Максим Подаров
Мистические Истории

За гранью 1

Начавшейся с ночи дождь барабанил по крыше машины, капли небольшими струйками стекали по окнам, поэтому «дворники» не на минуту не прекращали свою работу, очищая лобовое стекло от потоков воды. Так -так, так- так не меняя своего ритма работали они. Капли, отбивали ритм и получалась музыка. Музыка дождя совсем не грустная, но монотонная и однообразная, как заезженная пластинка. В нее лейтмотивом вплетались и шум сосен, стоящих вдоль шоссе, и грозовые раскаты, все это.

Было страшновато катить по безлюдному шоссе, редко попадались встречные машины, которые проносились мимо, обдавая сверху до низу водой из луж. сопровождалось яркими вспышками молний. «Лучше бы я осталась дома, зачем надо было тащится в такую погоду? – подумала Оля. – Мало того, что поднялась чуть свет. В четыре утра все нормальные люди спят, укрывшись одеялами и досматривают сны».

До шести утра она могла спокойно поспать, но почему-то проснулась и увидела свет двух ярких немигающих глаз, как два фонарика они светились желтоватым светом. Вдобавок к этой элиминации, кот Тишка, а это был именно он, жутко и методично подвывал (мяуканьем это не назовешь). Голос у кота низкий с хрипотцой и его мяуканье жутковато звучало в темноте. Пришлось встать, насыпать в чашку Вискас. После этого Тишка начал хрустеть сухим кормом – какой же тут сон.

– Ну и ладно, раньше доделаю все дела, раньше освобожусь, – сказала она, улыбнувшись своему отражению в зеркале. – Красится сегодня не буду и так сойдёт ведь не на свидания собираюсь, а для делового разговора с сестрой в самый раз, а то ещё расплачусь, туш потечёт так что, чем естественнее, тем лучше! -

Завтракать Оля не стала, с утра не хотелось, а по дороге заехать в кафешку, перекусить – это вполне разумно. Налив Тишке в чашку воды, натянув майку и джинсы, Оля поспешила к своей ласточке, так она ласково называла свою машину.

Она очень давно мечтала о ней, откладывала понемножку с получки деньги, а когда встал вопрос на какой марки машины остановится, то она забуксовала, не смогла конкретно определиться с выбором. То ей нравились внедорожники они были неприхотливы и выносливы, а то элегантные Рено, практичные Фольксвагены и изысканные Кадиллаки. Но когда в салоне она ходила между рядами новеньких иномарок ей не одна не приглянулась. Все они были очень красивые практичные надёжные, но это всё было не то. Всё какое-то холодное и чужое.

Больше месяца Оля не могла определиться с выбором и, если бы не дядя Женя, из соседнего подъезда, она бы так и выбирала машину ещё год, а может ещё больше. Это он посоветовал сходит на пустырь за домами, там местные продавали свои старые машины.

Долго ходила Оля между машинами, выбирая и прицениваясь пока наконец не увидела, стоящую отдельно от других, тёмно-серую «Ладу – 12». Почему ее выбор остановился на этой машине, она и сама не могла бы объяснить. Несколько раз она обходила ряды машин и каждый раз ее как магнитом тянуло к этой серенькой ласточке. Вопрос с выбором машины был решен. Только эта серенькая и никакая другая ей были не нужны! Хозяйка не разу не пожалела о своем выборе. Серенькая ласточка оказалась надежная и покладистая, она не разу не ломалась и много раз выручала в трудных ситуациях. Оля даже могла поклясться, что ее "ласточка" понимает все с полу слова. Вот и сейчас, когда на кануне, вечером, Оля только собиралась в Липецк к сестре. Вернее, она сначала даже и не думала об этом.

Весь день проходил в режиме дом – работа – дом и ничего не предвещало перемены, но придя после работы домой, Оля застала на автоответчике новую запись. Звонила сестра Рая и сообщала, что их бабушка умерла, и Оле надо поторопиться на похороны.

Ехать ночью по безлюдной проселочной дороге через поля и лесопосадки не очень-то хотелось, а с рассветом можно было выехать.

Но, как назло, с утра начал моросить дождик, вернее он начался еще ночью. С начала медленно и лениво капли барабанили по окнам, казалось еще немного, и он прекратиться, но доехав до поворота на проселочную дорогу, покрытую щебнем, Оля поняла, что о быстрой езде нужно забыть. Ветер усилился и дождь полил как из ведра, стало очень темно. Тяжелые грозовые тучи проносились так низко, что казалось они вот -вот заденут верхушки деревьев. Стало очень темно, дорогу практически не было видно, свет фар высвечивал всего несколько метров, а дальше шла сплошная стена из дождя поэтому пришлось сбавить скорость. Машину кидало из стороны в сторону, как маленький кораблик кидает в шторм, с волны на волну.

– Господи, что же это такое, будет конец когда-нибудь всему этому ужасу? – думала Оля, – Милая моя бабушка, за что же это все мне? Ведь я к тебе еду, к тебе тороплюсь. Помоги мне доехать, помоги. -

Внезапно на дорогу выбежало что-то большое, черное, страшное. Два огромных глаза светились в темноте, как фары машины, желтым ярким светом и что бы не врезаться в это, Оля резко вывернула руль.

Сколько прошло времени: день, неделя, а может месяц, Оля не знала. Она очнулась, ощутив свет и тепло, с трудом открыла глаза. Кругом все было белое: стены, подоконник, стол, табуретка и даже тумбочка у кровати. Белоснежная постель и пахнущая мятой подушка. Махровый халат, висевший на вешалке, тоже был белый. «Неужели и тапочки будут белые»– подумала она. Но взглянув в низ увидела, что кожаные тапочки светло серого цвета.

«Значит я еще жива, не на том свете и это хорошо!» -подумала Оля. Пошевелила руками и присела на кровать. Руки, ноги. – всё было на месте, ничего не болело, голова не кружилась. Она чувствовала себя вполне здоровой. Легко встала подошла к окну и отдернула шторы.

За окном был прекрасный пейзаж, цветущий яблоневый сад с зеленой травой. По светло-голубому небу плыли небольшие, кучерявые облака, порхали бабочки, их разноцветные крылья поблескивали на солнце всеми цветами радуги.

– Какая красота! Но как я здесь оказалась, никак не могу вспомнить. Да это и не важно, я жива, здорова, ничего не болит. Я очень счастлива! -

Дверь неслышно открылась и в комнату вошла женщина.

– Вы уже встали? Вот и хорошо! Умывайтесь, одевайтесь, я провожу вас в столовую, скоро завтрак – Оля послушно оделась умылась и пошла за незнакомкой.

– Как легко, хорошо! – думала она. Все вокруг воспринималось как должное.

Они прошли по белому, длинному коридору к лифту, поднялись на верх, и вошли в большую светлую комнату. За столами сидели люди, никто не повернулся и не взглянул на новенькую. Все были заняты – они завтракали. Незнакомка подвела Олю к столу, который был уже накрыт. Много фруктов, молочная рисовая каша, свежий хлеб – все это было очень вкусно!

Внезапно зазвучала музыка и, хотя она была без слов, Оля поняла, что она завет на прогулку. Все люди встали и вышли из комнаты. Оля тоже последовала за ними. Пройдя по длинному коридору все вышли в сад. От цветущих яблоней нельзя было оторвать взгляд, их нежный аромат проникал в каждую клеточку тела. Голова слегка кружилась от счастья. По зеленой, молодой траве ноги ступали, как по мягкому ворсу ковра. Везде звучала музыка, напевная и нежная и, казалось, это счастье и блаженство никогда не прекратится.

Но внезапно музыка оборвалась, все заспешили в коридор по своим палатам. Оля почувствовала сильную усталость и со всеми проследовала в коридор, интуитивно добралась до палаты и рухнула на кровать.

Запах черемухи разбудил Олю, что-то знакомое, родное было в нем, но откуда он ей знаком, она не могла вспомнить. «Вот сейчас еще немного и я все вспомню» – подумала она, но вдохнув его, напрочь забыла все.

– Какая красота! – оглядывая комнату, воскликнула она.

Всё было в голубых тонах: стены, постель и даже голубоватый свет лился под потолком. Она встала, умылась, оделась и подошла к окну. Горы, море и белоснежные чайки кружились в далека, но что-то насторожило ее. Но что? Она никак не могла понять.

Зазвучала музыка и она поспешила выйти из комнаты в коридор и заспешила со всеми в столовую. Проходя по коридору, она вспомнила, что уже была здесь, только когда? Сегодня, вчера, а может быть давным-давно. Мысль как молния промелькнула и угасла. Завтрак прошел незаметно, стакан молока и бутерброды были быстро съедены.

В этот раз все оказались не в цветущем яблоневом саду, а на довольно широкой, горной трапе, по краям которой рос орешник, миндаль и цветущий шиповник. Все люди устремились на верх, как будто неведомая сила толкала их в перед, но чем выше они поднимались, все тяжелей и опасней становился подъем. Скоро тропка стала очень узкой и едва заметной, приходилось прислоняться к скале спиной и шаг за шагом еле- еле продвигаться по ней. Многие срывались, падали в низ, но не было не криков, не просьб о помощи. Рядом с Олей, шла пожилая женщина и когда она оступилась, и начала падать в низ, то улыбнулась, и помахала ей рукой. Внезапно музыка смолкла и все, кто не сорвался, скрестив руки на груди и улыбаясь, стали прыгать в низ.

Запах цветущей сирени щекотал ноздри, наполнял блаженством все тело, каждую его клеточку. Встать, умыться и подбежать к окну – все это заняло несколько минут. За окном куда не глянь: белые, розовые, чуть фиолетовые цветы сирени украшали весь двор, а фонтан в середине сада был просто великолепен. Серебристые струи били в верх, переливаясь на солнце сотнями разноцветных искр и каскадом летели вниз.

«Быстро в столовую и в сад, на прогулку» – подумала Оля.

Столовая была празднично украшена, столы стояли вдоль стен, праздничная сервировка, изысканные блюда и везде вазы с букетами цветов. С потолка свисали разноцветные гирлянды из воздушных шаров. Все люди были одеты нарядно и изысканно. На самой Оле было длинное голубое платье, в волосах сверкала серебристой звездочкой заколка. На помосте, в середине зала сидели музыканты и исполняли очень нежную, красивую мелодию под которую кружились пары.

Кто-то тронул Олю за плечо, повернувшись она увидела пожилую, седоватую женщину, которая взяла ее за руку, и увлекла в ряды танцующих. Женщина была одета в белую, длинную тунику из тонкого щелка, по талии перетянутую серебряным пояском. На руках тихонечко звенели серебряные браслеты. Волосы незнакомки были коротко подстрижены. Все было идеально, только вот лицо было неестественно бледное с желтоватым оттенком. Губы улыбались, а в глаза настороженно смотрели по сторонам, в них можно было прочесть страх, боль и обреченность. Что-то настораживало в ее взгляде, пугало, но невозможно было отвести взор от ее лица.

Внезапно незнакомка больно ущипнула Олю: – Приди в себя, это все иллюзия! – тихо прошептала она, и не закончив танца ушла. Музыка смолкла, все повернулись в центр зала, где на помост, сменив музыкантов, вышли двое молодых людей, держа под руки женщину в белой тунике.

– «Да ведь это- же та женщина, с которой я танцевала! -подумала Оля – Только, что это с ней?» Женщина еле держалась на ногах и, если бы ее не поддерживали, она непременно бы упала на скользкий мраморный пол.

–Братья, сестры, сегодня покидает нас Екатерина, она возвращается домой, давайте проводим ее, —сказал один из её сопровождавших. Но тут, вдруг старушка оттолкнула стража и прокричала с помоста.

– Проснитесь, это всего лишь сон, иллюзия! – Один из парней резко дернул ее, и жертва упала на колени, второй быстро всадил в ее горло иглу. Старушка дернулась, и голова ее безвольно упала на грудь.

– Пройдемте, корабль уже ждет вас! – выкрикнул другой, и оба здоровяка легко приподняв, потащили жертву к выходу. Голова старушки была опущена в низ и болталась их стороны в сторону, ноги едва доставали до земли, руки были заломлены сзади, но это никого не смутило, все последовали к выходу.

На причале стоял большой светло серый корабль, по трапу все люди начали подниматься и проходить на палубу. Оля проследовала за всеми.

Только с ее сознанием стало происходить что-то странное. Картинки менялись, как в калейдоскопе. То она ясно выдела себя, в красивом голубом платье, на палубе корабля, среди нарядно одетых людей, то на голой площадке, обнесенной высоким забором, по верх которого была намотана рядами колючая проволока. Люди, истощенные, одетые в серые рваные балахоны, едва передвигались. Дышать было трудно, запах гнилья и смрад не давали вздохнуть полной грудью. Внезапно зазвучала музыка и запахло гвоздикой. Люди, закрыв глаза стали медленно оседать на землю. Оля интуитивно поняла, что ей надо последовать их примеру.

Очнулась она в своей комнате. Серые стены – в каких-то бурых пятнах, засиженное мухами окно – за железной сеткой, вместо кровати – деревянный настил на кирпичах и рваная мешковина – вместо постели. Одинокая тусклая лампочка освящала комнату. Деревянные ящики – вместо стола и тумбочки, но самое главное – она была крепко связана, и не могла даже пошевелиться.

Сколько времени прошло Оля точно не знала. Иногда ей казалось, что всего несколько дней с того момента, когда она выехала из дома. Она отчетливо помнила мокрую от дождя дорогу и то существо, которое выбежало перед машиной. Иногда ей казалось, что это вовсе не зверь, а кто- то в длинном черном плаще, и главное крик, женский крик, который она слышала. Оля могла поклясться, что это кричала женщина, а не раненый зверь, и чтобы не наехать на… Это, она повернула руль в право, и врезалась в дерево. Больше она ничего не могла вспомнить.

К ней никто не заходил, ни воды, ни еды ей не приносили. Обессиленная, она лишь на несколько минут открывала глаза и снова погружалась в липкую черноту небытия, теряя сознание от голода.

Очнулась она от того, что ощутила на губах приятную свежесть, с трудом открыв глаза Оля увидела старичка в грязном больничном халате. Это он подносил к ее потрескавшимся губам влажную салфетку.

– Ну что красавица пришла в себя? – ласково спросил он. – Ты уж извини нас, но сама виновата. Сидела бы спокойно как все, кормят поят, живешь под крышей не холодно не мокро, да что не день новые приключения. Чем не курорт? Но ты душенька сама виновата. Да, да сама! Надумала все вспомнить, вот и вспомнила на свою голову. Да и Екатерина отличилась, помнишь старушку то? Ох и вредная бабулька, сама не захотела жить спокойно и тебя за компанию прихватила. В общем спасибо ей скажи, что все вспомнила. Думала, что поможет тебе, откроет суть вещей, а на деле получилось, что сама жить не захотела так и тебе не дала шанса пожить. Пусть и в придуманном мире, но не хуже он чем обычный, а может даже и лучше, интереснее. Ну да ладно, что это я разоткровенничался с тобой. Так что, голуба, не вини меня, я человек подневольный. Платят – нянчусь с вами, а нет – так и спрос с меня не велик. Не нужна ты стала, уж второй месяц, как сестра твоя деньги не перечисляет, а нам ты тоже без надобности. Так что прости нас – старик склонился над Олей, и игла мягко вошла в вену.

Через несколько минут Оли не стало. Два санитара вынесли бездыханное тело на пустырь. и облив его бензином подожгли.

Белокрылый лайнер набирал скорость, в салоне первого класса было весело и шумно. Стюардесса предлагала пассажирам еду, напитки, журналы. Помогала поудобней расположиться в кресле, предлагала пледы: в общем выполняла все прихоти пассажиров.

– Можно вас? – позвал ее высокий молодой брюнет. -Я, со своей невестой, хотим отметить помолвку, принесите нам по бокалу красного -.

–Конечно сэр, могу предложить закуску к красному, кусочек швейцарского сыра, – ответила стюардесса. Через несколько минут молодые люди потягивали вино из высоких фужеров, заедая его сыром и бутербродами с ветчиной.

– Ты ловко обкрутила дельце Раиса, даже сестру родную не пожалела, -говорил молодой человек, обнимая свою спутницу. – не жалко тебе ее, ведь родная сестра все-таки? -

–Сама виновато привыкла что все её. Бабулька то все ей оставила, вот ведь старая карга! Я чем хуже? Нет ведь, все Олечке, всю жизнь всё ей одной, а мне ничего! – отвечала ему спутница – Да и сама она виновата, нельзя быть такой белой и пушистей. А раз ты такая-то давай делись с сестрой! -

– Так ты ей даже шанса не дала, может она и хотела бы разделить наследство поровну? – отвечал брюнет.

– Вот тоже скажешь, ты сам то с кем-нибудь поделился? Знаю тебя, скорее удавишься, чем что-то от тебя перепадет, – шутя толкая его в грудь отвечала Раиса. – Не думай об этом лучше наслаждайся жизнью! -

За гранью 2

Лучи солнца, пробивавшиеся через грязную, местами рваную занавеску, прикрывавшую маленькое, засиженное мухами окно, освещали комнату с выцветшими, рваными обоями на стенах, стол с грязной посудой. Пустые бутылки из-под "Виски" валялись под столом, под кроватью, на которой ворохом было набросано какое-то тряпье, пахло плесенью и гнилью. Маленькую печурку давно не топили и было довольно прохладно, поздняя осень давала о себе знать. Комната казалась пустой, если бы не тихое сопение, которое раздавалось из-под вороха тряпья, набросанного на кровати.

Раиса давно проснулась, но у нее не было ни сил, ни желания встать. Она все чаще вспоминала, сказанные бабушкой слова, «На чужом несчастье, внученька, никогда не построишь счастья, а чужие деньги всегда жгут руки». – Слишком поздно Раиса все это поняла. Не принесло ей счастье бабушкино наследство, которое она, с большим трудом, отвоевала у сестры. Сколько раз она об это пожалела, сколько раз хотела вернуть все назад. А ведь как все хорошо начиналось.

Белокрылый лайнер умчал их в сказку, где можно было купить все чего душа пожелает, конечно если у тебя есть деньги, а деньги у Раисы были. Хотелось всего, просто глаза разбегались от увиденного изобилия.

Купили дом подальше от шумных, пыльных улиц, подальше от городской суеты. Дом, о котором она так давно мечтала, дом, где можно было забыться, отдохнуть от всего. В нем были большие, просторные комнаты с огромными окнами, ухоженный сад с плодовыми деревьями, лужайка с мягкой, зеленой травой, а главное бассейн – это был предел ее мечтаний. Генка завел себе собак и два здоровенных ротвейлера гонялись с ним по лужайке, играя в мяч или плескались в бассейне.

Были куплены машины, себе Рая присмотрела темно-вишневый "Мерседес", а Генке купили серый "Опель", чем он был очень недоволен и после многочисленных упреков и каждодневного нытья, Раиса отдала ему "Мерседес", а серый "Опель" поменяли на зеленый "Вольво".

Раиса сменила весь свой гардероб, оделась с ног до головы во все новое, трендовое. Правда со вкусом у нее было не все в порядке, уж очень любила она все яркое, броское, кричащее, так что иногда походила на новогоднюю елку, увешанную разноцветной мишурой. Даже, не разбирающейся в моде, Генка, крутя у виска пальцем, говорил:

– "Ну ты мать доешь! Это же перебор, просто калейдоскоп какой-то, аж в глазах рябит."

Пришлось Рае записаться на спецкурсы, где учили правильным манерам, выбору костюма, нанесению макияжа, а главное английскому языку, который она хоть и проходила в школе, и в институте (у нее была твердая пятерка по этому предмету), но разговаривала с большим акцентом. Курсы гарантировали, что после прохождения все станут настоящими леди! За три месяца упорного труда и кучи потраченных денег, Раиса добилась потрясающих результатов, ее было просто не узнать.

Свободно владея английским, она показывала безупречное знание манер, которые ей пригодились для карьерного роста: то есть как заполучить богатенького, но тупенького Буратино. На Генку она старалась поменьше обращать внимание, его нытье ей порядком надоело, у нее были дела поважнее. Нужно было найти, во что бы то не стало, богатенького "папика" и раскрутить его на деньги.

Увы, полученные деньги от бабушкиного наследства быстро таяли, а Генка годился лишь для восстановления женского здоровья: в постели он был неотразим, поэтому все финансовые проблемы легли на хрупкие плечи Раисы.

С ее внешностью это не составило особого труда, еще в школе мальчишки не давали ей прохода, даже дрались из-за нее. Многие мечтали, хотя бы невзначай, прикоснуться к ее непогодам развитой груди или игриво шлепнуть ее по упругой попке. Жгучая брюнетка с большими карими глазами, она покорила не один десяток парней. Еще с пятого класса Рая поняла, что из всего того, чем наградила ее природа, она может извлечь большую выгоду. Мальчишки носили ее портфель, покупали в буфете пирожки и коржики, давали списать домашнее задание, которое она почти никогда не делала. Даже учителя были к ней благосклонны и меньше тройки никогда не ставили ей за ответ, хотя она несла сущую ахинею. К окончанию школы у нее был значительный опыт общения с сильным полом. В ее "послужной список" входили не только ребята со школы, в нем был даже молодой практикант, который боготворил ее и предлагал жениться.

– Вот глупый гусак! Поверил, что он у меня первый. – думала Рая.

Она то прекрасно помнила тот день, когда потеряла девственность. В пионер. лагере "Радуга", куда она ездила почти каждый год с сестрой (матери всегда выделялись профсоюзные путевки), ей понравился вожатый соседнего отряда. Толик был парнем видным, с фигурой атлета, высоким и широкоплечим, учился он в педагогическом, на физфаке и занимался плаваньем. Участвовал в соревнованиях, занимал призовые места и мечтал стать квалифицированным тренером. Конечно, такой "Аполлон" не мог не нравиться девушкам, они буквально ходили за ним по пятам, навязывая ему свою любовь и дружбу, но он как истинный фанат спорта старался не замечать их, да и спортивный режим не позволял расслабляться.

«Силы нужны для достижения рекордов, а не на "трали-вали, – всегда помнил он слова тренера – если хочешь, конечно, чего-то добиться.» -

Поэтому Толик был, как недоступный, ледяной айсберг. Все девчата в лагере, негласно были влюблены в него и ловили каждый его взгляд, каждое его слово, мечтали, чтобы хоть раз он пригласил их на танец, но увы это не удавалось еще не кому.

Рая просто локти себе кусала, так ей хотелось заполучить Толика, чтобы все девчонки обзавидовались, она даже поспорила с ними, что он и только он, станет ее первым мужчиной. Всю смену она ходила за ним по пятам, приставала с глупыми вопросами и так надоела парню, что он просто видеть ее не мог, но Рая не любила проигрывать.

На одной из дискотек, которые проводились в лагере чуть ли не каждый день, когда объявили: "Белый танец", она все-таки сумела пригласить его и так прижималась к парню, что он не выдержал и не дождавшись конца танца, ушел. Рая побежала за ним, но по дороге столкнулась с высоким и худом, как доска, прыщавым Петькой из первого отряда. Она давно его знала, учились в одной школе, жили в одном дворе.

Петька был на два года старше Раи, учился хорошо, участвовал во всех школьных мероприятиях, был активистом и гордостью школы, тянул на золотую медаль, к тому же, занимался по классу скрипки в музыкальной школе. В то время, как вся дворовая братва собиралась вечером на скамейке и " бренча" на гитарах, старалась подражать "Битлам", он надоедал им своим пеликаньем. За это прозвали его – "паганосиком" и «маменькиным сынком", но никогда не издевались и не били его как других " ботаников". Наверно потому, что очень уважали его мать – Тамару Владимировну. В районной поликлинике она была лучшим врачом педиатром и все ребята микрорайона прошли через ее ласковые руки. Как ангел хранитель она оберегала сына, и даже местная шпана ни разу не "докопалась" до Петьки. Отец его работал на тракторном заводе инженером конструктором, его ценили и уважали.

– Михалыч, настоящий мужик! «Никогда не подведет», —говорили про него сослуживцы. – Всегда поможет дельным советом и в займы до получки даст, не откажет. Нас простых работяг не сторонится, уважает рабочий класс! -

Но все люди не без греха и Константин Михайлович тоже был простым смертным. Любил он женский пол, просто не мог пройти мимо округлой попки и не шлепнуть ее, как бы невзначай, или скосить глаза, в слишком открытую на упругой груда, кофточку, поэтому не заметить шикарных форм Александры Павловны (матери Раи и Оли) он просто не мог. На заводе, где они оба работали, их можно было часто увидеть в столовой, на планерке или в кабинете Константина Михайловича, куда он часто вызывал ее по " производственным нуждам".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.