале Хогвартса звездный потолок?

– Церемония распределения начнется через несколько минут в присутствии остальных учеников. Советую не тратить времени даром и по возможности привести себя в порядок, – оборвала ее Макгоногалл. Ее взгляд задержался на плаще Невилла, застегнутом под левом ухом, и на испачканном носу Рона. Гарри принялся лихорадочно приглаживать свои взъерошенные волосы.

Все направились вверх по лестнице, прошли через второй вестибюль и подошли к высоким дверям большого зала. Двери раскрылись сами, Глеб хоть и стоял в конце колонны, рост позволил ему разглядеть отдельный стол для учителей на возвышении возле стены. Директор школы Дамблдор, не замечая профессора Макгонагалл и первокурсников, посмотрел прямо на него. Это был ожидаемо добрый взгляд, хотя внешний вид директора, как и у других героев отличался от киноверсии. Обстановка намного больше оправдывала ожидания: зал освещали тысячи свечей, они парили в воздухе над длинными столами с золотыми блюдами и кубками, между столами пролетали силуэты разных приведений. Глеб вспомнил, что самым завораживающим должен быть потолок. Когда он поднял голову вверх, то не смог сдержать восторга. Бархатисто-черный потолок был усеян звездами, он выглядел как настоящее ночное небо. Если долго смотреть на потолок, можно было заметить движение Земли.

– Мистер Сычев, подойдите сюда, присаживайтесь рядом, мы ждем вас за профессорским столом, – позвал Глеба Дамблдор. Вблизи актер Ричард Харрис казался моложе.

Гость был вне себя от счастья, еще больше его радовало, что он не в курсе предстоящих событий, ему хотелось, чтобы этот вечер длился как можно дольше. Он вприпрыжку подбежал к столу преподавателей, присев рядом с директором. Профессор Макгоногалл взяла в руки волшебную шляпу, началась церемония распределения. Казалось, Дамблдор знал всё наперед, происходящее его не интересовало. Вместо наблюдения за первокурсниками, он шепотом обратился к Глебу, – я знаю, почему вы здесь Сычев, вас отправил сюда Эон. Мы обязательно исполним обещанное.

– Серьезно?! Вам что-то известно про Эона?

– Больше чем вам, – улыбнулся Дамблдор.

– И что же вы ему обещали?

– Показать вам, что мир не так уж прост. Завтра вы используете редкое заклятие, о котором известно только самым сильным волшебникам, в качестве исключения мы научим заклятию магла. Профессор Снейп приготовил специальное зелье, оно временно наделит вас магическими способностями. Будьте ответственны, чтобы приготовить всего одну порцию такого зелья требуются целый год, мы храним его для особых случаев. Профессору Снейпу помогали лучшие выпускники Когтевран, не подведите их.

– Вы думаете, я уже слышал об этом заклятии? – Глеб почувствовал легкое волнение.

– Уверен, что нет.

– В чем же его суть?

– Когда вы смотрите на звезды, что вы чувствуете? – Задумчиво спросил профессор.

– Сложно объяснить. Мне кажется, кислород поступает именно от звезд, а Земля выдыхает его обратно.

– Вот! Именно поэтому вы здесь, Сычев. Вы чувствуете, как наша жизнь связана со вселенной. Даже дыхание – это проделки звезд. Нет ничего страшного в том, чтобы уничтожить планету. Например, Хогвартс существует далеко за пределами Земли, у него нет своей планеты, как раз поэтому нам доступно волшебство. Впрочем, не будем об этом, сегодня особенный день, шляпа распределит Гарри в Гриффиндор.

– Но ведь шляпа обещает ему большие успехи в Слизерин, всё это происходит прямо сейчас на ваших глазах и если Гарри не начнет возмущаться…

– Шляпа просто его дразнит, – перебил профессор. – Гарри с первого дня пребывания в Хогвартсе должен быть готов к тому, что в нем есть что-то от Волен-Де-Морта. Факультет Слизерин существует для того, чтобы серди всех пороков и бесчестия мы могли выявлять лучших его представителей, которые все-равно окажутся на стороне добра. За хитростью и напускной злобой всегда могут скрываться благородные мотивы. Таков закон вселенной – совершенство тянется к добродетели даже в темных подземельях. Выпускники Слизерин зачастую вынашивают хоть одну хорошую черту, которая таится в их сердце. Этот факультет существует для прощения и закалки нашей мудрости.

– Но разве все самые злые и опасные колдуны вышли не из одного факультета?

Те, от кого мы ожидаем только зла, смогут полностью показать себя в Слизерин, у них будет меньше шансов скрыть свои помыслы. К сожалению, не всегда злые волшебники попадают туда, иногда шляпа распределяет их в другие факультеты, потому что зло изощренно, оно умеет хорошо маскироваться. Мы не должны терять бдительности. Что же касается Гарри, он попадет в Гриффиндор за врождённую отвагу и смелость.

Через секунду раздались громкие аплодисменты, Гарри Поттера распределили в Гриффиндор, – Дамблдор подмигнул Глебу.

После небольшой очереди Макгоногалл вызвала Гермиону Грейнджер. Она села на табурет, улыбчиво посмотрев в сторону студентов из Когтевран, где уже сидела Палумна Лавгут. На этот раз шляпа произнесла развернутую речь:

– Мой выбор будет не так уж прост. Я вижу великое будущее в Слизерин, напористости и уверенности у вас не отнять. Ради большой цели вы не побоитесь совершить проступок. Когда-нибудь вас испугаются как враги, так и друзья. Неповторимый ум и смекалка напрашиваются на Когтевран, но еще я вижу способность искренне сострадать всякому живому существу, вам не меньше подойдет Пуффендуй. При любом раскладе в мире магии и волшебства вас ждет великое будущее, без вашей помощи и поддержки не обойдется ни один, даже самый успешный друг.

– Только не Слизерин, только не Слизерин, – шепотом умоляла Гермиона.

– Не Слезирин?! Вас бы точно ждал успех.

– Только не Слизерин, только не Слизерин, – повторяла Гермиона.

– Что ж, сам Хогвартс мне подсказывает, что все ваши черты характера обретут гармонию в храбрости, чести и благородстве. Мое решение – Гриффиндор! – Гермиона была вне себя от счастья, она полностью доверилась шляпе, быстро позабыв, что несколько минут назад мечтала попасть в Когтевран.

Следующим был Невилл Долгопупс. На этот раз шляпа не долго рассуждала. – Удивительно, я вижу, что несмотря на свою неуверенность, вы не боитесь даже страха. Гриффиндор!

Немногим позже пришла очередь Рона Уизли, шляпа задумчиво рассуждала о его способностях к интеллектуальным играм, сказала, что его бы ждал большой успех в Когтевран, а добродушие и простота сулят не меньше успехов в Пуффендуй, но в его храбром сердце живет истинный гриффиндорец. Стало быть, решение очевидно.

Раздались громкие аплодисменты. Он направился к столу своего факультета, его старшие братья Фред и Джорж пожали брату руку. Примерно через полчаса церемонии Макгоногалл показала жестом, что распределение завершено. Дамблдор встал из-за стола, громко требуя тишины:

– Первокурсники, помните, что Хогвартс самое безопасное место для тех, кто ценит безопасность, но мы ничего не гарантируем тому, кто любит испытывать судьбу на прочность, – Глеб загадочно улыбнулся. – Каждый, кто по-настоящему ищет помощи в Хогвартсе, обязательно находит ее. Больше всего школа расположена к тем, кто жаждет знаний о магии и волшебстве. Наши профессора достаточно строги, но справедливы. Остаться на второй год вы сможете только один раз. В стенах Хогвартса в этом нет ничего позорного. Все второгодники, которых я знал, смогли глубже разобраться в себе, познав магию с такой неожиданной стороны, с какой ее не видят остальные студенты. Каждый из них стал великим волшебником. Поэтому учитесь с особым усердием и не бойтесь ошибаться, мы всегда дадим второй шанс или найдем для вас другой более подходящий жизненный путь. Ну а теперь – да начнется пир!

Пустой стол внезапно заполнился самыми разнообразными яствами: ростбифы, жареные куры, свиные и телячьи отбивные, синий виноград, сардельки, стейк с беконом, вареная и жареная картошка, морковка, картофель фри, йоркширский пудинг, яблоки, апельсины, кетчуп, черничный йогурт, синий чай, финики, устрицы, тыквенный сок, шоколад и мятные леденцы. Пир сопровождался музыкальными паузами хора третьекурсников, а в воздухе то появлялся, то исчезал разноцветный снегопад. Он окутывал все пространство кроме свечей и столов с едой. Снежинки испарялись при первом прикосновении к любому предмету или телу.

Когда Дамблдор убедился, что студенты хорошо наелись, он объявил традиционный конкурс «Мертвый обжора», без которого не обходится ни одно распределение первокурсников.

– Итак, уважаемые первокурсники, – громко произнес Дамблдор. – Как вам, наверное, уже успели рассказать ребята постарше, у каждого факультета есть свое приведение. Господа Почти Безголовый Ник, Толстый Монах, Серая Дама и Кровавый Барон, подлетайте поближе к столам ваших факультетов, – все четверо тут же оказались на местах, – стены Хогвартса всегда радуются вновь прибывшим ученикам, только раз в год они позволяют прибегнуть к особой магии. Любая еда, которую вы бросите в свое приведение, станет для него съедобной. Оно будет есть до тех пор, пока по-настоящему не лопнет. Не бойтесь, когда приведение разлетится на кусочки, тут же соберется в свое прежнее состояние. Чей призрак лопнет первым, тот и победил.

Но есть одно условие – каждый из них сядет на специальную призрачную метлу, она будет летать вокруг вашего стола с большой скоростью. Старайтесь на промахнуться. Вы можете кидать еду в призрачный котел, который привязан к метле, попасть по нему достаточно просто. До тех пор, пока внутрь ничего не попало, сквозь его стены проникает еда. Призраки, напоминаю вам, что от вашей ловкости тоже многое зависит, чем больше вы поймаете пролетающей мимо еды, тем быстрее лопнете. Не забывайте проглатывать содержимое котла, на нем нет расширяющего заклятия, излишек будет падать на пол. Победивший факультет получит 50 призовых баллов. Итак, все помнят правила? Первокурсники, вы всё поняли?

– Даа! – Дружным хором закричали студенты. Со звездного потолка прилетели четыре призрачные метлы с подвязанными спереди котелками. Каждый из четырех призраков крепко схватил свою метлу.

Сквозь большую входную дверь с воплями радости и свистом прорвалось множество других призраков Хогвартса, у них в руках были точно такие же котлы, – «Они будут летать между столов и лакомиться вашими промахами. Если кто-то из них лопнет быстрее четырех участников, тогда не выиграет ни один факультет, а победитель попадет на особую доску почета», – пояснил Дамблдор.

– Я читала об этом, – громко похвастала своими знаниями Гермиона. – Любой призрак, которого мы видим тянется к жизни. Все они двигаются с разной скоростью. Чем больше их тяга и желание жить, тем выше скорость их движений. Те, кто не относятся к призракам факультетов, редко побеждают в этом конкурсе, никто не целится в их котлы, но случайный победитель в течение всего года заслуживает особого почтения. Например, призрак Бинс снова стал профессором, одержав победу два раза подряд. Его отстраняли от работы за наводящую на учеников скуку, он осознал, что без истории магии, чувствует себе еще мертвее. Благодаря «Мертвому обжоре» Бинс вернул свой статус, – Гермиона говорила так громко, что ее было слышно за профессорским столом.

– Вы правы Мисс Грейнджер, – похвалил ее Дамблдор. – Все-таки не случайно шляпа так долго сомневалась на ваш счет. Ну а теперь нам пора приступать. «На сей раз наша возьмет», – с азартом крикнул Толстый Монах. По понятным причинам ежегодно за ним сохраняется небольшое преимущество, каждый факультет видит в нем главного конкурента. Тем более он, действительно, побеждал чаще остальных.

– Не будьте столь амбициозны, главное хоть раз в год вспомнить вкус живой еды, – довольно ответил Почти Безголовый Ник. – Всё же отдавать свою победу я не намерен.

Рон шепнул Гарри, что в прошлом году победил Гриффиндор, Фред и Джордж умудрялись попадать огрызками яблок и костями от куриц прямо в рот Почти Безголового Ника, это сэкономило ему необходимые доли секунд, чтобы опередить Толстого Монаха. Тем временем Глеб жадно озирался по сторонам, он не ожидал таких сюрпризов, поэтому радовался происходящему больше детей.

Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и громко произнес «Эксперавито сатьятум». Из палочки стрельнули мощные лучи красного цвета, они как будто электричеством ударили по каждому призраку. «Приятного всем аппетита, игра началась!» – сказал Дамблдор. Призрачные метлы подхватили на себе приведений, приподнялись чуть выше роста старшекурсников и с бешеной скоростью полетели вокруг столов. Витающий кругом разноцветный снегопад стал незаметен, потому что всюду рябила еда. Чтобы лучше прицелиться, многие первокурсники вставали ногами на скамью. Малфой не упустил возможности умышленно промахнуться, запустив окорочком по рыжей голове Рона. Его радость была недолгой, Невилла случайно толкнула Гермиона, его морковка пролетела намного ниже намеченной цели, угадив Малфою по переносице. Фред с Джорджем соревновались, кто из них точнее попадет в рот призрака картошкой.

На этот раз их сноровка не принесла ожидаемого результата, Серая Дама распухала быстрее остальных, когтевранцы догадались рассчитать приблизительную траекторию ее полета, наиболее ловким удавалось заранее подбрасывать еду туда, где пролетал котелок. Это очень разозлило Кровавого Барона, вместо того, чтобы проглатывать пойманные яблоки, он периодически швырял их в голову Серой Дамы из-за чего она теряла равновесие. Ей на помощь пришла летающая между столами Крошка Миртл, жертвуя часть своей добычи на ответный удар по Кровавому Барону. Из-за не совсем честной игры, Глебу показалось, что конкурс затянулся, хотя он был счастлив наблюдать за каждым мгновением. Наконец-то раздался оглушительный звук, – Серая Дама лопнула громче хлопушки и тут же заново собралась по кусочкам. За столом Когтеврана началось ликование, больше всех радовались первокурсники. Остальные призраки синхронно сдулись до своей прежней формы.

– Ну что ж, мои поздравления! 50 очков Когктеврану, – радостно сказал Дамблдор, – он поднял волшебную палочку вверх, пуская над столом победителей немного разноцветного салюта. К профессорскому столу подошел хор третьекурсников, исполнив веселый гимн победителей.

– Теперь все могут идти спать. Старосты факультетов проводят вас до вашей гостиной и распределят по комнатам.

Когда в зале почти никого не осталось, директор встал со своего стула, громко щелкнув пальцами. Перед ним появилась эльф домовик с пухленькими щечками, немного приподнятыми ноздрями и большими блестящими синими глазками.

– Здравствуйте, мой благороднейший хозяин. Чем я могу быть вам полезна?

– Хиппо, отведи мистера Сычева в гостиную Пуффендуй, расположи его в одной из свободных комнат.

– Слушаюсь хозяин, – эльфийка низко поклонилась.

– Разве у факультетов Хогвартса остаются свободные комнаты? – Поинтересовался Глеб, – он пристально посмотрел на тюбетейку удаляющегося из зала профессора Квирелла, но не нашел в ней ничего странного. Разве что она была заметно больше, чем в киноверсии, поэтому выглядела несуразно.

– Нет, только у Пуффендуй. Когда у студентов возникает сильная ссора, любой желающий может временно воспользоваться их дополнительными комнатами. Нужно только попросить разрешения лично у меня или у декана своего факультета. Этим негласным правилам уже ни одно столетие. Сегодня там будете спать вы.

Не успел он задать очередной вопрос, как эльф схватила его за руку, ему пришлось бежать за ней в сторону входа на кухню к проходу возле большого натюрморта. Когда Глеб увидел помещение со встроенными в каменную стену бочками, то сразу вспомнил, что нужно постучать по одной из бочек в определенном ритме. Хиппо начала быстро стучать, запомнить этот сложный ритм с первого раза было невозможно. Они поднялись через пологий земляной проход внутри бочки, оказавшись в уютной круглой комнате с низкими потолками, напоминающими нору барсука.

Как и ожидалось, гостиная была декорирована яркими пчелиными цветами – черным и желтым. Столы и круглые двери, ведущие в отдельные комнаты девочек с мальчиками, сделаны из тщательно отполированного дерева медового цвета. Все диваны, кресла и кровати покрывались блестящими лоскутными одеялами. По заверениям декана факультета Помоны Стебль, их мебель самая надежная и мягкая во всем Хогвартсе, – сказала Хиппо, когда заметила заинтересованный взгляд гостя. От вида красочного изобилия растений с цветами Глеб пришел в восторг: изогнутые кактусы стоят на круглых деревянных полочках, некоторые из них танцуют и машут проходящим мимо, овальные подоконники украшены желтым гелениумом разных размеров.

– Когда в гостиной или в комнатах между учениками возникала ссора, лепестки цветков быстро распухают и разлетаются во все стороны, – продолжила пояснения Хиппо.

Круглые окна располагались на одном уровне с подстриженной травой у подножия замка. За окном можно было увидеть множество одуванчиков или ноги, изредка проходящих мимо студентов. По всему периметру гостиной прямо в стену с потолка до пола встроена зигзагообразная клетка для барсуков, она уходила на улицу в четыре глубокие норы. Потолок умеренно декорирован цветками плюмерии и сердцецвета.

– Подойдите к камину мистер, – вежливо попросила эльф, – Глеб выполнил ее просьбу, не переставая озираться по сторонам.

– Мистер, посмотрите на портрет выше камина, поздоровайтесь с Пенелопой Пуффендуй,

– Глеб взглянул на портрет и неуверенно сказал – «здравствуйте».

– Приветствую вас молодой человек, – ответило портретное изображение. – Это вас позвал сюда Дамблдор?

– Да, завтра у меня особая миссия…

– Можете не продолжать, я всё знаю. Проходите быстрее, через несколько секунд здесь окажется староста с первокурсниками, – Пенелопа Пуффендуй встала со стула и удалилась за стенки портрета. Стул испарился, на его месте появилась лестница, напоминающая 3D изображение, она начала приближаться к Глебу, закрыв собой камин.

Он встал на первую ступеньку и слегка пригнув голову вошел в портрет. Там уже не было ни стула ни его хозяйки, позади него вместо гостиной оказалась закрытая дверь. Вслед за ним зашла Хиппо.

– Располагайтесь мистер Сычев, завтра я вас отведу к профессору Снейпу.

С небольшого разбега Глеб плюхнулся на кровать, еще разок посмотрел на круглое окошка над головой и медлено закрыл глаза: «Хороший был сон, вот бы почаще в объятиях Морфея играть в «Песочные часы». С этой мыслью он заснул прямо в одежде.

Глава IV Альфа и Омега

На утро Глеб ожидал увидеть потолок родительской квартиры. Сердце наполнилось детской радостью, когда он понял, что по-прежнему находится в Хогвартсе. Теперь он мог лучше разглядеть комнату. Она ничем не отличалась от гостиной. Вокруг летало восемь миниатюрных серых сов не выше пятнадцати сантиметров. У них на груди висели галстуки факультета Пуффендуй. Чтобы гость ни на что не отвлекался, совы постоянно наводили порядок. Посреди ночи Глеб стащил с себя кроссовки, но кто-то аккуратно поставил их под кровать. Не успел он раскрыть глаза, как две помощницы подлетели к умывальнику, заняв свои места на рычагах горячей и холодной воды. Еще одна с полотенцем для умывания направилась к кровати, остальные летали над кухонным столом, расставляя посуду. Глеб неуверенно подошел к умывальнику, совы начали крутить рычаги так, чтобы текла прохладная, но не очень холодная вода. Три других помощницы подлетели к кровати и аккуратно ее застелили.

На столе гостя ждал бекон, две колбаски, небольшая яичница, немного свежего хлеба и ароматный зеленый чай. Он старался завтракать как можно медленнее, ему хотелось раствориться в приятной атмосфере. На стене висела памятка с правилами игры в квиддич, сразу запомнились две любопытные строчки: «Игра длится до 200 очков, пойманный снитч дает 110 очков. За снитч, пойманный до открытия счета, команда получает 150 очков». Глеб отвернулся от стены, вглядываясь в яркие лучи солнца, заполонившие всю комнату. Идиллия неожиданно прервалась, из пустого пространства прямо около чашки с чаем появилась Хиппо.

– Господин, профессор Снейп уже ждет вас.

– Что ж, я готов.

Хиппо взяла его за руку, они выбежали из комнаты по лестнице через камин. Студенты дружно поздоровались с загадочным маглом, ему хотелось разглядеть всех, но он не успел. Эльф быстро пробежала с ним ко входу на кухню возле большого натюрморта. Спустя еще полминуты Глеб заметил огромные раздвижные лестницы, на тот момент они были неподвижны. Минуя два узких коридора, они направились ко входу в подземелье, неподалеку от гостиной Слизерин. На стене директорских распоряжений висело несколько интересных напоминаний, Глеб ненадолго притормозил свою помощницу:

– Если вы заподозрили в животном анимага, держите его в страхе. С помощью страхов стены Хогвартса раскрывают натуру каждого, кто пытается скрыться от них. При подозрении на анимага, обращайтесь к мистеру Филчу или профессору Дамблдору;

– Не будьте самонадеянны, старайтесь чаще использовать волшебную палочку. Магия без волшебной палочки может не сработать или вовсе сработать против вас;

– Не забывайте, что почтовые отправления магического мира заколдованы, эльфы не могут передать вашу почту;

– Турнир трех волшебников зрелище не для слабонервных. Во избежание стресса, первокурсники могут наблюдать за турниром только в сопровождении старших товарищей через магическую сферу на волшебных палочках. По решению профессорского состава данное правило может быть временно изменено;

– Помните о заклятии, наложенном на каждого, кто хоть раз использовал волшебную палочку. Если вы воспользуетесь огнестрельным оружием маглов или оно сработает по вашему желанию, это не только не принесет никаких результатов, но и лишит вас магических способностей на неопределенный срок.

Все напоминания прочесть не удалось, размахивая парящей в воздухе мантией, к ним подошёл профессор Снейп:

– Я так полагаю, наш важный гость в полной боевой готовности? – Глеб почувствовал на себе проникновенный взгляд Алана Рикмана, хотя в реальности он казался немного моложе, чем в кино, нос был чуточку острее, а на длинных черных волосах изредка проблескивали малозаметные мелированные волосы в зеленых тонах. Это сочетание усиливало блеск в его темных глазах и дополняло черную мантию.

– Мне кажется я уже готов абсолютно ко всему.

– Я знал много самонадеянных волшебников, но магл, полностью уверенный в своих силах, это что-то совершенно непредсказуемое. На месте Дамблдора я бы не возлагал на вас больших надежд, – слегка поведя бровями фыркнул профессор. Реакция Глеба была неожиданной, он положил левую руку на плечо Снейпа, правой без спросу крепко пожал его ладонь:

– Вы один из самых лучших волшебников за всю историю магии, – Снейп сделал такой вид, будто ему дали пощечину. Пару секунд он ничего не мог ответить, потом надменно приподнял левую бровь:

– Очень сентиментально, однако на вашем месте я бы лучше подумал, как не сойти сегодня с ума. Проследуйте за мной. Хиппо, ты можешь быть свободна, – эльф поклонилась, блеснула добрыми синими глазами и растворилась в пустоту. Черная мантия профессора снова запарила в воздухе. Они вышли на винтовую лестничную площадку и аккуратно спустились вниз. Снейп открыл дверь в комнату, которую сложно было не узнать, именно здесь на пятом курсе Гарри Поттер пытался освоить урок окклюменции. В темной комнате на полках вдоль стены блестели колбы с различными зельями. На маленьком столе в центре комнаты уже стоял большой разноцветный стакан с кипящей громко пузырящейся жидкостью. Глеб сразу понял, что ему нужно будет его выпить. Он быстро направился к стакану.

– Вам еще никто не позволял к чему-либо прикасаться, – резко вмешался профессор.

– Но разве это не для меня?

– Моя задача проследить, чтобы зелье сработало, всё остальное объяснит лично директор. Он будет с минуту на минуту, – Глеб хотел лучше осмотреться, но Дамблдор тут же отварил плохо запертую дверь и не торопясь подошел к столику.

– Здравствуй мой друг, не буду долго тебя томить, Эон попросил сделать всё быстро. Мы добавили в зелье размельченные частички философского камня. Как ты знаешь, это камень бессмертия. Твоя задача не просто стать волшебником, на некоторое время ты будешь неуязвим перед смертью.

– Я ко всему готов, профессор.

– Вы уверены, что не ошиблись с выбором? – обратился к Дамблодору Снейп.

– Не мы его выбрали, это сделали хранители маглов, им виднее. Наш мир просто сопровождает их хитроумные планы. Мистер Сычев, прежде чем выпить наше зелье, еще раз употребите напиток, который недавно вы уже пили, – Дамблдор достал прозрачную флягу, – кажется, синие назвали это антигравитацией, подобрано с учетом особенностей вашего организма, – Глеб улыбнулся, спокойно взял флягу, глотая содержимое с такой скоростью как будто его мучала жажда. Дамблдор достал из-под мантии волшебную палочку странной формы, она была волнистая словно ее трижды изогнули.

– Из чего она сделана? – Поинтересовался Глеб.

– Вы будете смеяться, в ней есть немного ткани от зонтика Хагрида, ядерные заряды из вашего мира маглов, бузина и обычная пресная вода. Если хорошо ею потрясти, можно услышать, как она бурлит. Вода самое загадочное явление в природе, она способна хранить в себе информацию, иногда даже менять свое настроение. В Библии сказано: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». Невозможно сотворить землю с небом без воды, она появилась сразу, как появился образ мысли вместе со словом. Есть материя, а есть мысль о материи, это и называется словом, его можно назвать водой или началом всех начал.

– То есть самая крутая палочка достанется мне?!

Глеб, ты не волшебник, помимо зелья тебе нужна особая палочка. Ткань от зонтика Хагрида самое простое, что тебе будет доступно для сотворения волшебства. Ядерный заряд и бузина являют собой мощь мира маглов и мира волшебников, они усилят твои заклинания, а вода соединяет два наших мира. Когда ты выпьешь зелье, тебе нужно думать о мультивселенной, силой воображения сосредоточить всю ее мощь в своих мыслях, протянуть к небу палочку и громко произнести заклинание «Планетэ Эвертерум».

– Что произойдет после? – Глеб осознал, что ему становится страшно. Еще страшнее стало, когда он заметил, как Снейп задумчиво с выражением страха на лице посмотрел куда-то в сторону.

– Пейте мистер Сычев, просто пейте, – еще секунду назад взволнованный Дамблдор, казался спокойным, если не сказать умиротворенным. То ли его умиротворение, то ли алкоголь в крови, немного успокоили Глеба, он молча взял стакан и начал выпивать его залпом. Сразу стало понятно, что напиток был подвергнут дополнительному заклинанию, потому что на вкус он ничем не отличался «Антигравитации». Когда Глеб сделал последний глоток, стенки стакана треснули, пространство начало расширяться, казалось, что всё вокруг сделано из резины. Стерпеть резиновый стол или резиновые полы не так уж сложно, но когда он каждой клеткой тела почувствовал пронзающую боль, стало понятно, что его тело тоже растягивается. Сжаться от боли было невозможно, потому что тело наоборот разжималось.

– Мерцающий образ Дамблдора повторял: «помни о мультивселенной, погрузись в космос, просто произнеси «Планетэ Эвертерум».

– Посмотри, потолок над тобой рассеялся, подними палочку вверх, произнеси заклинание, – сказал расплывающийся во все стороны Снейп. На этот раз взгляд профессора был не таким строгим, его голос внушал доверие.

Глеб понял, что, возможно, только это избавит его от боли. Усилием воли он наклонил туловище влево, прямой рукой поднял к небу палочку, закрыл глаза, подумал о всех созвездиях, которые ему известны, вообразил, что каждая молекула его тела скоро разлетится по просторам вселенной, затем громко крикнул – «Планетэ Эвертерум!» – волшебная палочка пустила в небеса непрерывный белый луч.

Мало того, что всё вокруг расширялось, теперь еще и каждый объект, на который он обращал внимание, приобретал форму креста. Иные объекты вне поля его зрения превращались в текучую жидкость.

– Не бойся, крест – символ расширения в каждую из четырех сторон: север, юг, запад и восток. Думай обо мне, только не сопротивляйся кресту, ты должен быть открыт любой боли и любому страданию, расширяйся вместе со вселенной, – так звучал неизвестный женский голос в голове у Глеба.

– Но кто ты? Ты не звезды и не вселенная. Неужели ты бог?

– Я галлюцинация, которая поможет тебе выжить. Прими боль внутри себя.

– Где Эон, где Дамблдор и Снейп?!

– Их здесь нет, есть только я.

Боль не утихала, ему хотелось свернуться калачиком, но чем чаще он сгибался, тем больнее ему становилось. Неожиданно перед ним появились два больших красных глаза, которые он уже видел, когда Эон отправлял его в Хогвартс. Как и в прошлый раз они быстро исчезли. Вместо них появилось очертание демонического тела с длинными пальцами, которое тоже испарилось. Если бы не странный женский голос, он точно отложил бы в памяти разузнать о нем подробнее, но очередной раз выкинул это из головы.

– Кто? Кто ты?! Почему я должен о тебе думать? Избавь меня от боли!

– Я Альфа и Омега, Небо и Земля, вездесущая вода. Просто прими свою боль. Доверься мне. Не беги от своего креста, неси его с достоинством. Думай о вселенной.

Глеб упал на пол, раздвинул руки в обе стороны, воображая, что он летит. Боль не утихала, он смерился с тем, что его больше не существует и, кажется, через несколько мгновений ему предстоит расщепиться на микроскопические частички. В этот момент пол окончательно рассеялся. Пока последние остатки Хогвартса улетали далеко за горизонт, он парил по пустому пространству в полуобморочном состоянии.

Его покинул не только Хогвартс, вся планета начала расплываться в разные стороны. За этой картиной стало приятно наблюдать, потому что боль потихоньку утихала, тело начало обретать прежнюю форму.

– Свершилось! – Сказал таинственный женский голос.

Глеб увидел, как Солнце начало поглощать Луну, сперва она стала овальной, затем обрела очертание расплавленного цилиндра и, наконец, сгорела. Некоторые ее части откололись, они хаотично разбросались по Солнечной системе. Планеты остались на своем месте, это стало понятно по их привычному расположению. На каждой из планет появились маленькие пятна из частей континентов исчезнувшей Земли.

– Глеб, сейчас ты познаешь мир волшебства. Земля заковала человечество в цепи научных законов, за пределами Земли нет ничего кроме магии.

– Теперь это мир магии?

– Земля отформатирована, она разбросана по знакомым тебе планетам. Отныне вам доступны порталы, с их помощью вы будете перемещаться по кусочкам бывшей Земли. Магия станет обыденностью. Рептилоидов больше нет, ваша задача не допустить возрождения тьмы.

– Значит Хогвартс со мной навсегда? – Его голос выдавал некоторые нотки тревоги.

– Он был всего лишь спутником, который помог тебе уничтожить планету. У твоего талисмана две кнопки и две функции. С помощью первой ты совмещал управление космосом и жизнью на Земле, с помощью второй путешествовал по узлам – связующим эмоциям и чувствам человечества. Скорее всего ты не заметил, третья маленькая кнопка расположена на обратной стороне, она способна перемещать твое тело по спутникам. Талисманом с третьей кнопкой обладают только синие. Человек не может включить ее самостоятельно. Октахор слишком хорошо тебя знает, он понимал, что ты не откажешься отправиться к спутнику «Хогвартс», поэтому приготовился заранее.

Как ни странно, Глеб легко заглушил свое расстройство, потому что его одолевало любопытство:

– Но кто же тогда ты? Если я не ошибаюсь, ты моя галлюцинация… Альфа и Омега… Небо и Земля… вездесущая вода… Как это понимать?

– Меня зовут Ева, надеюсь мы с тобой еще увидимся, сейчас я всего лишь голос в твоей голове.

– Ты настоящий человек? Что значит надеешься?

– Меня нет в вашем мире, я известный тебе религиозный спутник, если синие дадут добро, ты увидишь меня по-настоящему. После Адама я долго ждала наступления новой эры с новой по-настоящему глобальной миссией.

– Как кто-то может быть настоящим и одновременно выдуманным? Это же безумие. Наверное, тебя не существует, вместо тебя со мной женским голосом разговаривает Эон, – Глеб все время задумчиво смотрел на галактики, со стороны казалось, что он разговаривает сам с собой. Разные цвета галактик были похожи на новогодние гирлянды.

– Если бы ты не родился, твое тело все равно бы числилось в лаборатории жизни, мы называем ее Сагуной. Существуют сотни триллионов вероятностных личностей. Лаборатория хранит чертеж каждого из них, кто-то воплощается, кто-то нет. Я представляю из себя чертеж, который не воплощен в осязаемом мире, но оживился религиозным спутником, этот спутник придуман вашими мудрецами. Вернее, его придумала их интуиция. Но даже без мудрецов моя личность как один из вероятных чертежей существовала всегда.

– Откуда тебе это известно? – Его тон выражал недоверие. Он почти поверил себе, что на самом деле общается с Эоном.

– Ты же помнишь, что я вкусила из древа познания.

– Стоп! Хватит! Конец света состоялся, как мне дальше жить? Где я могу найти своих родителей?

– Там же где и всегда, на том же месте. Произнесенным заклинанием ты вмешался в прошлое. С твоей помощью лаборатория жизни изменила множество неблагоприятных обстоятельств, но она оставила человечество в том же составе. Никто кроме тебя не знает, что апокалипсис окончен, только ты видел старую Землю овальной формы. Возвращайся в свою обычную жизнь, тебя ждет сложная адаптация. – После этих слов всё вокруг погасло, через мгновение он уже был в Калининграде.

***

Глеб стоял у подъезда своего дома, в его квартире на 7 этаже светились окна. Двор ни в чем не изменился, та же растительность того же размера и та же самая детская площадка. Даже одежда прохожих соответствовала своему времени. Однако в лифте его ждал сюрприз, он открылся без вызова, внутри не было ни одной кнопки, зато крупным шрифтом на стене вырисовывались цифры.

«Как же я попаду на 7 этаж?», – подумал Глеб и как только он посмотрел на цифру «7» лифт начал двигаться вверх. В длинном коридоре ему повстречалась знакомая женщина, он был убежден, что это его соседка.

– Здравствуйте, – сухо сказал Глеб.

– Здрасьте, здрасьте. Мы с тобой уже на Вы?

– Извините, но вы же взрослый человек, я к вам всегда так обращался.

– Ты часом башкой не стукнулся?

– Не понял, почему?

– Когда в прошлый раз ты обращался ко мне на Вы?

– Всегда. Тёть Света, вы чего, разыгрываете меня?

– Баа, пади и правда с дубу рухнул. Твою мать зовут Ольга Владимировна, а не тётя Света.

– Что вы сказали?! – Глеб быстро забежал в свою квартиру, как ни странно дверь была открыта. Он посмотрел в зеркало – видимо мир магии его пощадил, внешность осталась почти такой же, только цвет глаз оказался светлее и длинный нос чуточку втянулся.

Мать вернулась за ним. – Вась, наш сынок, кажется, стукнулся, маму родную не узнает.

– Да я сам себя не узнаю! Почему зеркало не ровное, оно у вас как прозрачная вода!

– У нас? Ты сам сказал, чтобы мы купили водяное зеркало, потому что оно показывает настоящие эмоции. В его отражении ты напуган больше, чем видят мои глаза.

– Оболтус, ты чего шалишь? Купил, что я тебя просил? – Из комнаты вышел тёска его привычного отца, Глеб увидел этого мужчину впервые в жизни.

– Что ты просил?!

– Новый астрономический атлас, что же еще!

– Пап, ты всё так же увлекаешься астрономией? Это же ты в первом классе отвел меня на кружок астрономии?

– Мать, нет, он точно головой ударился. Кто же, как не я?!

– Мам, вы с батей познакомились в самолете, когда он чуть было не разбился. Я прав?

– Да, в самолете, но самолеты не разбиваются. Что ты такое несешь?!

– А как же порталы? Зачем нам вообще самолеты?

– Порталы предназначены только для дальних расстояний. Ты что, заболел?

– Мам, больше всего ты любишь сладкую булочку с маком и подсахаренный арбуз?

– Слава богу, хотя бы здесь прозрел!

– У вас обоих любимый цвет синий?

– Да. И твой тоже! – В унисон с нервозностью ответила чета Сычевых.

– Мам, пап, у меня есть девушка?

– У тебя жена, дурачок. Кстати, нужно позвонить Еве, надо спросить, что с тобой случилось. – взволновало ответила мать.

– Еве?!

– Ты словно никогда о ней не слышал! – Ужаснулся отец.

– Звоните быстрее!

Мать похлопала правой рукой по поверхности пальцев левой руки, перед ней возник водянистый голографический монитор, на мониторе высветилось имя «Ева», пошли знакомые телефонные гудки. Через несколько секунд появилось изображение его жены. Это была красивейшая девушка с густыми темными волосами, слабо подкрашенными натуральными бровями, по-настоящему синими глазами и белоснежной кожей. Сложно было оторвать взгляд от ее отточено ровных черт лица.

– Здравствуйте, Ольга Владимировна.

– Ой, тут такое дело, с мужем твоим что-то неладное. Родных не узнает.

– Как не узнает? Покажите мне его поближе, видимо с ним-что-то не так, мне самой кажется, что перед вами другой человек.

– Спроси его сама, кто ты и как вы познакомились? – А ну подойди к экрану!

– Поверьте мне, с ним что-то не так. Ну и как же мы познакомились? – Волнительно поинтересовалась Ева, с прищуром всматриваясь в монитор.

– Эмм… в космосе.

– Очень смешно, фыркнул отец.

– Что смешно?

– Кажется он искренне не понимает. Разве на протяжении жизни мы находимся не в космосе? – Спросила мать с чувством нарастающего страха. – Тебе задали конкретный вопрос, дай на него конкретный ответ!

– Извините, я не знаю, что ответить, – уныло сказал Глеб.

– Я сейчас буду, буквально минуту, – вмешалась Ева, резко оборвав связь.

Василий Петрович позвал жену с сыном на кухню. У них на глазах три прозрачные чашки самостоятельно заполнились молотым кофе. Глава семейства занял свое место, хмуро посмотрев сперва на сына, затем на жену:

– Всё это твое воспитание. Слишком избаловали.

– Мое? Это ты сделал из него современного стилягу, он же у нас не такой как все.

– Я делал из него то, что в свое время из меня лепило государство, а ты отдала его на растерзание обществу. Наше общество поощряет всякие глупости.

– Хватит о государстве, скажи спасибо, что власть тебя не посадила.

– Аж некуда, посадила… ты бы лучше разобралась в истории страны.

– Может хотя бы сейчас не будем поднимать эту тему, а?

– Да ну тебя! Что если сыночек нас разыгрывает? Не забывай, что на дворе третье апреля, как он любит у нас говорить «весь апрель никому не верь», – Василий Петрович ехидно улыбнулся половиной своего лица, другая половина выдавала нотки самодовольства. Не успела Ольга Владимировна высказать свое мнение, как в дверь раздался стук.

– Я открою! – уверенно крикнул Глеб. Его старания были напрасны, Ева постучалась для приличия, дверь, как и в прошлый раз, была открыта. В этот момент он по-настоящему осознал, что находится в мире волшебства. В прошлой жизни ему о такой жене и мечтать не приходилось. Одним только взглядом можно было чуть ли не физически почувствовать насколько нежна ее белоснежная кожа. В сочетание с идеально скомбинированными женскими формами вплоть до длинной шеи и четко выделенных ключиц, она казалась нарисованной.

Незначительным дефектом ее внешности можно назвать небольшую ямочку между челюстью и нижней губой, но в восприятии Глеба ямочка наоборот выделяла губы, как бы призывая скорее их поцеловать. Казалось, что она надменно задирает свой отточенный нос, недовольно приспуская нижнюю губу. На самом деле ее пронзительный взгляд не позволял ей опускать голову, это не было гордостью или самодовольством. Она постоянно осматривала пространство вокруг себя, анализировала ситуацию и делала разные выводы. В какой-то мере ее взор можно было назвать благородным.

– Что ж, вынуждена признаться мы немного вас разыграли, – широкое улыбаясь, произнесла Ева. – Это была моя идея, Глеб не совсем удачно ее исполнил, – обняв его за талию, она немного отвела руку и сильно дернула за задний карман джинсов, как бы призывая подыграть ей.

– Эмм, да… Что-то пошло не так, я сплоховал.

– Извините, ничего не понимаю, – тихим шепотом ответила мать.

– Мы всего лишь хотели разыграть сцену будто Глеб лишился памяти, а я помню всех кроме него. По нашему замыслу вы должны были связаться с моими родителями, устроить семейный совет, потом мы обязательно признались бы, что разыгрывали вас, чтобы две семьи наконец-то собрались вместе. Мы ведь почти не видимся. Эмоциональное потрясение должно было заставить вас задуматься о ценности нашего союза, да и мой муж ну просто не может без шуток вначале апреля. Вы это знаете.

– Ха-ха, в этом весь я, – Глеб попытался как можно искреннее улыбнуться.

– Понимаете, по нашему обговоренному сценарию ему нужно было ответить, что мы якобы случайно увиделись в Софии на родине моих родителей. Вы бы, конечно, напомнили, что на ваших глазах мы еще подростками впервые встретились на Тихом озере в Светлогорске, ну и дальше мой выход… Видимо Глеб ожидал услышать вопрос не от вас, а только от жены. Он растерялся и ответом о космосе сбил меня с толку.

– Мда, сильно заработался, пересаживать почки, чуть ли не ежедневно спасая чью-то жизнь, не самый легкий труд, – хмуро произнес отец, – Глеб с удивлением посмотрел на жену в ожидании пояснений, но в какой-то момент одумался.

– Ну и шутники, можно было нас всех собрать более простым способом, – возмутилась мать и, разводя руками, посмотрела на отца.

– Этого больше не повторится, – с кривой ухмылкой прошептал Глеб.

– Ольга Владимировна, Василий Петрович, пожалуйста, простите нас. Прямо сейчас нам нужно быть в порталиуме, осталось около тридцати минут, нам надо быстрее попасть в наш портал. У нас забронирован тур на Галф-Шорз. Будем на связи, – Ева дернула за руку мужа, стремительно направившись в сторону двери. Он почувствовал приятный хруст ее тела от плеча до пальцев руки, вместе с ними хрустнули локоть и кисть. Это не было чем-то случайным, чтобы в этом убедиться он задержался на секунду. Жена дернула его еще сильней, хруст повторился, на этот раз звук был сильнее, к звонкому хору костей подключилась еще хрупкая шея. Ее анатомические особенности усиливали сексуальное влечение: "если помять ее как следует в постели, возможно, она вся завибрирует", – возбужденно размечтался Глеб.

– Куда же вы собрались? Я хотела угостить вас своим домашним мороженным Сандэ, вы не предупреждали о поездке в Алабаму, – строго сказала Ольга Владимировна. Как только Глеб услышал «Галф-Шорз» и «Алабама» и него дважды ёкнуло сердце. Он с самого детства испытывал слабость к провинциальной Америке, особенно к Южной Дакоте, Юте, всем землям региона Дикси и больше всего к Алабаме.

– Пожалуйста, извините, можете сами проверить прогноз погоды. На Нептун надвигаются кометы, мы должны были вылететь позже, но если мы не полетим сегодня, в этом году уже не получится. В моем фитнес-клубе короткие отпуска. Будем на связи! – Ева захлопнула за собой дверь и, не отпуская руки Глеба, быстро повела его в лифт.

– Мне столько нужно тебя спросить, но пока не забыл, меня интересуют порталы. Через них из одного места перемещаются в другое сразу в пункт назначения. Как нам могут помешать кометы?

– На носу конец света, а его интересуют всякие мелочи, – с улыбкой ответила Ева. – Это не полностью магический мир, в чем-то он волшебен, а в чем-то остался прежним. Порталы перемещают пассажиров поступательно в несколько этапов. В перерывах они перезагружаются, затем продолжают свой путь. Здешняя авиация еще не ориентируется на световые минуты и уж тем более на световые года.

– Теперь я окончательно запутался! Какой еще конец света, я только что его пережил!

– К сожалению, вместо лучшего мира мы попали в мир промежуточный. Рептилии по-прежнему среди нас. Дерьмо случается.

– Но как? Что произошло? – Тон Глеба неожиданно смягчился. Слово «дерьмо» в интонации Евы звучало без намека на экспрессию, высокомерие или злобу, зато намекало на ее простоту. От одного этого слова ему почему-то показалось, что рядом с ней он может быть самим собой. Когда перед ними распахнулся лифт, она еще крепче сжала его руку и огляделась по сторонам, как бы опасаясь, что кто-то на него нападет.

– Это нам и предстоит выяснить. Сейчас полетим по воздуху бизнес-классом, нам некогда ездить на земле, – продолжила Ева на крыльце подъезда, слегка постукивая левой рукой по поверхности правой, – судя по всему, зеленые рептилоиды успели использовать талисман в своих целях. Каким-то образом они внесли в наши планы помехи.

– Постой! Разве зеленые могут управлять талисманом без человека? Одно дело включить его, другое дело управлять.

– В этом и суть. Они кого-то завербовали, значит, у тебя появился враг. Я сама не знаем ответы на все вопросы, нам предстоит во многом разобраться.

– Плевать, с тобой с тобой хоть на край света, – Глеб неуклюже улыбнулся, но его глаза были наполнены уверенностью. – Только скажи мне, почему ты назвала себя Альфой и Омегой, Небом и Землей и, кажется, вездесущей водой?

– Да так… спонтанный философский оборот. Таким образом, я назвала себя любовью. В данном случае твоей любовью. Синие не случайно свели нас вместе.

– Любовь? Я никогда в нее не верил. Точнее очень сомневался в ее существовании. Но во что я точно верю, так это в мое к тебе влечение, – Глеб почему-то чувствовал, что перед ним давно знакомый человек, которому можно высказать любые мысли.

– Не торопись, всему свое время. Секс у нас точно будет. Что касается любви, это не так уж сложно понять, у нее есть простое научное объяснение.

– И какое же?! – В этот момент откуда-то сверху к ним подлетело такси со сверкающей платформой без колес. С первого взгляда сложно было понять, как работал механизм платформы, он больше напоминал фантастику из фильмов. В будущем Глеб узнает в таксисте своего друга Санта-Клауса из психиатрической больницы.

Ева пропустила вперед Глеба, села вслед за ним на заднее сидение и как ни в чем не бывало, при постороннем человеке продолжила философскую беседу:

– Любовь имеет три основы: базис, психофизическую тягу и идеологию. Базис – это секс, на него отведено примерно 40% от составляющей любви. Пара должна по-настоящему хотеть друг друга. Примерно еще 30% отведено на психофизическую тягу: когда приятно смотреть на улыбку человека, наблюдать за его жестикуляцией, просто держать за руку и даже, когда у вас общий вкус на музыку или еду.

– Наверное, этого вполне достаточно. Только я бы разделил ваш базис и психофизическую тягу поровну, – с веселым тоном вмешался полноватый розовощекий таксист. Глебу почему-то стало неловко.

– Ненаучно, – нейтральным тоном ответила Ева. – Кстати, нам лететь до порталиума. Ну так вот, остальные 30% занимает идеология. Это общие представления об идеальном, но не просто какие-то совпадающие мысли, а конкретные действия. Как у Бонни и Клайда.

– Кто они такие? – Не успокаивался разговорчивый таксист.

– Неважно. Будем считать, что пришельцы из другого мира, персонажи моей книги.

– Ах вот как, вы пишите романы о любви?

– Эмм, да.

– Но твои Бонни и Клайд разбойники, – возмутился Глеб.

– Что же поделать, любовь бывает причудлива. Не будешь же ты отрицать, что почти каждое их преступление имело идеологическую основу?

– Какую же?

– Государство тоже беспринципный преступник, оно грабит население на легальных основаниях, причем в грандиозных масштабах. Всякий банк, каким бы частным он не был, подчинен одной системе, имеет свой старший банк и охраняется законом. Бонни и Клайд хотели быть свободными от капитализма, да и грабили они по мелочам.

– Вот это да: государство преступник, а банки бывают частные. Во имя любви вы слишком много нафантазировали, лично для меня достаточно обычной крепкой семьи. Но мне почему-то нравится ход ваших мыслей. И этот ваш капитализм, что это такое? – Не унимался таксист.

– Если выйдет моя книга, вы сами всё узнаете, я рассчитываю на популярность.

– То есть достаточно просто вдвоем чего-то сильно хотеть? – Спросил Глеб.

– Еще раз повторяю – этого недостаточно. Совместные действия и только действия активируют идеологию влюбленной пары, без действий любовь неполноценна. Люди не могут объяснить, что такое любовь, поэтому перестают в нее верить. Большинство не способно выдержать ее силу, у них не хватает духовных сил. Любовь существует сама по себе как надмирная реальность, эта реальность не обязана посещать каждого человека. Она может вообще никого не посещать, – Глеб грустно посмотрел вниз на город. Где-то там остались его родители, он верил в их любовь, а теперь философия жены намекает на несовершенство их отношений из-за одного глупого исторического спора.

– А вот скажите мне, автор: вижу вам легко рассуждать о неком «базисе» и «психофизической-тяге», но как же быть с теми, кто скажем так, не вышел внешностью? Выходит, им не дано испытать любви? – На серьезных тонах спросил таксист.

– К сожалению, да. Как я и сказала, любовь не обязана посещать каждого. Она гораздо глубже, чем, кажется на первый взгляд. Если по каким-то причинам ваша вторая половина вас не хочет, и вы не провоцируете у нее психофизической тяги, по-настоящему любить не получится. Красивым людям обрести любовь проще, – после ее слов, таксист недоверчиво ухмыльнулся.

– Ох уж несправедливая штука эта твоя любовь, а ты говоришь она глубже, чем кажется. Это ли по-твоему «глубже»? – Тяжело вдыхая прокомментировал Глеб.

– Всё верно. Она протестует против самого Люцифера. Бог придал Люциферу изуродованный вид, но дьявол пошел на хитрость. Будучи обезображенным, красоту земного мира он взял себе, а духовная красота осталась Творцу. Теперь он контролирует форму, за Богом осталось содержание. Красивые люди чаще более высокомерны, богатые менее отзывчивы. Люди с не самой примечательной внешностью и не обладающие большими капиталами чаще бывают добрее. Любовь выдает протест, она стремится вернуть Богу, в том числе форму нашего мира. Ей нужна красота. Хотя бы субъективная, чтобы один из партнеров визуально восхищался своей половинкой.

– Говоришь форму… Ева, то есть ты тоже в курсе о пирамидах?!

– Каких еще пирамидах? Чувствую себя в психушке, хе-хе. Кстати, вот и ваш порталиум. Прилетели. С вас 250 рублей. Аккуратнее, не спешите, мне еще нужно приземлиться на парковку. Вашу пару Бонни и Клайда мне долго не забыть.

– Нуу, пирамиды другая тема разговора, – поспешил ответить Глеб. Ева расплатилась привычной для Глеба наличностью, считала ладонью с кресла водителя его контактную информацию, и они вышли из машины.

– Ева, куда мы держим путь?

– Нам срочно нужно попасть в космический центр Маршалла. Мы едем в Хантсвилл, Алабама. Гальф-шорс отменяется.

– Что мы там потеряли? – Глеб настолько был запутан, что не обратил внимания на странный вид порталиума, не имеющий ничего общего с аэропортом. Вместо большого помещения для пассажиров, перед ними сверкал огромный портал, испускающий ярко-оранжевый цвет. Он выполнял функцию главного входа.

– Там мы потеряли ответы на наши вопросы. Не совсем понятно, как мы оказались в промежуточном мире. В Алабаме Октахор припрятал Сагуну – лабораторию жизни, о которой тебе уже известно. Рептилоиды тоже хорошо следят за этой местностью. В Хантсвилле расположена точная копия Сагуны, она отражает всё, что содержится в ее оригинале. В каком бы мире мы не оказались, копия Сагуны всегда расположена в Хантсвилле. Где находится оригинал мне неизвестно. Пошли скорее, – она еще раз взяла его за руку и повела к сверкающему как солнце порталу.

Глава V Small Talks

Погружение в портал не было похоже на мгновенное перемещение. Они стояли на одном месте, весь остальной мир крутился вокруг них. Повсюду мелькали города, закаты, горы, леса и океаны. С непривычки у Глеба началась потеря ориентации. Температура становилась ниже, весна перетекла в зиму, зима быстро сменилась летней жарой. Перепады температуры пульсировали всё быстрее, неизменно теплой оставалась только нежная рука Евы. Когда ему показалось, что он вот-вот упадет в обморок, температура нормализовалась. Они оказались в большом помещении, оно не было похоже на аэропорт.

Глеба удивили кристально прозрачные стены, полы и потолок. Особенно пугало, что нигде не было видно ни одного крепления, полностью монолитная конструкция из стекла создавала иллюзию полета в открытом космосе. Под ногами на относительно близком расстоянии вертелся квадратный кусочек планеты, которую принято называть Австралией. В обычной жизни прозрачные полы считаются экстремальным аттракционом, но толпы бегающих туда-сюда пассажиров напоминали о безопасности. Глеб догадался, что этот порталиум единственный международный аэропорт, откуда можно переместиться в порталы разных стран и городов. В одном из них он недавно побывал. Осталось разобраться, как выглядят стойки регистрации и как найти нужную им стойку.

– Не бойся прозрачных полов, они многослойные. Это не просто плотное стекло, оно увеличительное. Все объекты, которые ты видишь, расположены намного дальше. Об этом можно долго рассказывать, у нас нет времени. В порталиум можно быстро попасть, но выбираться приходится дольше. В отличие от городов он обладает гравитацией, поэтому притягивает к себе все существующие порталы, – с интонацией экскурсовода объясняла Ева.

Она еще крепче сжала его руку, ускорив шаг в сторону большого искусственного водопада у ближайшей стены. Он был похож на декорацию для красивых фото на память, но из него выходили люди, их одежда оставалась сухой. Вода лилась прямо на пол. Чем ближе они приближались к водопаду, тем меньше его брызги мочили путешественников. По бокам от водопада высвечивались две голограммы с одинаковой надписью «Христиане».

– Нам сюда. Может быть, отстоим небольшую очередь, потом сядем в аппарат похожий на знакомый тебе самолет.

– Посмотри направо, почему соседний портал не из воды, он похож на позолоченный зонтик? Пассажиры исчезают не в воде, а под куполом зонта.

– Что тебя удивляет? Взгляни налево, пассажиры перемещаются через полумесяц и пятиконечную звезду. Чуть дальше алфавит деванагари с надписью «ОМ», а вон там Звезда Давида. Эти порталы просто распределяют точные маршруты на других континентах. Например, через позолоченный зонт «Chatta», помимо буддизма ты попадешь в локации даосизма, конфуцианства и синтоизма, а через «ОМ» в редкие локации Зароастризма или Кришнаизма.

Стоявшая перед ними молодая пара погрузилась внутрь водопада. Глеб никак не мог поверить, что оттуда можно выйти сухим. Перед тем как сделать первый шаг, он сильно зажмурился. В отличие от портала всё произошло быстро. Пару секунд казалось, что его облили ледяной водой, но как только они прошли полтора метра, их перенесло в другое помещение, там они моментально высохли.

– Ух ты! Так что же изменилось? Ваши аэропорты или как вы их называете – порталиумы, абсолютно одинаковы.

– Нет. Как видишь, этот не кажется таким бесконечным, все четыре стены пустые без всяких водопадов и зонтов. Чтобы продолжить наше путешествие, нужно использовать любую из них.

– Мы улетим в невесомость? – С легкой насмешкой спросил Глеб.

– Конечно, нет. Пойдем вон к той справа, скоро подлетит порталёт, ты сам всё увидишь.

– Порта… что?

– Порталёт. Если проще, космический самолет.

Они подошли к бегущей дорожке, проехали примерно триста метров до огромной стены. Всё кругом было кристально прозрачным, первые сто метров Глеб не видел ни одного объекта. Даже бегущая дорожка не отличалась от полов, ее выдавали только светящиеся синим цветом поручни. Стены выделялись цифровыми надписями, где сообщалось время до прибытия транспорта. Пассажиров у ближайшей от них стены насчитывалось не менее пяти тысяч. Глеба больше ничем нельзя было удивить, он решил просто наблюдать.

– Так, осталось всего лишь 12 минут, – сказала Ева.

– Ева, я не могу понять, откуда у тебя столько знаний о промежуточном мире? Разве ты не из моей привычной реальности? Ты говорила, мудрецы сотворили тебя в Библии. Библия написана в моем мире. Может ты не человек, а программа?

– Перестань! – Она с ощутимой силой ударила его по плечу левой рукой, не отпуская правой из его вспотевшей ладони, – по большому счету я самая обычная девушка. В твоем привычном мире я бы родилась в пригороде Санкт-Петербурга чуть дальше от метро Дыбенко. Но ты не нашел бы меня там, потому что без вмешательства Октахора меня нет нигде, где присутствуешь ты. Наши узлы и спутники нигде не пересекаются. Так что в Санкт-Петербурге на моем месте живет другая девушка с прической покороче. Ее глаза другого цвета, но ты бы все равно в них влюбился.

– Как это спутники не пересекаются?! Насчет спутников не знаю, но узлы точно пересекаются у всех людей без исключения. Хотя бы на уровне сердцебиения и дыхания!

– Понимаешь ли, я намного более избрана, чем ты. Ты избран в своем порочном мире, а я дитё самой Сагуны: спецагент синих, одно из лучших их творений. Мою сущность внедряют везде, где это требуется. Меня нет в твоем мире, но мне заранее известно место моей реинкарнации, если бы синие этого захотели. Поскольку родился ты, я оказалась лишней. Октахор предпочитает максимальную скрытность. Проблема в том, что в отличие от тебя мне не дано управлять талисманом. У всех свои недостатки.

– Ах да… талисман. Знаешь, мне уже на всё плевать, еще ни один человек не испытывал таких поворотов судьбы. Теперь меня точно ничем не удивить, – Глеб лениво огляделся по сторонам, безразлично посмотрел куда-то вверх и начал без причины смеяться. Можно было подумать, что он либо под веществами, либо на него с запозданием подействовала «Антигравитация». Ева понимала, что на самом деле он продолжает ее слушать.

– Кстати, ты видел Хогвартс моими глазами, тебе понравилось? – С широкой улыбкой спросила Ева.

– Безумно понравилось! Но почему твоими глазами?

– Я вижу его на компромиссе между представлениями каждого читателя и всех зрителей первого фильма. В реальности персонажи говорят на языке, который никто не знает, это только для тебя реальность Хогвартса была адаптирована под русских дублеров.

– Серьезно?! И кому же пришел в голову конкурс «Мертвый обжора»? Было очень забавно, – Глеб еще громче засмеялся, обратив на себя внимание всех окружающих. Когда он успокоился, Ева продолжила.

– Никому. Эмоций кинозрителей и читателей в компромиссе между всеми образовали то, что ты увидел в большом зале Хогвартса. Конкурс «Мертвый обжора», как и дополнительная комната Пуффендуя, наиболее полный образ того, что пропустил через себя коллективный разум. Невозможно объективно познать все эмоции миллионов людей без новых сюжетных линий. Если каждый, кто знаком с миром «Гарри Поттера» увидит то, что повезло увидеть тебе, в моих глазах Хогвартс снова изменится. Объективную картину видит только Сагуна, синие, рептилоиды и я. В реальности любой спутник имеет немного не тот сюжет и не тот внешний вид, к которому ты привык.

– Ба! То есть это своего рода салат из миллионов ингредиентов? – Заинтересованный тон Глеба перебивался нотками безразличия к каждому ее слову.

– Ты что, под кайфом? Сядь посиди, – она дотронулась до мимо проезжающей голограммы двухместной лавочки, на ее место откуда-то сверху плавно спустилась настоящая лавочка. Как и всё остальное имущество аэропорта, она была полностью прозрачна. Еле заметным неоновым цветом светилась только небольшая часть спинки. Ева смело присела, будто подвиснув в воздухе как иллюзионист.

– Теперь расшифруй. Как ты понимаешь «салат»?

Глеб посмотрел на непринужденную позу своей спутницы, сел рядом и с прежним безразличием в голосе продолжил беседу:

– Каждый из нас включая авторов идей и их исполнителей, видит свой собственный ингредиент, но салат целиком, также как его настоящий вкус, доступен только тебе, синим и рептилиям?

– Да, отличная аналогия! Пойми, у спутников нет ни одного самостоятельного автора. Авторы несут в себе рецепт «салата», создают примерно половину ингредиентов, но никто из них не знает какой вкус у других ингредиентов и готового блюда. Авторское «блюдо» невозможно до конца приготовить при жизни его «создателей». Каждая новая душа постоянно добавляет новые специи. Спектр ваших эмоций не помещается в одном сюжете, поэтому Сагуна расширяет сюжет, чтобы уместить в него всех участников. Вам не дано увидеть картину целиком, к авторскому праву нельзя относиться серьезно….

– Заяц, можешь не продолжать, я примерно об этом уже слышал. Ты единственный агент синих?

– Заяц? Как мило. Не знаю, мой ранг ниже синих. По крайней мере, о других агентах я ничего не слышала. Мне не разрешают задавать лишних вопросов.

– Ева, так в чем же твоя миссия?! – Ему надоело беспрерывно держать свою жену за руку, он отпустил ее ладонь и приобнял за талию, на что сразу получил взаимность.

– В зависимости от обстоятельств. Иногда я путешествую по спутникам, заменяю собой персонажей, чтобы внести кое-какие коррективы.

– Зачем?!

– Постараюсь объяснить. Как ты уже понял, реальность любого спутника не такая, какой вы ее представляете. В сюжет всегда можно внести дополнительные штрихи. Это помогает эмоциям людей соответствовать той картине, которую хотят видеть синие. Творчество людей создает спутники, а вмешательство синих, помогает через спутники влиять на ваши души. Вы не замечаете никаких сюжетных изменений, все изменения проходят в космосе через чувства и эмоции.

– Радость моя, ну и где же ты побывала?

– Много где. Например, когда обрушился Титаник, я не сразу заснула на шкафу, мы с Джеком менялись местами. В какой-то момент до нас обоих дошло, что долго так продолжаться не может, хотя он переносил холод проще. Я уже не помню, то ли сам Джек заговорил меня до сна, то ли ему помог Эон.

– Так, стоп! В чем была твоя миссия на Титанике? – Глеб очередной раз огляделся по сторонам, выдавив из себя истеричный смех.

– Результатом моих действий стало то, что большинство зрителей без лишних вопросов доверчиво растворились в сюжете, уровень их сентиментальности был на высоте.

– Да ладно! Чем же Октахору помогла их сентиментальность? – Он снова засмеялся, его смех стал заразителен для нескольких неподалеку стоящих детей.

– Прекрати! Сентиментальность важнейшее человеческое чувство. Оно помогает синим выигрывать у рептилоидов массу космических сражений. Сентиментальности противостоит цинизм, самое страшное качество человека. Чтобы кого-то убить, избить, оставить в беде, обмануть, предать или подставить, всегда нужно обладать определенной долей цинизма. Чем выше уровень цинизма, тем больше в мире зла.

– Хорошо. Позволь поинтересоваться, я правильно понял, что у тебя был тот самый Джек?! Получается, вы кувыркались на корабле в автомобиле?

– Тьфу на тебя, дурачок! Ты первый с кем мне предстоит переспать. Чтоб ты понимал, без особой миссии у меня нет потребности в сексе. Меня отправили на Титаник в момент, когда Роза выпрыгивала со спасательной шлюпки. Например, рядом с Адамом я появилась прямо около змея у древа познания. У нас не было интима, но от меня требовалось максимально эротизма, чтобы показать, как умело Люцифер использует красоту. На эмоциональном уровне люди должны были понять, насколько опасна сила красоты под контролем падшего ангела.

– Уже не знаю, что и думать. Выходит, со мной твоя миссия заменить Эона, чтобы он отдохнул или просто подарить мне немного любви для вдохновения?

– Ух… я должна родить тебе наследника или наследницу, создать настоящий плод любви. В лучшем случае двух или трех. Таких миссий у меня еще не было.

– Вот это поворот! Мой ребенок тоже своего рода мессия?

– Сагуна рассчитала, что каждый твой потомок будет обладать особенными способностями. Чем больше у синих соратников, тем им проще. Держать контакт с семьей надежнее, чем, если бы избранные были далеко друг от друга.

– Безумно рад, что моей женой оказалась ты – дитё самой Сагуны. Просто хочу уточнить, этот самый плод любви возможен только с тобой?

– Исключительно со мной. В твоем мире есть пара десятков девушек, с которыми у тебя возможен высокий уровень психофизической тяги и даже счастливая семья, но нет ни одной для настоящей любви. Любовь дает гарантии, что твои отпрыски смогут повторить сложный путь своего отца.

– Ты сильно уверена, что испытываешь ко мне тоже, что испытываю я, когда смотрю в твои глаза? Да и знаешь ты меня недолго, – голос Глеба задрожал, он старался сдерживать внутреннюю неуверенность.

– Сейчас я по-настоящему тебя люблю, в меня загрузили все оттенки эмоций, которые ты испытываешь. Можно сказать, я пропитана вайбом твоей души. Нет, меня нельзя назвать программой, потому что у меня есть чувства и переживания. Их загружают в меня искусственно, но они остаются во мне навсегда. Ты мне понятен как никому другому. Я бегала с Джеком ради сюжета, а ради тебя меня наделили мощной психофизической тягой. Но главное у нас одна миссия, мы боремся против мирового зла и одинокого чувствуем его вибрации. К счастью, тебе так и не удалось повзрослеть, поэтому всегда мечтаешь спасти мир. В каком-то отношении мы даже круче Бонн и Клайда.

– Бонни, душа моя, как бы мы зачали ребенка, если бы я оказался в спасенном мире, куда меня хотели отправить Эон, Дамблдор и Снейп? Зачем же синим мой ребенок? – С легкой долей недоверия спросил Глеб.

– Его не было в планах до тех пор, пока ты не оказался в промежуточном мире. Рептилиям здесь хуже, но они никуда не исчезли. На случай такого сценария план «Б» всегда был наготове. Теперь тебе нужны наследники, хотя бы на тот случай если с тобой что-то случится. Такой сценарий прописан в Сагуне.

– Очевидно ваша Сагуна в Хантсвилле очень крутая вещица. Интересно, почему же она допустила появление рептилоидов?

– Пока что мне неизвестен ответ на твой вопрос. Я всего лишь агент. Опа! А вот и наш порталёт! – В прозрачной стене образовались огромные выбоины с лестницами. Из пустот стены появились космические капсулы с посадочными местами в несколько рядов на трех человек. Каждая капсула закрыла собой все 124 выбоины. Ева и Глеб поднялись по одной из лестниц, заняв места на последнем ряду капсулы №12. Спереди было место пилота. Он доброжелательно махнул пассажирам, но остался не замечен. К ним присоединился высокий плотный мужчина в джинсах, белой футболке и зеленой бейсболке с надписью Pelham. На вид ему было около 55-и лет, хотя бодрые телодвижения и живая улыбка напоминали подростка.

– Удивительно, эта стена постоянно обновляется? Она снова стала как новенькая. – Спросил Глеб, оборачиваясь назад.

– Она не просто обновляется, приятель, наверняка ты слышал, что ее осколки улетают в открытый космос, с каждой из них постоянно ведется видеотрансляция. Когда-нибудь мы обнаружим цивилизацию похожую на нашу. Ты летаешь в первый раз? – Вмешался мужчина, – меня зовут Гарольд Морисон, – он доброжелательно пожал руку поочередно Глебу, затем Еве, сидящей ближе к окну.

– Меня зовут Клайд, а это моя жена Бонни. Ну как бы да, лечу в первый раз. Всё бывает в первый раз, – неуверенно ответил Глеб.

– О да, я еду из России. Мне никогда не приходило в голову, что храмы могут быть настолько величественны. У нас в Алабаме на каждом шагу можно встретить церковь, внутри наших церквей мысли часто уходят в повседневные заботы, но в русском храме, действительно, хочется думать только о боге. Позвольте поинтересоваться, вы случайно не русские?

– Русские, – улыбчиво ответил Глеб. Его смутило, что собеседник не отреагировал на шутку о Бонни и Клайде, причем явно плохо разбирается в русских именах:

– В наших храмах меня особенно впечатляют большие купола. Кажется, что они накапливают в себе мысли всех молящихся, затем через остриё купола передают их куда-то в небеса. Что-то вроде огня, отдающего свое тепло наверх.

– Это хорошая ассоциация. Я преподаю философию в Таскалусе, после отпуска обязательно расскажу об этом студентам. Они любят, когда я иногда рассуждаю на отвлеченные темы. Хорошее образование не позволяет мне зацикливаться на одном футболе, – Гарольд засмеялся, как бы одобряя собственную шутку.

– Не вижу ничего плохого в зацикленности на футболе. По крайней мере, вашему штату она к лицу, – вступила в разговор Ева.

– Да, видимо нам простым американским парням из Алабамы много не надо, – задумчиво ответил Гарольд.

– Я не хотела вас обидеть. Наоборот, даже если я скажу, что американские футбол по сравнению с европейским примитивен, всё равно я сделала вам комплимент. Вы как интеллектуал можете догадаться, в чем суть моих суждений?

– Возможно, в том, что футбольные комбинации развивают мышление. Мы на самом деле не так глупы, как думают о нас многие штаты?

– Опять же мне бы не хотелось вас обидеть, но футбол, в особенности американский не имеет никакого отношения к развитию мышления. Клайд, мы с тобой это не обсуждали. Думаешь, о чем я говорю?

– О, дорогая, надеюсь, я не ошибусь, если предположу, что ты критикуешь мыслителей как таковых. Чем проще мышление, тем лучше. Разве не в простоте могли родиться такие логотипы как Nike или McDonalds? Обратная сторона наших величественных храмов – это некоторая сложность гуманитарной мысли и не всегда открытое самовыражение.

– В точку! Не зря ты мой муж, Клайд, – Ева чмокнула его, еле заметно прикусив за нижнюю губу, как бы намекая, что скоро будет продолжение.

– Ну, ребята, ваша страна всегда меня удивляла. Как-то я пытался погрузиться в Достоевского, этот парень был не на шутку умен, но честно говоря, я так и не понял, в чем грех убить старушку, которая, по мнению самого автора всем мешала? Абсолютно всем. Он не описал ни одной ее положительной черты или пользы. Я бы, конечно, ни за что ее не убил, но автор как будто сам призвал прикончить Алену Ивановну. Зачем же тогда страдания главного героя? Что думаете по этому поводу вы русские? – Ева с любопытством посмотрела на Глеба. Ей не хотелось отвечать первой, отдуваться пришлось мужу.

– Кхм, кхм… мы думаем, точнее я думаю, что Федор Михайлович отошел от стандартной функции писателя. Задача классической литературы не выдумывать персонажей, а сопровождать художественным словом уже имеющиеся типажи. Персонажи должны жить отдельно от автора. Кажется, Достоевский проявил некоторую дерзость, он выступил конструктором русского народа. Ему хотелось дать образец совершенно нового человека. Родион хоть и способен на проступок, но в душе остается идеальным. Настолько идеальным, что не простит себе греха даже вопреки логике. Думаю, вы правы, что автор допустил некоторое противоречие.

– Тогда стоит ли видеть в Достоевском серьезного писателя? – Заинтересовано спросил Гарольд, продолжая широко улыбаться.

– Сложно сказать. Наверное, мы должны ценить Достоевского не как автора, а скорее, как христианского проповедника. Под его влиянием формировалось ни одно поколение, – когда Глеб произносил эти слова, его голова как юла поворачивалась то в сторону Гарольда, то в сторону Евы. В глазах супруги он заметил неподдельный восторг. Ей нравилось, что ход их мыслей совпадает.

– А как вам такой поворот сюжета, – поправляя козырек бейсболки, продолжил американец, – автор ближе к концу повествует, что Алена Ивановна проходила свидетелем по одному громкому убийству. Поскольку Раскольников с ней покончил, дело не было раскрыто, а убийцу посадили только после того как он дважды или трижды повторил преступление. Раскольников узнает об этом намного позже в каторге. Таким образом, он понимает, за что цеплялась его совесть. Она не давала ему покоя, потому что только богу ведома польза любой человеческой жизни. Он интуитивно чувствовал свою вину, но не мог объяснить ее логически. Клайд, при таком раскладе автор сошел бы за отличного писателя, – Гарольд еще шире улыбнулся, на этот раз самодовольно.

Глеб замолчал, не замечая ни Евы, ни собеседника, – да, это отличная мысль. В моем понимании Достоевский безупречен как один из лучших представителей христианства, автор из него тоже вышел неплохой, но все-таки далекий от совершенства.

– Я дополню, – живо продолжила Ева. – Старуха получила по заслугам, но Раскольников испугался самого себя. Он не был уверен, что совершив первое ограбление, ему в голову не придет второе. Сама способность пустить кровь, подталкивает человека дополнить логику и мотив убийства. В следующий раз в пылу азарта он может спутать плохих людей с хорошими. Не случайно автор заставляет совершить его очередное убийство буквально в ту же минуту после первого. С состоянии шока в него вселился совершенно другой человек. Я как бывшая Соня Мармеладова точно знаю, что творилось в голове у Родиона. Он просто запутался, попал в ловушку, можно сказать раскололся.

– Вы умная пара, отличное дополнение к завершению моего путешествия по России. Одно мне непонятно – почему вы назвали себя бывшей Соней Мармеладовой? – Смутился Гарольд. Зрачки Евы заметно расширились, она начала ёрзать в кресле:

– Ой, вы меня неправильно поняли. Я хотела сказать, что очень глубоко прониклась ее юродивой сущностью, поэтому беру на себя смелость в каком-то смысле ассоциировать себя с ней, – Глеб с интересом наблюдал за враньем жены. Ложь ей была не к лицу.

В этот момент их капсула размером примерно в 50 квадратных метров состыковалась с остальными 123-мя капсулами. Вместе все 124 конструкции образовали величественных размеров порталёт. Он напоминал цветного летающего паука. Глеб не почувствовал никакого движения и не услышал рева мотора, но картина в иллюминаторе стремительно менялась. Порталиум остался позади, все звезды с их планетами никуда не двигались, они просто полностью исчезали и заново появлялись как силуэты людей под дискотечной цветомузыкой. Стало понятно, что порталёт двигается с невообразимой скоростью.

– Вы часто бываете на землях Дикси? В какой штат держите путь? – Спросил Гарольд.

– Мы летим в самое сердце Дикси, как раз к вам в Алабаму, – ответила Ева.

– Оу, добро пожаловать. Я возвращаюсь к себе в Пелхэм, мечтаю увидеть, как мой сынок впервые защитит честь «Пантер» в своей школе. Славный малый, он хочет профессионально заняться спортом. Если будете неподалёку, заезжайте к нам на ужин, очевидно, нам будет о чем поговорить. Мы с женой делаем лучший в штате белый соус барбекю, а ее жаренные соленые огурчики, помидорчики и окра просто заколдованы!

– Благодарим за приглашение. К сожалению, наши пути расходятся, мы едем в Хантсвилл. Мы с мужем ученые, контролируем качество производства космических двигателей.

– Вам повезло, сегодня там выступает вновь избранный губернатор. Я что-то слышал о российско-американском проекте «Клипер», новый космический корабль должен приблизить наши аппараты к скорости света. Вы тоже участвуете в этом проекте?

– Не совсем, мы занимаемся работенкой помельче, мир науки очень многогранен. Впрочем, мой муж задействован в секретном проекте, ему запрещено о нем рассказывать, скоро вам обо всем расскажет телевидение, – интонация Евы стала увереннее. Глеб, нахмурив брови, смущенно взглянул на супругу.

– Возможно, у нас с женой получится заехать сегодня в Хантсвилл. Если, конечно, мой парикмахер быстро меня подстрижет. Уж больно ответственно этот старик относится к своей работе, хотя руки давно не те. В прошлый раз он даже обжог меня кипяченным кофе. Жаль, что мы не можем точно запланировать нашу встречу.

– Эх, я бы с удовольствием сгонял в округ Шелби, еще ни разу в жизни не посещал экскурсию ретро-поездов. Люблю ощущать связь с прошлым, – Глеб почувствовал, как Ева сильно уколола его в бок.

– Да, приятель, я обожаю свой округ. Нет места лучше для бойскаутов. Наши лесные массивы впечатляют. В России тоже много леса. Я не всегда путешествую один, как-то мы с женой ездили в Сибирь, там такие невероятные просторы…

– Кажется, мы пребываем в пункт перезагрузки порталиума, – перебил его Глеб, обратив внимание собеседников, что в окне иллюминатора перестали исчезать звезды.

– Нет, мы уже на месте, наша капсула дальше не полетит, станция «Tennessee River» немного ближе к России, чем большинство остальных. Остальные капсулы полетят на перезагрузку, – ответил Гарольд. – Кстати, приятель, ты вроде бы что-то говорил о логотипах Nike и неком Макдональдсе… Что такое Макдональдс?

– Ничего особого, как-то у меня был знакомый американец, он художник, любил воображать себя владельцем корпораций, которых не существует. Мне очень понравилось, как он придумал себе логотип международной сети быстрого питания, – невнятно ответил Глеб и тут же посмотрел на Еву, ожидая ее одобрения.

– Я не понимаю. Корпорации? Что такое корпорации? Это национальное русское слово?

– Да нет же, это наш с мужем внутренний язык. Понимаете, у нас сформировался свой локальный мир, иногда нас обоих никто не может понять. Долго объяснять.

– Понимаю. Причуды любви, – задумчиво сказал Гарольд, шустро покидая свое место. – Что ж, очень рад был познакомиться. Несмотря ни на что мое предложение еще в силе, возьмите мою визитку, – он хлопнул в ладоши, перед ним возникла голограмма экрана, откуда он перетащил другую голограмму со своим силуэтом на ладонь левой руки.

– Спасибо! – Поблагодарила Ева, точно так же хлопнула, затем нажала на возникшем перед ней экране непонятную кнопку. Силуэт покинул ладонь Гарольда, переместившись в ее список контактов. Они с Глебом остались вдвоем.

– Что происходит? В промежуточном мире нет корпораций? – Смутился Глеб.

– Пошли, нам тоже пора бежать. В этом мире много чего нет, он нам не подходит, твой мир намного важнее.

– Почему? Лучше так, чем вообще никак! – Глеб встал с кресла, вслед за Евой, чтобы пройти к выходу в сторону одного из огромных оранжевых порталов. Спереди сидящий пилот пожелал им удачи, но они не заметили его присутствия.

– Потому что он не стабилен. Промежуточные миры долго не существуют, им суждено деградировать до полного самоуничтожения. Этот мир не подчинен законам пирамид, без пирамид жизнь неустойчива. Октахор должен исправить свою ошибку.

– Мой мир тоже можно назвать промежуточным, ведь синие все-таки нашли меня.

– Они могут бороться, вносить некоторые изменения, но ты сам понимаешь, что рептилоиды почти всегда одерживают победу. В твоем мире очень мало позитивных начинаний получают полноценное развитие. Октахор решил прибегнуть к нестандартным мерам, навсегда покончив с зелеными.

– Иными словами, он задумал перевернуть пирамиды песочных часов?

–. Нам предстоит это выяснить, – они подошли к ближайшей стене с одним из порталов и быстро проникли в него. Неприятное погружение повторилось, космические объекты снова закружились вихрем, но на этот раз было привычнее. – Ну что ж, добро пожаловать в Хантсвилл. Бежим скорее.

– Куда мы идем?

– Вон около зеленой лужайки для гольфа таксомоторная стоянка «Pony Express», нам туда.

– До космического центра нас повезет лошадка?

– Именно так.

– В Калининграде нас подвозило летающее такси, а сюда мы попали на настоящей машине будущего!

– Алабама тебе не Калининград. Да и какие мы гангстеры Дикого Запада, если ты не можешь справиться с лошадью, Клайд? – Широко улыбаясь ответила Ева.

– Последний раз я сидел на лошадях в парке развлечений, когда мне было восемь лет!

Ева ближе подошла к стоянке напоминающую обыкновенную конюшню без потолка. Она открыла дверь, где, действительно, находились лошади. Из ближайшего стойла вышла взрослая кобыла, тихо фыркнула и присела. Глеб с легким раздражением оседлал ее первым, потом села Ева.

– Что нам делать дальше?

– Ничего, просто наслаждаться поездкой, – пони не стала подниматься на копыта, она опустилась еще ниже, коснувшись животом земли. Глебу показалось, что началось землетрясение. Участок земли примерно в десять квадратных метров оторвался, они поднялись вверх как на воздушном шаре. Кобыла медленной присядкой вставала и опускалась на корточки.

– Мы долго будем лететь? Нам обязательно сидеть на лошади?

– Около пятнадцати минут. С пони лучше вид. Если хочешь давай слезем, полежим на траве, посмотрим в облака, – Ева быстро слезла с лошади и присела на траву в двух метрах от обрыва. Глеб с небольшой опаской приблизился к ней, сел рядом, приобняв за талию. Когда она легла, Глеб с облегчением лег рядом. Горизонтальное положение отдаляло их от обрыва, а вид облаков притуплял ощущение полета.

– Слушай, если честно, я немного не так представлял Алабаму. Понятно, что провинциальный штат, как раз это меня привлекало, просто у меня есть подозрение, что после России здесь слишком скучно.

– У тебя отличная интуиция, но сегодня она не работает. Промежуточный мир не так примитивен, как твой. Здесь мало разочарованных эмигрантов, и даже наш новый знакомый Гарольд далеко не единственный умник штата. Кстати, он почти угадал с той старушкой. На самом деле ее хотел убить другой студент. Из-за поступка Раскольникова второго убийцу поймали с запозданием после убийства еще трех человек.

– Насколько я понимаю сюжет со вторым убийцей реальность Сагуны, с ее бесконечными чертежами невоплощенных тел и сюжетов. Но что в Романе Достоевского делала ты?

– Хм, роман не Достоевского, он коллективно создан для определенной части человечества. Я пахала на самых ужасных работах, например, присматривала за больными стариками, иногда воровала. Часто без сна и отдыха. Короче избавляла Соню от проституции, чтобы на компромиссе между реальностью Сагуны, замыслом автора и пониманием читателя, ее воспринимали адекватно без осуждения. Несмотря на трудности, было весело, верхняя пирамида 19 века очень содержательна.

– Прямо-таки содержательна? А как же преступность? Петербург всегда ей славился.

– Ага, преступности хватало, зато какие встречались открытые разговорчивые люди. Спонтанный непринужденный разговор о внутренних переживаниях души в те времена был в порядке вещей. Подсесть в пивнушке к первому встречному и рассказать о себе буквально всё считалось нормой.

– Да ладно тебе, как бы Достоевский описал Мармеладова, если бы не вложил в его уста всю автобиографию? Это обычный литературный приемчик или ты хочешь сказать, что посетила много питейных старого Петербурга?

– Дело не только в питейных заведениях, по законам песочным часов общая атмосфера была другой. Ты когда-нибудь задумывался, почему в твоем измерении Петербург в отличие от других городов России отличается культурой? Почему, пусть не всегда, но чаще всего именно там, когда ты спрашиваешь у прохожего дорогу, тебя провожают чуть ли не за руку?

– Видимо влияние старой интеллигенции. Привычка. А что?

– Нет. Петербург всегда был городом страданий: пневмонии, крыс, туберкулеза, чахотки, холода, голода и особенно невыносимой погоды. По тем временам нельзя было забыться перед телевизором, в Интернете или с музыкой в ушах. Тепло в доме считалось привилегией. Климат серьезно мучал людей. Добавь к этому блокаду Ленинграда, вычти все преступные элементы и получишь типаж отзывчивых людей, которые не могут выжить без взаимовыручки. Общительность и помощь ближнему – вот суть Петербурга.

– Аж некуда! Деньги – вот вся его суть. Сколько я там бывал, че-то не заметил никаких существенных отличий от Москвы. Разве, что поменьше суеты и, как правильно ты сказала, иногда могут заботливо показать дорогу. Еще, наверное, меньше вероятности, что на тебя без причины наорут. На этом вся культура заканчивается. Убежден, что чем меньше ты доверяешь двум российским столицам, тем быстрее их можно покорить.

– Не буду спорить. Вопрос не в этом, а в том, почему в Питере сохраняется инерция взаимовыручки? Всё упирается в историю. Минимум в эпоху Достоевского и в блокадный Ленинград. Интеллигенция без Интернета, телевидения и доступного образования никогда не оказывала влияния на основную массу населения. Людей воспитывали сложные жизненные обстоятельства.

– Вот именно что всего лишь инерция взаимовыручки. Современные петербуржцы в каком-то смысле ее заложники. Как по мне так любая культура составная часть духовности. Духовность – это самоотдача. Если хочешь – жертвенность. Культура без духовности – лицедейство.

– К сожалению, ты прав. Тут нечему удивляться, зеленые рептилии искажают суть вещей. Сегодня культура заканчивается там, где она противоречит личной выгоде. Раскольников провожал Мармеладова с полной самоотдачей, всё закончилось тем, что он пожертвовал незнакомцу деньги, которые нужны ему самому.

– Если уж на то пошло, ты поняла, почему американцы все время улыбаются как Гарольд? Что за культура?

– Хмм, ты видел знаменитую фотографию «Поцелуй на Таймс-сквер»?

– Конечно, видел. Веселенькое фото. Надеюсь там не ты?

– Хи-хи, нет, я только в спутниках. Фото вдвойне веселенькое. На втором плане слева улыбается другой моряк. Он улыбается искренне, потому что ему весело, как и всем вокруг. В твоем измерении были времена, когда американцы не пили антидепрессантов, им просто было весело от жизни. Они радовались не только по случаю, их радовали перспективы. Страна делала индустриальный рывок, там даже не менялся политический строй. Рыночные отношения и законы повсеместных запретов еще не успели установить свои порядки. Америка улыбалась. Искренне улыбалась. Как Гарольд.

– Удивительно, я, конечно, не сексист, но таких рассудительных, при этом красивых девушек еще не встречал. Ух ты! Кажется, мы уже приземляемся в ту самую настоящую Америку неизведанного для меня измерения. На космической станции Маршалла нас кто-нибудь ждет?

– Нас ждет сам губернатор штата. Насчет рассудительности, всё это ерунда, она у меня не столько от ума, сколько от жизненного опыта.

– Ась? Губернатор? С ним тоже связались синие?

– Он особый человек, они с ним связались во время его знаменитой пробежки. Ты сам всё узнаешь, сейчас давай просто споем, нам лететь около пяти минут, ты же хорошо знаешь первые куплеты. Подпевай:

Big wheels keep on turnin'Carry me home to see my kin

Singin' songs about the Southland

I miss Alabamy once again, and I think it's a sin, I said…

– Постой, постой! Ты вроде сказала Гарольду, что я задействован в каком-то секретном проекте…

– Да, девчонки с губернатором тебе всё объяснят.

– Девчонки?

– Они самые. Заяц, поддержи меня хотя бы припевом:

Sweet home, AlabamaWhere the skies are so blue

Sweet home, Alabama

Lord, I'm comin' home to you…

Глава VI Великий инквизитор

– Фиксируем время и место нашей встречи. 20 декабря 2012 года, три часа дня. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк. Йорквилл, особняк Грейси. Отдельно отметим, что претендент явился на собеседование по доброй воле. Давлат Сергеевич, у вас нет никаких возражений?

– Нет, абсолютно никаких возражений.

– Можете начинать. Расскажите подробнее, почему вы решили сотрудничать с нами?

– Вам кратко или пояснить суть?

– Пожалуйста, суть. Только суть. Мы никуда не торопимся.

– Что ж, представьте, что вы маленький ребенок, потерянный в лесу. Вы наивно ждете помощи от всего, что вас окружает. Может быть, деревья укажут путь, где находятся мама с папой, может быть, белочка сама отведёт вас к ним или же соизволит поговорить по-русски. Страшно вообразить, если на вашем пути повстречаются волки. Потерянный ребенок очень быстро понимает, что мир враждебен. Ему нужна привычная обстановка, где близкие люди наполняли его жизнь смыслом и безопасностью. Вы плачете, просите о помощи, в конце концов, осознаете, что спасение утопающего дело рук самого утопающего.

В лесу масса возможностей для выживания, но он безлик и молчалив. Чудом вы остались живы, вам помогла ваша смекалка. Вы даже построили уютную избушку, научились охотиться, рацион питания стал лучше, чем был у родителей, только это не отменяет одиночества посреди дремучего леса. Родина осталась далеко, пути назад нет. Любая биологическая живность с такой же головой, двумя руками и ногами как у вас, похожа на безликие деревья. У них свой деревянный язык. Вы знаете, больше, говорите громче, изобилуете разными эмоциями, однако это ничего не меняет. Деревья молчат.

Кто-то из окружающих может оказаться не деревом, а голодным волком. Вам хочется кричать, но еще раз повторяю – вы совершенно один. В какой-то момент, вам стали понятны чужие языки, однако вас по-прежнему не понимают. Иными словами, вы иммигрант в чужой стране. Совсем не тот баловень судьбы, что под присмотром родителей поехал повеселиться в лесу на пикнике, вы самый настоящий прожжённый американский иммигрант 20-го столетия, где даже не было Интернета. Примерно после 25-лет эмиграции я окончательно утратил себя. Мне бы хотелось стать деревом или волком, но это невозможно. До конца своих дней я останусь в необъяснимом подвешенном состоянии, по большому счету меня не существует.

В Америке я не стал Маугли, скорее превратился в призрака. Дикие джунгли меня не приняли, хотя дикость во мне бурлит. Жизнь научила меня выживать, я умею извлекать выгоду, но лишился эмоций, которые вынашивал в Калининграде. Деньги продлили мое существование, так и не дав полноценной жизни. Если вы думаете, что утратили смысл бытия, помните, что по-настоящему он утрачивается в длительной иммиграции.

Конечно, в вашем американском лесу можно потеряться с любимой семьей. Главное помнить, что американский лес заколдован. Если вы зайдете туда слишком надолго, ваши родственники: жены, мужья, братья, сестры – начнут меняться на глазах. Им тоже не суждено стать деревьями, но их сущность изменится до неузнаваемости. В какой-то момент вы перестанете быть семьей, вас логичнее назвать партнерами на охоте за благополучием. Что касается детей, очень вряд ли вам удастся сохранить в них что-то кроме своей биологической основы. Америка заберет их полностью. Хорошо, если с возрастом они не забудут, что вы их родители.

Нет, я не ругаю США. Там можно встретить хороших, зачастую очень душевных людей. Им не меньше русских жалко знаменитых Леона с Матильдой. Проблема в том, что для них дерево наоборот вы. Они не пожелают вам зла, каждый из них будет с вами общаться как садовод с любимым растением. Намного культурнее, чем с вами разговаривают на родине. Но любой садовод помнит, что общаться с человеком и общаться с растением это не одно и то же. Вы для него не враг, вы просто чужой.

Не говоря о настоящих хищниках, которых в США хватает не только среди адвокатов. Многие из них мои бывшие соотечественники с новой ранее не присущей им улыбкой. Теперь вы понимаете, с каким мотивом я пришел на собеседование? Под седину волос не отказался бы от перемен. Возможно, исправлю ошибку 1975 года, когда тайком покинул СССР. Не очень-то хочется подохнуть старым говном в иммиграции.

– Давлат Сергеевич, мы хорошо изучили историю вашего переезда. Вы достаточно долго работали водителем в таксомоторной службе Нью-Йорка. Всё верно?

– Да, это началось в 1976 году. Нью-Йорк быстро погрузил меня в суровую реальность.

– Мы правильно понимаем, что на данный момент у вас нет семьи? Здесь мы бы тоже не отказались от подробностей.

– Как-то не сошлось. Это в России чужой парень лучше своего, американские женщины не рассмотрели меня для серьезных отношений. Не уверен, что даже сейчас мой уровень английского идеален. Внешне я им нравился, все-таки моя арийская наружность и высокий рост многих заводят. Но по итогу они меня не приняли. Среди русских иммигрантов иногда встречаются исключения. Очевидно не в моем случае.

– А как насчет русских женщин в Нью-Йорке? В 90-х их прибавилось.

– Как бы вам объяснить, я человек не молодой, девочки моего возраста воспитывались в духе «Ночных ведьм» – гугл вам в помощь. Они ничего не просили, были готовы постоять за родину, не гнушались никакой тяжелой работы. В СССР мне было достаточно сорвать цветков на огороде, чтобы с этим подарком обхватить за талию почти любую девицу. Влияние Запада до неузнаваемости изменило мою родину, но не изменило девушек… о да, их вы никак не изменили или изменили совсем в другую сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.