Владимир Уваров
Месть привата

Глава 1

Карета въехала в арку Уайтхолла и остановилась в мощенном булыжником дворе Адмиралтейства. Кучер нахлобучил цилиндр, соскочил с козел, откинул небольшую стремянку и распахнул дверь.

– Прошу, сэр! – торжественно произнес он, отступив в сторону.

Секретарь лорда Сороса Рейчел Эдвардс без лишней спешки вылез из кареты, поежился и посмотрел на серое небо, затянутое низкими тучами. Моросило.

Ему сразу же припомнилась бесконечная череда озабоченных промокших, озябших, толкавших друг друга людишек на улицах Лондона, по которым он проезжал. Вереницу груженных сеном телег на Хемпстед-роуд невозможно было объехать, ибо фермеры с длинными кнутами, правившие лошадьми, захватили ее центральную часть и не спешили по своей бестолковости уступить дорогу. Это воспоминание вызвало у сэра Эдвардса невольный приступ раздражения. Он резко как можно плотнее запахнул плащ и шагнул ко входу Адмиралтейства, где лакей в белых панталонах уже услужливо распахнул перед ним дверь.

Неожиданно сбоку мелькнула тень и какой-то оборванец схватил за руку Эдвардса, упав перед ним на колени прямо в лужу. Секретарь отступил на шаг и поморщился. Ощущение чужого прикосновения и запах давно не мытого тела вызвали в нем чувство брезгливости. Он попытался вырвать ладонь, но незнакомец висел клещом.

– Сэр! – услышал Эдвардс на удивление знакомый голос. – Одно мгновение, сэр! Видит бог, как я долго искал встречи с вами! Я хочу только одного: выслушайте меня! Разве вы меня не узнаете, сэр?!

Эдвардс жестом остановил спешащих к нему на помощь лакеев и всмотрелся в заросшее лицо человека. Воспаленные глаза, дрожащие синюшные губы, одежда, скорее всего подобранная где-то на свалке… И все же что-то знакомое было в облике бродяги.

– Вы меня не узнаете! – с отчаяньем выкрикнул бомж. – Я Шутер! Шутер, капитан «Орла»!

Удар молнией, наверное, меньше бы потряс Эдвардса, чем услышанная фамилия человека, которого он считал погибшим. Перед ним словно разверзлась преисподняя – предстал давно сгинувший в ней демон. Именно таким был этот человек наяву.

Эдвардс невольно отшатнулся, а бывший капитан шлюпа «Орел», восприняв его реакцию по-своему, освободил руку секретаря и сжался весь, словно из него выпустили воздух.

Рейчел Эдвардс достал из кармана носовой платок и вытер им свою ладонь. «Еще не хватало какую-нибудь заразу подхватить, – думал он, продолжая разглядывать бывшего капитана. – До чего же он опустился…»

Шутер встал с колен. По мокрым штанинам стекала вода. Слипшиеся длинные волосы свисали сосульками. Его потухший взгляд напоминал приговоренного к повешению. Он тяжело вздохнул и медленно повернулся, собираясь сделать шаг, когда раздавшийся окрик остановил его.

– Не так быстро, приятель! – улыбнулся Эдвардс. – В гости к дьяволу всегда успеешь.

Эдвардс порылся в кармане и достал гинею:

– Держи! Приведи себя в божеский вид: помойся там, побрейся, купи себе что-нибудь поприличней, чем это… В общем, сам понимаешь, что делать. Жду в три часа в ресторане «У Джорджа».

Эдвардс достал часы. Стрелки замерли на десяти минутах двенадцатого. Он поджал губы, ибо опаздывать не любил даже на встречу, назначенную им самим.

– Сейчас вынужден откланяться, – сухо произнес он, – у меня встреча с первым лордом Адмиралтейства…

Шутер сидел как на иголках. За три неполных часа он успел привести себя в порядок. Свежевыбритые щеки отливали синевой. Прилизанные волосы лоснились от масла. Новенький на вид зеленый сюртук хоть и неплохо смотрелся на изрядно похудевшей фигуре, но было заметно, что он с чужого плеча. Коричневые панталоны, хлопчатобумажные белые чулки и крепкие башмаки с бронзовой пряжкой довершали его наряд.

Бывший капитан время от времени бросал нетерпеливые взгляды в окно и рассеянно мял в ладони свисающую бахрому скатерти. Добродушная хозяйка ресторанчика, отдаленно напоминающая гусыню, уже дважды подходила к нему, но каждый раз странный гость отсрочивал заказ, ссылаясь на то, что ожидает с минуты на минуту товарища. Однако товарищ все не шел, а беспокойство у хозяйки ресторана постепенно росло.

Где-то наверху утробно заурчали часы и гулко пробили три раза. Шутер с надеждой бросил очередной взгляд в окно. Среди людской сутолоки он увидел подходящего к ресторану Эдвардса, и у него отлегло на сердце.

Эдвардс скинул на руки лакею плащ и шляпу.

– Если не затруднит, повесьте ближе к огню, – произнес он и, пригладив волосы, вошел в зал.

Привлекая к себе внимание, Шутер вскочил.

– А вот вы где, голубчик, обосновались, – с ласковой интонацией в голосе сказал Эдвардс. – Сразу и не узнаешь.

– Да вы не стойте, присаживайтесь, – продолжил секретарь, поудобнее устраиваясь на стуле. – Что будем заказывать? Вы не поверите, но я голоден как волк. С самого утра ничего не ел.

Эдвардс повернулся и громко подозвал хозяйку. Та не заставила себя ждать.

– Сэр, – проворковала она, – могу предложить пару славных уток или превосходный кусок копченой стерляди, доставленной нынешним утром из Биллингсгейта.

– Шутер, вы, надеюсь, не будете возражать против царской рыбы?

Бывший капитан в ответ неопределенно пожал плечами. Ему было все равно, что есть. Его желудок от предвкушения скорой трапезы свело судорогой, а рот наполнился слюной, хотя всего час назад Шутер наскоро перекусил пивом и ветчиной.

– Прекрасно! Тогда давайте начнем со стерляди, – сказал хозяйке Эдвардс. – Только, уважаемая, вы сию же минуту поставите на огонь уток. Надеюсь, что к тому времени, как мы покончим с рыбой, они будут готовы. Что будете пить, капитан?

– Джин с холодной водой.

– Какая гадость! Давайте лучше закажем херес! Настоящий, французский! Хотя это несколько непатриотично, но в конце концов, не Бони же его готовит, как вы считаете, мадам?

Мадам обнадеживающе улыбнулась, и вскоре на столе под звон тарелок и вилок появилась темная контрабандная бутылка, извлеченная из недр подвальчика.

Стерлядь Шутеру не понравилась, хотя ел он ее впервые. Она оказалась безвкусной, и это его разочаровало.

– А вот и наши утки! – воскликнул Эдвардс. – Они выглядят так соблазнительно, не находите? Прошу вас, Шутер, разрежьте их. У моряка рука должна быть твердой.

Капитан угрюмо кивнул и взялся за нож:

– Вам начинку положить?

– Буду весьма признателен. Давно я не едал такую подливку с луком. Хозяин сей овощ, к моему прискорбию, не очень жалует.

Когда с утками было покончено, Эдвардс заказал кофе и пирожные. Поднеся чашечку с горячим напитком ко рту, он осторожно отпил из нее и внимательно посмотрел на Шутера.

– Теперь, любезный Шутер, – сказал он, щуря глаза, – я хотел бы услышать вашу историю.

– Сэр, я больше года провел в тюрьме. Меня пленил французский фрегат. Мне просто повезло, что им «Орел» приглянулся в качестве приза, иначе они бы просто нас утопили. Их тридцать восемь восемнадцатифунтовых пушек были весьма существенным аргументом. Поэтому мы предпочли сдаться на милость победителя. Меня от виселицы спас каперский патент.

Шутер замолчал, опустил глаза и в растерянности покрутил пальцами чашечку кофе на столе. Темные капли упали на белую скатерть.

– Мне почему-то кажется, что вы так упорно искали меня не для того, чтобы поведать о своей печальной участи. Вы знали, на что шли, когда согласились на экспедицию.

– Это так.

Шутер поднял голову, и Эдвардс увидел горящие ненавистью глаза. Губы его были плотно сжаты. Он положил локти на стол и придвинулся как можно ближе к секретарю.

Скатерть собралась складками, чашечка кофе, не выдержав напора, опрокинулась, выливая содержимое. Совершив оборот, она достигла края стола и звонко брызнула осколками под ногами. Однако бывший приват не обратил внимания на такую мелочь.

– Вы правы, сэр, я не искал бы вас, если б у меня не было на то оснований.

– Позвольте полюбопытствовать каких?

– Тюрьма, сэр, хорошее место для раздумий.

– Не сомневаюсь в этом.

– Так вот, мне пришел в голову план, как наказать лягушатника. Вы понимаете, сэр, о ком я?

– О Сюркуфе?!

– О нем, сэр, – громко прошептал Шутер, и лицо его искривила злобная ухмылка. – Я столько времени вынашиваю план мести, что он для меня уже стал явью.

Эдвардс откинулся на спинку стула и задумался, не отрывая взгляда от бывшего привата. При этом он, подражая своему хозяину, шевелил губами, сжимая их в трубочку. Наконец секретарь почесал правую бровь и заговорил:

– Знаете, Шутер, я вам верю. Я что-то в этом роде и предполагал. Скажите, как далеко вы готовы пойти в своей мести?

– Как скажете, сэр.

– М-м, меня это устраивает.

Эдвардс достал из кармана пакет из плотной бумаги и положил перед собой.

– Здесь ваш новый каперский патент и бумаги на судно. Вы взяли в аренду бриг. Думаю, его будет достаточно для нашего дела. Он ждет вас в Портсмуте. Поезжайте прямо сейчас. Осмотрите корабль, позаботьтесь о припасах и наберите команду.

Эдвардс придвинул пакет к Шутеру и небрежно бросил на стол туго набитый кошель.

– На первоначальные расходы, – пояснил он. – В случае затруднения с набором команды обращайтесь к коменданту порта. Ему будут даны соответствующие рекомендации…

– Эдвардс! – лорд Сорос с укором взглянул на секретаря. – Где вас черти носят?! Скоро пять часов!

– У нас проблемы, милорд? – Эдвардс приблизился к креслу перед камином.

В нем, вытянув ноги к огню, сидел худощавый старик, убеленный сединами. Крючковатый нос придавал ему вид хищника. Тонкие губы были недовольно поджаты. Отсветы пламени играли на его впалых, тщательно выбритых щеках.

– Нет! – ответил лорд, выпятив нижнюю губу.

– Я был в Адмиралтействе, милорд…

Сорос не отрывал взгляда от своего секретаря:

– И?

– Представьте, на пороге повстречал Шутера!

– Так этот подлец не утонул?!

– Судьба была благосклонна к нему. У меня родился план, как использовать его. К тому же он жаждет мести!

– Мести? Гм.

Лорд Сорос пожевал губами:

– Я не знаю, что ты задумал, Эдвардс. Честно сказать, и знать не хочу. Во всяком случае меня в это дело не втягивай. Помогать вам не буду!

Сорос немного помолчал, глядя на языки пламени. На его тонких губах в отсветах огня играла едва заметная ухмылка.

– Хотя, – проскрипел он, – держите меня в курсе дела. Ставлю десять гиней против одной вашей, что вам снова надерут задницу.

.

Глава 2

По мощенной булыжником мостовой шагали двое. Один – высокий, круглоголовый средних лет мужчина в приталенном синем сюртуке. Серые брюки свободно облегали ноги, из-под брюк выглядывали носки желтых туфель. Второй – ниже ростом и полноватый, ему было чуть больше пятидесяти лет. Как и многие немолодые люди, он придерживался консервативных взглядов на одежду, поэтому предпочел укороченный черный фрак, уже вышедший из моды, с белой кружевной рубашкой и светло-коричневые бриджи. На ногах у него были желтые шелковые чулки и коричневые башмаки с золотыми пряжками, которые указывали на солидные финансовые возможности их обладателя. Высокая черная шляпа украшала его убеленную сединой голову.

Морской бриз, задувая порывами, шевелил русые волосы более молодого мужчины. Временами ветерок распахивал полы сюртука и открывал серый жилет на всеобщее обозрение.

– Робер, – произнес пожилой человек, замедлив шаг и бросив взгляд на портовый ресторанчик под кронами густых каштанов, – а не выпить ли нам по бокалу вина за окончание ходовых испытаний?

– Дело говорите, месье Мезоннев, – согласился его спутник.

Хозяин ресторанчика увидел вошедших и сразу же бросился им навстречу.

– О, капитан! – воскликнул он, поклонившись. – И вы, месье! Прошу-прошу. Усаживайтесь у окна, там самое лучшее место. Мы его бережем для таких гостей, как вы.

Усадив посетителей, хозяин бросился на кухню:

– Коллет! Коллет! Обслужи гостей! У нас сегодня капитан Сюркуф и его тесть мсье Мезоннев!

В дверях показалась начинающая полнеть женщина лет сорока с румяными щеками. Она зыркнула в зал и, стянув с себя засаленный фартук, бросила его в руки супруга. Затем поправила прическу и, покачивая бедрами, направилась к столику гостей. Улыбнулась им:

– Могу предложить устриц, на закуску есть холодная индейка, свежий тунец…

– К черту, мадам, рыбу! – воскликнул Сюркуф. – Нам устриц, фруктов и шампанского! Мы хотим отметить начало славного пути нашего корвета! А то, что путь будет славным, я нисколько не сомневаюсь. Только что закончились ходовые испытания «Призрака». Вы слышали об этом корвете?

– Еще бы, капитан! – кивнула Коллет. – Это сейчас у нас пусто, а к вечеру народу будет не протолкнуться. За столами только и разговоров, что о вашем корабле. Я, по правде сказать, больше разбираюсь в стряпне, а не в судах, но и мне любопытно, чем это ваш «Призрак» так пришелся по душе морякам.

– Кхе-кхе, – покашлял месье Мезоннев, привлекая к себе внимание. – Видите ли, мадам, капитан Сюркуф сам спроектировал этот корабль, который сегодня показал на испытаниях неплохие результаты. И нам не терпится как можно скорее промочить наши иссушенные горла.

– Простите, месье! – всплеснула руками Коллет.

Через минуту прислуга принесла белоснежную скатерть. На ней сразу же словно по мановению волшебной палочки появились тарелки, блюдо с устрицами, высокие бокалы, ваза с фруктами и холодная бутылка шампанского. Хозяин сам принес вино и открыл его.

– Возьмите и себе бокал, уважаемый Жак! – сказал Сюркуф. – Выпейте с нами за «Призрак»!

Пенный напиток заискрился в бокалах. Раздался слабый стекольный звон.

– Какое великолепное шампанское! – произнес месье Мезоннев. – Пил бы да пил.

От этих слов у Жака на лице появилась счастливая улыбка. Казалось, вот-вот и он воспарит выше облаков. Хозяин ресторана согнулся в полупоклоне и, неслышно ступая, удалился.

– Робер, сколько узлов нам удалось сегодня выжать?

– Двенадцать, мой дорогой тесть, и это при том, что ветер особо не баловал!

– Весьма неплохо! И все-таки… разрезные паруса. Что мы выигрываем, установив их?

– Сразу видно, что вы не корсар, месье. Иной раз у меня к концу рейда оставалось под рукой лишь человек десять из всего экипажа. Остальные матросы уходили на призах. И вот что я вам скажу. Этим оставшимся сильно доставалось. Сама по себе установка парусов довольно тяжкое занятие, я не говорю уже о взятии рифов, когда парусина намокла и приобрела от этого дополнительный вес. Ее ведь еще нужно подтянуть, прежде чем подвязать. Вот почему у матросов зачастую обломаны ногти да и грыжа не такая уж редкость. С разрезными парусами управляться гораздо легче хотя бы потому, что каждый из них весит в два раза меньше, чем один цельный, да и у капитана в выжимании ветра маневра побольше. Вместо того, чтобы взять рифы, к примеру, достаточно убрать верхние марсели и брамсели.

– Все так, – вздохнул месье Мезоннев, – только как-то непривычно. Не каждый капитан согласится с такими парусами управляться.

– Что значит не согласится? Пусть учится или ищет другого хозяина. Вот Потье быстро увидел выгоду и неплохо справился на ходовых.

– Решил ему доверить «Призрак»?

– Кому же еще?

– Может быть, самому захотелось тряхнуть стариной?

– Дорогой тесть, – насупил брови Сюркуф, – не наступайте на любимую мозоль! Вы ведь знаете, что Мари меня ни за что не отпустит. Я ей было намекнул, так она сразу в позу: или со мной, или никуда! Так о чем мы говорили?

– О Потье.

– Капитан опытный. Хитер, как лис. Надежен, смел, своего не упустит да и рисковать зря не станет. Сколько призов он на «Амалии» захватил?

– Десять.

– Вот. Это в Бискайском заливе. Пора ему в Индийский океан наведаться. Для этого корвет и строили. Шестнадцать бортовых девятифунтовых пушек и две погонные.

– Может быть, увеличить калибр, скажем, до двенадцати?

– Это ни к чему! Лишний вес на палубе только уменьшит устойчивость корвета. Потом много возни с переоснащением, а в результате выяснится, что лишились главного преимущества «Призрака» – скорости и маневренности! Девять фунтов вполне достаточный калибр, чтобы разрушить такелаж любого судна.

– Вижу, неравнодушен ты к «Призраку»!

– Еще бы! Столько ночей провел за чертежами! Даже Мари ревновать стала.

– Женщины они все такие, мой друг, – понимающе улыбнулся месье Мезоннев. – Они ни с кем и ни с чем не хотят нас делить. Давай же подымем бокалы за наших сердечных дам!

Опустошив бутылку, капитан Сюркуф и его тесть расплатились за угощение и не торопясь направились вверх по улице. Встречные приветствовали их, они отвечали: месье Мезоннев приподнимал шляпу, Робер улыбался, демонстрируя свои белые зубы.

– Робер, – произнес месье Мезоннев, – я хочу опять наступить на твою любимую мозоль. Вижу, с какой тоской ты порой смотришь на море и какое удовольствие тебе сегодня доставило командование «Призраком».

Месье Мезоннев остановился и внимательно посмотрел на зятя. Тот, заложив руки за спину, сердито хмурил лоб, тогда как в его синих глазах светился огонь борения духа.

– Николас уже подрос, – продолжил тесть. – Если Мари захочет вместе с тобой выйти в море, мы возражать не будем… Ой, отпусти меня!

Сюркуф в порыве чувств схватил месье Мезоннева в охапку и приподнял над мостовой.

– Да поставь ты меня на ноги, медведь несчастный! – отталкивался от груди зятя сжатыми кулаками тесть. – Что народ может подумать?

– А что тут думать?! – воскликнул Робер, опуская на брусчатку месье Мезоннева. – То, что я люблю своего тестя и тещу! И скоро покину сей уютный город на славном корвете «Призрак». Давайте, месье, лучше поторапливаться! Мне еще нужно обрадовать хорошей новостью супругу.

Едва они очутились на пороге дома, как Сюркуф быстрыми шагами пересек холл и, крича "Мари! Мари!", стрелою взлетел по лестнице на второй этаж. Там он заглянул во все комнаты, но супруги нигде не было. Немного озадаченный, Робер спустился в холл. Это было довольно обширное помещение с камином, креслами около него и диваном у стены. Большие напольные часы монотонно отбивали время.

Около лестницы стояла слегка встревоженная мадам Мезоннев в чепчике. Моложавая женщина с большими серыми глазами держала за руку трехлетнего внука.

– Что случилось, Робер? – укоризненно посмотрела она на Сюркуфа. – Я думала, пожар. Зачем так кричать? Николаса напугаешь.

– Извиняюсь, мадам. Вы не видели Мари?

– Зачем тебе Мари?

– Я ему рассказал, дорогая, о нашем с тобой решении, – улыбнулся месье Мезоннев, беря супругу за руку. – Он просто хочет обрадовать Мари.

– Ах, это! Мари пошла на рынок за фруктами для Николаса, но что-то запаздывает.

Мадам взглянула на часы, и на ее лице, сохранившем еще признаки былой красоты, отразилось легкое недоумение:

– Странно, что же ее так долго нет?!

– Когда она ушла, мадам? – поинтересовался Робер, с удивлением прислушиваясь к охватывающему его чувству неясной тревоги.

– Ушла… сразу после завтрака. Ой, ужас! Уже без четверти пять! С ней, наверное, что-то случилось! Я этого не переживу! – мадам схватилась за сердце и села на диван.

– Не стоит так драматизировать, дорогая, – месье Мезоннев опустился с ней рядом. – Может быть, по дороге зашла к мадмуазель Бланш да заболталась. Та как раз к свадьбе готовится.

– Дай бог, дай бог! – прошептала мадам. – Но у меня так тревожно на душе, Анри.

– Она пошла одна? – спросил Сюркуф.

– Нет, с Аделью.

– Адель вернулась?

– Я ее не видела…

– Странно все это! – буркнул себе под нос Робер и принялся в задумчивости ходить взад-вперед по холлу, заложив руки за спину.

Пятнадцать шагов от камина до входной двери, потом пятнадцать шагов обратно… Он делал это по давней привычке обдумывать все на ходу, когда был на ограниченном пространстве шканцев брига.

Приняв решение, Сюркуф остановился:

– Я на рынок.

– Я с тобой! – вскочил с дивана месье Мезоннев.

– Нет. Вы оставайтесь дома, – договорить Робер не успел.

Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла щуплая фигура служанки. Лицо у нее было запачканное, глаза красные, опухшие. Губы подрагивали. Платье на плече было порвано, и девушка одной рукой сжимала его.

– Милочка, что с тобой?! – всплеснула руками мадам, вскакивая. – Где Мари?

Вместо ответа девушка всхлипнула.

– Что с ней случилось? – спросил Сюркуф.

Адель, ничего не говоря, протянула записку. Робер взял ее, она была мокрой от слез. Он торопливо развернул бумагу. Влажные каракули почему-то не хотели складываться в слова. Они расплывались перед глазами, и озноб мелкой дрожью охватил все тело. Наконец сознание восприняло написанное: «Твоя краля у меня. Шутер».

– Дьявол!!! – зарычал капитан.

Глава 3

В тот предвечерний час рыночная площадь была пустой, только ветерок кружил по булыжникам обрывки бумаг и сухие листья. Солнце, скатываясь на Запад, являло свои последние лучи в промежутках зданий. Уборщики, устав махать длинными метлами, собрались у одного из прилавков и дымили трубками, негромко обсуждая последние новости. Несколько опустившихся субъектов копались на свалке в грудах гнилых овощей и фруктов, выискивая пригодные для употребления в пищу.

Робер Сюркуф остановился в центре площади и окинул взглядом опоясывающие ее торговые лавки.

– Ну, показывай, где вас держали? – спросил он у служанки.

– Вон там! – Адель шмыгнула носом и указала на зеленое дощатое сооружение, на котором красовалась выцветшая надпись «Свежие овощи и фрукты из Испании».

Сюркуф обогнул лавку. Ее два окна: большое на фасаде и маленькое сбоку – были закрыты ставнями. Сзади находилась невысокая дверь. Словно опасаясь, что она может самопроизвольно открыться, кто-то подпер ее ящиком.

Сюркуф ударил по ящику ногой. Тот отлетел в сторону, и дверь с легким скрипом отворилась.

– Стой тут! – приказал Робер служанке.

Небольшая пристройка встретила его полумраком и ароматом апельсинов вперемешку с запахом плесени. Под ногой что-то жалобно скрипнуло.

– Черт! – выругался Сюркуф, всматриваясь.

В рассеянном свете, падающем из дверного проема, он увидел рассыпанные по полу оранжевые фрукты, а в правой стороне пристройки высилась темная гора ящиков. Они громоздились друг на друге, словно их туда побросали в спешке. Сквозь щели неплотно сбитых дощечек проглядывали матовые бока апельсинов.

Сюркуф носком ботинка расчистил себе дорогу и вошел в следующее помещение. Сквозь неплотно прикрытые ставни струились мягкие лучи света, но они были не в силах рассеять окружающий мрак. «Нужно открыть ставни», – подумал Робер и осторожно направился к боковому окну. Он даже успел нащупать металлический фиксатор, когда неожиданно снаружи раздался грубый мужской голос:

– Ты что тут делаешь?

– Я?! – испугалась Адель.

– Ты, ты! Или ты здесь не одна?

– Это моя служанка! – громогласно заявил Сюркуф, появляясь в двери торговой лавки.

Капитан выпрямился во весь рост, и вопрошавшие, а их было двое: один в темно-зеленом мундире, другой в коричневом сюртуке – изумленно уставились на него:

– Капитан Сюркуф?!

– Да, это я!

– Разрешите поинтересоваться, что вы здесь делаете?

– А вы кто такие, черт вас возьми! – прорычал капитан, положив руку на эфес абордажной сабли, которую захватил с собой на всякий случай.

Вопрошавшие отпрянули.

– Мы, – первый покосился на второго, – то есть я полицейский, с вашего позволения. Меня вызвал этот месье, когда уборщики доложили, что кто-то хозяйничает в этой лавке.

– Понятно. Лучше бы они это раньше сделали.

– Извините, мсье, но я что-то не пойму, – подал голос человек в коричневом сюртуке.

– Что тут понимать! У меня сегодня здесь, в этой лавке, как утверждает моя служанка, похитили мою жену! Она была с ней, потом эти мерзавцы отпустили ее, я имею в виду служанку, чтобы она сообщила мне эту ужасную новость. Вот так, господа!

Сюркуф помолчал немного, вперив тяжелый взгляд в полицейского, и продолжил:

– Я, конечно, извиняюсь, что нарушил права чьей-то собственности, но мне нужна хоть какая-то зацепка…

– Это прискорбно, месье! – воскликнул полицейский.

– Ничью вы собственность не нарушили, – понизив голос, произнес человек в сюртуке. – Эта лавка не работает с прошлого года.

– Как не работает?! А эти апельсины откуда, не с неба же свалились?

Полицейский заглянул внутрь и от удивления покачал головой:

– Действительно.

Он подобрал с пола фрукт и понюхал:

– Спелый.

Затем осмотрел входную дверь.

– Эта дверь, когда вы пришли, была заперта? – поинтересовался он.

– Нет. Подперта вон тем ящиком.

– Базиль, – обратился полицейский к коричневому сюртуку, – сходите за фонарем. Как я понял, месье Сюркуф желает осмотреть лавку.

Потом он обратился к Сюркуфу:

– Месье, надеюсь, вы сообщили об этом ужасном преступлении комиссару?

– Да, это сделал мой тесть, месье Мезоннев.

– Будем надеяться, что жандармы успеют перекрыть дороги и преступники на выскользнут из города.

– Я тоже на это надеюсь, – промолвил Сюркуф.

Принесли горящий фонарь. Сюркуф взял его и первым вошел в лавку. За ним последовали полицейский и Базиль. Свет фонаря вырвал из темноты убогую обстановку помещения: лежащий на боку табурет, паутину, в углу рассохшуюся бочку, неширокий прилавок у фронтального окна. На прилавке стояла плетеная корзина, прикрытая полотенцем.

– Адель! – позвал служанку Сюркуф.

Та не заставила себя ждать. Когда девушка переступила порог, настороженно осматриваясь, капитан спросил:

– Эта корзинка Мари?

– Да. Еще тут был большой ящик. Они уложили хозяйку в него.

– Что же ты не позвала на помощь? – полицейский посмотрел в упор на девушку.

– Я не могла! – с вызовом ответила та. – Мне рот заткнули. Как я могла кричать? Да еще ножом угрожали, платье порвали.

Она всхлипнула. Сюркуф протянул ей платок.

– Положили в ящик… – повторил полицейский, высматривая что-то на полу.

– Посвети сюда! – сказал он Базилю. – Так. Похоже, ящик здесь стоял. Тут во всяком случае не натоптано. Если вообще ящик был.

Полицейский неожиданно резко выпрямился и устремил угрюмый взгляд на девушку:

– А почему мадам не звала на помощь?

– Как ей было звать, если она без чувств была. Когда она нагнулась, чтобы выбрать апельсины, ей ко рту прижали какую-то тряпку. Она сразу же и сомлела…

– Выбрать апельсины… Вы что, прямо сюда зашли?

– Нет, месье. Ящики с фруктами стояли у входа. Хозяин лавки пригласил мадам выбрать, какие она захочет. Те, что были на прилавке, мадам не понравились.

– Сколько здесь было человек?

– Пятеро, месье.

– А тебя, значит, отпустили?

– Да, месье. Чтобы я отдала записку капитану Сюркуфу. Он так и сказал: «Отдай Сюркуфу».

Полицейский снял фуражку и вытер платком кожаный околыш. Надев фуражку, обратился к Сюркуфу:

– Месье, надеюсь, записка у вас? Нельзя ли на нее взглянуть?

– К сожалению… Тесть отнес ее комиссару.

– Ну да, ну да, – ответил полицейский.

Он еще раз окинул взглядом помещение и сказал:

– Похоже, тут нам делать больше нечего.

Оказавшись на свежем воздухе, полицейский тронул Сюркуфа за локоть:

– Не переживайте, капитан, мы обязательно найдем вашу жену и накажем этих разбойников. Во всяком случае на выездах из города они не смогут миновать жандармские посты. А завтра с утра я поспрашиваю тут на рынке. Может быть, кто-нибудь что-нибудь да видел.

– А сейчас нельзя?!

– Кого ж сейчас найдешь, месье? Уже вечер, – развел руками полицейский.

Когда Сюркуф вернулся домой, месье Мезоннев, дожидаясь зятя, расхаживал по холлу. Тот, не сказав ни слова, прошел мимо и сел в кресло у камина. Месье Мезоннев устроился напротив.

– Адель вернулась?

– Да, – месье Мезоннев кивнул.

Он не сводил взгляда с Сюркуфа, терпеливо ожидая, когда тот заговорит. Месье Мезоннев по-своему любил этого никогда не унывающего человека, но сейчас видел, как посерело и осунулось от усталости и переживаний лицо зятя.

Сюркуф шумно вздохнул, и на его губах появилась печальная улыбка:

– Я был у капитана Потье. Он неплохой малый. Сразу же снял почти всю вахту с корвета и отправил матросов проверить портовые кабаки. Если что-нибудь узнает, сразу сообщит.

– Был у Джерода?

– Был. В его таверне никакие подозрительные типы не появлялись. Послал своих людей проверить ближайшие таверны. Так что нам осталось только ждать.

– Ну что ж, – сказал месье Мезоннев, – подождем.

Он еще раз взглянул на Сюркуфа. Глубокие тени лежали под глазами зятя.

– Робер, – тесть взял его за руку, – пойди отдохни. Я посижу.

– Да-да, – механически ответил тот, но продолжал сидеть, погрузившись в себя.

Мадам Мезоннев спустилась по лестнице в холл.

– Николас заснул, – сообщила она и снова ушла, не решаясь беспокоить мужчин.

Большие напольные часы издали глубокий урчащий звук. Это пришел в движение механизм, отбивающий склянки, как говорил Сюркуф. Вскоре раздались гулкие удары. Месье Мезоннев насчитал десять.

– Время позднее, – сказал он, вставая. – Думаю, дольше ждать бесполезно. Пошли отдыхать, Робер. Надеюсь, завтрашний день будет удачней.

Сюркуф удрученно кивнул.

– Вряд ли я усну сегодня, – хмуро обронил он, берясь рукой за перила.

– У меня такое же чувство, но… – договорить месье Мезоннев не успел.

Над входной дверью надрывно зазвенел колокольчик.

Глава 4

– Я посмотрю, – сказал месье Мезоннев и, прихватив свечу, направился к входной двери.

На пороге стоял высокий мужчина с небольшим саквояжем в руке. Над ним в беззвездном небе уныло плыла круглая луна. Ее призрачное сияние беспрерывным потоком заливало спящую землю, погружая все, к чему прикасалось, в глубокую тень; серебрило на голове незнакомца соломенную шляпу; поблескивало на его плечах, оставляя затемненным лицо.

Месье Мезоннев приподнял свечу и удивленно воскликнул:

– Вы?!

– Не ждали? – вопросом на вопрос ответил поздний гость.

– Входите-входите! – поспешно произнес хозяин, впуская посетителя.

Гость кивком поблагодарил месье и шагнул в холл.

Сюркуф какую-то долю секунды всматривался в ночного пришельца и вдруг радостно взревел так, что дрогнули оконные стекла:

– Семен!

– Раздавишь! – улыбнулся Семен Воронцов. – Ну и здоров ты, чертяка!

– Знаешь, – Сюркуф поставил друга на пол, лицо его посерьезнело, – а у нас беда…

– Знаю, – быстро ответил Воронцов. – Поэтому и спешил, да вот, выходит, не успел.

– Ты знал, что Мари похитят?

– Догадывался.

– Но откуда?!

– Что ты пристал к Сержу? – пожурил зятя месье Мезоннев. – Дай человеку в себя прийти с дороги. Умыться. Чаю, в конце концов, попить.

Наверху лестницы появилась мадам Мезоннев в розовом халате. Одной рукой она опиралась о перила, другой – прижимала ко лбу сложенное в несколько раз полотенце.

– Что за шум, Робер? Мари нашлась? Нет? Тогда веди себя поприличнее. Наверное, всех разбудил, нельзя же так, – мадам нахмурила брови, пытаясь подыскать подходящее слово, но, не найдя, добавила: – У меня и без того мигрень разыгралась.

– Дорогая, – поднял голову месье Мезоннев, – у нас гость, Серж де Верон! Ты его знаешь!

– Серж?! – расплылась в улыбке мадам, сразу позабыв о своей мигрени. – Как я рада вас видеть, дорогой Серж! Мари часто о вас вспоминает…

Мадам начала спускаться по лестнице, но неожиданно замерла, поняв, что сказала что-то не то.

– Ах, проклятая мигрень, – вздохнула мадам Мезоннев, снова приложив полотенце ко лбу. – Пойду потороплю Адель. Она любит копаться.

– Да-да, дорогая, – крикнул ей вдогонку месье Мезоннев. – Пусть чай заварит и на стол соберет!

Чай был крепким и ароматным. Вдыхая его запах, Семен намазал сливочное масло на кусочек хлеба. Затем, немного поколебавшись, добавил ветчины, сыра и сверху положил на это сооружение листочек салата. Прикрыв глаза, в задумчивости откусил. Сотворенное ему понравилось. Чай был горячим, поэтому Воронцов пил его небольшими глотками.

– Не поверите, – улыбнулся он, обводя взглядом сидящих за столом, – с полудня маковой росинки во рту не было. Дилижанс как назло поломался. Колесо отскочило. Пока из ближайшей деревни привели кузнеца… Словом, потеряли полдня.

– Как ты узнал, что Мари должны украсть? – спросил Сюркуф, покосившись на тестя.

Тот понимающе кивнул.

– Прямо детективная история! – Семен отдал Адели пустую чашку, которую та сразу же наполнила.

Служанка завороженно смотрела на русского, которым восхищалась еще с первого его приезда. Она даже пару раз ходила с ним по делам на зависть соседкам. Высокий, стройный, одетый по последней моде молодой мужчина с красивыми серыми глазами. Длинные ресницы, слегка вьющиеся русые волосы и мягкий акцент почему-то так волновали девичье сердце. Еще он прекрасно владел шпагой. В бою был быстрым и ловким как пантера. Адель любила наблюдать за учебными сражениями, которые устраивали на заднем дворе капитан и его гость. Только вот почему-то Сюркуф звал его Семеном, а сам русский представлялся как Серж де Верон и Мари звал Беатрис. Иногда же называл ее сестричкой.

– Как вы знаете, я в настоящее время состою на службе в Российском посольстве в Англии, – Воронцов положил пять кусочков колотого сахара и, помешивая ложечкой чай, продолжил: – Так вот, недавно просматривал одно донесение, которое не представляло собой особого интереса. Обычная история в английском флоте – капитан поссорился с интендантом порта. Правда, обращал на себя внимание тот факт, что арендованный в Адмиралтействе бриг основательно готовился к дальнему плаванию. Бросалось в глаза и то обстоятельство, что, несмотря на нехватку людей на линейных кораблях, капитан брига имел привилегию в наборе экипажа. Ему было предоставлено право собирать, так сказать, сливки из завербованных команд прежде, чем они поступят в распоряжение эскадры. Но больше всего меня поразила фамилия капитана – Шутер!

Сюркуф внимательно слушал друга, нервно покручивая в пальцах чайную ложечку. Во время последней фразы он сжал пальцы в кулак – концы ложечки уперлись в ладонь и она согнулась. У мадам Мезоннев поднялась левая бровь, но она благоразумно промолчала.

– Я навел справки, – продолжил Воронцов, – и выяснилось, что это действительно был небезызвестный приват. После захвата его шлюпа французским фрегатом Шутер попал в тюрьму, затем был выпущен на свободу. Вернулся в Англию, одно время нищенствовал. И вдруг – из грязи да в князи! Арендовал у Адмиралтейства парусник. Не бог весть какой, но сам факт заставляет задуматься. Я попросил наших агентов в Портсмуте внимательнее приглядеть за Шутером и не ошибся. Через неделю пришло сообщение, что приват собирается в экспедицию за головой французского корсара Сюркуфа. Правда, ты уже отошел от дел, но Шутер собирается каким-то образом отомстить тебе за все унижения, которые ты причинил Англии, и от этой мести содрогнется вся Франция. Поэтому я, не теряя времени, направился в Сен-Мало. Как вы понимаете, в условиях войны попасть на французский берег можно только окружным путем. На испанском торговце я добрался до Ла-Коруньи, оттуда – оказией сюда…

Колокольчик на входной двери тревожно зазвонил.

Месье Мезоннев встал из-за стола. Вскоре из холла донесся его голос:

– Джерод, проходи! Новости есть?

– Кое-что удалось выяснить. Капитан спит?

– Нет. Приехал Серж, они в гостиной чай пьют. Сейчас позову.

Сюркуф, не дожидаясь приглашения, сам вышел в холл. Широкоплечий Джерод, отдаленно похожий на медведя бывший боцман, а ныне преуспевающий хозяин таверны, неуклюже топтался у входа.

– Что-нибудь удалось выяснить? – спросил Сюркуф.

– Есть кое-что, капитан. В кабачке Джона двое хмырей говорили о каком-то ящике. Мол, в лодку может не влезть.

– Какие хмыри?

– Да контрабандистов я так называю.

– И что они?

– Судя по всему, сегодня после полуночи выйдут в море.

– Известно откуда?

– Мои люди проследили. У них за молом лодка принайтована. Человек остался следить, а я, значит, прямым ходом сюда.

В это время в холл вошел Воронцов. Увидев его, Джерод, не скрывая радости от встречи, воскликнул:

– Серж! Каким ветром надуло?!

– В основном северо-западным. Рад тебя видеть, боцман, – ответил Семен, – Хорошие новости принес?

– Да! – воскликнул Сюркуф, взлетая по лестнице на второй этаж, остановился на полпути и обернулся. – У тебя оружие есть?

– Откуда? – развел руками Воронцов. – Если не считать пары пистолетов в саквояже…

– Тогда бери! Я принесу сабли!

Через пять минут они уже бежали по темным улицам города. Переменивший направление ветер нагнал с континента облаков, которые скрыли луну. Ее свет пропал, и только редкие фонари разгоняли мрак ночи.

У конторы коменданта порта боцман расстался с друзьями.

– Я к молу! – торопливо бросил он и, громко стуча башмаками, скрылся в темноте.

Помещение коменданта было освещено потрескивающей свечой. В воздухе стоял запах горелого масла.

За массивным столом с зеленым сукном сидел офицер. Увидев вошедших, он встал.

– Мы ждали вас, капитан, – произнес дежурный офицер, протягивая Сюркуфу руку для пожатия. – Шесть канонерок в вашем распоряжении, вы их найдете у пирса. Предлагаю пять лодок отправить подальше в море. Если там крейсирует англичанин, то они отгонят его и отсекут путь контрабандистам. Вы же на другой лодке идите вдоль берега – отрежете их отход. Если что, стреляйте из пушки, на ее звук соберутся остальные.

Выслушав предложение офицера, Сюркуф задумчиво произнес:

– А не проще было бы захватить их на суше?

– Конечно, так меньше хлопот, – согласился дежурный, – но как правило, контрабандисты народ ушлый. Как говорится, стреляные воробьи. Их голыми руками не возьмешь. Они часто устраивают отвлекающие маневры. Я выслал патруль, но, думаю, толку от него будет мало. Хорошо, если вспугнем. Тогда будет хотя бы за что уцепиться. И еще, не забывайте наблюдать за берегом – патруль в случае обнаружения каких-нибудь следов известит об этом выстрелами из ружей. Три одиночных выстрела с интервалом – обнаружили след. Три тройных выстрела – видим или видели лодку.

Сюркуф и Воронцов вышли на свежий воздух. Луна все еще пряталась в облаках. Со стороны моря доносился приглушенный прибой. В воздухе явственно ощущался запах гниющих водорослей и соли. У пирсов на фоне неба проглядывали силуэты пришвартованных парусников. Тускло светили фонари на кормах и баках. Откуда-то со стороны ветер доносил музыку и женский визг. Так, по всей видимости, в портовом кабачке веселились отпущенные на берег экипажи.

Из дальнего конца порта слышались монотонный стук и приглушенный говор, прерываемый временами бранными криками, – это при свете фонарей загружали бочками шняву.

– Не могут ли Беатрис увезти хотя бы на той шняве? – спросил Воронцов. – Достаточно вырядить ее пьяным моряком…

– А ведь ты прав! – сказал Сюркуф после минутного раздумья. – Это необходимо выяснить у дежурного.

Он круто повернулся на каблуках и быстрым шагом вошел в контору коменданта.

– Насчет этого вы зря не переживайте, капитан! – сказал дежурный офицер. – Ни один парусник не уйдет из порта без проверки. Что касается шнявы, то она принадлежит братьям Коло. Они известные трезвенники, хотя и возят вино. Выгоняют любого, кто заявится на их посудину в непотребном виде. Сколько уже скандалов было!

– Куда они идут?

– В Кале. Как закончат погрузку, сразу выйдут.

Глава 5

В ночи море тяжело вздыхало у причала. Его невидимые волны то приподнимали, то опускали большую весельную лодку с двумя пушками. Двадцать четыре матроса сидели у бортов и держались за опущенные в воду весла. Еще шестеро ютились на баке у лафета восемнадцатифунтовой пушки. Над ними горел фонарь. Его блеклый свет едва освещал их лица.

В центре канонерки на небольшом возвышении находился офицер. Он сидел боком и смотрел в сторону причала. Там по слабо освещенному пирсу скорым шагом приближались два человека.

Они, один за другим, ловко спрыгнули на палубу.

– Порядок! – сказал высокий и выпрямился.

Он глянул налево, где мерно покачивались на набегающей волне канонерские лодки, и спросил:

– Ну что? Отчаливаем?

– Как скажешь, капитан! – послышалось в ответ. – Мы готовы.

Сюркуф переглянулся с офицером:

– Мы тоже!

– Тогда отваливаем! Идем, как договаривались! Мы – мористее, а вы, значит, ближе к берегу. И еще, потушите лишние огни!

– Жак, – сказал офицер одному из артиллеристов, – убери фонарь!

Невысокого роста канонир снял над головой фонарь и поставил его в деревянное ведро, прикрыв куском брезента.

В это время офицер повернулся к рулевому на корме:

– Гаси кормовой! Хватит освещения и в нактоузе.

Вскоре все соседние лодки погрузились в темноту. Одновременно заскрипели уключины – это матросы навалились на весла.

– И раз! И раз! Не сбиваться с ритма! – раздавались резкие выкрики со всех сторон. – Соблюдай дистанцию!

Канонерская лодка, тяжело набирая ход, плавно заскользила по темной воде. У форштевня возник белесый бурун. Волна с легким плеском ударила в левую скулу. Первые брызги окропили бак, и в воздухе явственно запахло солью.

Воронцов поднял голову. Луна все еще пряталась в облаках. Ее можно было угадать по бледному туманному пятну, которое неустанно следовало за лодкой.

Постепенно освещенная пристань осталась позади. Берег съежился, и огни Сен-Мале компактной россыпью заблистали в отдалении. Над городом висели редкие звезды.

В открытом море ветер посвежел и задул небольшими порывами. Командир канонерки надвинул поглубже фуражку и, прикинув на глазок пройденное расстояние, произнес:

– Курс – север!

– Курс – север, – повторил рулевой и заложил румпель влево.

Берег с кормы плавно переместился на правый борт.

– Так держать!

– Есть так держать!

Теперь ветер задувал с правой скулы, а волны бились в левый борт. Вместе они раскачивали лодку. По приказу командира матросы сменили темп гребли на более медленный. Бортовая качка заметно уменьшилась.

Далекий берег с черепашьей скоростью смещался назад. Взгляды людей были направлены в ту сторону. Только канониры, выполнявшие обязанности впередсмотрящих, до рези в глазах вглядывались в темноту спереди.

– Однако далеко они заплыли, – послышалось с левого борта. – Ни огонька не видно.

Сюркуф понял, что это матросы говорят о других канонерских лодках. Он тоже посмотрел на запад. Небо там уже было чистым от облаков, но еще скрытым легкой дымкой.

Увиденное подняло настроение, и Робер повернулся к Воронцову:

– Скоро откроется луна. Облака вон уже потянулись на восток.

– Не понял. Против ветра, что ли?

– Зачем против ветра? – улыбнулся Сюркуф. – Ты посмотри на запад! Видишь, там уже чисто? Это означает, что на высоте господствует верховой ветер и он скоро унесет облака.

– Два ветра одновременно?

– Да, такое часто бывает. Особенно на море.

Неожиданно со стороны берега донесся выстрел, затем еще один и еще.

– Патруль нашел какие-то следы, – прокомментировал эти звуки командир канонерки. – А ну, ребята, навались! Жак! Ты засек направление?

– Да, месье! Два румба от правой скулы, – отозвался с бака канонир.

Офицер повернулся к рулевому:

– Курс прежний.

Постепенно светлело. Большая туча вытянулась и открыла взору половину лунного диска. И сразу же морская поверхность заискрилась, насколько хватало глаз, макушками волн.

– По левому борту вижу лодку! – раздалось с бака.

– Направление? – спросил командир и достал подзорную трубу.

– Румб от левой скулы!

Офицер поднес окуляр к глазам, посмотрел на горизонт. В серебристом блеске мелькнула и пропала продолговатая тень. Командир медленно повернул зрительную трубу обратно.

– Действительно, лодка, – произнес он, оборачиваясь к Сюркуфу. – Капитан, мы их нашли.

– Кто бы сомневался! – улыбнулся Сюркуф.

Гребцы усилили давление на весла, которые теперь поднимались и опускались чаще. Канонерская лодка развила приличный ход. За ее кормой пенился далеко уходящий кильватерный след. Сюркуф оглянулся на него.

– Узлов двенадцать делают, – сказал он Воронцову. – Молодцы! Не каждый парусник так ходит.

Минут через пятнадцать удлиненный корпус преследуемой лодки стал виден и без подзорной трубы. Он то появлялся, то исчезал за гребнями волн. Стали различимы пятеро контрабандистов, находившихся в ней: четверо на веслах, один – сзади у руля. Спины четверых быстро сгибались и выпрямлялись. Рулевой поглядывал назад.

– Жак! – крикнул командир канонерки. – Пульни для острастки! Надеюсь, пушка у тебя заряжена?

– А как же, месье!

Тесно прижимавшиеся к лафету канониры отстранились от него. Один из них проворно выхватил из дула пробку. Жак склонился над стволом, наводя орудие. В руке стоявшего сбоку от него другого канонира шипел, разбрасывая огненные искры, зажигательный шнур.

– От орудия! – крикнул Жак и дернул на шнур замка.

Яркая вспышка резанула по глазам, и сразу грохот выстрела заложил всем уши. Пушка при отдаче подпрыгнула, но канаты, удерживающие ее, не дали ей повеселиться всласть. Дым от выстрела заслонил обзор. Порыв ветра тут же подхватил дым и понес в открытое море. Белесый фонтан взметнулся впереди лодки контрабандистов.

Пушкари откатывали орудие. Один из них охаживал канал ствола банником. Другой, открыв пороховой погреб, достал картуз с порохом. Вскоре пушка была готова к следующему выстрелу, о чем старший канонир Жак тут же доложил командиру.

Контрабандисты побросали весла. Офицер скомандовал уменьшить темп. Контрабандисты выбросили в море бочку, затем снова взялись за весла.

– Сволочи! – выругался командир. – А ну, наляжем, братцы! И раз! И раз!

– Может, еще пальнем? – ощерился Жак.

– Ни к чему, и так догоним мерзавцев.

Волны с шумом ударялись в форштевень канонерки, обегали ее по бортам и снова смыкались за кормой. Над бескрайним морем теперь уже огромным шаром висела равнодушная луна. В ее рассеянном свете были видны спины контрабандистов. Они отчаянно гребли. Постепенно даже стали потихоньку отрываться, но внезапно подняли весла вертикально и положили их на бот.

– Что с ними? – удивился Воронцов.

– Ты лучше посмотри туда! – указал Сюркуф в сторону открытого моря.

Там приближались к лодке растянувшиеся по горизонту огоньки.

Матросы убрали весла и, взяв багры, подтянули к себе лодку контрабандистов. Борта глухо ударились друг о друга. Сюркуф бросил взгляд на лодку. Ближе к носу стоял длинный ящик, укрытый брезентом.

Робер одним из первых переступил трущиеся борта. Он резко откинул брезент в сторону и поддел абордажной саблей крышку ящика. Ящик открылся. В нем аккуратными рядами лежали темные бутылки.

– А где… – начал было он растерянно, но, зло взглянув на притихших контрабандистов, сплюнул и вернулся на канонерку.

– Ее там нет, – угрюмо бросил он Воронцову.

– Кто бы сомневался…

Сюркуф долгим взглядом посмотрел на друга. Затем, подтверждая его слова, кивнул и устроился рядом.

Между тем офицер достал из ящика бутылку, откупорил ее, понюхал. Затем отхлебнул и, скривившись, выплюнул за борт:

– Сок терновника, разбавленный уксусом.

Контрабандист-рулевой оскалил зубы:

– Угадали, месье.

– Кого травить этим пойлом собрались?

– Англичан, конечно!

– До острова отсюда далековато будет, не находишь?

– Так нас оказия обычно дожидалась.

– Не эта ли? – командир канонерки указал на серебрившиеся вдалеке паруса шнявы, выходившей из гавани.

– Ну…

– Ты не нукай у меня! Она или нет?!

– Ну, она.

– Так-то лучше, – командир канонерки вернулся на борт своей лодки и махнул рукой контрабандистам: – Давай помалу за нами. И не вздумай со мной шутить! Вмиг на щепки разнесу.

– Что же раньше-то не разнес? – ощерился рулевой-контрабандист. – Пожалел, что ли?

– Поговори у меня! – погрозил ему кулаком офицер и указал на Сюркуфа. – Опасались за жизнь жены капитана. Думали, что ты ее увозишь.

– Я?! – контрабандист-рулевой вскочил с места. – Да чтоб мне пусто было! Разве я посмел бы? Капитан, месье, извините, если что!

Сюркуф поднялся:

– Брось убиваться. Вижу, что не виноват.

– Тебя как зовут? – спросил Воронцов.

– Леопольд.

– Вот что, Леопольд, – продолжил Воронцов, глядя пристально на рулевого, – услуга за услугу. Ты нам сведения о жене капитана, и как можно скорее, а он походатайствует, чтобы твою посудину и груз не конфисковали, по рукам?

Леопольд почесал затылок:

– По рукам, месье! Только ночь уже…

– Не думаю, что такая мелочь тебя остановит, – улыбнулся Воронцов.

Канонерка развернулась и не спеша направилась в сторону портовых огней. Следом за ней потянулась лодка контрабандистов. Луна равнодушно взирала на это с небес.

Глава 6

Леопольд ощерился в улыбке и исчез за дверьми.

– Не уйдет? – с сомнением посмотрел ему вслед Сюркуф.

– Никуда не денется, – уверенно произнес дежурный офицер. – Какая выгода ему бежать? У него в городе жена и дети.

– Тогда будем ждать, – вздохнул капитан и сел на лавку у стены.

Рядом с ним пристроился Воронцов. Дверь в дежурку, чуть скрипнув, приоткрылась. В образовавшуюся щель боком протиснулся Джерод. Офицер взглянул на него и снова погрузился в изучение бумаг. Боцман крабом подошел к лавке и сел рядом с друзьями.

– Чего сидим? – спросил он Воронцова.

– Ждем.

– Ага. Долго?

– Сколько придется.

– Ага.

В помещении установилась тишина, нарушаемая изредка лишь шуршанием бумаг в руках дежурного да потрескиванием свечи на столе. Ее подрагивающий свет кривил на стенах желто-оранжевые тени. Время текло медленно.

Джерод вздохнул:

– Мне Леопольд обещал партию бургундского подбросить. Вот теперь не знаю…

– Да брось! – произнес Воронцов. – Не будет он своих травить. Ему ведь здесь жить.

– Ну да, ну да, – снова вздохнул боцман. – Я ему уже залог внес.

В тишине громко скрипнула дверь. Четыре пары глаз уставились на нее.

– Легок на помине! – поморщился дежурный офицер.

На пороге возникла ссутуленная фигура контрабандиста. Он скользнул в середину помещения.

– Ну?! – насупил брови Сюркуф.

Леопольд кашлянул в кулак, поглядел на напряженные лица и остановил свой взгляд на капитане:

– Месье, мне жаль, но вашей супруги уже нет в Сен-Мало. Меньше часа назад ее вывезли на шняве братья Коло.

– Каналья! – взревел Сюркуф и стукнул сжатым кулаком по колену.

Он вскочил на ноги. В глазах бушевала ярость. Огонь в свече дернулся, порыв воздуха едва не затушил ее.

– Чего сидим?! В погоню! – и нависнув над дежурным, прохрипел: – Жан-Пьер, в порту есть свободное судно?

– Свободное? – офицер задумался. – Три барка стоят под разгрузкой… Нет, свободных нет. Только канонерки, но они в этом деле бесполезны.

– Дьявол! – снова взревел Сюркуф. – Да что такое творится?!

Лицо капитана начало наливаться кровью. В глазах померк свет, черты лица заострились. Его громадная фигура застыла, словно замороженная.

– Робер, – тронул Воронцов за локоть друга, – ты забыл о «Призраке».

– Что?!

– «Призрак», Робер, – повторил он.

– Призрак? – откуда-то издалека донесся голос Сюркуфа. – Какой призрак?

– Твой корвет, капитан, – произнес, вставая с лавочки, Джерод. – Пожалуй, отправлю кого-нибудь за Потье.

– Ты прав, черт возьми! – воскликнул Сюркуф, хлопая своей тяжелой ладонью Воронцова по плечу. – Как я мог это забыть?! Пошли скорее!

Воронцов поморщился от ноющей боли, а капитан сделал три размашистых шага к двери, но неожиданно остановился и крутанулся на каблуках.

– Да! – он бросил хмурый взгляд на Леопольда. – Ты знаешь, кто принимал участие в похищении Мари?

У контрабандиста по спине пробежал холодок:

– Да, месье, торговец Хименес. Ее держали у него на складе. Затем под видом пьяного моряка отвели на шняву.

– Сержант! – крикнул Жан-Пьер.

Сюркуф посмотрел в глаза Воронцову. Тот пожал плечами.

– Ну что ж. Значит, невезучий день! – с горечью проговорил капитан. – Буквально в десяти метрах от меня Мари проволокли! Ты помнишь, Семен? Ну как, скажи, это называется?! Я еще тогда посмеялся: мол, вставит сейчас старший Коло фитиль кому-то! М-да…

– Закон подлости, мой друг.

В комнату заглянул краснощекий сержант:

– Я тут, лейтенант! Что стряслось?

– Сержант! – сказал ему дежурный офицер. – Возьми своих ребят и быстренько приведи мне сюда этого прощелыгу Хименеса. Я хочу взглянуть в его ясные очи. Да не церемонься с ним! Есть подозрения, что он замешан в похищении супруги капитана Сюркуфа!

– Очуметь! – скривил рожу сержант. – Во дают, совсем страх потеряли эти мандаринники. Это мы сейчас исполним… Ежели не сбежал, конечно.

Дверь хлопнула, и за ней послышались крики команды, топот ног.

Сюркуф некоторое время смотрел на Леопольда, затем ткнул в него пальцем:

– С парусами знаешь, как управляться?

– Доводилось, – уклончиво ответил тот.

– Ничего, вспомнишь. Давай за мной. Считай себя в моей команде.

– Да я разве против, – вздохнул контрабандист.

– Все же так лучше, чем Хименесу глаза мозолить, – подмигнул ему Воронцов.

– А то! – грустно согласился Леопольд и посмотрел на Жан-Пьера: – Надеюсь, мой товар целым останется?

– Да кто ж на него позарится! – ухмыльнулся лейтенант. – Ты уж лучше англичан им трави.

Сюркуф выходил из помещения дежурного коменданта последним, но на пороге задержался и обернулся к лейтенанту:

– Жан-Пьер, совсем забыл. Не найдется ли у тебя крепких рубак для абордажной команды? На всякий случай. На корвете лишь небольшой экипаж для управления парусами…

– Сейчас что-нибудь придумаем, – произнес дежурный офицер, вставая.

Он вместе с Сюркуфом вышел в коридор. Направо находилось небольшое помещение, где бодрствовали за незатейливой игрой в карты командиры канонерок. Дым от табака сизым облаком висел под потолком. Жан-Поль кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Вейлер, Готье, Нил, – окликнул он сидевших за столом. – Берите свои экипажи и идите с месье Сюркуфом. Вы временно поступаете в его распоряжение. Как тут выяснилось, братья Коло на своей шняве вывезли мадам Мари. Возможно, придется брать на абордаж англичанина.

– Разве тут без них могло обойтись?! – воскликнул молодой мажор. – Куда нам следовать, капитан?

– Знаете, где пришвартован «Призрак»?

– А то! Отличный корабль, – ответил лейтенант, выбираясь из-за стола. – Дюпон, доиграешь за меня.

– Не боишься, что проставляться придется? – хохотнул, растягивая губы в довольной улыбке, конопатый офицер.

– Сейчас! Может быть, англичанам от тебя привет передать?

– Передай-передай, – ответил конопатый, раскладывая в руке веером карты. – Мать моя женщина! И за кого я сел играть?! – воскликнул он, карикатурно выпучив глаза.

Луна зашла, на улице посвежело. Ночной бриз, дующий с холмов, нес прохладу. Редкие фонари на пристани едва рассеивали мрак ночи. Россыпь звезд сияла над спящим городом.

– Может быть, вам еще что-нибудь нужно? – спросил у Сюркуфа Жан-Поль, вышедший вместе со всеми.

– Как у нас с порохом? – поинтересовался у задумавшегося капитана Джерод.

– Эка ты умница, боцман! – улыбнулся Робер и обратился к дежурному офицеру: – Мне бы картузов на двадцать выстрелов…

– Поможем, – ответил тот, прикуривая от тлеющего трута и хватая за рукав пробегавшего мимо лейтенанта: – Готье, возьми в арсенале двадцать картузов с порохом для капитана!

Тот кивнул и поинтересовался у Сюркуфа:

– Какой у вас калибр пушек, месье?

– Восемь фунтов.

– Ясно! Сделаем, – и скрылся в темноте.

«Призрак» был пришвартован к пирсу носом и кормой. Он слегка покачивался на туго натянутых канатах. Откуда-то снизу доносились глухие всплески воды и жалобные звуки. Это поскрипывали опущенные с борта кранцы.

Сюркуф окинул взглядом парусник и остался доволен увиденным. Длинный узкий нос с выступающим далеко вперед бушпритом, четкие линии штагов, под углом уходящих к мачтам, плавные обводы корпуса. Высокие мачты, плененные вантами, взметались к звездам и терялись там в черноте неба. Темные реи, нависающие над палубой, и сама палуба, плоская от юта до бака, без привычных надстроек резала глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.