Анна Рожкова
Грех

Глава 1

– Что-то ты, Зина, похудела, – заметила, Таня, обеспокоенно глядя на подругу.

– Сглазили меня, – пошутила Зина, делано рассмеявшись.

– Ты у врача давно последний раз была? – спросила Таня, пропустив Зинину шутку мимо ушей.

– Танечкаааа, – вдруг заголосила Зина и бухнулась на колени, – виновата я перед тобой, виноватааа, кругом виноватааа, грех у меня на душе, большой грех, – она оттягивала на сухой груди халат. – Недолго мне осталось.

– Зина, что ты такое говоришь? – спросила Таня, немного придя в себя от такого бурного проявления чувств. "Уж не повредилась ли Зинка умом?" – Подумала Таня.

– Я знаю, Таня, знаю. Не перебивай, – она нетерпеливо махнула рукой, заметив, что Таня собирается возразить. – Всё, всё, как на духу расскажу, только пообещай сначала, что не бросишь наших девочек и, – она сделала паузу, словно собираясь духом перед затяжным прыжком. – И моего… нашего Сергея.

– Зина, – начала Таня, предпринимая ещё одну попытку образумить подругу. – Прекрати, а? Мы найдём лучших врачей…

– Обещай, – перебила Зина, – обещай мне.

– Ну, конечно, я обещаю, – нетерпеливо ответила Таня. – Только я уверена, что до этого не дойдёт. Тебе же ещё и сорока нет.

– Ты пообещала, Таня, – замогильным голосом произнесла Зина, словно не слыша, что ей пытается сказать Таня. – Слушай, слушай внимательно и не перебивай, – начала она.

***

Таня была девка рослая, ладная, лицом пригожая, про таких говорят: "Кровь с молоком". Мужики шеи сворачивали. Только и Таня себе цену знала, видела, как на мужской пол её женские чары действуют. Проплывет мимо, лишь плечиком поведёт, да косу тяжёлую со спины на спелую грудь перекинет, а мужики слюной исходят, все мужские разговоры у них вмиг прекращаются, лишь одни инстинкты наружу лезут.

– Ты, смотри, девка, нос-то не задирай, знай, чей хлеб ешь, – говорила мать, – да, хвостом сильно-то не виляй, а то вертихвосткой прослывешь, замуж никто из местных не возьмёт.

– Больно надо, – высокомерно отвечала Таня. – Я в город уеду, подальше от этой деревни.

– Но, но, коней-то попридержи, кому ты там в городе нужна-то будешь? Да и денег где взять? И так еле концы с концами сводим. Иди вон, лучше, поросенка покорми, да в коровнике прибери, отец скоро с работы придёт, стряпать мне надо. – Таня лишь фыркала, но послушно шла помогать. Мать если что на красоту-то не посмотрит, всыплет по первое число.

Таня убирала в коровнике, а сама мечтала о городской жизни, да нарядах красивых. Недавно картина новая появилась, "Москва слезам не верит" называется, так Таня с Зиной, подругой лучшей и единственной в клуб на сеанс бегали. Потом долго обсуждали.

– Тебе кино-то понравилось, Тань? – пытала подругу Зина.

– Понравилось, – буркнула Таня, – только дура эта Катька.

– Это почему? – удивилась Зина.

– Да потому, – передразнила Таня, – что с этим Рудольфом переспала, да ещё и родила.

– Катя красивая такая, – мечтательно произнесла Зина.

– Угу, – согласилась Таня. Только её больше Катина квартира и машина впечатлили. А у профессора Тихомирова какие хоромы! Таня в жизни такой роскоши не видела. Вот о такой жизни она мечтала, а не прозябать тут, в деревне, да коровам хвосты крутить. Только Таня никому об этом не сказала, даже Зине, пусть это будет её маленький секрет.

– Тань, ты домашку сделала? – Зина просунула голову в окно с улицы. Таня молча протянула ей тетрадки.

– Потом верну, – пообещала Зина, её физиономия исчезла из проема, раздался стук захлопнувшейся калитки.

Училась Зина, в отличие от отличницы Тани неважно, все предметы давались ей с большим трудом, вернее сказать, совсем не давались. Да и не любила Зина это дело. Ни к чему у неё душа не лежала: ни к наукам, ни к хозяйству, ни к рукоделию. За что не возьмётся, всё мимо. Лицом и фигурой Зина тоже не вышла. Маленькая, чернявенькая, вертлявая, со смуглой кожей и длинным остреньким носиком, но больше всего её портило косоглазие. Косила Зина на один глаз, вот и получила прозвище "Зинка Косая". Иной раз смотришь и не поймёшь, в какую сторону смотрит, на тебя или еще куда. Люди поговаривали, это от того, что родила её мать поздно, заскребыш она. Матери-то уже за сорок было, когда Зиной понесла. Была у Зины сестра старшая, взрослая уже, в городе давно жила и двое племяшей.

Спустя час Зинкина остренькая мордочка снова нарисовалась в окне.

– Тань, держи, – она протянула тетради. – Завтра суббота, может, на танцы?

– Не знаю, – протяжно ответила Таня. – А вдруг там Зуб будет?

– А мы тихонечко, может, проскочим, – заискивающе произнесла Зина.

Клуб, где каждую субботу проводились танцы, находился в соседнем, более крупном селе, за несколько километров от их. Девчонки и ребята стекались туда из окрестных сел. А Зуб был тамошним, местным хулиганом, грозой всех сел. Спуску пришлым не давал, ребят грозился поколотить, чтоб к их девчонкам не совались, а соседних девчонок мог и облапить, коли защитить некому.

Таня с Зиной уже однажды чуть не попались, еле ноги унесли. Все лето на танцы не совались, но молодо-зелено, кто ж в молодости не совершает глупости, на то и молодость.

Лето в тот год задержалось и хоть на календаре был сентябрь, было по-летнему тепло, но без летнего изнуряющего зноя.

– Готова? – громким шёпотом спросила Зина, снова заглядывая в Танино окно.

– Готова, – так же шёпотом ответила подруга, взбираясь на подоконник. Спустя минуту две заговорщицы были у калитки, – Тихо, калиткой не стукни, а то отец услышит, нам несдобровать, – предостерегла Таня Зину.

Танин отец, Тихон Ильич, служил в колхозе трактористом, слыл человеком тяжёлым, вспыльчивым и скорым на расправу. В колхозе его уважали ещё и потому, что прошёл он всю войну, был дважды ранен, после второго ранения – демобилизован. Танин папа злоупотреблял алкоголем, на работе это пока не сказалось, чего нельзя сказать о характере. Будучи в подпитии, становился Тихон Ильич злым, как черт. Мог поколотить мамку, Таньку пока не трогал, но смотрел недобро, Таня боялась, что не сегодня-завтра дойдёт очередь и до неё.

Полная луна освещала подругам путь, на убранных к зиме полях стрекотали кузнечики, от земли поднимался запах сена, изредка мычали коровы, брехали собаки, заслышавшие чужаков.

– Ты туфли-то не забыла? – осмелилась спросить Таня, когда они отошли на достаточное расстояние от дома. Зина осклабилась и продемонстрировала бережно закутанный в газету свёрток.

Дождя не было уже пару недель, но все равно, дорога была пыльной, пока дойдёшь до клуба, все ноги в пыли будут. Все, кто шли издалека, добирались в сапогах, на подходе к клубу меняли обувку, а сапоги прятали под куст. Таня с Зиной не были исключением.

– Тебя дома не хватятся? – испуганно спросила Зина.

– Не должны, отец опять напился, не до меня. А тебя?

– Мои до соседки пошли, значит вернутся поздно.

Дальше шли молча, дома постепенно сменялись полями, редкими перелесками, не было слышно ни коров, ни собак, лишь в лесу ухала сова, да по-прежнему галдели кузнечики.

Наконец показались огни клуба, девчонки стащили сапоги, сунули в куст возле дороги, обули туфельки и полетели, словно мотыльки на пламя. Таню беспрерывно приглашали, разгоряченная, меняла она кавалеров. Зинка подпирала стенку и неотрывно следила за успехами подруги. Таню пригласил Сергей, первый парень на их селе, сын комбайнера, передовика производства и бухгалтера, семья в их селе уважаемая, да и Сергей не подкачал: высокий, сильный, косая сажень в плечах, а глаза синие-пресиние, что васильки на лугу или небо в ясный летний день. Таня глянула на одиноко стоящую подругу и стало так её жаль. Протанцевав с Сергеем один танец, она попросила:

– Ты не мог бы Зинку пригласить? – она украдкой указала на подругу. – Весь вечер стоит как приклеенная.

– Оно и неудивительно, – усмехнулся Сергей, но Зинку пригласил.

После танцев засобирались домой. Сергей вызвался проводить, тем более всем в одну сторону.

– Хорошо, Зуба не было, – сказала Зина, опасливо оглядываясь по сторонам.

– Не каркай, – одернула её Таня.

Ребята дошли до знакомого куста, девчонки начали переобуваться. Сергей деликатно отвернулся и стоял в сторонке, смотря по сторонам.

– Вот черт, – выругался он. Из темноты выступили фигуры Зуба с его шайкой. Таня ойкнула. Зина стояла ни жива, ни мертва, прижимая к груди заветный свёрток. Зуб осклабился, в свете луны сверкнула золотая фикса, из-за которой, собственно, он и получил кличку. Нарочито небрежной походкой он приближался к ребятам, поигрывая ножом-бабочкой.

– Ба, кого я вижу, – он заржал. – Вся компашка в сборе. А я ведь предупреждал, – прошипел он, позабыв свой шутливый тон.

– Я его отвлеку, а вы бегите, – тихо сказал Сергей, повернув голову к подругам.

– Мы не хотим неприятностей, – миролюбиво сказал Сергей. – Просто дай нам уйти.

Зуб заржал, запрокинув голову.

– Нет, вы слышали? – он утирал слезы, – дать им уйти. А что взамен? Вот она, я согласен на неё, – его глаза недобро свернули, он указал кончиком ножа на Таню. – Вы можете убираться. – Таня сглотнула.

– Ты дашь уйти нам всем, – твёрдо сказал Сергей.

– А что это ты такой самоуверенный? – спросил Зуб и сплюнул. – Сейчас мы с тебя спесь-то собьём. Правда, пацаны? – Раздались одобрительные возгласы.

– Пятеро на одного? – спросил Сергей спокойно, не выказывая страха. – Давай один на один, – предложил он. – Так будет справедливо. Ну, будь мужиком, – подначивал Сергей.

Зуб убрал нож и ринулся в атаку. Сергей сбил его с первого же удара. Зуб валялся на земле, хватая ртом воздух. Остальные четверо хулиганов с криками бросились на Сергея.

– Бегите, – что есть мочи заорал он.

Таня сорвалась с места, а Зинка застыла, как вкопанная. Таня побежала к подруге и схватила её за руку. Когда они пробегали катающиеся по земле тела, Зина увидела, как в руке одного из хулиганов блеснул нож.

– Таня, они его убьют, – в ужасе заорала Зина.

– Бежим, Зинка, бежим, – уговаривала Таня. – Надо привести помощь.

– Точно, – согласилась Зина. – Только бы успеть.

Глава 2

Девчонки бежали быстро, как могли, в боку нестерпимо кололо, на глаза наворачивались слезы, но подруги продолжали бежать.

– Таня, я больше не могу, – Зина остановилась, когда до села оставалось не больше пятисот метров. Она согнулась, пытаясь восстановить дыхание.

– Сиди здесь, я за твоим отцом, – задыхаясь, произнесла Таня. – Мы тебя по пути заберём.

Зинкин отец, Тарас Иванович, был ни много ни мало председателем колхоза, а самое главное – у него был УАЗ.

Таня добежала до Зинкиного дома и заколотила кулаками в дверь.

– Что-то случилось? – дверь открыл заспанный Тарас Иванович в одном исподнем. Но тут было не до церемоний.

– Скорее, режут, убивают, заводите машину, – с трудом выдала запыхавшаяся Таня. Тарас Иванович спал с лица.

– Зина, Зиночка, что с ней? О, Господи, – он схватился за сердце. – Обожди, брюки накину.

– Некогда, Тарас Иванович, некогда, не было бы слишком поздно.

Так и поехали – постаревший лет на десять Тарас Иванович в майке и семейных трусах, рядом штурман Таня в нарядном платье и пыльных сапогах, бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Зинку подобрали по дороге, растрепанная, с дорожками от пролитых слез на пыльном лице, она брела по обочине, с трудом переставляя ноги.

– Зина, Зиночка, слава богу, ты в порядке? – залепетал Тарас Иванович при виде дочери.

– Папа, гони быстрее, там Серёжа, – произнесла Зинка и разрыдалась.

"А ведь она его любит", – догадалась Таня, а мне не призналась.

Когда они подъехали к месту схватки, хулиганы уже разбежались, на дороге остался лежать лишь Серёжа, он был бледен и явно без сознания, из раны на боку текла струйка крови, окрасив в красный цвет дорожную пыль.

– Серёжа, Сереженька, – Зина первая вылетела из машины и бросилась парню на грудь.

– Отойди, Зинка, не мешай, – Тарас Иванович отодвинул дочь и пощупал пульс. – Живой, грузи его в машину, – распорядился председатель. Он поднял парня за плечи, девчонки держали ноги. Пыхтя, кряхтя и отдуваясь, с трудом погрузили раненого в УАЗ. – В больницу его надо, – сказал Тарас Иванович. – Подождите, у меня где-то аптечка была, – он порылся под сидением, нашёл коробочку с крестом, достал бинт. – Прижимайте крепко к ране.

Сел за руль, машина запрыгала по колдобинам. Зина держала Сергею голову, чтобы не подпрыгивала на ухабах, Таня прижимала к ране повязку. Вскоре бинт насквозь пропитался кровью. Тогда Таня, недолго думая, оторвала от платья кусок подола и сложив его в несколько раз, прижала к ране. По дороге Сергей в сознание не приходил.

– Потерял много крови, – вынесли вердикт врачи, когда обессиленная троица наконец сдала раненого врачам на поруки. – Срочно в операционную. – Все трое остались ждать в больничном коридоре. Тарас Иванович и Таня сидели, Запрокинув головы, Зина, наоборот, пребывала в крайнем возбуждении, ходила взад-перед по коридору и в отчаянии заламывала руки. Когда она проходила мимо сидящих Тани и отца, можно было услышать, как она шепчет молитву.

– Меня дома убьют, – буднично сказала Таня, увидев в окно, как на небе занимается заря.

– Не убьют, – успокоил Тарас Иванович. – Вы мне лучше расскажите, как это все произошло. Почему вы оказались на дороге, так далеко от дома.

Таня в двух словах рассказала, пришлось сознался, что убежали на танцы, не спросив разрешения родителей. Тарас Иванович лишь вздохнул: "Что толку девчонок ругать, и так хватило с лихвой". Таня с завистью подумала: "Как же отец Зинку любит, повезло ей, мой бы три шкуры спустил". Спустя целую вечность в коридоре появился врач. Таня с Тарасом Ивановичем поднялись.

– Жить будет, но пока очень слаб, сильная кровопотеря, но жизненно важные органы не задеты, повезло. Пару дней его в реанимации поддержим, вас туда не пустят, тем более в таком виде, – он выразительно глянул на Тараса Ивановича, только сейчас все обратили внимание, что председатель так и остался в семейниках и майке.

– Ой, – Тарас Иванович смущённо опустился на стул. – Прошу прощения.

– Да, ничего, – улыбнулся доктор, мы и не такое видали. В общем, пока вы ничем помочь не можете. Вот когда переведём его в обычную палату, тогда и приходите, навещайте, это не возбраняется. Да, привезите документы, ну, и сменную одежду, само собой.

– Да, конечно, мы передадим родителям, как только вернёмся.

– Спасибо вам, доктор, – сказали все хором, в голосах чувствовалось облегчение.

Отец бы точно убил Таню, но Тарас Иванович, наконец-то облачившийся в костюм, соответствовавший его социальному статусу, понёс какой-то бред, что Таня принимала участие в спасении Сергея, что без неё спасение бы не состоялось и т.д., и т.п. Тихон Ильич лишь кивал и поверил в объяснения председателя только благодаря его положению.

– Благодари Тараса Ивановича, – зло прошипел отец, когда Зинин отец удалился. Таня и благодарила, от всей души благодарила, он спас их всех, даже объяснения с родителями Сергея взял на себя.

Все вернулось на круги своя, Таня ходила в школу, по-прежнему приносила пятерки и помогала по хозяйству, только больше на автомате, без огонька. Очень удручающе подействовала на неё ситуация с Сергеем, подспудно ощущала она и свою вину. Прошла почти неделя, а она ничего не знала о Сергее, идти к его родителям было неудобно, Зинка чего-то темнила, когда Таня спрашивала, не знает ли чего о Сергее, Зинка отнекивалась, но уж очень суетливо, как будто что-то скрывает. "Врет", – догадалась Танька, вот только не могла понять, что скрывает.

В понедельник оставаться в неведении стало невмоготу. Собравшись, как всегда, в школу, Таня свернула в другую сторону и побежала на вокзал. Больница находилась в райцентре, нужно было сначала ехать на электричке, а потом добираться на автобусе.

Таня оказалась в больнице только к обеду, захватила по дороге пакет сока, на большее не хватило денег, почти все сбережения ушли на оплату проезда. Каково же было её удивление, когда она увидела в палате Зину. Она сидела на краешке постели больного и, болтая одной ногой, над чем-то смеялась. Таня машинально глянула на часы, уроки закончились час назад. Она сопоставила Зинкино загадочное поведение, окончание уроков, их милое общение, словно между старыми знакомцами, и пришла к выводу, что Зинка приезжает к Сергею часто, может, даже каждый день. Таня была уверена, что выгляни она сейчас в окно, то увидит у входа колхозную машину. Явно у отца выпросила, она же из него верёвки вьет. Таня даже было хотела развернуться, пока её не заметили, но встретилась глазами с Сергеем и, смущаясь, вошла в палату.

– Танечка, а мы тут сидим, болтаем, думаем, когда ты придёшь, скоро ли? – затараторила Зинка. – Ну, я вас оставлю, вы тут болтайте, тебя подождать? – спросила она, обращаясь к Тане.

– Будь добра, – процедила Таня.

– Ну, все, я ухожу. Серёжа, выздоравливай.

– Пока, – попрощался Сергей. – Привет, – улыбнулся он Тане.

– Привет, рада, что тебе лучше. Я вот тут тебе сок принесла, – произнесла Таня и осеклась. На тумбочке стояло несколько упаковок с разными видами сока, в пакете лежали апельсины, яблоки, виноград, рядом расположилась раскрытая плитка шоколада.

– Как видишь, меня тут на убой кормят, – пошутил Сергей, проследив за Таниным взглядом. – Лежу тут, кум королю и сват министру, Тарас Иванович даже отдельную палату мне выхлопотал.

– Вижу, – сказала Таня, – лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Вижу, уже сидишь.

– Спасибо, уже лучше, даже сам до туалета дохожу, правда, больше по стеночке, устаю быстро.

– Ясно, ну, я пойду, наверное?

– Таня, посиди со мной рядом, – Сергей похлопал по тому месту, которое только что освободила Зина. Таня послушно присела. Сергей взял её руку в свою. Ладонь у него была тёплая, чуть шершавая от работы. У Тани перехватило дыхание. – Я так рад, что ты приехала, – произнёс Сергей чуть охрипшим голосом, – я так тебя ждал, но Зина говорила, ты занята, не можешь приехать.

"Ну, Зинка, ну, зараза", – зло подумала Таня, глядя на кусок цветного одеяла, стыдливо выглядывающий из прорези пододеяльника. Она знала, стоит ей поднять глаза, она пропала.

– Прости меня, Серёжа, это все из-за меня, – все это время Таня держалась, а слезы хлынули из глаз, словно плотину прорвало. Таня захлебывалась в рыданиях, выплескивая свой страх за Сергея, чувство вины и обиды на противную Зину.

– Ну, что ты, – он гладил её по голове, как ребёнка, и рыдания постепенно стихали, лишь вздрагивали от всхлипов плечи. – На, попей, – Сергей протянул Тане стакан воды. Дрожащий рукой Таня понесла стакан к губам, зубы стучали о край.

– Господи, мне так стыдно, – призналась Таня, все ещё всхлипывая, – это я должна тебя утешать, а не наоборот. Прости меня, пожалуйста, если сможешь.

– Ты ни в чем не виновата, слышишь, не смей себя винить, – отчитал её Сергей.

– Ладно, я постараюсь, – Таня улыбнулась сквозь слезы, словно солнышко показалось из-за хмурых туч. – Ну, мне пора, Зина ждёт.

– Ты ещё придёшь? – с надеждой спросил Сергей, нехотя выпуская Танину руку.

– Не буду обещать, но постараюсь, – ответила Таня. – Ты, главное, поправляйся. – Сергей кивнул.

Таня молча села в машину, Зина, видимо, чувствуя неловкость из-за своего обмана, всю дорогу тараторила. Таня её не слушала, смотрела на мелькавшие в окне дома, поля и перелески.

Сергей ей нравился, даже очень, её к нему тянуло. Она знала, что в селе их давно поженили: оба красивые, высокие, умные, чем не пара? Только у Тани были другие планы, она мечтала вырваться из села, уехать в город. Сергей, конечно, очень хороший, только не тот, кто ей нужен. Таня решила держаться подальше, чтобы не потерять голову. К Сергею она больше не ездила, ни к чему это, да и денег свободных не было. А потом увидела его в школе, Зинка даже не обмолвилась, что его выписали. Дружба у Зинки с Таней дала трещину, у обеих появилась тайна, и они свято её хранили, даже друг от друга, особенно друг от друга.

Сергей заметил Таню и просиял:

– Таня, я тебя ждал, а ты так и не приехала.

– Извини, не получилось, – сказала Таня, стараясь казаться безразличной, а на самом деле сердце сделало кульбит и забилось пойманной птицей. Но губы произнесли: – Рада, что тебя выписали.

– А я как рад, – улыбнулся Сергей. – Может, погуляем вечером.

– Извини, я занята.

– Может, завтра? – не сдавался Сергей.

– Может быть.

Тут Сергея заметила Зинка и издав победный вопль, бросилась к нему на шею.

– Тихо, тихо, – засмеялся Сергей.

– Что, болит? – обеспокоенно спросила Зина. Таня поморщилась и демонстративно повернувшись спиной, пошла в другую сторону.

Глава 3

Сергей пришёл следующим вечером, как и обещал, Таня услышала свист, но мышкой затаилась в комнате, чтобы не выдать своего присутствия. Свист раздался несколько раз, затем в стекло стукнулся камешек. И так несколько раз. Таня не реагировала. Наконец все стихло, она облегчённо выдохнула, подождала пару минут, затем прокралась к окну и чуть ли не нос к носу столкнулась с Сергеем. От неожиданности Таня вскрикнула.

– Кто у нас тут прячется? – тихонько засмеялся Сергей.

– Что ты здесь делаешь? – громким шёпотом спросила Таня в ответ.

– К тебе пришёл, я же тебя вчера спрашивал, ты не сказала нет.

– Я не сказала да, – напомнила Таня.

– Выходи или я весь дом сейчас разбужу, – пригрозил Сергей.

– Даже не вздумай, – испуганно сказала Таня. – Подожди, я кофту накину.

Днем ещё было тепло, а вечерами становилось прохладно. Таня взобралась на подоконник, свесила ноги и выскользнула прямо в объятия Сергея. Он не торопился её отпускать, но Таня решительно высвободилась и зашагала к калитке.

– Я ненадолго, – заявила она, чтобы Сергей не питал никаких надежд.

– Да, конечно, я понимаю, – согласился Сергей.

Шли молча, оба чувствовали неловкость. "Зачем только пошла?", – думала Таня. Сергей же ругал себя на чем свет стоит: "Болван, девушку пригласил, а поговорить не о чем". Смущение словно рот ему заклеило, и хотел что-то сказать, а не мог.

– Пора мне, – твёрдо сказала Таня и решительно повернула назад.

– Да, конечно, – Сергей совсем сник. Лихорадочно перебирал в уме, о чем бы поговорить, но ничего путного, как назло, на ум не приходило.

Набежали тучи, налетел ветер, стало зябко и темно, не видно не зги, лишь вдалеке одиноко качался фонарь.

– Наверное, дождь будет, – сказал Сергей и тут же себя отругал. "Что Таня о нем подумает? Дурак, да и только".

– Наверное, – равнодушно отозвалась Таня.

Вдруг раздался оглушительный визг, а обескураженный Сергей оказался на земле, потирая ушибленное место.

– Это теть Надин поросенок, – выдавила Таня, стараясь не засмеяться, – он всегда здесь в луже лежит. Извини, совсем забыла тебя предупредить. Темно, вот ты и не заметил.

Сергей хмыкнул, а потом расхохотался, Таня тоже перестала сдерживаться и засмеялась в голос, хватаясь за живот и утирая слезы. Сергей от смеха катался по земле, извернулся, ухватил Таню за руку, потянул за собой, на землю, и стал щекотать. Отсмеялись, потом долго валялись на земле, силясь прийти в себя. Отчего смеялись и сами не знали. Бывает, смешинка в рот попадёт, а после и сам в толк не возьмёшь, чего смешного? Наконец поднялись с земли, отряхнулись и пошли дальше. А вот и Танина калитка впереди виднеется.

– Ну, пока, – стала прощаться Таня, а сама разрумянилась, ямочки на щечках играют, глазки блестят. Сергей и не выдержал, схватил Таню в объятия и закружил, потом бережно поставил на землю и поцеловал. Таню никто раньше не целовал. Оказывается, это так сладко, голова кружится и ноги ватные делаются.

– Спокойной ночи, – сказал Сергей, покрывая поцелуями Танино лицо.

– Пока, – прошептала разомлевшая от ласк Таня.

"Это слишком опасно", – думала Таня, но так хорошо ей ещё не было.

Сергей приходил почти каждый вечер, влюбленные целовались и миловались чуть ли не до зари. Таня ходила в школу не выспавшаяся и какая-то блаженная. Зинка догадывалась в чем дело, но виду не подавала, а Таня молчала.

Стояла поздняя осень, с деревьев облетела листва и стонали они на ветру, словно жалуясь на свою несчастную долю. Гулять стало совсем холодно и Сергей с Таней облюбовали заброшенный колхозный сеновал. Ласки Сергея становились все смелее и настойчивей, но Таня усилием воли скидывала его алчущие руки.

– Нет, Серёжа, нет, – говорила она, запахивая на горящей от поцелуев груди халатик.

– Танечка, почему? – охрипшим от желания голосом вопрошал Сергей. – Вот школу окончим и поженимся, всего-то полгода осталось.

– А учиться? Я врачом стать хочу. – Упорствовала Таня.

– Так вместе и поедем, учиться, в смысле, – не сдавался Сергей.

– А жить мы на что будем? – взывала Таня к голосу разума.

– Я работать пойду, днём буду работать, а вечером учиться, – убеждённо говорил Сергей.

– Нет, – твёрдо отвечала Таня, – а если ребёнок?

– Воспитаем, – беспечно говорил Сергей. – Не мы первые, не мы последние.

Таня держалась из последних сил, Сергей увещевал, напирал. Однажды Таня сдалась. Сама не поняла, как это получилось, но они стали любовниками. Сергей, тяжело дыша, лежал рядом, не видя, как катятся по Таниным щекам слезы.

– Дорогая, любимая, Танечка моя, – Сергей снова целовал её шею, плечи, грудь, но Таня решительно отстранилась.

– Ну, уж нет, – она наскоро оделась, накинулась на плечи пальто, обула сапоги и выбежала с сеновала.

– Почему? Танечка, почему? – раздавалось ей вслед. – Я же люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Таня бежала по тёмной дороге, слезы смешивались с дождём, она совсем промокла и продрогла. К Сергею она больше не выходила, не реагировала на его попытки поговорить, ходила насупленная и недовольная.

– Что с тобой? – пытала её Зина.

Таня лишь качала головой. Она с надеждой ждала, когда наступят женские дни, но время шло, а эти дни все не приходили. Четыре дня, пять, неделя – ничего. Ночами Таня грызла зубами подушку, ненавидела себя, обвиняла Сергея, ругала себя за доверчивость, но ничего уже нельзя было изменить. Можно, было, конечно, рассказать все Сергею, но тогда капкан захлопнется. Таня отмела этот вариант сразу. Покаяться родителям? Отец изобьет её до полусмерти и выкинет из дома. Таня решила рассказать все Зинке.

– Зина, – начала она, когда они шли домой из школы. – Я должна тебе кое-что сказать. – Как же это оказалось сложно, слова словно застревали в горле и нужно было приложить усилие, чтобы их оттуда извлечь.

– Ну, наконец-то, – обрадовалась Зина. – Я уж думала, ты никогда не решишься.

– Ты все знаешь? – удивилась Таня. Это облегчало задачу, не нужно было выкладывать свой позор.

– Конечно, Сергей и ко мне подходил, сказал, что ты обиделась и не хочешь с ним разговаривать.

– Зина, я беременна, – выпалила как на духу Таня.

– Беременна, – Зинкины глаза округлились, она присела на близлежащую лавочку. – Ну, ты даёшь. Сергей знает?

– Нет.

– Не надо, чтобы он знал, не надо, чтобы вообще кто-то знал, – сказала Зина, немало удивив Таню. Она была уверенна, что Зина начнёт её уговаривать рассказать все родителям.

– Что делать? – завыла Таня.

– Надо избавиться от ребёнка, вот что, – решительно сказала Зина. Таня перестала плакать, Зина её просто сбила с толку. Это вообще Зина говорит? Та Зина, которую она знает столько лет, глуповатая и доверчивая Зина? Таня ещё не видела её такой.

– Но как? – спросила Таня, немного придя в себя. – У меня же даже паспорта нет, кто сделает мне аборт?

– Доверься мне, я все устрою, – заверила её Зина.

Тане не оставалось ничего другой, как довериться Зине. В школе она то и дело натыкалась на Сергея, он смотрел на неё взглядом побитой собаки, но, по крайней мере, перестал искать с ней встреч. У Тани каждый раз сердце кровью обливалось, но профукать все свои мечты, став мамой в восемнадцать – а как же первопрестольная, учёба и профессия врача? Ну уж нет, так просто она не сдастся. Прошла ещё неделя, Таню охватывала паника. На все вопросы Зина уклончиво отвечала: "Потерпи ещё немного". Танино терпение уже было на исходе, когда Зина с заговорщицким видом завела её на перемене в туалет и изложила план.

– Значит, так, завтра вместо уроков едем в город, я договорилась с сестрой, а она с одной женщиной, в общем, она поможет тебе избавиться от ребёнка, – уклончиво сказала Зина.

– А деньги? Где я возьму деньги? – в ужасе спросила Таня. – Это же явно куча денег.

– Я обо всем позабочусь, в общем, завтра жду тебя в нашем месте.

Таня не сомкнула глаз, проворочалась всю ночь в кровати, утром ей кусок в горло не лез. Когда мать поставила перед ней тарелку с подгоревшей кашей, Таня зажала рукой рот и выбежала на улицу, в туалет.

Когда она вернулась, мать ждала её на пороге.

– Ты, случайно, не беременна? – мать смотрела на неё с подозрением. – Не дай бог, отец нас обеих изобьет и выкинет на улицу.

– Мама, что ты такое говоришь? Просто съела что-то не то, – заверила её бледная Таня.

– Смотри у меня.

Таня с облегчением закрыла за собой калитку и припустила по улице. Зинка уже ждала её на лавке недалеко от школы. В отличие от Тани, Зинка была весела и беспечна, даже напевала что-то себе под нос.

– Ты что мрачная такая, подруга? – попыталась она подбодрить Таню. – Скоро ты будешь свободна, как ветер.

– Конечно, тебе хорошо говорить, не тебя же скоблить будут, – укорила Таня Зину.

– Я же ноги не раздвигала, – зло прошипела Зина и, как ни в чем не бывало, продолжила мурлыкать незатейливый мотивчик. Это было так внезапно и недолго, что Таня уверила себя, что ей показалось. Просто нервишки пошаливают.

Два часа тряслись в электричке, Таню беспрестанно мутило, ещё предстояло ехать до места назначения на автобусе. Люди плотно утрамбовались в потрепанный пазик, Таня была бледна, как мел и едва держалась на ногах. Когда подруги вышли на нужной остановке, Таня обессиленно опустилась прямо на тротуар.

– Я больше не могу, – пожаловалась она, я никуда не пойду.

– Я, что, зря с сестрой договаривалась? А чего мне стоило нужную сумму найти, ты думала? – орала Зинка. – Неблагодарная.

– Извини, я сейчас, посижу только немного, – Таня с трудом поднялась на ноги.

Они оказались в совершенно новом районе, ещё практически не обустроенном. Вместо зелёных насаждений – пустыри, засаженные маленькими пока деревцами, бережно привязанными к дощечкам. Тане это показалось символичным: её ребёнку не суждено вырасти, в отличие от этих саженцев. Возле каждого дома новенькие детские площадки с качелями, аккуратные ряды лавочек и почти пустые парковки – не все жильцы заехали в новые квартиры. Зина с Таней кружили вокруг одинаковых панелек, на площадках резвились дети, какой-то мужик в засаленном комбинезоне чинил "Москвич", бабки на лавочке у подъезда о чем-то оживленно шептались, поглядывая на Таню с Зиной.

– Нам сюда, – сказала Зинка, сверяясь с бумажкой с накарябанным детским почерком адресом и указателем на стене дома. – Иди, я тебя здесь подожду.

Таня поплелась к подъезду. Ноги отказывались идти, но она упрямо полезла вперёд, с трудом их переставляя. В подъезде едко пахло краской. Закружилась голова, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Таня едва успела ухватиться за перила. Только первый этаж, а силы уже на исходе. Слава богу, нужная квартира оказалась на втором этаже. Таня, хватая ртом воздух, нажала кнопку звонка. Дверь распахнулась, на пороге стояла женщина средних лет с совершенно непримечательным лицом. Пройдёшь в толпе и не заметишь, очень удобно, учитывая её род деятельности.

– Тебе кого? – неприветливо спросила хозяйка квартиры, нахмурившись осматривая Таню.

– Я… я, – Таня никак не могла выговорить, что ей нужно.

– Аааа, ты от Светки? – Догадалась женщина. – У Тани хватило сил только чтобы кивнуть.

– Решила, значит, избавиться от ребёнка? – Полувопросительно-полуутвердительно сказала женщина. – Таня снова кивнула. – Хорошо подумала? Других детей может и не быть.

– Хорошо, – прошелестела Таня.

– Деньги принесла? – Таня протянула зажатые в кулаке купюры. Женщина брезгливо взяла протянутые деньги, пересчитала и только тогда впустила Таню в квартиру. – Что бы не случилось, ты меня не знаешь, поняла?

– Поняла.

В квартире не было почти никакой мебели. В распахнутые настежь окна врывались крики ребятни со двора и запах просыпающейся после долгой зимы земли. Тане казалось, что это ночной кошмар. Сейчас наступит утро, она проснётся и все будет, как прежде.

– Иди, ложись на кровать, я сейчас. Только переехали, ещё не освоилась. – Таня обессиленно повалилась на кровать, в ушах бил пульс, сердце грозилось сломать ребра. Акушерка притащила большую кастрюлю, от которой шёл пар, таз, тряпки, когда она разложила на белой салфетке устрашающего вида инструменты, Таню затошнило с новой силой. Акушерка ловко подставила таз. Таню вывернуло, тело сотрясали болезненные спазмы.

– Обезболивания у меня нету, придётся терпеть. Сейчас налью стакан водки. – Она принесла граненый стакан, протянула Тане. Таня помотала головой. – Пей, давай, – злобно сказала женщина. – Или катись. – Таня взяла стакан, зажмурившись, сделала несколько глотков. Желудок обожгло, в глазах защипало, Таня с трудом подавила рвотные позывы. – Так-то лучше, вот тебе палка, зажми зубами. Это чтобы не орала. Не хватало ещё, чтобы соседи милицию вызвали. Снимай трусы и попу подними, – скомандовала акушерка. Таня послушно стянула трусы, приподнялась. Акушерка напихала тряпки. – Готова? – Таня сделала глубокий вдох и кивнула. Когда внутрь проник холод железа, Таня заорала сквозь палку. Из глаз непроизвольно потекли слезы. – Терпи, как ты хотела? Любишь кататься, люби и саночки возить. – Пошутила акушерка. – Бабская доля наша такая. Всю жизнь терпеть. – Таня от боли потеряла сознание. Она не знала, сколько времени была в отключке, но, очнувшись, снова заорала от боли. Все её тело превратилось в один сплошной сгусток страданий. Таня безостановочно орала, а пытка все не кончалась.

– Еще чуть-чуть, потерпи немного. – Акушерка закончила манипуляции, а лучше не стало. Вся одежда пропиталась потом насквозь. – Полежи немного. – Таня не могла вымолвить ни слова, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она слышала лязганье инструмента, причитания акушерки, звук выжимаемой тряпки. Акушерка мыла пол. Таня сделала попытку подняться, но голова так сильно кружилась, что она рухнула обратно на кровать, внизу живота пульсировало, болела каждая клеточка. Акушерка принесла воды, помогла Тане сделать несколько глотков.

– Всё, тебе пора, скоро мои вернутся. – Она кинула обеспокоенный взгляд на часы, висевшие на стене. – Поднимайся. – Акушерка почти силой сдернула Таню с кровати. Таня застонала. Акушерка помогла Тане натянуть трусы, сложила внутрь тряпки. – Будет несколько дней кровить, ты, главное, не переживай. – Она выставила Таню за порог и закрыла дверь. Таня слышала, как в замке несколько раз повернулся ключ. Превозмогая боль, почти повиснув на перилах, потащилась вниз. "Только бы не потерять сознание", – билась в голове мысль. Спустя целую вечность Таня оказалась внизу. Увидев Зинкино обеспокоенное лицо, разрыдалась. До дома Зинка практически волокла Таню на себе. Она была белая, словно полотно.

– Что случилось? – Спросила мама Тани, когда запыхавшаяся Зина притащила её домой.

– Теть Клава, вы не беспокойтесь, – затараторила Зинка. – Тане просто плохо стало после школы, видно съела чего. Мы у меня сидели, уроки делали, тут Таня и говорит: "Что-то мне нехорошо". Ну, я её домой и повела. Пусть полежит немного, полегчает. Ну, я пойду.

– Иди, иди, Зина, спасибо тебе.

Глава 4

Но Тане не полегчало ни через день, ни через два. У неё был жар, она металась по постели и бредила. Все время о каком-то ребенке говорила. Родители испугались не на шутку. На третий день вызвали Никитичну. Вообще-то она была Варвара Никитична, но её имя мало кто помнил. Все звали её просто Никитична. Она была местным фельдшером и методы лечения у неё были малоэффективные, если не сказать примитивные. Она пожевала губами, померила температуру.

– Что с ней, Никитична? – Клавдия Ивановна заламывала от волнения руки.

– Где болит? Живот? – Таня кивнула. – Отравление, – вынесла вердикт Никитична и выписала но-шпу. – Должно пройти.

Но-шпа не помогла. Тогда Клавдия Ивановна прибегла к последнему средству – обратилась к знахарке. Знахарку в деревне не любили, считали её "не от мира сего" и избегали, до поры, до времени, конечно, пока не припрет. Жила она на отшибе и ни с кем в деревне не зналась. Клавдия Ивановна чуть ли не ворвалась к ней, в слезах.

– Олеся, помоги, – взмолилась она. – Доченька, кровиночка моя погибает.

– Что с ней? – Недружелюбно спросила знахарка.

– Живот болит, жар сильный, горит огнём, отравилась.

– Отравилась, говоришь? Подожди, возьму кое-что. Ты иди, я нагоню.

– Ой, Олеся, спасибо, что в беде не оставила.

– Оставь нас наедине, – приказала знахарка, войдя к Тане. – Клавдия Ивановна тут же испарилась.

– Ты зачем от ребёнка избавилась, дура? – не таясь, спросила она.

– Отравилась, – пересохшими губами прошелестела Таня.

– Мамке своей, да Никитичне сказки будешь рассказывать. А мне правду говори, – Таня взглянула в стальные глаза знахарки и осеклась. – Как давно аборт сделала?

– Пять дней назад, – еле слышно произнесла Таня.

– Плохо. Кровь идёт? – Знахарка нахмурилась.

– Да, – ответила Таня.

– Дам матери траву кровоостанавливающую, если послезавтра лучше не будет, расскажу все матери. В больницу поедешь.

– Нет, пожалуйста, – взмолилась Таня. – Отец меня убьёт.

– А так ты сама сдохнешь. Не прощаюсь. – Она порывисто поднялась.

Мать, причитая и глотая слезы, поила Таню густым коричневым отваром. Каждый день забегала Зинка.

– Таня, давай все расскажем, а? – Умоляла она.

– Только слово скажи, – шептала Таня. Зинка плакала, когда Таня впадала в полубессознательное состояние, тихонько вставала и шла домой. – Что же мы наделали? – Тихо вопрошала она, обращаясь то ли к Тане, то ли к небесам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.