Ерофей Трофимов
Проект «Валькирия»

© Ерофей Трофимов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Черт возьми! Это надо же было так влипнуть?! Мало того, что вдруг начался электромагнитный шторм, так еще и метеоритный дождь для комплекта зарядил…

Размышляя таким образом, бывший сержант десантных войск имперской армии мрачно смотрел на экран головизора, медленно потягивая паршивый кофе. Вынужденная задержка на узле транспортного перехода, вызванная космическими силами природы, раздражала. Но опытный солдат отлично понимал, что преодолеть их никто не в силах. Как там говаривали древние? С природой не поспоришь? Так и есть. Во всяком случае, не в космическом масштабе.

Между тем и без того невеликие финансы быстро таяли. Уволившись из Российской армии, он, после недолгих размышлений, принял предложение старого знакомого, устроившегося рекрутером в одну из частных военных компаний. Группа была в узких кругах известная, задачи решала насквозь знакомые, так что он снова стал солдатом. Точнее, наемником.

Неуемный характер, плюс отличное физическое состояние, помноженные на упрямство и неумение кланяться разным ничтожествам, заставили его выбрать военную стезю.

И вот уже двадцать лет он носил форму. Плюс пять лет в рядах наемников. В общем, было что вспомнить. Но, к сожалению, кроме воспоминаний, особых дивидендов такая жизнь не принесла. Родителей давно уже не стало, семьи так и не завел, даже угла своего нет. Не считать же таковым койку в кубрике на базе. Вот и отправился бывший сержант искать счастья на окраине обитаемой галактики.

Из мрачных размышлений его вырвал громкий возглас, раздавшийся у входа в кафе. Одним глотком допив тот суррогат, что в этой забегаловке по недоразумению называли кофе, он оглянулся, при этом не забывая ногой контролировать баул с немудрящими пожитками. В альтруизм и честность обитателей подобных медвежьих углов он не верил ни разу. Так что, как говорится, в большой семье… в общем, ртом мух не ловят.

Между тем у входа в кафе начал раскручиваться не слабый скандал. Две девицы с приятными мужскому взгляду фигурками решительно наседали на какого-то местного индивидуума, очевидно осмелившегося сделать что-то не очень правильное. Убедившись, что без охраны не обойтись, бармен, чуть скривившись, принялся вызывать охрану. Заметив его мину, сержант вздохнул и, прихватив свой баул, сместился подальше от дверей.

Выступать в роли свидетеля, общаясь с местными силами правопорядка, ему совсем не хотелось. Эти ухари запросто могут додуматься до такой гадости, как обвинение случайного свидетеля в нарушении общественного порядка. Благо местный чиновник являлся и судьей, и обвинителем, и адвокатом в одном лице. Хорошо еще не додумались и проведение следственных мероприятий ему же поручить. Попытка ужать штат чиновников в подобных местах привела к откровенному маразму.

Убедившись, что с его нового места головизор и табло с указанием рейсов видно хорошо, сержант жестом попросил повторить кофе и, в очередной раз вздохнув, вернулся к своим проблемам.

Итак, с тем, что осталось позади, все ясно. А вот с тем, что ожидало его впереди, все совсем непонятно. Твердо было известно только одно. После проведения терраформирования некая компания принялась приглашать колонистов для заселения не так давно открытой планеты.

Спросите, при чем тут бывший военный? Хороший вопрос. Как оказалось, на этот же шарик давно уже положили глаз пираты. Да-да, самые настоящие пираты. Только не морские, а космические. Но от этого не ставшие добрее или человечнее. Компания, наложившая лапу на планету, быстро сообразила, что нанимать наемников или обращаться за военной помощью к правительству слишком накладно, и попыталась решить проблему своими силами. Точнее, силами колонистов.

В итоге, после недолгих размышлений, было принято судьбоносное решение. Любой человек, умеющий обращаться с оружием и готовый прожить на планете более пяти лет, получал премию в размере среднего трехгодичного дохода жителя метрополии. Оружие, боекомплект и амуниция у соискателя должны были быть своими. Так же, как и средства связи, транспорт и все необходимое ему для жизни. После оглашения такого предложения на планету буквально хлынули бывшие военные, контрабандисты и просто отчаянные люди, решившие попытать счастья.

Одним из таких соискателей и был бывший сержант и бывший наемник Михаил Лесов. После долгих размышлений и сомнений Миша пришел к выводу, что терять ему нечего, а жизнь на этой планете может оказаться очень даже веселой. Во всяком случае, работу себе он всегда найдет, а уж приключений ему добавят все те же пираты, контрабандисты и прочий сброд, от которого на планете скоро будет не протолкнуться.

Он отлично понимал, что затеяла компания. Превратившись в бандитское логово, планета очень скоро обратит на себя внимание метрополии. Терпеть такое соседство империя не станет, и вскоре на поверхность высадится имперский десант. Разнеся там все вдребезги и пополам, десантники вырежут все бандитские группировки, а те, кто сумеет выжить, надолго притихнут. В итоге на планете останутся только те, кто умеет работать и выживать.

Вторая волна поселенцев будет более мирной, и в конечном итоге компания начнет получать столь вожделенную прибыль. По оценкам специалистов, в недрах планеты можно было найти все, от свинца до урана. Ко всему прочему мягкий климат планеты просто указывал на то, что земледелие здесь станет очень выгодным. Экологически чистые продукты на рынке стоили больших денег.

Все это Миша нашел в докладе комиссии совету директоров компании, применив несколько не совсем легальных программ. Ну ладно. Совсем не легальных. Впрочем, программы эти ему сбросили на отдельный носитель друзья из группы технической поддержки, когда Михаил уходил из отряда наемников. Так что афишировать свои знания и возможности он не собирался. Глотнув кофе, Миша покосился в сторону входа и, убедившись, что конфликт продолжает развиваться, испустил очередной тяжелый вздох.

Там уже вовсю пытались навести порядок парни из службы охраны. При этом девушек явно пытались назначить виноватыми во всех прегрешениях сразу, с чем они сами, ясное дело, были категорически не согласны. Неожиданно один из охранников схватил стоявшую перед ним девушку за плечо, явно пытаясь препроводить ее в отдел охраны порядка. Но девчонка оказалась не промах. Даже опытный в таких делах Миша едва успел понять, что произошло.

Между тем охранник, здоровенный парень, получив молниеносный удар в горло, скрючился пополам, судорожно пытаясь глотнуть воздуха. Глядя на эту сцену, Миша только поморщился.

«Да, мужик. Удар в кадык, это очень больно», – сочувствующе подумал он, ставя чашку на стойку.

Тем временем события у входа в кафе начали развиваться не просто стремительно, а понеслись, как вода с горы. Напарники ударенного, разглядев сотворенное с ним безобразие, стеной надвинулись на девушек. Но спустя несколько секунд в воздухе сверкнула сталь. Искушенный по роду своей деятельности в таких делах Миша от неожиданности даже привстал. Этого просто не могло быть!

Калари пайятту. Старинное боевое искусство владения мечом-плетью уруми. Обоюдоострое лезвие которого было шириной два с половиной сантиметра, а длиной до полутора метров. Такое оружие применялось на старой Терре кланами воинов в государстве Индия. У девушек эти самые плети были длиной около восьмидесяти сантиметров, но менее смертоносными они от этого не стали. В течение следующих тридцати секунд вся группа охранников была нашинкована в мелкий винегрет, а стены и коридор у входа в кафе больше напоминали забойный цех.

Судя по пронзительно взвывшей сирене, один из охранников успел нажать носимую с собой тревожную кнопку. Залязгали стальные двери, изолировавшие отдельные коридоры и отсеки, в динамиках раздалась команда всем оставаться на своих местах, но девушки и не думали выполнять чьи-то команды. Едва только тело последнего охранника рухнуло на пол, заливая его кровью из перерезанного горла, как обе они стремительно метнулись куда-то вбок, буквально растворившись в сплетении коридоров станции.

Вот тут Миша не удержался. Громко, от всей души выдав многоэтажную конструкцию с тройным загибом, он бросил быстрый взгляд на электронные часы, мрачно добавив:

– Не повезет, и на дохлой рыбе триппер словишь.

– Да уж, это теперь надолго, – так же мрачно поддержал его бармен, выставляя на стойку пару стаканов и привычным жестом наливая в них виски. – Давай, приятель. Пока не началось. Далеко лететь?

– Транзит до Марса-6, а оттуда на «Вторую попытку», – вздохнул Миша, одним глотком расправившись с угощением.

– Ну, не все так плохо, – пожал плечами бармен. – Шаттл до Попытки ходит каждые четыре месяца.

– Вот именно. А из-за этой задержки мне придется провести их в терминале космопорта. Денег на гостиницу мне уже не хватит.

– И что планируешь делать? – проявил вялый интерес бармен.

– Понятия не имею, – пожал плечами Миша. – Думаю, я здесь при любом раскладе не нужен. Так что, будем надеяться, что мой рейс не сильно задержат.

– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой бармен. – Рейсы отменили еще до происшествия и теперь не начнут, пока этих убийц не поймают.

– Это сколько же народу придется здесь задержать?! – растерялся Миша.

– Зато какой доход местным предпринимателям и имидж службе охраны, если они их арестуют, – развел руками бармен.

– Я бы на это не рассчитывал, – ответил Михаил его же словами. – Жалобами и судебными исками завалят.

– Ерунда. Форс-мажор, непредвиденные обстоятельства. В общем, администрация перехода сделает так, как ей выгодно.

– Вообще-то, это ни в какие ворота не лезет. Как когда-то говорили: полный беспредел, – возмутился Миша.

– А то я не знаю, – криво усмехнулся бармен. – Добро пожаловать в наш мир, приятель.

– Да чтоб он в черную дыру провалился, – фыркнул Миша, вливая в глотку очередную порцию виски.

* * *

Профессор Дуглас, оторвавшись от микроскопа, откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, задумался. Не то. Препарат работал, но совсем не так, как он планировал. Но самое неприятное, что этот побочный эффект очень заинтересовал заказчика. И теперь он вынужден отложить все изыскания, чтобы как следует изучить эту ерунду. Препарат реагировал на женский ген, моментально превращаясь во что-то непонятное.

Реагировали на введение препарата и сами испытуемые женщины. Их активность, тонус, а главное, агрессия, очень быстро начинали превышать все мыслимые параметры. Опытные образцы у профессора отобрали, а все материалы по этому делу с ходу оказались засекреченными. Самому же профессору в категоричной форме было приказано отложить все разработки и вплотную заняться препаратом.

Сам профессор еще даже не успел придумать ему названия и потому, не мудрствуя лукаво, начал называть его про себя «Ошибкой». Дуглас и вправду ошибся. Но где именно, он и сам не знал. А начать все сначала ему уже не позволят. Менеджеры, заправлявшие лабораторией, да и всем институтом, уже почуяли запах денег и славы от нового открытия, поэтому все попытки профессора провести работы с самого начала были обречены на провал.

И вот теперь профессор Дуглас сидел, мрачно уставившись в экран компьютера, и пытался понять, что же он такое создал и что будет дальше? Он и сам отлично понимал, что теперь отказаться от своего детища не сможет. Все его существо противилось такой постановке вопроса. Что-то, какое-то непонятное ощущение тревоги заставляло его бояться своего создания. Достаточно было вспомнить, с каким интересом кураторы из генштаба изучали переданные им материалы испытаний. Такой интерес мог возникнуть только в одном случае. Если из полученного препарата можно создать оружие.

Именно то, чего профессор Дуглас создавать категорически не хотел. Его изыскания всегда лежали в несколько иной плоскости. Точнее, в прямо противоположной. Он пытался создать лекарство. То, что ему было так нужно, когда Моника, его жена, медленно угасала, а он ничем не мог ей помочь. Именно тогда, стоя у ее могилы, он дал себе слово, что создаст лекарство от болезни Альцгеймера, и все, кто обречен на медленное угасание сознания, смогут жить полноценной жизнью. Особенно такие молодые.

Ведь несмотря на все достижения науки и техники, лекарства от этой болезни так и не было найдено. Многие институты сворачивали свои изыскания в этом направлении, сочтя их слишком дорогими и нерентабельными. Гораздо проще и выгоднее было синтезировать очередной крем от морщин или разработать имплант для увеличения груди, который невозможно заметить или обнаружить на ощупь.

И вот теперь, вместо лекарства, он неожиданно для самого себя создал оружие. Понимая, что в покое его теперь не оставят и вынудят делать то, что им нужно, Дуглас сосредоточенно искал выход из создавшейся ситуации. Мощный разум профессора со скоростью компьютера просчитывал различные варианты развития событий, но выход был только один. Объявить на совете директоров, что получившийся препарат не более чем ошибка. Сбой, произошедший из-за чьей-то невнимательности.

А главное, повторить его лаборатория не может, ввиду неизвестности, в какой именно момент произошла эта ошибка. Сам профессор, будучи человеком до крайности миролюбивым, всей душой противился такому развитию событий. Он считал себя ученым, призванным создавать лекарства, а не оружие, и поэтому судорожно искал способ избежать дальнейшей разработки получившегося препарата.

Но как оказалось, все его сомнения и метания были напрасны. В лабораторию ввалились четверо, двое из которых были одеты в форму космофлота войск стран Американской Конституции. Двое других были менеджерами института, курировавшими лабораторию профессора.

– Профессор Дуглас? – с ходу взял быка за рога офицер с полковничьими погонами.

– Он самый, – мрачно кивнул Дуглас, разворачиваясь к нему всем телом вместе с креслом, не делая попыток встать.

– Полковник Майк Крински. Мне поручено препроводить вас к новому месту работы. Соберите личные вещи и следуйте за нами, – скомандовал полковник не терпящим возражения тоном.

– Как это понимать?! – растерялся Дуглас. – Почему я должен бросать свою лабораторию, студентов и ехать неизвестно куда? Что все это значит?

– Я отвечу на все ваши вопросы по пути к вашему новому месту работы, – не дрогнув лицом, ответил полковник.

Даже будучи насквозь гражданским человеком, Дуглас понимал, что для перевоза одного профессора не пришлют целого полковника в сопровождении майора. Значит, этих ребят крепко припекло. Им что-то очень нужно от него, и они будут добиваться этого любыми путями. Мрачно покосившись на замерших, словно соляные столбы, менеджеров, профессор неопределенно хмыкнул и решил проверить свою теорию. Откинувшись на спинку кресла, Дуглас задумчиво оглядел офицеров и, вздохнув, сказал:

– Мой контракт не допускает работы вне стен института.

– Этот вопрос уже решен с дирекцией. С этой минуты вы работаете на правительство. И предвосхищая все ваши дальнейшие возражения, считаю своим долгом предупредить. Или вы работаете с нами, или отправитесь таскать мешки в грузовом терминале, потому что ни в какое другое научное учреждение вас работать не возьмут. Это не шутка. А теперь соберите свои вещи.

– Но мой дом? Мои записи, мой компьютер, наконец… – попытался возразить Дуглас.

– Составьте список. Вам все привезут. И перестаньте тратить время попусту. Если вы еще не поняли, в коридоре стоит отделение солдат, которые отведут вас в нужное место силой, если потребуется, – не дрогнув, ответил полковник.

– Но я не понимаю, зачем вам я? – продолжал упираться профессор. – Все мои наработки и данные по интересующему вас препарату у меня забрали.

– Вы являетесь создателем этого вещества, а значит, именно вы и должны продолжить работу с ним, – с выразительностью автомата ответил офицер, глядя поверх головы Дугласа.

– Черт знает что! – возмутился профессор, оглядываясь на молча замерших менеджеров.

В ответ на его взгляд они только беспомощно развели руками. Сообразив, что его попросту сдали, Дуглас нехотя поднялся с кресла и принялся собирать бумаги, лежавшие в ящиках его стола. Увидев, как он копирует какие-то данные с компьютера на кристалл памяти, один из менеджеров попытался возмутиться:

– Все ваши разработки являются собственностью института, – вякнул он, протягивая руку к кристаллу.

– С этой минуты все его работы принадлежат правительству, – рыкнул в ответ полковник, а стоявший деревянным истуканом майор, шагнув к столу, сжал руку менеджера, словно клещами, заставив его скривиться от боли.

– Профессор, забирайте все, что сочтете нужным. Но поторопитесь, – добавил полковник, посмотрев на менеджеров так, что те моментально скукожились.

– Мне потребуется помощь, – буркнул Дуглас, внутренне решив отомстить чинушам от науки и, забрав из лаборатории все свои разработки, стереть память компьютера.

– Майор, прикажите солдатам помочь профессору, – скомандовал полковник, и офицер, поднеся к губам левый рукав, что-то тихо буркнул.

Спустя двадцать секунд дверь в лабораторию с треском распахнулась и в помещение, грохоча ботинками, ввалились четверо. Удивленно покосившись на вошедших, Дуглас только головой покачал. Ему вдруг показалось, что перед ним группа клонов. Высокие, под два метра ростом, с одинаково квадратными фигурами и угрюмо-мрачными физиономиями, эти парни были похожи, словно горошины из одного стручка. Один из солдат, небрежно отодвинув менеджеров, подошел к столу и, выдернув из него ящик, просто вывалил его содержимое в подставленный пластиковый пакет.

– Ну, можно и так, – растерянно проворчал Дуглас, глядя на это святотатство. – Я потом бумаги разберу.

– Все правильно, профессор. Продолжайте собираться, – одобрительно скомандовал полковник.

Воспользовавшись возникшей суматохой, Дуглас быстро скачал все свои работы и, недолго думая, отформатировал жесткий диск. Теперь восстановить утерянные данные мог только высококлассный специалист, но разобраться в наработках без самого профессора было нереально. Это была его маленькая месть менеджменту за все препоны и унижения, которые ему пришлось снести ради того, чтобы заняться делом своей жизни.

Сложив все кристаллы памяти в отдельную коробку, Дуглас сунул ее в карман и, повернувшись к полковнику, устало сказал:

– Если ваши солдаты собрали все бумаги, то я готов.

– Отлично. И не надо так драматизировать, профессор. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

– Полковник. Я никогда не разрабатывал оружия, – тяжело вздохнул профессор. – Я искал лекарство.

– Всему свое время, профессор, – ответил полковник, усмехнувшись уголками губ. – Изобретенный вами препарат оказался очень перспективным, и командование решило избавить вас от ненужного давления со стороны, чтобы вы могли провести всестороннее его изучение. Это очень важно. Все подробности вам доведут на новом месте работы.

– И где оно будет располагаться? – не сдержал любопытства Дуглас.

– Увидите, – ушел от прямого ответа полковник и, развернувшись, широким шагом направился к выходу.

На плечо профессора упала тяжелая рука майора, и Дуглас, понимая, что спорить и упираться бесполезно, покорно последовал за ним. Провожавшие взглядами процессию менеджеры только мрачно переглянулись и дружно бросились к компьютеру. Спустя полминуты разочарованный вздох стал доказательством того, что маленькая месть профессора удалась. Все данные по нескольким его работам были полностью уничтожены.

– В суд на него подавать надо, – тихо проворчал один из менеджеров.

– И нарваться на разборки с этими костоломами? Нет, он теперь для нас недоступен, – покачал головой второй.

– Ты что-нибудь знаешь о том препарате, из-за которого военные впали в такой экстаз?

– Нет. Только общие сведения. Все данные забирал куратор, а когда всплыло что-то интересное, все сразу засекретили.

– Может быть, есть смысл отправить это железо нашим техникам? – спросил первый менеджер, кивая на компьютер. – Кто знает, что еще там могло быть?

– Не будем нарываться, – подумав, покачал головой его напарник.

– А я бы рискнул, – продолжал упираться первый.

– Ради чего? Риск имеет смысл, когда известна конечная цель. А риск ради риска глупость, – пожал плечами его оппонент и, развернувшись, вышел из лаборатории.

Между тем Дугласа вывели из здания института и усадили в роскошный глидер. Подсознательно ожидая увидеть какую-нибудь военную машину, профессор только качнул головой, мысленно улыбнувшись собственным страхам. Усевшийся рядом с ним полковник бросил на него быстрый взгляд, но, не успев ничего сказать, вдруг насторожился. Потом, поднеся к губам левую руку, на которую был надет личный коммуникатор, решительно приказал:

– Немедленно все файлы мне на личную почту.

Потом, нажав на кнопку, он поднял бронестекло, отделявшее салон от водителя, и, включив компьютер, встроенный в подлокотник, мрачно сказал:

– Похоже, ваш препарат имеет не только достоинства, но и недостатки, профессор.

– Как это понимать? – удивился Дуглас. – Я ведь с самого начала предупреждал, что это всего лишь побочный эффект. Ошибка, которую еще нужно исправить.

– Бывают ошибки, исправлять которые не стоит, потому что они порой оказываются нужнее правильных результатов, – философски протянул полковник, быстро выводя на экран какие-то файлы. – Мы позволили себе немного доработать исходник и провели полевые испытания. Но все пошло не так, как мы ожидали.

– Хотите сказать, что вы начали испытания на людях?! – ахнул профессор, не веря собственным ушам.

– На преступниках. Точнее, преступницах. Не переживайте. Это давно уже не женщины. Отбросы общества, которые мы вытащили из тюрем. Точнее, в большинстве своем из камер для смертников. Им все равно суждено было умереть, а так они еще раз послужили обществу, против которого выступали.

– И что же произошло? – угрюмо спросил Дуглас, внутренне содрогаясь от такой логики.

– Подопытные вышли из-под контроля.

– Мне нужны подробности.

– Мне тоже. Поэтому давайте для начала просто просмотрим присланные файлы, – ответил полковник, кивая на экран монитора.

Дуглас с ходу прикипел взглядом к экрану. На его глазах две молодые стройные девушки за несколько секунд превратили в фарш нескольких охранников на каком-то транспортном переходе, после чего кинулись бежать. Глядя на их стремительные движения, Дуглас не мог поверить своим глазам. Так орудовать холодным оружием может человек, посвятивший этому занятию долгие годы, а полковник только что сказал, что использовались заключенные. Не удержавшись, профессор с ходу поделился с офицером своими сомнениями.

– Вы же не думаете, что мы отправим подопытных на задание, не озаботившись контролем над ними и средствами для достижения цели? – фыркнул полковник, внимательно выслушав его претензии. – Они прошли ускоренный курс обучения владению оружием и спецобработку на подчинение.

– Кому? – растерялся Дуглас.

– Своему куратору, разумеется.

– И в чем заключалась их задача?

– Им указали цель и обозначили точку, где данная цель находится. Дальше они должны были добраться до места, уничтожить объект и вернуться, чтобы доложить о выполнении задания. Но что-то пошло не так. Они вышли из-под контроля, уничтожили охрану транспортного перехода и теперь скрываются. В связи с этим у меня к вам вопрос, профессор. Это могло произойти из-за того, что препарат прекратил свое действие?

– Не знаю, – решительно отрезал Дуглас.

– Как это понимать? Вы не хотите сотрудничать? – насторожился полковник.

– Я не знаю, какие изменения вы внесли в препарат, не знаю, как рассчитывали дозу, не знаю, как проводили постановку задачи… Черт возьми, я вообще ничего не знаю. И какого теперь ответа вы от меня ждете при таком положении вещей? – возмутился профессор.

– Об этом я не подумал, – помолчав, кивнул полковник. – Как быстро вы сможете разобраться с возникшей проблемой?

– Понятия не имею, – развел руками Дуглас. – Вы выдернули меня с работы, везете неизвестно куда, да еще и хотите, чтобы я вынул вам ответы на ваши вопросы из рукава. Простите, полковник, но я не фокусник.

– Хорошо. Пожалуй, я действительно тороплюсь, – скривившись, нехотя признал офицер. – Но по прибытию на место вам придется сразу взяться за дело.

– Хотелось бы еще знать, где оно будет, это самое место, – вяло огрызнулся Дуглас, отворачиваясь к окну.

* * *

Как оказалось, бармен знал, о чем говорил. Транспортный переход закрыли, а все рейсы были отменены. Понимая, что полет накрылся медным тазом, Миша первым делом помчался к кассовому терминалу. Сдать билеты он успел до того, как администрация ввела ограничения на подобные действия. Судиться с транспортными компаниями они явно не желали, но и снимать запреты тоже не хотели.

В итоге кассовый терминал атаковали почти три тысячи разъяренных пассажиров, требуя немедленно или отправить их дальше, или вернуть деньги за билеты. Глядя на этот бедлам, Миша мрачно прикидывал свои шансы дожить до следующего шаттла на «Вторую попытку». Как ни крути, а денег на житье и билеты одновременно явно не хватало. Уже имея приблизительное представление о ценах на переходе, он трезво смотрел на вещи. Хочешь не хочешь, а пару дней ему придется посидеть на голодном пайке.

Выход из создавшейся ситуации напрашивался сам собой. Наняться такелажником или механиком на какой-нибудь грузовоз, идущий в нужном ему направлении. Как бывший военный, он владел многими специальностями, применение которых практиковалось и в гражданской жизни. К тому же свободных специалистов в данных областях вечно не хватало, так что у Миши были все шансы. Оставалось дождаться, когда запрет на вылеты снимут. А вот здесь все было очень туманно.

Разобравшись с проблемой билетов, бывший сержант спустился на три уровня вниз. В сектор, где располагались увеселительные заведения для экипажей кораблей. Отдыхать обслуживающему персоналу в одной забегаловке с «чистой» публикой не рекомендовалось. Сориентировавшись по указателям, Миша выбрал заведение поприличнее и, решительно толкнув дверь, выполненную под старину, оказался в натуральном салуне, времен старой Терры, еще до того, как люди покорили воздушное пространство.

Не спеша оглядевшись, бывший сержант прошел к стойке и, заказав себе пива, уселся на табурет с таким расчетом, чтобы в зеркальной стене бара можно было рассмотреть все, что происходит в зале. Бармен, здоровенный детина, с коротким седым ежиком на голове и украшенными татуировкой руками, выставил на стойку бокал и, бросив короткий взгляд на армейский баул, негромко спросил:

– Недавно уволился?

– Угу, – кивнул Миша, глотнув пива.

– Ищешь работу?

– Так заметно?

– Такие как ты сюда по другому поводу и не заходят, – усмехнулся бармен. – Все спешат попасть на какой-нибудь шарик, где начнут новую жизнь. А в итоге оказываются не у дел.

– Почему это? – не понял Миша.

– Все просто. Вы ведь ничего другого, кроме как воевать не умеете толком.

– Ерунда. Я корабельный механик второго класса. Любые двигатели, от грузовых до истребителей. Такелажник. Сертификат на управление погрузочным роботом до пятого класса сложности включительно. Про разрешения на ношение оружия, управление любым видом атмосферного транспорта я уже и не вспоминаю, – решительно возразил Миша.

– А еще убивать умеешь чем угодно и когда угодно, не говоря уже про повод для такого действа, – усмехнулся в ответ бармен. – Хотя толковые двигателисты всегда нужны. Ты где остановился?

– Пока нигде. И, похоже, ночевать мне придется в коридоре. Судя по тому, что там творится, – криво усмехнулся Миша, выразительно ткнув пальцем в потолок.

– С финансами проблема? – снова проявил догадливость бармен.

– Кажется, я здесь далеко не первый такой, – покачал головой Миша.

– И даже не двадцатый, – кивнул бармен.

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты из нашей когорты? – прищурился Миша, окидывая фигуру бармена оценивающим взглядом.

– Капрал объединенных войск Евросоюза. Морская пехота, – гордо представился бармен, гулко стукнув себя кулаком в грудь. Как в бочку.

– Сержант космодесантных войск, – кивнул Миша.

– Ян Коваржич.

– Михаил Лесов.

– Что планируешь делать, Миша?

– Ты был прав, когда сказал, что я сюда работу пришел искать, – вздохнув, признался Миша. – Буду искать рейс до Марса-6, а еще лучше до «Второй попытки».

– До Марса, может, что и пойдет, а вот на Попытку… – Ян мрачно покачал головой. – Палубным матросом пойдешь?

– Хочешь, чтобы я кому-нибудь из этих снобов башку проломил? – иронично усмехнулся Миша.

– Да уж. Тут я погорячился, – смущенно кивнул Ян. – Привык, понимаешь, пивом торговать.

– Да брось ты, – отмахнулся Миша. – Зато хоть какая-то определенность и уверенность в будущем. Не то что у меня.

– У меня старт хороший был, – помолчав, кивнул бармен.

– Вот и мне его заработать надо, – вздохнул Миша, допивая пиво.

– Еще? – спросил Ян, ткнув пальцем в бокал.

– Не будем горячиться. Я еще работу не нашел, – с явным сожалением отозвался бывший сержант.

– Не напрягайся. За счет заведения, – отмахнулся Ян, наполняя тару.

– Твое здоровье, – отсалютовал Миша бокалом.

– Благодарю, – усмехнулся бармен, наливая пива и себе.

Их мирную беседу прервала вспыхнувшая в углу перепалка. Поставив бокал на стойку, Ян с беспокойством посмотрел в ту сторону. На лице бармена отразилось мрачное недовольство.

– Проблемные клиенты? – не поворачиваясь, спросил Миша.

– Портовые крысы. Снова пытаются кого-то обуть на бабки, – тихо прошипел Ян.

– А клиент, естественно, с этим не согласен, – понятливо кивнул Миша.

– Если бы один. Там четверо парней с рудовоза, во главе со своим шкипером. Застряли здесь из-за шторма, а потом администрация переход закрыла. Вот и пьют с горя и со скуки. Боюсь, без драки не обойдется.

– А крысы тебе потом бар не сожгут, если вмешаешься? – осторожно поинтересовался Миша.

– Не посмеют. Я же все их ходы и нычки знаю. Так что могу и с ответным визитом нагрянуть. А охрана перехода и не почешется. Им, чем крыс меньше, тем лучше. Спокойнее, – ответил Ян, не сводя взгляда с угла, где разгорался скандал.

Судя по выкрикам, изрядно принявшая на грудь компания решила скоротать время за катами. В итоге, проиграв несколько партий подряд, команда грузовоза заподозрила неладное и принялась выяснять, с чего вдруг местным так везет. В свою очередь, местные, оскорбившись, потребовали оплатить проигрыш и покинуть бар, пока дело не зашло слишком далеко. На шум из коридора начали подтягиваться какие-то мутные личности. Миша насчитал четверых. Заметив, как напрягся Ян, он отставил недопитый бокал и, выпрямившись на стуле, спросил:

– Хочешь вмешаться?

– Придется, – скривился тот.

– Поясни, – удивился Миша.

– Если кого-то из экипажа порежут в моем заведении, я потеряю клиентов. Кто пойдет в бар, где посетителей убивают, а владелец даже не пытается их защитить?

– Тоже верно, – быстро обдумав услышанное, кивнул Миша. – Помочь?

– Буду очень благодарен, если спину прикроешь, – кивнул Ян, с заметным облегчением улыбнувшись.

– Не вопрос. Делай, что считаешь нужным, а за тылы не беспокойся, – решительно кивнул Миша, с хрустом сжимая кулаки с набитыми костяшками ударных пальцев.

В углу уже кто-то кого-то принялся трясти за грудки, а в воздухе мелькнули сжатые кулаки. Выхватив из-под стойки увесистую дубинку, Ян решительно направился к скандалистам. Но едва он добрался до середины бара, как откуда-то выкрутился расхристанный, весь какой-то подшарниренный индивидуум и, преградив ему путь, принялся что-то тихо шипеть. В ответ Ян, недолго думая, двинул его дубиной по лбу и стремительно кинулся в уже завязавшуюся драку.

Миша успел разглядеть, как в воздухе мелькнула сталь. Портовые крысы взялись за оружие. Следуя за барменом на расстоянии, он внимательно отслеживал каждое движение по флангам. И как вскоре выяснилось, не напрасно. Ушибленный Яном бандит кое-как поднялся на ноги и, выхватив откуда-то из-за спины нож, больше напоминавший недоросток абордажной сабли, бросился на бармена сзади.

Дождавшись, когда он доковыляет до Яна, Миша плавным движением скользнул вперед и, перехватив руку с оружием, стремительно развернулся вокруг своей оси, одновременно выкручивая захваченную конечность наружу. Выгнувшись самым непотребным образом, бандит взвыл, но кинжал не выпустил. Удивленно хмыкнув, Миша таким же скользящим движением перехватил его руку и тут же развернулся в обратном направлении, при этом выворачивая конечность так, чтобы локоть противника смотрел вверх.

Потом, не останавливаясь, он нанес удар локтем в горло, одновременно присаживаясь на корточки и вздергивая руку противника вверх. Раздался тошнотворный хруст и звучный удар чего-то об пол. Кинжал задребезжал, упав на сталепластовый пол бара. Отпустив бандита, Миша выпрямился, одновременно делая шаг в сторону. Пытавшийся напасть на Яна уродец еле слышно сипел на полу, судорожно суча ногами и держась за изуродованную руку. Кричать с разбитым горлом он не мог, а падая, еще и как следует приложился лбом об пол.

Между тем Ян уже вовсю орудовал своей дубиной, внушая законы доброты и терпимости озверевшим от потери добычи бандитам. Шедший следом за ним Миша старательно добивал бандитов, ломая им кости рук и ног. Оставлять за спиной человека, способного ударить в спину, верх глупости. Этот постулат в него вбили еще в учебном центре, когда он только начинал свою службу.

Разбросав нападавших, Ян одним несильным ударом в лоб угомонил не на шутку развоевавшегося шкипера, посадив его на пятую точку и ткнув концом дубины в замерший экипаж, громко сказал:

– В моем баре никаких драк. А вы, выметайтесь отсюда. И чтоб больше я не видел вас в своем баре, – добавил он, повернувшись к бандитам.

– Ты влез не в свое дело, – прохрипел один из них.

– Вы нарушили общее правило. Так что я в своем праве, – прорычал в ответ Ян.

– А с тобой, солдатик, мы еще встретимся, – пригрозил бандит, повернувшись к Мише. На слова Яна он не нашел, что ответить.

– Не в этой жизни, крыса, – зарычал боец, шагнув к противнику.

Бандит стоял, оперевшись плечом о колонну и баюкая сломанную руку. Миша, чуть присев во время шага, ударил от пояса. Основание открытой ладони стремительно впечаталось в кончик носа бандита, подбрасывая его в воздух. На пол упало уже мертвое тело. Не ожидавшие такого ответа бандиты громко охнули. Подошедший к главарю бандит приложил пальцы к его шее и, растерянно оглянувшись на подельников, молча покачал головой.

Замерший над убитым бандитом Михаил вдруг сообразил, что наделал. Еще недавно он был солдатом, и любое его действие оправдывалось или осуждалось только его командованием. А теперь он всего лишь гражданский человек. Один из многих. Один из тех, на кого распространяются законы страны пребывания. А, как известно, законы защищают бандитов от людей, а не людей от бандитов.

Пока он судорожно соображал, что делать, Ян, успевший прийти в себя и лучше ориентировавшийся в местных реалиях, шагнул вперед и, указывая дубинкой на труп, приказал:

– Забирайте эту падаль и проваливайте отсюда. Вы нарушили все договоренности и с этой минуты не можете выходить на общие палубы.

Неожиданно сникшие бандиты безмолвно подхватили тело главаря и скрылись за дверью. Проводив эту странную процессию удивленным взглядом, Миша повернулся к бармену и, растерянно вздохнув, тихо спросил:

– Подтвердишь, что мне угрожали?

– Ты про эту падаль? – презрительно спросил Ян. – Забудь о них. Никто тебе и слова не скажет.

– Вообще-то я только что человека убил, если ты не заметил, – криво усмехнулся Михаил.

– Ты только что мне жизнь спас. А что касается убийства, так ты был в своем праве.

– Как это? – не понял Миша.

– Пошли, – ответил Ян, указывая дубиной в сторону стойки, где все еще стояли их недопитые бокалы с пивом.

Зайдя за стойку, Ян достал пару чистых стаканов и, набулькав в них по приличной порции бренди, вздохнул:

– Будем, приятель.

Миша молча проглотил свою порцию и, отставив стакан, вопросительно взглянул на бармена.

– Еще когда этот узел только начинал развиваться, а портовые крысы только начали здесь появляться, между свободными предпринимателями и этими гражданами был заключен договор.

– Звучит прямо как международный пакт о ненападении, – усмехнулся Миша.

– Знаю. Но все обстоит именно так. Было решено, что крысы не трогают клиентов в заведениях, а владельцы не обращаются к властям и не выступают свидетелями. А главное, ни в коем случае не передают следствию записи камер наблюдения. Сами же владельцы неприкосновенны до тех пор, пока кто-то сам не нарушит договор. Я договора не нарушал. Они поступили против правил, а значит, я имею полное право защищаться.

– Да, но убил-то я?

– А кто сказал, что я не могу нанять для своей защиты человека? – ответил Ян вопросом на вопрос. – Так что забудь о них.

– Хотелось бы верить, что так и будет, – вздохнул Михаил.

– Старина. Ты мне только что жизнь спас. Так что с того момента, как ты согласился прикрыть мне спину, ты стал вышибалой в моем баре. Поверь, даже власти на этом переходе не рискнут спорить со мной.

– Не понял?! – насторожился Миша.

– Они знают, что не могут защитить нас. Знают о существовании этого договора, а наше сообщество далеко не пустой звук. Если все предприниматели перехода закроют свои заведения хотя бы на трое суток, администрация перехода слетит со своих кресел со скоростью атакующего истребителя. А они это сделают.

– Об этом тоже есть договор? – иронично усмехнулся Миша.

– А ты как думаешь? – усмехнулся в ответ Ян, прихлебывая пиво.

* * *

Она помнила каждую минуту своей прошлой жизни, но никак не могла понять, почему раньше не умела делать то, что способна сделать сейчас с такой легкостью. Точнее, она помнила все до того момента, когда ее привели в какую-то странную комнату и приковали к кровати. С этой минуты все вспоминалось как в тумане. Ей регулярно что-то кололи. Наркотик? Но почему она раньше никогда не испытывала такого эффекта?

Потом началось что-то вообще непонятное. Вытащив ее из одиночной камеры, где все это происходило, какие-то мутные личности принялись гонять ее на тренажерах и симуляторах. При этом кормили ее словно на убой и постоянно кололи какие-то препараты. От всего этого ее мышцы налились, а фигурой она могла бы поспорить с любой спортсменкой.

Еще через два месяца таких пыток в жесткий режим тренировок ввели новое издевательство.

Ее регулярно приводили в какую-то лабораторию и, усадив в кресло, напяливали на коротко остриженную голову какую-то штуку, вроде шлема. На лицо опускалось непрозрачное забрало, и перед глазами начинали мелькать какие-то картинки. Уже через несколько минут после такого испытания глаза начинали дико болеть, а голова становилась словно чугунная.

Вскоре она заметила, что с сознанием что-то происходит. Всегда дерзкая и решительная, она перестала спорить с инструкторами и начала выполнять все команды, словно автомат. Еще в самом начале всего этого безобразия она то и дело дерзила и бросалась в драку, даже если последствия обещали быть весьма плачевными. Из камеры ее выводили два шкафообразных охранника. Они же постоянно торчали рядом и жестко пресекали любую попытку саботажа.

Бить эта парочка умела. Их пудовые кулаки вышибали из нее дух с ходу, не позволяя даже раз отвести душу и как следует врезать инструктору. Их глумливые усмешки всегда выводили ее из себя. Но после того, как ее начали обрабатывать на гипнофоне, все неприятности резко отошли на второй план. Она много слышала про этот аппарат, но столкнулась с ним впервые. Среди ее знакомых регулярно бродили слухи, что правильно запрограммировав этот агрегат и пробежавшись по белой дорожке, можно получить ощущения, по сравнению с которыми самый яркий оргазм станет легкой щекоткой.

И вот теперь, попав под воздействие этой штуки, она вдруг забыла про все неприятности. Ее вообще перестало что-либо волновать. В мозгу постоянно билась только одна мысль. Выполнить приказ любой ценой. Какой приказ, она не понимала, но то, что очень скоро получит его, не сомневалась. Этот день настал. Охранники, все та же мрачная парочка, вывели ее из камеры и повели куда-то в глубь комплекса.

Оказавшись в незнакомом кабинете, она быстро огляделась на предмет наличия чего-либо, что можно использовать как оружие, и, подчиняясь команде, покорно села на стоявший посреди кабинета стул. Охранники, отойдя к двери, замерли, не шевелясь и как будто не дыша. Прошло довольно много времени, но ничего не менялось. Она уже готова была потребовать, чтобы ее отвели обратно в камеру, когда что-то тихо звякнуло, и прямо перед ней, в стене, открылись двери лифта.

В кабинет шагнул высокий, спортивного вида мужчина, с заметной проседью в волосах и с орлиным профилем. Узкие губы его были плотно сжаты, а светло-карие глаза смотрели внимательно и жестко. Но больше всего ее удивили его руки. Гибкие, музыкальные пальцы могли бы по ухоженности поспорить с женскими. У нее самой даже в лучшие времена не было такого маникюра. Все это она отметила краем сознания, наблюдая за каждым движением вошедшего.

Мужчина уселся в роскошное кресло, обитое натуральной кожей, и, побарабанив пальцами по подлокотнику, сказал:

– Итак, пришло время расставить все точки по своим местам. У вас есть вопросы, и я могу ответить на них.

Он не спрашивал. Его тон не оставлял сомнений, что она будет спрашивать. Внимательно посмотрев на него, она убедилась, что это не шутка и не очередной тест, после чего тихо спросила:

– Где я?

– Это научный центр, где мы проводим испытания новейших средств вполне определенной направленности.

– Военные?

– Угадали.

– А на мое мнение вам наплевать?

– У вас нет мнения.

– Как это? – она откровенно растерялась. – Я что, уже умерла?

– Для всего остального мира да. С момента вынесения вам смертного приговора вы перестали существовать, превратившись из индивидуальности в объект испытаний. Вы стали нашим имуществом, и теперь длительность вашей жизни зависит только от нас.

– Выходит, я стала рабыней?

– Можно сказать и так. Но не моей лично или чьей-то еще, а рабыней этого центра. Такой же вещью, как и этот стол. Или стул, на котором вы сейчас сидите.

– Это незаконно! – не удержалась она.

– Вот как?! – иронично усмехнулся мужчина. – И это говорит наркоманка, воровка, мошенница, убийца. Я уже не вспоминаю про такие мелочи, как проституция, сводничество, подделка банковских чеков. Думаете, мы ничего не знаем о ваших делишках? Ошибаетесь. Мы знаем о вас практически всё. Ведь вы попали в поле зрения полиции еще в старших классах школы и не уезжали со своей планеты. Всю свою жизнь вы прожили на Сириусе-4, где и вели тот самый образ жизни, итогом которого стал ваш приговор. Давайте вспомним, за что вас приговорили к смерти, – с этими словами он нажал на какую-то кнопку, и над столом засветился виртуальный экран.

– Закачав себе в вену очередную порцию наркотиков, вы отправились в парк, где попытались ограбить молодую женщину, гулявшую там с ребенком. Когда она осмелилась дать вам отпор, вы потеряли контроль над собой и разорвали ей горло зубами. По сути, вы просто загрызли ее. Потом, увидев ребенка, трехлетнего малыша, который еще и говорить-то толком не научился, вы схватили его и восемь раз ударили головой о землю. Но вам и этого показалось мало. Заметив, что малыш еще дышит, вы загрызли и его. Забрав кошелек и документы матери, вы попытались скрыться, но были схвачены полицией. Им даже не пришлось напрягаться, чтобы доказать вашу вину. Ваша одежда, лицо, рот, были в крови жертв. По сути, вы были покрыты ею с ног до головы. Украденные вещи нашлись в ваших карманах, а самое главное, видеозапись службы охраны правопорядка. Когда присяжным показали этот сюжет, пришлось вызывать три бригады медиков. Всем стало плохо. Так что, вердикт был вынесен быстро и единодушно. Вам есть что сказать? Может быть, хотите как-то оправдаться?

Сказано это было так, что она сразу поняла; издевается. Собравшись с духом, она подняла голову и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:

– Да, я все это сделала. Это так. Я была не в себе и творила ужасное. Но мой приговор гласит: смерть, а не рабство. Это разные вещи.

– Думаю, что те же присяжные, узнав, где вы оказались, только обрадуются. Смерть для вас была бы слишком легкой карой. Такую роскошь еще нужно заслужить.

– Что со мной будет дальше? Не думаю, что вы тут бордель организовали.

– Это верно. Для таких развлечений есть более приличные женщины, – ответил он, выделив голосом ключевое слово.

– Я для вас слишком неприличная? Испачкаться боитесь? – прошипела она, медленно приподнимаясь и чувствуя, что начинает свирепеть.

– Сидеть! – прозвучал приказ, словно щелчок кнута.

Несмотря на злость, она покорно плюхнулась обратно на стул и растерянно покосилась на собственные колени. Ее собственное тело предало ее, отказавшись подчиняться и выполняя команды этого лощеного хлыща.

– Вы больше никогда не сможете причинить вред кому-то из персонала центра. Это противоречит заложенной в вас программе.

– Какой еще программе?! Что вы со мной сделали? Я что, андроид? – испуганно спросила она, чувствуя, как все ее сознание охватывает паника.

– Нет. Вы все та же наркоманка и убийца, что и раньше, но в ваш мозг при помощи наших средств внедрена программа, благодаря которой вы будете выполнять только те команды, которые вам отдадут. У вас больше нет воли.

– Нет воли? Не понимаю, – жалобно пробормотала она.

– Попробую объяснить, – помолчав, ответил мужчина, бросив быстрый взгляд куда-то в сторону. – На бытовом уровне вы можете делать то, что хотите. Ваше тело будет слушаться вас точно так же, как это было раньше. Но стоит только вам проявить агрессию к любому работнику центра, как включится программа подавления воли. Как бы вы ни злились, приказ, отданный любым работником центра, будет вами выполнен.

– Вы врете! Так не бывает! Этого не может быть! – сорвалась она на крик и попыталась вскочить.

Но ноги не слушались. Приказ «сидеть» не был отменен. Упав на пол, она попыталась подползти к этому мерзкому хлыщу, чтобы вцепиться ему в глотку. И пусть потом охрана забьет ее до смерти. Не важно. Главное, доказать ему, что ее воля осталась при ней. С любопытством глядя на ее потуги, мужчина сделал знак охранникам. Один из них, подойдя к ней, негромко скомандовал:

– Встать.

Она поднялась, словно сомнамбула.

– Раздевайся, – прозвучал новый приказ.

Ее руки принялись привычно расстегивать тюремный комбинезон мерзкого оранжевого цвета. Словно со стороны она наблюдала за собственным телом, одновременно пытаясь обрести над ним контроль. От дикого напряжения на висках у нее выступили капельки пота, руки задрожали, а голова начала дико болеть, но тело продолжало раздеваться. Когда простое нижнее белье упало на брошенный комбинезон, тело опустило руки, словно дожидаясь очередного приказа.

– Неплохо, – улыбнулся мужчина, пройдясь по ее фигуре оценивающим взглядом. – На колени.

Подчиняясь его жесту, охранник отступил обратно к двери. Она стояла на коленях посреди кабинета, и слезы медленно скатывались по щекам. Убойная смесь злости, ненависти, унижения и стремления любой ценой отомстить обидчикам, заставляла ее кровь с гулом нестись по жилам, отдаваясь в ушах и застилая взгляд кровавой пеленой. Но тело не слушалось. Вся ее борьба с самой собой не приносила пользы. Наконец, сидевший в кресле мужчина, словно сжалившись, приказал:

– Одевайтесь. И запомните. Никогда вы больше не станете свободной в привычном вам смысле. Отныне вы принадлежите нам.

– Кому вам? Кучке извращенцев? – нашлась она с ответом.

– Людям, от которых зависит ваша жизнь, – ответил он, усмехнувшись.

– Вы называете это жизнью? – мрачно спросила она.

– Я уже сказал. Легкую смерть еще нужно заслужить. Вы слишком долго пользовались мягкостью наших законов и снисходительностью присяжных. Больше этого не будет. Не будет законов и жалостливых присяжных. Не будет ловких адвокатов и глупых придирок к доказательствам вашей вины.

– А что будет? Плети и карцер?

– Нет. Все ваши поступки будут подчинены нашим требованиям и целесообразности для дела. А в плетях нет необходимости. У нас есть более действенные способы для наказания таких, как вы.

– Таких, как я? – насторожилась она. – Значит, нас много?

– Скажем так, вы не одна, – помолчав, ответил мужчина. – К счастью, женщин, совершающих преступления, всегда хватает.

– Вас это радует?

– Нет. Но мне нравится, что существа, подобные вам, не переводятся. Это значительно облегчает мне работу. Нет необходимости беспокоиться о расходном материале.

– Я уже поняла, что за людей вы нас не считаете, – мрачно кивнула она.

– А вы и есть нелюди. Твари, только и делавшие, что гонялись за удовольствиями и попирали все нормы и правила поведения нормальных людей в нормальном обществе.

– А что такое это ваше нормальное общество? Стадо баранов, которых вы стрижете и пускаете на мясо, когда вам это нужно, – огрызнулась она в ответ. – А все, кто не желает быть стриженым, для вас сразу становится изгоем.

– Знакомая песня, – презрительно скривился мужчина. – Сначала преступаете все правила, а потом кричите, что таким образом реализуете ваше право на самовыражение. А то, что от вашего самовыражения страдают другие, не важно. Вы грабите, убиваете, насилуете и смеете говорить, что таким образом самовыражаетесь. Хватит. Я не собираюсь вести с вами дискуссии. Тем более что к смерти приговорил вас не я, а суд. Те самые бараны, которых вы так презираете.

– Последний вопрос, – решившись, произнесла она.

– Я слушаю, – кивнул он.

– Что мне кололи? Я знаю эффект от всех известных наркотиков…

– Не сомневаюсь.

– Это так. Но таких ощущений никогда не было. А в том, что это наркотик, я не сомневаюсь. Так что это такое?

– У вас не хватит знаний, чтобы понять, – ушел от прямого ответа мужчина. – Могу только сказать, что это не наркотик. Именно благодаря ему вы стали тем, чем являетесь сейчас.

– Чем? – переспросила она.

– Именно. Я уже говорил. Для всех работников этого центра вы не более чем вещь. Привыкайте. Это надолго.

– Я постараюсь не доставить вам такого удовольствия, – попыталась она оставить последнее слово за собой.

– Рискните, – неожиданно рассмеялся мужчина. – Скажу сразу, любая попытка суицида не пройдет. Это входит в программу. Мы не разбрасываемся инструментами, которые еще не использовали полностью.

– Я все равно вырвусь, – в отчаянии выкрикнула она.

– Будет любопытно на это посмотреть, – продолжал смеяться мужчина. – Уводите.

Охранники дружно шагнули к ней, и приказавший ей раздеться громила скомандовал:

– Руки за спину. К двери.

И снова тело предало ее. Покорно заложив руки за спину, она поплелась к дверям. Охранники провели ее длинными переходами комплекса и, отперев двери камеры, пинком забросили вовнутрь. Не ожидая удара, она упала на пол, сильно ударившись подбородком и прикусив губу. Медленно перевернувшись на спину, она коснулась ладонью подбородка и, глядя на испачканную красным руку, горько расплакалась.

* * *

Уже неделю Миша работал вышибалой в баре, ночуя в подсобке и мысленно проклиная все природные катаклизмы, вместе взятые. Появление в баре парней из службы охраны заставило его чуть вздрогнуть и мимолетным движением проверить наличие на поясе игломета и дубины. Стандартный набор для охранников такого уровня. Заметив его жест, Ян чуть заметно отрицательно мотнул головой и, выйдя из-за стойки, громко спросил, с вызовом глядя на охранников и складывая на груди могучие руки:

– Вы кого-то ищете, господа?

– Не напрягайся, Ян, – устало отмахнулся капрал, внимательно рассматривая Мишу и сверяя его внешность с голограммой, которая высвечивалась на личном коммуникаторе, носимом на левом запястье. – Михаил Лесов?

– Допустим, – мрачно ответил Миша.

– Вам придется пройти с нами.

– Зачем?

– Этого требуют интересы безопасности перехода.

– С чего вдруг? Я никому не говорил, что собираюсь разрушать систему перехода, – криво усмехнулся Миша.

– Вы были свидетелем особо тяжкого преступления и должны рассказать обо всем следователю, – ответил капрал, явным усилием воли держа себя в руках.

– Да чего с ним разговаривать, Джек? Надеть наручники, и пусть следак вышибет из него дерьмо, – зарычал один из охранников, шагнув к Михаилу.

Ожидавший чего-то подобного Миша, не трогая оружия, шагнул ему навстречу и резко, от пояса, впечатал кулак в подбородок наглецу. Не ожидавший такого фокуса охранник рухнул на пол, восторженно всплеснув пятками. Миша, плавно сместившись так, чтобы капрал и оставшийся на ногах боец оказались на одной линии, приготовился к продолжению. Капрал, явно соображавший лучше своих подчиненных, жестом удержал второго бойца на месте и, мрачно покосившись на вольготно раскинувшегося подчиненного, сказал:

– Похоже, добровольно вы сотрудничать не желаете.

– Нечем, – криво усмехнулся Миша.

– В каком смысле? – не понял капрал.

– В прямом. Как по-вашему, что я здесь делаю?

– Насколько я могу судить, пытаетесь работать.

– Именно. Все ваши задержки с отправкой транспорта привели к тому, что я вынужден искать случайные заработки только для того, чтобы не застрять здесь навечно. А что касаемо преступления, так я не свидетель. Точнее, я слишком мало видел, чтобы хоть как-то повлиять на ход расследования.

– Вы же были в баре, рядом с которым все случилось, – зашел капрал с другой стороны.

– Был. Но сидел за стойкой и слушал новости, когда все случилось. Оглянулся, когда заметил реакцию бармена. Так что… – Миша демонстративно развел руками.

– Вот как? – задумчиво протянул капрал.

– Именно так, – кивнул Миша.

– А бармен говорит, что вы даже успели узнать оружие, которым преступники наносили удары.

– Я бывший военный, так что здесь нечему удивляться, – пожал Миша плечами.

– Ну, это я уже понял. Где вы остановились?

– Когда как. Сами понимаете, не в моем положении тратить деньги на постоянное жилье, особенно когда на верхних уровнях не протолкнуться от пассажиров.

– То есть найти вас можно только здесь? В баре? – уточнил капрал.

– Именно. Ян оказался весьма любезен, дав мне работу на срок, пока я торчу на этом куске железа.

– Хорошо. Я передам ваш ответ следователю, – кивнул капрал с едва заметной угрозой в голосе.

– Да бога ради, – равнодушно пожал плечами Миша. – Я не преступник и законов не нарушал. Если он хочет со мной поговорить, пусть приходит. Но предупреждаю сразу, ничего другого он не услышит. И не потому, что я не хочу говорить, а потому, что мне нечего ему рассказать. Как уже было сказано, я сидел у стойки и оглянулся слишком поздно.

– Ну, нападение на охрану перехода мы уже зафиксировали, – улыбнулся в ответ капрал.

– Рискните, – кивнул Миша. – Вот тогда вы точно многих не досчитаетесь.

– Это угроза?

– Это констатация факта. Я же сказал, я бывший военный.

– Где служил? – неожиданно вступил в разговор молчавший до этого охранник.

– Сержант космодесанта Российской империи.

– Однако! – удивленно протянул капрал. – «Медведи», это серьезно.

– Даже серьезнее, чем вы можете себе представить, капрал, – кивнул Миша.

– Ладно. Будем считать, что вы не смогли покинуть свой пост.

– Мудрое решение, – одобрительно кивнул Ян. – Может быть, по пиву, пока этот болван очухивается? Я угощаю.

– Не получится, – подумав, с явным сожалением отказался капрал. – Нам еще на доклад к начальству.

– Жаль. Я думал, мы сможем поговорить, – развел руками Ян.

– Если только после смены.

– Годится.

– Добро. Я зайду, – кивнул капрал, улыбнувшись уголками губ.

Охранник помог своему напарнику подняться, и вся троица покинула бар. Ян, чуть улыбнувшись, проводил их взглядом и, сделав Мише знак подойти к стойке, тихо сказал:

– Ты бы аккуратнее кулаками размахивал. Они сейчас злые. Могут и охоту на тебя устроить.

– Пусть попробуют, – мрачно буркнул Миша.

– Ты чего, приятель?

– Надоело все. Торчу тут, как… – Миша загнул трехэтажную конструкцию, очень точно отображавшую положение вещей.

– Умеешь, – одобрительно кивнул Ян, внимательно выслушав его тираду. – Но лучше не наживать себе ненужных проблем. Я этого капрала давно знаю. Не самый плохой экземпляр. А главное, думать умеет. В общем, вечером посидим с ним, пообщаемся, может, чего и всплывет.

– А что тут может всплыть? – не понял Миша.

– Не все так просто, приятель. Наш переход – это одна большая деревня. Так что информация нам лишней не будет.

– И что ты хочешь узнать? – не унимался Миша.

– Есть несколько тем, – ушел от ответа Ян. – Только очень тебя прошу, если этот следователь вдруг решится оторвать задницу от стула и заявиться сюда, держи себя в руках. Не сомневаюсь в твоей способности раскатать всех местных топтунов по коридорам тонким слоем, но дело от этого не сделается. Наоборот. Только хуже будет.

– Не трону, если не вздумает меня в кутузку засадить. В противном случае сам понимаешь… – ответил Миша, с хрустом сжимая кулаки.

– И что потом? Всю жизнь прятаться по местным переходам?

– Ты слишком плохо обо мне думаешь. Угоню подходящий транспорт и уйду в пределы империи.

– Ты всерьез считаешь, что у тебя получится?! – не понял Ян.

– Я это знаю, старина, – без улыбки ответил Миша.

– Похоже, ты действительно считаешь, что русские «медведи» самые крутые вояки в обитаемой галактике.

– Нет. Есть и покруче.

– Например.

– «Драконы». Имперская глубинная разведка космоса. Те вообще на неисследованные планеты тройками выходят. Нам до них, как до звезды в известной позиции. Но и живут они не долго.

– Слышал я про этих зверей, – помолчав, кивнул Ян.

– А я однажды даже видел. Прикрывали выход на астероид. Честно скажу, на этот булыжник мне даже смотреть страшно было. А они пошли. И вернулись. Вот тогда моя рота и начала тренажеры и симуляторы мучить. Но все равно, до их уровня нам не дотянуться.

– Почему?

– Их с детства готовят. Не спрашивай, как. Не знаю, – ответил Миша, поднимая руки в жесте отрицания. – Это вообще из разряда служебных тайн. Но подготовлены они действительно круто. Как любят говорить янки, товар штучной выделки.

Их беседу прервало появление очередных клиентов. Миша отошел в свой угол, из которого мог видеть весь зал, и, присев на высокий табурет, принялся размышлять о создавшейся ситуации.

Часа через три двери бара, распахнувшись, впустили в зал трех бойцов охраны, сопровождавших невысокого, полного, совершенно лысого человека. Всмотревшись в лицо вошедшего, Миша невольно напрягся.

Несмотря на комичную внешность человечка, бывшему сержанту совсем не хотелось смеяться. Глаза под густыми бровями лысого, блестевшие пуговицами, смотрели цепко. Так смотрят в прицел бластера, когда стрелок уже готов нажать на спуск. Лысый внимательно осмотрелся и, заметив Мишу, решительно направился в его угол. Убедившись, что посетители прибыли по его душу, Михаил коснулся пальцами игломета и, не спеша достав дубинку, положил ее на колени.

Шедшие за лысым охранники, заметив его жест, заметно придержали шаг, а потом дружно свернули к стойке бара. Лысый, не услышав за спиной привычного топота, оглянулся и, увидев действия своих бойцов, только удивленно покачал головой. Потом, чему-то усмехнувшись, бойко подкатился к Мишиному табурету.

– Позвольте представиться, следователь службы безопасности перехода, Даниэль Грендо. Вы, как я понимаю, Михаил Лесов. Бывший сержант имперских войск, бывший наемник. Позывной «Леший». Я не ошибся?

– Думаю, это риторический вопрос и ответа вы не ждете, – позволил себе улыбнуться Миша.

– Вы правы. Я получил достаточно материала, чтобы не допустить глупой ошибки, – кивнул следователь. – Мы можем поговорить?

– Конечно. Только, как я уже говорил вашим людям, мне нечего рассказать.

– Может, по пиву? Я угощаю, – неожиданно предложил следователь, озорно улыбнувшись.

– Надеетесь меня напоить? – кивнув, улыбнулся Миша.

– Даже имея французские корни, я не решусь на такой эксперимент, – рассмеялся следователь. – Перепить русского, это из области фантастики. К тому же, крепко выпив, вы становитесь непредсказуемыми.

Вместо ответа Миша показал Яну на пивные краны и поднял два пальца. Кивнув, Ян быстро наполнил бокалы и, поставив их на стойку, вернулся к охранникам. Следователь подхватил свой бокал, одним духом выпив половину, сказал, ставя посуду на стойку:

– Расскажите, что вы вообще видели. Я не хочу давить на вас и изображать из себя злодея. Но погибли люди. Не самые плохие люди. И моя дальнейшая жизнь зависит от того, как быстро я смогу найти преступников. Помогите мне, – неожиданно попросил он.

– Видел я немного, – помолчав, принялся рассказывать Миша. – Я обернулся, когда все уже началось. Могу сказать только, что ваших людей убили две девчонки.

– Это точно?

– Абсолютно. Постойте. Разве у вас нет записей с камер?

– Есть. Точнее, были, – нехотя признался следователь.

– Не понял, – насторожился Миша.

– В тот же вечер на серверную было совершено нападение. Почти все записи того дня уничтожены.

– Однако, – растерянно проворчал Миша. – Еще кто-нибудь пострадал?

– Три бойца из дежурной смены.

– Их так же изрубили в капусту?

– Да. И самое неприятное, что мы до сих пор не можем понять, чем именно были нанесены эти ранения.

– Ну, тут я могу вам помочь. Это калари пайятту. Старинное боевое искусство владения мечом-плетью уруми. Не представляю, кто сейчас способен обучить такому способу боя, больше того, я даже не знал, что его вообще кто-то помнит, но это точно оно.

– Вы уверены? – растерянно спросил следователь.

– Абсолютно. Такие вещи трудно опознать, а еще труднее забыть, когда видел результат. Хотите правду?

– Конечно.

– У ваших парней нет ни одного шанса взять их живыми. Если хотите закрыть проблему, прикажите стрелять на поражение. В противном случае рискуете потерять весь личный состав.

– М-да. Такого я, признаться, не ожидал. А откуда вы знаете об этом виде боя?

– Я все-таки военный. Хоть и в отставке, – сделал вид, что обиделся, Миша.

– И вам преподавали такие экзотические виды боя? – не поверил следователь.

– Нам преподавали историю появления различных видов рукопашного боя. А изучали мы то, что из всего этого получилось.

– Хотите сказать, что умеете так же? – насторожился следователь.

– Я умею по-другому, – пожал плечами Миша, не понимая смысла этих вопросов.

– И если бы вам пришлось столкнуться с этими женщинами, вы смогли бы выйти из этой схватки живым?

– Смог бы, – подумав, кивнул Михаил.

– Вы уверены? – не унимался следователь, разворачиваясь к нему всем телом.

– Знаю, – коротко отрезал Миша, допивая пиво.

– В таком случае я имею честь предложить вам контракт, – неожиданно заявил лысый, выпрямляясь во весь свой невеликий рост. – Вы, бывший наемник, и не откажетесь немного заработать, оказавшись в трудной ситуации. Я угадал?

– Вы забыли, что я уже работаю, – ответил Миша, равнодушно пожав плечами.

– Это не ваш уровень, – отмахнулся следователь. – Вы солдат, и вам здесь совсем не место.

– А среди ваших сторожей место? – усмехнулся Миша, кивая на охранников.

– Во всяком случае, это намного ближе к вашей прежней деятельности.

– А у вас есть полномочия, чтобы заключать такие контракты? Насколько я помню, все, что касается финансов, прерогатива управляющего переходом.

– Вы хорошо осведомлены, – скривился следователь.

– Нас тщательно инструктируют перед отставкой.

– Пусть так, – нехотя кивнул следователь. – Но я имею полное право привлечь вас, как нужного в расследовании специалиста. Даже если мне потребуется для этого возбудить против вас дело. Уж на это у меня полномочий достаточно.

– Вот только угрожать мне не нужно. Хотите получить на станции еще одного противника? – угрюмо рыкнул Миша, исподлобья сверкнув глазами на лысого.

– Вы нужны моей службе. И я получу вас, даже если мне придется пойти на откровенную подлость, – мрачно ответил следователь.

– Я вам не нужен, – упрямо покачал головой Миша. – Все, что вам нужно, это отдать соответствующий приказ. И все.

– Не могу. Я получил приказ задержать и предать демонстративному суду тех, кто осмелился убить охранников перехода.

– Глупо. Вы только зря потеряете людей, – развел руками Миша, не веря собственным ушам.

– Я же сказал, это приказ, – тяжело вздохнул следователь.

– Я не могу вам помочь, – вздохнул Михаил. – Как только запрет будет снят, я уеду.

– Поживем – увидим. Кажется, у вас так говорят, – криво усмехнулся лысый и, поднявшись, не прощаясь, направился к выходу.

* * *

Она лежала на койке, свернувшись клубком и вспоминая прошедшую жизнь. Ей было пять, когда умер отец, а еще через год мать снова вышла замуж. С тех пор вся ее жизнь превратилась в ад. Отчим пил и регулярно избивал их с матерью, вымещая злобу за свою неудавшуюся жизнь. Больше двух недель его ни на одной работе не держали. Он попытался изнасиловать ее, когда ей было четырнадцать лет, и, получив удар ножом, стал инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Так она получила первый свой срок.

Выйдя из тюрьмы в семнадцать лет, она решила сделать все, только бы не возвращаться обратно домой. Была официанткой в придорожном кафе, санитаркой в госпитале для неимущих, стриптизершей во второсортном баре. Отсутствие образования и специальности, способной прокормить, заставляло ее кочевать из города в город, ища лучшей доли. Очередной срок она получила за бродяжничество.

Через год, снова оказавшись на воле и окончательно озлобившись на весь мир, она попыталась осесть на одной из аграрных планет, но все планы пошли прахом, когда напившийся до белой горячки фермер попытался сделать то, за что она чуть не убила отчима. На этот раз ее судили как рецидивистку и срок отмерили вдвое больший. Заседавших в жюри присяжных снобов не интересовало, что она просто защищалась, и что все ее неприятности возникали только потому, что у нее не было шанса начать нормальную жизнь.

Вся система, выстроенная на выжимании из обывателей последних соков, отвергала ее, не давая возможности зажить спокойной жизнью. Каждый раз, стоило ей только начать работать, как тут же появлялись чиновники из налоговой инспекции, требуя немедленно оплатить словно из воздуха взявшиеся долги. Судебные приставы, жаждавшие получить оплату за судебные издержки. И так до бесконечности.

Каждый раз, отвечая им, что еще не успела заработать требуемые деньги, она чувствовала себя униженной, словно попалась на краже. Сорвалась она, когда судебные приставы ранним утром принялись описывать ее немудрящие пожитки, одновременно требуя немедленно покинуть арендованную комнату. Один из них, в присутствии полиции, гнусно усмехаясь, посоветовал ей отправиться на панель, где она имеет все шансы быстрее заработать.

Схватив со стола первый попавшийся предмет, она изо всех сил обрушила его на мерзко ухмыляющуюся рожу. Отреагировать никто не успел. Удар настольной лампой был так силен, что подонок скончался на месте. Общественный адвокат, даже не удосужившийся запомнить, как правильно произносится ее имя, делал вид, что защищает ее интересы, но она уже знала – это конец. В суровости приговора она не сомневалась.

В своем последнем слове она безжизненным голосом рассказала, как все было, но ей не поверили. Даже рассказ полицейских, полностью подтверждавший ее версию событий, не смог поколебать решение судьи. В итоге короткий и понятный всем приговор. Смертная казнь. Сидя в камере смертников, она безмолвно спрашивала сама себя, глядя в мрачный серый потолок:

– За что?! Какие силы прогневила, что должна провести лучшие годы жизни в тюремных блоках, а в самом расцвете умереть?

Но ответа не было. Сутки сменялись сутками, а о ней словно забыли. Не то чтобы она торопила события, но неизвестность изводила ее не хуже пыток. Наконец, однажды начавшийся как обычно день был оборван появлением охраны. Три здоровенные тетки, с мрачными, словно от несварения желудка лицами выволокли ее из камеры и повели куда-то в глубь тюремного комплекса.

Ее завели в какую-то комнату, очень похожую на комнату для допросов, и, приковав наручниками к столу, оставили одну. Она не успела привести мысли в порядок, когда дверь распахнулась и на пороге появились двое мужчин в одинаковой форме. Дальше последовал укол в шею, и она провалилась в темноту. Что с ней делали после, она так и не узнала.

Очнувшись в очередной камере, она попыталась понять, что происходит, но ей снова не дали прийти в себя. С этого дня с ней обращались так, словно она была не живым человеком, а бездушной, ничего не чувствующей куклой. Тесты следовали один за другим, а за каждый не вовремя заданный вопрос следовал разряд полицейского станнера, заставлявший все ее тело биться в конвульсиях.

После третьего такого опыта она перестала задавать вопросы, надеясь улучить момент и раскроить голову хоть одному из своих мучителей. Но зорко следившие за каждым ее движением охранники всегда успевали раньше. Вскоре ее мечты посчитаться за все унижения пугали ее саму не меньше, чем станнеры, которые не выпускали из рук охранники. Следом за тестами начались еще какие-то проверки и обработки. Что все это значит и для чего делается, она так и не понимала.

Уже потеряв счет времени и окончательно впав в депрессию, она вдруг оказалась в странном, роскошно обставленном кабинете. Сидевший в кресле, обтянутом натуральной кожей, мужчина задумчиво просмотрел несколько файлов и, глянув на нее, тихо протянул:

– М-да, похоже, вы просто образец невезения.

– Где я? – рискнула спросить она, привычно сжимаясь в комок и ожидая волны обжигающей боли.

– В моем кабинете, – усмехнулся мужчина, едва заметным жестом руки удерживая охрану на месте.

– Зачем я здесь? – чуть осмелев, спросила она.

– Все просто и сложно одновременно. Вас приговорили к смерти за убийство чиновника. Знаю. Вы считаете, что этот урод заслуживал смерти. Откровенно говоря, я тоже придерживаюсь такого мнения. Но теперь, после вынесения приговора, это не имеет никакого значения. Для всего остального мира вы уже умерли. Так что выход у вас только один. Сотрудничать.

– С кем? И зачем? – не сдержала она любопытства.

– С нами. Затем, что только так вы сможете жить дальше, – коротко ответил мужчина. – В принципе, ваше согласие нам и не нужно. Вы и так целиком и полностью принадлежите нам, и от вашего согласия ничего не зависит. Но, учитывая то, что я выяснил из вашего досье, вам можно дать еще один шанс. Итак, у нас имеется два варианта развития событий.

Первый. Вы соглашаетесь, начинаете беспрекословно и старательно исполнять то, что потребуют от вас наши служащие. Не беспокойтесь. Ничего такого, что касалось бы сексуальных утех или еще как-то задевающих ваше тело действий, не будет. Мы привезли вас не в бордель для извращенцев. Будут обучающие программы и тренировки. И учиться вам придется очень старательно. А еще будут тесты и проверки.

Второй вариант. Вы отказываетесь, и тогда мы начинаем действовать на свое усмотрение. Считаю своим долгом сразу предупредить, что в этом случае обращаться с вами будут как с вещью. Как с нерадивой рабыней. В общем-то, вы и есть рабыня. И предвосхищая ваши слова, скажу, что рабыней вас сделали не мы, а система и ваше невезение. Но при таком развитии событий вас будут ломать. Грубо, жестко, как говорят, через колено.

Как я уже говорил, ваше согласие нам не принципиально. Но мы решили проверить одну теорию, и для этого нам требуется экземпляр, готовый сотрудничать добровольно. Но если вы откажетесь, ничего страшного для нас не произойдет. Ваше место займет другой объект, а с вами будут обращаться так, как я уже описал. Что скажете?

– Объект? Выходит, для вас я не человек? – растерялась она.

– Нет. Я же сказал, вы уже умерли. После того, как власти передали вас нам, у вас не стало ничего. Ни родителей, ни родственников, ни имени, ни дня рождения. Вас больше нет. Совсем. Есть объект с определенным номером. И все.

– Это страшно, – прошептала она, содрогнувшись всем телом.

– Если вы согласитесь сотрудничать, то после обучения, со временем, у вас все это появится. Не насовсем. Только на время выполнения задания. Но это будет настоящая жизнь.

– Какое задание? – насторожилась она.

– Об этом мы поговорим позже, – ушел от ответа мужчина. – Сейчас я хотел бы услышать ваше решение. Предупреждаю сразу. Переиграть и отказаться не получится. В обоих случаях вам придется идти до конца. И поверьте, у нас есть способы провести вас через все круги преисподней.

– Я согласна, – еле слышно произнесла она, опуская голову, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

За что? Этот бессмысленный вопрос не давал ей покоя. Она отлично понимала, что, даже получив на него ответ, она не сможет ничего изменить, но так хотелось… Хотелось услышать, в чем ее вина, и что она сделала такого, за что можно наказывать так жестоко. И словно услышав ее мысли, он, устало вздохнув, добавил:

– Вы удивительно невезучий человек. Одна из тех, кого сломала система. Но мне очень хочется верить, что, потеряв все свои исходные данные, вы потеряете и свое невезение. А мы вам в этом поможем. Работайте. Скажу вам по секрету, я вполне допускаю, что у вас будет шанс отомстить этой системе. Ведь вы хотите этого?

– Да, – прохрипела она, сообразив, что ей предлагают.

А предложили ей немало. Как минимум со временем она сможет посчитаться с теми, кто сломал ей жизнь, приговаривая к тюрьме только за то, что она решилась защищать свою честь и жизнь. В этот момент ее словно подменили. Плечи расправились, шея выпрямилась, а взгляд сверкнул дикой, нечеловеческой ненавистью.

– Однако, – удивленно покачал мужчина головой, заметив этот взгляд. – Кажется, еще не все потеряно. Я знал, что вы поймете меня.

– Я готова работать. Но и вы не забывайте своего обещания, – произнесла она и, не дожидаясь команды, встала со стула.

Шагнувшие было к ней охранники замерли, увидев безмолвную команду хозяина кабинета. Склонив голову в легком поклоне, она развернулась и плавным, чуть ли не танцевальным шагом направилась к двери. Удивленные охранники посторонились, пропуская ее к дверям. Шагая по коридорам комплекса, она сосредоточенно думала о том моменте, когда сможет заглянуть в глаза полицейским, судебным приставам и судьям, сломавшим ей жизнь.

С того дня ее жизнь круто изменилась. Каждый день она заставляла себя работать как проклятая, покорно подставляя вены под иглы медиков и впитывая все предоставляемые данные, словно губка. Из спортзала она выползала буквально на четвереньках, мечтая умереть прямо на полу в коридоре, но каждый день возвращаясь туда снова. Даже ведущий специалист проекта, названия которого она так и не узнала, мрачный сухарь, только удивленно крутил головой и одобрительно кивал, всматриваясь в результаты ее тестов.

Когда дело дошло до обучения при помощи гипнофона, она выдала такие результаты, что мужчина, с которым она говорила в кабинете, снизошел до еще одной встречи с ней, лично придя в отведенную ей камеру. Присев на привинченный к полу табурет, он быстрым взглядом окинул помещение и, чуть улыбнувшись, сказал:

– Мне сообщили, что в вашей группе обучаемых вы стали лучшей по всем параметрам. Должен признать, меня это очень радует. Но и вместе с тем настораживает. Откуда такое рвение?

– Не понимаю, чему вы так удивились, – пожала она плечами. – Вы сами пообещали мне возможность отомстить. Я, в свою очередь, дала согласие на сотрудничество и стараюсь честно выполнять свою часть сделки. Так что вас не устраивает? Или это была только морковка для осла?

– Нет. Я вас не обманывал, – ответил он, но поспешность его ответа ее насторожила.

– Вы уверены? – с едва заметной угрозой в голосе спросила она.

– Конечно. Я просто не сказал, что это будет не сразу. Но, надеюсь, это не станет препятствием.

– Боюсь, вам придется дать мне гарантию, если хотите, чтобы все оставалось так, как есть, – подумав, ответила она.

– Гарантию?! Какую?! – спросил он, явно растерявшись.

– Насколько мне известно, каждое обучение заканчивается экзаменом. Испытанием, где ученик доказывает свое право на дальнейшее существование в профессии.

– Интересно. И к какой же профессии вас готовят, по-вашему? – спросил он с явным интересом.

– Киллеры. Вы готовите группу убийц, способных решать самые сложные задачи.

– И с чего вы вдруг пришли к таким выводам? – не унимался он.

– А для чего тогда нас обучают стрелять, владеть холодным оружием и драться так, как не дерутся даже самые отчаянные заключенные в тюрьмах? Я не говорю уже про другие навыки.

– Хорошо. С этим я могу согласиться, – помолчав, кивнул он. – Так каких же гарантий вы от меня хотите?

– Моим экзаменом будет устранение одного из тех, кто сломал мне жизнь. Кто именно это будет, решать вам. Мне все равно. Но если вы этого не сделаете, я найду, чем ответить на ваш обман.

– А вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы ставить мне условия? – мрачно поинтересовался он.

– Это не будет продолжаться вечно, – равнодушно пожала она плечами. – В конце концов, что вы теряете? А приобрести можете многое.

– И что же это? – саркастически усмехнулся он.

– Моя полная лояльность. И не ко всему этому заведению, а к вам лично, – ответила она, понизив голос почти до шепота. – Согласитесь, удобно иметь под рукой своего, личного исполнителя деликатных поручений.

– Вы умеете торговаться, – удивленно проворчал он, обдумывая услышанное.

– Мне было у кого учиться. В тюрьмах сидят не только дураки и неудачники. Иногда там можно встретить и неординарных людей.

– Слушая вас, готов в это поверить, – кивнул он и, поднявшись, добавил: – Хорошо. Я подумаю над вашим предложением.

– Не затягивайте с ответом. От этого зависит уровень моей подготовки, – сказала она, подстегивая его мыслительный процесс.

– Не стоит на меня давить, – неожиданно огрызнулся он. – Я ведь могу и отказаться от всех прежних договоренностей и передать вас в руки другим учителям.

– Не думаю, что вы на это пойдете. Выгоды никакой, а приобрести можно много. Вы слишком умны, чтобы просто так разбрасываться хорошими кадрами и не припрятать козырь в рукаве, – ответила она, оставляя последнее слово за собой.

– Вы действительно многому научились в тюрьмах, – ответил он, покачав головой и выходя из камеры.

* * *

После визита следователя Миша долго ходил мрачным, угрюмо посматривая на табло отправления судов. Ян, заметив его состояние, подозвал нанятого охранника к стойке и, подвинув ему бокал с пивом, тихо спросил:

– Ты чего такой злющий? От тебя даже в стельку пьяные матросы шарахаются.

– Ничего. Здоровее будут, – буркнул Миша в ответ.

– Надоело ждать? – осторожно уточнил Ян.

– Смысла не вижу в этом ожидании, – вздохнул Миша. – Да еще следователь этот… Сказал же ему, живьем его топтуны этих баб не возьмут. Так нет, у него, видишь ли, приказ. Шлепнул обеих, а начальству потом доложил, что выхода не было. Можно подумать, в первый раз. Такое впечатление, что я должен его таким тонкостям профессии учить.

Выразительный взгляд бармена ясно сказал бывшему сержанту, что уж таким вещам этих людей учить не надо. Помолчав, Ян глотнул пива и, склонившись к Мише, тихо сказал:

– Если уж эти решили на такой риск пойти, значит, приказ с таких верхов пришел, что и подумать страшно.

– И чего? – не понял Миша. – Начальство далеко, а эти, вот они, рядом.

– Если он команду не выполнит, вылетит отсюда без пенсии, быстрее стартующего шаттла.

– Зато жив останется, и люди в спину плевать не станут, – пожал плечами Миша.

– Ты рассуждаешь, как военный. А он работает в службе охраны транспортной компании.

– Рад за него, – угрюмо буркнул Миша. – Только это никак не отменяет порядочности по отношению к своим людям. Или я опять чего-то не понимаю?

– Да откуда тут порядочности взяться? – искренне удивился Ян. – Все эти службы на таких переходах это сборище неудачников или тех, у кого нет большой волосатой лапы. Спят и видят, как бы на следующую ступеньку заскочить.

– Тогда мне тем более нет необходимости им помогать. Пусть сами разбираются.

– Миша. Он ведь не отстанет, – помолчав, сказал Ян.

– Ну, как говорится, безумству храбрых гробы со скидкой. Не хочу я в это дело лезть. Не хочу, – повторил Миша чуть ли не по слогам.

– Почему? – удивленно спросил Ян.

– Воняет от него, – подумав, проворчал Миша. – Не спрашивай, почему я так решил. Но вот свербит у меня ответственный за нюх орган. И всем своим свербежом просто вопит, что дело тут нечисто. Интуиция, если тебе так понятнее.

– А если разложить? Что именно тебе так не понравилось? – не отставал Ян.

– Оружие, – подумав, ответил Миша. – Понимаешь, я за годы службы многое повидал. Со всяким сталкивался. И мечи из сёгуната видел, и алебарды из Поднебесной империи. Но чтобы европейки так ловко орудовали оружием, про которое даже на старой Терре единицы помнят, еще не бывало. Я даже предположить не могу, кто мог бы обучить их такому виду боя. Сам понимаешь, специалистов такого уровня можно по пальцам пересчитать.

– И что? Если есть оружие, найдется и тот, кто сможет обучить им пользоваться, – развел Ян руками.

– Ни в этом случае, – упрямо покачал головой Миша. – Понимаешь, старина. Это очень старое оружие. Можно сказать, древнее. Точнее, одно из древнейших. Как и способ владения им. Этому обучить не так просто, как кажется.

– Погоди. Ты узнал оружие, узнал вид борьбы, значит, ты и сам этой хренью орудовать умеешь. Так?

– Не так. Нас обучали различать виды борьбы, чтобы можно было выбрать правильную тактику боя с противником. А видов борьбы в старину было столько, что все изучить жизни не хватит.

– То есть, столкнись ты с ними нос к носу, шансов и у тебя не будет? – не понял Ян.

– Вот шансы будут, – усмехнулся Миша. – Система рукопашного боя имперского десанта создана на основе почти всех известных видов боя. С некоторыми добавками, – туманно добавил он. – Так что, доведись нам схлестнуться, кто кого одолеет, большой вопрос. К тому же у меня и опыт немаленький. Но ловить их я все равно не стану.

– Не понимаю твоего упрямства, – вздохнул Ян.

– А чего тут непонятного? – удивился Миша. – Просто я не вижу, ради чего должен рисковать жизнью. Предложи он мне просто уничтожить этих баб, все было бы понятно. А ловить… Пусть сам приказ своего начальства выполняет.

– А если они заплатят? – не отставал Ян.

– Нет. Только в случае полного уничтожения, – отрезал Миша.

– Ты их боишься? – иронично спросил Ян.

– Я глупо подохнуть боюсь, – не поддался Миша. – Одно дело, разумный риск, и совсем другое – сдохнуть ради чужих амбиций. А чего ты вдруг так завелся? Они на тебя давили?

Скривившаяся физиономия бармена с ходу все расставила по своим местам. Усмехнувшись, Миша допил пиво и, встав с табурета, принялся расстегивать пояс с оружием. Увидев его движение, Ян встрепенулся и, перегнувшись через стойку, ухватил Мишу за рукав, при этом быстро сказав:

– Не пори горячку, сержант. Я же не сказал, что увольняю тебя. Мне велели с тобой поговорить, вот я и поговорил. А уж что из этого разговора вышло, не моя вина. Так что работай спокойно.

– Чем тебе угрожали? – мрачно поинтересовался Миша.

– Сказали, что проверками замучают, если не смогу тебя уговорить, – нехотя признался Ян.

– Понятно. В любом случае мне лучше уйти. Не хочу доставлять тебе проблем, – вздохнул Миша, снова берясь за ремень.

– И куда ты пойдешь? – тихо спросил Ян, опуская взгляд.

– Пристроюсь где-нибудь, – пожал плечами Миша, выкладывая на стойку ремень с оружием.

– Не думаю, что ты поступаешь правильно.

– Там, в коридоре, я принадлежу только самому себе, а значит, и дело им придется иметь только со мной. А здесь они будут давить на тебя до тех пор, пока не добьются своего. Ты не должен рисковать своим бизнесом ради меня.

– Похоже, это опять к тебе, – сказал Ян, кивая на вход.

Быстро оглянувшись, Миша увидел уже знакомую лысину, в сопровождении все той же далеко не святой троицы. Следователь, увидев его у стойки бара, решительно направился прямо к Михаилу. С трудом вскарабкавшись на высокий табурет, он буркнул бармену:

– Кофе, – и повернувшись к Михаилу, решительно сказал: – Итак, мы снова встретились.

– Не могу сказать, что получаю удовольствие от этой встречи, – огрызнулся Миша.

– Ваши проблемы, – не остался в долгу следователь. – В ваших проездных документах указано, что вы везете с собой оружие. Это так?

– Да. Наградной штурмовой пистолет с именной табличкой и блокиратором от несанкционированного использования, – ответил Миша, глядя ему в глаза тяжелым взглядом.

– Вот как? – скривился следователь.

– Вот так, – ответил Миша, продолжая давить взглядом.

Реакция следователя была понятна. Блокиратор исключал любую возможность воспользоваться оружием постороннему человеку. А если попадался особо упрямый индивид, оружие попросту взрывалось, если в течение десяти секунд на блокиратор не вводился определенный код. Соответственно, желающих взять такое оружие в руки было очень мало. Все это означало, что повесить на владельца незаконный провоз оружия не получится. Как не получится и конфисковать его. Переносить, а уж тем более воспользоваться таким пистолетом не мог никто. Только его владелец. Соответственно, и стоимость такой охранной системы была в два раза выше стоимости самого оружия.

Устанавливать такие системы могли только очень богатые люди или государство, если это оружие было наградным. Вообще, институт награждения военных боевым оружием практиковался только в Российской империи и Японском сёгунате. Все остальные государства старались держать своих граждан подальше от всякого стреляющего железа. Даже профессионалов. Именно эти мысли и отразились на круглом лице следователя.

Заметив его реакцию, Миша презрительно усмехнулся. Долгая служба в тихом медвежьем углу не могла не отразиться на служащих. Достаточно вспомнить тот факт, что узел видеофиксации был успешно атакован двумя девчонками, орудовавшими экзотическим оружием. Обленились, заплыли жиром и растеряли все нужные для настоящей охраны навыки. Бросив короткий взгляд на стоящих рядом бойцов, Миша усмехнулся уголком губ и, повернувшись к следователю, сказал:

– Не получится. И кстати, отсюда я тоже уволился. Так что и подлость ваша тоже провалилась.

Услышав про увольнение, лысый скривился еще сильнее. Тут, словно специально, в разговор вмешался стоявший рядом капрал. Ухватив Мишу за локоть, он рывком развернул его лицом к себе и, корча свирепую рожу, прошипел:

– Слушай, мужик, у тебя чего, почки лишние? Проблем мало? Сделай дело и вали куда хочешь.

– Не уберешь лапу, я тебе ее оторву, – ответил Миша так, что капрал вздрогнул и убрал руку быстрее, чем это было необходимо. – А теперь слушай меня внимательно. Ваше начальство возжелало заполучить этих баб живыми, и на ваши шкуры ему наплевать. Так вот, если вы попытаетесь их захватить, сдохнете. Не тот случай. Мой вам совет. Хотите жить, стреляйте в них не раздумывая. Вы все им не противники.

– Это исключено! – взвизгнул следователь, пытаясь остановить сержанта, но Миша, повысив голос, добавил:

– Начальству плевать на вас. Им главное, спасти свой имидж. А на ваши жизни им наплевать. Поэтому, пока не будет команды на уничтожение, я в это дело влезать не стану.

– С чего ты взял, что мы с ними не справимся? – спросил один из охранников.

– Знаю. Думаешь, с чего он ко мне так прицепился? – ответил Миша, кивая на лысого. – Знает, что справиться с ними могу только я. А мне глупый риск и даром не нужен.

– Это правда? – повернулся капрал к следователю.

– Ваше дело исполнять полученные приказы. Не нравится, проваливайте, – рыкнул тот, послав Мише злой взгляд. – Сдавайте оружие, форму и увольняйтесь. Только помните, что уйдете вы отсюда с такими рекомендациями, что вас даже грузчиками работать не возьмут.

– Ну, мы еще посмотрим, кто куда пойдет, – прошипел капрал.

– Ты мне еще угрожать будешь, сторож? – зарычал следователь, выпячивая жирную грудь.

– Значит, нам с ними не справиться, говоришь? – повернулся капрал к Мише.

– Подготовки не хватит, – кивнул тот, не обращая внимания на злобное пыхтение следователя.

– Что предлагаешь?

– Не подпускать вплотную. Никакого рукопашного боя. Только на расстоянии и наглухо, – коротко ответил Миша.

– Спасибо, – переварив информацию, кивнул капрал.

– Я же не полный урод, чтобы даже совета в таком деле не дать, – пожал плечами Миша, беря со стойки свой бокал.

Капрал, сделав своим подчиненным знак, развернулся и тяжело затопал к выходу. Проводив его злым взглядом, следователь всем телом развернулся к Мише и, не сдержавшись, прошипел:

– Кто тебя просил язык распускать, солдафон?

– Еще раз вякнешь, челюсть сломаю, – равнодушно пообещал Миша. – Сказано было с самого начала: отвяжись. Не послушал, твои проблемы.

– Мне нужно их взять живыми, – упрямо повторил лысый.

– А я-то здесь при чем? – удивился Миша. – Надо, бери. А людей подставлять последнее дело. Никто здесь не обязан рисковать жизнью ради имиджа вашей компании и твоей карьеры. А попробуешь мне еще раз гадость сделать, изуродую. Отправлю в реанимационный танк, а пока время на лечение пройдет, все уже закончится. И останешься ты с носом.

– Похоже, ты себя неуязвимым считаешь, – мрачно протянул следователь, оглядывая его с ног до головы.

– Нет. Просто я знаю, на что способен. И знаю таких, как ты. Повидал в свое время.

– И что же ты обо мне знаешь? – иронично спросил лысый.

– Все просто. Не глупый мужик, застрявший на периферии. Почуял хороший шанс поправить свои дела. Теперь будешь рвать задницу на британский флаг, чтобы вырваться отсюда. Только не на моем горбу. Понял?

– Понял, – нехотя кивнул следователь. – М-да. Не ожидал. Хорошо вас там в империи учат.

– Даже лучше, чем ты себе представить можешь, – усмехнулся Миша.

– Жаль. Я думал, что ты умнее, и мы сможем на этом деле заработать, – не унимался следователь.

– Каким образом? Отдельных денег на твою службу никто не выделит, а про награду за их поимку никто не объявлял, – иронично хмыкнул Миша.

– Я всегда могу потребовать выделения отдельного финансирования под необходимую операцию, – тихо ответил толстяк.

– Так что тебе мешает получить финансирование и объявить о награде за их шкуры? Думаю, местные крысы не упустят случая заработать, – не поддался на уловку Миша. – И людей сохранишь, и дело сделаешь.

– Черт! А ведь это мысль, – разом повеселел следователь.

– Но если не хочешь получить нож в спину, предупреди их сразу, что дамочки очень опасны. Поверь, целее будешь, – быстро охладил его энтузиазм Михаил.

– Пожалуй, тут ты тоже прав, – подумав, кивнул лысый.

– Вот и займись. А меня с Яном в покое оставь, – добавил Миша, удовлетворенно кивнув.

– Черт с тобой, осел упрямый. Живи, – фыркнул следователь, сползая с табурета.

– Я-то в любом случае выживу, а вот в тебе не уверен, – не остался в долгу Миша.

Возмущенно засопев, следователь махнул своим сопровождающим и, быстро перебирая короткими ногами, поспешил к выходу. Ян, проводив его взглядом, вопросительно покосился на Мишу, на что тот показал ему в ответ большой палец. Удивленно качнув головой, бармен достал из-под стойки пояс с оружием и, положив его перед Мишей, тихо спросил:

– Ты согласился, или я чего-то не понял?

– Не понял, – улыбнулся Миша. – Я ему подкинул идею, как и рыбку съесть, и… ну, ты понял.

– Это какую же? – не сдержал любопытства Ян.

– Объявить о награде и сообщить об этом местным крысам, – коротко рассказал Миша.

– Опасный трюк, – подумав, вздохнул Ян. – Если что-то пойдет не так, его и прирезать могут в темном углу.

– А вот это только его проблемы, – рассмеялся Миша, надевая пояс.

* * *

Их свели в пару через полгода после начала обучения, и разница между ними сразу бросилась им в глаза. Две смертницы, но держались они так, словно это черное и белое. Мрачный, затравленный, потухший взгляд одной и прямой, с вызовом, взгляд другой выбивали из колеи любого, кто осмеливался посмотреть им в глаза. Первый же спарринг будущих напарниц едва не превратился в побоище. Охранники, в обязанности которых было растащить слишком увлекшихся подопытных, огребли свое и навели порядок, только пустив в ход таззеры.

Когда обеих женщин приковали к специальным кольцам в разных углах зала, инструктор, проводивший занятия, оглядел обеих долгим, удивленным взглядом и, покачав головой, проворчал:

– Ну, и с чего вы вдруг сцепились?

Женщины промолчали. Одна упорно смотрела в пол, вторая, дерзко посмотрев инструктору в глаза, отвернулась.

– И как это понимать? – насторожился инструктор.

В ответ все то же молчание.

– Похоже, мне придется применить кардинальные меры, – вздохнул инструктор, и охранники снова взялись за таззеры.

Сидевшая с опущенной головой женщина вздрогнула и попыталась сжаться в комок. Вторая напряглась, словно перед прыжком. Отметив про себя эту разницу в поведении, инструктор жестом остановил охранников и, вздохнув, спросил еще раз:

– Так все-таки, что все это значит?

– Она не нравится мне, а я ей, – угрюмо буркнула дерзкая девица. – Что тут непонятного?

– И по этому поводу вы решили убить друг друга? – иронично выгнул бровь инструктор. – В таком случае вынужден вас огорчить, дамы. Не на моих занятиях. Еще одна подобная выходка, и я из вас обеих отбивную сделаю. Без выяснения, кто прав, а кто виноват. Пущу кровь обеим.

– А здоровья хватит? – неожиданно подала голос женщина, сидевшая с опущенным взглядом.

– Хочешь проверить? – спросил инструктор, стремительно развернувшись к ней.

Она промолчала.

– Отстегните их, – приказал инструктор и, дождавшись выполнения команды, добавил: – Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Это приказ. Девочкам нужно преподать урок, и они его получат.

Сняв пояс с таззером и выйдя на середину зала, он сделал приглашающий жест рукой, насмешливо глядя на обеих женщин. Настороженно переглянувшись, обе драчуньи осторожно приблизились к нему, пытаясь на ходу обдумать сразу два дела. Как не получить удар в спину от соседки и не очень сильно схлопотать от инструктора. Уклониться от схватки не получится. Это было понятно с первого взгляда. Охранники старались держаться так, чтобы иметь возможность в любой момент подстегнуть особо нерешительного противника.

Инструктор, стоя посреди зала, чуть улыбался, глядя в никуда. Его рассеянный взгляд не фокусировался ни на чем, но при этом он легко замечал любое движение женщин. Каждый раз, как одна из них пыталась сократить дистанцию, он смещался в сторону, сохраняя расстояние между ними, и снова замирал, продолжая улыбаться. Наконец, не выдержав, мрачная девица завопила так, словно ее режут, и бросилась в атаку.

Короткий шаг в сторону, блокировка ударной руки, разворот на пятке и атакующая с размаху врезалась в свою подельницу, снеся ее с ног. Кое-как разобравшись в конечностях и утвердившись на ногах, женщины мрачно переглянулись и, не сговариваясь, кинулись в атаку. Сверкнув глазами, инструктор перекатом ушел в сторону, успев на выходе извернуться и зацепить ногой ноги ближайшей противницы. В итоге обе снова оказались на полу.

Это безобразие длилось минут семь, когда, наконец, инструктору надоело, и он принялся выбивать из них дерьмо, едва ли не в буквальном смысле слова. Он швырял их из угла в угол, сталкивал лбами, вышибал дыхание короткими, резкими ударами в живот. Под конец одним красивым ударом ноги снеся обеих на пол, он остановился и, уперев кулаки в бедра, насмешливо спросил:

– Ну, хватит, или продолжим?

– Большой подвиг, с двумя бабами справиться, – буркнула мрачная, сплевывая кровь.

– Дура, – презрительно фыркнул инструктор. – А ты что скажешь? – повернулся он ко второй женщине.

– Ничего, – со стоном ответила она, держась за ребра.

– Главного вы так и не поняли, – вздохнул инструктор. – Вам дали шанс стать напарниками. Но вы пошли не по пути ума, а по пути эмоций. Рожа не понравилась, значит, я ее ненавижу. А подумать? Религия не позволяет?

– А если она мне действительно не нравится? – с вызовом спросила мрачная.

– Чем? – резко спросил инструктор.

– Знаю я таких, чистеньких и гордых. В сторону простых смертных им даже плюнуть противно. А сами просто дорогие шлюхи, – с ненавистью ответила та.

– Значит, знаешь? – с непонятной интонацией уточнил инструктор. – Ну, а ты с чего взъелась на нее?

– Увидела, что она готова мне в глотку вцепиться, и отреагировала, – подумав, пожала плечами дерзкая. – Я на таких в тюрьмах насмотрелась. Весь мир в их проблемах виноват, а сами с дури не слезали. Даже детей в наркотическом тумане рожают.

– Ты? В тюрьмах? – растерянно переспросила мрачная.

– Три ходки. Рецидив. Особо опасна, – коротко огласила дерзкая пункты своего досье.

– Теперь понимаешь, что ты выставила себя полной дурой? – повернулся к ней инструктор.

– Угу, – мотнула она головой и тут же скривилась, схватившись за челюсть.

– Вам несколько месяцев подряд вбивали на подсознание знания о различных видах рукопашного боя. А вы, вместо того чтобы хоть как-то воспользоваться этими знаниями, устроили кабацкую свалку. Точнее, попытались устроить.

– Так вы нам даже поговорить не дали, – попыталась возразить дерзкая.

– Далеко не всегда у вас будет возможность договориться о своих действиях. Вполне может сложиться так, что на принятие решения у вас будет только пара секунд, чтобы переглянуться, – спокойно, словно читая лекцию, ответил инструктор. – Сейчас вы отправитесь в медицинский отсек, где вам заштопают ваши синяки. А завтра мы повторим наш эксперимент. У вас будет время подумать. Посмотрим, до чего вы додумаетесь.

Сообразив, что занятие окончено, женщины кое-как выбрались из угла, куда их забросил последний удар инструктора, и кряхтя поплелись к выходу. Наблюдавшие за ними охранники, перебросившись презрительными ухмылками, вывели женщин в коридор и повели в медицинский отсек.

В это время сидевший у виртуального монитора мужчина выключил компьютер и, повернувшись к сидевшему перед ним профессору, спросил:

– Что скажете, мистер Дуглас?

– Судя по всему увиденному, эти женщины не отличаются высокими умственными способностями. В их досье указаны весьма средние показатели.

– И что? – не понял мужчина.

– И как следствие, они не способны принимать быстрые решения, – ответил Дуглас так, словно не слышал вопроса. – Находясь под воздействием препарата, они показывали высокие физические кондиции, но, как я понял, вам требуется и умение объектов принимать самостоятельные решения.

– Совершенно верно.

– Боюсь, у вас ничего не получится, – вздохнул профессор.

– Почему?

– Нехватка образования. Знания о реалиях общественной жизни, последствия жизни в тюрьмах. Все это накладывает на психику объектов свой отпечаток и, как следствие, тормозит способность к быстрому принятию нужных решений. К тому же я еще не успел как следует изучить воздействие препарата на психику человека, а вы уже принялись проводить эксперименты на людях.

– Хотите сказать, что мы поторопились?

– Именно это я и говорю. И вообще, с чего вы взяли, что препарат будет воздействовать именно так, как вам нужно? Я не говорю уже про работу ваших психологов. Более непрофессионального воздействия я еще не видел, – принялся перечислять Дуглас, явно впадая в ярость.

– Я приказал им начать работу с азов. Нам нужны были исходные данные, и мы их получили. Кроме того, если вы не заметили, эксперимент проводился в двух направлениях. Полное подчинение объекта и добровольное сотрудничество. И в том, и в другом случае результаты очень впечатляющие, – оборвал профессора мужчина, откидываясь на спинку кресла и принимая царственный вид.

– Должен признать, что вам удалось продвинуться довольно далеко. Но методы… – не сдержался Дуглас, сморщившись так, словно страдает несварением желудка.

– Эти женщины приговорены к высшей мере наказания и были извлечены нами из камер смертников. Так что пусть наши методы вас не смущают. Так или иначе, им все равно предстоит умереть. Скажу больше. Они уже умерли для всего окружающего мира. Так что забудьте о методах и займитесь препаратом, профессор. Нам нужно, чтобы подопытные могли действовать самостоятельно, при этом оставаясь полностью подконтрольными.

– Понимаю. Но препарат получен случайно, и я не знаю о его действии ничего. Абсолютно. Для полного изучения его действия на организм человека мне нужно время.

– Время это именно то, чего у нас не так много, как хотелось бы, – помолчав, протянул мужчина. – Что именно вас так беспокоит?

– Всё. Его стабильность во время хранения. Срок действия. Безопасность для испытуемого. Время распада в организме. Я уже говорил. Мы не знаем ничего.

– Вы считаете, что все эти данные вам так необходимы? – задумчиво поинтересовался его собеседник.

– А вы сомневаетесь? – возмутился Дуглас. – Что будет, если действие препарата закончится во время проведения операции? Что будет, если инъекция, сделанная вовремя, не приведет к нужному результату, потому что препарат испортился? И наконец, что будет, если, накопившись в организме, препарат попросту убьет вашего солдата?

– Логично, – обдумав услышанное, кивнул мужчина. – Но пока все идет нормально. Все объекты получали разовую дозу препарата раз в три дня. Они все живы, здоровы и вполне обучаемы. Единственное, что меня удивляет, так это полное отсутствие реакции на препарат у мужчин.

– Я и сам не могу понять, как это могло случиться, – удрученно вздохнул профессор.

– Что это? – настороженно уточнил мужчина.

– А вы до сих пор не поняли? – удивился Дуглас. – Препарат воздействует на женский гормон эстроген. Именно этому его воздействию так легко подвергаются женщины, и очень слабо мужчины.

– Вы шутите?! – растерялся мужчина.

– Не понимаю. Вы куратор проекта и не знаете элементарных вещей? – откровенно растерялся Дуглас.

– Похоже, мне придется сделать некоторым моим подчиненным серьезное внушение, – рыкнул в ответ мужчина, мрачно покосившись на дверь.

– Вы уверены, что мы вообще говорим об одном и том же препарате? – иронично спросил Дуглас.

– Не понимаю вашего сарказма, профессор, – произнес мужчина, резко помрачнев. – Складывается впечатление, что вы не хотите с нами работать.

– Откровенно говоря, не очень, – подумав, осторожно признался Дуглас.

– Вот как? И что же вас не устраивает? – удивился мужчина. – Работать на правительство мечта любого ученого. Вам не урезают фонды, не задвигают на второй план, обеспечивают всем необходимым. Так чего вам еще не хватает?

– Это все абсолютно верно, – вздохнул Дуглас. – Но все дело в том, что я всегда хотел разрабатывать лекарство, а не оружие. Отсюда и мое отношение к вашему проекту.

– Да-да, я помню. Вы искали лекарство от болезни Альцгеймера. Но неужели вы не понимаете, что оружие помогает государству сдерживать внешнюю агрессию, что в свою очередь позволяет вам спокойно работать?

– Знакомая риторика, – улыбнулся Дуглас. – Только вы забыли, что я не простой обыватель, обеспокоенный только состоянием собственного кошелька, а профессор, и не только химии. Я прекрасно разбираюсь во всех этих нюансах и могу отличить уличную агитацию от реального положения вещей. Кто нам угрожает? О какой внешней угрозе идет речь? Назовите хоть одну страну, которая готовится к нападению на наши границы.

– Содружество Американской Конституции во все времена подвергалось агрессии со стороны самых разных противников. Например, Российской империи.

– О да! Империя спит и видит, как поработить нас и превратить в свой сырьевой придаток, – рассмеялся Дуглас. – Не поручусь за точность, но ежегодный прирост валового продукта у империи почти в два раза выше, чем у нас. В такой ситуации им гораздо выгоднее торговать, чем воевать. Так что все эти россказни не более чем пустой звук.

– Опасное заявление. Особенно в стенах этого заведения, – проворчал мужчина со скрытой угрозой в голосе.

– Не вижу ничего опасного, – пожал плечами профессор. – Я говорю то, что вижу и понимаю. А если это кого-то не устраивает, то я готов ему напомнить, что свободу слова у нас еще не отменили. Как и свободу самовыражения. Глупая экономическая политика привела к тому, что наше производство приходит в упадок. Кстати, об этом давно уже твердят по всем федеральным каналам. И в газетах это тоже есть.

– Вы считаете, что русские поступили правильно, решив держать контрольные пакеты акций своих ведущих корпораций под государственным контролем?

– Конечно. Это не позволяет кучке нуворишей растрачивать бесконтрольно доходы и заставляет совет директоров держать свои аппетиты в кулаке. Все доходы, за вычетом выплат, направляются на развитие производства. А самое главное, они держат свои банки на коротком поводке, не позволяя им превращать клиентов в финансовых рабов, – решительно сказал Дуглас.

– Это спорный вопрос, – пробурчал его собеседник, поджав губы.

– Не вижу причин для спора. Все уже доказано временем. Империя богатеет, а наша страна кое-как сводит концы с концами. Из-за этого правительство вынуждено начать экспансию в неизученный космос, что в свою очередь, повышает риски потерь.

– Я что-то не пойму. Вы профессор химии или экономики? – проворчал мужчина, с каждой минутой мрачнея все больше.

– Я же сказал, не только химии. Вы забыли, что химия как наука давно уже стала одной из составляющих экономики, – улыбнулся Дуглас. – А теперь, если вы позволите, я бы хотел вернуться к своим пробиркам. Мне нужно как следует изучить полученный препарат. И кстати. На вашем месте я бы пока придержал испытания этой штуки на людях. Даже таких неприятных.

Дождавшись молчаливого кивка, Дуглас поднялся и не спеша вышел из кабинета. Он привык делать дело хорошо, даже если оно ему не нравится.

* * *

Отдежурив положенное, Миша кивком головы попрощался с Яном и не спеша двинулся в выделенный ему закуток. Еда, крыша над головой и небольшое количество пива входили в оплату его услуг. Само собой, больших денег на этом не заработаешь, но переждать период, когда станцию откроют, было можно. Именно поэтому Миша за нее и держался. Проходя по узкому коридору, Миша неожиданно насторожился и всмотрелся в темноту.

Именно темнота его и насторожила. Этот коридор использовался для переноски продуктов и выпивки на кухню. Окон на станции не было и, как следствие, под потолком постоянно горели плафоны. А сейчас коридор освещали только два плафона у входа в бар, а весь остальной коридор до самой задней двери был погружен в темноту. Замерев на месте, Миша отключился от ставших уже привычными звуков, доносившихся из бара, и принялся выискивать то, чего в коридоре не должно было звучать.

Спустя пару секунд тренированный мозг полностью абстрагировался от фона, и опытный военный услышал то, что хотел услышать. У задней двери кто-то был. Еле слышное напряженное дыхание, шорох одежды, когда затаившийся в темноте противник вытер вспотевшую ладонь о бедро. Едва различимый звон железа о железо. Противник был вооружен. Чуть усмехнувшись про себя, Миша принялся шарить по карманам, делая вид, что что-то ищет. Потом, картинно хлопнув себя по лбу ладонью, он развернулся и быстро выскочил в бар.

Увидев его, Ян удивленно развел руками. В ответ Миша руками показал себе на пояс, прося его вернуть ремень с оружием. Насторожившись, Ян быстро прошел вдоль стойки и, выкладывая на нее пояс, тихо спросил:

– Что происходит, Миша?

– Может, проблемы, а может, просто паранойя разыгралась, – криво усмехнулся сержант.

– Объясни толком, – потребовал Ян.

– Ты в коридоре давно был? – вместо ответа спросил Миша.

– Часа три назад. Как раз пиво привезли.

– Свет по всему коридору горел?

– Да, все плафоны.

– А сейчас только два, у входа в бар. Насколько я помню, свет в коридоре выключается либо полностью, либо никак. Частями его не выключить. Так?

– Все верно, – настороженно кивнул Ян.

– Значит, у нас гости, – уверенно кивнул Миша.

– Что делать будем? – спросил Ян, доставая из-под стойки дубину.

– Ты занимайся клиентами. А я свою работу делать буду, – жестко усмехнулся Миша, быстро проверяя обойму игольника.

– Собираешься положить их на расстоянии? – сообразил Ян.

– Стар я уже, чтобы в атаке охреневать, – рассмеялся Миша, направляясь к дверям.

Ян убрал пояс обратно под стойку и настороженно замер, глядя на плавно качающуюся дверь. Миша, войдя в коридор, прижал руку с игольником к бедру, в другой руке открыто сжимая фонарь. Нажав на кнопку, он направил луч в конец коридора и, не дожидаясь атаки, вскинул игольник. Тихое шипение сжатого кислорода раздалось в коридоре, словно разбойничий свист. Иглы со стуком ударили в стены, и одна из затаившихся фигур негромко вскрикнула.

Миша быстро сместился в сторону, справедливо ожидая обратки, и не раздумывая упал на пол. Луч фонаря сместился, и противник на несколько секунд пропал из поля его зрения. Потом послышался стук, звякнуло железо, и в дверном проеме промелькнули две фигуры. Миша успел рассмотреть, как одна из них тащила за собой вторую. Убедившись, что противник покинул поле боя, Миша поднялся и, отряхнувшись, направился к задней двери.

Накинув древнейший запор, крючок, он попытался запереть замок и, убедившись, что он испорчен, мрачно хмыкнул. Потом, оглядевшись, он всунул между ручкой и косяком короткий ломик, которым вскрывали ящики, и, развернувшись, вернулся в бар. Нетерпеливо топтавшийся за стойкой Ян, увидев его, состроил вопросительную физиономию.

– Замок на задней двери испорчен. Я ее ломиком припер, но менять надо. И быстро. Было двое. Одного зацепил, и они удрали, – коротко поведал он результаты своего похода.

– Странно. Игольник заряжен парализатором. Если ты не промазал, то сбежать они не могли, – покачал головой Ян.

– Я не промазал. Во всяком случае, один из них передвигался при помощи второго.

– Их еще и двое было? – насторожился пропустивший это известие мимо ушей Ян.

– Угу, – содержательно кивнул Миша, обдумывая все произошедшее.

– Так. Игольник оставь у себя. Дверь в свою каморку запри. Мне только трупа не хватало, для разнообразия, – обдумывая ситуацию, принялся командовать Ян.

– Не дождетесь, – усмехнулся Миша. – А ствол у меня свой есть.

– Ага, из твоей дуры только на станции и палить. Хочешь соседям ущерб оплачивать, если твой штурмовик стену пробьет?

– М-да, не подумал, – кивнул Миша, почесывая в затылке.

– Ты чего? – удивленно посмотрел на него Ян.

– Никак понять не могу, зачем они все это затеяли. Глупо как-то все. Пробрались, погасили почти все плафоны, ждали. Странно. Если хотели убить, то почему не воспользовались боевым оружием? Если хотели поговорить, почему молчали? На что рассчитывали?

– Что ты внимания на плафоны не обратишь, – подумав, ответил Ян. – Похоже, они хотели тебя просто утащить и как следует поспрашивать.

– Ты рехнулся?! – растерялся Миша. – О чем меня спрашивать? Где ты деньги хранишь? Так об этом и так вся станция знает. Имперские секреты выпытать? Так я к ним допущен не был. На хрена меня красть? Да и хлопотно это.

– Ну, это ты знаешь, что хлопотно, а им явно что-то было от тебя нужно, – упрямо повторил Ян.

– Вот я и думаю. На хрена и какого черта? – вздохнул Миша, проводя широкой ладонью по короткому ежику волос.

Колокольчик над входной дверью, который Ян повесил ради исторического выпендрежа, брякнул, и бармен, посмотрев на дверь, незаметно ткнул Мишу пальцем в локоть, глазами показывая на посетителей. Оглянувшись, Миша только мрачно крякнул. Прямо к нему мячиком катился следователь. Вскарабкавшись на высокий табурет, он первым делом потребовал у Яна пиво и, повернувшись к Михаилу, сказал:

– Я решил воспользоваться вашим советом, но внес в это дело свои коррективы.

– И какие же? – спросил Миша, уже начиная догадываться, о чем речь.

– Мои люди распустили слух, что вы готовы начать охоту на преступниц и знаете, где они прячутся.

– Скажите, вам за подлость еще никогда морду не били? – с ледяной вежливостью поинтересовался Миша, сжимая кулак.

– Полегче, сержант, – окрысился следователь, опасливо отодвигаясь подальше. – Мои люди сидят в засаде возле бара, и как только они появятся, их арестуют.

– Не появятся, – презрительно усмехнулся Миша.

– Что? Почему? – подскочил следователь.

– Потому что они уже были здесь. И ушли, получив очередь из игольника. Но ничего. На следующее дежурство я возьму свой наградной пистолет. Получите их по частям.

– Когда? – просипел лысый разом осевшим голосом.

– Что когда? – презрительно уточнил Миша.

– Когда это было?

– Полчаса назад, – коротко сообщил Миша, бросив короткий взгляд на настенный хронометр бара.

– Ты ранил кого-то?

– Одну точно.

– И не стал преследовать? – зашипел лысый, впадая в ярость.

В чем-то Миша его даже понимал. Преступники были почти у него в руках и вдруг испарились как не бывало.

– Мне надоело повторять, что я не собираюсь делать за вас вашу работу, – зарычал в ответ Миша.

– Куда они побежали? – взяв себя в руки, спросил следователь.

– Понятия не имею. Я выстрелил, и когда они покинули задний коридор, остался проверить дверь.

– При чем тут дверь? – растерялся лысый.

– При том, что мне платят за сохранность имущества данного заведения, а не за ловлю преступников по всему узлу перехода.

– Что было потом?

– Я вернулся в бар и доложил владельцу о происшествии.

– Так, – подумав, решительно сказал следователь. – Теперь все, что случилось, и по порядку.

Понимая, что он не отвяжется, Миша сухо обрисовал ему ситуацию. Внимательно выслушав все сказанное, следователь залпом допил пиво и, побарабанив пальцами по стойке, спросил:

– Значит, считаешь, что они больше не придут?

– Не сомневаюсь. Они уже нарвались и понимают, что второго раза не будет. А когда увидят, что я не собираюсь их ловить, сразу поймут, что вся эта история фуфло.

– Что? – не понял следователь.

– Ерунда, – максимально близко по смыслу объяснил Миша.

– А почему ты пошел за оружием, а не попытался задержать вора? – неожиданно спросил лысый. – Ведь ты не знал, что они пришли именно за тобой. Это мог быть обычный воришка, которого ты мог бы скрутить голыми руками.

– Я же говорил. Не люблю глупого риска. Коридор узкий, уйти в сторону от удара ножом или дубиной сложно. Ну и на кой черт мне эти пляски? У меня есть положенный по штату игольник, заряженный иглами с парализующим составом. Пара выстрелов, и вяжи его тепленьким.

– Ты и воевал так же? С оглядкой? – презрительно спросил следователь.

– Ага. Именно за оглядку наградной штурмовик и получил, – фыркнул Миша, в очередной раз сжав кулак.

Только теперь до следователя дошло, что он явно перегнул палку. Такую награду вручали военным только за отчаянную храбрость, проявленную в бою. Любая попытка обойти это правило сурово каралась самими носителями такого оружия. Вообще, процедура такого награждения была придумана очень давно и отработалась с годами до такой степени, что никто и не пытался обойти эти правила. Впрочем, это было невозможно.

Наградное оружие вручалось прямо на месте боя, в присутствии всех оставшихся в живых участников, командиром подразделения. Потом оформлялись наградные документы с тщательным описанием деяния, повлекшего за собой такую награду. Под этим документом подписывались не менее трех свидетелей, после чего командованию оставалось только утвердить награду. В редких случаях, если живых свидетелей не оставалось, рапорт подписывали офицеры подразделения, но и это никогда не становилось препоной.

Уже на базе на наградное оружие в мастерских ставился блокиратор, после чего награжденный имел полное право носить его с собой куда угодно. А самое главное, что изъять такое оружие можно было только в присутствии офицера войск, в которых служил награжденный. Даже полиция не рисковала связываться с имперскими блокираторами. Электроника читать не умеет и на судебные приказы ей наплевать. Так что пару раз потеряв особо рьяных полицейских, превысивших свои полномочия, они старались держаться от такого оружия подальше.

Сообразив, что сморозил глупость, следователь скривился так, словно раскусил лимон. Далеко не глупый служака отлично понимал, что подчиненные ему охранники не смогут справиться с парой убийц, орудующих самым экзотичным видом оружия, которое он только мог себе представить. Они даже понятия не имели, что такое оружие вообще существует. Именно поэтому он мертвой хваткой вцепился в отставного сержанта, сумевшего с первого взгляда определить и оружие, и правила его применения. Обладая подобными знаниями, он вполне мог бы и справиться с носителями оружия.

Но будучи скованным приказом, не оставляющим простора для двойного толкования, вынужден был использовать грубые методы. И теперь, ляпнув глупость, судорожно искал способ исправить ошибку. Миша, устало сжав пальцами переносицу, молча поднялся и направился к служебному коридору. Следователь, соскочив с табурета, ухватил его за рукав и, буквально повиснув на здоровенном бойце, яростно захрипел:

– Ты уверен, что они больше не придут сюда?

– Если они не дуры, а повода так думать у меня нет, они не придут. Их цель – скрыться, а не носиться по всему узлу с воплями и гиканьем, снося все головы подряд. Думаю, та заваруха началась из-за ваших людей. Так что вам ее и расхлебывать.

– Если они все-таки появятся, не смей стрелять в них. Иначе сядешь за убийство, – отчаявшись, пригрозил следователь.

– Сначала докажи, что это я стрелял. Или что я вообще стрелял, – презрительно фыркнул Миша, стряхивая его ладонь с рукава, словно таракана.

– Не смей стрелять, – упрямо повторил лысый.

– Специально искать не стану. Но если сунутся, здесь и положу, – отрезал Миша. – Я из-за твоих приказов жизнью рисковать не собираюсь. У меня еще дела есть.

– Знаешь, я родом из Британии. Старой Британии. Той, что была еще на старой Терре. Так вот, там во времена, когда королей сменили королевы, существовал обычай, любого, не исполнившего приказ королевского чиновника или духовного лица, объявляли еретиком и сжигали на костре. Быстро и без особых затей. Сейчас мне очень хочется возродить этот обычай. В отношении тебя, по крайней мере. Ведь, судя по всему, в Бога ты не веришь и гнева его тоже не боишься. И на то, что могут погибнуть невинные люди, тебе наплевать. Главное, чтобы ты был жив и здоров.

– Думаю, я и во времена вашей Елизаветы остался бы при своем мнении. Думаешь, мне есть дело до того, чего желает какая-то недотраханная истеричка или кучка фанатиков, сублимировавших свои сексуальные желания в гонения на красивых женщин? А в Бога я верю. Только у меня свой Бог. И он меня рабом никогда не считал. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно, – презрительно усмехнулся Миша.

– Не очень-то ты похож на обычного сержанта, – моментально насторожившись, тихо протянул следователь.

– И чем же я от них отличаюсь? – иронично спросил Миша, разворачиваясь к нему всем телом.

– Знаешь слишком много. Такие знания в обычной школе не получишь, – не унимался лысый.

– А кто сказал, что я учился в обычной школе?

– В твоем досье ничего об этом не сказано.

– Не сказано, значит, таким как ты и знать не надо. Имперские войска – это не твои сторожа. Все, что про нас написано, в Империи и остается. Скажи спасибо, что хоть что-то получил, – пожал плечами Миша и, развернувшись, направился к подсобному коридору.

– В последний раз предупреждаю, не смей убивать их, – прорычал ему в спину следователь.

– Да пошел ты! Приказчик выискался, – ответил сержант, и посетители бара разразились гомерическим хохотом.

* * *

После памятной трепки отношения двух подопытных перешли в новую фазу. Им стали позволять общаться вне занятий и оставаться с глазу на глаз. В итоге спустя две недели инструктор по рукопашному бою был неприятно удивлен. Обе его подопечные умудрились так крепко сойтись, что понимали друг друга без слов. И хотя в итоге обеим пришлось после тренировки снова посетить медицинский отсек, но повозиться ему пришлось намного дольше, чем в первый раз.

Спустя еще месяц они перешли к тренировкам с оружием. К удивлению самих подопытных, вместо штурмовых пистолетов или бесшумных снайперских комплексов им вручили обычное, заточенное железо. Удивленно вертя в руках различные ножи и сабли, женщины вопросительно косились на внимательно наблюдавшего за их реакцией инструктора.

– Что-то не так, дамы? – иронично спросил он, беря со стола нож.

– Зачем нам все это? Сейчас, когда любого можно уничтожить одним нажатием кнопки? Бред какой-то, – фыркнула угрюмая девица, которую, не мудрствуя лукаво, называли по присвоенному номеру, Ноль-вторая.

– Бред? Вы так считаете? – продолжал улыбаться инструктор.

– Конечно, – решительно поддержала напарницу вторая женщина, с порядковым номером Ноль-третья. – К чему рисковать и лезть в ближний бой, если можно просто навести на цель визор и пару раз нажать на кнопку? Глупо тратить огромные деньги на обучение и подготовку исполнителя, чтобы потом убить.

– Вот как?! А вам не приходило в голову, что все средства активного наблюдения и прицеливания легко можно обнаружить другими средствами наблюдения. И что по полученным данным противник может успеть отработать своим оружием? Это только в голопостановках все так легко и просто. А на самом деле, чем сложнее и технологичнее оборудование, тем проще и больше вероятности, что его засекут. Так что о легких способах работы можете забыть. Чтобы добиться стопроцентного результата, вам придется работать на средних и коротких дистанциях, где применяется совсем другое оружие. В том числе и вот такое.

– Но ведь железо запросто обнаруживается, – не отступила Ноль-вторая.

– Верно. Но я и не говорил, что на выходе вы будете обеспечены железным оружием. Здесь тоже не дураки работают. Для дела вам подберут инструменты из композитных материалов, обнаружить которые современными средствами просто невозможно.

– Разве такие существуют? – не поверила Ноль-третья.

– И еще как, – рассмеялся инструктор. – Но учиться вы будете этим оружием.

– Но почему? – снова уперлась Вторая.

– Да потому, что это база. Основа всего, что изобрело человечество для уничтожения себе подобных.

– Вы нам еще предложите из этих, как их, барбалетов стрелять научиться, – решила блеснуть знаниями Третья.

– Не барбалетов, а арбалетов, – рассмеялся инструктор. – И поверьте, если потребуется, научу.

– Бред какой-то, – проворчала Ноль-третья, пытаясь взмахнуть изогнутой саблей.

В итоге, после такого необдуманного поступка, сабля загромыхала по полу, а сама испытательница, запутавшись в собственных конечностях, чуть не повалила стол, на котором были разложены образцы оружия. Глядя на это безобразие, инструктор устало покачал головой и, подбирая саблю, мрачно проворчал:

– Такое впечатление, что с вами не занимались все это время, а только что от сиськи оторвали. В собственных конечностях путаетесь.

– Тяжелая она, – смущенно буркнула Третья.

– А зачем тогда размахивать? Не проще просто подержать в руках, понять, что оно тяжелое, понять, как с ним обращаться, а потом уже экспериментировать?

– Я не подумала.

– Вот именно. Вы не хотите думать. Или действуете, как марионетки, или ведете себя, как дети неразумные.

– Ну, на нас ведь еще и препарат испытывают, – подпустила шпильку Вторая.

– Этот препарат не подавляет вашу волю, – резче, чем было нужно, ответил инструктор. – Так что не надо рассказывать мне сказок.

– А что он подавляет? – невинно захлопав глазками, поинтересовалась Третья.

– А вот считать меня за дурака весьма чревато последствиями, – зарычал инструктор и, отложив саблю, скомандовал: – К перекладине. Сорок подтягиваний. Начали!

– За что? – попыталась выкрутиться Вторая.

– Пятьдесят! – оборвал ее порыв инструктор. – И потом сто пятьдесят отжиманий от пола.

Сообразив, что дальнейший спор только ухудшит ситуацию, обе подопытные с кривыми физиономиями принялись отрабатывать наказание. Когда они обе поднялись с пола, тяжело дыша и утирая пот, инструктор одарил их долгим мрачным взглядом, после чего, пройдясь вдоль стола, как ни в чем не бывало продолжил:

– Итак, мы остановились на том, что вы упорно отказываетесь включать мозг. Как следствие, ваше обучение не дает тех результатов, которые должно дать. Вывод? Я должен заставить вас начать думать. И думать не о том, что можно пораниться, может быть больно, что вы устали и вам не хочется чего-то делать.

А о том, как научиться лучше использовать это оружие. Спросите, как я это сделаю? Очень просто. У вас ровно месяц на то, чтобы научиться правильно управлять холодным оружием. Любым. Ваше подсознание уже имеет такую информацию. Моя задача, вытянуть эти знания наружу и заставить ваши тела действовать правильно. Через месяц вы будете сдавать тест.

– На беременность? – не удержалась Ноль-вторая.

– На выживание, – не обратив внимания на ее выходку, ответил инструктор. – В ходе этого теста каждая из вас сойдется в схватке с настоящим, живым противником. Предупреждаю сразу. Из помещения, где будут проходить испытания, выйдет только одна пара. Вы или ваши противники.

– И кто это будет? – осторожно спросила Ноль-третья.

– Мужчины, приговоренные к смертной казни. Это значит, что они уже умеют орудовать холодным оружием, и драться вам придется по-настоящему, – ответил инструктор, голосом выделив ключевое слово.

– Я почему-то была уверена, что вы это скажете, – мрачно протянула Третья. – А что будет, если одна из нас будет ранена и не сможет продолжать схватку? Вы остановите тест?

– Вы снова не слушаете меня, – скривился инструктор. – Я же сказал. Выйдет только одна пара. Все то, что будет происходить во время теста, только ваши проблемы. Даже если вас ранят или будут хором насиловать.

– Это шутка такая? – растерянно спросила Вторая.

– Я очень похож на шутника? – повернулся к ней инструктор.

– Вот черт?! – выругалась Вторая, поворачиваясь к напарнице.

– Угу, – мрачно кивнула та, судорожно обдумывая ситуацию.

– Выход у вас только один. Тренироваться так, чтобы иметь все шансы пережить этот тест. И пережить его не случайно, а на самом деле. Одним куском.

– Умеете вы вдохновить, – мрачно пошутила Третья.

– Я стараюсь, – скупо усмехнулся инструктор, снова беря со стола нож.

– И за что нас так? – задумчиво поинтересовалась Ноль-вторая.

– Руководство пришло к выводу, что вы сознательно саботируете проект, не выкладываясь на занятиях. Поэтому было принято решение провести такой тест. Если вы его сдадите, вас переведут на следующий уровень обучения. Если нет, просто похоронят. Точнее, скинут в утилизатор. Это все.

– Интересно, какой козел вдруг решил, что мы не выкладываемся? – угрюмо проворчала Ноль-вторая.

– Вам имена перечислить, или достаточно просто сказать, что это было все руководство проекта? – усмехнулся инструктор. – Хотите с ними посчитаться? Если да, я готов предоставить вам такую возможность.

– Нет, – помолчав, покачала головой Вторая.

Еще не забылось состояние полной беспомощности и унижения, когда ей просто приказали раздеться, и она сделала это, будучи не в силах противостоять заложенной в подсознание программе подчинения.

– Хорошо. Похоже, думать вы еще не разучились, – одобрительно кивнул инструктор, внимательно следивший за ее реакцией. – А теперь давайте работать.

Отложив нож, инструктор подхватил со стола ятаган и, отступив в сторону, со свистом провернул оружие в руке. Сверкающая сталь слилась в сплошное пятно, а рассекаемый воздух гудел, так велика была скорость вращения. Стремительно выписав несколько кругов и восьмерок, инструктор вернул ятаган на место и, взяв цепь с шипастым шаром на конце, продолжил демонстрацию. Следующие двадцать минут обе подопытные словно завороженные наблюдали, как его жилистые руки ловко превращают в оружие практически любой предмет.

Наконец, дождавшись окончания показа, они дружно встряхнулись и, задумчиво посмотрев на стол, так же дружно перевели взгляды на инструктора.

Наблюдавший за ними мужчина, кивнув каким-то своим мыслям, снова взял со стола нож и, пройдясь вдоль стола, сказал:

– Вы уже пытались возмущаться тем, что я собираюсь обучать вас владению таким древним оружием. Но, как я уже говорил, владение такими видами боя это база. Основа того, с чем вам придется работать. Повторюсь. Стрелять, взрывать и травить вы не будете. Ваша задача – нанести быстрый, бесшумный, практически незаметный со стороны точечный удар, после чего бесследно исчезнуть.

– Только для нанесения такого удара нам нужно сначала пройти охрану. А вот здесь могут возникнуть проблемы, – не удержала свои мысли при себе Третья.

– Вы снова торопитесь, – вздохнул инструктор. – Ваши цели – это далеко не всегда охраняемые особы. Кстати, чтобы вы знали, даже лица, имеющие собственную охрану, далеко не всегда имеют охрану от государства. Намного чаще это частные компании или просто мордовороты из банд.

– И в чем разница? Охрана, она и есть охрана, – пожала плечами Вторая.

– Думайте, – неожиданно рявкнул инструктор так, что обе подпрыгнули. – Вы снова не хотите думать.

– Подготовка? – осторожно поинтересовалась Третья.

– И не только, – одобрительно кивнул инструктор. – Не менее важно и техническое оснащение. Все оборудование, которым пользуются частные охранные структуры, это предыдущее поколение техники, тогда как оружие, которым будете снабжены вы, будет из последних, самых современных образцов.

– Я все равно ничего не понимаю, – жалобно протянула Ноль-вторая.

– Чего именно? – повернулся к ней инструктор.

– Вы сказали, что стрелять мы не будем. Тогда зачем нам знать, какое оборудование для обнаружения стрелкового оружия есть у охраны?

– Все просто. Обычно средства обнаружения угрозы, это комплекс, способный различать как холодное, так и дистанционное оружие на расстоянии. Именно поэтому вы и будете обучаться работе только холодным оружием. Я приведу один пример. Объект ликвидации, бизнесмен, нарушивший закон, но сумевший как следует спрятать улики. На долгую разработку и проведение расследования нет ни времени, ни оснований. Но его деятельность требуется срочно прервать. Ваша задача, отправившись к точке его нахождения, выйти на объект и, приблизившись к нему вплотную, ликвидировать. Объект предпочитает находиться среди толпы. На выставках, модных театральных постановках, пляже. Вопрос. Где проще всего его убрать?

– В театре или на выставке, – быстро ответила Третья.

– На пляже, – устало вздохнул инструктор.

– Почему?! – хором ахнули подопытные.

– Да потому, что женщина в купальнике это изначально безопасно. Ведь ей практически негде спрятать серьезное оружие. Именно так подумает любой телохранитель из частной компании или бандит. И именно такие мысли заставят его расслабиться при виде такой женщины и вести наблюдение за одетыми людьми. Одежда – это прежде всего возможность спрятать оружие. И именно этим вы должны воспользоваться. При контакте с объектом вы должны выглядеть так, чтобы сразу стало ясно, вы не опасны и оружия у вас нет.

– А на самом деле мы сами оружие, – подумав, тихо проговорила Вторая.

– Именно. Когда-то, очень давно, таких как вы называли – кинжал в букете.

– Кинжал в букете, – медленно повторила Третья, словно пробуя название на вкус. – А что? Мне нравится. Есть в этом что-то мрачно-романтическое.

В ответ инструктор только схватился на голову. Ему, как человеку, привыкшему мерить все другими категориями, эти слова показались полным бредом. Потом, взяв себя в руки, он сделал глубокий вздох и, обведя обеих женщин долгим, задумчивым взглядом, решительно сказал:

– Надеюсь, я развеял все ваши сомнения. А раз так, давайте тренироваться. То, что я сказал про тест, правда, от первого до последнего слова. И у нас мало времени.

Понимая, что он абсолютно прав, подопытные дружно направились к столу. Снова взяв в руки нож, инструктор показал его женщинам и начал урок.

– Это охотничий нож из группы тяжелых ножей. Состоит он из рукояти и клинка. Клинок имеет лезвие, острие в виде акульего плавника и обуха. Заточка клинка односторонняя…

Рассказывая это все, он пальцем указывал на называемую точку, давая подопытным время внимательно рассмотреть все как следует. Потом, сменив оружие, он продолжил лекцию. Очень скоро, заметив, что женщины начали отвлекаться, он неожиданно остановился и, слегка похлопывая клинком по ладони, спросил:

– Ноль-третья, какую форму имеет острие охотничьего ножа?

– А-э… акулий плавник, – вздрогнув, с трудом вспомнила она.

– А зачем нам вообще знать, из чего состоит нож? – тут же попыталась вступиться за напарницу Ноль-вторая.

– Затем, что вы должны понимать, чем именно я приказал вам нанести тот или иной удар, – скрипнув зубами, ответил инструктор.

– А это так важно? – не унималась Вторая.

Вместо ответа инструктор молча протянул ей нож. Жестом выведя ее на середину зала, он упер кулаки в бедра и резко скомандовал:

– Боковой секущий удар, обух на себя.

Ноль-вторая, чуть помешкав, попыталась выполнить движение. В итоге, вместо широкого, режущего движения получилось какое-то неуклюжее дерганье. При этом ей пришлось еще и скосить глаза на клинок ножа, чтобы развернуть его правильно.

– Вот об этом я и говорю, – вздохнул инструктор. – А зная, из чего состоит нож, вам не пришлось бы рассматривать его, чтобы понять, как нанести удар. Вы бы с ходу взяли его правильно. Это не сложно, если знаешь, как. И помните, что те, с кем вам придется драться, не нуждаются в изучении своего оружия. Они его чувствуют пальцами.

Тяжело вздохнув, обе женщины покорно поплелись к столу.

* * *

Спустя три дня управление узлом перехода было вынуждено открыть сообщение, но ввело драконовские меры при посадке пассажиров на нужный рейс. Теперь каждый человек, независимо от пола и возраста, прежде чем ступить на транспортер погрузочного рукава, должен был не просто предъявить документы. Пройти перед сканером, проверяющим пассажира на наличие псевдоплоти, сдать образец ДНК и, наконец, сфотографироваться для архива охраны узла.

Пассажиры ворчали, но помня о совершенном преступлении, подчинялись. Быстро пересчитав всю оставшуюся наличность, Миша принялся искать подходящий грузовик, на котором мог бы добраться до Марса-6. Он еще вполне мог успеть на шаттл до «Второй попытки». Уже через трое стандартных суток ему повезло. Старый рудовоз с грузом для металлургического комбината должен был уйти в объем от нижнего яруса узла перехода.

Для грузовых судов меры контроля были не столь жесткими, но и их досматривали тщательно. Экипажи оказались не так примиряюще настроены, и многие охранники узла заступали на дежурство, сияя свежими синяками. Сдав оружие и получив полный расчет, Миша тепло попрощался со своим работодателем и, закинув на плечо старый армейский баул, отправился на третью палубу грузового причала.

Капитан рудовоза, с которым он договорился, зачислил его в экипаж, как оператора погрузочного робота. Быстрым шагом проскочив на нужную палубу, Миша добрался до шлюзового рукава и, кивком головы поздоровавшись с вахтенным матросом, уже хотел было перейти на судно, когда рядом со шлюзом, словно из-под земли, появились следователь со своими телохранителями. Увидев знакомую лысину, Миша скривился так, словно раскусил лимон, и, перебросив баул в стыковочный рукав, мрачно спросил:

– Ну, какого еще дьявола вам от меня нужно?

– Я не могу допустить, чтобы единственный свидетель покинул территорию узла, – злорадно усмехнулся следователь.

– А придется, – делано огорчился Миша, испустив страдальческий вздох и всем своим видом показывая, как ему тяжело это сообщать.

– Вы будете задержаны и останетесь под охраной до окончания следствия, – насупившись, продолжал гнуть свою линию лысый.

– А здоровья меня задержать хватит? – улыбнулся в ответ Миша.

– Вы без оружия, а со мной мои лучшие люди, – взвизгнул от избытка чувств следователь и, отступив в сторону, скомандовал: – Взять его.

Но едва только троица телохранителей сдвинулась с места, как Миша стремительно метнулся им навстречу. Удар напряженными фалангами пальцев в горло заставил ближайшего охранника с хрипом сложиться пополам. Удар кулаком под ушную раковину отправил второго в нокаут. Удар ребром ладони по боковой поверхности шеи вырубил третьего. Все произошло так быстро, что ни следователь, ни вахтенный матрос не успели ничего понять.

Не останавливаясь Миша подскочил к следователю и от всей своей широкой души приложился кулаком к его челюсти. Ухватив упавшего чиновника за шиворот, он подтащил его к ближайшей опоре и, быстро обыскав, достал наручники. Вскоре вся четверка была пристегнута хороводом вокруг стальной опоры, а все ключи сброшены в отверстие решетки сточной системы. Уже собираясь уходить, Михаил тщательно проверил состояние всех четырех ушибленных и, удовлетворенно усмехнувшись, проворчал:

– Еще меня переживут, балбесы.

– Лихо ты их, – растерянно протянул вахтенный.

– Работа такая, – с улыбкой развел руками Миша.

Все снятое с охранников оружие он собирался сложить под стенкой, на глазах, но вне досягаемости задержанных, когда из темноты грузового тоннеля выступили две невысокие фигуры, и женский голос негромко произнес:

– Красиво сделано.

– А вы еще кто? – моментально насторожившись, спросил Миша, замерев с реквизированным оружием в руках.

– Те, кто не может позволить тебе уйти. Ты свидетель, а свидетелей не оставляют, – послышалось в ответ, и в повисшей тишине раздался мелодичный звон.

– Вот только этого мне не хватало, – прошипел Миша, выхватывая из конфискованных ремней дубинку и незаметно доставая игольник.

Когда темные фигуры появились на границе освещенного участка, у Миши уже не было сомнений, кто перед ним. Свисавшие с запястий звенья уруми не оставляли сомнений, кто это и зачем пришли. Фигура повыше, чуть задержав шаг, стремительно бросилась вперед, со свистом раскручивая меч-плеть. Вторая женщина, начав движение одновременно с напарницей, бросилась к шлюзовому рукаву, стремясь отсечь противнику возможность побега. Но Миша и не собирался бежать.

Когда первая убийца оказалась в круге света, он резким движением швырнул выхваченную дубинку ей в ноги, одновременно отскакивая в сторону так, чтобы держать в поле зрения обеих нападавших. Вскинув игольник, он выпустил короткую очередь в запнувшуюся женщину и, тут же развернувшись, всадил две очереди в ее напарницу. Препарат, который должен полностью парализовать нападавших, был рассчитан на вес крупного мужчины, поэтому, когда обе женщины не рухнули на пол, Миша заметно напрягся.

Отбросив пустой игольник, он выхватил из кучи отобранного оружия сразу две дубинки и, держа их обратным хватом, медленно двинулся по кругу, внимательно следя за каждым движением противника. Как оказалось, транквилизатор подействовал, но не так, как должен был. Обеих женщин качало, они спотыкались, но оружия из рук не выпускали. Их движения были заторможенными, но уруми в их руках от этого не становились менее опасными. Прикованный к своим охранникам следователь, сообразив, что Миша собирается драться в полную силу, завопил на всю грузовую палубу:

– Не смей их убивать! Слышишь?! Не смей!

– Да пошел ты, – огрызнулся Миша, прокручивая дубинки в руках, чтобы приноровиться к их весу.

Первая нападавшая, в очередной раз пошатнувшись, взмахнула своим оружием, и Миша, подставив под удар дубину, накрутил на нее плеть противницы, стремительно разворачиваясь вокруг своей оси, не давая ей обратным движением обезоружить себя. Одновременно с разворотом он нанес тычковый удар дубиной в горло. Задохнувшись, женщина захрипела и, выпустив уруми, отступила назад. Вот тут Миша немного растерялся. Обычно такой удар приводил к смерти человека от удушья, его же противница, хрипло сипя, продолжала стоять.

Ее подруга, увидев, что напарница выведена из строя, бросилась в атаку. Пригнувшись, Миша пропустил ее плеть над собой и, перекатившись через плечи, ударил дубинкой по коленям. Покачнувшись, женщина попыталась изменить направление удара и хлестнуть его по спине, но Миша успел откатиться в сторону, нанеся еще один удар по ее ногам. Не ожидавшая такой атаки убийца не удержалась на ногах. Толчком с плеч вскочив на ноги, Миша подпрыгнул, уходя от удара над полом, и со всего размаху ударил ее дубиной по голове.

После такого удара самый крепкий череп должен был расколоться, как гнилой арбуз, но вместо этого женщина только ударилась лицом об пол, выронив свое оружие. Воспользовавшись тем, что противница временно выведена из строя, Миша метнулся к первой женщине и едва успел уйти от встречного удара ногой в грудь. Ударив дубинкой по щиколотке, он присел, ногой подбивая опорную ногу и с разворота нанося удар по переносице. Женщина успела дернуть головой, подставив под удар скулу.

– Да вы андроиды, что ли?! – взвыл Миша, наблюдая за противниками.

Такого ему еще видеть не приходилось. Удары, которые должны были отправить обеих убийц в края вечной охоты, только на время выводили их из строя. Пинком ноги отбросив уруми в сторону, Миша взмахнул дубинками и пошел в атаку. Андроиды эти убийцы или нет, ему уже было наплевать. Знаменитая боевая злость имперских десантников ударила ему в голову не хуже крепкой выпивки. Когда-то их специально учили входить в такое состояние, и теперь он превратился в настоящую боевую машину.

Атакованная женщина, не раздумывая, подставила под удары дубинок предплечья, но сила ударов отбросила ее руки в стороны. Воспользовавшись тем, что противник раскрылся, Миша всадил тычковый удар ей в грудь, направив свое оружие в область сердца. Звучно хрустнули ребра, и женщина отлетела назад. Тут же развернувшись, Миша метнулся ко второй противнице. Та еще не пришла в себя и теперь стояла на четвереньках, тяжело мотая контуженой головой.

Но едва только ноги бойца попали в поле ее зрения, женщина перекатом ушла в сторону, избегая удара, и попыталась ударить в ответ, извернувшись на плечах. Отбив направленные ему в лицо ноги, Миша успел пнуть противницу в спину, переворачивая ее через голову и не давая откатиться, ударил дубинкой по шее. Тошнотворный хруст и упавшая на плечо голова с ходу показали опытному бойцу, что дело сделано. Шейные позвонки убийцы оказались сломанными. Пережить такое повреждение не смог бы и боевой андроид.

Отскочив в сторону, Миша развернулся и едва успел уйти от широкого, режущего удара ножом. Ударив дубинкой по запястью, он обезоружил противницу и следующим ударом сломал ей шею. Когда тело женщины упало на палубу безмолвной грудой тряпья, он присел на корточки и, приложив пальцы к артерии, удовлетворенно кивнул:

– Вот теперь они на своем месте. Тихие и мертвые.

– Я же сказал не убивать, – снова завел свою шарманку следователь.

– Ты идиот, или так талантливо прикидываешься? – повернувшись к нему, устало спросил Миша. – Я всю жизнь в армии, а такого еще не видел. Это не люди, это… – он запнулся, подыскивая нужное слово.

– Да уж. Встать после удара в кадык, это действительно что-то, – неожиданно поддержал его вахтенный матрос, который так и простоял всю схватку с открытым ртом, не понимая, что происходит.

– Что вы хотите оба этим сказать? – насторожился следователь. – Что это не люди?

– Я не знаю, что это, но те удары, которые они выдержали, никакой, даже очень тренированный человек не выдержит, – вздохнул Миша. – На вашем месте я бы очень внимательно изучил эти тушки.

– Хорошо. Освободите нас, – чуть помолчав, скомандовал лысый, демонстративно тряся руками.

– Он вас освободит. Когда я на борт поднимусь, – не терпящим возражения тоном ответил Миша, кивая на вахтенного.

– Почему? – растерялся следователь.

– Судно – это территория другого государства и ваши полномочия там не действуют. Сунетесь, головы пооткручиваю, – многообещающе ответил Миша и, пройдя в шлюзовой рукав, подобрал свой баул, незаметно подмигнув матросу.

Чуть кивнув, матрос молча посмотрел ему вслед и, дождавшись, когда шлюзовой люк закроется, повернулся к следователю.

– Освободите нас, – потребовал следователь.

– А ключи где? – спросил матрос, не спеша направляясь к опоре, вокруг которой и были скованы охранники.

– О черт! Он же их в слив сбросил, – простонал капрал, кивая на решетку.

– Ну, извините, парни. Без ключа я вам ничем помочь не могу, – развел руками матрос, пряча усмешку в уголках губ.

– Дайте коммуникатор, я вызову своих людей, – скомандовал следователь.

Подхватив с пола ремни со всем содержимым, матрос бросил их под ноги охранникам, презрительно проворчав:

– Где чье сами разберетесь. А то будете потом кричать, что я в ваших вещах рылся.

Но пока следователь судорожно ковырялся в подсумке, неловко пытаясь достать коммуникатор, в тоннеле снова послышались шаги и на освещенную площадку вышла целая процессия. Двое мужчин в наглухо застегнутых плащах из натуральной кожи и десяток фигур в комбинезонах высшей бактериологической защиты и респираторах. Не говоря ни слова, люди в защите развернули носилки и принялись укладывать на них тела убитых женщин.

– Эй, вы! Что все это значит?! Не смейте трогать тела! Это место преступления! – завопил следователь, выронив из рук коммуникатор.

Но на его вопли никто даже не оглянулся. Быстро упаковав трупы в пластиковые мешки и уложив их на носилки, люди в защите все так же молча понесли их куда-то в темноту. Двое в плащах, проводив их внимательными взглядами, дружно развернулись и, подойдя к скованным охранникам, уставились на следователя, не произнося ни слова. Через несколько минут, словно убедившись, что перед ними именно тот, кто нужен, одновременным жестом протянули к нему левые запястья.

Под кожей мужчин гнилостным зеленоватым светом засветились одинаковые знаки, означавшие их принадлежность к службе национальной безопасности. Икнув от неожиданности, следователь заметно съежился и покрылся потом. Спорить и уж тем более вступать в конфронтацию с этими людьми было не просто опасно. Это было равносильно самоубийству. Убедившись, что лысый как следует рассмотрел предъявленные знаки, мужчины переглянулись, после чего один отступил в сторону, а второй, шагнув еще ближе к следователю, еле слышно произнес:

– Не поднимайте шума. Тела мы забираем. Объясните вашим людям, что им будет лучше всего забыть обо всем, что произошло.

– Но мое начальство приказало в обязательном порядке предать убийц публичному суду, – растерянно пролепетал следователь.

– Вы меня не поняли? – удивился агент.

– Я понял, но мое начальство не поверит мне на слово. Они потребуют предъявить им записи камер наблюдения и документ от вашей службы. В противном случае, если я буду настаивать, они поднимут шум. А настаивать я буду вынужден, чтобы не потерять работу, – быстро ответил следователь.

– С вашим начальством свяжутся. Через час в ваш центральный офис придет официальное уведомление о переводе этого дела под нашу юрисдикцию, – помолчав, ответил агент. – А теперь ответьте на несколько вопросов.

– Может, сначала вы расстегнете наручники? – осторожно спросил следователь, медленно поднимая запястье. – Судя по всему, дело секретное, а рядом со мной прикованы рядовые охранники.

– Вы правы, – обдумав его слова, кивнул агент и, достав из кармана универсальный ключ, одним движением отстегнул лысого от охранников.

– Что вы хотите узнать? – спросил следователь, отходя в сторону и потирая запястья.

– Кто с вами так обошелся? – спросил агент, кивая на опору, где охранники разбирали свои пояса с оружием.

– Бывший военный. Десантник из русских «медведей», – мрачно вздохнул лысый.

– Кто убил этих женщин?

– Он же.

– Все произошло у вас на глазах?

– Да.

– Что ж. Похоже, вам придется отправиться с нами, – подумав, сказал агент. – Все необходимые документы будут направлены в ваш офис. Отдайте оружие и все лишнее вашим людям и следуйте за нами.

* * *

На этот раз, словно для разнообразия, профессора Дугласа привели не в тот кабинет, где он беседовал с руководителем проекта, а на самый верхний уровень комплекса, где он еще ни разу не был. Помещение, где он оказался, поражало и подавляло своей роскошью и функциональностью. Натуральная кожа, настоящее дерево, позолота и серебряная инкрустация, перламутровая мозаика, и в довершение огромная шкура белого медведя, расстеленная перед столом из эбенового дерева.

С трудом сглотнув, Дуглас растерянно огляделся, ища взглядом хозяина всей этой благодати. У зажженного камина стояло два кресла с высокими спинками. Одно из них медленно развернулось, и профессор едва не вскрикнул от испуга. Ему в глаза смотрело два страшных провала.

– Здравствуйте, профессор, – услышал он тихий, хриплый голос и вздрогнул, беря себя в руки.

Оторвав взгляд от того ужаса, который заставил его удариться в панику, Дуглас прикрыл глаза и, сосчитав про себя до десяти, заставил себя посмотреть на того, кто смог так напугать его. В кресле, не доставая ногами до пола, сидел человек, о котором ходили легенды. Сухое, тщедушное тело, не способное подобающе служить ему, было исковеркано болезнью. Суставы, словно перекрученные старые корни деревьев, перекошенные плечи, желтая, болезненного вида кожа, не разгибающиеся пальцы рук. Все это профессор отметил взглядом профессионала.

Но больше всего его поразило лицо сидящего. Широкий лоб мыслителя открывали зачесанные назад роскошные густые русые волосы, бархатные брови вразлет срослись над хищной переносицей с тонкими, аристократическими крыльями носа. Едва заметные губы казались разрезом на коже, а квадратный подбородок словно был приставлен от другого лица. А самое главное, его глаза. Огромные, редко мигающие, притягивающие к себе взгляд и гипнотизирующие, словно бездна. С радужкой неопределенного цвета, но при этом смотрящему в них казалось, что белков у этого человека просто нет.

Все это Дуглас отметил в течение нескольких секунд, при этом услышав собственный голос словно со стороны:

– Здравствуйте, мистер Спектер, – произнес он, с ужасом слыша собственное хриплое карканье.

– Похоже, вы удивлены, увидев меня здесь, – все так же тихо сказал сидевший.

– Удивлен, это еще мягко сказано. Я думал, что этот центр принадлежит правительству и полностью контролируется им, – решившись, признался Дуглас.

– В чем-то вы, безусловно, правы. Центр действительно принадлежал правительству. Но как это часто бывает, финансирование проектов, подобных вашему, оказалось слишком дорогим, и сенат принял решение привлечь частных инвесторов. Мне доложили о вашем открытии, и я решил лично побеседовать с вами, перед тем как приму окончательное решение.

– Это означает, что проект под угрозой закрытия? – осторожно спросил Дуглас.

– Не думаю. То, что я уже увидел, весьма перспективно. Но я хотел бы узнать подробности от первого лица. Так вы удовлетворите мое любопытство?

– Все зависит от того, что именно вы хотите узнать, – уклончиво ответил профессор. – Сами понимаете, что перечислять химические формулы и порядок смешения ингредиентов я могу до бесконечности, но…

– Что из всего этого я пойму и что из этого будет правдой, – медленно кивнул калека, заканчивая фразу и едва заметно улыбнувшись. – Не беспокойтесь. Я не потребую от вас точной формулы вашего препарата. Меня интересует другое.

– Могу я спросить, что именно вас интересует? – решился на дерзость Дуглас.

– Присаживайтесь, профессор. Давайте просто выпьем кофе и спокойно побеседуем. А то все это выглядит, как экзамен, – пошутил калека, рукой указывая на соседнее кресло и снова едва заметно улыбаясь.

– Благодарю вас, мистер Спектер. Но я не понимаю, чем вас вдруг так заинтересовал этот проект, – ответил профессор, опускаясь в указанное кресло.

– Это правда, что ваш препарат был найден во время поиска лекарства? – неожиданно спросил калека, при этом закрыв глаза и чуть приподняв голову.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился человек, размеры которого поразили Дугласа. Огромный, с выпирающими даже из-под отлично сшитого костюма мышцами, бычьей шеей и лицом, больше напоминающим морду человекообразной обезьяны. Его огромные руки бережно катили по мозаичному полу сервировочный столик. Подогнав столик к камину, гигант ловко расставил на столе чашки, сахарницу, молочник и спиртовку, на которой стоял серебряный кофейник.

Сервировав стол, гигант аккуратно разлил кофе по чашкам и, выпрямившись, спросил неожиданно приятным баритоном:

– Что-нибудь еще, хозяин?

– Это все, Расти. Спасибо, – кивнул в ответ Спектер, отпуская телохранителя.

– Откуда он? – не удержался от вопроса Дуглас, провожая телохранителя заинтересованным взглядом.

– Необычный экземпляр, не так ли? – чуть слышно рассмеявшись, ответил калека. – На первый взгляд, прямой кандидат в камеру смертников по системе сеньора Ломброзо[1]. Но при этом лично для меня незаменимый человек. Неимоверно силен, очень сообразителен, а главное, предан мне, словно собака. Его уже четыре раза вытаскивали с того света, но он продолжает служить у меня.

– Думаю, если он доживет до пенсии, то уйдет на покой очень состоятельным человеком, – нейтральным тоном ответил Дуглас.

– Он уйдет очень богатым. Но его преданность основана не на деньгах, – ответил Спектер несколько жестче, чем было необходимо.

– Вот как? А на чем же тогда? – не сдержал любопытства Дуглас.

– Я вытащил его из тюрьмы, куда он попал, случайно убив подонка, пытавшегося изнасиловать его сестру. Парень просто не рассчитал свою силу и ударил так, что сломал насильнику шею. Но господ присяжных это обстоятельство не заинтересовало. Его приговорили к двадцати годам каторги. Я прислал своего адвоката и вытащил его. Потом предложил работу. С тех пор Расти не отходит от меня.

– Сложно поверить, – помолчав и переварив услышанное, проворчал профессор.

– И что же тут сложного? – не понял Спектер.

– Люди, подобные вам, слишком заняты, чтобы тратить свое время и внимание на подобные истории.

– Значит, вы, как и многие, считаете меня неодушевленной машиной для добычи денег? – развернувшись к профессору вместе с креслом, спросил калека.

– Дело не в этом. Просто, чтобы узнать о подобном деле, вам нужно было просмотреть колонку криминальных новостей. А, насколько мне известно, люди с вашим образом жизни на такие колонки обращают внимание в последнюю очередь. У вас просто нет времени на изучение подобной информации.

– Вот в этом я вынужден с вами согласиться. Для исследования таких дел у меня есть отдельный штат юристов. И если кто-то из них находит дело, подобное делу Расти, то эта информация сразу попадает мне на стол. Так же, как и информация по различным интересным разработкам, подобно вашему проекту.

– Но зачем вам это нужно?

– Как ни смешно это прозвучит, я верю в справедливость. И пытаюсь восстановить ее всеми силами.

– Вы? В справедливость? – растерялся Дуглас.

– Вы не ослышались, профессор. И именно поэтому я сейчас разговариваю с вами, а не делаю очередной миллион.

– И в чем же справедливость в данном проекте? – удивился профессор. – На мой взгляд, справедливости в этом проекте не больше, чем в баллистической ракете.

– Он вам не по душе?

– Я искал лекарство, – вздохнул Дуглас.

– А почему именно Альцгеймер? Почему, например, не церебральный паралич? Или это только потому, что стало личным?

– Не только. Детский церебральный паралич при нынешнем развитии медицины диагностируется и лечится на ранних стадиях беременности, тогда как болезнь Альцгеймера не лечится вообще. Более того, все разработки по этой теме давно уже почти прекращены.

– Лечится, – скептически хмыкнул Спектер. – Взгляните на меня, профессор. Как, по-вашему, сможет простая семья с далекой аграрной планеты позволить себе оплатить такую операцию для своего ребенка?

– Не уверен, но думаю, нет, – помолчав, ответил Дуглас.

– Вот именно. Много лет я заперт в этом проклятом теле. Я, человек, имеющий возможность получить все, что захочу, не могу получить главного. Здорового тела. Смешно, но даже мои деньги не помогли мне избавиться от девственности. И не потому, что я не могу найти профессионалку, а потому, что сам не способен. Как, по-вашему, это хорошая жизнь?

– Мне сложно судить, – тихо ответил Дуглас, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от такого признания. – Но чего вы хотите от меня?

– Мне понравилась ваша целеустремленность. И я решил взять этот проект под свое крыло. Давайте договоримся. Вы заканчиваете историю со случайно найденным препаратом, а потом я позволяю вам работать над лекарством, которое вы ищете.

– И в чем заключается ваш интерес? – насторожился Дуглас.

– Вы правы. Он есть. Вы неординарная личность, профессор. Я изучил ваши работы. Вы всегда идете своим путем, не обращая внимания на вопли других о невозможности нахождения решения задачи. И чаще всего находите это решение. Мне это нравится. И у меня есть для вас задача. Сложная. Практически невыполнимая. И если вы найдете решение, то станете одним из самых богатых людей в обитаемой галактике. Это я вам гарантирую.

– И в чем заключается эта задача? – не купился на посулы профессор.

– Вам придется найти препарат, который поможет моим медикам провести уникальную по своей сути операцию. Пересадка мозга. Только не начинайте кричать, что это невозможно.

– Я не собираюсь кричать, но это действительно невозможно, – растерянно протянул Дуглас.

– Почему? Давно и успешно проводятся операции по пересадке органов, конечностей, кожи. Так чем отличается мозг? Разве это не такой же орган, как все остальные?

– Формально да. Но ведь важен не сам мозг, а его связи со всем остальным организмом. К тому же еще более важна его связь со спинным мозгом. Боюсь, это действительно бессмысленный разговор.

– Вы не хотите думать, профессор, – скривился Спектер.

– Вы намекаете на полную пересадку черепной коробки вместе с позвоночным столбом? – спросил Дуглас после короткого молчания. Такой способ описывался в одном из медицинских журналов несколько лет назад.

– Это вы сказали, – чуть заметно улыбнулся Спектер.

– Но учитывая состояние вашего позвоночника, операция теряет свой смысл, – осторожно ответил Дуглас, намекая на перекошенные плечи собеседника.

– Пусть вас это не беспокоит, – отмахнулся калека. – Этим вопросом уже занимаются. Думаю, очень скоро я смогу вас удивить. Ваша задача – найти препарат, способный ускорить процесс заживления, не подавляя иммунную систему человека. Сможете?

– Зачем вам такой препарат, если медицинский танк давно уже справляется с подобными проблемами? – не понял Дуглас.

– Вам придется избежать использования нанороботов. Все должно идти естественным путем. С небольшой помощью со стороны медиков.

– Странное желание, – развел руками профессор.

– На первый взгляд, – помолчав, кивнул Спектер. – Просто вам далеко не все известно обо мне.

– Простите, но я не понимаю, – вздохнул Дуглас.

– Мало кому известно, что я родился на удаленной аграрной планете, и все, что у меня есть, было заработано только благодаря моим необычным способностям.

– Что вы имеете в виду? – спросил Дуглас, моментально обратившись в слух.

– Мой мозг способен считывать любую информацию прямо из мозга другого человека.

– Вы умеете читать мысли?!

– Грубо говоря, да. Именно так мне и удалось стать тем, кем я являюсь на данный момент. Способность вовремя получать нужную информацию позволила мне сколотить капитал. Говоря откровенно, я и сам точно не знаю размер своего состояния на сегодняшний день. Знаю только, что могу позволить себе любую причуду.

– А при чем тут нанороботы?

– В том-то и проблема, что нанороботы запрограммированы на приведение любой аномалии к стандартному состоянию. Это значит, что, оказавшись в медицинском танке, я потеряю свои способности. А я этого не хочу.

– Теперь многое становится на свои места, – задумчиво проговорил Дуглас, пальцами сжимая кожу над переносицей.

– Так вы готовы взяться за решение такой задачи?

– Без использования нанороботов?

– Да.

– С трудом могу представить себе подобное, – вздохнул Дуглас. – На мой взгляд, гораздо проще перепрограммировать наниты.

– Подробнее, – резко приказал Спектер.

– Взять партию, так сказать, чистых нанитов и ограничить их задачу только заживлением поврежденных тканей, – медленно, едва ли не по слогам ответил профессор.

– И вы сможете написать такую программу? – спросил Спектер с явным нетерпением в голосе.

– Не знаю, – честно признался Дуглас. – Нужно учесть очень много аспектов. От необходимости сращивания нервных окончаний до максимальной совместимости пациента и донора.

– Вопрос совместимости пусть вас не беспокоит, – быстро ответил калека. – Мне подберут максимально совместимое тело. Этим вопросом уже занимаются.

– Вы не теряете времени даром, – растерянно качнул головой профессор.

– Я без малого восемьдесят лет был заключен в этих руинах. Думаю, это вполне оправдывает мое нетерпение.

– Конечно, – быстро кивнул Дуглас, отметив про себя, что на вид ему можно было дать не более сорока лет.

– Так вы готовы присоединиться к моей команде?

– А как же правительственный проект? – уточнил Дуглас.

– Там все пойдет, как шло. От вас потребуется только небольшая корректировка действия препарата. Откровенно говоря, меня вообще не волнует этот проект. Мне нужны были вы и этот комплекс. Я их получил. А правительство может подождать. Тем более что все работы будут проводиться на мои деньги. Так что?

– Я согласен, – решился Дуглас.

* * *

Рудовоз покинул узел перехода в заявленное время и, медленно развернувшись, лег на заданный курс. Тяжелый грузовик не мог похвастаться скоростными характеристиками, что полностью компенсировалось его грузоподъемностью. Поэтому весь экипаж рудовоза настраивался на долгий перелет. Заняв указанную койку в кубрике, Миша убрал свой баул в выделенный рундук и, переодевшись в рабочую робу, отправился к боцману, отрабатывать свой перелет.

Небольшой экипаж рудовоза уже был в курсе происшествия у шлюзового рукава, поэтому, едва только Миша вошел в столовую, заменявшую кают-компанию, как головы всех присутствующих повернулись к нему. Боцман, седой крепыш невысокого роста, с татуированными до синевы руками, переведя взгляд с матроса, стоявшего на вахте у рукава, на вошедшего наемника, усмехнулся и, кивая на рассказчика, спросил:

– И что из всего этого правда?

– Смотря, что он вам тут рассказывал, – развел руками Миша.

– Что ты пристегнул четверых охранников к опоре и пришиб двух баб.

– Это правда, – кивнул Миша.

– А бабы-то тебе чем помешали? – не унимался боцман.

– Это из-за них столько времени был закрыт переход. Они не просто бабы, а профессиональные убийцы.

– Уверен? – насторожился опытный космический бродяга, повидавший на своем веку разные сложности.

– Уверен, – решительно ответил Михаил. – Я видел, как они убили охранников перехода. Поэтому они и решили избавиться от меня. Как известно, свидетели долго не живут. Во всяком случае, именно это они мне сказали, начиная драку. Только не в этот раз.

– Это точно, – хохотнул вахтенный матрос. – Я и понять толком ничего не успел, как сторожа оказались пристегнутыми, а бабы пришибленными. Вроде только что рядом стоял, а через секунду только тень мелькает. Здорово.

– Весь бой с бабами длился секунд тридцать – тридцать пять, – подумав, ответил Миша. – Со сторожами пришлось провозиться дольше. Калечить их не хотел.

– Ты и время засечь успел? – удивился боцман.

– Привычка, – пожал плечами Миша. – В серьезном деле каждое действие расписано по секундам, так что начинаешь отсчитывать время автоматически, чтобы не опоздать.

– Меня вот что удивило, – неожиданно сказал вахтенный. – Ты ведь бил этих баб всерьез, а они продолжали драться. Или ты и их жалел?

– Нет. Бил я так, чтобы убить сразу, – нахмурился Миша, вспоминая эпизоды драки.

– Так почему не убивал?

– Это либо наркотики, либо боевой коктейль. Другого объяснения у меня нет. В том, что это не андроиды, я уверен, – медленно, словно нехотя, ответил Миша. – И то и другое мерзость сказочная, но действие на человека производит именно такое. Почти полная нечувствительность к боли и сосредоточенность на одной-единственной цели. Человек, даже уже умерев, продолжает драться.

– Как такое возможно? – удивился матрос.

– Возможно, – вздохнул Миша. – Я такое однажды видел. Мы брали пиратскую базу в поясе астероидов. Так вот, эти ублюдки, увидев наши корабли, накачались боевым коктейлем. Пришлось выжигать все тактическими зарядами. Сдаваться они и не думали. Самое паршивое, что там содержались сотни пленных, за которых они собирались получить выкуп. А мы этого не знали.

– Выкуп? По международному договору правительства не платят выкуп, – напомнил боцман.

– Знаю. Это были кандидаты в рабы и доноры для черного рынка. Пираты ничем не брезгуют, – скривился Миша. – Что так, что эдак, все равно выкуп.

– Тоже верно, – мрачно кивнул боцман. – Ну, во всяком случае, твое пребывание на борту удача для нас. Хоть кто-то с настоящим боевым опытом.

– Что, часто нападают? – насторожился Миша.

– Не часто, но бывает. Сам понимаешь, руда, да еще высокого качества, это тоже товар, – вздохнул боцман.

– Оружие на борту есть? Хоть какое-то? – спросил Миша, чувствуя, как настроение стремительно скатывается к нулю.

– Пара плазменных пушек и ручные штурмовые винтовки, – перечислил боцман и, словно пытаясь извиниться, добавил: – Сам понимаешь, это не военный корабль, даже не яхта богатенького нувориша. Грузовой трудяга, не больше.

– Знаю, – вздохнул Миша, махнув рукой. – Просто при серьезном нападении у нас ни одного шанса нет.

– Ну, раньше как-то проносило, будем надеяться, что и дальше повезет, – удрученно вздохнул боцман.

– Ага, как там у классика? На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, – усмехнулся Миша.

– Не слышал, – усмехнулся в ответ боцман.

– Выходит, кэп меня взял не ради работы, а ради ствола? – сменил тему Миша.

– Можно и так сказать, – помолчав, кивнул боцман. – Воевать по-настоящему никто из нас толком не умеет. Сам понимаешь, этому учиться нужно. А мы просто на жизнь зарабатываем.

– Да я понимаю, но предупредить он должен был, – вздохнул Миша, проводя ладонью по коротко стриженной голове.

– В любом случае до места ты доберешься. А для тебя ведь это главное? – уточнил боцман.

– Это верно. Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест, – вздохнул Миша. – Но, раз уж кэп решил возложить на меня обязанности начальника службы безопасности, то пусть обеспечит доступ ко всему оружию, что есть на борту. Должен же я хотя бы знать, в каком оно состоянии.

– Это не проблема. Я тебе сам все покажу. Но оружие у нас в порядке. Это я тебе как боцман заявляю.

– Знаешь, старина. Одно дело, содержать в порядке судно, и совсем другое, обслуживать современное оружие, – развел руками Миша. – Пошли, посмотрим, что у вас там есть.

Соглашаясь с такой постановкой вопроса, боцман поднялся и решительно направился к выходу. Проведя Мишу на верхнюю палубу, он открыл своей ключ-картой дверь в боевой отсек и, отступив в сторону, сказал, указывая на старенькую плазменную спарку:

– Это носовое орудие. Потом покажу кормовое.

Кивнув, Миша с ходу нырнул в ложемент наводчика и, включив консоль, запустил тестовую программу. Минут через пять, выведя на экран все найденные программой ошибки, Михаил пробежал взглядом расшифровку и, покачав головой, негромко сказал:

– Вовремя я сюда влез. Система охлаждения еле дышит. Придется проверить весь контур.

– Как это еле дышит? – возмутился боцман. – Кто это сказал?

– Компьютер, управляющий орудием. Вы что, никогда тестовую программу не запускали? – возмущенно спросил Миша.

– Раньше у нас этим один парень занимался, но его списали. За пьянку, – вздохнул боцман.

– И правильно сделали, – отрезал Миша.

– Выходит, он ничего не делал? Только видимость создавал? – мрачно спросил боцман.

– Во всяком случае, последний раз тест запускался два с половиной стандартных года назад, – ответил Миша, ткнув пальцем в экран монитора.

– Все верно. Последний раз мы использовали орудия три года назад, – подумав, вспомнил боцман. – А потом он все время твердил, что его малютки в полном порядке. После той стрельбы мы в этом и не сомневались.

– Напрасно, – вздохнул Миша, вылезая из ложемента и забираясь под установку. – Вся беда этих орудий в том и заключается, что им требуется регулярное обслуживание и прогонка тестовых программ. Этот мужик вообще в армии служил?

– Нанимаясь в экипаж, предъявил документы канонира третьего класса.

– А на каком корабле? Класс известен? – принялся допытываться Миша, орудуя отверткой и тестером.

– Линкор, если я ничего не путаю.

– Понятно. Всю службу простояли на приколе и раз в три стандартных месяца бегали по учебной тревоге, – фыркнул Миша, гремя железом. – Вот оно что. Уплотнители рассохлись.

– Чего? Какие уплотнители? – переспросил боцман, перегибаясь через ложемент.

– Есть тут парочка, на кожухе контура охлаждения. Сейчас… – Миша вылез из-под установки и, оглядевшись, решительно направился к рундуку, установленному в углу отсека.

Откинув крышку, он быстро перебрал все туда сложенное и с радостным «Нашел» – продемонстрировал удивленному боцману пластиковую коробку.

Ничего не объясняя, он быстро проверил даты на коробке и, кивнув каким-то своим мыслям, снова забрался под установку. Пару минут погромыхав там какими-то железками, он выбрался обратно и, усевшись в ложемент, снова запустил программу. Установка загудела, несколько раз крутанулась из стороны в сторону, потом вернулась в исходное положение, и компьютер, тихо пискнув, выдал несколько столбцов цифр и знаков.

Быстро просмотрев данные, Миша весело потер руки и, повернувшись к боцману, сказал:

– Порядок. Будет работать как новенькая.

– А почему раньше было плохо?

– В системе охлаждения не хватало давления, из-за плохих прокладок. При полной нагрузке охлаждающий гель выдавливало бы прямо под ноги канониру. Поэтому компьютер, чтобы избежать перегрева установки и опасности ее взрыва, отключил бы установку во время боя. Чем это грозит, думаю, сам понимаешь.

– А почему не хватало давления? – не унимался боцман.

– Я же сказал, уплотнители рассохлись, и через них из контура охлаждения сочилась охлаждающая жидкость. Система сбросила давление, перекачав жидкость в резервный бак.

– А зачем она там вообще нужна?

– Ну, ты старина и вопросы задаешь, – растерялся Миша. – Это мне придется тут курс лекций по устройству орудий читать, чтобы все объяснить.

– Так прочти. Ты у нас на один рейс, а без орудий нам в объеме кисло придется, если что, – не сдавался боцман.

– Да я не против, только дело это не быстрое, – смущенно ответил Миша, почесывая в затылке. – Тут ведь не только устройство всей установки знать надо, а еще и компьютерные программы правильно читать. Сумеешь?

– А что, их так много? – насторожился боцман.

– Немало. Тестовые программы по проверке исправности, тестовые программы контроля системы наведения, боевые программы наведения, программы контроля накопителей… В общей сложности на каждую установку два десятка.

– И ты из все помнишь? – растерялся боцман.

– Принцип построения алгоритма этих программ одинаков, различаются только исходные параметры. Так что запоминать приходится только их, – пожал плечами Миша.

– Погоди, хочешь сказать, что можешь разобраться с любым видом корабельного вооружения?

– Именно это я и говорю, – усмехнулся Миша.

– Это что, у вас в империи всех солдат так учат?

– Нет. Только элиту. А русский десант всегда был элитой.

– Самые крутые, значит?

– Нет. Есть и покруче, – усмехнулся Миша. – Но их вообще с самого детства учат.

– Это кто ж такие?!

– «Драконы». Глубинная разведка космоса. Вот уж где действительно – элита элит.

– Слышал я про этих чокнутых, – помолчав, кивнул боцман. – Говорят, каждый их них способен в одиночку целой роте противостоять.

– Ну, если в их тяжелых скафандрах, то да. Могут. Там система автономного жизнеобеспечения такая, что обычным ручным оружием не взять. Настоящие ходячие боевые машины. Нам такое оборудование только снилось.

– Что, рылом не вышли?

– Каждый такой скафандр дороже вашей посудины стоит, – усмехнулся в ответ Миша. – И подгоняется под носителя индивидуально.

– Твою мать! – охнул боцман.

– Вот именно. Ладно. Пошли вторую установку посмотрим, – вздохнул Миша, вылезая из ложемента.

Через час он с матюгами раскручивал вторую установку, чтобы провести ту же операцию, что и с первой. Размышляя над своими похождениями, Миша пришел к выводу, что на узле перехода действовал правильно, а состояние установок оказалось лучше, чем можно было ожидать. Накопители еще живые и готовы выдать заряд плазмы с восьмидесятипроцентной нагрузкой, после ремонта система охлаждения будет работать без ограничений, так что по большому счету рудовоз далеко не беззубая добыча.

А если вспомнить то, чему его учили когда-то, то любому нападающему придется сильно удивиться. Сколотить из экипажа рудовоза настоящую абордажную команду за время перелета не реально, но научить их чему-то полезному будет совсем не лишним. Припомнив, что на борту есть еще и ручное оружие, Миша быстро собрал кожух и, прогнав тестовую программу, удовлетворенно кивнул. Установка работала без проблем. Вытирая руки ветошью, он задумчиво посмотрел на сосредоточенно молчавшего боцмана и, вздохнув, спросил:

– Где у вас ручное оружие?

– Решил и его проверить? – поднялся боцман.

– Раз уж я здесь, сделаю, что можно сделать, – развел руками Миша. – Сам сказал, я сойду, а вам на этой посудине дальше летать. К тому же в случае прямого столкновения штурмовики оружие серьезное.

– Это верно, – подумав, кивнул боцман. – Пошли. Отдельного арсенала у нас нет, поэтому каждый свою пушку у себя в шкафчике держит. И по тревоге выскакивает из кубрика уже с ней.

– Это хорошо. Значит, будет с кого за состояние оружия спросить, – кивнул Миша. – А чем пользуетесь?

– Кто чем, – развел руками боцман. – Экипаж часто меняется, так что стволы себе каждый сам подбирает.

– А вот это очень плохо.

– Почему?

– Нет унитарности и взаимозаменяемости. К примеру, у меня кончился заряд в аккумуляторе, а у тебя их три. Но я не могу перезарядить свою винтовку, потому что твои аккумуляторы не подходят. В итоге получается, что один здоровый боец из боя просто выбыл.

– Умно. Мы не рассматривали это с такой стороны, – подумав, одобрил боцман.

– Значит, пришло время подумать, – улыбнулся Миша, выходя из отсека.

* * *

Тот разговор с одним из самых богатых людей обитаемой галактики профессор запомнил надолго. То и дело он мысленно возвращался к нему, поражаясь смелости, с которой этот странный человек признавал собственные проблемы, и ту истовость, с которой он верил в благополучный исход своих планов. Вообще, эта беседа надолго выбила Дугласа из колеи. Согласившись заняться поставленной перед ним задачей, он сам, собственноручно загнал себя в угол. Точнее, в цейтнот.

Куратор правительственного проекта выловил его в коридоре комплекса сразу после разговора со Спектером и, буквально приперев к стене, потребовал отчета о разговоре. Из щекотливой ситуации профессора спас Расти. Выйдя из дверей, откуда только что вышел сам Дуглас, гигант молча вперил пристальный взгляд в куратора, и тот, стушевавшись, тут же испарился с такой скоростью, что у профессора сложилось впечатление, будто данный индивид обладает способностью к телепортации.

Чуть усмехнувшись, Расти подошел к профессору и, аккуратно поправив на нем халат, тихо спросил:

– С вами все в порядке, мистер Дуглас?

– А-а-э-э, да, – откашлявшись, кивнул Дуглас.

– Вы уверены? – уточнил гигант, нависая над ним бетонной глыбой.

– Да. Все в порядке. Спасибо, – собравшись с мыслями, кивнул профессор.

– Не за что. Вот, возьмите. И если кто-то из них еще раз попытается угрожать вам или еще каким-либо образом давить на вас, просто свяжитесь со мной, – сказал Расти, протягивая профессору свою визитку, казавшуюся в его ладони едва заметной. – Вызовите меня по своему коммуникатору, и все проблемы будут решены. Не беспокойтесь. Теперь их власть на базе будет серьезно ограничена.

– А как же ваши обязанности? – растерялся Дуглас, кивая на дверь.

– Не беспокойтесь. Придут мои люди, которые умеют решать подобные проблемы, – улыбнулся Расти, и профессор невольно вздрогнул от этой улыбки, больше напоминающей хищный оскал.

– Даже с представителями правительства? – не поверил Дуглас.

– С ними в первую очередь, – с довольным видом усмехнулся гигант. – С сегодняшнего дня вы работаете на моего хозяина, а это значит, что любую проблему будем решать мы. Когда я говорю любую, это значит любую. Независимо от ее сложности и мерзости. Но в ответ мы ждем от вас точного и быстрого выполнения вашей задачи. От первой до последней буквы договора.

– Но мы не подписывали никакого договора, – развел руками профессор.

– Это и не нужно. Предложение и ваш ответ на него был записаны, так что вы работаете на нас.

– На вас? Простите, но я думал, что меня нанимает мистер Спектер.

– Так и есть. Но вы видели, в каком он состоянии. Так что будьте готовы отчитываться перед тем, кого я вам представлю. Это будет специалист нужного уровня. Но до тех пор, пока я лично не представлю его, все разговоры о том, что произошло в этом кабинете, табу. Надеюсь, мы поняли друг друга?

В этот момент глаза гиганта сверкнули так, что профессор еле сдержался, чтобы не обмочиться. В глубоко посаженных глазах гиганта сверкнул красный огонек бешенства, и Дуглас понял, что этот необычный человек не шутит. Если потребуется, он лично, не задумываясь, разорвет его, профессора Дугласа, на части. А если вспомнить, что силы и габаритов у Расти вполне хватило бы на четверых, то эту угрозу стоило воспринимать всерьез.

Издав разом пересохшим горлом какой-то маловразумительный звук, Дуглас нашел в себе силы кивнуть. Еще раз поправив халат профессора, Расти кивнул и, отступив на шаг, сказал:

– Прекрасно. Приятно иметь дело с умным человеком. А теперь вам нужно вернуться в лабораторию. По правительственному проекту появились новости, которые будут для вас интересны.

– Господи, откуда вы это-то знаете? – растерянно прохрипел Дуглас, чувствуя облегчение от того, что этот странный гигант отступил в сторону.

– У нас больше возможностей, чем у правительства, – хохотнул Расти и, развернувшись, бесшумным шагом скрылся за дверью кабинета.

Переведя дух, Дуглас опустил взгляд и, посмотрев на зажатую в кулаке визитку, негромко проворчал:

– Надеюсь, мне это не потребуется.

Словно в ответ на его слова, в коридоре появился один из многочисленных лаборантов и, подскочив к профессору, затараторил, таща его за рукав:

– Профессор, вы должны немедленно вернуться в лабораторию. Они привезли тела подопытных, и нам нужно срочно провести вскрытие, чтобы установить, от чего они умерли.

– Погодите, – попытался воспротивиться Дуглас. – Кто такие они? И кого они привезли?

– Правительственные агенты привезли тела подопытных, которых отправили с пробным заданием, – сбавив скорость произнесения слов, ответил лаборант.

– Тела? – удивленно переспросил профессор. – Их что, убили?

– В том-то и дело. И теперь куратор буквально готов от злости глотать песок и выдувать стекло. Первая перспективная пара, и два трупа вместо исполнения задания.

– А от меня-то что им нужно? – не понял Дуглас. – Тут вопрос не препарата, а подготовки.

– Я не знаю, – остановившись, вздохнул лаборант. – Но куратор пообещал, что я сдохну в канаве, если немедленно не найду и не приведу вас в лабораторию.

– Подождите. Он же буквально пять минут назад был здесь и ничего мне не сказал.

– Профессор, я уже и сам ни черта не понимаю, – удрученно развел руками лаборант. – Он ворвался в лабораторию как сумасшедший, стал на всех кричать и угрожать. И только потом вдруг выяснилось, что нам предстоит провести срочное вскрытие. Похоже, он и сам узнал обо всем несколько минут назад.

– Черт знает что! – возмутился Дуглас. – И как можно работать в такой обстановке?

– Профессор, прошу вас, пойдемте. Иначе я останусь без работы, – взмолился лаборант.

– Это мы еще посмотрим, кто без работы останется, – вышел из себя Дуглас и, вырвав рукав из пальцев подчиненного, решительно зашагал к лифту.

Будучи по натуре человеком мягким, профессор терпеть не мог, когда кто-то осмеливался вмешиваться в его епархию и принуждал его подчиненных делать что-то, чего они делать совершенно не обязаны. В этом случае он вполне мог устроить скандал или прибегнуть к помощи охраны, чтобы выгнать зарвавшегося чинушу из лаборатории. Так что, шагая длинными коридорами комплекса, Дуглас сознательно нагнетал в себе здоровую злость, чтобы поставить на место любого зарвавшегося чиновника от науки.

Теперь, после разговора со Спектером и обещания его телохранителя решить в буквальном смысле любую проблему, он готов был к драке. Уволить его и уж тем более выгнать из лаборатории чиновники от правительства уже не могли. Буквально ворвавшись в лабораторию, профессор остановился у своего стола и, оглядевшись, вперил мрачный, злой взгляд в куратора проекта.

– Где вас носит, Дуглас? Чем вы занимаетесь, вместо того чтобы работать? – попытался куратор наехать на профессора, делая вид, что не замечает его взгляда.

– Вы отлично знаете, где я был, – огрызнулся Дуглас. – А чем я занимаюсь, не ваше дело. И вообще, это закрытая территория, где посторонним совсем не место.

– Не зарывайтесь, профессор, – зашипел разъяренной змеей куратор.

– Это вы зарываетесь. Вламываетесь сюда, как в кабак. Ведете себя, словно пьяный докер. Угрожаете моим лаборантам, предъявляете претензии, при этом не имея на это никакого права. Кем вы себя возомнили? Правой рукой бога? Забыли, что база продана?

– Вы об этом еще пожалеете, – с угрозой начал было куратор, но Дуглас не дал ему договорить.

– У вас есть минута, чтобы убраться отсюда. В противном случае я вызываю службу охраны комплекса. И напомню, что теперь эти люди подчиняются совсем не вам, – сказал профессор, доставая из кармана халата визитку Расти и коммуникатор.

Но выходить на связь ему не пришлось. Дверь в лабораторию открылась, и на пороге появились люди. Десяток бойцов в черной форме частного военизированного подразделения и двое молодых людей в безупречно сшитых деловых костюмах. Молодые люди, парень и девушка, молча прошли к столу Дугласа, а следовавшие за ними бойцы быстро и бесшумно блокировали всю лабораторию, недвусмысленно наведя стволы коротких лучевиков на всех собравшихся.

Остановившийся рядом с Дугласом парень окинул куратора долгим, внимательным взглядом, после чего негромко, но очень внятно произнес:

– Весь проект передан под наше руководство, поэтому ваше присутствие в лаборатории на данный момент совершенно незаконно. Покиньте лабораторию и комплекс, в противном случае вы будете арестованы и переданы властям вместе с обвинением в незаконном проникновении.

– Ты кто такой, щенок?! – взвился куратор, разом растеряв всю свою вальяжность.

– Еще одно слово, и я вынужден буду отдать приказ о применении силы, – не дрогнув, предупредил парень.

– Это мой проект. Мой! И я не позволю какому-то калеке, его щенкам и сучкам мешать мне, – брызгая слюной, зарычал куратор, надвигаясь на появившуюся парочку.

Дуглас, быстро оценив соотношение сил и психологическое состояние оппонентов, осторожно отступил в сторону, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно было бы отбиться от взбешенного мужика. В своей ярости куратор был действительно страшен. Разом пропали и манеры, и вальяжность, и неторопливость в движениях, и даже красота, на которую так падки некоторые женщины. Сейчас посреди лаборатории стоял настоящий зверь, готовый вцепиться в глотку клыками любому, кто встанет у него на пути.

Но стоило только этому зверю сделать шаг вперед, как стоявшая совершенно безучастно девушка неуловимым шагом скользнула вперед, одновременно каким-то странным, стелящимся движением разрывая дистанцию. Дуглас не успел понять, что происходит, как она оказалась вплотную к куратору и тут же взорвалась вихрем ударов. Не будучи специалистом в костоломных делах, Дуглас даже не понял, что именно она сделала. Высокого, тренированного мужика буквально снесло с места. Последний удар она нанесла ногой в грудь, отбросив куратора шагов на пять.

Упав на спину, тот заскользил по полу, и только оказавшийся на пути стол прервал эту поездку. Подчиняясь знаку парня, бойцы охраны быстро подхватили потерявшего сознание куратора под руки и выволокли его вон. Проводив эту странную процессию взглядом, Дуглас удивленно покачал головой и, повернувшись к парню, спросил:

– Могу я узнать, кто вы такой?

– Джек Айвен, помощник мистера Расти. Это Салли, моя помощница и телохранитель, – ответил парень коротко и по существу.

– Странно. Помощник, имеющий помощников, у которых есть помощники и телохранители, – воспроизвел Дуглас их иерархию.

– Понимаю, как все это выглядит на первый взгляд, но поверьте, в нашей иерархии это должность, – улыбнулся парень.

– А, вам не кажется странным, что вас защищает девушка? – ехидно поинтересовался Дуглас.

– Салли была сержантом морской пехоты и является мастером рукопашного боя. Так что рядом со мной она на своем месте. А самое главное, ее, как и вы, многие не воспринимают всерьез, чем допускают большую ошибку. А ей это дает возможность приблизиться к противнику на расстояние удара. И еще, профессор. Я бы не советовал вам считать ее просто тренированной женщиной. Салли – настоящий боец.

– Не сомневаюсь, – быстро ответил Дуглас, вскидывая руки в примирительном жесте. – Просто я придерживаюсь консервативных взглядов в этом вопросе. Надеюсь, я никого не обидел.

– Я не умею обижаться, – ответила Салли с каменным выражением лица. При этом голос ее звучал удивительно мелодично.

Вздохнув и удивленно покрутив головой, Дуглас устало опустился в свое офисное кресло и, побарабанив пальцами по подлокотнику, спросил:

– Хорошо. Что от меня требуется, мистер Айвен?

– Вам все скажут, профессор.

– Кто именно? – уточнил профессор.

– Разве мистер Расти вас не предупредил?

– Ах да. Вспомнил. Он должен прийти сюда?

– Не знаю. Это зависит от многих факторов, – ушел от ответа парень.

В этот момент коммуникатор Дугласа залился трелью. Достав прибор, профессор ответил на вызов и с удовлетворением увидел на экране звероподобное лицо гиганта. Чуть улыбнувшись, Расти с ходу приступил к делу.

– Профессор, рядом с вами находится человек, который будет курировать правительственное направление вашего проекта. Его зовут Джек Айвен. Теперь обо всем, что касается этого дела, вы будете говорить только с ним. Желаю удачи.

– Спасибо, – только и успел буркнуть Дуглас в уже гаснущий экран коммуникатора.

– Итак, мистер Дуглас, нам нужно выяснить, как были убиты подопытные. Вам придется провести вскрытие и дать свое компетентное заключение.

– Где тела? – спросил профессор, со вздохом поднимаясь из кресла.

– Уже в прозекторской. Нас интересует только один вопрос. Почему ваш препарат не позволил им продолжать бой и не включил все резервы организма на полную мощность?

– Вы уверены, что этого не произошло? – задумчиво спросил Дуглас.

– Их убили. И сделал это один человек.

– Это точно?

– Абсолютно. У нас есть записи боя.

– И как вы оцениваете скорость движения подопытных?

– Намного выше всех спортивных стандартов. Нам даже пришлось прокручивать запись в режиме нон-стоп, чтобы как следует рассмотреть все произошедшее.

– И после этого вы утверждаете, что препарат не сработал? – удивился Дуглас.

– Но ведь им противостоял человек, не подвергавшийся обработке, – настороженно протянул Айвен.

– А кто он вообще такой? Надеюсь, это вы узнали? – спросил Дуглас, развернувшись к парню всем телом.

– Бывший военный. Служил в элитных частях Российской армии.

– Что? Русский? Военный? – растерянно переспросил профессор. – Вы в своем уме? И после этого вы будете у меня спрашивать, почему ваших бывших наркоманок убили? Вы же сравниваете несравнимое!

– Хотите сказать, что изначально был взят бракованный материал? – задумчиво спросил Айвен.

– Думаю, нам нужно сначала еще раз просмотреть запись. А ваша помощница будет консультантом в вопросах смертоубийства, – решительно ответил Дуглас, направляясь к центральному компьютеру.

* * *

Устроив на судне полный смотр всего наличного оружия, Миша долго и витиевато ругался. Слушая его перлы изящной словесности, боцман только крутил головой и одобрительно крякал. Наконец, немного успокоившись, Миша в приказном порядке потребовал собрать все оружие в столовой, где и решил заняться ремонтом и обслуживанием. Выслушав его требования, боцман задумчиво потеребил мочку уха, после чего, тяжело вздохнув, сказал:

– Ладно. Раз такое дело, пущу тебя в свою каптерку. Там и станки кое-какие есть, и инструмент. Только объясни, что тебе опять не понравилось. Вроде же все чистое и ухоженное.

– Мало просто протереть винтовку масляной тряпкой. Нужно еще проводить регламентные работы. Это же не музейные стволы, где голая механика. Это высокотехнологичное оборудование, требующее постоянного обслуживания, – вздохнул Миша. – Чтоб ты знал, личный состав оружейников на военной базе только в два раза меньше личного состава, входящего в боевые подразделения.

– Не знал, – удивленно протянул боцман.

Взяв две лучевые винтовки, Миша в его сопровождении прошел на нижнюю палубу, где за двигательным отсеком у опытного космолетчика обнаружилась прекрасно оборудованная мастерская. Вооружившись тестером, паяльником и мощным ноутбуком, в котором хранились тестовые программы практически всех известных видов стрелкового оружия, Миша расположился за столом и погрузился в мир электроники и электромеханики. Быстро тестируя оружие, он выявлял неисправности и тут же принимался за ремонт и отладку цепей.

Устроившийся рядом боцман с интересом ловил каждое его движение, то и дело удивленно качая головой. Наконец, когда Миша собрал одну винтовку и взялся за вторую, боцман не выдержал и, испустив долгий задумчивый вздох, сказал:

– Не знаю, как там у тебя сложилось и почему, не мое это дело. Но ты такой же сержант, как я адмирал флота.

– С чего вдруг такой вывод? – с улыбкой повернулся к нему Миша.

– Знаешь много. Не будут в армии, даже имперской, простого сержанта таким премудростям учить. Ладно, если научат личное оружие обслуживать, на тот случай, когда вне базы что-то случится. А так нет, – решительно заявил боцман.

– А если мне самому это интересно было? – иронично спросил Миша, возвращаясь к работе.

– Для такой работы специальное образование требуется, – продолжал упираться боцман. – Да ты не напрягайся. Мне твои проблемы до дюзы. Но в том, что ты не обычный сержант, я уверен.

– Ну, пусть будет необычный, – хохотнул Миша, быстро разбирая винтовку.

Боцман замолчал, продолжая внимательно наблюдать за руками Михаила. Быстро прогнав нужные тесты, он выпаял сгоревшее сопротивление и, заменив его новым, собрал оружие.

– А сам ты какое оружие предпочитаешь? – неожиданно спросил боцман.

– Штурмовую винтовку и штурмовой пистолет, – коротко ответил Миша. – И аккумуляторы мощные, и заряда плазмы хватает, чтобы стандартный скафандр пробить. Правда, в помещении с ними лучше не воевать, но это уже особый случай.

– В каком смысле?

– Ну, всегда можно найти способ, когда можно использовать именно такое оружие, – напустил туману Миша. – Особенно при абордажном штурме.

Боцман подхватил обслуженные винтовки, и они вместе вышли в коридор. Самому Мише ходить за каждым стволом не было смысла, но ему хотелось пройтись и размяться после долгого сидения за столом. Спустя четыре часа все оружие экипажа, включая штурмовую винтовку капитана, было подвергнуто полному техническому тестированию и обслуживанию. Вернув оружие хозяевам, Миша прошел в столовую, где уже собрались все свободные от вахты члены экипажа.

Ужин подходил к концу, когда по системе внутренней связи раздался голос капитана рудовоза:

– Всем свободным от вахты занять свои места согласно боевому расписанию. Боцман и новичок, в ходовую рубку.

Переглянувшись с боцманом, Миша одним глотком допил кофе, сваренный кухонным синтезатором, и, вскочив, быстрым шагом вышел в коридор. Невысокий боцман с трудом поспевал за стремительно шагавшим Мишей. Где находится ходовая рубка, Миша выяснил в первую очередь. Сработала вбитая годами службы привычка. Спустя пять минут они перешагнули высокий порог ходовой рубки и, остановившись, огляделись. Увидев их, капитан жестом подозвал обоих к панорамному монитору и, ткнув пальцем в два стоявших вплотную маркера, сказал:

– Кто-нибудь может сказать, что это может значить?

– Маркеры – это корабли, которые засекла система раннего оповещения? – уточнил Миша, вглядываясь в цифры координат.

– Именно, – мрачно кивнул капитан.

– Вариантов не много. Или оказание помощи, или нападение, – развел руками Миша.

– И скорее всего второе, – мрачно кивнул боцман. – Вовремя ты с оружием закончил, – добавил он, повернувшись к Мише.

– Судя по данным, в секторе ни одного судна больше не обнаружено, как и боевых кораблей, – констатировал Михаил, повернувшись к капитану.

– Все верно. Это вообще одна из самых пустынных трасс. По ней ходят только грузовики и купцы. Но последние очень редко и в составе усиленных конвоев. Так что вывод напрашивается сам собой. Отсюда перед нами встает дилемма. Вмешаться или сделать вид, что ничего не заметили.

– Нужно подойти ближе. Тогда мы сможем точно определиться, – подумав, предложил Миша. – А вообще, пройти мимо, если грабят мирное судно…

Миша сделал паузу и скривился так, словно его тошнит. Шкипер и боцман понимающе переглянулись, после чего капитан, он же шкипер, вздохнув, негромко сказал:

– Понимаю твою реакцию. Но рудовоз против капера, это самоубийство в особо извращенной форме.

– Если переть в лоб, то да. А если сделать вид, что у нас проблемы с дальней связью, и, подойдя на расстояние прямого выстрела, начать нести всякую чушь про оказание взаимопомощи и так далее? Это отвлечет пиратов. Ведь мы сами идем к ним, а значит, открывать огонь раньше времени они не станут. Нам останется только выбрать момент и открыть огонь сразу из обеих установок.

– Авантюра чистой воды, – помолчав, буркнул шкипер.

Боцман только выразительно покрутил пальцем у виска. Понимая их реакцию, Миша только кивнул и, взяв себя в руки, пожал плечами.

– Решать вам. Но я бы сделал именно так. От рудовоза не ждут атаки, а добыча может оказаться выгодной. Так что дырявить грузовик они не станут. Постараются захватить с наименьшими повреждениями. Судя по данным, их капер намного меньше по размерам и тоннажу, значит, на буксире тащить наше корыто долго и дорого. Они постараются сделать все, чтобы рудовоз оставался на ходу. И в этом наше преимущество.

– Мы не можем быстро маневрировать, так что огонь из наших спарок должен с ходу погасить все их орудия. В противном случае нас просто поджарят.

– Нужно зайти с кормы, оказавшись выше этой парочки, – бросив быстрый взгляд на монитор, сказал Миша. – Вся система управления здесь расположена над трюмом. А в трюме тысячи тонн руды. Пусть палят, сколько влезет.

– Потеряем груз, – возмутился боцман.

– Не пори ерунды, старина. От попадания плазмы руда расплавится и превратится в слитки. Нужно будет удержать бортовой дифферент так, чтобы мы могли стрелять, а пираты были вынуждены бить в нижнюю часть корпуса. Сможете?

– При полной загрузке? – мрачно хмыкнул шкипер. – Впрочем, пару минут я смогу вам дать. Потом мне придется в срочном порядке возвращать судно в плоскость горизонта, или мы будем кувыркаться до самого порта назначения. Особенно если пираты придадут нам ускорение.

– У нас две спарки, установленные на носу и на корме, – задумчиво произнес Миша, продолжая рассматривать монитор. – Значит, мы должны пройти над ними, при этом заваливаясь на один борт и держа их сбоку. Справитесь, шкипер?

– Мой старичок и не такие фокусы показывал, – решительно ответил капитан. – Но предупреждаю сразу. У вас будет не более двух минут. И это максимум того, что я смогу сделать. «Трудяга» загружен максимально, а груз у нас непростой.

– Странно, что в условиях невесомости вас беспокоит сыпучий груз, – пожал плечами Миша.

– Он может придать ускорение при потере осевой ориентации, – мрачно буркнул шкипер. – Масса-то никуда не делась.

– Так мы будем атаковать их или пройдем мимо? – поставил Миша вопрос ребром.

– Приз за уничтоженный капер весьма серьезный, – подумав, сказал шкипер. – Если у нас все получится, мы сможем серьезно заработать. Подлатать судно, даже внести в конструкцию кое-какие изменения.

– Хотите сменить накопители? – улыбнулся Миша.

– Хотелось бы вместе с двигателями, – развел руками капитан.

– Значит, придется как следует пошарить в их судовой кассе, – усмехнулся в ответ Миша и, повернувшись к боцману, приказал: – Готовьте экипаж к бою. Надеюсь, шкипер, вы не против, если во время боя командовать буду я? Просто у меня в таких делах опыта больше.

– Добро. Действуй, – быстро обдумав ситуацию, кивнул шкипер.

– Сколько градусов дифферента ты сможешь удержать? – спросил Миша.

– А сколько надо?

– Спарки бьют от плюс пятидесяти до минус двенадцати градусов от горизонта. Думаю, дифферента в семь градусов будет достаточно, – подумав, ответил Михаил.

– Семь градусов, – задумчиво повторил шкипер. – Сейчас, – он быстро внес в навигационный компьютер данные и, прочтя результат, добавил: – Две минуты, двадцать две стандартные секунды я вам гарантирую. Потом или возврат в плоскость горизонта, или поворот оверкиль.

– Должны уложиться. Кто будет вторым канониром? – повернулся Миша к боцману.

– Сам сяду, – коротко ответил тот.

– Добро. Тогда слушай внимательно. Кормовая спарка твоя. Цель, маршевые и маневровые двигатели. В перестрелку с орудиями не лезь. Там все будет зависеть от скорости наведения. Но двигатели ты им снести обязан. Понял?

– Ну, с маршевыми проблем не будет. В них только слепой не попадет. А вот маневровые… – боцман с сомнением покачал головой. – Я же до другой стороны не дотянусь.

– И не надо. Сбивай по своему борту. Этого будет достаточно. На маневровых двигателях одного борта они только вокруг собственной оси крутиться смогут, – отмахнулся Миша.

– Тоже верно, – растерянно кивнул боцман.

– Ох, и втянул ты нас в авантюру, – вздохнул шкипер.

– А ты всерьез считаешь, что мы сумели бы проскочить незамеченными? – иронично спросил Миша.

– Зачем им мы, если они уже кого-то трясут? – развел руками шкипер.

– Затем, что мы добыча. Причем легкая. Догнать рудовоз для пиратов проблемы не составит. Как и обнаружить его по ионному следу. Как думаешь, имея такие преимущества, они отказались бы от преследования? Ты ведь сам сказал, что эта трасса редко используется.

– И как это у тебя получается? – мрачно поинтересовался боцман.

– Что именно? – осторожно уточнил Миша.

– Всегда оказываться правым.

– Хорошо хоть не левым, – неуклюже пошутил Миша и, развернувшись к выходу, добавил: – Все, мужики, по местам. Шкипер, как только окажемся в зоне действия короткой связи, начинай голосить и спрашивать о взаимопомощи.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор и быстрым шагом направился к носовой спарке. Усевшись в ложемент, он надел на голову гарнитуру связи и, дождавшись запроса от капитана, сказал:

– Шкип, не отключай меня, когда будешь парить мозги бандитам. А главное, не забудь про дифферент.

– Поучи меня, – огрызнулся шкипер, и Миша почувствовал, как огромный грузовоз начал смещаться относительно оси движения.

Выведя на монитор данные с навигационного компьютера, Миша сразу понял, что задумал опытный пилот. Понизив тягу на одном из двигателей, он заставил судно двигаться немного боком. Так, словно у него действительно проблемы с маршевыми двигателями. Развернув орудие в сторону замерших в объеме судов, Миша запросил боцмана. Услышав, что старый моряк готов к бою, он еще раз уточнил его цели и сосредоточился на подготовке к бою.

Голос шкипера, прозвучавший в эфире неожиданно, заставил Мишу чуть вздрогнуть и тихо выругаться. Бросив взгляд на смещенные в угол монитора данные, убедился, что судно находится в зоне действия короткой связи, и, прижав пальцем тангенту внутренней связи, вызвал боцмана. Напряженный голос моряка сразу дал понять, что того уже потряхивает от прилива адреналина.

– Старина, огонь открываешь без команды.

– Помню. Как только наше корыто завалится набок, – прохрипел боцман.

– Именно. А теперь расслабься, иначе начнешь торопиться и промажешь. Подумай о чем-нибудь приятном.

– Вот только о бабах я сейчас и могу думать, – фыркнул боцман, но в голосе прозвучало явное облегчение.

Разговаривая с боцманом, Миша продолжал вбивать в компьютер данные корабля пиратов. Капер оказался кораблем старого образца, класса эсминец, списанным два десятка лет назад из флота сектора Британской короны. Их угловатые, словно рубленные топором обводы трудно было не узнать. Вроде бы мелочь, но именно такие мелочи и спасают жизнь. Максимально увеличив картинку со сканера, он быстро определил приоритетные цели и теперь, разбив корпус противника на сектора, вводил координаты в компьютер.

Зуммер компьютера заставил его оторваться от клавиатуры и посмотреть на показатели расположения судна. «Трудяга» начал заваливаться в дифферент. Криво усмехнувшись, Миша навел маркер прицела на торпедные порты и, сделав глубокий вдох, еле слышно скомандовал самому себе:

– Огонь, сержант. Покажи им, что такое русский десант.

* * *

Просмотр записи камер видеонаблюдения заставил Дугласа заново пересмотреть все свои взгляды на подготовку подопытных. Прокрутив запись в первый раз в обычном режиме, профессор на несколько минут потерял дар речи. Скорость движения всех фигурантов эпизода повергла его в шок. Потом, очнувшись от своих размышлений, Дуглас повернулся к замершей, словно статуя, Салли и, откашлявшись, спросил:

– Мисс, на ваш взгляд, то, с какой скоростью движется противник наших подопытных, реальна для обычного человека?

– Только в том случае, если он прошел специальную обработку и подготовку, – чуть помолчав, выдала свой вердикт девушка.

– И где проводят подобные операции?

– На данном этапе времени все армии обитаемой галактики и крупные военные компании, имеющие для этого средства. Но должна сразу оговориться, что подобную обработку проходят только лучшие. Так сказать, элита.

– В смысле отдельные личности? – уточнил Дуглас.

– В смысле элитные части, – раздался мужской голос, и в лабораторию вошел инструктор по рукопашному бою, обучавший подопытных.

– Как вы здесь оказались? – повернулся к нему профессор, покосившись на невозмутимого Айвена.

– Погибли те, кого я обучал. И где я, по-вашему, должен быть? – развел руками инструктор.

– Ягуар?! Мистер…

– Не надо имен, девочка, – мужчина резко остановил ахнувшую Салли. – Здесь я просто инструктор по рукопашному бою. Всё.

– Вы знакомы? – насторожился Дуглас. Нежелание этого странного человека называть себя удивило профессора.

– Шапочно, – быстро ответил инструктор, не давая Салли открыть рот. – Одно время она тренировалась с одной из моих групп.

– Что ж. Значит, вы тем более сможете объяснить мне, как такое вообще могло случиться, – устало вздохнул Дуглас.

– А здесь и нечего объяснять. Девчонки нарвались на профи. На человека, про которого смело можно сказать: товар штучной выделки. Что вам о нем известно? – повернулся он к Айвену.

– По полученным данным, сержант русского имперского десанта. Ушел в отставку, служил в частной военной компании. Проще говоря, был наемником. По спискам пассажиров значится как транзитный пассажир, – быстро ответил парень, выведя на экран все имеющиеся данные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ломброзо Чезаре (1835–1909) – итальянский судебный психиатр и криминалист. Родоначальник антропологического направления – ломброзианства – в криминалистике и уголовном праве. Выдвинул положение о существовании особого типа человека, предрасположенного к совершению преступления в силу определенных биологических признаков.

Вернуться