Диана Юнкевич, Алевтина Ворсунова
Тайна Чертова Логова

Пролог
ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

      Ужель он настоящий черт,

Ужасный дух, покрытый шерстью,

Лишает он земных оков,

Приводит души в Царство Смерти?

– Хозяин, я никак не могу понять: как он смог обратить вас в камень? Это же невозможно! – незнакомка в черном плаще нервно теребила на голове капюшон, все ниже надвигая его на глаза.

На нее с укором и пренебрежением смотрел тот, кто еще недавно, казалось ей, имел безграничную власть над обеими мирами. Теперь он неподвижно восседал на громадном зеленом валуне, закинув одну ногу на другую. Вместо стоп у него были копыта, гордо поднятую голову венчали остроконечные высокие рога, длинный хвост с кисточкой на конце оплетал левую ногу, а из круглого носа-пятачка валили последние тонкие струйки черного дыма – не дать не взять черт, только не совсем обычный. Хозяин Ларца Апокалипсиса по своему желанию мог принимать любое обличье, но чаще всего он принимал излюбленный им облик Черта.

Напротив него высилась каменная дверь, запертая на семь железных засовов. Сквозь толстую стену просачивался мягкий молочный свет. Потайное крыло нижнего этажа Подземного Храма, находившегося глубоко под землей, постепенно наполнялось светом – привычный сумрак рассеивался.

– Жарко здесь становится, очень жарко! Дышать совсем нечем, – незнакомка вздрогнула, будто ее обожгло огнем, помахала перед собой красным веером и поежилась. Веер не помог – пекло становилось все более сильным, да и Хозяин, даже окаменев, испепелял ее тяжелым пронзительным взглядом.

– Приказываю тебе, Матра: отыщи Ларец и верни его мне! Времени у нас осталось мало… Чем быстрее ты справишься с моим поручением, тем больше у меня будет шансов выжить. Если выживу я, то и вы не сгинете – ваши жизни напрямую зависят от моей, – услышала она еле слышный протяжный шепот Хозяина, показавшийся ей немощным. Матра заплакала – ведь за долгое время службы она привыкла к непоколебимому командному тону Хозяина, а иногда и требовательному звериному рыку, переходящему в зловещий хрип.

– Все исполню, Хозяин! – Матра подобострастно упала на колени перед валуном, попав в неглубокую лунку; ее обдало свежей прохладой. – Главное, что вы живы. Это значит, что мы еще поборемся. Устроим этим людишкам чертово веселье! Они узнают, как красть чужое! – смахнув с глаз злые слезы, она поклонилась ему.

Хозяин глухо вздохнул, будто собирал остатки последних сил – из пасти вырвались черные клубы клокочущего дыма. Матра вздрогнула, почувствовав в себе силу Хозяина, – она поняла его планы. У нее появились новая цель и новая надежда.

– Жизнь не закончена – все только начинается! – решительно прошептала Матра. Вдруг она резко согнулась, почувствовав в животе сильные рези, – тело ее разрасталось и покрывалось шерстью, одежда трещала по швам, вместо носа появился черный пятачок, она взревела, как прежде ревел Хозяин, когда негодовал: «Поглядим, кто кого!» – и, шагнув в зеркало, исчезла в мягком, непривычном свете.

ГЛАВА 1. НЕРОДНАЯ

Вера тихо, чтобы никто не услышал, прикрыла дверь своей комнаты, легко скользнула по ступенькам на первый этаж. И тут сильный удар в спину свалил ее на пол. Над ней, злобно ухмыляясь, стояла Лариса – она выставила вперед правую ногу, будто хотела пнуть ее:

– Посторонись, приживалка! Ты здесь никому не нужна, ты вообще отцу не родная! – сестрица показала язык, скорчила гримасу и торопливо побежала вверх по лестнице.

– Ненормальная! – Вера поднялась на ноги, машинально поправила бежевое платье в мелкий белый цветочек.

Со второго этажа послышались торопливые шаги мачехи.

– Деточка, так нельзя говорить, это же твоя сестра! – Изольда говорила слегка нараспев, манерно растягивая гласные.

Лариса фыркнула и громко захлопнула за собой дверь.

– Что опять не поделили? – Изольда склонилась через перила второго этажа, ее голубые, слегка навыкате, бездонные глаза (так их называл Верин папа) смотрели отрешенно.

Вера решила молчать, только нервно кусала губы. «Почему Лариска так себя ведет? – вертелось в мыслях. – Опять ей кто-то что-то наговорил. Похоже, вымещает на мне зло», – внезапно подумала она.

Не получив ответа, мачеха мгновенно забыла о Вере, кокетливо поправила свои пышные рыжие волосы и продолжила болтать по телефону:

– Да о чем ты? Какая любовь? Какой Арсений? Ты же знаешь мои предпочтения… – она скрылась в своей комнате, но услышанного Вере было достаточно.

«Она же не любит папу! Притворяется все время, корчит из себя заботливую мамочку и жену! Я говорила папе об этом, но он меня и слушать не хотел, целый год мне твердил: “Изольда добрая, она тебе понравится…”» – Веру затрясло от возмущения и гнева. Она торопливо поднялась наверх, вбежала в комнату, схватила с кресла розовую маленькую сумочку и скользнула беспокойным взглядом по комнате:

– Я так и думала!

На заправленной постели одиноко лежала розовая толстая тетрадь. Вера поспешно спрятала ее в нижний ящик письменного стола, ее бросило в жар.

– Ну как я могла? – раздраженно прошептала она. – Сколько раз можно себе повторять? Написала – убери в ящик!

Вера выбежала из комнаты, торопливо спустилась по ступенькам, еще раз кинула взгляд на дверь комнаты Изольды, укоризненно покачала головой:

– С такой и врагов не надо!

Она осторожно захлопнула входную дверь, вытащила из сумочки телефон и вызвала такси:

– К Национальному парку, пожалуйста!

В трубке запищали гудки.

***

Над пушистыми темно-зелеными макушками древнего соснового бора гордо возвышались высокие полукруглые крыши насыщенно-желтого цвета, похожие на весеннее солнце, чтобы в хмурую дождливую погоду у людей и животных не портилось настроение.

– Спасибо, – Вера выпрыгнула из такси – ей хотелось как можно быстрее увидеть папу и рассказать ему про Изольду. «Он мне не поверит!» – подумала она, задыхаясь от волнения. Вспомнила, как Изольда ему нашептывала: «Вера не принимает меня из-за переходного возраста», и папа с ней соглашался…

Вера остановилась. «Приживалка! Неродная!» – звенел в голове визгливый голос Ларисы. Виски будто сдавливал железный обруч – Вере казалось, он впивается в кости и ее бедная голова вот-вот треснет. «Она врет! Хочет лишить меня отца», – ее обдало ледяным холодом, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара. Весь мир будто пошатнулся, отгородился от нее глухой стеной. «Говоришь, каждый платит за свои ошибки? Похоже, ты их немало совершила», – чудился ей змеиный шепот Ларисы.

Вера с грустью смотрела на каменные зеленые стены, на отъезжающее такси среди раскидистых сосен. У нее заныло под ложечкой.

«Ну почему жизнь так несправедливо устроена? – она видела сводную сестру Ларису, ее фальшивую улыбку, пухлые розовые губы. – Угораздило же отца жениться на Изольде!» Вера вспомнила, как однажды Изольда – высокая, изящная, всегда очень элегантная, – красила перед зеркалом губы красной помадой, переминаясь с ноги на ногу. «Наверное, ей жали туфли, – пришла ехидная мыслишка, но ее сразу же перебила другая: – За что мне все это?! Мамочка, почему ты оставила меня?..»

Солнце слепило глаза сквозь закрытые веки и казалось кроваво-бордовым. Испугавшись, Вера прикрыла глаза ладонями. Прошло уже шесть лет, а она все не могла привыкнуть, что мамы нет рядом…

Сразу после свадьбы Изольда выбросила все мамины вещи – не оставила даже семейные альбомы, а мужу объяснила, что они плохо действуют на ребенка – если их оставить, чего доброго, у девочки разовьется хроническая депрессия. Только вот не подумала Изольда, что хроническая депрессия развивается из-за нехватки любви и теплого отношения близких…

В то время Вера очень сильно горевала – ей казалось, что отец предал ее и верит только Изольде и ее любимой доченьке Ларисе.

Вера без сил опустилась на деревянную лавочку. Она впервые в жизни видела, как на ее глазах вянут и засыхают листья и белые бутоны роз – словно на них дохнуло смертью.

Ей стало противно от своей слабости, бессилия и незащищенности – казалось, душа ее открыта всем вулканам и бурям мира, а дверь души сломалась и она не может ее закрыть…

Она кинула взгляд на вывеску «Национальный парк» – именно здесь работал ее отец Арсений Павлович Добров.

Вера резко встала и отправилась искать отца.

В клинике она оказалась перед закрытой дверью приемной, растерянно огляделась по сторонам – отца нигде не было. Побежала к вольерам, чтобы спросить у Наташи – смотрительницы за тиграми.

– Верочка, ты хорошо себя чувствуешь? – на нее смотрела тоненькая темноволосая девушка лет двадцати пяти, она теребила Веру за локоть. – Присядь!

Вера не сразу поняла, что это помощница отца Наташа. Тряхнула головой, приходя в себя. Тут она увидела у Наташи в руке маленькую иконку.

– Зачем она тебе? – с удивлением спросила Вера и вдруг заметила мокрые дорожки на Наташиных щеках. – Что-то случилось!? – спохватилась она, заглядывая Наташе в лицо. Вере поняла: произошло что-то скверное, хотя сейчас она чувствовала себя самым несчастным человеком на земле и представить, что кому-то может быть хуже, чем ей, не могла.

– Ариша умирает. Арсений Павлович сам ее оперирует. Сказал, сложно все… Но нужно надеяться на лучшее… я даже поверить не могу! Мне кажется, только вчера они котятами маленькими бегали здесь… Помнишь, как мы их из бутылочки выкармливали? А уже девять лет пролетело…

Только сейчас Вера заметила на зеленой траве растянувшееся рыжее тело в черную полоску. Амур лежал неподвижно, как печальная одинокая гора. Его подругу, тигрицу Аришу, сейчас оперировал Верин отец.

«Он тоже переживает», – подумала Вера. Она обняла Наташу и твердо сказала:

– Ариша выживет! Папа обязательно ее вылечит. Она не может умереть, ее же любят! – она встретилась взглядом с потухшими глазами Амура. – Амурчик, не грусти! Ариша будет жить!

Уши Амура дрогнули.

– Все ты понимаешь… Люди считают вас бездушными, а вы намного лучше, чем некоторые из человекоподобных, и сердца у вас добрые и широкие!

Наташа перестала плакать, кулаками вытерла слезы.

– Ты правда веришь, что Ариша будет жить? – она пристально рассматривала Веру.

– Ну а как же может быть иначе! Таких как Ариша, добрых и красивых, больше нет! – твердо ответила Вера.

– Я всегда Арсению Павловичу говорила: Аришка у нас только на вид грозная, а если полюбит кого, сразу в домашнего ласкового котенка превращается – просит пузо почесать, – Наташа немного успокоилась.

– А я из дома хочу уйти! – неожиданно выпалила Вера и вымученно скривила губы.

– Почему? Ты что задумала? Ну-ка, рассказывай, – карие глаза Наташи стали внимательными; она села на деревянную лавочку, потянула Веру за руку: – Сядь, тебе остыть нужно. Расскажи все по порядку.

– Представляешь, Изольда папу не любит. Нужно ему рассказать, а я чувствую: он мне не поверит. Папа доверяет ей, а мне хочется глаза ему открыть на нее. Он как зачарованный за ней ходит! – возмущение Веры возрастало с каждой секундой – она не могла понять, как можно выходить замуж без любви, или по крайней мере без уважения, а в том, что Изольда не уважает папу, она нисколечко не сомневалась.

– Есть от чего, – засмеялась Наташа. – Она красивая, правда, злая малек.

– Малек? Наташа, она папу обманывает, а ты «малек»! – Вера пыталась вспомнить отголоски разговоров Изольды, но в голову приходили только непонятные, ничего не значащие обрывки.

– Верочка, а вот это серьезно. Прежде чем обвинять ее, тебе нужно все перепроверить. Вдруг ты ошибаешься?

– Наташ, от тебя я такого не ожидала… Зачем ты ее защищаешь? – раздражение Веры росло, будто внутри зарождался ураган; ей захотелось уйти. Она резко встала, но Наташа взяла ее за руку:

– Верочка, не кипятись! Подожди. Уйти ты всегда успеешь. Кому ты лучше сделаешь? Если ты права… – Наташа минуту помолчала, пальцем потерла лоб: – Придумала! Нужно провести собственное расследование! Попроси Шурку, он тебе поможет. У тебя появятся неоспоримые доказательства. На них Арсению Павловичу нечего будет возразить. Это железно. Отец у тебя потрясающий! Думаешь, он обычный человек? Он талантище! Такие операции делает – никто в мире и мечтать о подобных не может! – Наташа просияла, а потом резко сникла и побледнела.

– Ты чего, Натуль? – Вера насторожилась. «Наверное, что-то еще произошло, а я не знаю? Может, с папой что-то не так?» – роем жужжали над Верой тревожные мысли.

– Я про Аришу подумала… Понимаю – с ней Арсений Павлович… А все равно боюсь. Вдруг у нее сердце не выдержит… и лето на дворе, видишь, как солнце распалилось, а раны жару не любят. Арсений Павлович операции любит делать в холодное время года. Наверное, когда мы сильно любим, то очень боимся за тех, кто находится на грани жизни и смерти…

– Меня успокаиваешь, а сама боишься… Ты в моего папу не веришь? Он талант или как? – Вера прищурила глаза.

– В опыт Арсения Павловича – верю… – Наташа сломала тонкую палочку, и она треснула так громко, что Вера вздрогнула.

– Когда любишь и веришь, близкий не умрет! – сказала Вера так громко и твердо, что Амур навострил уши.

– Как ты на своего отца похожа! – Наташа неожиданно взбодрилась, выпрямила спину, крепко сжала кулаки: – Ты права – хватит бояться… страх не помощник, он только жизнь портит!

– Папа! – Вере так хотелось быстрее увидеть его, обнять, как в детстве, и чтоб он ей прошептал: «Веруська моя, доченька…»

Вера вспомнила, как они всей семьей, когда была жива мама, приезжали сюда летом. Солнце и лето ее мама любила больше всего на свете. Они вместе сидели на этой скамейке, мама слушала звуки ветра и говорила Вере:

– Благодатная тишина дает человеку необычную силу.

Вера тогда испытала прилив радости, а мама добавила:

– Когда Божий дух входит в сердце, оно становится сильнее – злу и сомнениям его не победить и не остановить.

«Мамочка, как мне нужны силы!» – мелькнуло в голове у Веры.

– Как же мне Изольду на чистую воду вывести?

Она опять услышала голос мамы, будто он вторил голосу Наташи:

– Нужно проследить за ней. Собрать сведения. Если человек замышляет зло, он непременно себя раскроет, и уж тогда не отвертится.

– Наташ, ты думаешь, папа мне поверит? – Вера по-детски сжала кулачки у груди.

– Поверит. Папа у тебя мудрый.

Вере казалось, что Наташа сейчас взмахнет рукой и отведет от нее все проблемы.

– Мне так хочется маму увидеть… Когда она была жива, мне было так хорошо… а ее не стало – и я чувствую себя беззащитной… С Дюймовочкой постоянно себя сравниваю… – неожиданно вырвалось у Веры. Ей хотелось найти место, где не было проблем, где тихо-тихо, где ей будет спокойно и чтобы рядом была мама.

«Город жужжит, как разъяренный улей, и все куда-то несутся, налетают друг на друга. Они же слепые и глухие, не чувствуют чужой боли», – внезапно подумала Вера. Она услышала голос Наташи:

– От судьбы не убежать, Верочка, – проблемы догонят, перегонят и встанут перед тобой неподвижной стеной…

– Передо мной стена каждый день встает, как в День сурка… Разбить бы ее, чтобы ни единого кусочка не осталось, – Вера задумалась, нахмурила лоб: – Иногда моя жизнь кажется мне отвратительной. Я даже не понимаю, зачем я живу.

– Ты обиду свою не преувеличивай и лишний раз не жалей себя. Не держи ее в сердце, а то незаметно превратишься в злую и противную девочку. Вражда – вещь опасная.

Веру словно обожгло.

– Спасибо тебе! – она порывисто обняла Наташу, ей стало легко, будто с души сняли тяжелый груз. – Я последнее время места себе не находила. А поговорила с тобой и поняла: моя мама светлым человеком была, на людей зла не держала, старалась им помогать. Она и мне всегда говорила: «Добрые дела день преображают, настроение поднимают, чудеса рождают». Раньше я не задумывалась об этом, а сейчас мне каждое слово понятным стало.

– Вот и молодец, Верочка, – улыбнулась Наташа. – Ты дочь своего отца. Он тоже порой задумчивый ходит, хмурый, никого не видит, и все сотрудники понимают: Арсений Павлович задачу сложную решает, а осенит его Божий лучик, он как ребенок радуется. Тогда и нам хорошо, и животным, – она посмотрела на часы. – Ты посидишь здесь? Мне Амура нужно покормить, он совсем не ест, тоскует сильно по Арише, – Наташа встала и с беспокойством взглянула на тигра.

– Давай я тебе помогу? – Вера подскочила с лавочки, уже собралась идти за Наташей, но та развернулась и тихо прошептала:

– Я сама. Ты знаешь его нрав.

***

«Куда же мне себя деть? – Вере не хотелось возвращаться домой. Ее мутило от одного воспоминания о мачехе и сводной сестре. Она недовольно поморщилась, будто откусила лимон. – Откуда такие противные берутся? Угораздило же папу… Выбрал самую злую и вредную… Одно понятно: с лица воду не пить».

В сумочке пронзительно зазвонил телефон.

– Кто это? – на экране высветилось: «Шурка Солдатов». Вера невольно улыбнулась: – Опять что-то придумал, – прошептала она и взглянула в чистое голубое небо.

– Алло, – голос Шурки звучал звонко и радостно. – Мне нужно кое-что тебе рассказать… Ты где? – он почти кричал.

Вера сразу поняла – у него опять новый план.

– Стою перед Национальным парком, – ей почему-то стало весело. Шурка вызывал у нее противоречивые чувства: с одной стороны, он ее веселил и помогал ей, с другой – она понимала, что он взбалмошный и упрямый.

– Стой на месте, никуда не отходи! Я через пять минут буду.

      В трубке раздались гудки. Вера вздохнула и покачала головой: «Сейчас Шурка чем-то огорошит…» – и засмеялась. Слово «огорошит» вызывало у нее воспоминание о маме. Это забытое слово отчего-то маме очень нравилось – она считала его забавным и употребляла только в отношении Верочки. Скажет «огорошит» – и улыбается, будто каждый раз ждала от Верочки чего-то уникального, интересного, будто та была не обычной девочкой, а принцессой из сказки.

Пока Вера ждала Шурку, она успела съесть яблоко, случайно оказавшееся в сумке.

Наконец к воротам Национального парка подъехало желтое такси с шашечками на боку, из которого вывалился запыхавшийся белобрысый Шурка.

– Я переживал, что ты не дождешься, – Шурка тараторил быстро, его серо-голубые глаза светились. Он плюхнулся на лавочку рядом с Верой: – Я такое нашел… – Шурка закатил глаза. – Во сне такое не приснится!

– Не тяни, выкладывай… Что нашел? – Вера возмущенно шлепнула Шурку по запястью – она уже знала: сначала он будет травить ей байки, и лишь потом будто невзначай проронит самое главное.

– Прям так взял и выложил… – недовольно буркнул Шурка, но Вера видела: его скоро разорвет от нетерпения, если он не расскажет ей о том, что занимает его сейчас больше всего на свете. – А где «пожалуйста», где «Шурочка, я от нетерпения умираю?»

– Умерла уже! Давай рассказывай… Что за дурацкая привычка? Сказал А – говори Б, – Вера изо всех сил пыталась говорить вежливо, но чувствовала: если Шурка будет продолжать в том же духе, она непременно вспылит.

– Не пыли, Верочка! – Шурка сказал это очень мягко, будто почувствовал, что скоро грянет гроза, и решил заранее попросить у Веры прощения.

– Про старую усадьбу знаешь? Быстрее меня туда побежишь… – Шурка расплылся в широкой улыбке. Вера видела: ему доставляло колоссальное удовольствие морочить ей голову.

– Ты о Ястребовской усадьбе? – Вера вскочила с лавочки. – Так ты о ней все-таки что-то узнал? Говори, не томи… – Вера обратила внимание на набитый до краев черный рюкзак Шурки. – А это тебе зачем?

– Ну, я… Говорю же – там колодец есть, а в нем клад. Думаю, он еще там…

– Откуда знаешь?

– Да я… не хотел раньше времени говорить… там подземные ходы… Я тебе потом про самого Лесьяра Ястреба расскажу… ты закачаешься…

Повеяло свежим влажным воздухом. Перед ними мирно плыла река, отражая в голубых водах лазурное небо и искрясь разноцветными солнечными бликами.

– Хорошо здесь, правда? – Вера ощутила: это то самое место, где душе всегда бывает спокойно. А Шурка, лучший друг, понимает ее как никто в этом мире.

– Да… – Шурка покосился на Веру. – Верочка, с тобой все в порядке? Ты что-то очень загадочная…

Вера звонко рассмеялась, Шурка не сдержался и вторил ей срывающимся баском – смех покатился по реке разливистым эхом.

– Я тоже читала про подземные туннели, только думала, что вход в них находится под развалинами. Ты уверен, что они под колодцем? Может, ты что-то перепутал? – спросила Вера, немного успокоившись.

Песчаная узкая тропинка поднималась на высокий, поросший густой зеленой травой холм. На его вершине стояла двухэтажная каменная усадьба с высокими окнами и угловой круглой башенкой – раньше на ней звонил колокол, а теперь она пустовала, как, впрочем, и вся усадьба.

– Я все библиотеки обошел. Напоследок решил в отцовской порыться, на всякий случай. И что интересно, – Шурка тряс в воздухе указательным пальцем, – самое главное нарыл именно в ней! Зайдем через центральный вход во внутренний двор, – Шурка повернулся к Вере. – Ну что, готова с привидениями встретиться?

Четыре высокие облупившиеся колонны подпирали балкон; с самого верха, перед зубчатой крышей, на них грозно взирал мужской лик, будто осуждал их. Веру пробрал озноб.

– Это кто? – Вера первый раз в жизни разглядела древнюю мозаику – раньше ей всегда казалось, что на ней были изображены орлы.

– Где? – Шурка запрокинул голову. – Это? – он с удивлением вытаращился на Веру: – У тебя температуры нет?

– Нет! – Вера даже обиделась. – Неужели сложно ответить?

– Граф Лесьяр Ястреб, первый и самый главный хозяин усадьбы, – пробурчал недовольно Шурка себе под нос, но Вера слышала каждое его слово.

– Граф Лесьяр Ястреб… – повторила она несколько раз.

– Да что с тобой происходит? – испуганно спросил Шурка.

– Ничего. Веди к своему колодцу.

– Что у вас, девчонок, на уме, никогда не разберешь, – Шурка пожал плечами. – Ты мою кофту набрось, под землей холодно, – он достал кофту и помог Вере просунуть руки в рукава. В его черном туго набитом рюкзаке чего только не было!

– Ты что, булыжников туда наложил? – Вера аккуратно потрогала рюкзак пальцем.

– Это здесь тебе ничего не нужно, – недовольно пробубнил Шурка, – а там… – он показал пальцем в землю, – многое может пригодиться. При поисках артефактов всякое бывает… – он многозначительно оглядел Веру, и ей вдруг стало весело и немножко страшно.

– Ты думаешь, нас засыпать может? – испуганно спросила она.

– Маловероятно – там перекрытия крепкие, – уверенно ответил Шурка.

***

Кирпичные посеревшие от времени стены, промокшие и покрытые черным налетом копоти, грустно стояли в тишине – только изредка капли воды звонко разбивались о каменный пол.

– Здесь всегда так страшно… Мне постоянно кажется, что сейчас из-за угла выйдет хозяин усадьбы или кто-то еще… Шурка, тебе не страшно? – Вера испуганно смотрела на него, сжимая и разжимая подрагивающие пальцы.

– Не-а, а чего бояться? Ну подумаешь, выйдет! Он же призрак, а они не кусаются, – Шурка весело усмехнулся и поднял руки над головой: – Ладно, шутки закончились! Пойдем во внутренний дворик, к колодцу, – он вышел в дверной проем; Вера вздрогнула и схватила Шурку за рубашку. – Вер, ты чего, боишься, что ли?

Вера только рассеянно кивнула – шаги давались с трудом, тело отчего-то стало ленивым и неловким, но ей не хотелось показывать Шурке свою слабость.

– Не бойся, пойдем! Там не страшно, – Шурка схватил Веру за руку и потянул ее к каменному колодцу, сверху забитому досками. – Вот и пригодились мои запасы, – он вытащил из рюкзака монтировку, поддел ею старую доску – та громко треснула. Стая белых голубей испуганно вспорхнула в небо, и Верино сердце заколотилось еще громче.

– Может, пойдем отсюда? Мне что-то неспокойно, – слова давались Вере с трудом, ей хотелось одного: бежать отсюда сломя голову.

– Принимай работу! – Шурка отбросил последнюю доску. Вера наклонилась над колодцем.

– У-у-у-у, – протянул Шурка.

– Это… – Вера споткнулась, и в это время кто-то сильно толкнул ее в спину – она полетела куда-то вниз, ощутила удар и провалилась в темноту.

– Вера, ты жива? – запинаясь пробормотал Шурка. Он вглядывался в темноту колодца, но никак не мог разглядеть Веру и наклонялся все ниже. – Вера, ты только не молчи!

Еще один толчок – и Шурка тоже полетел вниз…

***

– Почему так холодно? – Вера с трудом приподняла будто налитые свинцом веки. В полумраке, почти рядом, лежало неподвижное тело Шурки. Она собрала последние силы и, морщась от боли, подползла к нему.

– Шурка вставай! Шурка! – Вера прижала ухо к его груди – сердце не билось. На смену бессилию пришел страх: – Шурка, не бросай меня! Помогите! – Вере казалось, что она кричит, но она лишь беззвучно шевелила губами: – Господи, помоги! – ей чудилось, что она сходит с ума, сейчас умрет и больше никогда не увидит папу и не расскажет ему про Изольду. Вера вспомнила сильный удар в спину. – Кому мы помешали?.. Папа… – прошептала она.

Над Шуркиным телом склонились два прозрачных светлых существа.

«Призраки», – Вера привалилась спиной к стене и не отводила глаз от Шуркиного тела – ей даже грезилось, что он дышит. Она протерла глаза. Светлые существа медленно плотнели – Вера стала различать человеческие руки, быстро мелькающие над телом Шурки. Если бы она была в здравом уме, то могла бы поручиться, что они делали сложную операцию, как папа, когда оперирует больных животных. Веру сковал ужас, ей хотелось скрыться, но она не могла оставить Шурку, да и куда было бежать? Две светлые человеческие фигуры пугали ее своим присутствием и одновременно привлекали.

– Кто вы? – прошептала она.

Свет залил каменный пол, и Вера увидела двух незнакомцев – они были очень похожи на людей, но, ослепительно-белые, светились, да так сильно, что лиц их было не разглядеть.

– Я умер? – Шурка внезапно встал и подошел к Вере.

– Ты живой! Они спасли тебя! – Вера, не веря своему счастью, бросилась обнимать друга.

– Верочка, да что приключилось? Объясни мне русским языком! – ошарашенный Шурка с недоверием смотрел то на незнакомцев, то на Веру.

Один из незнакомцев выступил вперед.

– Мы ваши Хранители, – голос его звучал немного непривычно, не совсем так, как звучат человеческие голоса, – высоко и звонко, словно кто-то играл на свирели. – Меня зовут Богдан.

– А меня – Всеволод, – представился второй.

– Вы Хранители? Настоящие Хранители?! Взаправдашние? Верочка, я же говорил, мы найдем мощный артефакт! Вы его охраняете? – воодушевленно тараторил Шурка, робко вытянув руку для приветствия.

      Богдан засиял еще сильнее и пожал ему руку.

Вера радовалась, удивлялась и плакала, боясь, что снова увидит безжизненное тело Шурки на полу.

– Люди не верят самим себе. А что говорить о нас? Те, кого считают несуществующими, имеют большие преимущества. Невидимая жизнь должна быть незаметной, – Всеволод что-то искал в пустоте. – Вы зря сюда пришли – людям здесь не место, – он достал толстую плетеную веревку, с одного конца которой свисала кошка – трехсторонний ржавый якорь. Всеволод запустил его вверх. Раздался оглушительный свист, будто летел снаряд. Кошка успешно зацепилась за край колодца, и Хранитель попробовал веревку на прочность: – Все в порядке, вылезайте отсюда быстрее, пока с вами не приключилось еще что-нибудь.

– Подождите, а как же вы? Вы же наши Хранители! – Шурка растерянно чесал затылок, будто хотел еще что-то сказать, но не находил подходящих слов.

– Демоны похитили Ларец Апокалипсиса, и он как можно быстрее должен быть возвращен на место, пока они не открыли его, – строго ответил Богдан.

– А что будет, если они откроют Ларец и он не вернется на место? – озадачился Шурка; Вера будто приросла подошвами к земле.

– Может случиться самое страшное – то, чего нельзя допустить. Демоны будут лишать людей человеческого обличья, раздувать очаги ненависти и злобы, разбрасывать повсюду черные снопы сомнений, изобретать и нашептывать новые виды лукавства. Они готовы умирать за это и будут бесконечно, с еще большим рвением продолжать свою разлагающую работу. В конце концов человечество погибнет, а Земля превратится в безмолвную водную пустыню…– ответил Всеволод.

Вера с Шуркой удивленно переглянулись.

– Вы что стоите как истуканы? – Всеволод склонил голову, вопросительно глядя на Веру и Шурку.

– А мы можем вам чем-то помочь? Мне как-то не хочется снова умирать, – Шурка как зачарованный смотрел на Всеволода и Богдана.

– Быстрее выбирайтесь на поверхность, я слышу их шаги, – Всеволод с опаской поглядывал в глубь туннеля.

– А как же вы? – спросил Шурка. – Мы ж не крысы какие-нибудь, мы помочь вам хотим!

– Шура, ты нам поможешь, если вытащишь Веру из колодца. Вам здесь находиться опасно, – Богдан так посмотрел на Шурку, что, похоже, тот что-то понял и сжал зубы.

– Пойдем, Вера, – Шурка крепко вцепился в веревку и ловко, как змея, начал карабкаться вверх.

Всеволод подвел Веру к веревке:

– Ты сможешь, не сомневайся! – он заглянул ей в глаза. Вера крепко обхватила канат и повисла на нем, как сосиска.

– Не получается… – пропищала она жалобно.

Всеволод широко улыбнулся, и Вера вдруг успокоилась и почувствовала силу в руках – теперь она легко взобралась по канату наверх. Задержавшись на секунду, она помахала Хранителям.

Лицо Всеволода стало сосредоточенно-серьезным, будто он видел приближающуюся опасность. Богдан стоял спокойно, но Вера чувствовала – надвигается что-то страшное.

ГЛАВА 2. СТРАННЫЕ ПРОИСШЕСТВИЯ

– Мы куда? Может, домой?.. – Шурка заботливо отряхнул на Вере кофту. Он был сосредоточен и непривычно тих.

Вере очень хотелось поговорить о случившемся. Не привиделось ли им все это? Она вспоминала Хранителей и никак не могла описать их – только свет, тепло и неземные голоса.

– Надо торопиться в город, – вывел ее из задумчивости Шурка. – Мы же должны найти украденный Ларец, помнишь?

– Да-да, я помню. Бежим! – она схватила друга за руку, и они припустились вниз с холма.

Неожиданно Вера вспомнила о Ларисе. «А что Лариса? От такой, как Изольда, разве может родиться доброе дитя? Не зря говорят: от осинки не родятся апельсинки». Вера вспомнила маму и загадочно улыбнулась. Она ликовала – сводная сестра с мачехой ее больше не занимали: самым важным казалось найти Ларец с заключенными в нем человеческими страстями. «А как нам искать демонов? Может, они и не проявятся, останутся невидимыми? Будут ходить рядом, а мы с Шуркой их не заметим, – Вера задумалась. – Может, их можно почувствовать? Когда надвигается что-то плохое, я же переживаю. Правда, не всегда получается до конца понять… Но плохое от хорошего я отличить сумею».

– Шурка, а чего тебе хочется больше всего на свете? – Вера оглянулась на усадьбу, чтобы убедиться, смотрит на нее граф Лесьяр Ястреб или нет. Таинственный хозяин усадьбы казался ей далеким и близким одновременно.

– Не знаю… – Шурка с беспокойством разглядывал небо. – Наверное, под дождь не попасть – не люблю ходить в мокрой одежде.

– А я хочу, чтобы мы с тобой встретились здесь через двадцать лет!

– Если хочешь, значит, встретимся! Я тебе обещаю! – у Шурки засияли глаза.

«Как непостоянна жизнь – никогда не знаешь, что ждет тебя впереди…» В сказочный мир Веры как-то незаметно вошли Хранители и хозяин таинственной усадьбы – граф Лесьяр Ястреб. Белый, словно игрушечный катер, проплывающий по реке, казался ей иллюзией или выдумкой – он исчезнет и от него ничего не останется, только шум встревоженной воды. Но Вера ощутила что-то необычное – будто ток Времени вошел в ее тело. Теперь она как-то по-иному видела реку, сосны, даже трава казалась ей необычной – трогательной, ранимой, словно проживающей последние часы своей жизни. Границы стерлись – настоящее соединилось с прошлым, стремительно выстраивая неизведанное таинственное будущее.

– Я всегда мечтал найти серьезный артефакт. А тут сама судьба предлагает нам поиск. Как ты думаешь, Верочка, осилим? – услышала Вера голос Шурки – мечтательный, даже торжественный, будто он давал кому-то клятву. А может, себе? Серые глаза его наполнились стальным блеском и уверенностью.

«Шурка сильный и целеустремленный – он что хочешь найдет, если захочет. С таким характером, как у него, только кораблем управлять!» Вере казалось, что время пробежит быстро и Шурка отправится на поиски своего серьезного артефакта, а она привыкла, что он всегда рядом, и, если он уедет, ей будет без него одиноко. Но сейчас он стоял рядом с ней, и она могла на него рассчитывать.

– Думаю, осилим – мы же обещали Хранителям, – Вера с ужасом смотрела на серую бегущую воду. – Только воды я боюсь… почему-то никак не могу пересилить страх перед ней. Вода кажется мне неуправляемым чудовищем – если она рассердится на людей, то поглотит их, – сказала она протяжно и печально и по телу ее пробежал неприятный озноб. – Папа учил меня плавать, но если я не чувствую под собой дна – держитесь все… – она представила, как тонет, и непроизвольно шагнула назад. – В общем, вода привлекает меня только с берега…

– И такое бывает, но ты не унывай. Негоже такой красавице, как ты, вешать нос, – Шурка понимающе вздохнул. – Не всем рыбами быть – кто-то летать должен, – он показал пальцем на приближающуюся к ним чайку. – Придумал – я буду звать тебя Чайкой!

– Красивая! Белоснежная чайка на сером небе… – Вера запрокинула голову вверх, ей стало неуютно и захотелось домой. – Может, вернемся?

Только она сделала шаг, как ударилась ногой о камень; из густой зеленой травы на нее смотрели крупные голубые колокольчики. Она остановилась, хотела сорвать их, но Шурка уже быстро обрывал цветы и протягивал маленький нежный букетик Вере:

– Твои любимые… как чистое небо, – он закатил глаза и состроил смешную физиономию. – К сожалению, небо сейчас не то… но пусть они напоминают тебе только о чистом… – последние слова Шурка выговаривал так, будто говорил о чем-то высоком и почитаемом.

– Ты помнишь?.. – Вера вдохнула нежный аромат колокольчиков. – Летом пахнет… Оно скоро закончится и наступит осень с долгими проливными дождями и серым, затянутым тучами небом…

Она вспомнила о маме, о своих детских прогулках с ней, о том, как они собирали маленькие букетики из полевых цветов, осенью – из багряных и золотых листьев в парке, а зимой – смешные опавшие веточки, похожие на маленьких человечков или на что-то необычное – о них Верочка придумывала сказки и рассказывала их маме за вечерним чаем с зефиром…

Глухой раскат далекого грома заставил ее вздрогнуть.

Шурка дергал Веру за рукав:

– Чего ты стоишь как соляной столп? Видишь, небо какое? Дождь сейчас ливанет! Головой ручаюсь, не успеем… – он схватил Веру за руку и потащил за собой.

– Хранители… – тихо прошептала Вера; ей послышалось, будто издалека ей ответил Всеволод: «Когда тебе понадобится моя помощь, я приду».

Шурка что-то бурчал себе под нос, но Вера решила не обращать внимания на его ворчание.

– Под дождем промокнешь, температура поднимется… Что мне тогда с тобой делать?

Волна накатившей радости клокотала в груди. Веру смешило все: и неодобрительное бурчание Шурки, и его забота, даже темное небо больше не вызывало печали.

Минут через десять, раскрасневшиеся и тяжело дышащие от быстрого бега, они вылетели на улицу Весеннюю. И замерли.

Толпа мужчин колотила друг друга – некоторые уже ползали по земле, трое лежали неподвижно; рядом с одним из них растеклась темная лужа, похожая на кровь.

Порывом ветра раскачало старые липы – они скрипели, шумели густыми кронами.

– Смотри! Смотри! Во дают! – Шурка весело рассмеялся, показывая пальцем на разбушевавшуюся толпу.

– Они что, с ума сошли? – робко спросила Вера и спряталась за Шуркину спину, потянув его за собой. – Давай обойдем Весеннюю с другой стороны! – ей хотелось поскорее убежать, и она взглянула на Шурку с отчаянной мольбой.

– Давай… – Шурка выпрямился и засучил рукава рубашки.

– Зачем ты… чтобы драться легче было? – У Веры похолодело внутри – она что есть силы вцепилась в Шурку и потянула его прочь, но он не торопился, пристально, как зачарованный разглядывая невменяемых. – Шур… Я прошу тебя, пойдем! – крикнула Вера и дернула его за руку.

– От такой жары мозги у любого расплавятся! – Шурка будто очнулся. Они побежали и свернули на улицу Осеннюю.

– Жарко стало, вот и засучил… – время от времени Шурка оглядывался назад.

– Ты под ноги смотри! – натянуто рассмеялась Вера – буйная толпа не выходила у нее из головы. «Что бы это могло быть? Может, атмосферное давление на них так повлияло? Или планеты не так выстроились?..»

Шурка остановился:

– Откуда здесь лужа?

Вера озадаченно разглядывала свое отражение в мутной воде.

– Как-то все странно… – пробурчал задумчиво Шурка. – Что-то здесь не так…

– Да и мне странно: то весело, то страшно – настроение постоянно меняется… – Вера осеклась.

Дорога прямо у них на глазах покрылась трещинами. Из глубины земли доносился ритмичный грохот – он приближался к поверхности.

– Мамочка! Что это? – ахнула Вера, едва успев отпрыгнуть.

– Не знаю. Побежали отсюда!

      Они рванули назад, на перекресток улиц Весенней и Осенней.

       Но там асфальт тоже трещал по швам.

«Будто подземный гигант вылезает из недр земли», – промелькнуло у Веры в голове. Огромные куски асфальта наплывали друг на друга, как льдины в ледоход. Из-под земли во многих местах забили фонтаны с черной пенистой водой, да такие высокие, что в голову приходило только две мысли: в городе произошел массовый прорыв труб или сами собой, чудесным образом открылись нефтяные скважины.

– Началось! – Шурка пытался перекричать лязг колес, крики людей, детский плач – все куда-то бежали.

– А что нам делать?

– Ты что, не слышишь? Я говорю – началось!

Веру неожиданно осенило:

– Ты думаешь, демоны открыли Ларец?

– Я не думаю… Я своими глазами вижу…

Со всех сторон визжали тормоза, слышался скрежет железа. Автобус с людьми, чтобы не врезаться в гору из покалеченных машин, съехал на обочину и врезался в старую липу.

– Гантели сработали! – коротко стриженный парень рюкзаком выбивал окна автобуса. – Вылезай и принимай детей! – кричал он второму, и тот, будто акробат, ловко выпрыгнул из автобуса и протянул руки вверх. – Остановитесь! Сначала дети! – кричал возмущенный незнакомец, он развернулся и сжал кулаки. – Сначала вылезают дети! – он бесстрашно надвинулся на разъяренных пассажиров.

– Правильно! – крикнула Вера. – Сначала дети, затем женщины, далее мужчины!

Шурка с Верой подбежали к автобусу и стали помогать парням вытаскивать детей. Вера успокаивала плачущих. Внезапно крики усилились – один из парней вылетел из окна и упал на покореженный асфальт, мужчины отталкивали женщин, вылезали из окон автобуса, женщины ругались и плакали:

– Ты куда прешь?

– Глаза раскрой!

– Женщин пропускаем!

– Сама пропускай! – взревел мужской бас.

      Со всех сторон неслись крики недовольства и возмущения.

У Веры кружилась голова. Вода прибывала стремительно, она обжигала тело, больно сводила ноги, поднималась до пояса. Теряя опору, Вера крепко держала на руках двух ревущих детей.

Издалека послышался звук мотора и шум воды – приближалась лодка.

– Сюда! – кричала Вера. – У меня дети! Их нужно спасти в первую очередь!

– Андрюшенька! Спасибо вам! – к ней с трудом пробралась молодая женщина, торопливо взяла у нее из рук мальчика лет пяти и прижала его к груди.

– А моя мама где? – темноволосая девочка прижалась к Вере.

– Найдется, моя милая, найдется! – Вера бережно гладила детскую головку. «Господи, помоги! Только бы он не загорелся!» – Вера не сводила взгляда с разбитых окон искореженного автобуса.

– Мамочка! – вскрикнула испуганная девочка, протягивая руки навстречу темноволосой незнакомке с окровавленной щекой.

Спасатель посадил всех в лодку – она низко погрузилась в воду и отплыла от Веры.

– Ты как? – хмуро спросил Шурка. – Нам тоже нужно отыскать хоть какую-нибудь лодку. Без нее никак – вода прибывает… Думаю, на спад не скоро пойдет.

Мимо проплывали куски кровли, доски, ветви деревьев, мусор. Напуганные домашние животные старались взобраться повыше. Изувеченные машины прибивало к стенам домов.

Вера с тревогой вглядывалась в стремительный поток воды, губы ее задрожали.

– Пойдем на лодочную станцию! Может, там лодку найдем? – Шурка пошатнулся и теперь хватался рукой за воздух. – Фу-ух, устоял!

– Думаешь, ты один такой умный? – Вера поддерживала его за локоть.

– Может, и не один… но тот, кто ищет, тот всегда найдет! – Шурка, спотыкаясь и падая, потащил за собой Веру. – Отец говорил, что они новые лодки недавно закупили. Вот у кого интуиция! – Шурка состроил комичную физиономию.

– Теперь понятно, в кого ты такой умный! – Вера засмеялась, Шурка с недоверием взглянул на нее, а потом тоже рассмеялся.

***

Наташа чувствовала, как под ней вздрагивает земля. Ей стало страшно. Она огляделась по сторонам – люди в белых халатах куда-то бежали сломя голову, будто наперегонки сдавали кросс.

– Что это? Куда они? – на всякий случай Наташа открыла дверь в вольер – тигр настороженно принюхивался, разгребал лапой землю, будто указывал на то, что творилось под ней. – Мама дорогая! – Наташа набросила на Амура строгий ошейник – он послушно подставил голову. – Амурчик, так надо, – она прицепила поводок. – Придется бежать к Арсению Павловичу.

Неподалеку из-под земли вырвался фонтан воды. Наташа отшатнулась, но не выпустила поводок из рук.

Амур быстро побежал к клинике. Испуганные люди, завидев тигра, с визгом разбегались в сторону. Наташа неслась следом – вода уже достигала щиколоток и все прибывала.

Здание клиники было затоплено до окон первого этажа.

Амур вырвался, прыгнул и поплыл.

– Туда нельзя, Амур! – в отчаянии крикнула Наташа. Ее окружала мутная пенистая вода.

– Была не была! – махнула она рукой и поплыла следом за Амуром. Его рыжая полосатая голова взяла курс на ближайшее окно. Наташа уцепилась за проплывающее бревно: – Оно нам поможет!

Амур бился о стекло.

– Посторонись, Амурчик! – Наташа выдохнула, оттолкнула тигра, Амур будто понял и посторонился. Наташа со всего маха ударила в стекло бревном, но оно устояло. – Арсений Павлович не обманул – стекла поставили крепкие. Еще разочек! – Стекло подалось и пошло трещинами. – Чуть доработаем! – она долбанула бревном еще раз, и стеклянные крошки осыпались в воду.

Амур будто того и ждал – первым залез в оконный проем.

Наташа полезла за тигром, стараясь не упустить его из виду, а тот уже подплывал к концу коридора.

– Амур, подожди! Арсений Павлович ругаться будет! – эхо разлеталось над серой мутной водой. Наташа уже выбралась на лестницу и прыгала через три ступени. Амур не останавливался и на четвертом этаже мордой открыл дверь.

«Хирургическое отделение».

Наташа ринулась за Амуром.

– Ариши нет… – она терла лоб. – Пойдем в кабинет к Арсению Павловичу, спросим, где Ариша, – она боялась даже думать о плохом.

Амур неподвижно сидел, не обращая на нее внимания.

– Сиди, Амурчик! – Наташа побежала, дернула закрытую дверь: – Арсений Павлович, вы здесь? – она прислонила ухо к двери, но в кабинете стояла тишина. Пройдя по коридору, Наташа открывала двери – оттуда на нее смотрели испуганные животные.

– Не бойтесь! Все хорошо будет. Я найду Арсения Павловича, и мы за вами придем, – она тихо прикрыла двери. – Что ж такое-то! Где же Арсений Павлович? – Наташа вернулась к Амуру. – Пойдем, дружок, поищем Арсения Павловича и Аришу!

Тигр послушно встал, спокойно ожидая, куда его поведет Наташа. А у нее перед глазами стояли белые столы, вольеры и грустные, испуганные глаза перебинтованных животных.

– Пойдем, – она потрепала Амура по холке.

Они спустились на третий этаж. «Стационар». Только Наташа открыла дверь, на нее налетел высокий здоровяк в белом врачебном костюме.

Громко зарычав, Амур закрыл ее собой.

– Сумасшедший дом! – заорал медик; его перепуганные, навыкате глаза сквозь круглые очки казались еще больше.

– Вы Арсения Павловича не видели? – тихо спросила Наташа, наблюдая, как незнакомец суетливо топчется на месте.

«Похоже, он хочет выбраться на лестницу», – подумала она.

– Проходите, тигр вас не тронет, – она отступила на три шага назад; Амур сел рядом, внимательно следя за доктором.

– Никого не видел! Лучше бы и вас не видел! – он сломя голову кинулся вниз, гулкие шаги его отдалялись все дальше и дальше.

– На четвертом его нет, на первом тоже, – сердце Наташи громко застучало. – Где же Арсений Павлович? Наверное, он на втором этаже, – коридор пугал тишиной. – Неужели и здесь его нет?

***

Среди деревьев и изувеченных машин по воде плыло длинное рыжее полосатое бревно. Вера присмотрелась к нему внимательнее.

– Это Амур! – крикнула она.

– Он нас сожрет! Ты что, с ума сошла? – Шурка стал быстрее разворачивать лодку.

– Верочка, помогите! – тихо крикнула Наташа.

– Разворачивай, я кому сказала! – приказала Вера с отчаянной решимостью.

Шурка замер и громко прошептал:

– Сумасшедшая! Амур не пожалеет тебя…

– Греби быстрее, или я сама! Вылезай из лодки! Бревен много, сядешь на одно… приплывешь куда-нибудь, – прервала его Вера и схватилась за весла.

– Отойди! – Шурка оттолкнул ее. – Весла потопишь, – он поджал губы, ноздри его слегка раздувались.

Амур уже подплывал к лодке.

– Наташа, держись! – Вера опустила руки в воду, схватила Наташу за руку; лодка низко наклонилась, Шурка навалился на ее противоположный борт.

– Фу-у! Слава Богу! Думала, уже не выживем в таком холоде. Амур, залезай в лодку! – Наташа вся посинела, ее трясло. – Животных спасать нужно! Они там одни остались… а вода все прибывает и прибывает…

– А где папа? Что с ним случилось? – с беспокойством спросила Вера, хватая за лапы Амура. – Давай, Амурчик, забирайся!

– Когда мы там были, его не было, – Наташа с трудом забралась в лодку, вдвоем они тянули тяжелого Амура. Тигр очень старался – его огромные когти скребли по борту лодки.

– Да быстрее же втаскивайте его! – Шурка еще сильнее навалился на противоположный край лодки. – Говорю, быстрей же!.. Сейчас сами в воде окажемся!

Над Амуром появились Хранители – они стояли на воде, как человек стоит на земле. Легко подхватив тигра, будто он весил легче пушинки, они посадили его на нос лодки; с него ручьями стекала вода. Шурка в середине крепко держался за весла.

Наташа прижалась к Амуру:

– Спасибо тебе, дружище!

– Ты заботилась о нас с Аришей, как же я мог тебя бросить? – тигр говорил, как говорят люди, а может быть, Вере это только казалось.

– Ты слышал? Он говорит! – Вера слегка толкнула Шурку, чтобы вывести его из ступора. – Ты меня слышишь или нет?

Шурка кивал, не решаясь двигаться, и смотрел на Амура, как кролик смотрит на удава. Белое лицо его с широко раскрытыми глазами походило на лицо сумасшедшего. Не удержавшись, Вера прыснула, вслед за ней засмеялась и Наташа.

– Шурка, не обращай внимания на девочек! Они нервничают, – Вера своими ушами слышала спокойный, рассудительный голос тигра, непохожий на человеческий – низкий и гулкий: – Я тебя не съем, можешь меня не бояться!

Вера перестала смеяться:

– Амурчик, ты действительно разговариваешь или мне это только кажется?

– Верочка, я разговариваю с рождения. Может, ты просто не обращала на это внимания? Ты говорила со мной, и я всегда тебе отвечал.

– Наташа, ты тоже слышишь Амура?

Наташа кивнула и взглядом показала на Шурку – тот осенял себя крестным знамением:

– Господи, помоги нам! Мы тоже сходим с ума! – просил Шурка, глядя на небо.

– Массовое помешательство? Мы с Наташей нормальные… Амур – тоже нормальный. Шурка, хватит перед нами комедию разыгрывать! Я в массовые галлюцинации не верю!

– Ты видела, что с людьми происходит? Может, мы тоже того..? – Шурка говорил спокойно, но с подозрением таращился на Веру.

– Ты что, в судьи записался? – Вера начала нервничать – ей захотелось встряхнуть Шурку как грушу.

– Успокойтесь! – перед лодкой на воде все еще стояли Всеволод и Богдан. – Тигр разговаривает – что в этом необычного? Так даже лучше, правда?

– Он нас не съест? Мы не сходим с ума? – Шурка подскочил, хотел пожать руку Богдану и Всеволоду – лодка наклонилась.

– Мы сейчас опрокинемся! – испуганно закричала Вера, хватаясь за мокрую рубашку Шурки, а тот так и стоял в лодке с протянутой рукой.

***

Лодка плавно подплывала к дому Веры. Ворота были распахнуты настежь, двери тоже. Шурка аккуратно вплыл в дверной проем. Дом почему-то выглядел отталкивающе и казался Вере чужим.

Первый этаж залила вода – на ее поверхности плавали дорогие вазы, фарфоровые тарелки, купленные Изольдой ранней весной в сувенирной лавочке в Венеции.

– Ау, вы где? – Вера осмотрела весь первый этаж – Изольды с Ларисы нигде не было. – Куда же они подевались? Пойдем на втором этаже поищем… – она первой стала подниматься по лестнице, и тут сверху послышался тихий скрип.

– Мам, Вера пришла, – Лариса высунула из двери всклокоченную, присыпанную пеплом голову.

– Верочка, как хорошо! А я уже нервничать начала… – Изольда поправила рыжие волнистые локоны и начала спускаться на первый этаж, прямо в воду.

Она встряхнула головой, пепел взлетел серой дымкой.

– Изольда, с вами все в порядке? – Вере стало жалко мачеху. Она понимала: с Изольдой что-то произошло. Может, она заразилась каким-то неизвестным вирусом? – А папа не приходил с работы? – с надеждой в голосе спросила Вера.

– Еще не приходил… Но мы его ждем… Я курочку запекла, овощной салатик сделала – тот, что Арсений больше всего лю-юбит… – Изольда протяжно и спокойно тянула слова, будто вокруг ничего не случилось.

– Изольда, вы вещи соберите, и мы вас вывезем из дома. Как вы здесь без света, без еды будете?.. – Вере показалось, что мачеха потеряла разум, и она поднялась, чтобы помочь ей собраться.

– Нет-нет, Верочка! Мы дома останемся… У нас все хорошо… А свет скоро дадут… Потерпим… Правда, доченька? – Изольда быстрым шагом вернулась в спальню, Вера последовала за ней. Мачеха подошла к комоду, что-то аккуратно положила в мешок. Двигаясь за ней следом, Вера глянула из-за ее плеча – кованое потертое железо, покрытое растительным орнаментом, выступало из мешка.

– Что случилось, Верочка? – Изольда с испугом смотрела на Веру, будто впервые видела. – Ты торопишься?

– Немного… Я должна папу найти… а что это у вас такое? – Вера хотела раскрыть мешок.

– Что ты, деточка? Зачем тебе всякая грязь нужна? Не пачкай свои ручки, я сама его выброшу… – Изольда крепко завязала мешок. – Лариса, доченька, давай на чердак поднимемся.

– Что вы будете там делать? Давайте мы вас лучше отвезем к спасателям… – предложила Вера и замерла, ожидая ответа от Изольды.

– Зачем нам спасатели? У нас все хорошо…

Изольда тянула Ларису за руку, таща тяжелый мешок:

– Мы побудем на чердаке. Туда вода не доберется. Не волнуйся, Верочка, лучше поищи папу…

***

– Я думала, всякое может случиться, но чтоб такое! При нашей жизни… я и представить себе не могла… Наш город стоял себе, никому не мешал, и вдруг бах – Ларец Апокалипсиса, демоны… Ты как думаешь, куда они его запрятали?

– Наверное, он должен лежать где-то на виду, среди чего-то ненужного, не бросающегося в глаза, – предположил Шурка.

– Да? – Вериному удивлению не было предела. – А как ты думаешь, какой он формы? Хотя бы приблизительно…

– Возможно, он выглядит как какая-нибудь капсула времени…

– Древние вещи чаще всего незаметные – пройдешь и не обратишь внимания, – Вера представила хрустальный ларец, переливающийся всеми цветами радуги. «Нет, такой только в сказках встретишь… а в жизни другое – серое, невзрачное…» Она вдруг чуть не подпрыгнула: – Мне кажется, я что-то такое у Изольды видела!

– Не выдумывай! Ты Изольду готова приплести ко всем катаклизмам мира. Неужели она может быть пособницей демонов?

ГЛАВА 3. ВРЕМЕННОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО

Как душу чистой сохранить,

Когда вокруг темно и страшно?

Как победить себя и подарить тепло,

Когда пылает небо красным?

Немного угомонившийся ветер клонил к мутной клокочущей воде черные силуэты полуживых деревьев. Вера пыталась себя убедить, что подобное может случиться с каждым, но ее второе «я» протестовало и повторяло: «Когда-то давно… с кем-то… но сейчас, с нами?.. Что будет дальше? Сможем ли мы устоять и остаться людьми?»

На фоне тяжелого давящего неба на Веру надвигались зловещие очертания домов. Их лодка проплыла мимо храма – его золотые величественные купола будто почернели.

Мама говорила: «Пока в человеке живет вера – он жив». Вера хотела, чтобы светило солнце, чтобы вода ушла и все стало как раньше. Но чуда не происходило – вода постепенно прибывала. Происходящее ужасало ее все больше и больше.

В памяти всплыли взволнованные Всеволод и Богдан. Она услышала их слова: «Если демоны откроют Ларец Апокалипсиса, человечество погибнет, а Земля превратится в безмолвную водную пустыню…»

– Пустыню… – бормотала Вера. Она вспомнила все, что знала о пустыне, вспомнила Иисуса Христа – каким он стал, возвратившись оттуда, и что преодолел. «Неужели малое движение жизни может подчинить себе стихию или договориться с ней о мире?» Вера слышала плач, он доносился откуда-то издалека.

Неожиданный плеск воды обострил ее зрение. Черная вода казалась извергнувшейся из самого ада. «Откуда она взялась на нашу голову? Мы же живем в Барсуках – не в Питере и не в Венеции». Вера вспомнила старенький глобус – они с мамой еще в детском саду изучали по нему новые города, но Изольда, став женой отца, сразу выбросила все «немодные» вещи. Хоть Вера и протестовала, но ни одной вещи из прошлого у нее не осталось, кроме одной маминой фотографии, и то лишь потому, что она ее носила, как талисман, в кармане джинсовой куртки.

Лодку царапала корявая длинная ветка.

– Страшновато, – прошептала Наташа, спрятав лицо в полосатую шерсть Амура.

– Не бойтесь… такое на земле уже случалось. Но каждый раз находились смельчаки, которые спасали планету от вселенского зла, – Амур спокойно смотрел вдаль. – Может, вам сложно в это поверить, но если вы внимательнее ознакомитесь с древней историей, то найдете там примеры.

– Амур… Откуда ты об этом знаешь? – вырвалось у Веры; ей стало казаться, что Амур не обычный тигр, а прибыл на землю с особой миссией, с какой-то планеты или из другого мира, чтобы спасти человечество.

– Я знаю единый язык. Он помогает мне понять любого как себя – будь то человек или травинка, муха или река. На каком бы языке он ни говорил, мое сердце читает его мысли и все, что с ним происходит. Вы же сами видите, что творится вокруг – природа противостоит силам зла. Прислушайтесь к ней, и вы услышите: она обращается к каждой неравнодушной душе, просит ее о помощи. Если зло поглотит землю, не видать нам света белого… ни людям, ни животным, ни птицам, ни насекомым… – в грустных глазах тигра отразилась первая звезда, вспыхнувшая на небе.

– Амур, а откуда пришла вода? – переспросила Вера. – Какое-то наваждение… Откуда она взялась?

– Придет время – и это расскажу… – Амур погрузился в задумчивость.

      Совсем рядом, по левую сторону лодки заскрежетало дерево.

      Сердце Веры ушло в пятки.

– Ты кого-нибудь видишь? – спросила она у Шурки, пытаясь разглядеть движущиеся по воде предметы.

– Вроде нет… – настороженный голос Шурки выдавал его волнение, хотя он, как всегда, храбрился. Быть мужественным и бесстрашным – его давняя мечта. «Идти и не сдаваться… Стать знаменитым археологом. Найти самый древний и необычайно мощный артефакт в мире… с его помощью постичь дыхание эпохи и сделаться очевидцем давних событий, о которых люди без моей помощи никогда не узнают», – вспомнила Вера Шуркин девиз.

Ее пугало все. Но больше всего она боялась ощущения неотступного взгляда – будто кто-то ужасный все время наблюдал за ней.

Кое-где на крышах, словно молчаливые привидения, сидели люди и животные. Гнетущая тишина, казалось, еще больше сгущала краски сумерек. Город Барсуки превратился в бескрайний опасный водный простор.

«Сколько урона нанесла стихия… Думала, моя жизнь была непереносимой, а стихия раз – и в один момент взяла и смела всех и вся. Я даже не знаю, жив мой папа или нет…» Вере хотелось уткнуться в папино плечо и заплакать, чтобы никто не видел ее слез: ни Шурка, ни Наташа, ни Амур – ей было стыдно за свою слабость. Она чувствовала, что в любую секунду может грянуть настоящая буря, после которой в живых уже точно никого не останется.

– Верочка, ты чего сникла? Все будет хорошо… И твоего отца найдем, и моего. Не пропадем, мы же уже не маленькие, – Шурка задевал веслами за плывущие мимо деревья – неприятный и тревожный хруст веток то и дело царапал слух и сковывал сердце страхом.

Наташа, сидевшая рядом с Амуром на носу лодки, пыталась предупреждать Шурку о ветках или деревьях, плывущих прямо на них, но успевала сделать это лишь в последнюю минуту, что затрудняло их продвижение вперед.

Шурка иногда не выдерживал и ругался – у него, как и у всех, нервы были на пределе.

Уже проплыли городскую больницу номер один, библиотеку имени Горького, продуктовый магазин «Весна». Вокруг царило уныние, нигде не осталось прежнего уюта – вода уничтожила всю красоту, созданную заботливыми человеческими руками. А выглядывающие из воды деревья, когда-то пахнущие смолой, теперь стояли понуро – они будто плакали, во всяком случае, Вере так казалось.

– Наверное, твоего отца можно найти в МЧС или в администрации города, – Наташа дергала Шурку за рукав.

– Да что ему в администрации делать? Света нет… связи нет… Он, наверное, сейчас вместе с эмчеэсовцами людей спасает… – Шурка уверенным движением весла выправил лодку.

– Так куда мы плывем? – Вера повысила голос.

– Не знаю… – Шурка встрепенулся: – Может, ко мне? Вдруг мама еще дома… – он аккуратно, хоть и с трудом развернул лодку.

– Думаешь, ее еще не эвакуировали? – выпалила Вера и тотчас же прикрыла рот рукой, побоявшись сеять панику. Вдруг Шурка испугается – что тогда они с Наташей делать будут? – Мне кажется, многих уже эвакуировали. Видишь, дома пустые? – Вера осмотрелась по сторонам – в темноте ей казалось, что дома – живые, наклоняются прямо на них, было впечатление, что вибрирует даже воздух. Она поежилась – рассказывать друзьям о своих видениях ей не хотелось. Зачем пугать, если и так всем страшно?

– Давай на всякий случай посмотрим, а потом будем действовать по обстоятельствам, – деловито бросил Шурка – времени на споры не было.

Они обогнули плывущее дерево – в этот раз его корявую крону Наташа разглядела раньше обычного.

– Вот он! – на Веру накатил внезапный прилив радости.

Из-за густых кустов появился Шуркин дом. Надувная лодка медленно причаливала к подъезду номер четыре.

– Ш-ш! – прошипел Шурка и бесшумно втянул носом воздух.

Вере показалось, что он сильно напрягся.

– Странные они какие-то, на эмчеэсовцев совсем не похожи.

Трое незнакомцев в синих спортивных костюмах с белыми полосками вдоль рукавов деловито размахивали руками, показывая на окна верхних этажей.

– Все как договорились! – похоже, команды отдавал старший – те, что были моложе, молча кивали. – Ты в лодке остаешься, а мы с Мишкой туда… если что заметишь, подай знак. Помнишь, как кукушка кукует, вот и ты… да погромче.

Двое вылезли из лодки, разбили окно в подъезд и юркнули в темноту.

– Ой, да это же ворье! – Веру бросило в жар. – Что делать будем?

Даже сумерки не скрывали белое, напряженное лицо Шурки.

– Шур, давай в этот раз без драки обойдемся! – Вера так испугалась, что с трудом подбирала слова, но говорила спокойно, краем глаза следя за мародерами.

– Вот гады! У людей беда, а они воруют… Я бы таких в тюрьму сажала без суда и следствия на всю жизнь, чтобы другим неповадно было! – с нескрываемым презрением фыркнула рассерженная Наташа.

Шурка, похоже, хотел подплыть ближе – Вера будто прочитала его мысли. «Опять хочет справедливость восстановить… Ну что за характер?» – стучало у нее в голове.

– Шур, давай кого-нибудь из взрослых дождемся. Может, спасатели проплывут мимо?..

В надувной лодке сидел человек, он сосредоточенно крутил в руках небольшую банку – похоже, у него не получилось ее открыть, он грубо выругался и выкинул ее в воду, потом стал что-то искать на дне лодки.

Вера взглянула вверх – по крыше, отведя руки назад, медленно прохаживался незнакомец в длинном камзоле и курчавом парике. Он остановился, похоже, почувствовав встревоженный взгляд Веры, и пронзил ее огненным взглядом. Она услышала голос:

– Столетие прошло, а ничего не меняется, – незнакомец обеими руками схватился за голову, будто она у него болела, а может, он пытался сосредоточиться – так иногда делала Вера, когда надо было совершить мозговой штурм.

Вдруг она почувствовала, что уже где-то видела этого незнакомца…

Пятиэтажный дом из красного кирпича на улице Циолковского семьдесят пять, с темными, без света окнами походил на вытянутый склеп, в котором мелькали тени призраков.

Вера пыталась мысленно успокоить себя: «Хорошо, что у нас Амур есть, мародеры его точно испугаются!» Она улыбнулась Амуру:

– Что бы мы без тебя делали?

– Если жизнь собрала нас вместе, значит, это для чего-то необходимо – возможно, мы нужны друг другу для чего-то очень важного, – спокойно ответил Амур.

Вера только сейчас увидела, что весь первый этаж дома ушел под воду вместе с густыми кустами сирени.

– Укрытие довольно неплохое, – Шурка заплыл за куст сирени, ее пушистая макушка полностью прикрывала лодку.

– Согласна, – прошептала Наташа.

Шурка причалил к сырой стене дома, торопливо поднял весла:

– На всякий случай привяжем лодку к сточной трубе, – Шурка помрачнел, осмотрел трубу и недовольно покачал головой: – Нет, вдруг не выдержит? Ржавая… лучше к оконной раме привяжу. Наташа, вы с Амуром на посту, я с Верой наверх, – Шурка схватился рукой за широко раскрытую оконную раму – стекло ее было разбито, и он ловко забрался внутрь комнаты. – Держись за меня… мало ли кто здесь…

– Я быстро, – Вера аккуратно вылезла из лодки, вытянула руки к торчавшему из окна Шурке – он бережно схватил ее за талию и поставил на деревянный пол внутри комнаты.

– Вы там поторопитесь, – напряженный голос Наташи был больше похож на тонкий, еле слышный писк. Она с опаской выглядывала из-за куста. – Вот напасть так напасть…

– Мы туда и обратно, – только прошептала Вера, как сбоку донесся шум и на ее руке тут же сомкнулись чьи-то холодные, грубые пальцы.

– Шурка, здесь кто-то есть! – испуганно вскрикнула Вера; ее охватил озноб, стало очень страшно. Она вспомнила мародеров: «Они, наверное, и сюда добрались!» Вера почувствовала себя беззащитной.

– Кто здесь? – Шурка потянул Веру на себя.

– Ой, мне больно! Он меня куда-то тянет! – Вера заплакала.

Шурка спустился с подоконника и тут же врезался в чей-то круглый живот.

– Шурка, это ты? Ты что порядочных людей пугаешь? – ворчливо протянул кто-то из темноты.

Шурка узнал бас соседа по площадке, дяди Вити Ростовцева.

– А я выглянул в окно… глядь – кто-то суетится внизу… думаю, гляну на всякий случай! А если чего… буду отстаивать. Не серчай… я сразу тебя не признал – подумал, вдруг чужаки в мою квартиру лезут, хвать – а это вы, – Вера слышала в голосе дяди Вити удивление и извиняющиеся нотки. – Решил охранять наши родовые гнезда… Что ж поделать, жизнь наша такая…

– Дядя Вить, прости нас! У вас окно было разбито и открыто нараспашку, вот мы и решили через вашу квартиру домой пробраться, – Шурка, приложив руку к груди, другой тянул Веру ко входной двери, но она как прикованная стояла на месте – ей было стыдно. Они без спроса залезли в чужую квартиру! «Вот всегда так – Шурка сначала сделает, а потом извиняется!»

– Я Вера, – придя в себя от волнения, она напрягла воображение, чтобы представить добродушного дядю Витю.

– Верочка, поди, напугал тебя, девочка! Ну ты меня прости… В такое время лучше бдительным быть, чем потом в чем-то раскаиваться. Шурка, а твои где? Марину что-то давно не видел…

– Дядя Вить, сам их ищу. Мы пойдем, ладно? Извини, если что не так.

– Давайте я вас провожу, чтоб и вам, и мне спокойней было. Негоже детям одним здесь разгуливать, – дядя Витя пошел первым, Вера с Шуркой ориентировались на звук его шагов – похоже, дядя Витя был человеком грузным. – Чтоб тебя! – вскрикнул он; что-то с грохотом упало на пол. – Стул… в темноте ничего не видать! Вы там поосторожней.

Они вышли в сырой коридор, опираясь на стену, поднялись на один этаж вверх. Шурка сильно вдавил кнопку звонка.

– Старые привычки срабатывают – света нет, а я звоню, – он постучал в дверь. – Дядя Вить, я только домой забегу, а потом поможешь мне? Кажется, в четвертом подъезде мародеры… Может, мы с тобой сможем соседское добро отстоять?

– А чего нет? Отстоим! Ну что за люди такие! Разве можно так?

– Нельзя, дядя Вить, но мы своими ушами их слышали… Они так и сказали: «Пока нет никого, будем брать, что нам нужнее!»

На третьем этаже дверь в тридцать вторую квартиру все еще стояла запертой. Шурка забарабанил громче, прислонив голову к двери.

– Кто-то идет… может, мои дома? – с надеждой в голосе сказал он.

– Вы чего здесь грохочете?

Дверь резко распахнулась, Вера ощутила обжигающий воздух – перед ними горела восковая свеча. Марина Сергеевна Солдатова, вытянув вперед длинную шею, разглядывала в полумраке Шурку и Веру, но, похоже, не узнавала их.

– Мам, это я… – Шурка чмокнул мать в щеку, но та отстранилась и отчужденно спросила:

– Вы по какому поводу пришли? – всегда мелодичный голос Марины Сергеевны стал безжизненным и потухшим.

– Мам, это же я, Шурка! Ты что, в темноте нас не разглядела? – Шурка обнял мать, повел ее внутрь комнаты. – Вера, проходи, только дверь захлопни, – он махнул Вере рукой. – Мам, ты как здесь? Где папа?

– Что вам от меня нужно? – Марина Сергеевна досадливо морщилась, с возмущением глядя на Шурку.

– Мам, нам не до шуток. Четвертый подъезд мародеры атаковали… Мы с дядей Витей брать их будем. Собирай вещи побыстрее!

– Мародеры… – Марина Сергеевна о чем-то задумалась и тяжело вздохнула.

Шурка подбежал к шкафу, вытащил отцовский дорожный чемодан, раскрыл замки, быстро побросал туда спортивный костюм, футболки, нижнее белье, сбегал в ванную комнату, вернулся оттуда с маленьким свертком:

– Зубную пасту, щетки, шампунь и мыло я положил в пакет, – он бросил пакет в боковой карман чемодана. – Посмотрим, что у нас из еды есть.

– Ты чего здесь командуешь? Сейчас мужу позвоню… – Марина Сергеевна вытащила из кармана платья телефон. – Ну-ка, выходите из квартиры! Я вам таких мародеров покажу – век помнить будете! – она принесла из кухни веник и несколько раз огрела им Шурку по спине.

– Мам… Ты чего дерешься? – Шурка оторопело закрывался руками. Вера стояла рядом: «Родная мать не узнаёт своего сына. На что это похоже? Только на сумасшествие», – пронзила ее мысль.

– Марина Сергеевна, давайте я вам помогу, – Вера машинально поправила волосы, тело ее напряглось, она шагнула вперед.

Марина Сергеевна молчала, всматриваясь в нее:

– Не нужна мне ваша помощь! Я сына своего жду… доченьку и мужа… Они скоро за мной придут… – плечи вздрогнули, она заплакала. – Зачем мне все это без них? Мне без них никакие богатства не нужны… и белый свет не нужен…

– Мамочка, милая моя, – Шурка обнял дрожащую мать. – Успокойся, родная! Неужели ты меня не узнала? О какой доченьке ты говоришь? У тебя ее никогда не было, – он обхватил ее лицо ладонями: – Присмотрись получше!

– Ты не мой сын! И доченька у меня есть… Что ты знаешь о нашей семье? Вот же она… – она с силой оттолкнула Шуркины руки, забежала в спальню и захлопнула за собой дверь.

– Что с матерью происходит? – прошептал Шурка. – Как мне ее в чувство привести? И отца надо искать, и маму здесь оставлять одну нельзя – она, чего доброго, совсем с ума сойдет.

– Или уже сошла, – добавила Вера совсем тихо, не веря своим глазам и ушам.

– Как мы ее вывозить будем? О какой доченьке она говорит? – Шурка толкнул дверь.

– Помогите, люди добрые! Спасите! Грабят! – орала во все горло за дверью Марина Сергеевна.

Шурка плотно закрыл чемодан, раздались громкие щелчки затворов.

– Манатки собраны, – он поставил чемодан на пол.

Дверь спальни скрипнула, Марина Сергеевна высунула голову:

– Есть кто дома? – пропищала она.

– Мам, в городе полным ходом эвакуация идет. Отец ждет нас внизу, – добавил Шурка.

Вера тихо спросила:

– А если твоя мама его не увидит и назад домой убежит? – она мучительно перебирала в голове разные варианты. «Ее нужно успокоить». – А может, у вас есть какое-нибудь успокоительное или снотворное? Вы с дядей Витей до лодки ее донесете, мне кажется, она по собственной воле с нами не пойдет.

– Ты, наверное, права, – Шурка с тревогой посмотрел на дверь спальни и двинулся в кухню искать мамино успокоительное; Вера освещала ему путь свечой. Повисла гнетущая тишина. – Хоть бы она его выпила, а то еще возьмет и выльет, – прошептал он.

– Не знаю… – Вера не понимала, как правильно себя вести с сумасшедшим человеком и чего от него ждать. – На всякий случай нужно попробовать, вдруг получится…

Вдруг дверь спальни широко распахнулась. Богдан и Всеволод вели Марину Сергеевну под руки.

– Доченька моя, вставай! Куда вы ее везете? Не толкайте меня, я не оставлю ее одну! – беспокойно шептала Марина Сергеевна, с трудом переставляя ноги и все время оглядываясь назад.

Богдан что-то шепнул ей на ухо – она вздрогнула, растерянно осмотрелась по сторонам, слабо улыбнулась Шурке.

– Не понимаю, почему у меня так сильно раскалывается голова, – она поднесла руки к вискам. – Шурочка, ты вернулся! Сыночек, где ты был так долго? В городе такое, а тебя нет! Чего я только не передумала! – Марина Сергеевна заплакала и бросилась обнимать сына. – Я отцу говорю: «Без Шурки никуда не поеду…» – она вдруг обмякла, Богдан подхватил ее на руки, опустил на диван, Шурка бережно подложил под голову подушку:

– Мамочка, дорогая, да что с тобой происходит-то?

Марина Сергеевна открыла глаза:

– Папа тебя ищет… сказал: «Если Шурка придет, пусть дождется меня».

– Мам, а куда отец хотел поехать?

– Из города собирался уехать… и нас забрать.

– Мам, отец не мог так поступить, – Шурка рукой стер пот со лба.

– Я тоже его не узнала. Всегда сильный, надежный, а тут как переклинило – кричит: «Собирайся! Уезжаем!» А я о тебе подумала. Где ты? Что с тобой? Жив ли? Мне кажется, я за это время будто пеплом покрылась – думала только о плохом, мне казалось, я и не жила вовсе, будто во сне была…

– Эва-куа-ция! Эва-куа-ция! – разлетался внизу знакомый голос, сопровождаемый ревом моторных лодок.

– Мам, ты слышишь? Папа! – Шурка обрадовался. – За нами приплыл! – он бережно взял мать под руку, прижал ее к себе. – Верочка, закрой дверь! – он бросил Вере брелок с ключами. Она отдала дяде Вите свечу и торопливо всунула в замочную скважину ключ.

Замок не поддавался, но с третьего захода дверь удалось запереть. Вера пыталась справиться с тревогой, зубы ее от волнения стучали.

– У вас все в порядке? – дядя Витя взял у Шурки чемодан, отдал Вере свечу.

– Все хорошо, Виктор. Шурка нашелся – что еще для счастья надо? – радостно ответила Марина Сергеевна.

Дядя Витя пожал плечами.

Мягкий свет свечи, струясь, освещал серые ступени лестницы подъезда – Вера бережно несла ее в руках, будто в ней заключалась маленькая капля жизни. В этот раз было видно намного лучше.

– Ты слышал, там твой отец приплыл? Вместе мы мародерам покажем… они больше нос сюда не сунут… да что сюда, никуда не сунут! – дядя Витя потряс огромным кулаком. – Ну откуда такие берутся? Что ж за родители их воспитывают?

– Дядя Вить, подержи маму, я сначала Веру в лодку посажу, – торопливо бросил Шурка.

– Шурка, подожди! – дядя Витя цепко схватил Шурку за рукав. – Вера, посвети Шурке! А то, чего доброго, парень навернется…

– Шурка, я поплыву с тобой! – занервничала Марина Сергеевна.

– Мам, мы за вами следом поплывем… у нас в лодке тигр из Национального парка. У папы хотя бы люди сидят. Тебе с людьми комфортнее будет.

– Ничего… я и со львом могу поплыть, если он в твоей лодке будет, – Марина Сергеевна говорила серьезно, будто и правда не боялась тигра.

– Ну, как знаешь… – Шурка с удивлением посмотрел на мать.

– Веди к своему тигру!

К подъезду причалила лодка, лучом прожектора рассекая небо. Отец ловко выпрыгнул из нее на козырек подъезда:

– Шурка! Жив! – Владлен Юрьевич крепко прижал к себе сына.

– Я никуда с тобой не поеду, – Шурка шептал, но тон у него был железный.

– Ты хочешь остаться здесь? – глухо спросил отец. Он выглядел озадаченным. – Что с тобой случилось? Ты чего такой колючий? Мы людей эвакуируем. Помнишь, рядом с усадьбой детский заброшенный санаторий стоял, «Заря» называется. Там безопасно и всем хватит места.

– Мама сказала, ты хочешь уехать из города, – Шурка всматривался в неподвижные глаза отца.

– Мало ли что тебе мама сказала, – невозмутимо ответил отец. – Я здесь своих горожан спасаю… или ты перед собой видишь другого человека? Не дури, Шурка! И без тебя дел по горло. Ты с нами или здесь остаешься? – он расправил плечи, став еще выше и шире.

– С вами, – ответил Шурка и помог Вере сесть в лодку. – Мам, может, с папой поплывешь?

– Уговорил. Вам самим места мало, – Марина Сергеевна озадаченно рассматривала тигра, качая головой: – Владлен, посмотри на них, чего только не придумают! Ничем их не напугаешь!

Владлен Юрьевич подхватил на руки жену и аккуратно посадил ее в лодку. Дядя Витя передал ему чемодан.

– А что с мародерами делать будем? – озадачился дядя Витя.

– Виктор, ты ребят дождись – я их по рации вызвал, они с минуты на минуту будут.

Две лодки отчалили от дома семьдесят пять по улице Циолковского. Дядя Витя оживленно махал им вслед.

ГЛАВА 4. ХОЧЕШЬ КАК ЛУЧШЕ, А ВЫХОДИТ ХУЖЕ НЕ ПРИДУМАЕШЬ

– Доченька, сколько тебе говорить – будь в поле моего зрения! – пропищала Изольда дрожащим голосом, подходя ближе к Ларисе. – А то мало ли что, а меня рядом не будет…

– Мам, я хочу лагерь тщательно обследовать – вдруг нам прятаться придется? А куда мы спрячемся, если будем сидеть и рюкзак охранять? – с вызовом и раздражением спросила Лариса, нервно разрывая белый листочек бумаги на мелкие части.

Вера не могла поверить глазам: Изольда и Лариса здесь!

– С вами все в порядке? – она подбежала к мачехе и сводной сестре и обняла их. – Вы опять что-то не поделили? – Вера показала взглядом на железную кровать.

Изольда с грустью поправила серое, аккуратно заправленное одеяло на кровати, вжавшейся в правый угол около окна.

– Мягонько… Спать можно, – Вера надавила рукой на пружины матраса. – А нас с Наташей в соседнюю комнату поселили. Я к папе шла, смотрю – вы. Я так обрадовалась! А кто вас сюда привез? – Вере почему-то казалось, что Изольда с Ларисой что-то недоговаривают, может, даже нервничают. Она уже привыкла, что они не считаются с ее мнением, но здесь было что-то другое, и эта загадка не давала Вере покоя.

Бледное лицо Изольды носило следы усталости и разочарования.

– Может, вам помощь моя нужна? – Вера пыталась понять, что скрывается за их переживаниями.

«Наверное, Изольда просто привыкла к комфортным условиям, а здесь…»

Вера вздохнула:

– Вам придется немного потерпеть – сейчас всем тяжело.

– Доченька, спасибо тебе за заботу… Мы постараемся… – впервые в жизни с тех пор, как Вера ее узнала, в голосе Изольды прозвучали человеческие ноты. Она говорила медленно, будто разговор давался ей с трудом.

Вера решила найти Шурку и вместе сходить к отцу, да и Аришу ей хотелось увидеть.

– Поищи, доченька, папу… Передай, чтобы был осторожнее, – совсем тихо, почти шепотом сказала Изольда.

Вера сделала несколько шагов, и вдруг за спиной услышала шепот Изольды, похожий на змеиное шипение:

– Ты что, записку не читала? А вдруг они с тобой что-то сделают?! Мы же точно не знаем, на кого они охотятся…

Вера обернулась:

– Изольда, у вас точно все хорошо?

– Все хорошо, доченька… Все хорошо, – Изольда с испугом взглянула на Веру и, обессиленная, рухнула на кровать.

Лариса усмехалась:

– Что здесь хорошего? Сидим как на кладбище… Ждем… Чего ждем? Непонятно… – Лариса достала из рюкзака печенье. – Хочешь? – она протянула его Вере.

Вера, хотя и проголодалась, но брать печенье не стала: «Кладбище… – промелькнуло в голове. – Что если нам посетить кладбище? – осенило ее. – Нужно спросить у Шурки, где находится склеп с могилой графа Ястреба. Может, демоны спрятали артефакт там?»

Вера выбежала из комнаты. «И Шурки рядом нет… – она вышла из корпуса номер четыре и огляделась по сторонам. – Жуть какая! Детский лагерь называется! Со страху умереть можно», – ее затрясло, страх перерастал в оцепенение. Она собрала последние силы и что есть духу побежала по кафельной, кое-где с выбитыми плитками, дорожке. «Это все Ларец…» – бурчала Вера себе под нос. Она чувствовала, что хрупкая ось земли вот-вот надломится или сломается окончательно. Им необходимо найти артефакт! Но где?

До корпуса номер пять было недалеко. Но одной, среди полного сумрака бродить по сосновому бору Вере было страшно.

В гуще мрачных сосен наконец-то появилась невысокая перекошенная крыша одноэтажного серого корпуса. Слабый мерцающий свет кое-где виднелся в окнах, три ближайших были забиты старыми досками, а стоящие перед корпусом лавочки поломаны. Именно сюда поселили Шурку с Мариной Сергеевной.

– Слава Богу, добралась! – под раздражающий скрип входной двери Вера вошла в просторный, тускло освещенный холл. Хлопотали дежурные волонтеры, пахло жареной колбасой, сыром, тушенкой и кофе; в шахматном порядке стояли пустые деревянные столы.

Слева и справа виднелись длинные, с зелеными облупившимися стенами коридоры; когда-то белые двери комнат потускнели, стали серо-черными, торопящиеся люди что-то нервно уточняли друг у друга, к ним быстро подходили волонтеры с квадратными гаджетами на груди, что-то разъясняли и куда-то их отводили.

– Среди людей намного лучше, – Вера взглянула направо – темноволосый юноша лет семнадцати шел прямо на нее, неся в руках матовый серебристый чайник.

– Осторожней! Горячий чай! Ко-му го-ря-чий ча-ай? – юноша говорил негромко, но его было хорошо слышно. – Вам чайку налить? – он подошел к Вере и достал из сумки одноразовый стаканчик. – Может, вам нужна помощь? Что-то вы очень бледная! У нас врач есть, я могу вас к нему отвести…

«Будешь тут бледная… Побегаешь по ночному бору, в привидение превратишься – вот и станешь на людей по пустякам кидаться…»

Вера изобразила вежливую улыбку:

– Нет, спасибо. Мне комната пятнадцать нужна, – ей хотелось как можно быстрее встретиться с Шуркой и поговорить о Ларце.

Из узкого носика серебристо-матового чайника валил клокочущий пар.

– Так вам туда, – темноволосый юноша показал пальцем вправо. – Пройдете вглубь коридора – пятнадцатая с левой стороны, – он заторопился, словно о чем-то вспомнил: – Вы меня простите – я с вами разговариваю, а там чай ждут…

– Спасибо, – Вера кивнула и улыбнулась. В голове промелькнуло: «Интуиция работает!», и она побежала вглубь коридора.

– Нам! Подойдите сюда! – послышались за ее спиной взволнованные голоса.

Около двери у Веры громко забилось сердце. «Про кладбище сразу рассказывать не буду». Вера отдышалась, набрала в легкие воздуха, потерла руками лицо и постучала в дверь.

– Войдите! – донесся из глубины комнаты спокойный голос Марины Сергеевны.

– Можно? – Вера медленно открыла дверь и первым делом бросила изучающий взгляд на Шуркину маму: «Вроде с ней все в порядке». От сердца отлегло, но мысли о девочке, которую искала Марина Сергеевна, не оставляли ее.

– Вас в древесное царство поселили? – Вера увидела деревянные потрескавшиеся стены, упиравшиеся в серый пластмассовый потолок. В комнате стояло четыре кровати: одна подпирала полуразрушенный шкаф, вторая уткнулась в видавший виды письменный стол, рядом с третьей угрюмо ютились дорожные, еще не разобранные сумки и чемодан; четвертая казалась самой прочной.

Шурка лежал на четвертой, жевал бутерброд с колбасой и внимательно разглядывал какие-то листы.

– Шурка, – шепнула Вера, – выйди на минуточку. Мне кое-что тебе сказать надо.

Шурка мгновенно вскочил с кровати, спрятал под подушку листы:

– Мам, я по делам пошел! – на бегу он схватил со стола второй бутерброд.

Марина Сергеевна мыла картофель в высокой эмалированной кастрюле. Она одобрительно кивнула сыну:

– Через час будет готов ужин… или обед… впрочем, какая разница? Всех голодных накормлю, – она поставила кастрюлю на электрическую плиту, из пузатой синей сумки вытащила чеснок. Все это Марина Сергеевна делала быстро и ловко – работа так и кипела у нее в руках.

– Хорошо, мам, – Шурка сглотнул слюну.

– Верочка, ты тоже приходи, я буду вас ждать, – Марина Сергеевна прищурила глаза: – Шурка, смотри у меня! В этот раз без всяких тайн… У отца и без тебя проблем хватает! – она потрясла пальцем в воздухе.

– Мам, ну ты чего? Я когда-нибудь тебя подводил? – с удивлением спросил Шурка, состроив комичную гримасу.

– К сожалению, всегда, сыночек, – Марина Сергеевна засмеялась. – У всех дети как дети, послушные, а мой – следопыт, одним словом… Ищи его там, где опаснее всего!

– Мам, у тебя всегда все смещается в отношении меня… Ты просто за меня боишься, вот и выдумываешь обо мне всякие небылицы. Ладно, мы пошли! – Шурка выскользнул из комнаты.

– Спасибо, Марина Сергеевна, до свиданья! – кивнула Вера и тихо закрыла за собой дверь.

– Ну наконец-то! Из когтистых пальцев маман не всем удается выбраться… На, пожуй! Проголодалась, наверное, – Шурка бережно протянул Вере бутерброд, нагнувшись, крепче завязал шнурок на кедах. – Что-то случилось? – он весь превратился в слух.

Вера шла рядом. Шурка раскрыл входную дверь – ее тяжелая ржавая пружина пронзительно заскрипела.

– Неужели смазать нельзя? – недовольно пробурчал он. – Надо отцу сказать. Верочка, ты чувствуешь, как сосной пахнет? Люблю сосновый воздух… «Он все болезни лечит, особенно легочные, ум бодрит и молодость сохраняет», – так моя маман говорит, – Шурка набрал полную грудь воздуха. – Все-таки хорошо здесь! Давно тут не был, нас папа сюда с мамой привозил на открытие лагеря…

Вдалеке грохотала вода, гремели глухие удары сталкивающихся плывущих предметов, неслось тревожное: «Помогите! Мы здесь! Сюда!»

– Шурка, а тебе не страшно? – в темноте, да еще в ночном бору, Вера чувствовала себя неуверенно – каждый звук лишал ее храбрости, и она уговаривала себя: «Не бойся! Все обойдется!» Потом приходила тревожная мысль: «Не обойдется! Демоны похитили Ларец… Зло расползается по земле!» Вере стало казаться, что в воздухе и в самом деле появилась вирусная инфекция, которая заражала людей через их слабости и пороки. А пороков у каждого предостаточно! Вера, прямо сейчас боролась со страхами – их оказалось у нее бесконечное множество, хотя она была не робкого десятка.

– Нет! – услышала Вера. – А кого здесь бояться? Лучше выкладывай, о чем хотела со мной поговорить.

– Шур, твоя мама какую-то девочку искала! – выпалила внезапно для себя Вера. – Может, с Мариной Сергеевной что-то серьезное произошло, например в юности? И какая-нибудь неразрешимая проблема гложет ее, а в особо напряженных ситуациях это проявляется? Говорят, когда глубинные проблемы разрушают психику, само это не проходит – над ними приходится долго работать, – Вера бросила пытливый взгляд на Шурку.

Тот, как всегда немного подумав, тут же начал проводить тщательный развернутый анализ:

– У маман в юности был серьезный стресс. Кто выдержит, если все близкие родственники пропали? Она одна осталась. Ты представляешь себя в таком положении?

У Веры даже мурашки побежали по телу. «О таком несчастье даже думать страшно, чтобы случайно не притянуть его к себе!» – Вера задрожала и на всякий случай поплевала через левое плечо.

А Шурка, довольный, что произвел впечатление на Веру, продолжал дальше анализировать ситуацию:

– Чего только маман в голову не лезло! Похоже, все передумала и всех схоронила… а с таким воображением, как у нее, – с дуба можно рухнуть или с ума сойти! Зато сейчас она благодаря нашей с тобой помощи быстренько пришла в себя, дай ей время – совсем успокоится. А тайна, конечно, у маман имеется. А как же ей жить без тайны! Было непреодолимое желание иметь сына (то есть меня) – желание сбылось. Но второе (она хотела еще и дочку) – оно несбыточное, так считает маман. Как она выражается, когда не в духе: у нас с отцом только дела в голове и дома нас никогда нет, а ей одной одиноко и дочка была бы ей отдушиной; а мы черствые, нам бы только подтрунивать над ее тонкой душевной организацией…

– Твоя мама хочет дочку? А ты хотел бы сестру? – совсем тихо спросила Вера – она понимала: Шурка в любой момент может взорваться.

– Не знаю! Если она будет такой, как твоя Лариса, – не хотел бы! – вспыхнул Шурка. – Я люблю свободу! Мне кажется, я не выдержал бы и пятнадцати минут, если бы меня подсиживали и сдавали.

Вера тяжело вздохнула – ей тоже было невыносимо жить в одном доме с Ларисой и Изольдой: они ненавидели ее, но перед папой разыгрывали комедию, расточая немыслимую щедрость и доброту.

– С судьбой не поспоришь… – выговорила Вера чуть не плача.

Шурка огляделся по сторонам – в сумраке виднелась деревянная театральная площадка. Он залез на сцену, пригладил короткие волосы и артистично поднес кулак ко рту:

– Для самой красивой девушки на свете – чтобы она никогда не грустила и помнила, что рядом с ней всегда ее друг, – песню исполняет Александр Солдатов. Слова Александра Солдатова, придуманные на ходу: ты самое добрейшее и светлое создание, созданное эльфами, сплетенное из серебряных звездных нитей! Если тебя не станет – мир без тебя будет тусклым и пустым! – затянул Шурка, не попадая ни в одну ноту.

– Шурка, хватит! Люди спят! – Вера заткнула уши. – Тебе медведь на ухо наступил, – она не выдержала, рассмеялась и столкнула его со сцены.

– Ну и что? Подумаешь – голоса нет. Я харизмой беру. Зато ты смеешься! Ну сама подумай: если бы я всего боялся, с оглядкой на людей жил… где бы я сейчас был? – Шурка серьезно, совсем по-взрослому взглянул на Веру – этот взгляд был таким пронзительным, мужественным и стойким, что ей стало перед ним неудобно.

– Прятался бы… Но мы с тобой не были бы друзьями, – Вера тяжело вздохнула – слабаков она с детства не переносила, а если нужно было наказать обидчика, делала это не раздумывая. Могла даже треснуть по спине, чтобы в следующий раз неповадно было.

– Вот и я о том же… Был такой народ – неандертальцы: они, несмотря на холод, осваивали новые земли, были смелыми и предприимчивыми. Представляешь? И в процессе всего этого развивались. Когда закончится наше расследование и мы вернем Ларец… а я в этом нисколько не сомневаюсь, – Шурка многозначительно посмотрел на Веру и продолжил глубокомысленно, с подчеркнутым безразличием: – Я бы их пещерные жилища и захоронения осмотрел…

– И куда ты отправился бы? – Вера вопросительно взглянула на Шурку, отмахиваясь от комаров: – Заели уже…

– Первым делом – в Южную Сибирь, на реку Лену…

– Здорово! – Вера вновь ощутила чей-то прожигающий взгляд – он имел ту же силу, что и взгляд с фрески на стене старой усадьбы. Ей снова стало зябко. – Ну, давай вернемся к нашим баранам, а мечты пока прибереги для будущего. Мы еще с первым делом не управились, – строго и невозмутимо сказала Вера.

– Верочка, ну сколько раз тебе говорить: я не мечтаю, я алгоритм выстраиваю! По алгоритмам любое событие происходит вовремя – точно как часы, без опозданий и спешки. Тебе соседи хорошие достались? – Шурка неожиданно перевел разговор на другую тему – так он делал всегда, когда возвращался к реальности.

– Да, – Вера кивнула, думая о другом. Все ее мысли занимало кладбище, но она решила молчать: «А вдруг Шурка сам догадается и спросит?»

– Арсений Павлович в корпусе номер двадцать. Сразу к нему двинемся, или у тебя есть другой план? – Шурка поднял с земли сосновую ветку и махал ею, отгоняя от Веры комаров.

«Шурка, ну скажи мне что-нибудь про кладбище!» – гипнотизировала его Вера, но он нисколечко не поддавался.

– Ну, что я говорил! Найдем твоего отца, – он остановился, посмотрел на Веру: – Ты не заболела? Все молчишь и молчишь! Может, у тебя что-то случилось? Или тебе просто здесь не нравится? – Вера поняла: про кладбище Шурка говорить не будет, и решила рассказать ему о другом, как ей казалось, не менее важном.

– Представляешь, собралась я к тебе – и, как ты думаешь, кого я встретила? – Вера загадочно посмотрела на Шурку. Они свернули с главной дороги влево и теперь шли мимо старых, еще не заселенных корпусов и теннисного корта.

– Ну и кого ты встретила? – Шурка скривил физиономию. – Подожди, не подсказывай! Наверное, Всеволода и Богдана. Нет – демонов без головы, но с копытами! – он весело засмеялся.

– Все шуточки шутишь! Изольду с Ларисой я встретила. И мне кажется, что у Изольды что-то произошло, – сказала Вера с некоторой долей сомнения; да, Изольда как-то сильно нервничала, но кому здесь хорошо? «Лишиться дома – разве кто-то может такое спокойно выдержать?»

– Почему ты так думаешь? Есть улики? – глаза Шурки вспыхнули азартом.

– Одни догадки, – с грустью ответила Вера; ей было жалко Изольду, она казалась ей беспомощной и одинокой, а Лариса почему-то относилась к ней высокомерно, даже бессердечно.

Ветер доносил встревоженные крики людей и животных.

– Не понимаю, как демоны могли украсть спрятанный Хранителями Ларец, – Вера с опаской и подозрением оглядывалась по сторонам – ей все время казалось, что сейчас кто-то очень опасный выскочит прямо на них и они не смогут с ним справиться.

– Я пока тоже не понимаю… Мы проведем расследование и найдем улики. Думаешь, их можно скрыть? – Шурка задумался, губы его задрожали.

– Думаю, можно. Есть тайны, которые могут открыться человечеству только в 2200 году, а то и еще позже. Открытия даются человечеству, когда оно в силах принять и использовать их во благо планеты. Крайне редко (но бывало и такое) какие-то законы открывались отдельным людям раньше времени, а потом из-за их непомерной гордыни и тщеславия человечеству наносился непоправимый урон. Так же произошло и с Ларцом – он попал в злые руки, – ветер подул сильнее, тревога Веры усилилась.

– Хорошо хоть время у нас пока есть. Я думаю, мы отыщем украденный Ларец. Все в наших руках, – Шурка ускорил шаг, и Вера, хоть и устала, тоже старалась идти быстрее.

– Хвастунишка ты, Шурка! – бесцеремонно оборвала она его.

– Нет! Я логик, я думать умею, – ответил Шурка с непреклонной уверенностью и самодовольно улыбнулся.

– Мне кажется, я кое-что поняла, – Вера подняла указательный палец вверх. – Нам нужно сплавать на кладбище.

– Куда нам надо сплавать?! – Шурка с возмущением и негодованием надвинулся на Веру.

– Ты что, оглох? На кладбище. Ведь могила графа Лесьяра там? – решительно стояла на своем Вера – она знала: дай Шурке возможность командовать, он быстро превратится в Наполеона.

– А! Давай завтра с утра. Заодно и ко мне домой зайдем – поднимем архив, составим план действий. Сейчас ни одной мелочи упустить нельзя, – с воодушевлением вещал Шурка.

– Я почему-то подумала, что демоны могли спрятать артефакт в склепе графа Ястреба, – продолжала гнуть свою линию Вера, – только боюсь, вдруг у нас времени совсем не осталось?

Небо совсем почернело – лишь кое-где поблескивали звезды. Над сосновым бором висел полумесяц.

Совсем рядом хрустнула сухая ветка, зашевелились черные густые кусты, напоминающие спящего медведя. Там кто-то шуршал, будто запутался в чем-то.

– Здесь кто-то есть… – испуганно прошептала Вера; трясущимися руками она схватила Шурку за руку.

Куст зашевелился еще сильнее, будто его трясли.

– Может, пойдем посмотрим? – внезапно предложил Шурка, показывая на кусты.

– Что-то не хочется, – пролепетала Вера и попятилась назад, призывая на помощь железную волю и несгибаемость. Она громко крикнула: – Нашли время пугать!

– Питекантропы! – Шурка потер руки, с возмущением чертыхнулся и сплюнул. – Верочка, подожди, – он остановился и показал на детскую площадку – в правом углу ее горел костер, сидящие возле него люди что-то жарили на веточках. Пахло подгоревшим хлебом и картошкой.

Вдруг Вера увидела, как мимо качелей прямо к ним идут Богдан и Всеволод.

– Хранители! – Вера обрадовалась им, ей стало спокойнее. Она резко развернулась к кустам: – Ты хотел посмотреть, кто сидит в кустах? Пойдем!

– Молодчина! – Шурка одобрительно улыбался. – Пойдем, раз хочешь.

Только они сделали два шага – и будто гром загрохотал над головой, гулким эхом пронесся вглубь соснового бора. Звуки походили на горный обвал. Прямо на глазах у Веры и Шурки от сосны отделилась корявая мохнатая ветка – она обрушилась на землю с невероятной скоростью совсем недалеко от них. Уже заснувшие птицы с тревожным уханьем и возмущенными криками сорвались с деревьев и улетели в темноту. Кто-то выпрыгнул из кустов и побежал в направлении дальних корпусов. Вокруг, словно из параллельного мира, доносились раздраженные мужские и женские голоса, слышался детский плач и вой напуганных животных.

– Мамочки, что это? – выпалила Вера – она была будто во сне, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой: что-то нечеловечески жуткое находилось совсем рядом. Вера, не понимая, что происходит, механически переводила взгляд с макушки дерева на землю – туда, где лежала ветка, – потом вновь смотрела на макушку и опять на землю… Прежняя жизнь растворилась, словно ее никогда не было; то, чего не могло случиться, – произошло. Что их ждет дальше?

– Смерть! Смерть! Смерть! – услышала она бездушный голос. – Вас всех ждет смерть… – ошеломленная услышанным, Вера будто приросла к земле.

«Может, кто-то просто прикалывается? – пронеслось у нее в голове. Вера понимала: если страх возьмет над ней верх, она не сможет ему сопротивляться – лучше успокоиться и попытаться жить дальше. – Может, я не такая храбрая, как Шурка, но преклоняться перед нечистой силой не буду!»

Впереди виднелся кирпичный двухэтажный корпус с открытыми балконными площадками. В желтых окнах тускло горел свет. На втором этаже, с левой стороны, в окне маячила фигура в белом халате и шапочке.

– Папочка! – Вера выдернула себя из ступора, обрела силу и ноги ее побежали сами. Она потянула на себя тяжелую скрипучую дверь – та легко поддалась. Вера уже неслась по деревянным ступенькам на второй этаж, за ней бежал Шурка.

На верхней ступени неподвижно стояла тощая старуха в черном, длинном, разодранном в клочья платье. Ее седые косматые волосы свисали непослушными прядями на плечи, черные бездонные глаза напоминали пропасти. Вере казалось: если старуха позовет ее, она безмолвно пойдет за ней.

– Я слышала ее голос, – проговорила Вера, оцепенев; кто-то дергал ее за руку.

– Верочка, ты чего? – услышала она Шуркин голос; старуха растворилась так же неожиданно, как появилась. Вера бесстрашно ступила на лестницу.

– Верочка, что случилось? – Наташа вышла из смотрового кабинета с ведром, доверху наполненным бинтами; сверху лежали ножницы и пластырь.

– Наташа, а где папа? – спросила Вера, хотя знала, что папа именно в том кабинете, откуда вышла Наташа.

– Здесь, – Наташа кивнула внутрь кабинета и заулыбалась. – Где же ему еще быть?

Вера с любопытством заглянула в кабинет. На столе лежала Ариша, Арсений Павлович обрабатывал ей раны, аккуратно перевязывал; медсестра в белом халате заполняла какие-то документы.

– Потерпи, моя хорошая… ты скоро выздоровеешь. Вода сойдет, домой в Национальный парк вернемся, – Арсений Павлович чесал тигрицу за ухом.

Ариша блаженно щурила глаза.

– Папочка, я тебя нашла! – не в силах больше терпеть, вскрикнула Вера – она побежала к отцу, обняла его за шею; ей так много хотелось ему рассказать, но что-то ее останавливало.

– Доченька! Вернулась! А я всех на ноги поднял… С Владленом Юрьевичем вас искали… Где ж вы были все это время? Крошка ты моя непослушная! – Арсений Павлович схватил дочку на руки, крепко прижал к себе, гладил по голове. Ариша было насторожилась, но потом успокоилась. – Слава Богу, с тобой все в порядке!

– Папочка, ты слышал? С сосны здоровенная ветка рухнула. Там никого не было. Сосна раз – и рассеклась надвое, до сих пор жутко! – Вера плакала от радости, но душу ее переполнял страх, засевший глубоко в сердце.

– Верочка, доча моя… что с природой делается? Одному Богу известно. Что-то повредилось в земной гармонии – разрушительные силы одержали верх, стихии до сих пор угомониться не могут. Уму непостижимо… затопило Барсуки?! Как это возможно? – он растерянно развел руками, бросив на Веру трогательный, теплый взгляд, как в детстве, когда она была совсем маленькой. – Вы поосторожнее будьте, а то мало ли что… – Арсений Павлович протянул Шурке руку, сказал тихо: – Приглядывай за Верочкой… Она у нас бесстрашная…

«Бесстрашная, – пронеслось в голове. – Знал бы ты, папочка, какая я “бесстрашная”! Самой за себя стыдно…»

Тусклый свет внезапно потух.

– Ой! – вскрикнула Вера.

– Рубильник, наверное, выбило. Наташа! – закричал Арсений Павлович. – Спустись вниз, проверь рубильник!

– Хорошо, Арсений Павлович!

Послышались удаляющиеся торопливые шаги.

Вскоре желтый свет вновь залил комнату. Полумесяц заглядывал в окно.

– На улице темнотища хоть глаз выколи… – он посмотрел на Аришу – она мирно спала. – Доча, я еще поработаю, а вам пора отдыхать… а завтра прямо с утра с новыми силами рванем в Национальный парк. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Вера, чмокнула отца в щеку и тихо спросила: – Ты как обычно? До утра?

– Как получится, доча… – Арсений Павлович прислушался к дыханию тигрицы. – Стала дышать без затруднений. Все хорошо, что хорошо кончается!

Вера и Шурка вышли из корпуса.

– Куда теперь? Может, ко мне? Ты ж голодная совсем, – Шурка умоляюще взглянул на Веру, и она смиренно согласилась:

– Давай поедим! Есть и вправду хочется.

      Они взялись за руки побежали к Шурке.

ГЛАВА 5. СТРАНА МЕРТВЫХ

Нам только кажется, что наш мир состоит из видимого и реального.

Но если нам откроется истина,

мы увидим, что самое важное и необходимое творится Хранителями.

Накинув на себя плащ цвета хаки – на всякий случай, – она еще раз прислушалась. Коридор молчал; на диване, привалившись друг ко другу, дремали волонтеры – похоже, за трудный день они, на ее удачу, выбились из сил.

На цыпочках она прошмыгнула мимо них, довольно ухмыляясь, – все шло по задуманному плану. Беззвучно открыв дверь, выскользнула на улицу, побежала по уже знакомой тропинке к заброшенному дому, то и дело оглядываясь – как бы ее кто-нибудь не заметил.

За толстыми стволами деревьев она неожиданно заметила нечеткие очертания человека, словно сотканного из сероватой туманной дымки. Он преследовал ее – в этом она уже была уверена.

– Черт побери… Кто это плетется? – выругалась она тихо. Сердце загрохотало так сильно, что, казалось, оно вот-вот не выдержит и разорвется. Волосы встали дыбом. Выбора не было – или она одержит над ними верх, или они с ней расправятся. – Нечисть поганая, обмануть меня вздумала! Ты думаешь, я тебя не вижу? Вижу! Я тебя нюхом чую! – она побежала быстрее, крепче прижимая рукой драгоценную дорожную сумку, а в голове кололо острой иглой: «Рок! Рок! Меня преследует рок!» Мысль эта прочно засела у нее в голове, похоже, собираясь остаться там надолго. Сероватая тень неотступно следовала за ней, как ее продолжение, только из мира теней –двигалась медленней, осторожней, боязливее.

Чем дальше она продвигалась в глубь леса, тем более диким он ей казался – вымершим, совсем безжизненным. На пути она не встретила ни одного зверя, будто перешла границу, охраняемую Жизнью, и вошла в чертоги Смерти.

Все, что она здесь видела, порождало в ней ужас. Запрокинув голову, она искала на небе звезды и месяц, чтобы хоть немного соединиться со светом, но тяжелые кроны деревьев переплелись, плотно закрыв небо. В душу ее постепенно заползала тьма. Пока еще были силы, она решила не отчаиваться – ей необходимо получить то, что принадлежит ей по праву, и отступать она не собиралась, кто бы ее ни пугал. Только глупцы и бессребреники могут держаться за чистую любовь, искреннюю помощь ближнему или дальнему, но не она! Жизнь нужно брать в свои цепкие руки, творить свою историю, не ждать жалких подачек со стороны – их можно и не дождаться. Она хотела иметь все и сразу! Пусть другие горбатятся, а она будет жить как хочет!

Долгожданный утес, похожий на невысокую земляную гору, изрезанную мощными корнями сосен, как старческий лик глубокими морщинами, стоял угрюмо – казалось, он не рад незваным гостям.

– Фу-у! Наконец-то добралась! – она постояла за стволом дерева, еще раз огляделась по сторонам, стараясь не привлекать внимания. В фильмах про секретных агентов главные герои следовали специальным техникам и правилам, и сейчас она руководствовалась законами тайного ухода от противника.

На обрыве утеса стоял старый бревенчатый сруб, немного покосившийся в противоположную сторону от обрыва. Внизу гремела река – ее волны разбивались о круглые валуны, обросшие зеленым мхом. Ей показалось, что дом ожил, стал живым существом и видит ее.

«Ему осталось только приподняться на курьих ножках и подойти… Может, в нем раньше жил леший? Или Баба-яга? В реальности же их не существует…» – уговаривала она себя, и почти уговорила. Немного успокоившись, сделала шаг вперед и замерла. Справа заметила могилу с крестом – на нем сидел черный ворон и пронзительно глядел на нее.

– Куда меня понесло? – прошипела она по-змеиному, с ненавистью и страхом таращась на ворона. – Откуда он здесь взялся? Еще вчера его тут не было! – дрожа, она перекрестилась и обошла могилу стороной, крепко прижав к себе сумку – та вливала в нее силы и какую-то незнакомую бесшабашность.

Земля вздрогнула, из-под нее кто-то пытался вылезти – вот уже показался загнутый гнилой коготь…

Она, не помня себя, схватила с земли первую попавшуюся палку, поздоровее и поострее (вроде попалась осиновая), с размаху воткнула ее в землю и крепко держала, не в силах разжать пальцы. Из-под земли послышался возмущенный рев и стук, будто кто-то пробивал стену. Внезапно все стихло.

Она сплюнула через левое плечо, с силой рванула на себя деревянную дверь сруба, вошла, аккуратно поставила сумку на шаткую древнюю лавку и подбежала к окну.

Черный ворон следил за ней – глаза его вспыхнули синим льдистым мерцанием; деревянная стена исчезла, она опять стояла перед ним, рядом с могилой.

– Такого не может быть! Это мне кажется! – она отшатнулась от окна, на всякий случай перекрестившись – вдруг поможет? Внутри заклокотали ярость и злость:

– Ну и смотри… Что мне до тебя? И до всего мира? Я Хозяйка Ларца, вы все мои подданные! – дрожащими руками расстегнув сумку, она вытащила Ларец и бережно поставила его на деревянный стол.

Ларец из невиданного камня был обит золотом, по четырем углам из него выступали змеиные головы с изящными коронами. В центре, на крышке Ларца, иссеченной красными прожилками, выступал черный овальный камень с запекшейся внутри кровью. Он сводил ее с ума, она не могла произнести ни слова – от него исходила невероятная сила, он дымился черным закручивающим дымом. В этот миг она осознала – весь мир склонится перед ней. Все, чего она захочет, будет исполняться по ее велению сразу и безоговорочно. В природе не осталось силы, которая могла бы ей противостоять. Наслаждение и ярость разливались у нее в груди.

Щелкнули замки. Ей был приятен этот звук – он напоминал небесный гром. Избу залило малахитовое свечение – она залюбовалась им, неотрывно следя за происходившим внутри Ларца.

– Все, что я захочу, будет моим! – она вскинула руки к небу. – Я хочу… – только она это сказала, как за окнами зло взвыл ветер, похожий на тот рев, что доносился из-под земли, только еще громче и сильнее.

Древняя избушка ходила ходуном. Малахитовое мерцание вдруг полыхнуло бордовым. Вихри пламени и черного пепла взвились к потолку, звериный рев заглушил ее слова. Нечисть стремительно вылетала из Ларца – будто земля расступилась, выпуская исчадий ада. Раскатисто загремел гром, одна за другой вспыхивали молнии, на небе встало алое зарево.

– И да будет так! – закончила она.

Крышка с грохотом захлопнулась, и все разом смолкло.

Переполненная воодушевлением, она возвращалась назад в убеждении, что нечистая сила поможет ей во всех ее желаниях. Серая тень неотступно следовала по пятам, будто приросла к ней навечно.

Впереди она разглядела спящий корпус. К ногам ее торопливо плыли два красных огонька.

– Нечисть угомониться не может! – нога больно ударилась о что-то мягкое, оно жалобно взвизгнуло, ударилось о ствол дерева и медленно вползло в кусты.

– Бросаются всякие под ноги! – она хмыкнула и спряталась за ближайшую сосну, вытянув шею вперед. – Вроде обошлось!

Сделав еще несколько шагов, она торопливо вошла в корпус.

***

Вера ворочалась с боку на бок – ей было так скверно, что она начала думать, что сходит с ума. Такого не могло быть, но ей казалось, что за ней со дня на день придет смерть. А может быть, не только за ней, а за всеми. Вере мерещилось, что та старуха в черном разодранном платье теперь стоит рядом с ее кроватью и от ее присутствия становится беспросветно тоскливо. Она чувствовала: ее жизнь в опасности. Хотелось заснуть беспробудным сном, но не получалось даже поверхностным, хоть на пятнадцать минут. Нервы Веры будто оголились – стало больно-больно за все, что было, что происходит сейчас, что будет потом. Сил почти не осталось.

Как-то неожиданно, во мгновение ока Вера провалилась в забытье. Очнулась на безлюдном каменном тротуаре. По обе стороны улицы стояли покосившиеся заброшенные дома. Улица казалось мертвой. Вере стало страшно – как она могла здесь очутиться, для чего попала сюда?

Кое-как собравшись с духом, она робко подошла к дому, что стоял ближе всех. Со страхом заглянула в окно – на полу валялась поломанная кукла с вывернутой ногой, на стене висели часы – стрелки замерли на месте; дверца шкафа, сорванная с петель, едва держалась и неприятно скрипела от внезапно налетевшего ветра. Жуткая боль разъедала ей грудь. Вера представила, как злые, бессердечные люди захотели управлять миром – они напали на мирный город и угнали в плен всех его жителей, а куклу, что лежала на полу, насильно отобрали у маленькой девочки, которая здесь жила.

– Господи, помоги мне! – Вера вздрогнула, услышав отдаленные шаги. Из окна с другой стороны дома кто-то вылез и побежал. Ей было очень страшно, но все же она решила посмотреть, кто это. Незнакомец очень походил на Шурку, только он почему-то убегал в дальний конец улицы. Вера побежала за ним.

В воздухе внезапно возникла плотная стена тумана. Шурка оказался за ней. Вера пыталась пройти сквозь нее, но дышать стало нечем и, задыхаясь, она упала.

– Шурка, вернись! – шептала Вера.

Сверху посыпались ярко-алые стрелы – они впивались ей прямо в сердце, и оно мучительно заныло. Вере казалось, что она не выдержит этих мук – боль пронзала ее тело. Пришло понимание: это конец. Она заплакала, но не о себе, а о том, что не успеет вернуть Хранителям Ларец, а люди, не узнавшие о случившемся, не смогут спастись…

Что-то загрохотало под ногами, и земля ухнула вниз. Вера открыла глаза, встала – и оказалась на краю пропасти. Неужели это ее последние секунды перед смертью? «Кто управляет миром? Кто решает, жить людям или нет?» – бились в голове вопросы, но она не могла ответить ни на один из них.

В ярком мерцании возник Всеволод – он схватил Веру за руку и своим светом растворил тьму. Вера шла за ним через туманную стену по залитому солнцем туннелю. Они вышли на поляну с красными цветами, похожими на кувшинки. Шурка стоял прямо в одном из них, но почему-то их не видел.

– Ковер лжи, – Всеволод указал на кувшинки, а затем махнул рукой, будто стирая что-то в воздухе.

Шурка и красные кувшинки растворились.

– С Шуркой что-то случилось? – спросила перепуганная Вера.

– Придет время – сама все узнаешь, – Всеволод исчез.

…От ужаса и удушья она подскочила с кровати в холодном, липком поту. Ярко светило солнце. Вера схватила будильник – он показывал шесть утра.

– Пора! – настроение было мрачным, но она решила: что бы ни происходило, хорошее или плохое, нужно искать артефакт! Иначе демоны войдут в силу, и тогда они с Шуркой не смогут их остановить. Вера натянула бежевое ситцевое платье в маленьких белых чайках и отправилась в общую умывальню; быстро умывшись и почистив зубы, она выпила стакан воды и стрелой вылетела из корпуса. Ей навстречу уже шагал бодрый Шурка:

– Верочка, доброе утро! Как спалось на новом месте? Мудрые люди утверждают: если спишь на новом месте, всегда снится жених невесте. Я тебе случайно не приснился? – Шурка заговорщически прищурился.

– Приснился… лучше бы не снился… – Вера тяжело вздохнула и развела руками. – Я тебя там потеряла…

– А ты меня хорошо искала? – Шурка явно был доволен – его лицо покрылось легким румянцем.

– Очень хорошо, – ответила Вера. Ей не хотелось вспоминать свой сон – сразу бросало в озноб. Ведь так не должно быть? Похоже, Шурка ее понял.

– Может, пока еще наши не собрались, мы с тобой на кладбище сплаваем?

Вера подошла ближе:

– Ты правда не возражаешь?

– Почему я должен возражать? Я сам быстрее хочу найти артефакт, – Шурка потянул Веру за руку: – Поторапливаемся, поторапливаемся! Пока родичи не пришли! – он вел ее какими-то узкими, почти незаметными тропами.

Вдали уже виднелась новоявленная лодочная станция – кто-то из эмчеэсников отчаливал от берега.

– Бежим быстрее! – крикнул Шурка, увлекая за собой Веру.

У причала он снял кеды и забросил их в лодку. Вера услышала звуки шагов, оглянулась – их догонял Амур. Шурка вытолкнул лодку в воду:

– Верочка, садись! Я ее подержу.

Лодка неустойчиво качалась на воде. Амур мягко запрыгнул в нее и устроился на корме. Вера удивленно разглядывала тигра:

– Как ты нас нашел?

Шурка прикручивал весла:

– Я вас поздравляю, наш корабль отчаливает! – воскликнул он, будто оратор.

– Почему мы плывем вправо? – с удивлением спросила Вера. – Мне всегда казалось, что кладбище в другой стороне.

– Я всю ночь отцовскую карту штудировал. Кладбище там – можешь не сомневаться, – Шурка греб быстро, чтобы скрыться из зоны видимости.

Вот уже из воды среди плавающих деревьев выглянули каменные и деревянные кресты; памятники, покореженные и облупившиеся, больше походили на древних хранителей прошлого – с некоторых смотрели высеченные фигуры генералов в высоких головных уборах.

– Что я тебе говорил? – Шурка аккуратно греб, чтобы не задеть кресты.

– Страшно здесь и тихо, – прошептала Вера, будто кто-то ее слушал. – Даже их злодеи не пожалели…

– Верочка, нечисть никого не жалеет – она убивает топит, разрушает, – с грустью констатировал Шурка.

– Мы же найдем артефакт, правда?

Кладбище Вера не любила – оно казалось ей страной мертвых, где живым людям нет места. У мертвых свои законы – она их не знала, но сердце подсказывало: если их зря побеспокоить, жди беды или каких-то неприятностей. На любое действие человека природа дает ответ: совершил зло – получи наказание, сделал добро – пришла нежданная радость и подарок.

– Шур, ты не знаешь, где могила моей мамы? – она огляделась вокруг, пытаясь распознать, в какой части кладбища они находятся. – Что-то я совсем потерялась, не могу сориентироваться.

– На том конце кладбища… а мы с другого края подплываем… здесь обычно люди не ходят. Так мы к графу Ястребу? Или к твоей маме? – Шурка прищурился, будто задавая новый маршрут.

В воздухе вспыхнуло туманное пятно – оно уплотнялось, в нем появились два внимательных, грустных глаза.

– Граф Ястреб, это ты? – Вера подалась чуть вперед и неустойчиво пошатнулась. Амур молниеносно схватил ее зубами за платье, Шурка с другой стороны потянул за талию:

– Смотри не упади, искательница, – услышала Вера откуда-то издалека.

Грустные глаза зажглись лукавой искрой и растворились в воздухе.

– Плывем к графу Ястребу – сейчас это важнее. Мамочка нас видит – она у меня добрая и все поймет.

– Угу, – Шурка кивнул.

Они поплыли вглубь кладбища.

– Все-таки жутковато здесь, – сказал Шурка.

По телу Веры пробежал озноб.

На дальнем участке находились только древние захоронения – они стояли уже сотни лет. Ужас летал вокруг, а может быть, трагедия тех, кто ушел и что-то не доделал, кто годами ждал своих близких, а они все не приходили…

Из воды выглядывал древний каменный полуразрушенный склеп прямоугольной формы, его арочные ворота утопали в воде. Над входом висел лепной еловый венок, из центра его на водную гладь взирало строгое лицо, запечатленное в камне.

– Это склеп графа Ястреба! Мы его нашли! – от радости Вера даже вскочила, хотя это место больше располагало к скорби и печали. Ей хотелось побыстрее попасть внутрь склепа.

Сводчатые окна по бокам до сих пор защищали неповрежденные вензельные железные ставни. Вера провела рукой по шершавым каменным стенам, будто пытаясь почувствовать прошлое. Всегда спокойный голос Лесьяра Ястреба дрожал:

– Человечество стоит на краю пропасти… Один неверный шаг – и…

Сердце Веры содрогнулось, сжалось в твердый комочек. Ее осенило: «Вот что за бездна снилась мне во сне! Неужели мы все умрем?»

Граф Ястреб молчал.

Вера только сейчас осознала: демоны уже совершили необратимое. Нужно очень постараться, чтобы вернуть Хранителям Ларец! Но что для этого сделать? Где его отыскать?

– Точка невозврата… – повторяла Вера.

– Верочка, ты чего? – Шурка теребил Веру за рукав. – Ты что, из-за мамы так переживаешь? Хочешь, мы и к ней сплаваем?

– Не переживай, Шурка. Вере не нужно мешать – она знакомится с другим миром, – спокойно проронил тигр.

– Все затоплено, а склеп стоит… простоит еще столетия, а может быть, тысячелетия… Нас не будет, а он останется. И сюда придут такие же, как мы, – задумчиво произнесла Вера. Прошлое, настоящее, будущее соединились в одно мгновение. Воздух внезапно озарился светом – она попала в разрушенную усадьбу, только в другое время.

…По комнатам бегали розовощекие дети – четыре девочки и один мальчик. Граф отдавал указания посыльным, молодая графиня в пышном нарядном платье держала на руках девочку лет четырех, как две капли воды похожую на отца: белокурую, с вьющимися кольцами волос, спадавших на плечи и украшенных белым бантом. Она весело улыбалась графу Лесьяру Ястребу и тянула к нему ручки.

– Августа, пойдем пригласим нашего папочку к чаю! – молодая графиня звонко рассмеялась – будто зазвенели колокольчики.

– Папочка! – воскликнула девочка.

– Что, моя хорошая? Заработался ваш папа! Если бы не мои хозяюшки, я бы вечно сидел голодным.

Августа взяла графа Лесьяра Ястреба за руку и степенно повела в столовую:

– Папочка, мы с мамой к чаю все приготовили… только я хочу тебе доверить одну тайну. Пообещай мне, пожалуйста, что не будешь меня ругать!

– Не буду, доченька. Рассказывай свою тайну.

– Обещай, что ты меня простишь! Мама сказала, что ты расстроишься, – тараторила не умолкая девочка. Потом остановилась и выпалила:

– Я разбила твою чашку! – из глаз текли ее слезы. – Папочка, я случайно!

– Разве чашка может быть дороже моей доченьки? – Лесьяр Ястреб погладил ее по светлым кудряшкам.

– Папа, давай я взамен чашки подарю тебе свою серебряную ложечку, ту, что вы мне с мамой подарили на трехлетие, – девочка схватила со стола свою маленькую ложечку и торжественно вручила ее отцу: – Папочка, это тебе подарок от меня! – она чмокнула отца в щеку.

Вера пыталась рассмотреть ложечку невероятно изящной работы: величественный лев важно восседал на кончике плетеной тонкой ручки; в некоторых местах она заметила иероглифы…

…Усадьба растворилась – серые мрачные стены склепа продолжали хранить свою тайну. Вера чувствовала себя опустошенной, ей хотелось назад, к дружному семейству – там было так уютно и по-домашнему!

– Почему Господь допустил такое несчастье? – тихо спрашивала Вера. – Я не верю, что Он об этом не знает…

– Знает… – услышала Вера голос Лесьяра Ястреба – он эхом разлетался над водой. – Таковы пути света – чашу страданий испивает идущий.

– Шурка, ты что-то чувствуешь? – Вера гладила высеченный на стене крест, с двух сторон обрамленный кованными квадратными фонарями. На крыше стоял крест еще бо́льших размеров, тоже каменный, местами раскрошившийся, будто его изгрызло зубастое безжалостное время. Сбоку выделялась серая овальная плита, вдавленная в стену: «Здесь покоится граф Лесьяр Светозарович Ястреб». Вера провела по древней надписи рукой – сердце ее наполнилось еще более сильной тоской и грустью. Она только что видела живого графа, полного жизни, энергии; ей казалось, он хочет совершить что-то важное, без чего потомки не смогут жить.

– Не вступай на ковер лжи! Он соткан из самых ядовитых нитей: сомнений, обид, безверия, слабости, отчаяния. Что бы ни происходило, будь сильной и выдержанной, – снова донесся до нее издалека голос Лесьяра Ястреба.

– Он был необычным человеком и, похоже, очень добрым, – Вера говорила с неохотой, будто свет, исходящий от Лесьяра Ястреба, может исчезнуть от ее слов.

– Каждый человек безошибочно чувствует, что ему близко и интересно, а если он встретит свое, родное и неповторимое, он поймет это сразу, – очень серьезно сказал Шурка.

– Давай внутрь склепа заплывем, – сказала Вера, но подумала: «Если Шурка станет возражать, я не буду с ним спорить и просто выпрыгну из лодки, тем более что воды здесь по грудь…»

Но Шурка не стал спорить и аккуратно направил лодку в склеп.

Внутри склепа над водой величественно возвышался каменный прямоугольный саркофаг, высеченные на нем розы обвивали его со всех сторон, будто защищая от посторонних глаз.

– Он там захоронен? – Вера показала на саркофаг; она говорила каким-то чужим голосом, удивилась и попыталась откашляться.

– Нет, – ответил Шурка, – он заранее дал распоряжение, чтобы его захоронили в земле, – не захотел, чтобы черные копатели, которых хватает во все века, кощунствовали над его телом.

– Шур, а если бы ты был графом Ястребом, куда бы спрятал артефакт? Может, ты в своих бумагах встречал какие-то указания?

– Может, он замурован под каким-то цветком? Зачем ему налепили столько роз? Он же мужик… – Шурка тер лоб. – Давай попробуем, вдруг получится, – Шурка остановил лодку вблизи саркофага. – Поехали! – он начал крутить розы одну за другой, но ни одна из них не двигалась. Шурка недовольно ворчал.

Вера тоже обследовала розы, те, что были поближе к ней, но они вросли в саркофаг намертво. Опустив руку в воду, она нащупывала каменные лепестки и с силой давила на них.

Прошло около часа, а может быть больше. Но вот в самом дальнем от входа углу, над водой, Вера нащупала розу, которая неожиданно поддалась, и стала выкручивать ее, как шуруп.

– Дай я! – Шурка наклонился ближе, ловко выкручивая каменный цветок. Амур одобрительно кивал.

Минут через пятнадцать Шурка держал в руках каменный плетеный стебель с раскрывшимся бутоном.

В глубине отверстия что-то мерцало. Вера взглянула на Амура, будто хотела услышать от него: «Вытаскивай! Чего медлишь?»

– Верочка, пришел твой черед, – произнес тигр.

Вера просунула в лунку дрожащую руку – благо она у нее была тоненькая, – пальцами нащупала два холодных железных предмета, ухватилась за один из них; второй сам влетел ей в руку.

– Ну-ка, давай показывай, что там у тебя! – Шурка не сводил взгляд с ее сжатого кулака.

Вера разжала пальцы – на ладони лежали два ключа: первый – длинный амбарный ключ с тремя зубцами на конце, в ушко которого кто-то вдел неровное колечко; второй был меньше и аккуратнее, но такой же ржавый и старый. Вере показалось, что ими когда-то открывали двери в древнем подземелье…

– О какие! Дай посмотреть! – попросил Шурка и подставил широкую ладонь.

Вера, крепко прижав ключи к груди, почему-то не торопилась отдавать их:

– Они теплые, – тихо добавила она и нехотя отдала.

– Я их не съем, можешь не переживать, – Шурка скорчил смешную физиономию. – Все-таки отыскали! Теперь бы понять, от какого вы замка́! – Шурка с большим любопытством разглядывал ключи, медленно крутил их перед глазами, на всякий случай даже попробовал на зуб. – Древние! Сейчас таких не делают, – заключил он и отдал ключи Вере.

– Это же раритеты… Будь с ними поаккуратнее! Вдруг они возьмут и рассыплются? – не могла удержаться Вера.

– Не рассыплются! Ты не смотри, что ржавые, – они прочные. Я об них чуть зубы не сломал! – Шурка явно радовался находке.

– Даже поверить не могу. Может, нам Хранители помогли? Или сам граф?

Шурка, вернув находку Вере, сосредоточенно и серьезно заключил:

– Если Лесьяр Ястреб отдал нам ключи, значит, они обязательно нам для чего-то пригодятся. Думаю, по ходу дела мы это поймем. А сейчас двинем ко мне – здесь мы больше ничего не нароем. В моем архиве есть кое-что.

Вера кивнула, сжимая в руках ключи.

– Глупцы! – услышала Вера голос Лесьяра Ястреба. – Они не представляют, как тяжко будет их наказание, – голос смолк, а Вера не понимала, кого и за что будут наказывать.

«Неужели мы с Шуркой делаем что-то не так?»

***

Они уже подплывали к Циолковского, 75. Из подъезда на солнце сверкали, как солнечные зайчики, голубые линзы очков.

– Шурка, там кто-то есть… в вашем подъезде, – прошептала Вера, на всякий случай посмотрела на крышу, но в этот раз там никого не было.

Шурка остановил лодку за кустами.

– Шур, это ты? – послышался голос дяди Вити – он махал рукой из окна второго этажа. – Чего остановился? Греби сюда!

– Фу-ух! Это же наш сосед, – шепнул Шурка; быстро смахнув рукой пот со лба, он подплыл к подъезду.

– А я тут, видишь ли, порядок навожу. Мародеров не впускаю, – дядя Витя рассмеялся. – В наш подъезд они не ногой… Ишь ты, опять с тигром приплыли! Ну и дела-а! – протянул он. – До чего наука дошла! Глядишь, скоро и разговаривать их научат…

– Дядя Вить, а почему ты не в лагере? Как же ты здесь живешь?

– Нормально живу. Чего мне сделается-то? Кому-то надо дом сторожить, вот я и остался. А если что, ружьишком припугну.

– А разве по людям можно стрелять? – с удивлением спросил Шурка, раскрыв от неожиданности рот.

– По людям нельзя, а по ворью и жулью – можно. Разве их сюда кто-то приглашает? – дядя Витя махнул рукой. – Да ты не переживай, я так, для проформы, на всякий случай. А если кто-то подплывает, целюсь в ноги. Я ж ворошиловский стрелок!

– И что, ты в кого-нибудь попал? – Шурка даже подскочил от неожиданности.

– А как же! Конечно. Разогнал всех, больше не плавают, – дядя Витя помог Вере выйти из лодки, которую потом крепко привязал.

Шурка сказал Амуру:

– Оставайся здесь!

– Слышал, что тебе твой хозяин сказал? – дядя Витя подмигнул Шурке. – Умный у тебя зверь – констатирую!

– Дядя Вить, а как же ты здесь без еды?

– Не переживай! Мне твой отец и воду, и еду привез, – бодро ответил тот.

***

Вера следом за Шуркой осторожно вошла в его комнату. Светлая, освещенная солнцем, она была заставлена железными стеллажами, которые были плотно забиты бумажными коробками.

– Это все твое? – с удивлением и восхищением воскликнула Вера.

– Это моя гордость. Правда, документы могут испортиться, если будут находиться здесь при обычной температуре. Отец мне помог создать для них необходимый микроклимат, – с горечью в голосе пробурчал Шурка. – Плохо, конечно, но с природой не поспоришь.

– Откуда же ты все это достал?

– Достал не я – это батяня. Конечно, у меня не оригиналы, а только копии, но они дорогого стоят для тех, кто интересуется историей. Эти копии документов точные, без искажений, – Шурка куда-то побежал, вытащил лестницу, залез на верх стеллажа и вытащил оттуда папку. – Держи! – он бережно передал ее Вере. – Смотри не урони! Отвечаешь головой!

Вера знала: Шурка ради своей истории сделает все что угодно, будет искать документы днями, ночами, проводить исследования…

– Здесь все в нужной последовательности. Поставь папку на письменный стол – он справа, перед окном стоит. Положишь – и опять приходи.

Так Вера по очереди перенесла на стол пять папок.

Шурка спустился с лестницы.

– Хорошо, что светло, – он осторожно вытащил распечатанные страницы.

– Это все о графе Ястребе?

Шурка зачитывал Вере страницы вслух. Она заметила и древние книги на старославянском языке с житиями святых, в кожаных темно-коричневых переплетах, – таких книг у Шурки было пять.

– Ты старославянский знаешь? – у Веры перехватило дыхание – кто-то великий наверняка держал эти книги в руках! Может, Лесьяр Ястреб?

Казалось, пожелтевшие от времени страницы при неловком движении рук могут рассыпаться в прах, как все, что осталось в прошлом. А ведь люди, чтобы сохранить эти книги для своих потомков, зачастую жертвовали своей жизнью…

На Веру смотрели листы, исписанные аккуратным почерком.

Граф Воловский в письме от десятого августа тысяча семьсот пятого года обращается к первому министру:

«Тщательно проведенное расследование свидетельствует: граф Лесьяр Ястреб является незаконнорожденным сыном отпрыска весьма известной, влиятельной фамилии. Человек он порядочный, справедливый и мужественный. Владеет огромным состоянием».

Выдержка из письма графа Лесьяра Ястреба графу Воловскому от первого января тысяча семьсот четвертого года:

«Мое рождение принесло много бед тем, кто был со мной рядом. Чтобы избежать новой трагедии, я вынужден умолчать о моем подлинном имени и титулах».

«Некоторые заявители по важным причинам скрывают свои фамилии. Все они утверждали, что граф Лесьяр Ястреб с тысяча семьсот второго года по тысяча семьсот двадцать четвертый год занимался научными исследованиями, а потом пропал. Никто и никогда его больше не видел – говорят, что он сгинул».

«С тысяча семьсот восьмого года по тысяча семьсот двадцать второй год граф Лесьяр Ястреб занимал высокое положение при Петре I».

«Графиня Терентьева к своему письму от первого июля тысяча семьсот десятого года прикладывает письмо от графа Лесьяра Ястреба:

“В день моего рождения мать повесила мне на шею талисман со своим портретом – я храню его до сих пор, но с матерью так и не встретился. За мою голову с самого детства назначали большую награду. Пока я рос, меня прятали в лесах самые близкие и верные подданные моей матери. Сменив имя и в совершенстве изучив разные науки, я достиг в них выдающихся успехов”».

«Многие свидетельствовали, что он дружил с сильными мира сего; все они утверждают, что граф Лесьяр Ястреб – человек высокого гения. Кто он такой и откуда, никто не знает.

Вывод: в совершенстве владеет всеми известными науками. Архивы музеев…»

Вера удивлялась: получеловек-полубог. Кто он?

Она держала перед собой фотографию картины. В центре сада возвышался громадный дворец с высокими колоннами, многочисленными окнами, роскошным парадным входом, над которым нависал балкон, будто защищая вход от дождя. Вера вспомнила: несколько дворцов графу Лесьяру Ястребу подарил Петр I.

– Какой огромный дворец! Неужели в нем могла жить одна семья?

– Конечно могла. Ты посмотри на эти башенки! В левом крыле у графа Ястреба была лаборатория – там он занимался наукой, а в правом крыле, вот там, – тараторил Шурка, показывая пальцем на башню намного выше, – там у него была обсерватория. Он целых две звезды открыл – я, правда, не помню их названий, но, если ты хочешь, могу поискать.

– Очень хочу! – воскликнула Вера. Ее интересовал необычный хозяин дворца. Все, о чем рассказывал Шурка, было связано с тайнами. – Не удивлюсь, если ты скажешь, что он состоял в каком-нибудь обществе.

– О тайном обществе я пока ничего не нарыл, но тому, что он был алхимиком, есть много доказательств. Он умел превращать свинец в золото, представляешь? Сейчас я возьму камушек, положу его в камин, посыплю его белым порошком и при определенной температуре получу золото!

Вера улыбнулась. Она знала: если бы Шурка умел получать золото, он бы давно его получил.

Шурка, затаив дыхание, бережно вытащил из папки фотографию:

– Хочешь кое-что увидеть? Думаю, тебе это понравится, – Шурка испытующе смотрел на Веру, крепко держа снимок в руках изображением к себе.

– Хочу, – Вера понимала: на фотографии то, что составляет настоящую тайну.

– Смотри! – Шурка протянул фотографию.

– Не может быть! – сердце Веры часто забилось.

– Может, – утвердительно кивнул Шурка.

На Веру с фотографии картины, будто живой, внимательно смотрел важный вельможа, чуть приподняв голову вверх; его пронзительные глаза говорили о высоком уме. Острый прямой нос был схож с орлиным и говорил об упорстве хозяина и его храбрости. Легкая улыбка украшала волевое лицо, оно было приятным и добрым. Глядя на его гордую осанку, Вера подумала, что он умел постоять за свою честь и никого не боялся. Кудрявые волосы его были аккуратно забраны в хвост, бархатный камзол с диковинными цветами, отороченный мехом, плотно облегал подтянутое тело.

– Это он… я видела его в усадьбе! – вскрикнула Вера и тут же прикрыла рот ладонью. Она боялась, что этот человек может за что-то обидеться на нее и больше никогда не появиться. – Таких, как он, мало. Мне кажется, во все времена таких трудно сыскать. Он особенный – о таких пишут сказания, – шептала она.

Шурка замолк и перестал шутить:

– Ты права. Он действительно всю свою жизнь посвятил науке. Любил свою Родину, помогал людям. Прекрасно знал физику, химию, биологию, владел языками, коллекционировал картины и древние предметы, связанные с мистикой. Для своего времени он был сверхпросвещенным человеком, как и для нашего. Несколько иностранных служб пытались дискредитировать графа Лесьяра Ястреба. Я в донесениях видел… – Шурка порылся в папке, достал один из листков и зачитал: «В сложившейся ситуации граф Лесьяр Ястреб очень опасен, лучше его убрать. Если не выйдет – дискредитируйте».

Вере стало грустно:

– И что с ним сделали?

– Они ничего не смогли сделать. Из любой ситуации он всегда выходил победителем, оставляя своих противников ни с чем.

ГЛАВА 6. ЧЕРТОВО ЛОГОВО

Твердят вокруг: твоя судьба,

Она приходит неизбежно.

Ты испиваешь горький кубок нежно,

Но над тобой не властвует она.

– Куда их деть? – Вера крепко сжимала ключи – очень боялась, что они бесследно исчезнут. Вспомнила бабушку – та носила ключи на поясе. – Точно! – она аккуратно продела в кольца ключей пояс. Крепко, со всей силой затянула его на два узла, а сверху, чтобы скрыть их от посторонних глаз, изящно завязала пышный бант. – Чтобы не развязался и мы случайно их не потеряли… – тише добавила она, многозначительно взглянув на Шурку.

– Ты такая красивая! – Шурка добродушно улыбнулся и вытащил из воды плывущий мимо березовый листок.

Мокрый листочек Вера приложила к платью, туда, где билось ее сердце. Мутная вода вдруг заискрилась яркими переливающимися бликами.

– Еще минут двадцать – и мы у цели, – Шурка греб быстро, по воде расплывались круги, ударяясь о борта лодки. Амур настороженно смотрел в сторону берега.

Вера бережно прижимала к себе коробку – в ней лежало самое дорогое. С нетерпением ждала вечера, когда наконец-то они расправятся со всеми делами, появится свободная минуточка, она сядет в укромный уголок и неторопливо, теперь уже внимательно ознакомится со всеми документами, рассмотрит фотографии. «Начну с них!» – Вера нежно погладила коробку.

– Для них, – Шурка показал на коробку, – солнце – смертельный враг!

– Но если бы пошел дождь, было бы еще хуже, правда? – Вера не отпускала коробку, ей вдруг стало страшно. – Шурка, ты обещаешь, что с ней ничего не случится? – представив, что лишится своего сокровища, она сразу запаниковала.

– Не боись, Верочка, твой ценный груз мы довезем в целости и сохранности. Не с таким справлялись! А дождь на сегодня не обещали – я у отца прогноз смотрел, – и вода вроде не прибавляется… – Шурка посмотрел на небо. – Чистое, ни единого облачка, – он направил лодку к левому обрывистому берегу, заросшему соснами, которые будто устремлялись к небу.

– Странные они какие-то, – прошептала Вера, поежившись. Она показала на сухие сосны: – Почему их здесь так много? Может, это аномальная зона? – она пристально вглядывалась в берег. Высохшие сосны походили на умерших людей – от них веяло холодом и пустотой; ей захотелось, когда все наладится, вычистить это место, посадить новые, молодые деревца, наполнить берег жизнью.

– Это дурное место, здесь всегда происходит что-то плохое. В народе его называют Чертовым Логовом, – чуть поднявшись, Шурка тихо присвистнул – похоже, кого-то увидел.

– Удираем! – он резко развернул лодку от берега – та недовольно заскрипела.

Сверху по крутому склону торопливо спускались четыре человека в камуфляжной форме, с ружьями, перекинутыми через плечо.

– Кто это? – робко спросила Вера, еще сильнее прижимая к себе драгоценную коробку и ключи.

– Браконьеры, – ответил Амур, следя за суетливыми движениями чужаков. Он говорил так спокойно, будто его не интересовали мирские раздоры. – Вроде людьми себя кличут, а ведут себя хуже животных…

Вера с Шуркой переглянулись; ей захотелось домой, подальше от этого места.

– Шурка, у них ружья… А если они нас убьют? – Вера понимала: случиться может все что угодно. «Как же нам с ними справиться?» Вера искала хоть палку – какое-никакое, но оружие, – но, как назло, палок рядом не проплывало. Она осмотрела лодку, хотела спрятать коробку, но она была такая большая, что ее отовсюду было видно. – Придется держать в руках, – она крепче прижала к груди свое сокровище. – Никому не отдам! – бурчала себе под нос Вера, с презрением косясь на браконьеров.

– Что вы хотите? Стихия вышла из-под контроля, люди не понимают, что творят. Может, потом они и будут раскаиваться, но не сейчас, – Амур с печалью наблюдал за чужаками – те уже бойко запрыгивали в лодки, тут же торопливо хватаясь за весла.

Минуты через три две лодки с браконьерами – одна слева, другая справа – уже сдавливали внешние края бортов их суденышка, еще чуть-чуть – и оно развалится. В сосновом бору громко кричали взволнованные птицы. Над рекой заклубился алый туман. Чертово Логово ожило – оно наполнялось бегущими к берегу серыми туманными тенями, похожими на людей. Они зашли по пояс в воду, заполонив собой весь берег. И вдруг внезапно остановились, будто их кто-то не пускал, – раскачиваясь из стороны в сторону, они с ненавистью ревели:

– Убить их!

– Убить!

– Они потревожили наш покой…

– Они заслуживают наказание и смерть!

– Призвать их к ответу!

– Спокойно, детки! Лишних телодвижений не делаем! Отдаем коробку и тигра, и… мы не видели вас – вы не видели нас, – услышала Вера глухой бас со стороны правого борта. Она повернулась на этот голос, противный и отталкивающий, – в лодке сидел широкоплечий, толстый человек с темной бородой и рыбьими глазами, в два раза крупнее дяди Вити.

«Он что, душевнобольной?..» – только подумала Вера, как Шурка дернул ее за руку и спрятал за свою спину; она с трудом переставляла ноги, непослушными руками прижимая к себе коробку.

– Никого и ничего вы не получите! Лучше плывите с миром, если, конечно, не хотите неприятностей, но если хотите, я похлопочу! Тюремный срок вам будет обеспечен, – Шурка говорил твердо и размеренно, с презрением, будто перед ним сидело четыре навозных жука, которых он собирался размазать по асфальту.

– Кто это у нас такой смелый? Дайте на него посмотреть! Ты нас тюрьмой пугаешь? – раздался насмешливый грубый голос слева. Из-за здоровяка неповоротливо вылез второй здоровяк, еще более противный – в панаме с широкими полями и бордовым румянцем во всю щеку. – Пацан, ты что, с дуба рухнул? Или страх потерял? – бандит схватился за борт их лодки, потянул его к себе – взгляд его вызывал ужас; Вера заметила на правой руке блеск золота на крупном циферблате.

Борта лодки трещали.

«Мы сейчас утонем…» – пронеслось в голове у Веры; она вслушивалась в протяжный заунывный скрип, в безумный рев, несущийся над рекой, – он заражал тревогой и отчаяньем, будто надвигалась смертоносная лавина. Каждую секунду Вера ожидала беды, да и Шурка мог в любой момент выкинуть что угодно.

– Я Александр Солдатов – сын мэра. Если с наших голов упадет хоть один волос, мой отец вас отыщет и вы за все ответите, – Шурка сделал шаг вперед и чуть нагнулся, будто приготовился к бою.

«Господи, убереги Шурку!» – Вера знала: он не поступил бы иначе, даже если бы смерть угрожала ему.

– Может, отпустим их? – шепнул опешивший бандит здоровяку. – Баба с возу – кобыле легче, – он загоготал, остальные присоединились.

«Сейчас появятся Хранители и спасут нас!» Вера знала: они появляются в последнюю секунду, когда человек прошел испытание и пережил что-то схожее со смертью. Но они не появились.

«Это все Ларец! Демоны заполняют наш мир – что же будет с людьми?» – Вера пыталась отыскать ответ, но знала: мистические явления обычным разумом осмыслить очень сложно. Она осторожно выглянула из-за спины Шурки. Здоровяк, широко оскалив рот, продолжал гоготать.

За спиной браконьера внезапно выросла зловещая старуха в черном разодранном платье – Вера сразу узнала ее. За ней стояли четыре прозрачные фигуры, как две капли воды похожие на браконьеров. Тени вытянулись, превратились в змей, вползли в напавших, и те еще загоготали еще громче. Главному старуха что-то шепнула на ухо, а после криво и зловеще ухмыльнулась Вере.

«Она пришла за мной!» Веру пронзил немой ужас, ей захотелось быстрее убежать. Но куда побежишь – вокруг вода!

Здоровяк будто сошел с ума – он схватил багор и с силой ударил по их старенькой лодчонке:

– Топи их! – глаза главного вспыхнули демоническим огнем. Он орал во все горло, будто его охватил приступ ярости и безумия.

Лодка раскачивалась, теряя устойчивость, заскрипела протяжно, будто жаловалась. Потом вздрогнула – и треснула по швам. Тигр грозно заревел, подпрыгнул и молниеносным ударом тяжелой лапы сбил главного. Лодка бандитов перевернулась. Амур из тонущей лодки нырнул в воду. Здоровяк кричал:

– Придурки, чего смотрите!? Помогите мне, прыгайте в воду! – он пытался вытащить из воды окровавленное тело главного.

Те, что остались во второй лодке, трясущими руками схватились за ружья. Над водой разносились громкие выстрелы преследователей, но прыгать в воду никто из них не стал.

«Господи, спаси нас!» От неожиданности Вера запаниковала – вода казалась ей холодной, пахла гнилью и тухлыми яйцами. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала кровь, с каждой секундой нарастала боль в грудной клетке. «Плыви! Только не останавливайся! Борись!» – она уговаривала себя не сдаваться, искала глазами Шурку, но его нигде не было. «Где же он?» Вере перестало хватать воздуха; размахивая руками, она пыталась выплыть на поверхность. Отчаяние и страх сжали ее плотным кольцом. Внутри что-то сломалось.

Показалось, что погасло солнце. Вновь появилась свирепая старуха –разрастаясь, она превращалась в морское чудовище с многочисленными руками-щупальцами. За ней прямо у Веры на глазах возникала черная каменная стена.

«Мамочка!» Вера почувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой. Оплетая ее щупальцами, старуха тащила Веру на дно. Она пыталась вырваться, но чудовище зверело – его глухое протяжное уханье эхом разносилось над водой. Старуха ударила ее в живот. Косматые, седые волосы облепили лицо Веры. Ее руки ослабли, потянуло ко дну. Наконец последние силы оставили ее.

Став легкой и прозрачной, Вера отделилась от тела – оно осталось неподвижно лежать на дне реки. Ей стало грустно и тревожно, будто что-то оборвалось, ушло навсегда. Она не могла поверить: неужели все кончено? «А где Шурка?» – она огляделась по сторонам, но Шурки по-прежнему не было видно. «Наверное, он жив, и мы больше никогда с ним не встретимся! – Вере стало так одиноко, что она заплакала. – Здесь душе тоже больно и тяжело… А я думала, плохо бывает только на Земле…» Столько горечи и одиночества, как сейчас, Вера не испытывала за всю свою жизнь.

Появился Всеволод. Сжавшись, старуха мгновенно исчезла, черная стена за ней растворилась. Мягкий золотой свет пронизал мутную гнилую воду. Хранитель бережно поднял Веру со дна и понес к берегу. Амур плыл следом.

Опустив тело Веры на землю, Всеволод растаял в воздухе.

***

Будто сквозь плотный туман, Вера слышала звук бьющейся о берег воды, чувствовала, как кто-то шершавым языком лижет ей щеку, положив шерстяную мокрую голову на грудь. «Где я? Что со мной?» Она открыла глаза и жадно вдохнула.

Небо окрасилось в фиолетовый. Ярко вспыхнула кривая молния, выпустив два огненных зубчатых луча. Это выглядело так, словно треснуло зеркало. «Разбитое зеркало – к беде…» Веру замутило, во рту появился вкус горечи.

– Жива! – тигр просовывал свою морду под голову Веры, пытаясь приподнять ее.

– Где Шурка? – Веру будто пронзила та молния, которую она только что видела. Она облокотилась на слабые руки. – Шурка! – ей казалось, что она кричит, но это был еле слышный шепот – его подхватывал и уносил легкий ветерок.

– Шурки здесь нет… – ответил Амур.

Вера встала на ватные ноги, качаясь, медленно подошла к воде. Разлившаяся река несла вырванные с корнями деревья. Сероватая пена собиралась на поверхности большими островками, похожими на грязные облака. Низкие кусты, обрамляющие берег, клонили длинные ветви к мутной воде.

«Эта река похожа на мою жизнь…» Вера обреченно рухнула на землю – она все вспомнила.

– Шурка утонул? – в ужасе воскликнула она и с трудом поднялась. – Амур, поплыли его искать!

Вера бросилась в воду, но не удержалась и упала; та подхватила ее и понесла прочь от берега. Амур ринулся к ней, поймал за платье и вытащил на берег.

– Верочка, тебе нужно отдохнуть. Наберешься сил, и поплывем в лагерь. Может, там и Шурку отыщем. Я его искал… но нигде не нашел. Будем надеяться, что он жив, – Амур принес ветку, потом другую, и вскоре на земле лежала их целая куча. Тигр положил мощную лапу на сухое кострище, оно вспыхнуло и тут же разгорелось ярким пламенем. Сухие ветки тихо потрескивали.

– Почему ты спас меня, а не Шурку? – спросила она, не двигаясь с места и испытующе глядя на Амура.

– Всему есть свои причины, но об этом позже, – ответил тигр. Вера поняла: он не хочет раскрывать тайну.

– Амур, ты умеешь зажигать огонь? Как ты это делаешь? Коробка! Где коробка с архивом? – она огляделась по сторонам – коробки нигде не было. Сердце Веры дико заныло. – И коробку не уберегла! И Шурка пропал! – она нащупала ключи. – Они здесь! – прошептала она и решила ни за что не снимать их с пояса. – А может, эти ключи заколдовали демоны? И они приносят смерть своим владельцам? – она крепко сжала ключи в руке и до боли зажмурила глаза.

– Верочка, ключи помогут тебе постичь великую тайну, – в воздухе появился мерцающий лик Лесьяра Ястреба.

«Они крепкие, я чуть не сломал о них зубы», – услышала Вера Шуркин голос.

– За что мне все это? – она горько заплакала; тигр лежал рядом, наблюдая за бегущей водой.

Вере стало страшно – она вдруг вспомнила, как умерла мама. Отец тогда обнял ее, прижал к себе, не находя нужных слов, а потом у него вырвалось: «Нашей мамы больше нет… Мы остались одни…» – и он заплакал. Они с Верой плакали вместе. В тот день она думала, что тоже умерла – вместе с мамой. Жизнь потеряла всякий смысл – самый дорогой человек ушел из ее жизни, и она потеряла цвета, превратилась в серую бескрайнюю равнину. Что держало Веру на этой земле? Ничего. Да и можно ли считать это жизнью – когда у тебя больше нет мамы, а папа день и ночь работает?..

«Кто мне поможет, когда мне будет плохо? Папа считает, что я уже взрослая…»

В тот день пришел Шурка – он объяснил Вере, что мама всегда будет рядом с ней. А когда станет тяжело, Вера может поговорить с ней, и мама обязательно даст ей мудрый совет. Шурка не любил разжевывать и уточнять, но Вере стало легче.

«Шурка, ну где же ты?» Она вспомнила, как он прятал ее за свою спину, как кричал обидчикам: «Никого и ничего вы не получите!», хотя знал: у этих подонков нет ни чести, ни совести.

Вера плакала. Шурка незаметно стал ее продолжением, – а может, и ею самой? Он умел вовремя поддержать ее и ободрить, с ним ей никогда не было страшно. Она чувствовала себя легко, потому что знала: Шурка обязательно что-то придумает.

Потом она вспомнила, как они бежали под сильным ливнем из школы после уроков. Шурка тогда отдал ей свою куртку, сам промок до нитки, после чего болел две недели. Вера захлебывалась от слез. «Что же мне без тебя делать? – голова ее кружилась и гудела, будто медный колокол. – Почему я всех теряю? В чем я провинилась? Почему остальным легче? Ответь мне…» Черные думы выедали душу. Вера то злилась, то впадала в отчаяние.

В этот момент она услышала низкий рык, и Амур заговорил:

– Верочка, неужели Хранители не рассказали вам, что Ларец они могут вернуть только с вашей помощью? Если не будет совместных усилий, чудо не свершится – без человеческой помощи Хранители на Земле бессильны. Не зря люди говорят: «Руками и ногами человеческими»…

Веру трясло как в лихорадке – ее жизнь неслась под откос. Как прийти в себя? Как обрести силы, если их нет?

      Она терла опухшие от слез веки. Отчаяние сдавливало ей горло, дышалось с трудом. Ей хотелось кричать, но она не могла. «Как я буду без Шурки? – она сидела неподвижно, опустив голову. – Мы все будем там… я тоже хочу туда…» – непослушными пальцами Вера разгребала землю и складывала ее горкой.

В ямке возник черный огненный круг, очерченный алым дрожащим контуром; из центра круга вела узкая дорожка. Вера знала: по ней проходят в другой мир – мир мертвых. Она может пойти туда, и все беды и печали разом забудутся. Ей не нужно будет переживать, спасать человечество от демонов – она устала сопротивляться. Таким, как она, здесь не место!

– Тени… – вырвалось у Веры, – пособники тьмы. Как они ими стали?

– У каждого есть свое предназначение, – услышала она словно сквозь туман голос тигра. – У всех, кто совершает добрые дела, возникают трудности. Но сила противостояния закаляет их – они приучаются противостоять стихиям и бедам и совершают то, чего ранее не совершали. Верочка, ты должна научиться противостоять злу, чтобы спасти людей.

– Когда был Шурка, – Вера плакала и говорила путанно, – мы знали, что у нас получится. Шурка сильный и надежный, а я… на всем белом свете нет слабее человека, чем я!

– Люди связаны со своей планетой, как маленький ребенок с матерью. Многого можно было избежать, если бы люди… – тигр вдруг замолчал. Вера не понимала, сколько прошло времени. Амур продолжил: – Много веков сила зла дремала. Время шло. Люди наполнялись обидами, завистью, страхами, сомнениями, раздражением. Этим они нанесли вред земной коре – в ней образовались трещины. И случилось непоправимое – темная сила проснулась. Через трещины она вырвалась наружу, сломав крепкие оковы. Подземная река, Ларец Апокалипсиса – все это проявление одной силы: страшной, грозящей человечеству гибелью.

Вера не могла поверить, что исход события такой важности может зависеть от нее – слабой, нерешительной девочки. Если бы она была суперменом – тогда другое дело…

– Погибнет планета Земля – погибнут люди и животные, и твой папа погибнет, – добавил Амур.

– Папа погибнет… – несколько раз повторила Вера. Вздрогнув, она поняла: ее любимый папа может умереть, и она останется совсем одна! – Папа? Он не может погибнуть! Это безумие! – вскрикнула Вера, и ее лицо еще больше осунулось. – У меня совсем нет сил, я хочу спать… – опустившись на землю, она свернулась калачиком, положила под щеку кулачок и закрыла глаза.

– Спи дитя, спи. Только ты можешь одолеть демонов и вернуть Ларец. В жизни все переплетено, – тигр прижался спиной к Вере: – Так потеплее будет.

ГЛАВА 7. ЧЕРНАЯ БАШНЯ

Меж темных туч повиснет мрак ночной,

Он черной пеленой покроет Землю,

Посеет в ней раздоры и смятенье,

И люди превратятся в тени,

И будут жить они в безумном наважденье.

      Яркое солнце радовало Изольду, дарило надежду на то, что жизнь скоро изменится.

– Вода сойдет, и мы заживем обычной, размеренной жизнью. Все у нас будет хорошо! – она вытерла полотенцем лицо, улыбнулась этой приятной мысли и энергичным шагом вышла из умывальной комнаты.

Стайка детей, склонив головы над столами, что-то увлеченно рисовала. Светловолосая девушка лет двадцати в круглых очках ходила вдоль белых пластмассовых столов:

– Все помнят сказку Ганса Христиана Андерсена про гадкого утенка? Однажды он увидел на озере величественных птиц и побоялся быть отвергнутым ими. Но, пережив страдания, отчаянье, боль и страхи, он превратился в молодого лебедя и вновь встретился с этими самыми прекрасными птицами. На этот раз он решился подойти к ним, подумав: даже если они заклюют его, жить без них он уже не сможет… Его вел к ним зов крови.

– В жизни так же, – обронила девочка лет одиннадцати, смущенно покосилась на соседку и опустила глаза к своему рисунку.

– Да! Бьешься-бьешься, а с места сдвинуться не можешь… а когда уже не ждешь, все само происходит… – задумчиво проговорила Изольда, аккуратно прикрыв дверь в свою комнату. – Соня, просыпайся! Утро уже в полном разгаре, – она наклонилась к дочери и чмокнула ее в щеку.

– Мам, дай поспать… – Лариса натянула одеяло на голову и перевернулась на другой бок.

– А может, нам и правда поспать еще немного?.. – ответила Изольда, взяла книгу с тумбочки и опустилась на заправленную кровать – та протяжно скрипнула.

Из-под подушки торчал уголок белого бумажного листа.

– Ларочка! – в диком ужасе прошептала Изольда. – Сюда кто-то заходил? – Изольда ощутила холод и нехватку воздуха. Она схватилась за грудь: – Негодяи! Я вас выведу на чистую воду! – еле сдерживая себя, шептала Изольда. – Как они могут? Они не понимают, с кем связались! – спазм перекрыл ей горло, она изо всех сил пыталась вздохнуть.

Лариса вскочила с кровати и бросилась к матери. Подняв подушку, она увидела на одеяле сложенный вчетверо лист. Но Изольда мгновенно схватила его сама и крепко сжала в пальцах. Письмо больно обожгло ей руку.

– Доченька, одевайся быстрее! – она подала Ларисе бежевую расклешенную юбку, черный топ на лямочках, джинсовую куртку, у которой ловко закатала рукава, а бежевые туфли со шнурками поставила перед кроватью.

Нехотя натягивая на себя одежду, Лариса недовольно кривила губы:

– Ну почему ты не можешь прочитать письмо здесь? Зачем куда-то бежать? – она кивнула на скомканный лист, забрала красным ободком рыжие волнистые волосы, отдаленно похожие на материнские. Ее грустные зеленые глаза с укором смотрели на мать, но Изольда не обращала на это внимания – она знала упрямый нрав Ларисы.

– Откуда это письмо? Неужели опять шантаж? Что они хотят? Кто же это может быть? – она прислушалась к звукам в коридоре, на всякий случай подбежала к окну; никого не увидев, накинула на себя плащ цвета хаки и потянула дочь за собой, тихо шепча: – А вдруг нас здесь кто-то увидит или услышит?

– Мам, ну что ты с ума сходишь? Может, там ерунда какая-то, – Лариса торопливо бежала за матерью.

Изольда стремительно неслась прочь от корпуса, чтобы никто их не увидел. «Скрыться! Спрятаться! Раствориться! Выбраться из ловушки!» Она выбрала дерево с самым толстым стволом, рядом с которым росло несколько ветвистых зеленых кустов:

– Смотри! Хорошее место. И с дороги нас не видно, – она затащила Ларису в глубь кустарников, выдохнула и перекрестилась: – Ну, с Богом! – трясущимися от страха руками она медленно развернула скомканный лист бумаги, каждое движение пальцев давалось ей с большим трудом. – Век бы его не видеть, – чуть слышно прошептала Изольда, будто выпустила из себя пар.

Она медленно прочитала: «Дьяволица! Отравление твоего первого мужа снято на видео. Имеется полный набор доказательств. Молчание стоит дорого. Сумму напишу позже. Не расслабляйся – я слежу за тобой», – газетные буквы, наклеенные на белый лист бумаги, расплывались перед глазами. «Кто пошел на такую подлость? Ради чего? Думай Изольда, думай!» Ее трясло от страха и беспокойства за дочь, сердце грызла острая боль, душу переполняли дурные предчувствия. «С Ларисой может случиться что-то плохое…» Может, она, Изольда, чего-то не знает, а дочь не говорит ей? С нее станется! Она пристально вглядывалась в глаза Ларисы, пытаясь понять ее и защитить, а та с ужасом смотрела на мать.

– Доченька, ты не обращала внимания, может, в последнее время за тобой кто-то следил?

– Не-а, – мотнула головой Лариса.

– Не-а – это что? – нервно спросила Изольда; она понимала: враг не дремлет. Разглаживая смятый листок, она решила сложить его аккуратно и спрятать подальше, чтобы он случайно не попался на глаза кому-то чужому. Раньше Изольда распоряжалась своей жизнью сама. А что происходит теперь – жизнь возвращает ей долги?

– Мам, а куда я хожу? Я почти все время сижу в комнате, – с возмущением пробурчала Лариса, и Изольда поняла – нужно продолжать в более мягком ключе, чтобы дочь не замкнулась.

– Иногда ты куда-то уходишь! – не сдержалась Изольда. «Успокойся! Не нервничай!» – остановила она себя, не желая ссориться с дочерью.

– За мной никто не следит! – безапелляционно бросила Лариса.

– Думаешь, шантажисты и правда что-то знают? – шепнула Изольда дочери на ухо – на всякий случай. «Даже у стен есть уши… а тут целый лес!»

– Мам, ну что они могут знать? Включи голову! Они что, за тобой сутками наблюдают?! Я и то не всегда знаю, где ты бываешь. Ну что ты можешь сделать плохого? Ты же само обаяние, – у Ларисы озорно сверкнули глаза, она пронзила Изольду взглядом. – Может, ты случайно наболтала кому-то ерунды – например, когда ходила к психологу?

У Изольды от ужаса округлились глаза:

– Ларочка, ты думаешь, психолог может меня шантажировать? – ее пробивал озноб. – Что случилось с миром? Слова никому нельзя сказать! – взволнованно ответила Изольда.

– А что, психолог не человек, что ли? Если он не профи, он что угодно может за большие деньги продать! А ты чего такая бледная? – Лариса говорила вроде беззаботно, но, похоже, она тоже начала нервничать.

– Мать что, по-твоему, дура? Я умею держать язык за зубами и не рассказывать о себе лишнего, – Изольда боязливо осмотрелась по сторонам. – Твой папа мне первое время снился – просил чистой воды принести. Я молебен за упокой души его заказывала, чтобы ему там спокойно было.

– Мам, может, тебя кто-то развести на деньги хочет? И вся эта проблема выеденного яйца не стоит? – Лариса ухмыльнулась. – Вечно ты из-за какой-то ерунды всех на ноги поднимаешь… и поспать мне не дала! Пойдем лучше поедим! – Лариса потащила Изольду в сторону корпуса.

– Я тоже что-то проголодалась, – у Изольды немного отлегло от сердца, но доля беспокойства все же осталась. «Побыстрее бы все закончилось и я никогда больше не получала бы таких писем…»

***

Столовая была битком набита людьми. Разносились грубые голоса, смех, кто-то плакал.

«Как сельди в бочке!» Лариса и Изольда с трудом пробрались к раздаче.

– Ларочка, придется немного подождать, – она широко улыбнулась дочери, показывая, что у них все в порядке. ««Может, шантажист сейчас где-то рядом? Пусть смотрит, паразит! Не покажу, что гадко на душе! Будь легче и спокойнее, Изольда! Не оглядывайся нервно по сторонам. Веди себя естественно, не суетись. Ты сможешь его провести, ты и не с такими справлялась!» Изольда улыбнулась еще шире, показав белоснежные красивые зубы.

Прямо на них шел кудрявый высокий очкарик – волонтер, он увидел Ларису и нервно замешкался.

– Доченька, ты этому Егору нравишься, невооруженным глазом видно, – шепнула дочери Изольда, тронув ее за руку.

– Ты же знаешь, он не в моем вкусе, – Лариса неприязненно наморщила носик.

– Все о Шурке мечтаешь? – Изольда неопределенно пожала плечами. «Девочка ты моя ненаглядная, сердцу не прикажешь – Шурка за сестрой твоей бегает!» Только она подумала об этом, как с дальнего стола, что стоял напротив окна, им махнула Светлана – давняя подруга.

– Как мы с тобой Свету не заметили? Она нам место заняла, – Изольда потянула за собой дочь. – Приятного аппетита, подружка! – она весело подмигнула Светлане. Ароматы, доносившиеся из тарелок, дразнили аппетит; желудок Изольды громко заурчал. – Молчать! Сейчас накормлю, – она дотронулась до живота.

Светлана с наслаждением отпивала из дымящегося бокала какао с молоком, перед ней стояла тарелка со ароматной пшенной кашей; во второй тарелке, поменьше, лежали булочка, порционный сыр и маленький кусочек сливочного масла.

– Лариса, ты с тетей Светой посиди, я за едой сбегаю, – Изольда вернулась к раздаче, поставила на пластмассовый зеленый поднос два стакана какао, две тарелки с пшенной кашей, тарелки со сливочным маслом, порционным сыром и булочками и выбрала самое красное яблоко для Ларисы. С полным подносом, довольная своей добычей, она подошла к столу – дочь что-то рассказывала Светлане.

Лариса отпила какао, схватила булочку, размазала по ней мягкое сливочное масло, сверху положила кусок сыра и с наслаждением откусила огромный кусок.

– Что-то я проголодалась, – быстро прикончив бутерброд, она вздохнула, поглядывая на оставшуюся булочку. – Мам, я возьму?

– Бери, – Изольда поставила тарелку перед Ларисой, и та моментально прикончила вторую булочку. – Может, все же кашу поешь? Здоровое питание полезно.

– Наверное, – буркнула Лариса, заглатывая кашу с ложки и поглядывая на яблоко. – Мам, ты не против? – Лариса потянулась за яблоком.

– Я его для тебя брала. В самый раз? – Изольда рассмеялась – Лариса с детства любила только красные сладкие яблоки.

– Нам опять подарок принесли, – очень тихо прошептала Изольда подруге.

– Да ты что? Шантажисты проклятые! Пиши заявление в полицию, – шепотом ответила та. – С такими делами не шутят. Да и зачем тянуть время? – Светлана нервно поправила короткую челку. – Ты уже кого-то подозреваешь?

– Не знаю, Свет. Всю голову уже сломала. Не представляю я: кто может со мной так поступить? А насчет полиции ты, конечно, загнула… Приду я туда и скажу… – Изольда выразительно взглянула на подругу.

– Я как лучше хотела… Не хочешь – никто тебя не заставляет, – с обидой ответила Светлана.

***

Наблюдая за Егором, Лариса подняла бокал вверх. Неожиданно из воздуха вырос высокий парень лет пятнадцати, в кепке, надетой козырьком назад, белой футболке, черных джинсах; на плечах его висел черный рюкзак, большие карие глаза заговорщически улыбались.

– Привет! Меня зовут Евгений. А тебя как? – незнакомец, легко отставив задвинутый стул, уселся рядом с Ларисой.

Она с недоумением посмотрела по сторонам – незнакомец ей сразу понравился, но откуда он взялся? Она такого здесь не видела…

Лариса представилась. Расправив спину, она застыла от волнения. «Какой красавчик!» – эта приятная мысль ворвалась в ее сердце, и оно бешено застучало.

– Ты откуда взялся такой смышленый?

– Из воздуха, – засмеялся Евгений. – Пришел тебя развеселить. Ты что-то загрустила, может, поприкалываемся? – он кивнул в сторону Егора.

«И правда, скучновато здесь. Интересно, откуда он узнал про мою грусть? Может, физиономия меня выдает?»

– Этот так и ест тебя глазами… Я за ним давно наблюдаю. Давай прям сейчас разыграем его? – Евгений улыбался.

– Да, я заметила… Надоел он мне! – Лариса кокетливо поправила юбку. – А почему бы нет? Давай разыграем! – ей стало весело, захотелось дурачиться, не думая о последствиях. – Будете так добры, принесите мне чай! – она звонко щелкнула тонкими длинными пальцами и, чуть склонив голову, кивнула Егору.

– Ты будешь чай? – с удивлением спросила Изольда.

– А что, нельзя? – с вызовом ответила Лариса – ей показался неуместным тон матери. «Я же не рабыня, я не буду ей подчиняться!»

– Может, не стоит над мальчиком издеваться? – Изольда бросила на дочь строгий взгляд.

– Правда, Ларка… Зачем ты его смущаешь? Ну, нравишься ты ему… такое бывает… – Светлана подмигнула Ларисе.

«Они не видят Евгения! А на меня смотрят как на помешанную…» – она с удивлением взглянула на нового знакомого.

– Ничего не понимаю… Ты кто? Почему они тебя не видят? – вопросы сыпались один за другим. Ларисе приходили в голову разные мысли: и страшные, и бредовые, и приятные, хотелось в этом разобраться и… досадить Егору. Желаний становилось всё больше, Евгений уже казался ей старинным другом. Весело и легко стало жить!

Лариса громко крикнула:

– Можно побыстрее? Мы торопимся! – она досадливо скривила лицо.

– Вам чаю? – учтиво спросил волонтер. Покраснев до корней волос, Егор, темноволосый юноша лет семнадцати, обвел лучистым взглядом сидевших за столом. Похоже, он тоже не видел Евгения, что сильно развеселило Ларису – она прыснула, ради приличия прикрыв рукой рот.

– Большое спасибо. Нам не нужно, – Изольда покачала головой.

– Чай травяной. Повар говорит, он нервную систему восстанавливает. Точно лишним не будет… – добродушно улыбнувшись, он вопросительно взглянул на Изольду. Евгений с комичным старанием повторял за ним каждое движение, и Лариса с большим трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться.

– Давайте и нам, – Изольда махнула рукой, – успокоительный чай нам точно не помешает!

Егор поднял матово-серебряный чайник, из носика которого валил клокочущий пар. И вдруг со спины на него с силой навалился Евгений. Егор пошатнулся, не устоял на ногах, чайник накренился – и кипяток полился на руки Ларисе. Волонтер уже лежал на полу. Евгений растворился в воздухе – миллионы черных осколков, оставшихся в воздухе после его исчезновения, полетели в сердца людей. Из чайника вытекал оставшийся кипяток. Отскочившая крышка с грохотом крутилась на полу, как волчок.

– Безрукий! Ты что!? – оторопевшая от ужаса Лариса вскочила со стула. Красные как у рака, ее руки горели огнем, дико болели, на глазах покрываясь волдырями. К ней сбегались повара, администраторы, волонтеры, они кричали:

– Девушке руки обожгли!

– Ах, божечки, какая беда!

– Юная совсем…

Кожа правой руки Ларисы по локоть покрылась волдырями. Она издала нечеловеческий вопль и провалилась в пустоту.

– Меня кто-то толкнул! – Егор подскочил с пола. – Врача позовите! – он склонился над Ларисой: – Дышит!

Изольда от шока и неожиданности потеряла дар речи – ее золотая девочка при смерти!

– Господи, сжалься надо мной… не забирай у меня дочь! – Изольда кинулась к Ларисе, оттолкнув волонтера в сторону – откуда только взялись силы? Она тихонько дула на вздувшуюся кожу на руке дочери и шептала: – Моя маленькая, ты выздоровеешь. Твоя ручка поправится… Господи, правая…

– Расступитесь! Пропустите врача! – из глубины коридора донесся бас и торопливые шаги. – Посторонитесь! Посторонитесь! – над Ларисой склонился старый врач в голубом медицинском костюме – измерил пульс, ловко сделал укол, обработал руку желтой жидкостью. Затем толстым слоем нанес мазь и забинтовал руку по локоть. – Не переживайте, мамаша! Девочка будет жить. У нее комбинированный шок. Немного полежит в лазарете, придет в себя – и отпустим.

Лариса застонала. Изольда платком вытирала слезы, размазывая по лицу черную тушь.

Два медбрата проворно положили Ларису на носилки.

– Меня толкнули… я не нарочно, – шептал волонтер, стоя рядом с Изольдой.

– Кто, кто тебя толкнул? – Изольда, будто очнувшись, вцепилась в футболку Егора и судорожно трясла его.

– Я не видел… меня кто-то со спины толкнул, – почти плача, ответил он. – Я вам обещаю, я буду помогать Ларисе… – он, будто обезумев, бормотал и бормотал одно и тоже.

Носилки подняли с пола.

Изольда рванула за медбратьями:

– Доченька! Милая моя! – она бежала за носилками, пыталась дотронуться до Ларисы, проверить, жива ли. – Как такое могло случиться?

«Меня Бог наказал», – неожиданно вспыхнуло в голове.

Пройдя по улице, они зашли в один из корпусов.

На входе стоял охранник. Он сурово оглядел Изольду, похоже, хотел остановить, но врач опередил его:

– Ее пропустить – это мать пациентки!

Охранник кивнул и молча отошел в сторону.

– В пятую ее, – отдал распоряжение врач.

– Я буду вам помогать, – робко сказала Изольда.

Он одобрительно кивнул головой.

– Приготовьте больной постель, а даме стул, – отдал он распоряжение молодой медсестре. Та торопливо вбежала в палату, откинула белоснежное одеяло на кровати.

На второй лежала перевязанная с головы до пояса девочка лет четырех.

***

      По каменной извилистой тропе Лариса поднималась вверх к высокой Черной башне, зубцами упирающейся в небо. Силы земного притяжения тянули ее вниз. Черный спертый воздух пах смертью. Лариса чувствовала, что где-то рядом пропасть – из нее доносились леденящие душу звуки. Она не хотела туда идти, но что-то жуткое, невидимое, чему нельзя было противиться, влекло ее.

– Евгений! Евгений! – Лариса оглядывалась по сторонам, но никого не видела. – Куда же ты подевался?

Сбоку за ней боязливо следовала серая тень. Боковое зрение Ларисы стало четким – она видела все происходящее вокруг нее, будто у нее открылся третий глаз – всевидящее око. Лариса видела, что тень как две капли воды похожа на нее, но чем ближе она подходила к Черной башне, тем тень почему-то становилась старше, постепенно превращаясь в старуху. Она неотступно следовала за Ларисой, а в отдалении летели другие тени, менее плотные, более осторожные, похожие на силуэты страдающих людей – они в страхе и смятении летели к Черной башне, будто кто-то невидимый гнал их.

– Не ходи туда… – услышала Лариса голос сестры Веры.

– Ты опять меня поучаешь? Тебе еще не надоело совать нос не в свои дела? – с раздражением воскликнула Лариса – она не выносила поучений сестры.

– Возвращайся назад… прошу тебя… – голос сестры был на удивление мягким и почему-то успокаивал ее, хоть она и не желала признавать этого и не хотела возвращаться. А может, хотела?..

– Боже! – Лариса подняла руки – и не узнала их: покрытые многочисленными морщинами, ее кривые, ревматические пальцы тряслись. – Я старуха? А мое лицо? – она пальцами провела по впалым, изрезанным морщинами щекам, тонким нависшим векам, глубоким складкам у рта. – Боже мой, что со мной происходит? Почему я так быстро старею? – Ларисе стало страшно, ей захотелось услышать голос сестры – та бы ей обязательно помогла. Она потерла виски, но ничего не изменилось.

Лариса ощутила, что в мир, который она хорошо знала, любила и куда хотела вернуться, вошло нечто чужое, уродливое и ужасное. Оно наделяло людей пороками – раздавало их, как ордена за великие заслуги.

На груди Ларисы среди мрака и холода замигали вспышки множества черных звездочек. Тело обреченно, безропотно поднималось вверх, словно подчиняясь властному указанию хозяина. Подходя ближе к Черной башне, она испытала гнетущее чувство, будто стала чье-то рабой или пленницей. Ей захотелось глотнуть чистого воздуха, увидеть обычное солнце – то, что каждый день сияет на небе.

– Вот и пришел конец моей жизни, – обреченно прошептала Лариса, она понимала: наступают ее последние минуты.

Рядом, еле передвигая ноги, шла сгорбленная старуха. Ее шаги становились все громче, каждый больно бил в виски. Старуха опиралась на трость, украшенную золотыми человеческими черепами, увитыми виноградными лозами из изумрудных каменьев.

– Какая красивая! – восхитилась Лариса. – Зачем ей такая? – она кинула взгляд на свои руки – правая сжимала невероятной красоты трость. Лариса сжала ее еще крепче: – Моя! Никому тебя не отдам! – она смотрела на нее словно зачарованная. Из отверстий черепов маленькими фонтанчиками выползал белесый дым, сладковатый на вкус.

«Я войду в башню и останусь там навечно…»

Башня имела только вход, Лариса откуда-то это знала – может, из прошлой жизни? Она прошла нескончаемый путь, похожий на серпантин; сверху слышался заунывный стон. Внутри у нее похолодело: «Таким оплакивают покойников…»

Ей захотелось посмотреть на того, кто призывает ее на вершину башни, – она прибавила шаг. Откуда-то появились силы. С каждым шагом стон усиливался. Старуха иногда злобно щерилась, но потом усмирялась.

Лариса подошла к самым вратам замка. Они медленно растворились – внутри клубился красный туман.

– Тебя ждут твои сокровища! Ты не можешь представить, насколько ты богата! – старуха неотступно следовала за ней, будто тень.

От страха и неприязни Лариса перекрестилась, не желая быть похожей на нее.

Во дворе возвышалась гора золотых слитков.

– Они твои, – шепнула старуха.

– Мои… – повторила Лариса. Она не могла объяснить, что чувствовала при виде своих богатств. Ей было приятно смотреть на них, но что-то сильно волновало ее – то, о чем она совершенно забыла, что осталось в прошлой жизни. Где-то глубоко в душе сохранились слабые отголоски памяти.

Вдруг что-то вспыхнуло – Лариса вздрогнула от неожиданности и увидела, что над горой засиял огненный круг; внутри него появился циферблат с выпуклыми цифрами. Стрелки закружились волчком. Из земли медленно вырастала каменная стена.

– Заходи! Она же закроет твое золото! Ты лишишься своего богатства! – напуганная старуха била по воздуху кулаками, ойкая от боли.

– Выбор, – услышала Лариса металлический, обезличенный голос. – Тебе нужно сделать выбор.

– Интересно, между чем и чем я должна выбрать? Оказалась непонятно где… Что у вас здесь происходит? – с возмущением спросила Лариса.

– Ты всегда хотела быть богатой… или за последнее время что-то поменялось? – обратился к ней равнодушный голос. Ларису такое безразличие обидело.

«Я вам всем покажу! Стану богатой…» Лариса уже хотела сказать: «Хочу стать богатой», как услышала крик мамы:

– Доченька, не покидай меня! Прошу тебя! – Ларисе казалось, ее кто-то трясет, льет ей на грудь что-то горячее, похожее на воду. Вдруг она увидела, как горит в огне.

– Мамочка, – прошептала Лариса, – помоги мне! – она задрожала от ужаса. Что-то темное втянуло ее глубоко вниз, и она снова оказалась в глубоком колодце. Слышались топот копыт, человеческие мольбы и стоны; кто-то выползал из недр земли. Лариса металась в разные стороны, торопясь найти выход.

– Они вот-вот будут здесь! – она нащупала пальцами веревку, вцепилась в нее и поползла вверх.

…Сквозь закрытые веки пробивалось солнце.

– Солнце… – Лариса улыбнулась. В голове возник кавардак, будто кто-то хотел установить там свои правила и порядки. Все перемешалось: мрак – свет, конец жизни – начало жизни, зло – добро, враг – друг; кто свой, кто чужой – она не понимала. С трудом открыв глаза, она увидела трясущуюся голову матери, лежащую на ее груди, – из глаз у нее ручьями лились слезы.

ГЛАВА 8. ТАЙНА ГРАФА ЯСТРЕБА

– Верочка, потерпи! Немного осталось… – Амур тяжело дышал, ударяясь о коряги и разбитую утварь, но не прекращал плыть, загребая мощными лапами.

На Веру надвигалось тошнотворное предчувствие. Она понимала: смерть собирается забрать ее, только почему-то выжидает. Но чего она ждет?

Вера устала противостоять обезумевшей стихии и ждать смерть. С трудом преодолевая слабость и крепко сцепив руки, она висела на шеи тигра, пытаясь передвигать ногами, но сил осталось так мало, что получалось из рук вон плохо. «Рано или поздно я все равно умру. Лучше раньше, чтобы наконец-то прекратились мои мучения…»

Она запрокинула голову. Нависшее темное небо окрасилось в цвет графита, выпустило огненные алые стрелы, рассеклось кровавыми изломами; Вере чудилось, что многочисленные пауки расползаются в поисках жертв.

– Разве можно выжить в этом аду? – она закрыла глаза, ее сильно мутило. Тяжелые, почти черные облака превратились в многоголовых чудовищ с оскаленными пастями – они стремительно неслись на Веру, будто хотели поглотить ее. – Господи, помоги! Не оставляй меня!

Наступал конец света. Вокруг раздавались пугающие звуки: разъяренно гремел гром, шумел ливень, громко трещали ломающиеся ветки деревьев; со стоном, вздрагивая и глухо ухая, оползала под воду земля; протяжно свистя, громко лопались на поверхности воды большие пузыри, поднимаясь со дна.

      Вера чувствовала, как ее охватывает безразличие и одервенение – страх, отчаянье притупились. Казалось, дьявольская стихия сковала ее разум, чтобы окончательно подавить волю.

– Темные силы ведут свои дела виртуозно, очень тонко – блистательные мастера своего дела, они посылают людям надежду и ослабляют их дух, – услышала Вера приглушенный шепот издалека, будто он прорывался сквозь плотные каменные стены.

«Побыстрее бы…» Земля посылала ей слабые силы, казалась далеким оплотом человеческой жизни, может, уже и не существующим в реальности. Необузданная стихия исподволь высасывала из нее жизнь. Вера чувствовала себя маленьким ничтожным существом – если стихия захочет ее уничтожить, то мгновенно затянет на дно. «Я же не умею плавать, и даже профессиональному пловцу ни за что не выплыть из этого адова пекла».

Казалось, с берега их заметили. Эмчеэсовцы смотрели в бинокли, показывая в их сторону. Один что-то выкрикнул, будто дал команду, остальные запрыгнули в лодку и поплыли навстречу пострадавшим.

– Вот и справилась! Вот и молодец! – Амур лизнул Веру в лицо.

– Погляди какой! Одна…? – незнакомый голос внезапно задрожал.

Зеленая надувная лодка подплыла совсем близко к тигру. Четыре спасателя в высоких резиновых сапогах и синих кепках аккуратно снимали Веру с его спины, подавая друг другу молчаливые знаки. Ее руки так долго и крепко сжимали загривок Амура, что теперь не могли расцепиться.

– Доплыли… – шептала Вера одними губами; в груди ее клокотали радость, бессилие, боль. Она потеряла сознание.

– Аккуратно… Разжимаем пальчики: один, второй, третий, четвертый, пятый… – услышала Вера издалека глухой протяжный голос, почувствовала чьи-то теплые руки – кто-то помогал ей разжать пальцы. Тело ее гудело – его будто кололи острыми как нож иголками.

– Шурка! Где Шурка? – Вера пыталась кричать, но с губ ее не слетало ни единого звука. Она вновь потеряла сознание. И увидела Шурку – он неподвижно лежал на песчаном берегу, распластав в стороны руки; на расцарапанном, бледном лице его запеклась кровь. Веру охватил ужас.

– Шурка!? Что с тобой? Тебе нельзя умирать! Прошу тебя, вставай! Не оставляй меня! – Вера, не чувствуя под ногами земли, рванулась к нему, хотела схватить его за руку, увести с собой, но он растворился. – Шурка! Ты где? – она стояла как вкопанная, глядя на то место, где он только что лежал. В грудь ледяными волнами бились одиночество и пустота – она потеряла самое главное в своей жизни. О себе Вера не думала – жизнь потеряла для нее смысл. Тело, перестав ее слушаться, обреченно рухнуло на землю.

– Шурка, я найду тебя! Чего бы мне это ни стоило! – крикнула Вера в звенящую пустоту. Никто не отозвался. Ей грезилось, что на землю опустилась зима, погрузив ее в вечную дрему.

Лежа на холодной траве, Вера услышала незнакомый голос. Двигаться не хотелось – сон забирал ее в плен, и она не сопротивлялась. Казалось, Вера сейчас уснет и снова увидит Шурку, но мягкий голос, похожий на папин, снова и снова настойчиво звал ее.

– Я останусь здесь, – прошептала Вера, закрывая глаза. Она ждала встречи с Шуркой.

Но голос продолжал окликать ее, не давая провалиться в сон.

– Он не оставит меня в покое… придется вставать… – собрав последние силы, Вера встала на трясущиеся, слабые ноги и пошла на голос. Он уговаривал ее вернуться назад – по-доброму, но настойчиво. Впереди появился тонкий луч света, раздался протяжный скрип, будто кто-то открывал старую дверь.

«Господи, спасибо тебе!» Тело Веры оттаивало, становясь ватным и непослушным. Она пыталась разжать руки, но они стали чужими – наверное, стихия еще имела над ней власть, по-прежнему управляя ее духом и телом.

Она лежала в полузабытье. Слышала, а может быть, чувствовала, как Амур плывет за лодкой, как кто-то заботливо набрасывает на нее непромокаемый плащ. Наконец лодка причалила к берегу.

– Верочка! Нашли… а где Шурка? – раздался рядом голос Владлена Юрьевича.

От неожиданности Вера вздрогнула, попыталась подняться, спросить у Владлена Юрьевича, где Шурка, но от переживаний ее будто сковало – она не могла вымолвить слова, ей опять стало холодно. Вера с трудом открыла глаза.

– Владлен Юрьевич… – еле слышно прошептала она.

Он подошел к Вере, вложил ее руку в свою:

– Верочка, успокойся. Постарайся вспомнить, что с вами произошло. Где вы были? – он нагнулся к Вере ближе – лицо его, как всегда, выражало внутреннюю собранность.

– Перед Чертовым Логовом на нас напали бандиты – они нашу лодку перевернули… с тех пор я Шурку не видела… – Вера с трудом выговаривала каждое слово – ей казалось, в Шуркином исчезновении виновата она, и Владлен Юрьевич презирает ее за слабость и за то, что она выжила, а Шурка пропал. «Должен был выжить Шурка, а я – умереть!» – крутились в голове у Веры навязчивые мысли. Едва уловимый запах хвои стал усиливаться – она увидела, как из стволов течет янтарная смола, будто деревья плачут.

– Верочка, мы найдем Шурку. А ты быстрее выздоравливай, – четко выговаривая каждое слово, произнес Владлен Юрьевич. Вера почувствовала в его голосе ноты сострадания и тепла, ей захотелось вернуться в прошлое, где был Шурка.

На душе было скверно. Вере казалось, Владлен Юрьевич убеждает себя, а не ее, чтобы самому не пасть духом, не показать свое слабоволие перед людьми, которые его уважают, а может быть, и боготворят.

– Иван, ты Веру отнеси к Арсению, в корпус двадцать один, и тигра с собой прихвати.

Владлен Юрьевич с удивлением разглядывал Амура:

– Кто тебя научил людей спасать? Ты к Арсению иди смирно, людей не пугай. Понял меня? – Владлен Юрьевич говорил негромко, завязал потуже веревку на шеи тигра, вложил ее в руку высокому эмчеэсовцу явно не робкого десятка: – Не смотри на меня так – тигр тоже натерпелся, его накормить надо да еще и орден за спасение вручить.

Амур сидел невозмутимо, но тяжело дышал и не сводил взгляда с Веры. Раздался довольный смех, кто-то выкрикнул:

– Может, тигра к себе в команду возьмем?

– Арсений вам возьмет! Наши тигры – краснокнижники, их беречь нужно! – категорично ответил Владлен Юрьевич и подмигнул эмчеэсовцам. Всем было понятно: он нервничает, но старается держать себя в руках. – На обратном пути всех наших ребят соберите – и мигом в Чертово Логово!

– Все сделаем наилучшим образом, Владлен Юрьевич! – седой эмчеэсовец торопливо понес Веру на руках к отцу.

– Пошли, друг! Умен ты, я погляжу! – услышала Вера глухой голос. Она выглянула из-за спины эмчеэсовца – высокий шел следом за ними, ведя могучего Амура на веревке; тот спокойно шагал рядом.

– По лодкам! У нас еще есть время! – донесся с берега крик Владлена Юрьевича, и глухой рев моторов стал быстро удаляться.

– Он очень умный… как человек… он меня спас… а Шурку… – Вера заплакала.

– Найдем мы Шурку, не переживай, дочка! Он парень сильный, выносливый. Может, его вода где-то на берег вынесла, – эмчеэсовец улыбался, но Вера заметила: он все время о чем-то напряженно думает.

Люди вокруг них куда-то бежали. Мелькали разбитые невзрачные дорожки, в лагере все было как обычно, но Веру это больше не интересовало – старая жизнь ушла, как-то незаметно растаяла без следа.

– Ну вот и пришли! – воскликнул седой эмчеэсовец; второй молча любовался Амуром.

– Арсений Павлович, Веру несут! – услышала Вера радостный вопль Наташи. – А Шурка где? – спросила она взволнованно. – Амурчик, и ты нашелся! – Наташа подошла к тигру, потрепала по холке, ловко сняла с его шеи веревку, ногой придерживая дверь. – Сейчас и мы на место пойдем, – приговаривала она.

Обеспокоенный Арсений Павлович бросился к дочери:

– Нашлась! Пропажа моя нашлась! – причитал он чуть не плача.

Эмчеэсовец бережно передал Веру Арсению Павловичу:

– Доставили до места. Разрешите идти? – он резко развернулся, как по команде; второй энергичным шагом проследовал за ним.

– Большое вам спасибо за дочь! – крикнул им вслед Арсений Павлович. – А где вы ее нашли?

– Она вам сама все расскажет! – седой торопливо удалялся вместе с сослуживцем, и вскоре оба скрылись за высокими соснами.

– Доча, ну, что в этот раз приключилось? – Арсений Павлович поднял Веру на второй этаж и внезапно замолчал, рассматривая мокрую разорванную одежду Веры.

– Шурка куда-то пропал… Папочка, он не может утонуть! – Вера не сводила с отца глаз и плакала, прижимаясь к нему.

– Доча, расскажи подробнее, что случилось? – встревоженно спросил Арсений Павлович. Он заботливо посадил Веру на кожаное кресло, сел рядом, гладя ее мокрые волосы. Наташа пальцами терла влажные глаза. – Наташа, Амур у себя?

Она молча кивнула.

– Ты его накормила?

– Конечно, Арсений Павлович.

– Помоги нам, дружочек, принеси какие-нибудь Верины вещи! А то так и заболеть недолго – она до нитки промокла! – он тяжело вздохнул, неодобрительно качая головой. – Не реви, доча! Расскажи подробно, что случилось, – Арсений Павлович встал, поспешно взял полотенце и начал вытирать мокрые волосы Веры. Наташа быстро спустилась вниз.

– Мы возвращались от Шурки, – Вера всхлипывала, кулачком вытирая мокрые глаза.

– Арсений Павлович, мы вас ждем! – медсестра в белом халате выразительно посмотрела на него.

– Сейчас подойду, – ответил он спокойно, став более собранным и серьезным – вновь превратился в строгого доктора. – Дюймовочка, что же мне с тобой делать? У меня сейчас операция… Может, ты у нас полечишься? За тобой Наташа присмотрит… – Арсений Павлович потрогал лоб дочери. – Ну-ка, покажи мне язык! – ласково сказал он.

– А-а-а, – протяжно пропела Вера. – Папочка, здоровым лечебницы противопоказаны, – Вера представила, как ей придется лежать в постели и пить таблетки, ходить на физиотерапию, соблюдать режим дня… «Нет! Мне нужно искать Шурку!» – пронзило ее будто током.

– Вроде все в порядке, – с сомнением сказал Арсений Павлович, внимательно осматривая горло Веры.

– Папочка! Я здорова как Зевс! – Вера встала с кресла; у нее закружилась голова, но она устояла. Сделала несколько широких, медленных шагов, почувствовала себя более устойчиво и очень обрадовалась. Торжествующе оглянулась на отца: – Посмотри на меня! Зачем мне лечиться, я здорова! – Вера уморительно изобразила несколько па из «Лебединого озера».

Снизу послышались быстрые шаги.

– А вот и Наташа пришла, одежду тебе принесла! Ладно, доча, пусть по-твоему будет. Но если что – бегом ко мне. Договорились? – Арсений Павлович еще раз обнял дочь и поцеловал ее в лоб.

– Договорились! – радостно ответила Вера. Одна гора уже свалилась с ее плеч – отец успокоился и поискам Ларца препятствовать не станет.

– Только обещай мне, что больше никогда не пропадешь! – Арсений Павлович пронзительно посмотрел ей в глаза.

В его глазах Вера увидела страх – как в день, когда умерла мама.

– Дюймовочка, я очень за тебя испугался, – шепотом добавил он.

Вера крепко обняла отца за шею.

– Не задуши! – засмеялся Арсений Павлович. – Обещаешь не пропадать? – голос отца вновь дрогнул и стал серьезным.

– Обещаю, – Вера с грустью улыбнулась.

– Похоже, ты от меня опять что-то скрываешь? – Арсений Павлович хорошо знал свою дочь.

– Вроде ничего! – Вере хотелось ободрить отца, но она была уверена: выполнить свое обещание она не сможет. – Владлен Юрьевич Шурку поплыл искать… – она сменила тему разговора, ей казалось, так будет легче уйти от расспросов отца – все равно она не может рассказать ему всей правды. Да и помочь он ей не в силах – зачем же его лишний раз расстраивать? Жизнь диктует ей свои правила и условия, от которых она не может отказаться даже ради спокойствия отца. А если откажется, что станет с людьми и их жизнью? Кто их спасет? Кто найдет Ларец? Кто пожертвует своей жизнью ради людей, ради того, чтобы они встречали рассвет, провожали закат, растили детей, строили современные города?

– Если Владлен взялся за поиск, он обязательно найдет сына. Не вешай нос, Дюймовочка! – Арсений Павлович с мольбой взглянул на Наташу и комично сложил руки у груди: – Наташа, накорми, пожалуйста, Верочку!

– Сейчас, Вера оденется – и накормим, Арсений Павлович! – Наташа протянула Вере разноцветный пакет с вещами: – Смотри, красавица, сколько я тебе всего принесла!

Арсений Павлович помахал рукой дочери и скрылся за дверью операционной.

– Он только о работе и думает… – Вере стало грустно, хотя она понимала: отец спас не одну жизнь и, если бы не его ответственное отношение к работе, волевые усилия и желание помочь, много животных в Национальном парке погибло бы. А он любил их по-настоящему, как своих детей, и искренне радовался, когда удавалось их вылечить. А может, он жить по-другому не умеет? Не умеет никого делить на своих и чужих…

Тускло освещенный коридор наполнился картинами ее многочисленных одиноких вечеров. Вера вспомнила, как она забиралась в мягкое кресло с ногами, накрывалась уютным пледом, включала ночник и много читала. Книги стали ее настоящими друзьями, такими же как Шурка. За это время она прочитала целую библиотеку, собранную отцом, – он часто покупал ей книги, потому что сам любил читать и хотел, чтобы Вера получила громадное удовольствие от прочтения великих книг, расширяющих кругозор и формирующих сильную, разносторонне развитую личность.

– Верочка, ты совсем о своем отце ничего не знаешь! Арсений Павлович искал тебя на кладбище – почему-то решил, что вы с Шуркой поплыли именно туда. Он рассказывал: когда тебе особенно одиноко и ты не знаешь, что тебе делать, ты всегда с мамой разговариваешь, а после к тебе приходят верные решения. Оттуда твой отец вернулся молчаливым и подавленным. Я его разговорить пыталась, а он сказал: «После смерти жены наша с Верочкой жизнь покатилась под откос. Я никудышный отец – у меня нет времени на воспитание дочери. Вера растет как дикий цветок на лугу. А я каждый раз, как ее вижу, чувствую перед ней невыносимую вину – у меня от нее сердце свербит…» А ты думаешь, что отец тебя не любит! Еще как любит! Может, вас просто преследует черная полоса? Так после черной всегда белая наступает, как на шкуре у зебры… Конечно, было бы лучше, если бы белая была широкой, а черная – крохотной…

– Хорошо бы! – Вере очень хотелось, чтобы ее жизнь походила на белого единорога – о зебре она и думать не желала.

– Так что произошло с тобой и с Шуркой? – Наташа аккуратно застегнула Вере пуговицы на платье, причесала и собрала в хвост ее волосы.

– Наташа, давай об этом не сейчас… – Вера поморщилась, ей не хотелось говорить о наболевшем – уж очень глубокими были раны. – А что ты знаешь про Чертово Логово?

– Зачем тебе? – Наташа сдвинула брови. – Ну-ка, выкладывай, что ты задумала? – она посадила Веру на стул, а сама села напротив.

– К сожалению, выкладывать пока нечего. Мне нужно как можно больше разузнать об этом месте. Шурка утверждает, что оно мистическое, да и люди о нем разные небылицы рассказывают – иногда слушаешь и волосы дыбом встают, – Вера поежилась, вспомнив о тенях: «Они были так похожи на людей… А может, там собираются те, кто находится между небом и землей? Не могут уйти на небо – земля не отпускает их за какие-то провинности… Или их большие грехи к земле привязывают?» Вера понимала: разгадка лежит на поверхности. Но как ее отыскать? Почему-то то, что лежит на самом видном месте, человеческий глаз отказывается замечать…

– Мыслительница ты моя, пойдем я тебя покормлю! – Вера услышала голос Наташи – та тянула ее за руку. – Проголодалась, наверное, – Наташа ловко складывала в пакет мокрую одежду. – Ты не переживай, мы ее быстро приведем в порядок!

Вера была здесь, рядом с Наташей, но мысли ее все время устремлялись к Чертову Логову. «А может, Ларец спрятали там? Еще мне нужно как-то попасть в Краеведческий музей…» – подумала она и пошла за Наташей в столовую. Только сейчас Вера поняла, как сильно проголодалась.

***

Наташа ловко поставила на поднос тарелки и уже стояла перед Верой.

– Приятного аппетита, Верочка! Тебе нужно очень хорошо поесть, чтобы быстрее восстановить силы, – она поставила перед Верой тарелку борща.

Веру больше привлекла вторая тарелка – с размазанным по ней картофельным пюре и двумя зажаренными до золотистой корочки котлетами. Она с детства любила это блюдо – его часто готовила мама.

Вера поморщилась, нехотя покопалась в тарелке ложкой, вытащила на салфетку брусочки капусты, свеклы, лука и жалобно посмотрела на Наташу:

– Я не люблю борщ. Можно я не буду его есть?

– Не хочешь – не ешь! Зачем давиться? – Наташа аккуратно поставила перед Верой вторую тарелку.

– Какая вкуснотища! Может, и ты поешь? – Вера отреза́ла большие сочные кусочки от котлеты – она таяла во рту – и жмурилась от удовольствия.

– Я не голодна. А вот тебе вторую порцию принесу, – Наташа была такой проворной, что Вера и не заметила, как перед ней уже стояла вторая тарелка с картофелем и котлетами.

– Спасибо, что не дала мне умереть с голоду! – Вера жевала быстро, запивая еду яблочным компотом.

– Так какой у тебя план? Что делать собираешься? – Наташа смешно сдвинула брови.

– Мне в одно место попасть нужно… Но как это сделать, я пока не знаю. Был бы Шурка, он бы наверняка что-нибудь придумал, – Вера тяжело вздохнула – боль за Шурку была невыносима. Он постоянно стоял перед глазами: то Вере казалось, что он тонет, то она видела, как его подхватывает течение, то мерещилось, что он неподвижно лежит рядом с камнем. Непрошенные слезы покатились из глаз.

– Не плачь, Верочка! Шурку обязательно найдут, – Наташа крепко сжала Верину руку. – Он всегда выходил сухим из воды, и сейчас у него получится!

– Выходи-л! – Вера выделила «л». – Выхо-одит… – протянула она грустно.

– Правильно! Выходит, приходит! Все будет хорошо! – подбодрила Веру Наташа. – Расскажи лучше, куда ты собираешься попасть? Вдруг я смогу тебе чем-то помочь?

«Может, открыть Наташе правду? Она не предатель, – на Веру накатил страх. – Как мне одной спасать мир? – перед глазами встали страшные лица бандитов, а тот, с часами с крупным циферблатом на руке, злобно ухмылялся. Она его узнает даже через двадцать лет! – Вдруг Наташа и вправду чем-то поможет?» – она прокашлялась.

– Мне нужно попасть в наш Краеведческий музей, – Вера придвинулась ближе к Наташе, чтобы их никто не услышал. Она знала: и у стен есть уши.

– А что ты там хочешь отыскать? – заинтересовалась Наташа.

– Я в документах у Шурки читала: большую часть своего имущества граф Лесьяр Ястреб завещал нашему Краеведческому музею. Говорят, чтобы выстроить здание, он в тысяча семьсот двадцатом году выписывал архитекторов из самого Петербурга, а в тысяча девятьсот пятьдесят втором году здание реставрировали.

– Эта задача выполняется проще простого – считай, что мы ее выполнили, – Наташа весело улыбалась. – Ты доешь, и тогда я тебе наш план расскажу, – она заговорщически подмигнула.

Вера не стала раздумывать – живо прикончила картошку с котлетой, запила ее компотом, надкусила персик – он оказался сахарным. На душе у нее стало спокойнее. Она встала из-за стола, собрала тарелки, поставила их на стол:

– Кажется, я переела. Отсюда нужно выползать быстрее, – Вера погладила живот, махнула рукой Наташе: – Рассказывай! – она подошла к ней ближе.

– Верочка, наберись терпения! Ты сейчас все увидишь своими глазами, – Наташа схватила Веру за руку: – Нам туда…

– Пятый корпус? Ты что-то о Шурке знаешь? – сердце ее застучало; почудилось, что сейчас она встретится с Шуркой – все переживания закончатся, они вместе найдут Ларец и спасут мир.

Наташа внезапно остановилась:

– Верочка, мы идем к другому человеку. Твое желание еще в силе? Ты хочешь попасть в Краеведческий музей? – Наташа обняла Веру и заглянула ей в глаза.

– Хочу, – мир снова рухнул, Вере стало тяжело и тоскливо, но она пошла за Наташей. – Надо идти… – шептала она себе; ноги плохо выполняли команду, ей казалось, что сейчас она снова потеряет сознание.

Они стояли перед дверью под номером семнадцать, но Вера не могла отвести зачарованного взгляда с двери под номером пятнадцать.

«Хоть бы Марина Сергеевна не вышла», – только подумала Вера, как дверь с номером пятнадцать распахнулась, на пороге появилась мама Шурки и сразу бросилась к Вере:

– Верочка, где Шурка? – она застыла.

«Что мне ей ответить? Я и сама не знаю, жив Шурка или нет». Вера вспомнила слова Наташи: «Шурка всегда выходит сухим из воды…»

Марина Сергеевна вытирала слезы, но молча ждала ее ответа. Вере стало ее так жалко, что она обняла ее и решительно выпалила:

– Шурка потерялся, его ищет Владлен Юрьевич!

– Шурка не может потеряться – он эти места хорошо знает, – Марина Сергеевна пристально вглядывалась в лицо Веры. – Верочка, ты что-то от меня скрываешь? Расскажи правду…

– Наша лодка перевернулась. Меня Амур на себе вынес, а Шурка выбирался сам… он, наверное, к какому-то берегу прибился, – мямлила Вера еле слышно – от ее решительности не осталось и следа.

Наташа стучала в дверь номер семнадцать.

– Вы чего тут хулиганите? Нет его! – крикнула с негодованием старушка со шваброй и ведром. – Ходют тут всякие… Полы зря пачкают… Ушел Борис Алексеевич, пять минут как ушел! Уж очень торопился куда-то, – шаркая, она пошла вглубь коридора, и вскоре ее сутулый, неповоротливый силуэт слился с суетливой толпой.

– Верочка, нам идти нужно… – Наташа виновато посмотрела на Марину Сергеевну, а Вере хотелось провалиться сквозь пол – она вспомнила, как они с Шуркой пришли к ним домой за Мариной Сергеевной, которая тогда от страха и тревоги стала невменяемой.

«Только бы в этот раз все обошлось! Только бы она выдержала исчезновение Шурки…»

– Марина Сергеевна, с Шуркой все будет хорошо! Я к вам позже зайду, можно?

Марина Сергеевна молча кивнула. Ее печальные глаза увлажнились, она так и продолжала неподвижно стоять на месте.

***

Незаметно сосновый бор поредел.

Лодочная станция опустела – последняя лодка отплывала от берега в сторону Чертова Логова.

– Может, мы своим ходом? Верочка, ты плавать умеешь? – спросила Наташа.

– Нет, – Вера с огорчением покачала головой. – Папа учил, но я оказалась плохой ученицей. Если дно глубоко, меня парализует страх и я не могу ничего с собой поделать. Много раз себе объясняла: рано или поздно каждый может научится плавать, если уделяет этому должное время и старается. Но мои слова о плавании всегда расходились с делами – я панически боюсь воды и категорически не хочу учиться плавать. Вот такой я слабохарактерный человек… – Вере стало очень стыдно и как-то неуютно, но Наташа обняла ее и прошептала:

– Ты самый замечательный человек! Ты очень похожа на своего отца, а он у тебя гений! Если захочешь по-настоящему, все, что ты пожелаешь от чистого сердца, непременно получится! – Наташа подняла палец вверх, будто пыталась показать высоту полета папиной мысли. – Только давай не будем испытывать судьбу и побыстрее спрячемся в кустах. Может, на наше счастье, кто-то приплывет? Мы тогда лодку позаимствуем на время, – Наташа потянула Веру в невысокие густые кусты.

***

Может, через час, а может, через два послышался гул моторов и нервные мужские голоса – они о чем-то спорили. У Веры от сидения на одном месте затекло все тело, сильно чесались руки и ноги. Ей хотелось поскорее выбраться из кустов. «Мы будто в детективов играем!» – нервно подумала она и почувствовала: случилось непоправимое.

– Что-то произошло, – прошептала Наташа, тихонько раздвигая корявые ветки.

Семь лодок со спасателями причалили к берегу.

Владлен Юрьевич низко нагнулся ко дну лодки.

– Шурка! Это Шурка! – Вера рванула с места прямо к Владлену Юрьевичу. – Шурка жив? – еле слышно спросила она.

Владлен Юрьевич держал на руках неподвижное тело сына. Вера взяла Шурку за руку – она была ледяная, как кусок льда. Вера пыталась согреть ее своим дыханием, но рука нисколько не теплела. – Шурка, что с тобой? – сквозь слезы спросила она, на всякий случай очень аккуратно, чтобы не навредить, растирая ему руку.

– Верочка, что с тобой? – Владлен Юрьевич нагнулся к Вере. – Тебе плохо? Ты не рано сбежала из лазарета?

Тело Шурки исчезло. Вера рассеянно смотрела на Владлена Юрьевича, а он – на нее.

– А где Шурка? – вскрикнула Вера. Только что она видела его безжизненное тело… но почему оно исчезло?

– Верочка, мы пока Шурку не нашли… но я уверен: мы обязательно его найдем! – Владлен Юрьевич торопливым шагом направился в сосновый бор.

– Шурка жив! – крикнула Вера вслед Владлену Юрьевичу. Она будто убеждала себя в этом, чтобы хоть как-то заглушить ноющую боль в сердце.

Тихо переговариваясь, спасатели вытащили лодки на берег и скрылись в сосновом бору вслед за Владленом Юрьевичем.

– Быстрее! – поторапливала Наташа Веру. – Все потом! Вдруг кто-то из них назад вернется? – Наташа спустила лодку на воду, и они с Верой на ходу запрыгнули в нее.

Перед глазами Веры стояло бледное лицо Шурки – она слышала его хриплое, неровное дыхание.

– Шурка жив, – твердила она себе, будто эти слова помогали не только ей, но давали силы и Шурке Вера подняла голову к небу: – Господи, пусть он выживет и найдется!

– Верочка, не тормози! Нам действовать нужно, а слезы могут навредить твоему слабому здоровью, – Наташа быстро гребла веслами.

Они проплыли ниже лагеря. Высокие дома торчали из воды, железные и каменные заборы больше не казались прочными. Каменные еще как-то держались, а железные вода просто вывернула из земли, оставив гигантские дыры. Только одинокий мост пока еще возвышался над водой. На нем плотными рядами выстроились грузовые и легковые машины, доверху нагруженные продуктами и необходимым оборудованием для спасения людей.

– Жутко стало! Смертью пахнет… – проговорила Вера. – Как все восстанавливать? Сколько потерь принесло людям неправильное обращение с артефактом! А сколько еще может принести? Даже подумать страшно, – Вере стало зябко и еще тревожнее.

– И правда страшно, но были времена и пострашнее… И тогда люди как-то выживали и страну восстанавливали. Мне кажется, жизнь зависит от самих людей. Один, если ему страшно, будет прятаться, а другой пойдет Родину защищать… или восстанавливать после природных катаклизмов, – Наташа печально посмотрела вокруг. – Не унывай Верочка, справимся! Выстроим наши Барсуки краше прежних! – она подмигнула Вере: – Жизнь в наших руках, а не мы в ее!

К берегу им удалось причалить легко. Наташа выпрыгнула первой, подала Вере руку – ступив на берег, та огляделась по сторонам.

«Интересно, кто нас туда пропустит? – Вера сомневалась в успешности затеянного мероприятия, но Наташе об этом не говорила. – С Шуркой другое дело: он может с отцом договориться – и все двери моментально открываются».

– А вот и Краеведческий музей! – оживленно воскликнула Наташа, вытаскивая лодку на берег. Вера смотрела на нее с удивлением и не понимала: откуда Наташа черпает силы и хорошее настроение?

Историко-краеведческий музей города Барсуки больше походил на небольшой дворец из красного кирпича с многочисленными башенками, шпили которых уходили в небо. Наташа показала на одну из них:

– Здесь была обсерватория, там – лаборатория, – она, словно указкой, показывала своими длинными пальцами на высокие башенки. – Но особое пристрастие граф Лесьяр Светозарович Ястреб питал к подземным постройкам. Строил комнаты с прочными стенами – для серьезных испытаний с порохом и металлом – и подземные туннели, соединяющие целые города, – с восторгом рассказывала Наташа – похоже, она знала о графе Ястребе намного больше, чем предполагала Вера. – Представляешь, даже домашние не всегда знали, когда граф Ястреб уходил из дома, и возвращался он тоже незаметно. Невероятный человек, правда? – она вопросительно смотрела на Веру, будто пытаясь понять, разделяет она ее восхищение графом или нет.

Вера согласно кивнула – она никогда не слышала о таких целеустремленных и загадочных людях, как граф.

– Для людей я только древняя легенда, – услышала Вера грустный мужской голос – он звучал из ладьи.

Перед музеем стоял памятник Петру I. Царь стоял в ладье – прищурив левый глаз, правым он смотрел в подзорную трубу в сторону Чертова Логова.

      Вера похолодела от ужаса:

– Наташа, ты видишь, куда он смотрит? – у нее учащенно забилось сердце. – Откуда он знал? Может, граф Ястреб посылает нам знак? – с сомнением спросила Вера; она надеялась, что граф видит ее и обязательно, когда придет время, пришлет ей какую-то весточку. Но она боялась навредить делу своей рассеянностью – ведь можно не заметить или не понять этот знак!

– И правда, Верочка – он смотрит на Чертово Логово! Вот так дела-а… – с удивлением протянула Наташа, вытянув вперед длинную шею. – Сколько раз проходила мимо, никогда не замечала! Граф Ястреб – неординарная личность – всю жизнь занимался науками, но его современники утверждают, что он был колдуном. Может, в те времена всех, кто обладал сверхспособностями, называли колдунами? – Наташа обошла постамент, заглянула в ладью: – А интересно, почему Граф Ястреб посадил Петра в ладью, а не на коня? И почему поставил этот памятник именно здесь? Мне кажется, этот вопрос нужно прояснить. Хорошо бы расспросить Бориса Алексеевича – он про графа Ястреба знает все и очень интересовался его усадьбой: водил туда экскурсии – людям нравилось.

Вера вспомнила седовласого невысокого экскурсовода-добряка. Казалось, он был ходячей энциклопедией – знал обо всем, о чем бы его ни спросили. Они с классом посещали музей, и увлекательная лекция Бориса Алексеевича всем понравилась. Вспоминая об этом, Вера даже улыбнулась.

Наташа потянула на себя тяжелую железную дверь:

– Закры-ыта, – протянула Наташа и с силой надавила на кнопку звонка.

Послышались торопливые шаги. Загромыхали замки, и дверь распахнулась.

– Наташа?! – с удивлением спросил охранник. – Что-то случилось?

– Дядь Валер, мне Борис Алексеевич срочно нужен, – настойчиво попросила она.

– Он только что прибыл… Проходи! – охранник приглашающе махнул рукой. – Ну а ты что стоишь? Тебе особое приглашение нужно? – кивнул он Вере.

Она быстро прошмыгнула за Наташей, пока охранник не передумал. Вместе они торопливо поднимались по серым мраморным ступеням – раньше они были белоснежными, с крупными графитовыми прожилками.

Вера с Наташей проходили один зал за другим.

– Тайны, тайны, тайны… Почему их так много? Почему на многие вопросы нет ответов? Что от нас скрывают? – Вере казалось, что она перенеслась в прошлые века.

«Все эти люди с портретов чего-то желали; что-то у них не складывалось, они болели, радовались и печалились, боролись, не щадя своей жизни… Все они принадлежали к знатным родам, но прежде всего – были героями, совершавшими для человечества нечто великое и значимое. Перед ними вставали непреодолимые стены мрака, а они как-то проходили сквозь них. Но как? Как пройти сквозь неприступную стену? Как найти ответ там, где его нет?» – голова Веры усиленно работала, ей хотелось как можно быстрее очутиться в усадьбе графа Ястреба.

Они с Наташей двигались мимо многочисленных портретов важных, могущественных особ из высшего сословия – у каждого из них была своя грандиозная история.

На пьедестале стояла двухметровая зеленая малахитовая чаша. С огромной картины на стене кто-то смотрел на Веру. Она почувствовала, что уже видела этот взгляд: «Граф Ястреб! Только его взгляд обладает такой силой. Неужели это он?» Живые, умные глаза Лесьяра Ястреба будто следили за каждым ее движением.

– Лесьяр Ястреб! Живой! – Вера почувствовала его силу – она лилась прямо в нее – и низко поклонилась портрету.

– Мой дядя по ночам любит гулять по музею, – прошептала Наташа, – так вот, он утверждает, что все картины и скульптуры по ночам оживают. Он и Лесьяра Ястреба живого видел!

– Наташа?! Ты что здесь делаешь? – навстречу им шел невысокий седовласый человек лет пятидесяти с густыми седыми усами.

– Дядя Борь, нам твоя помощь нужна, – Наташа обняла его. – Это Вера Доброва, – она повернулась и указала на Веру, – а это Борис Алексеевич Князев, директор Историко-краеведческого музея и мой дядя по совместительству.

– Твой дядя? – вырвалось у Веры – такого везения она не ожидала. «Как удачно все сложилось!» – мелькнуло у нее в голове.

– Вера Доброва? Не дочь ли ты самого профессора Доброва? – Борис Алексеевич хитро прищурился, с интересом разглядывая Веру.

– Профессор Добров – Верин папа и мой научный руководитель, – уточнила Наташа и потупила глаза. Потом поправила на груди блузку и бодро добавила: – Дядя Борь, давай к делу! Нам нужны все документы по графу Лесьяру Светозаровичу Ястребу – от этого зависит судьба человечества.

– Человечества? Так уж и зависит?

– Мне самой такие слова показались бы шуткой или фарсом, но на сегодняшний день многое изменилось. И если ты не спасешь человечество, оно погибнет, – твердо ответила Наташа.

– Ну что с вами поделаешь, пойдемте в хранилище, спасать человечество! – Борис Алексеевич развел руками. – Чудеса, да и только! Похоже, вы свои тайны выдавать не собираетесь. Но если бы для вас это было не так важно, вы бы сюда не прибежали, стрекозы, – Борис Алексеевич прошел через зал, ловко натянул на руки белые перчатки и подошел к незаметной железной двери. Вытащив из кармана связку ключей, он вставил один из них в замочную скважину. Замок громко загрохотал, и дверь толщиной сантиметров тридцать медленно отворилась. Вера не верила своему счастью!

– В сокровищницу идем! Напитайтесь вволю духовной пищей!

По узкой лестнице они спускались в темное подвальное помещение. Щелкнул выключатель, и Вера с Наташей увидели, что находятся в узком длинном коридоре.

– Нам туда! – Борис Алексеевич показал вглубь коридора и зашагал бодрым торопливым шагом.

– Не переживай! Дядя Боря обязательно нам поможет – он помешан на своей работе, знает здесь все до мельчайших деталей. Без его ведома сюда и мышь не прошмыгнет, – Наташа обняла Веру за плечи.

Веру охватило волнение: «А вдруг мы все-таки сможем найти Ларец и все беды наконец закончатся?»

Борис Алексеевич остановился перед дверью под номером тридцать три.

Вере не терпелось попасть внутрь. Что же там спрятано за семью замками, в запасниках?

«Бандитам сюда не пробраться», – только мелькнула у нее мысль, как в воздухе мелькнула рука, на которой блеснули часы с крупным золотым циферблатом. Веру замутило.

Они вошли в широкую комнату с многочисленными шарообразными белыми лампами перед каждым выдвижным стеллажом с картинами. С первого стеллажа на них с картины смотрел граф Лесьяр Ястреб.

Вера притихла – это было священное место, где хранились потемневшие от времени сокровища.

– Лесьяр Ястреб! Вот это да! Это все его картины? – Вере хотелось рассмотреть каждую – иная жизнь, далекие века и высокая культура оживали на ее глазах. Она даже почувствовала дуновение ветра – он коснулся ее лица и рук. «Наверное, прикосновение тайны – это так же таинственно, как и она сама…»

– Граф Лесьяр Светозарович Ястреб своими руками создавал стойкий краситель для тканей и необычные люминесцентные краски – именно ими он писал свои картины. Не правда ли, шедевр? – с гордостью и восхищением говорил он, показывая на картину с изображением замка.

Таинственная усадьба Лесьяра Ястреба на картине отличалась тонкой изысканностью и красотой, а внутренний дворик был таким уютным и чистым, что Вера не удержалась и восхищенно вздохнула. Внезапно она заметила колодец – тот самый в который, они с Шуркой упали, только на картине он казался необычайно красивым. Вере сразу захотелось пить – она даже ощутила во рту вкус сладкой, чистой родниковой воды. Борис Алексеевич и Наташа с увлечением рассматривали картину.

– После смерти Лесьяра Ястреба все самое загадочное из его имущества исчезло. Говорят, сама королева Екатерина интересовалась его наследством. Нам от него досталась лишь малая часть, – Борис Алексеевич бережно поправил портрет графа. – Мы строим планы, но история перекраивает их по своему усмотрению…

– Борис Алексеевич, а можно все картины посмотреть? Вдруг на них я увижу какую-то подсказку? – робко спросила Вера – ей хотелось рассмотреть картины внимательно, не спеша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.