Тамара Дулёва
Я стану ею

С момента моего пробуждения одни и те же вопросы по-прежнему преследуют меня: «Кто я? Что меня ждёт?» После того как я открыла глаза, быстро привыкла к жизни в обособленной от чужих взглядов комнате на чердаке. Хотя я осознаю, что мне не хватает знаний об этом мире, восполнить недостающие части головоломки пока невозможно.

Сначала мне даже нравилось проводить время в уединении: часами напролёт я лежала на кровати и читала потёртые книги, пытаясь понять, как устроены человеческие отношения. Завернувшись в одеяло, словно в кокон, я ощущала себя пусть и в иллюзорной, но безопасности. Когда я слышала, как барабанил по подоконнику ливень, а за окном гнул деревья сильный ветер, мне становилось легче справляться с гнетущим чувством одиночества.

Однако пару суток спустя что-то произошло. Почти уверена, что внутри меня поменялось нечто важное, но не понимаю, поддаётся ли оно починке. Думать об этом страшно, но иногда в моей голове вспыхивают хаотичные, не связанные по смыслу образы, в которых я словно вижу себя со стороны. Не могу объяснить свои чувства – просто понимаю, что если буду дальше размышлять об учащающихся видениях, то обязательно произойдёт что-то плохое.

Дни идут, и за пределами моей комнаты кипит жизнь. Бросаю читать книги и всё чаще прислушиваюсь к шуму машин и разговорам людей за стенами дома. Раньше мне не было тесно здесь, но теперь, глядя на птиц, свободно и легко парящих в небе, я понимаю, что задыхаюсь.

Хочу улететь.

Неважно куда. Лишь бы подальше отсюда.

Меланхолия разрастается в моей груди подобно сорнякам в саду за окном. При мыслях о том, что мне не позволено выходить, моё сердце сжимается в неясной тревоге, будто вот-вот случится беда. Хотя «создательница», что приносит еду ежедневно, обещает однажды выпустить меня к людям… Сладкие обещания не ласкают мой слух, а только сильнее заводят беспокойный поток мыслей. Я словно вязну в болоте. Ещё чуть-чуть, и меня затянет с головой. Снова одышка без причины. Снова боюсь задохнуться в тесноте тусклого чердака, но ещё больше боюсь попытаться освободиться.

– Что происходит внутри меня? Что происходит здесь? – тихо спрашиваю у пустоты и прислушиваюсь, хоть и понимаю – ответа не последует.

Вот бы выйти отсюда и разузнать о мире у тех, кого вижу снаружи! Не могу сказать, что желание стать частью общества зародилось вместе с пробуждением, скорее, это чувство разрослось из-за прочитанных книг и наблюдений за общением рабочих в саду. Когда я вижу, как они смеются, переглядываются, обсуждая что-то, то сама непроизвольно улыбаюсь. Но стоит только подумать о единственной женщине, знающей о моём существовании, как улыбка вмиг сходит с лица.

Она не такая, как они, и эта разница слишком велика, чтобы не замечать её. Всё дело в манере общения. В отличие от людей за окном, в глазах этой женщины нет тепла, а её жесты кажутся слишком резкими, словно она вот-вот ударит меня. Пусть и повторяет, что я здесь для своей же безопасности, но, произнося эти слова, не поддерживает зрительный контакт. Может быть, так она относится только ко мне? Я так противна ей? Учитывая то, на какой дистанции старается держаться от меня, вряд ли она считает меня достойной доверия.

Вот и сегодня, вручив пакет с продуктами, она отходит на несколько шагов и сердито произносит:

– Даже не думай пытаться выйти отсюда, слышишь меня?! Твоя речь, интонация, с которой произносишь слова, походка, этот холодный взгляд, жестикуляция – всё не как у человека. Ты ещё не готова!

Извиняюсь, хоть и не понимаю, почему она так строга.

– Ты должна тщательно изучить нас по тем книгам, которые я предоставила. Не вживёшься в образ – так и останешься взаперти, – поучает Антонина Васильевна. Или же создательница. Или же «мама».

Она надеется, что я изменюсь, но вместо этого в моём сознании меняется лишь отношение к ней. Всё хуже и хуже. С каждым днём она кажется мне всё более отталкивающей. Её повадки, одежда, мимика, даже манера говорить – всё, связанное с ней, теперь вызывает во мне лишь отвращение. Эта женщина пытается учить меня, как правильно жить, но для меня она вовсе не пример для подражания. От изначальных попыток довериться ей не осталось и следа, я не могу быть откровенной. Полагаю, недоверие друг к другу – единственное, что у нас общего.

«Я никогда не стану такой, как вы. Но разве это не логично? Сами твердите, что я не человек. Почему вы так настойчиво стремитесь изменить меня? И разве не легче было бы изначально задать корректные установки?» – размышляю, вспоминая о том, как периодически она называет меня роботом или куклой.

Вместо этого спокойно и размеренно говорю:

– Поняла. Приложу максимум усилий.

В ответ хмурится и снова уходит, цокая каблуками по деревянному полу. Да, она опять недовольна. Но я привыкла. Выдыхаю с облегчением, когда слышу, как поворачивается ключ. Сегодня она больше не придёт. Должно быть, я и правда лишнее звено в мире людей… Так кто же я на самом деле? Робот или кукла? Вопросы о своей природе, словно надоедливые жужжащие мухи, кружатся в моём сознании. Долго не замолкают – начинает надоедать, и я по привычке укутываюсь в одеяло с головой. Темнота вновь окутывает меня, милосердно успокаивая тревогу.

Клонит в сон, почти засыпаю…

Вдруг раздаётся звук шагов! И странный неразборчивый шёпот, так близко ко мне… Прямо у кровати! Спокойно, она никогда раньше не возвращалась так поздно. Стараюсь взять себя в руки. Трясу головой, чтобы избавиться от надоедливого жужжания, но тщетно, ничего не помогает. Наоборот, с каждой секундой шёпот лишь усиливается, переходя в отчётливые фразы.

– Наконец-то нашли её! Так надолго нас давно не разлучали.

– Опять странности… Что она делает под одеялом?

– Ха-ха, прямо как в детстве, когда мы заявились к ней в первый раз.

– Замолчи! Она же не помнит ничего после того, что произошло… Испугаешь её только.

Сколько же их?! Вскакиваю с кровати и, чуть не споткнувшись от неожиданности, отбегаю от источника звука. И вижу перед собой тех, кто нарушил моё и без того шаткое равновесие – небольших живых кукол с фарфоровыми головами и телами из композита и пластмассы. Они одеты в пышные платья, на их тонких шеях множество переливающихся ожерелий. Несмотря на то, что их рост меньше моего в два раза, они не кажутся хрупкими.

Что за чертовщина… И почему мне кажется, что мы уже встречались?..

Осмотрев меня с ног до головы, они больше и не думают вести себя тихо: говорят громко, почти кричат вразнобой и что-то от меня ждут. Морщусь. Ничего не понимаю. Заметив мою растерянность, они замолкают и переглядываются.

– Поверить не могу, она и правда не помнит нас! – возмущается нарумяненная малышка с золотыми волнистыми волосами.

– Спокойствие, только спокойствие! Давайте-ка будем сдержаннее и говорить по очереди, – предлагает рыженькая, размахивая по сторонам своими объёмными рукавами.

Шум стихает, и они начинают говорить по порядку. От них я узнаю, что в этой комнате установлены скрытые камеры и что мне не стоит отвечать им вслух, нужно вести себя естественно. Что должна только слушать.

Опять ложусь в кровать, поворачиваюсь на бок и молча наблюдаю за ними. Лицо каждой куклы тщательно прорисовано, и у каждой есть имя. Но я не могу запомнить ни одно из них – их слишком много. Единственное, что становится ясным в происходящем хаосе, – предостережения.

С этого момента винтажные куклы появляются в моей комнате всё чаще. Но их миловидная внешность разнится с теми словами, которые вылетают из разукрашенных губ. Их речи, подобно заточенным ножам, разбивают в пух и прах остатки моей веры в слова Антонины.

Они настойчиво заверяют:

– Она и не думает тебя отпускать, она хочет убить тебя!

– Точно-точно! Ей нужно время, чтобы собраться с духом.

– Она обязательно соберётся! Ты для неё хромая лошадь, она хочет избавить тебя от страданий. Как ты думаешь, почему она держит тебя в этой комнате, вдали от всех?

– Хочет, чтобы ты потеряла бдительность, и тогда… В следующий раз точно отравит еду!

– Тебе врут. Ты – не монстр.

– И не одна из нас.

– Ты – человек.

– Ты – настоящая.

Так ненавидят её, а сами-то… Заслуживают ли безоговорочного доверия? Само их существование кажется мне сомнительным. Возможно, они – симптом внутреннего сбоя, и именно поэтому стоит повременить с активной жизнью вне дома. Но, несмотря на все подступающие подозрения, всё чаще оглядываюсь по сторонам в поисках упомянутой ими камеры.

Одним вечером куклы просят меня заглянуть под кровать.

– Скорее! Она сейчас много выпила, она точно не проверит тебя.

Делаю так, как они говорят. Под кроватью лежат скомканные фотографии. Распрямляю и смотрю на них. Вижу её – девушку с тёмными волнистыми волосами, напоминающими мне морские волны. Зелёные глаза, тонкие брови, курносый нос, овальное лицо – так похоже на меня!

Подхожу к мутному зеркалу у шкафа, убираю прямую прядь за ухо и удивляюсь нашему сходству.

«Может, это мой прототип? А я – сбой, и поэтому не нравлюсь Антонине?» – думаю, оценивая единственное различие. Вновь рассматриваю помятое изображение.

– Если завить волосы, то не различишь, – размышляю вслух и тут же закрываю рот ладонью. Но они слышат всё, что я говорю. Почти уверена, что и мои мысли – не тайна для них.

– Глупая! Это ты и есть! Никакого оригинала нет. Сколько раз можно повторять? Ты – не робот, ты – живая.

– Прими же это! Тебе нужно сбежать. Мы почти придумали, как сделать это!

Сердце бьётся чаще. На лбу мелкими капельками выступает пот. Должно быть, я больна. Хотя куклы заверяют, что со мной всё в порядке.

С меня хватит! Пора действовать. Пора выбираться. Давно пора. Но и назойливым гостям я верить не должна, ведь с их появлением моё тело ведёт себя странно. Тревога разгорается, стоит им заговорить. Злоба закипает внутри меня, рвётся наружу, и чем дольше они трещат рядом, тем сложнее сдерживать это чувство в узде.

Нужно игнорировать их речи. Когда нагибаюсь, чтобы положить фотографии обратно под кровать, нечто хватает меня за руку и притягивает ближе, внутрь.

– Да, покажи ей её сестру! Может, так она вспомнит?

– Моё лицо. Смотри на моё лицо, – произносит нечто металлическим голосом. В этот момент тусклый свет подсвечивает говорящего, и я вижу то, что предо мной. При взгляде на голову существа, которое крупнее меня раза в два, я ощущаю… ненависть. Наблюдаю миловидную улыбающуюся блондинку с ямочками на щеках, её миндалевидные глаза изучают меня так же детально, как и я её. Над головой чудища с громким хлопком перегорает лампочка.

И тогда в моей памяти начинают проноситься образы. Эта девушка… Точно! Я же знала её лично. И терпеть не могла. Постоянно. Долгое время она занимала все мои мысли. Но почему? Неотрывно смотрю на существо и ловлю себя на мысли, что завидовала ей. Хотела повторить каждое её движение, каждое хобби. Хотела быть на её месте. Чтобы меня принимали, чтобы… любили?

Не может быть! Неужели куклы говорят мне правду? Неужели Антонина Васильевна действительно собирается с духом, чтобы убить меня? Все образы в моём воспалённом сознании более не кажутся мне несвязанным сбоем, и я начинаю прослеживать связь.

– До неё дошло! Дошло! – радуется одна из девочек, радостно хлопая в ладоши. Слышу, как куклы начинают смеяться, весело прыгая на месте.

В этот момент меня оттаскивают за ногу, и я ударяюсь о тумбочку.

– Аккуратнее! А то снова ударится головой. Что тогда будем делать?

«Снова?» – не понимаю. Хотя я в принципе мало что понимаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.