Ханна Ким
На краю жизни

© Х. Ким, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Плейлист

Broken Iris – Where Butterflies Never Die

UNSECRET & Neoni – Fallout

Ranya & Hidden Citizens – Strange Young World

Toni Halliday feat. Louise Dowd – Call The Shots

Les Friction – Dark Matter

Ruelle – Whose Side Are You On?

Veridia – At The End Of The World

Sam Tinnesz feat. Zayde Wolf – Man or a Monster

Jamie N. Commons – Walls

Egzod feat. Riell – My Stranger

1

Больше, чем сидеть в засаде, Марго, наверное, ненавидит солнце. А если сидеть в засаде приходится прямо под палящими лучами, то ее мучения увеличиваются вдвое. Вокруг глаз уже давно отпечатались красные круги от бинокля – настолько часто приходится в него смотреть. Постоянное сидение на карачках тоже удовольствия не прибавляет. Иногда – примерно раз в двадцать минут – солнце загораживают облака, и Марго вместо того, чтобы продолжать смотреть в одну точку – въезд в город, – начинает с беспокойством шарить взглядом по округе. Нервы в эти моменты натягиваются до чертова предела.

Сбоку что-то противно шуршит, а затем хрустит. Она отодвигает от лица бинокль и с раздражением смотрит на Макса, который в этот момент подносит ко рту чипсину.

– А что? – пожимает тот плечами. – Я устал просто сидеть, жрать хочу.

– Где ты их вообще достал? – Марго с трудом удерживается от того, чтобы не зарядить ему биноклем по лбу. – Они наверняка просроченные, с толчка потом не слезешь.

– Это будет потом. Живу моментом. – Макс двигает бровями и продолжает хрустеть.

Марго скрипит зубами и снова смотрит в бинокль. Ничего. Солнце, ветер, пыль. И совершенно безлюдно. Ни единого признака того, что здесь могут быть люди. Или были совсем недавно. Гребаный пустырь. Она шумно выдыхает и вытирает со лба пот; нестерпимо хочется пить, но она не помнит, брала ли с собой хоть одну бутылку.

Спустя пару секунд перед носом как по заказу появляется столь желанная вода. Марго хватает бутылку и сразу же прикладывается к ней, разом выпивая половину. Поругалась бы на солнце и чертову жару, но не имеет на это права, потому что только они сейчас и спасают.

– Хоть бы раз позаботилась о том, чтобы не сдохнуть от обезвоживания. – Лив, давшая ей бутылку, возвращается к своему пистолету, который разбирает и собирает от нечего делать последние полчаса. – Зато как целый рюкзак пушек прихватить – так пожалуйста.

– Вот без пушек нам точно кранты, – хмыкает Марго, кидая ей бутылку обратно. Та ловит почти не глядя.

– Слушайте, может, датчики Нейта наврали? – подает голос Макс. Он тут явно выглядит самым скучающим.

– Датчики Нейта никогда не врут, – без злобы огрызаются на него. – Они были вчера в соседнем городке. Этот – ближайший на карте. Мне ли тебе рассказывать, как они обычно действуют.

– Тихо! – Лив хватает Марго за плечи, резко дергая вниз, заставляя скрыться за высоким парапетом на крыше здания, куда они забрались по пожарной лестнице. Макс тоже мгновенно замолкает, смекая, в чем дело.

Марго осторожно выглядывает, замечает машину вдалеке – примерно в километре от них. Едет по центральной улице при полном параде – разве что таран спереди не прицеплен. Она подносит бинокль к лицу, пытаясь разглядеть количество людей в большом джипе. Двое спереди, что логично, а сзади… сколько? Четверо? Макс с биноклем тоже пристраивается рядом.

– Не могу поверить, что их всего лишь пятеро. – восхищенно выдает он. – Я думал, они сюда караваном приедут.

Машина останавливается у соседнего здания. Марго слышит, что мотор глохнет, и напрягает зрение в тот самый момент, как дверь со стороны водителя открывается. Наружу выбирается парень – спрыгивает вниз, поднимая пыль с земли. Смотрит на солнце с легким отвращением и накидывает на голову капюшон. Марго хмыкает.

– Что им здесь нужно? – Лив отбирает у Макса второй бинокль, хотя необходимость в нем уже отпала.

– Мне уже похуй, если честно, – шепотом отвечает Марго. – Это наш шанс.

– Что? Нет! – Лив останавливает ее руку, которая потянулась к рюкзаку. – Мы должны только проследить за ними!

– Когда ты в последний раз видела, чтобы их было так мало, а? – Она вырывает запястье из чужих холодных пальцев.

Лив поджимает губы и беспомощно смотрит на Макса, ища поддержки, но тот лишь безразлично пожимает плечами, расстегивая свою сумку.

– Она права. Их всего лишь пятеро, мы запросто уложим всех.

– Минус пять, плюс пять, это не сыграет роли! Вы же прекрасно это понимаете. – В ее глазах – до самых верхов едкого несогласия, но Марго с ухмылкой подмечает, что Лив неосознанно тянется к лежащей рядом с ней черной маске. И надевает ее, скрывая нижнюю половину лица. – Куда больше пользы будет от выполнения изначального приказа.

– Вот увидишь, польза будет. – Марго тоже надевает маску.

Она снова осторожно выглядывает: один слева и другой справа от машины, еще один – перед ней в нескольких метрах, а оставшиеся заглядывают в окна ближайшего здания, периодически постукивая по стеклу лезвиями мачете. Идут в противоположную сторону.

– Какого черта они творят? – в ужасе спрашивает Лив.

– Идите. – Макс устанавливает на парапет снайперскую винтовку – точно сбоку от большой вентиляционной трубы, чтобы его не было заметно. – Я вас прикрою.

Марго кивает и прячет за пояс пистолет; Лив в последний раз вздыхает, очевидно, окончательно понимая, что выбора у нее нет, и быстро сует маленькие ножи в крепления на портупее, следом запахивая полы длинной нелепой кофты. Они обе подходят к пожарной лестнице на другой стороне, по которой и попали на крышу. Марго выглядывает, убеждаясь, что отсюда их не видно, и дает знак Лив. Они осторожно спускаются вниз, после замирая на углу здания.

– Пойдем с другой стороны. – Марго зорким взглядом осматривает местность. – Сначала избавимся от тех, что пошли осматривать дом.

Девушки шустро перебегают дорогу, осторожно продвигаются вперед вдоль стены здания, а затем синхронно останавливаются. Марго прикидывает про себя: если те двое пошли по периметру, то совсем скоро опять завернут за угол, и они столкнутся лицом к лицу. Она прислушивается и слышит характерный звук постукивания по стеклу. Лив, кажется, угадывает ее мысли, доставая оба ножа сразу. Им нельзя шуметь, а иначе их сразу раскроют.

Несколько секунд, и за угол заворачивает мужчина, сразу же в ужасе застывая, – по лицу видно, что он явно ожидал увидеть здесь скорее мертвых, чем живых. Промедление стоит ему жизни – Марго пригвождает его к стене, одновременно зажимая ему рот, а затем сворачивает шею, даже не получив толком никакого сопротивления. Они что, совсем не обучены?

Лив рядом нет. Марго выходит из-за угла в тот момент, когда слышит сдавленный хрип, а следом за ним звук падения. Девушка с омерзением на лице вытирает лезвия ножей о штаны и поднимает голову, явно не желая больше смотреть на тело у своих ног, которое уже перестает дергаться в конвульсиях.

Кровь, хлеставшая из распоротого горла, заливает все вокруг. Нехорошо. Но использовать сейчас пистолет без глушителя куда хуже. Надо закончить как можно быстрее и проваливать отсюда. Марго с опасением смотрит на одно из окон, за которым черным-черно – ни единого просвета. Просто тьма.

Они по очереди выглядывают из-за здания, убеждаясь, что парень, который стоит с правой стороны машины, не обращает внимания на то, что творится позади, и неслышно подбегают к багажнику джипа, садясь на корточки. Марго пытается через стекло рассмотреть, что делает тот, который ушел вперед, но никак не может разглядеть его за спинками сидений. Она делает знак Лив, и они расходятся: одна влево, другая вправо.

В этот раз удача не на ее стороне: парень поворачивается до того, как Марго успевает настигнуть его со спины, но зато она вовремя ногой выбивает пистолет из чужой руки – тот отлетает куда-то к стене здания. Противник не теряется и достает из-за пояса нож; делает выпад вперед, но Марго отклоняется и перехватывает его руку, выворачивает, а затем засаживает лезвие точно в чужой живот.

А потом слышит щелчок взведенного курка. Блять, она как знала, что сперва надо было понять, где находится пятый. Опять проявила неосторожность. Но она такая не одна, думает Марго. Следует выстрел – тихий, едва слышимый, – вот только падает не девушка, а тот, кто наставил на нее пистолет. Макс никогда не промахивается.

С другой стороны машины слышится подозрительная возня, и она срывается с места. Запрыгивает на капот, скользит по нему и мгновенно оказывается по другую сторону. Лив лежит на земле; парень, сидящий на ней верхом, одной рукой яростно сжимает ее горло, а другой достает из кармана куртки пистолет. Марго реагирует быстрее, чем думает, – со всей дури пинает незнакомца ботинком по лицу, и тот отлетает назад, роняя оружие, которое по пути все-таки стреляет – пуля влетает в окно здания на другой стороне улицы. Слышится оглушающий треск стекла.

Какой толк в пистолетах с глушителями, если происходит такое.

– Прибью на хуй, – цедит Марго и бросается вперед.

Парень, только и успевший приподняться на локтях, оказывается вновь прижатым к земле. Марго со всей дури бьет его по лицу, а затем прикладывает головой об какой-то камень. Она видит, как чужое лицо кривится от боли, и злорадствует. Парень действительно сопротивляется – надо отдать ему должное, – может, если бы Марго не была так зла, ее бы запросто скинули с себя, а потом надавали по ребрам. Она достает из-за пояса припрятанный пистолет и наставляет его на человека под собой. Незнакомец застывает, а Марго только сейчас понимает, что перед ней еще мальчишка – наверное, самый младший из всех пятерых, кто приехал сюда. Реально пацан еще. Что он тут забыл вообще? Вот таких они теперь на передовую отправляют?

Дуло пистолета обхватывает чужая рука; парень подносит его ближе к своей голове и сам приставляет ко лбу, будто бы прося побыстрее выстрелить. И Марго действительно взводит курок, собираясь выстрелить, но затем дает осечку – зачем-то смотрит в глаза напротив. А в них чернее, чем в тех окнах, по которым лезвиями стучали. Если эти уроды так хотели отыскать что-то во тьме, им следовало начать со своих.

Она вздрагивает и морщится, когда парнишка под ней закрывает глаза. Да что ж такое-то. Она отстраняет руку, а затем замахивается – вырубает незнакомца одним четким ударом.

– Марго, – зовет Лив.

Та оглядывается; девушка прижимается спиной к двери джипа, держась рукой за покрасневшее горло, но взгляд ее направлен не на Марго, а на здание напротив. Она тоже смотрит туда и видит несколько пар красных глаз в оконном проеме, стекло в котором разнесла пуля. Если присмотреться еще лучше, можно без труда разглядеть очертания тел. И клыков.

– Пора валить, – шепотом произносит она.

Их машина стоит в паре кварталов отсюда в каких-то дворах, чтобы никто не заметил. Туда можно запросто добраться по крышам, но времени на это нет – более того, его не хватит даже на то, чтобы на эти самые крыши забраться. Да, им ничего не угрожает на солнце. Но только до тех пор, пока те, кто прячется в тени, не будут потревожены – тогда их уже ничто не остановит, даже солнечные лучи.

– Садись в машину, – просит она Лив, и девушка мгновенно исполняет просьбу, не задавая лишних вопросов.

Марго поднимается на ноги, не сводя глаз с оконного проема, тьма в котором разбавлена красным. Медленно делает шаг в сторону двери, ведущей на место водителя, но запинается о чужие ноги, мгновенно смотря вниз. Черт, этот пацан. Кинуть его здесь? Эта смерть похуже, чем от пули. Слышится звон бьющегося стекла – осколки, оставшиеся торчать из рамы, летят на землю, когда одно из существ выбирается наружу. Марго сглатывает и не знает, что ей делать, не в силах отвести взгляда от огромных клыков, торчащих из скалящегося рта.

Монстр бросается вперед, явно выбрав своей целью Марго, но не успевает сделать и пары шагов, падая на землю так резко, словно напоролся на невидимую преграду. Наверное, так и есть. Ей имя Макс. Следом за этим Марго начинает думать настолько быстро, что едва глаза не вращаются.

Она распахивает дверь джипа сзади и приподнимает чужое бессознательное тело, следом вопя:

– Помоги!

Лив, запрыгнувшая в машину с другой стороны, сразу же высовывается наружу, с ужасом смотря то на Марго с бездыханным пацаном на руках, то на противоположную сторону улицы.

– Зачем?!

– Просто помоги!

Девушка хватает чужие руки и тянет на себя, помогая Марго затащить парня на заднее сиденье. Ну ты и тяжелый, блять, думает она, хлопая дверью следом. Залезает на место водителя, заводит машину. И газует с места точно в тот момент, когда из окна вылезают еще две твари. Марго едва вписывается в поворот, тормозит возле пожарной лестницы и высовывается наружу из раскрытого окна, ища взглядом Макса. Тот уже резво прыгает вниз по ступенькам.

– Нет времени! – орет она. – Прыгай!

И тот реально прыгает. Только Макс может закинуть сумку с винтовкой на плечо и без секунды промедления, совсем-совсем не сомневаясь в решениях Марго, перемахнуть через ограждение между третьим и вторым этажом и сигануть вниз. Марго даже хочет улыбнуться, да не в том положении они сейчас.

Едва Макс приземляется на крышу, как машина срывается с места, поднимая в воздух песок, который летит точно на нескольких существ, бегущих к их джипу сзади. В окно со стороны пассажира летит сумка, а следом залезает и сам Макс – прямо вот так, на ходу. Чертов, блять, камикадзе. Он зашвыривает сумку назад и довольно скалится, поднимая стекло со своей стороны. Марго следует его примеру.

– Все стоило того, – веселится Макс, – хотя бы ради тачки. Отличная гробовозка.

Ответом ему следует напряженное молчание. Марго не может перестать смотреть в зеркало заднего вида, петляя по улицам. Городок хоть и крошечный, но из него еще надо выбраться. Она переводит взгляд на небольшую сенсорную панель; внутри что-то щелкает.

– Вырви ее к черту, – просит грозно. Еще не хватало, чтобы их как-то отследили, мало ли.

Макс удивленно хлопает глазами, но все же бьет по панели прикладом пистолета, а затем тянет на себя. Та с трудом, но поддается; Марго даже не провожает панель взглядом, когда Макс кидает ее в окно, которое опять приходится открыть.

– Может, ты хоть сейчас скажешь, какого черта? – подает голос Лив, когда они все-таки бойко покидают город.

Макс только сейчас оборачивается; Марго боковым зрением видит, как его глаза округляются.

– А это что за тело? Оно нам нахуя?

– Вот и я не знаю.

Она все-таки мельком оглядывается, подмечая то, что Лив буквально прилипла к двери, стараясь держаться как можно дальше от парня, который все еще валяется в бессознанке.

– Пленник? – догадывается Макс, с энтузиазмом глядя на Марго. – Отлично, давненько у нас такого не было.

– Может, у нас такого давненько не было по той причине, что выпытать информацию из этих уродов просто невозможно? – злится Лив.

– Стоит попытаться, – решается заговорить Марго.

Все-таки в этом правда есть смысл. Последний раз они брали заложников около года назад, но ничего этим не добились, потому что эти самые заложники себя таковыми не считали – за них ведь не требовали выкупа. Значит, можно было помирать с чистой совестью. Что они и делали, то языки себе откусывая, то вены разрезая подручными средствами. Что угодно, лишь бы не делиться информацией, которая так необходима. Верные солдатики, обосраться просто.

– Свяжи его… не знаю… чем-нибудь. Не хватало еще, чтобы начал бузить, если вдруг очнется раньше времени. – Она бросает взгляд на устройство в своих руках, сверяясь с картой. Ехать им около часа, если она не будет сбавлять скорость. Успеют задолго до сумерек.

* * *

Ворота открываются медленно и будто нехотя. Марго машет рукой в открытое окно, давая знак, что хватит, и заезжает на территорию их крохотного городка, который когда-то состоял лишь из нескольких домов. Лив первая хлопает дверью, едва стоит остановиться у главного здания. Марго невольно замечает красные следы на ее шее, когда та подходит к ее двери.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – серьезно говорит Лив.

Марго раздраженно выдыхает, выпячивая губы, и сама вылезает наружу. Заглядывает в заднее окно машины, подмечая, что подруга к делу подошла с душой, – связала пацана чуть ли не проволокой.

– Хэй!

Она оборачивается. Мика подбегает к ним, размахивая руками. Такое чувство, будто он им рад больше, чем яркому солнышку, которое любит куда больше, чем сама Марго. Мика дает пять подошедшему Максу.

– Я так смотрю, дела у вас не очень, раз вы на чужой тачке прикатили.

– Мягко говоря, – хмурится Лив.

– Где Нейт? – обращается к Мике Марго. – Мне нужно срочно с ним поговорить.

– Он… – Тот замолкает, когда замечает на заднем сиденье джипа чье-то тело. – Это же не то, о чем я думаю?

– Оно самое, – веселится Макс. Кажется, только он рад сложившейся ситуации.

Разговор с Нейтом выходит коротким. Тот лишь пару раз закатывает глаза и пожимает плечами. В принципе, Марго не особо удивлена, ибо Нейт все-таки больше за другие вещи отвечает – ответственность за их пусть даже и скромную базу та еще ноша. Безопасность – самое главное. Марго убеждает его в том, что бояться нечего. Пацан, которого она прихватила с собой, совершенно безвреден в одиночку, да и они уже не раз проворачивали подобное – и пусть последний раз был очень давно.

– Ты прекрасно знаешь, что все контакты с внешним миром на тебе. – Нейт смотрит на нее чересчур внимательно. – Необязательно советоваться со мной. Да и решение ты и так уже приняла.

– В смысле необязательно? – немного злится Марго. – Я обязана поставить тебя в известность, что…

– Ты знаешь, что делаешь, – обрывает ее Нейт. Не вопрос – гребаное утверждение. – Надеюсь, хотя бы в этот раз мы узнаем хоть что-то, что поможет нам. Не хотелось бы опять кровопролития на территории базы. Но даже если так, все это на тебе.

Марго молчит. Не отвечает ничего вообще – кивает только в знак согласия, а затем смотрит вслед уходящему товарищу. По непонятной причине она чувствует укол совести – может, потому, что вспоминает, как в последний раз им пришлось избавиться от пленника самым отвратительным способом. Да, это все на ней. И если она подвергнет базу опасности – это на ней тоже.

Сколько лет она уже ответственна за эти бесполезные вылазки? Макс бы точно посмеялся и ответил, что никакие они не бесполезные, а очень даже нужные: еда, боеприпасы, все такое. Но для Марго ничего не имеет смысла, кроме информации. Информация – ключ. Информация – то, что может их всех спасти. А если не спасти, то хотя бы дать шанс попытаться что-то сделать с тем миром, в который их силком запихнули.

Три года, точно. Именно в течение последних трех лет Марго берет под свое начальство других, выезжая на машине за пределы базы. Их никогда не бывает больше пятерых, потому что, вопреки общепринятому мнению, количество не дает преимущества. Важно умение владеть оружием, оставаясь при этом незамеченным. Не производить лишнего шума. Уметь быстро думать в критической ситуации. Принимать единственно верное решение.

Марго три года руководит большей частью вылазок, готовит новичков к тому, что их ждет, но сколько бы времени ни проходило, она раз за разом оказывается в машине бок о бок с Максом и Лив. Эти двое незаменимы. И лишь иногда их компанию разбавляет Мика, который хоть и может быть с ними наравне, но предпочитает другие вещи. Марго может его понять. Оказаться за пределами ворот – та еще перспектива.

Они помещают заложника в одну из камер в подвале главного здания, которое когда-то было первым из тех, что сейчас образуют их базу. Оставив пацана за железной дверью с небольшим зарешеченным окном, Марго уходит, наказав Мике отходить не дальше, чем в туалет, и исчезает. Да, она эгоист в такие моменты – ей хочется поесть, помыться, немного поспать. И так не хочется думать обо всем остальном. Плевать, что оно буквально долбит мозг гвоздями, прося обратить на себя внимание.

– Что делать-то будем? – осторожно спрашивает у нее Лив, садясь напротив в зале, который они оборудовали под столовую. Жрать только все равно нечего особо. – Я имею в виду… ты понимаешь?

– Понимаю. – Марго без интереса тычет вилкой в сухой картофель, который даже сварить по-человечески не смогли. – И я не знаю.

– Да не гони. – Лив кривит лицо. – Ты всегда все знаешь.

Марго вскидывает голову, встречаясь взглядом с карими глазами. Может, и так. А может, это лишь видимость, потому что на самом деле она вообще ни хуя не знает. Что может знать та, кто едва ли помнит тот мир, который рухнул пять лет назад, оставив после себя лишь тварей с клыками до подбородка?

Она не хочет врать. Наверное, именно поэтому Лив не спрашивает еще раз, зачем она притащила сюда этого пацана. Делает вид, что удовлетворена тем ответом, который уже получила: им нужны сведения. Она не спрашивает, но вопрос все равно висит в воздухе, плавает вокруг и в глаза заглядывает. Марго морщится, потому что вспоминает ту черноту, которую увидела отнюдь не в окнах.

– Ну пиздец, блять, – тянет она устало и на русском, когда вдруг осознает, что действительно дала маху.

– Что? – растерянно уточняет Лив.

– Ничего, – бурчит она.

Так удобно все еще помнить свой родной язык, на котором она может говорить только с Максом. Лив неодобрительно качает головой – ей всегда не нравилось, когда подруга выдавала что-то такое, что она не могла понять. Уж могла бы и подучить за эти пять лет русские ругательства, ей-богу. Марго-то выучила английский как-то.

В столовую, громогласно названную таковой, влетает Мика, по пути врезаясь в неаккуратно задвинутые стулья. Он подбегает к их столу и упирается обеими ладонями в его поверхность, наклоняясь в сторону Марго.

– Очнулся.

– Что?

– Пацан тот!

Они с Лив поднимаются с места одновременно.

Хотела бы Марго сказать, что в подвале главного здания она бывает редко, да вранье это полное – даже несмотря на то, что последнего заложника они брали живьем около года назад, она тут частенько околачивалась. Здесь всего один коридор – темный, тусклый, почти без освещения. И несколько камер по обе стороны. Марго не медлит – сразу идет к нужной. Открывает дверь ключом, который держала при себе все это время, и заходит внутрь.

Лив и Мика остаются снаружи.

Девушка без интереса оглядывает помещение, ибо чего она там не видела – постель, загаженный унитаз, пара стульев да мелкое зарешеченное окно под самым потолком, – а затем смотрит на незнакомого парня, прикованного наручниками к железному изголовью кровати. Ответом служит чужой взбешенный взгляд. Марго удовлетворенно хмыкает и берет один из стульев; разворачивает его спинкой к кровати, садится и складывает руки поверх.

Тишина звенит в помещении до тех пор, пока она первой не подает голос:

– Ну что?

Пацан молчит, яростно шныряя глазами по комнате. Не то выход ищет, которого нет, не то вещь поблизости, которую можно было бы швырнуть в Марго. Да вот незадача: у него лишь голый матрас под жопой да наручники на левой руке.

Марго снова хмыкает и пробует еще раз.

– Ты ведь понимаешь, почему ты здесь?

Незнакомец молчит. Все еще разглядывает помещение, абсолютно игнорируя девушку.

– Ясно, даже так ты не собираешься говорить со мной. А если я скажу, что отпущу тебя, если ты дашь мне то, что нужно?

Парень замирает взглядом где-то на трещине в потолке, а затем резко опускает его, смотря прямо в глаза Марго, отчего та непроизвольно вздрагивает. Опять вот эти глаза черные, которых у обычных людей быть вообще не должно. Грязь в душе ли тому виной?

– Давай так, – пробует она, пододвигая стул поближе. – Ты мне нахуй не сдался, а местоположение нашей базы ты знать не можешь, так как валялся тухлым мясом. Я отпущу тебя на все четыре, если ответишь на мои вопросы.

Парень напрягается, стоит Марго придвинуть стул к самой кровати. Непроизвольно дергает рукой, закованной в наручники, и подбирает ноги, чтобы те не касались чужих колен. На пару секунд подбирает только, потому что до него неожиданно доходит, что в таком положении он запросто может отпинать человека перед собой. Что он и делает, промахиваясь лишь в последний момент, потому что Марго ловко отклоняется, а затем хватает за щиколотку, отбрасывая от себя чужую ногу.

– Чем больше ты сопротивляешься, тем хуже, серьезно.

Незнакомец все еще молчит; глядит напряженно куда-то на лоб Марго, а затем пробует еще раз. Вот зачем, думает та, бесполезно же это все. Она отвешивает парню ощутимую оплеуху, чтобы тот перестал брыкаться, и шустро отстраняется, захватывая по пути стул, так как вдруг понимает, что сейчас вся ее излюбленная тактика не прокатит.

– Почему ты меня не убила?

Марго даже вздрагивает непроизвольно, когда слышит чужой голос. Она отпускает спинку стула, в которую крепко вцепилась, и поднимает взгляд.

– А надо было?

– Без сомнений, – отвечает парень. – Потому что я все равно ничего не скажу.

– Это мы еще посмотрим.

Ответом ей следует злорадная ухмылка.

– Испытай свое счастье, у тебя есть несколько секунд. – Незнакомец широко улыбается, а затем плотно смыкает губы.

Марго сразу же понимает, что за этим может последовать. Она кидается вперед, подлетая к пацану и хватая его за челюсть так сильно, что тот не может сопротивляться и раскрывает губы, чем Марго и пользуется, проталкивая три пальца ему в рот.

– Только попробуй, блять, – шипит девушка. – Если тебе плевать на себя, то подумай хоть о своих ублюдках товарищах, – с ходу врет она.

Да нет никаких товарищей. Валяются дохлыми тушами где-то в городе, куда они все вряд ли еще вернутся – там даже Нейт свои датчики не расставлял. Нет никаких товарищей, померли они уже давно. Но пацан об этом не может знать, а если и думал прежде, то дерьмово так думал, потому что теперь замирает вдруг, смотрит на Марго исподлобья, что со стороны, наверное, охуеть как странно выглядит, учитывая чужие пальцы в его рту.

– Попытаешься откусить себе язык – я твоих выродков одного за другим перережу, – со злобой выдыхает Марго. – Поэтому веди себя хорошо, будь умницей.

Умницей быть не хотят – с такой силой кусают ее пальцы, что она от неожиданности орет, буквально чувствуя, как чужие зубы вгрызаются в мясо до самой кости. Что ж, сама виновата. Марго бьет незнакомца по лбу, и тот разжимает зубы, начиная плеваться кровью.

– Да я тебя сейчас сожру на хуй, ты, блять, говна кусище! – орет Лив, с ноги пиная дверь, которую Марго, конечно же, даже не закрыла за собой до конца.

– Успокойся! – паникует Мика, хватая ее под руки.

– Пусти меня! – брыкается та. – Сначала меня чуть не придушил, а теперь!..

– Все в порядке, – спокойно обрывает ее Марго. Не обрывает даже – отрезает махом. Она не хочет ничего слушать.

Раздается чужой смех, который заставляет всех троих замереть. Марго смотрит на парня, который блестит ее собственной кровью на губах, и содрогается. Он ненормальный. Реально пизданутый.

– Если думаешь, что мне не плевать на всех, то ты глубоко ошибаешься, – шепчут ей, а Марго не выдерживает. Не напора, не напряжения, не своей же досады – взгляда этого. Черного и проклятого словно. Люди так не смотрят – и пусть эти люди по другую сторону баррикад.

Она прижимает чужое тело к кровати, сдавливая сонную артерию так сильно, что скорее шею сломает, чем нужное сделает. Но все-таки делает – парень закатывает глаза и отрубается.

– Снимите с него наручники, – просит она, отходя чуть назад.

– С ума сошла? – Мика немного пугается. – Да он тут всю комнату переломает, а следом и себя, а ведь нам надо, чтобы…

– Не переломает. – Марго скалится с такой злобой, что пугается даже Лив. – Потому что ему не плевать. Вот ведь идиот, скажите, а?

Мика молча отстегивает наручники и останавливается рядом с ними в нерешительности. Мнет железки в руках, а затем отворачивается, молча покидая помещение. А Марго все еще стоит над чужим бессознательным телом, пытаясь продумать дальнейшие действия.

Пять лет. Ровно пять лет почти прошло, как все это началось. Что осталось? Ничего. Для всех – ничего. Для Марго – только началось. В ее жизни пустота только тупая и то, в чем тонула планета последние пять лет. Возможно, это ее наказание, плата за грехи, ебучая карма – да что угодно. Она не узнает ведь. Не сможет уже.

– Марго, – беспокойно зовет Лив, – пойдем, пожалуйста.

– Следите за ним, – бросает она прежде, чем выйти в коридор, – и зовите сразу, как очнется.

Пять лет. Она хотела бы знать, как все было раньше. Макс как-то говорил, что были кинотеатры, университеты, дружеские сборища в баре по выходным. «По пятницам так вообще были питницы!» – смеялся тот, с охотой рассказывая. Марго только прикрывала глаза, улыбаясь через силу. Марго бы тоже хотела знать, а как это – ходить с друзьями по клубам в свободные вечера и просто расслабляться, не думая о будущем.

Может, она и знала. Может, правда знала. Но кто-то плюнул ей в подкорку ядом, заставив распроститься со всем, что когда-то было ею. Марго уже нет давно – она жива лишь последние пять лет, которые… что? Кровь, пыль, смерть. Которые красное, темное, красное. Марго помнит лишь это.

– Это просто блок в голове, – уверяет ее Макс, смеясь так добродушно и открыто, что у нее щемит под ребрами. – Ты отпусти.

– Отпусти что? – голос Марго всегда дрожит, когда она спрашивает это.

– Отпусти мир, – шепчет Макс доверительно, светя своими полоумными глазами, – его нет уже.

– А что есть?

– Хуйня, – честно отвечают ей, начищая дуло снайперской винтовки. – Хуйня есть. Но к ней тоже можно привыкнуть, если не цепляться за то, чего уже нет.

То, чего нет. Нет мира, что был пять лет назад. Нет самой Марго. И ведь она бы отпустила, если хотя бы помнила – ту себя, что была и жила до того момента, как разразилась эта катастрофа.

Марго ничего не помнит.

2

– Что ж, ты в полном порядке, только давление пониженное. – Джеймс отстегивает с ее руки манжет тонометра.

– Спасибо, доктор, – язвит Марго в ответ, потирая плечо.

– Когда ты в последний раз спала нормально? – На нее мрачно смотрят.

– Сейчас как-то не до этого, ты и сам знаешь. – Она поднимается на ноги и, бросив последний взгляд в сторону стола, направляется к выходу из кабинета.

Джеймс как обычно: забыв о своем собственном состоянии, переживает за других. Одного взгляда на синяки под его глазами хватит, чтобы сделать вывод о том, что сам он уже дня три толком не спал. И кто идиот после этого? Марго невольно чешет перевязанные пальцы левой руки, быстро шагая вперед по коридору. Наверное, и правда стоит поспать как следует – не ради себя, так хоть ради Джеймса, у которого меньше головной боли будет. А это примерно минус половина.

Лив сидит на стуле перед запертой дверью, сложив руки на груди и низко склонив голову; рыжие волосы закрывают ее лицо. Спит, что ли?

– Ну что? – спрашивает Марго, останавливаясь возле нее.

Та поднимает скучающий взгляд, вытягивая ноги вперед.

– Ничего. Так и валяется в отрубе. Слушай, отпусти пожрать по-братски, я уже устала тут сидеть, – просит она, отчаянно зевая.

– Иди, – соглашается Марго. – И заодно попроси Макса спуститься сюда.

Когда Лив уходит, она подходит к двери и заглядывает в окошко – парень и правда до сих пор без движения лежит на кровати. Кажется, даже позы не менял со вчерашнего вечера. Марго издалека разглядывает чужое лицо и в который раз думает о том, что пленнику от силы лет двадцать. Да, на их базе тоже есть подростки, но всем, кто так или иначе покидает ее пределы, уже давно исполнилось двадцать пять. Может, Марго и ожесточилась внутри за последние пять лет, но не настолько, чтобы тащить за ворота тех, кто еще жизни не видел.

Жизни не видел. Спорное выражение, конечно. Если думать глубже, детей сейчас в мире уже не осталось – не после того, через что им пришлось пройти и что увидеть. Тут сложно остаться ребенком – взрослеешь за считаные дни. Марго тоже повзрослела, хоть ей и было уже двадцать два на момент катастрофы.

По миру много версий ходило о точных причинах трагедии, но одно было известно наверняка: все вышло из-под контроля еще в тот момент, когда однажды кто-то там решил сыграть в Бога. Марго даже не знает, кем был этот человек и есть ли он до сих пор. Может, давно стал жертвой своих же разработок. А может, все еще пытается закончить начатое. Пожалуй, на правду больше похоже второе, ибо как-то два фронта образовались. А еще есть третья сторона: та самая, что при свете дня прячется в тени, дожидаясь наступления ночи.

Макс спускается в подвал, волоча за собой огромную биту. Та с неприятным звуком царапает пол, и Марго все больше морщится по мере его приближения.

– Ну как успехи?

– А то не видно.

– Надо принять какие-то меры, а то какой толк нам от этого тела. – Макс тоже заглядывает в окошко.

– Ты прав, – отвечает Марго, переходя на русский, чем заметно удивляет. – Не хотелось бы, чтобы все усилия были впустую. Этот пацан знает что-то, а иначе бы так не стремился подохнуть поскорее. Видимо, понимает, что, если нам удастся выпытать из него сведения, это даст нам значительное преимущество.

– И что ты предлагаешь? – Макс улыбается, когда ему отвечают многозначительным взглядом. – Лив это не понравится.

– А ее никто и не будет спрашивать, – мрачно говорит она, открывая дверь.

– Гоша, ты же знаешь, я всегда с тобой. Даже пиво подержу, если потребуется.

– Хватит называть меня Гошей, – хмыкает она, выдыхая через нос.

Марго ему верит. Она даже не соврет, если скажет, что знает Макса столько, сколько себя помнит. Единственный, кому она доверяет безоговорочно – в любой момент и при любом раскладе, – и получает то же самое в ответ. Они были вдвоем против целого мира пять лет назад, они держатся друг за друга и сейчас.

Только Макс знает, почему она не помнит ничего о том, что было до катастрофы. И что дело вовсе не в каком-то там хваленом блоке, который выставило подсознание. Травма куда глубже.

– Стой на выходе, – просит она, проскальзывая внутрь.

У Марго нет никакого желания тащить бессознательное тело, поэтому она склоняется над пацаном, намереваясь вдарить ему по щекам, но тот распахивает глаза прежде, чем она успевает даже руку протянуть. У Марго, конечно, с реакцией обычно проблем нет, но она все равно не успевает отпрянуть вовремя – ее валят вниз, больно прикладывая головой об пол. Впрочем, на этом везение пленника заканчивается – он все-таки не в том физическом состоянии, чтобы устраивать тут драки. Марго со всех дури бьет его ладонью по правому уху, и парень на мгновение теряет ориентацию в пространстве, чем Марго и пользуется, подминая под себя.

– Слушай, ты мне уже надоел, – злится она. – Ты прекрасно знаешь, что бежать тебе некуда, так нахуя брыкаешься. Гордость не позволяет сидеть смирно?

– Да пиздани ему просто, – просит Макс.

– Да, Марго, пиздани просто, – передразнивает его пленник на чистом русском.

– Ого, – присвистывает тот, – привет, земляк.

– Что ж, теперь мы хоть что-то знаем, – щурится Марго, недовольная тем, как прозвучало ее имя. – Первое: ты русский. Второе: ты любишь подслушивать.

– Обожаю просто. – Парень под ней звереет. – Вон того Максом звать. А другую девку – Лив. Жаль, что я ее вовремя придушить не успел.

– Следи за языком. – Марго с трудом удерживает себя от того, чтобы снова не вырубить этого придурка. – У тебя есть выбор: либо ты ножками сам перебираешь, послушно шагая туда, куда просят, либо опять отправляешься в бессознательное плавание, а мы уже дотащим тебя, куда надо. Исход все равно будет один. Ну так что?

Парень молчит. Смотрит с такой злостью, что Марго даже позавидовать готова.

– Или, может, ты все-таки тихо-мирно ответишь на наши вопросы? Ты ведь помнишь, что…

– Опять собираешься наврать, что у вас есть другие заложники, кроме меня? – выплевывают ей в лицо. – Я прекрасно знаю, что вы всех перебили, так что не утруждайся. Если собрались прикончить меня, то поторопитесь, потому что я все равно ничего не скажу.

Марго слащаво улыбается, мельком оглядываясь на Макса, который улыбается тоже.

– Я уже поняла, что смерти ты не боишься. – Марго наклоняется к нему. – Но не забывай, что есть вещи похуже смерти. – Это первый раз, когда она чувствует, как незнакомый парень напрягается. – Ну? Начинаем балакать или топаем?

– Топаем. – Пацан отворачивает от нее голову.

Вот ведь упрямый баран. Она недовольно морщится, потому что, какой бы жестокой Марго ни была, то, что произойдет дальше, ей никакого удовольствия не принесет. Она достает из заднего кармана наручники и защелкивает их на чужих руках.

– Зови Юджина, – сердито просит Макса, и тот кивает, выходя за дверь.

Она встает и заставляет пленника тоже подняться на ноги; тот едва заметно покачивается, будто намереваясь рухнуть обратно, но Марго удерживает его. Думает, что этот парень вообще никакой: тело измотано почти до критического состояния. На одной агрессии и функционирует.

– Как тебя звать?

На нее смотрят исподлобья.

– Да ладно, уж это-то ты можешь мне сказать.

– Не дождешься.

– Прекрасно. Плюс одна безымянная могилка будет.

Незнакомец заметно выше. Марго готова поставить на то, что и физически намного сильнее, просто сейчас ужасно измотан. Тогда в городе ему просто не повезло – все внимание сосредоточил на Лив, не ожидая удара со стороны. Кто его знает, как бы все обернулось, полезь с ним изначально в драку Марго. Скорее всего, ей бы прилетело не меньше, чем подруге.

Сначала она хочет надеть на пленника маску, чтобы тот не увидел ничего лишнего, но почти сразу передумывает – ненужная мера предосторожности на данном этапе, ибо пацан все равно уже никуда не денется. Марго идет позади него, периодически подталкивая вперед, говоря, где сворачивать. Они заходят во внутренний двор соседнего здания. Пленник замирает, когда видит огромную клетку, поделенную на две части. И троих существ, запертых в отгороженных секциях, которые сверху накрыты черным полотном, чтобы не проникали солнечные лучи.

Марго со смешком замечает что-то, похожее на страх, проскользнувшее на чужом лице.

– Всем привет! – Из двери, соседней той, из которой они попали во внутренний двор, выходит Юджин. – Это наш заложник? Интересненько. – Он оглядывает парнишку с ног до головы. – Ты уверена? – обращается он к Марго.

– Конечно, – ответом следует широкая улыбка.

– Марго, блять! – Во внутренний двор влетает Лив. Макс плетется за ней следом со скучающим видом. – Неужели нельзя обойтись без этого?!

– Зачем ты ей сказал? – шипит она, с укором глядя на Макса.

Тот пожимает плечами, всем своим видом давая понять, что он тут ни при чем.

Пленник прислоняется спиной к решетке и начинает смеяться, по очереди смотря на каждого из тех, кто собрался здесь. Марго не может удержаться от отвращения, которое слишком явно отображается на ее лице. Ей отвечают тем же.

– Чем же вы лучше? – Пацан брезгливо глядит ей в глаза. – Да ничем. Такие же отмороженные ублюдки.

Марго молча проглатывает все сказанное, не собираясь поддаваться на провокацию.

– Последний шанс. Начинай говорить или отправишься в клетку, – предлагает она, стараясь звучать спокойно.

– Пошла на хуй. Все вы.

Марго распахивает клетку и заталкивает его внутрь за шкирку, толкнув так сильно, что парень падает на колени. Но смеяться не перестает. Медленно поднимается, не сводя глаз с существ в отгороженных секциях.

Юджин кашляет, протягивая Марго пульт.

– Нажмешь на красную кнопку, и им всем кранты, – тихо сообщает он. – Мы прикрепили взрывчатку им на головы.

– Марго, пожалуйста, приди в себя, – просит ее Лив.

– Да успокойся, мы просто его напугаем, – как можно тише отвечает она.

Макс кладет биту себе на плечо и идет к той стороне клетки, где спят твари. Хватается за свисающее полотно и тянет на себя. Солнце, только-только выглянувшее из-за туч, прокрадывается лучами внутрь, освещая три тела, в которых человеческого уже давно ничего не осталось.

– Просыпаемся! – орет он, стуча битой по прутьям и создавая неимоверный шум.

Одно из существ мгновенно вскидывает голову, а затем бросается на решетку, пытаясь просунуть руку, но расстояние между прутьями слишком маленькое. Макс отступает назад, смотрит какое-то время на беснующегося монстра, а затем возвращается.

– Готов говорить? – Марго сверлит решительным взглядом затылок пленника. – Мы же их выпустим, не сомневайся даже.

Парень оглядывается. И если бы в другой части клетки не было трех сумасшедших тварей, Марго бы решила, что монстр прямо перед ней. На нее смотрят с чистым безумием во взгляде. Палец сам ложится на нужную кнопку – еще до того, как до Марго окончательно доходит, что да, ее вывели. Решетка на первой отгороженной секции медленно отъезжает в сторону.

До такого лишь раз доходило. И закончилось сразу же, потому что они не успели ничего сделать – и пусть заложник мгновенно сдался, прося остановиться и выпустить его. Они не успели, потому что кровожадные твари куда быстрее каждого из них. Тогда Марго только и смогла, что выхватить из-за пояса пистолет, но уже было поздно – пленника зажали в угол клетки и растерзали у них на глазах.

Она не должна повторить ту же ошибку. Именно поэтому Юджин прикрепил взрывчатку на голову каждого из существ – это было тяжело, но кто, как не Юджин, может справиться с таким. В этот раз они подготовлены лучше. В этот раз все получится.

А может, и нет. Почему-то именно сейчас Марго понимает, что этот парень не заговорит ни при каких обстоятельствах. Почему-то именно сейчас, когда она расширившимися от удивления глазами наблюдает за тем, как пленник вместо того, чтобы забиться в угол, сам идет навстречу твари, которая уже выбралась наружу и несется в его сторону.

– Нажимай! – в ужасе орет Лив, и Марго едва не шлепает ладонью по нужной кнопке, но останавливается в последний момент.

Пацан уворачивается от выпада монстра, отступая в сторону – чересчур резво для своего убитого состояния, – а затем с такой силой бьет в спину ногой, что тварь, яростно перебирая руками в воздухе, падает на землю, чем пацан и пользуется – забирается верхом и перекидывает сцепленные железками руки через ее шею и тянет на себя. Марго видит, как цепь наручников врезается в серую кожу. Парень выворачивает руки и хватает существо за голову, бьет ею о землю, а затем вновь натягивает цепочку, с ненавистью скалясь. Марго уже не видит, а слышит, как хрустит переломанный позвоночник.

Незнакомец поднимается на ноги, перешагивая через тело. Заносит ногу и пинает оторванную им же самим голову; та катится по земле и стучит о прутья решетки с той стороны, где стоит Марго. Она опускает взгляд и смотрит в налитые красным мертвые глаза; с двух длинных клыков сочится яд, большими каплями срываясь на землю. У Марго что-то щелкает в голове. Она складывает два и два. Такая простая математика.

– Вот это шоу! – восхищается Макс, отбирая у оторопевшей Марго пульт. – Ну-ка, посмотрим, как он с другими разберется.

– Макс, нет! – вопит Лив, пытаясь его остановить, но тот уже выпускает оставшихся существ.

– Идиот! – рычит Марго, вырывая пульт обратно и сразу же шлепая ладонью по красной кнопке. Взрыва не следует. – Какого черта? – поворачивается она к резко побледневшему Юджину. Почему у них все через задницу в самые ответственные моменты? – Блять, – выплевывает она, выхватывая из-за пояса пистолет в тот самый момент, когда пленник отпрыгивает от одной из тварей, но ему путь преграждает вторая.

Марго метко стреляет ей в голову, мгновенно убивая, но промахивается во второй раз – существо прыгает на парня и валит на землю. Никак не прицелиться издалека.

– Блять, – снова ругается она и рывком открывает клетку.

Марго успевает лишь несколько шагов сделать прежде, чем слышатся приглушенные взрывы. Она оборачивается на Юджина, который с кислой улыбкой показывает ей большой палец, сжимая в руке пульт. С промедлением, но детонатор сработал, разнеся даже оторванную голову. Макс смотрит на забрызганные черной кровью штаны и крючит лицо. Лив замахивается и отвешивает ему такой смачный подзатыльник, что он летит лбом в решетку.

Марго отворачивается и медленно подходит к пацану, который все еще лежит на полу клетки. Рядом с ним – тело без головы и ошметки мозгов вокруг. Повезло, что он успел в последний момент отбросить от себя тварь, а не то взрывом и его бы голову задело. Ее, правда, задело все равно – разлетающейся во все стороны кровью. Перекатившись набок, парень поднимается на ноги, а Марго замирает перед ним, когда смотрит в забрызганное черным лицо.

Незнакомец сплевывает на землю, а Марго переводит взгляд на его руки, на которых ни просвета кожи не видно – сплошняком перепачканы в темной крови. Кожи не видно, но проглядывает нечто другое – когти. И они медленно втягиваются обратно, словно их никогда и не было. И как только они пропадают, пацан шатается и оседает на колени.

А потом и вовсе отрубается, падая на бок.

Марго ожидала чего угодно, но никак не этого. Чего угодно, но не отмеченных на территории базы.

* * *

Она сидит возле пленника уже несколько часов кряду. Медленно сжирает себя изнутри, потому что вопросов не только не стало меньше – они помножились друг на друга и теперь буквально раздирают голову на части. А ведь все так хорошо начиналось. Не надо было вообще никаких заложников брать. Лив оказалась права – ничего хорошего из этого не вышло.

Марго берет чужую руку, покрытую засохшей черной кровью, и разглядывает пальцы, в которых сейчас нет ничего необычного. Она со вздохом разжимает ладонь, после вытирая ее о штаны. И что ей теперь делать с этим пацаном?

Вирус вампиризма, вспыхнувший где-то на территории Европы, быстро распространился по всей планете – хватило месяца, чтобы достигнуть даже самых отдаленных ее уголков. Каждый человек, однажды укушенный зараженным, становится рабом вируса почти мгновенно. Точнее, рабом становится тело, ибо мозг умирает спустя несколько часов после контакта с заразой. Вместе с ним умирает и сам человек, а все, что остается, – бездушная оболочка с неконтролируемой жаждой крови.

Из хорошего: зараженные передвигаются преимущественно ночью, днем отсиживаясь в зданиях, подвалах, любых местах, куда не проникает солнце. Оно для них не губительно, но, видимо, знатно тормозит все процессы, потому что выстоять против них ночью едва ли возможно. Лучше не испытывать удачу. Но Марго теперь знает, что, даже если бы они засунули пацана в клетку посреди ночи, он бы остался в живых.

Есть люди, на которых вирус влияет по-своему. Если обычного человека он порабощает и превращает в монстра, готового растерзать всех и каждого, то эти, наоборот, поработили сам вирус. Он изменил их ДНК, но не тронул личность. Марго мало знает о таких кадрах – сталкивалась с ними лишь раз, но там как-то не до вопросов было. Из известного и подтвержденного сторонними лицами: им не нужна кровь, они выглядят как обычные люди, но при желании могут воспользоваться некоторыми… преимуществами. Да, пусть это будут преимущества.

И лишь с натяжкой можно сказать, что у этих людей иммунитет к вирусу, потому что он все же наложил на них своеобразный отпечаток. Они уже не люди. Но все еще не монстры.

В народе их прозвали «отмеченными».

Марго привстает и наклоняется над парнем. Осматривает шею. Ничего. Аккуратно оттягивает ворот футболки и находит то, что искала, – рваный шрам почти у самого плеча. Ее руку перехватывают и отбрасывают от себя.

– Не трогай меня.

Она садится обратно на стул, стараясь придать себе безразличный вид.

– Тебе повезло. Остальные решили, что это был просто выброс адреналина, но мы-то с тобой знаем, что оторвать голову голыми руками едва ли возможно.

– Не понимаю, о чем ты. – Парень упрямо смотрит в стену.

– Я видела твои когти, не отнекивайся.

– И что теперь? На органы меня пустишь?

– Нет. – Марго вдруг чувствует вселенскую усталость. – Но я могу показать тебе, где у нас тут душевые, если скажешь, как тебя зовут.

Незнакомец молчит, явно пытаясь сориентироваться в ситуации. И найти подвох. Марго уже решает даже, что опять о глухую стену головой бьется, как слышит тихое:

– Дин.

– Что ж, Дин, – она мгновенно хватается за эту ниточку, – пойдем, умоешься хоть, а то на тебя смотреть страшно.

Ей отвечают тяжелым взглядом, но Марго совсем не в настроении поддерживать эту игру в гляделки. Встает первой, отходит к двери и приподнимает брови в ожидании. Нехотя, но Дин встает тоже, морщась по пути.

На самом выходе Марго врезается в Лив – наверное, пришла недавно, чтобы узнать, как дела.

– Ты вовремя. – Она хватает ее за плечи. – Зайди ко мне в комнату и… – Она осекается, бросая себе взгляд за спину, оглядывает Дина с ног до головы. – Зайди к Максу и свистни у него какую-нибудь одежду чистую. Занесешь потом в душевые на втором этаже.

Лив вытягивает шею, боязливо, но все равно заинтересованно смотря на маячащего позади Марго парня. Возводит глаза к потолку, явно прикидывая что-то про себя, и кивает. Когда подруга уходит, Марго еще какое-то время рассматривает Дина, стоящего посреди комнаты, переступая с ноги на ногу. Она вздыхает, поджимая губы, и подходит к нему ближе, доставая из карманов наручники, которые сняла с чужих запястий сразу после того, как приволокла в камеру.

– Без фокусов, хорошо? – Она защелкивает железные браслеты. – Иди за мной.

– Не боишься, что я со спины ударю?

– Бей, – безразлично отзывается Марго. – Толку только от этого никакого. Тебе некуда бежать, сто раз говорила уже. А силушкой своей богатырской ты сейчас не в состоянии пользоваться.

Дин щурится, но все равно коротко кивает.

Они добираются до душевых на втором этаже без эксцессов. Марго лишь пару раз оглядывается назад – в те моменты, когда они натыкаются на других людей по пути. Одна девчонка так испугалась Дина, с ног до головы обмазанного в крови, что вжалась в стену, а потом припустила дальше по коридору, чуть ли не крестясь.

Помещение встречает их рядом кабинок и раковин напротив. Дин подходит к одному из зеркал, смотрит на свое отражение буквально несколько секунд, а затем под внимательным взглядом Марго включает воду и начинает смывать с рук засохшую кровь.

– Ты с чего вдруг подобрела так? – спрашивает он, когда заканчивает. – Решила взять на себя обе роли?

– Какие роли? – не понимает Марго.

– Плохой и хороший коп. Фильмы не смотрела, что ли? – На нее глядят через отражение.

Она с досадой морщится, что не укрывается от взгляда Дина, который довольно усмехается. Дверь приоткрывается, и внутрь протискивается Лив. Она быстро кидает стопку одежды и полотенце на один из стульев и сразу же исчезает, явно не желая смотреть на голые задницы.

– Тоже выйдешь или хочешь посмотреть? – Дин вытягивает руки. Марго с каменным лицом расстегивает наручники и отходит обратно на прежнее место, вовсе не собираясь уходить в коридор. – Как знаешь.

Искоса наблюдая за тем, как Дин без стеснения снимает с себя одежду, раскидывая ее вокруг, она лихорадочно пытается сообразить, как поступить дальше. Дело принимает неожиданный оборот, а ведь она даже не сможет объяснить другим, почему вдруг решила оставить пленника в живых. Такое никому не нужно знать – правда ведь на органы растащат. Джеймс так вообще расцветет тюльпанами от счастья, если узнает, какой ценный кадр находится непосредственно на их базе.

Но какое дело Марго, если подумать? Какое ей, блять, дело? Любой бы сказал, что таких, как Дин, в живых оставлять нельзя – они не менее опасны, чем обычные зараженные. И ничем от них не отличаются.

От нечего делать Марго собирает разбросанную одежду и складывает ее на стуле. Потом поднимает взгляд и смотрит через запотевшее зеркало на чужой темный затылок. Такие, как Дин, не могут просто от балды быть за тех, из-за кого случилась катастрофа. Должна быть причина – причем очень веская. Настолько серьезная, что за нее скорее умрут, чем выдадут сведения о тех, за кого приходится выступать. Что же это?

Пар на зеркале собирается в капли, и те срываются вниз, разрезая мутное отражение Марго на лоскутки. Она не оборачивается, когда стихает шум воды и слышится шлепанье чужих босых ног.

– Я закончил.

Марго вздрагивает и переводит взгляд на Дина. На его груди чернеет какой-то рисунок, но она не успевает толком рассмотреть – тот прячет его под футболкой.

– Давай поступим по-другому, – предлагает Марго, глядя в чужие глаза прямо и твердо. – Ты должен мне что-то рассказать. Пусть это будет то, что ты рассказать можешь. Такое ведь есть?

– Не уверен.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два, – нехотя отвечает Дин.

– Видишь, все же есть, – улыбается Марго. – Слава богу, что ты совершеннолетний.

– А то что? Совесть бы сожрала?

– Может быть.

На обратном пути она не надевает на Дина наручники. И молится про себя, чтобы не ошиблась хоть в этом.

* * *

Марго не сразу понимает, что наступил вечер. Первым замечает Дин – внимательно смотрит в маленькое окошко под самым потолком, за которым уже темным-темно. Они уже три часа молча сидят друг напротив друга, а Марго не решается даже отойти поесть, будто ее отсутствие может как-то повлечь за собой исчезновение пленника. Это, конечно, обычная паранойя, не более того, но кто его знает.

И самое удивительное – Дин больше не пытается полезть с ней в драку. Сидит себе спокойно на кровати, подпирая спиной стену, и оглушительно громко молчит. Смотрит периодически в окно под потолком и молчит. А Марго пытается разглядеть в его движениях хоть что-нибудь, похожее на подсказку: за что цепляться, куда бить, с какой стороны пробовать подступиться.

Она поднимает левую руку – бинты на пальцах уже давно потрепались – и какое-то время разглядывает бурые пятна крови на посеревшей повязке.

– Ты можешь передавать вирус? – Первый вопрос, который Марго задает за последние часы.

Дин поворачивает к ней голову. Его волосы после душа высохли беспорядочной копной.

– Могу, – следует вкрадчивый ответ; Марго вскидывает брови. – Могу, но не в те моменты, когда выгляжу как человек. Ты понимаешь, о чем я. Так что расслабься, ничего тебе не будет.

– Да я-то спокойна. – Она немного наклоняется вперед, упираясь руками в стул между своих ног. – А ты вот почему само спокойствие?

– Я устал, – пожимает плечами Дин. Звучит предельно честно.

– Ты устал из-за того, как мы над тобой издевались, или из-за… – Марго выставляет вперед руки и крючит пальцы, явно делая вид, что у нее когти. Смотрится, наверное, тупо.

– У тебя глупые вопросы, – раздраженно морщит нос Дин.

– Зато ты на них отвечаешь.

– Первое.

– Вау. Реально отвечаешь. Может, расскажешь тогда, что еще ты умеешь делать? – Марго искренне удивляется. – Прости мне мое любопытство, но я почти ничего о вас не знаю.

– О нас? – кисло переспрашивают у нее. – О нас, говоришь.

– Могу дать точное название, но оно вряд ли тебе придется по душе. – И точно: Дин сразу же отворачивается, чтобы не было заметно выражения его глаз. – Как давно ты заразился?

– Почти сразу.

Жестоко. Когда по планете распространился вирус, Дину было семнадцать. Совсем ребенок. Он и сейчас выглядит совсем зеленым, но явно старше – значит, на взросление это не влияет. Вирус не тормозит процесс развития организма, не требует крови… но чем-то же приходится платить? Чем же? Марго решает пока не задавать этот вопрос.

– Так вот почему вас только пятеро было в городе? Из-за тебя? Да уж, наверное, не так страшно соваться в пекло, когда на твоей стороне такой ценный солдат.

– Ты на это рассчитываешь? Что я переметнусь на вашу сторону? Ты прекрасно знаешь, что этого не произойдет, – сердито выдает Дин.

– И в чем причина?

Тишина в ответ.

– Брось, для своих ты давно уже мертв. Не думаю, что они будут тебя искать.

– Я бы не был так в этом уверен. – Дин говорит слишком тихо, но Марго все равно отчетливо слышит каждое его слово.

Выражение «ценный солдат» мгновенно обретает новые краски. Насколько же ценный, если его могут кинуться спасать из вражеского лагеря, наплевав на свое главное правило «своих – бросаем». Бросают же, правда. Марго не раз наблюдала картину, как они оставляли раненых – не смертельно даже – и делали ноги.

– Почему ты не боишься меня? – Дин бьет с неожиданной стороны, заставляя Марго растеряться. – Я же могу при желании тебе голову оторвать, а потом вылезти вон в то окно и скрыться на крыльях ночи.

– Во-первых, окно слишком маленькое, у тебя жопа не пролезет, а во-вторых, силенок сейчас не хватит мне конечности отрывать.

– Хочешь проверить?

– Валяй.

– Или я могу просто тебя укусить, но не как в прошлый раз, а по всем правилам. – Дин широко улыбается, а Марго невольно глядит на его зубы. – На это у меня сил точно хватит.

Где-то здесь, наверное, любой другой и правда бы испугался и выскочил за пределы камеры, хлопая железной дверью, но Марго только хрипло смеется, запрокидывая голову. Обрывает свой смех почти сразу, смотрит какое-то время в испещренный мелкими трещинами потолок, а затем возвращается в исходное положение, с ироничной улыбкой глядя на Дина. Тот – удивлен. И даже не пытается свое удивление как-то скрыть.

– Если ты хотел страху навести, то миссия провалена.

– Да ты куда более ебанутая, чем я, – шепчет Дин.

– Возможно.

В дверь осторожно стучат, и Марго бросает незаинтересованный взгляд через плечо.

– Открыто.

Внутрь камеры заглядывает Лив с сердитым выражением лица.

– В смысле, блять, открыто?

– А что? Он никуда не денется, пока тут я, – уверенно отвечает Марго, чем заставляет Дина презрительно фыркнуть.

Левый глаз девушки заметно дергается, но она решает никак не комментировать произнесенные слова.

– Тебя Нейт вызывает.

– А чего ему надо?

– Вот иди и сама спроси, надоело уже почтовым голубем быть.

Марго, если честно, не хочется покидать камеру – не сейчас, когда с Дином начало складываться некое подобие диалога. Хотя, может, час-другой в тишине и одиночестве пойдут пленнику на пользу – будет время подумать обо всем. О сказанном – особенно.

– Надеюсь, это ненадолго. – Она встает со стула.

Прежде чем первой выйти в коридор, Лив в нерешительности останавливается посреди помещения и запускает обе руки в карманы своей огромной мешковатой кофты, в которых явно что-то есть – и довольно увесистое. Дин напрягается, ожидая не то оружие увидеть, не то булыжник, но Лив достает из одного кармана маленькую бутылку воды, а из другого – две вареные картофелины. Она кладет это все на стул и, не глядя никому в глаза, шустро покидает камеру.

Марго провожает ее с усмешкой, а потом поворачивается к Дину.

– Ты ее чуть не убил тогда в городе, а она тебе еду таскает. – Она цокает языком, а затем добавляет прежде, чем самой выйти в коридор: – Мы тебе не враги, Дин.

Если угрозами делу не помочь, значит, она заставит пленника начать ей доверять.

3

Сколько Марго себя помнит на базе, в кабинете Нейта всегда было грязно: куча тарелок, оберток, рваной бумаги по углам. Никто никогда не убирал весь этот хлам, будто так и надо, словно подобный беспорядок в помещении человека, ответственного за жизнедеятельность базы, само собой разумеющееся, и Марго понемногу привыкла и перестала обращать на это внимание. Может, любовь к захламленности – залог успеха, кто его знает, но сейчас она все равно морщится, когда скидывает со стула смятые клочки посеревшей бумаги, чтобы присесть.

Нейт, кажется, даже не сразу ее замечает – слишком сосредоточенно смотрит на небольшую сенсорную панель в своих руках. Елозит пальцами по экрану и без конца хмурится, то и дело почесывая щеку, которая уже успела покраснеть от этих методичных манипуляций. Марго приходится кашлянуть, чтобы привлечь внимание. Нейт сразу же вскидывает голову, хотя в его взгляде все еще продолжает скользить рассеянность.

– Ты меня звал. – Марго сама немного теряется, когда видит чужое откровенно усталое лицо.

– Да, да. – Слышится шелест бумаг и вздох следом за этим.

– В чем дело?

Нейт трет переносицу и бросает расстроенный взгляд на сенсорную панель, которую положил рядом с собой на стол. Явно не хочет озвучивать то, что у него на уме. Марго на мгновение устало прикрывает глаза, а затем подается вперед, опираясь руками о край стола.

– Говори как есть.

– Датчики. – Нейт скребет пальцем уголок губ, расковыривая небольшую ранку.

– Опять сработали?

– Наоборот. Сдохли.

Марго хмурится. Даже не знает, что хуже: если они снова засекут ненужные кадры на территории, которую им регулярно приходится прочесывать, или же их полный выход из строя.

– То есть? Они все взяли и сдохли?

– Нет, только в третьем блоке. – Нейт снова мельком смотрит на панель. – Перестали передавать любые сигналы.

– Какие последние данные, полученные с них?

– Все по классике. – Нейт качает головой. – Они засекли передвижение зараженных ночью, но сложно сказать что-то наверняка, ибо мы больше на тепловизоры полагаемся, а они молчали.

– Ты хочешь, чтобы я выяснила, в чем дело?

Марго едва не закатывает глаза, когда в ответ на ее вопрос нехотя кивают. Всегда так было. Она знает, что Нейт никогда не хотел становиться во главе их скромной общины, которая насчитывает около шестидесяти человек. Знает, что тот несколько раз порывался покинуть свой пост, но других желающих взять на себя ответственность за жизни людей их коммуны, конечно же, не было – кроме отца Нейта, который погиб около трех лет назад.

Марго знает, но все равно раздражается, когда понимает, что Нейт до сих пор проявляет неуверенность, если дело касается важных решений. Ведь кто, если не он. Здесь, на базе, больше нет никого, кто бы был настолько же умным и имел смелость встать впереди десятков людей, пообещав им безопасность. Но время идет, а Нейт до сих пор сомневается в своей компетентности – особенно если дело касается вещей, связанных с контактами с внешним миром. Но это ничего, нестрашно. Ведь в этом случае на сцену выходит Марго.

– Да, нам нужно проверить те датчики и, если они попросту вышли из строя, починить. – Нейт через силу кивает. – Я знаю, что небезопасно так часто выходить за ворота, но…

– Господи, да успокойся. – Марго сердито обрывает его. – Если так нужно, то все в порядке.

– Да, нужно. – Ей слабо улыбаются. – Ты ведь помнишь, что мы установили эти устройства по периметру нашей базы в самых крупных городках и на главных дорогах. И если хоть где-то они перестанут работать, мы не сможем вовремя узнать, что к нам кто-то пожаловал.

– Так точно, капитан. – Марго хотела было встать, но возвращается обратно на место. – Это все?

Нейт мешкается, и это не укрывается от ее взгляда.

– Говори как есть.

– Я не знаю, сколько еще мы продержимся. – Нейт сдается, склоняя голову. – У нас не хватает ресурсов. Людей не так много, как может показаться на первый взгляд, но мы едва ли можем прокормить всех. – Он подрывается с места и отходит к окну, поворачиваясь к Марго спиной. – Я не думаю, что в наших силах укрыть здесь еще кого-то. У нас даже оружия не хватает уже.

– Что конкретно от меня требуется? – Она тоже встает и огибает стол. Останавливается точно напротив Нейта, пытаясь поймать его взгляд. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Ты и так делаешь слишком много. Куда больше меня, если подумать.

– Это неправда.

– Нам повезло, что наша база хотя бы возле реки находится, а то и без воды с водопроводом бы остались. Но строить плотину с мельницей несколько лет назад была та еще задачка. – Нейт усмехается горько. – Я просто не знаю, Марго. Тех, кто может как-то повлиять на жизнь нашей скромной общины, слишком мало. Скоро зима. Электричество у нас работает с перебоями теперь даже летом, а зимой, когда река замерзает и мы не можем надеяться на мельницу, много людей умирает от пневмонии. С каждым годом нас все меньше и меньше.

– Успокойся. – Марго обрывает его с излишней резкостью, которой не хотела. – Давай решать проблемы по мере их поступления. Мы справимся, ясно?

Нейт молчит какое-то время, стеклянным взглядом смотря в окно, а затем кивает; на его лице ни единой эмоции.

– Я надеюсь.

– Завтра утром мы скатаемся в ту секцию, где перестали работать датчики. – Марго легонько хлопает его плечу. – Если повезет, надыбаем оружия какого-нибудь.

– Спасибо, – только и произносит Нейт.

– Сходи поспи, что ли, а то выглядишь ужасно, – говорит она вместо того, чтобы уронить банальное «пожалуйста» или «не за что».

В коридоре Марго останавливается возле одного из окон. Смотрит в непроглядную темноту. Ни черта не видно, кроме одиноко вспыхивающих лучей света: кто-то из жителей базы переходит от здания к зданию с фонариками. Почти полностью отказываться от освещения по ночам решение опасное, но вынужденное: так их сложнее обнаружить. Спасает то, что база достаточно удалена от всех населенных пунктов, поэтому зараженные сюда почти не суются. Одинокие кадры, которые случайно забредают в эти края, устраняются почти мгновенно – на ночном посту всегда находится как минимум трое человек по периметру ограждений.

Даже в самих зданиях освещения почти нет – только в помещениях без окон и в тех местах, где стекло закрыто самодельными деревянными ставнями.

Марго помнит эту базу еще в то время, когда здесь было всего два больших здания и несколько поменьше. Лишь потом они возвели другие постройки – деревянные, – растащив на доски и бревна дома из ближайшей деревни. Когда-то давно, еще до катастрофы, которую Марго про себя окрестила «войной», потому что да, война – человечества и монстров, – в этом месте располагалась закрытая психиатрическая лечебница, куда отправляли только самых буйных пациентов. Им здорово повезло, что они обнаружили это место: по периметру больницы было возведено прочное ограждение, после постройки мельницы они получили сносно работающий водопровод, на первое время был запас лекарств и медицинское снаряжение, а оборудованный подвал в главном здании даже предложил камеры, где можно было держать пленников. А еще лечебница была построена вдали ото всех населенных пунктов, и в этом было ее главное преимущество.

Марго отводит взгляд от окна и направляет свет фонаря на темный коридор, продолжая путь. Если Дин почти сразу заразился, то Марго почти сразу попала в это место. Она в принципе не помнит ничего другого, кроме этих стен. И Макса еще, потому что Макс – его серьезные темные глаза, – первое, что Марго увидела, когда пришла в сознание и удивленно спросила, что происходит.

Что происходит, блять. Она усмехается. Да так, ничего, всего лишь правительство одной из стран изобрело биологическое оружие, намереваясь устранить им соперников, но чуток промазало, и под удар попала вся чертова Европа. Да и биологическое оружие оказалось не таким, как предполагалось, и в итоге люди начали попросту жрать друг друга. Вроде так там было, да? Потрясающе же, честное слово.

Марго возвращается к камере в подвале и кивает Лив, которая все это время стояла, прислонившись спиной к стене напротив двери. Она заглядывает в окошко и с удивлением обнаруживает, что Дин спит – полусидя, свесив голову вперед и сложив руки на груди. Устал, точно – Марго помнит, как ей это сказали. Но даже в таком убитом состоянии Дин не смог уснуть в нормальном положении.

– Завтра надо будет съездить в городок в третьем блоке. – Она поворачивается к Лив. – Проверить вышедшие из строя датчики.

Девушка пожимает плечами, мол, да, без проблем. Марго скованно улыбается и спешит приструнить ее готовность покинуть территорию базы:

– Ты остаешься.

– Что? – Лив аж отшатывается от нее.

– Кто-то должен проследить за ним. – Она кивком головы указывает на дверь.

– Так пусть Макс остается.

– Нет, он нужен мне.

– А я, значит, нет? – Лив не обижается – это видно по ее лицу, которое скорее обеспокоенное, нежели оскорбленное, – но выглядит раздосадованной.

– Я могу доверить это дело только вам двоим.

Девушка молчит несколько секунд, а затем смотрит подруге за спину – в сторону зарешеченного окошка на двери. Марго ждет, что она начнет спорить, прося взять ее с собой, что оправданно – лишь пару вылазок они провели порознь, – но Лив кивает, нервно заправляя за ухо прядь коротких волос. Даже не шутит в привычной манере, что Марго без Макса за ворота ни ногой, «мы с Тамарой ходим парой», – знает просто, что, если Марго нужно выбрать, она выберет Макса, ибо ни с кем рядом не чувствует себя в большей безопасности.

– Дело не в этом. – Марго прерывает поток ее мыслей, заранее зная, о чем именно она думает. – Просто у Дина к тебе доверия будет точно больше, чем к Максу или кому-то другому.

– Дина? Его так зовут? – Лив приподнимает брови. – Если ты не забыла, он был весьма не против меня убить.

– Но, несмотря на это, ты по какой-то причине добра к нему.

– Не хочу быть похожей на тех, с кем он нас сравнил тогда. – Уголок ее губ дергается. – Помнишь? «Чем же вы лучше?» – спросил он, а мне захотелось не то завыть, не то пиздануть его.

– Пиздануть, думаю, еще будет возможность. – Марго не удерживается от легкого смешка. – В общем, ты просто сиди здесь, хорошо? Не надо без необходимости заходить в камеру.

– Ладно, – ворчит Лив. – Вы там только не подохните без меня.

Марго опять смеется, собираясь уходить, но ее останавливают, положив руку на плечо. Она оборачивается, встречаясь с чужим взволнованным взглядом.

– Привези Макса обратно в целости и сохранности, хорошо? И себя тоже.

Она улыбается и кивает, а затем желает спокойной ночи, быстрым шагом покидая подвальные помещения, не дожидаясь, пока ее догонят. Идет в свою комнату на третьем этаже, вспоминая свою первую встречу с Лив около трех лет назад. Тогда за вылазки отвечал парень, которого уже давно нет в живых, – он привел девушку на базу вместе с несколькими другими людьми. Нашел их прямо в лесу вблизи одной из деревень в трех часах езды. Они ютились в землянках и выглядели совершенно дикими.

Марго помнит, как при первом разговоре Лив послала ее на хер и сказала, что никогда не сможет ей доверять. Сейчас это вызывает улыбку – не более, – потому что теперь она верит каждому ее слову и никогда не сомневается в ее решениях, лишь изредка наигранно бухтя. Марго учила ее стрелять и обращаться с ножами, она – куда именно давить на шее, чтобы вырубить человека. Лив могла бы запросто помогать Джеймсу звенеть пробирками, ибо оконченный медицинский дает о себе знать, но почему-то предпочла потрепанному белому халату оружие и ветер в волосах – она всегда открывает окно в машине, стоит им набрать скорость на удачно пустой трассе.

Утро встречает Марго легкой, но все равно неприятной головной болью, от которой не поможет ничего, кроме таблетки аспирина, которой, конечно же, нет. Она почти бесшумно покидает комнату, в которой, помимо нее, живут еще двое – Джеймс и Макс, – и долго стоит под холодным душем. Горячая вода у них лишь по праздникам, но это, наверное, и хорошо даже, потому что только прохладная вода способна унять очередной приступ головной боли.

Она не спешит будить Макса – сначала спускается в подвал. Смотрит какое-то в время в окно на двери, а затем все-таки отпирает. Марго не до конца понимает, зачем спустилась сюда, ведь в этом сейчас совсем нет необходимости.

Дин поднимает голову с подушки и следом садится, проводя ладонью по лицу. Несколько секунд они играют в молчаливые гляделки – Дин отворачивается первым, все еще натирая сонные глаза. Выглядит почему-то еще более уставшим, чем вчера. Марго проводит рукой по своим влажным волосам, завязанным в низкий пучок на затылке, и только сейчас до конца осознает, что действительно пришла сюда без причины.

Чужой темный взгляд направлен в стену, отказываясь сместиться даже на миллиметр.

– Меня не будет до вечера, – зачем-то говорит Марго. – Не делай глупостей.

– А я разве могу? – Дин продолжает смотреть в стену парой сантиметров выше ее левого плеча.

– Ну вдруг все-таки решишь протиснуть свою задницу в это крохотное окно.

Неудачная и откровенно неуместная шутка, но Дин вдруг коротко смеется, опуская голову. Марго смотрит на его темную макушку, невольно вспоминая, какими были чужие волосы, слипшиеся от засохшей грязи. Каким был чужой безумный взгляд, направленный не на нее уже даже, а куда-то вовнутрь или – насквозь. Какими были чужие руки, на которых запекшейся крови было столько, что они напоминали перчатки. И когти. Их Марго помнит тоже.

– Не делай глупостей, – снова просит она.

– Мне просто все равно, – слышится тихий ответ.

Все равно… на что? На возможные глупости? На себя? Людей вокруг? На дальнейший исход? Мир? Марго покидает подвал, случайно слишком громко хлопнув за собой дверью.

У нее уходит примерно полчаса, чтобы найти всех нужных ей людей и объяснить им дальнейший план действий, который предельно прост: съездить в населенный пункт в третьем блоке, проверить датчики, по возможности починить и тихо-мирно свалить восвояси до наступления сумерек. Так как Лив временно не у дел, Марго сначала хочет позвать Мику, но приходит к выводу, что тому лучше тоже остаться на территории базы: как человек, ответственный за вылазки, она всегда предполагает все варианты развития событий, даже самые худшие. И если лучшие в своем деле не смогут вернуться, вся ответственность перейдет в руки другим, а это – Лив и Мика.

Юджин, которому тоже предстоит отправиться в путь, не выказывает особой радости по этому поводу – хмурится слишком много для своего обычно беспечного поведения и преимущественно молчит, слушая инструкции. Марго может его понять – он, вообще-то, за технику ответственен, а не за пушки и драки с монстрами в перспективе, но что поделать, если именно из-за этой самой техники им и приходится покинуть базу. Макс сочувствующе хлопает его по плечу, говоря, мол, извини, парень, если бы могли все сделать сами, то точно бы сделали.

Они втроем стоят у машины и ждут двоих оставшихся. Алек и Мэг – брат и сестра с разницей в возрасте в год; Марго знает о них не особо много – только то, что они попали на базу примерно за месяц до нее самой. Ни первый, ни вторая не отличаются особой разговорчивостью и держатся преимущественно друг друга, что создает впечатление, будто пребывание в этом месте им совсем не по душе. Однако это скорее слова тех, кто контактировал с ними еще меньше самой Марго, потому что, несмотря на общую нелюдимость, они довольно отзывчивы, если дело касается чего-то, что может угрожать безопасности их общины.

Обычно Мэг и Алек патрулируют ограждения по ночам – редко где можно встретить этих двух сов в дневное время – и покидают базу только в экстренных случаях. Они хорошие стрелки, но слабоваты в ближнем бою, а еще не отлипают друг от друга, и если второе еще куда ни шло, третье Марго крайне расстраивает, ибо, если берешь с собой одного, придется звать и второго. Отвечать за четыре головы вместо трех такое себе занятие.

– Я спала всего два часа, поэтому надеюсь, что наша поездка не продлится до вечера, – заявляет Мэг вместо приветствия, натягивая черную кепку на голову; короткие светлые волосы неаккуратно торчат по бокам.

Алек кивает каждому по очереди и залезает в машину следом за сестрой.

– Воодушевляет, – шепчет Макс, закатывая глаза. Они никогда ему не нравились.

Они едут до нужного населенного пункта около двух часов. Сам городок напоминает скорее поселок городского типа: ни одного здания выше девяти этажей, зато огромное количество приземистых построек. Марго была в нем только два раза: первый – когда они устанавливали датчики, и второй – когда пытались пробраться в оружейный магазин, чтобы пополнить запасы, но провалили эту затею еще в самом зародыше, так как здание оказалось чем-то вроде гнезда зараженных.

Подъезжая к городку, Марго надеется, что твари перекочевали в какое-то другое место, потому что оружие необходимо им не меньше, чем еда. Стоит попытаться еще раз.

Она тормозит возле смутно знакомого здания, на крыше которого установлен один из датчиков. Макс, все это время ехавший на пассажирском сиденье с высунутой наружу рукой, поднимает стекло и тянется к сумке в своих ногах. Марго знает, что в ней винтовка, которая Максу как родной ребенок, и фотография семьи – единственная, что сохранилась. Макс никогда с ней не расстается.

– Пересядь на место водителя и оставайся в машине, – оборачивается Марго, глядя на Мэг. Может, она и недостаточно хороша в ближнем бою, как Лив, но умеет настолько лихо водить машину, что ей позавидует даже Макс. – Остальные за мной.

Пожарная лестница обвалилась в паре мест, так что им приходится поднапрячься, чтобы добраться до крыши. Марго почти сразу находит датчик, прикрепленный к парапету с внешней стороны, и отрывает его от бетона, следом приподнимая брови. Эти небольшие устройства, которых им удалось в свое время добыть всего несколько штук, а затем переделать для того, чтобы они выполняли определенные функции, были едва ли больше половины ладони. Позже Юджин и Нейт буквально из говна и палок сделали еще несколько похожих, чтобы их было достаточно для всех населенных пунктов и крупных дорог, окружающих базу.

И сейчас Марго смотрит на небольшой датчик, который сломан точно посередине. То есть как сломан – она видит две крупные дыры в центре, явно сделанные кем-то вполне живым, а не природными катаклизмами.

– Нам нужно проверить другие датчики, – задумчиво произносит она.

История повторяется во второй раз. Затем снова. Они буквально объезжают город по периметру, проверяя датчики, установленные здесь около двух лет назад, и раз за разом Марго находит все те же повреждения. И только на четвертый раз до нее неожиданно доходит. Она рывком перевешивается через парапет, чтобы глянуть на машину, – Мэг все так же сидит на месте водителя, скучающе высунув руку в окно с зажатой меж пальцев сигаретой, – а потом почти истерично смотрит на Макса, который непроизвольно сжимает сумку в руках.

Повреждения датчиков не случайны. Их сложно обнаружить, если не знать, где в точности они расположены. И люди их не ломали – на датчиках следы от зубов. От двух, если точнее.

– Я не смогу их починить, когда они в таком состоянии, – подает голос Юджин. – Заменить полностью мы сможем максимум один, потому что я даже не предполагал, что все настолько…

– Тихо, – Марго обрывает его, сглатывая. – Возвращайтесь в машину.

– В чем дело? – Алек начинает нервничать и тоже перевешивается через парапет, разглядывая машину.

– Это ловушка. – Она только сейчас понимает, насколько облажалась.

– В смысле ловушка? – Макс встряхивает сумку. – Никто понятия не имел, где мы установили эти датчики!

– Быстро в машину! – орет Марго, не желая пускаться в объяснения.

Она правда облажалась – должна же была понять еще тогда, когда увидела первый датчик, на котором так явно значились повреждения от клыков. От клыков, блять. В это было сложно поверить, невозможно почти, но так оно и было, ибо других вариантов просто не предусматривалось – не в этот раз. Вот почему тепловизоры не сработали даже в последний момент.

Они максимально тихо слетают с пожарной лестницы, но этого все равно недостаточно, потому что в тот самый момент, когда Юджин, чьи нервы натянуты до предела, цепляется своей сумкой за погнутый кусок перил, и та рвется от резкого движения, – на землю летят все его инструменты, поднимая неимоверный шум. Они синхронно замирают на месте – точно напротив окна на первом этаже. Буквально в метре от него.

Марго медленно поворачивает голову и вглядывается в темный проем. Ничего не видно. Ничего не видно совсем, зато слышно – высокий звенящий звук, будто кто-то тащит цепь по полу.

– В машину! – Ей уже откровенно похуй на сохранение иллюзии тишины. Она толкает вперед Юджина, который от неожиданности путается в ногах, но все же удерживает равновесие, роняя ставшую бесполезной рваную сумку.

Раздается звон битого стекла; осколки летят так далеко, что почти долетают до противоположной стены другого здания. Марго медленно отступает назад, расширяя глаза, когда видит, как за оконную раму цепляются две руки с длинными когтями; следом показывается голова.

Ей отрезали путь. Она пятится назад, сжимая револьвер в руке, и лихорадочно пытается придумать, что делать дальше: машина впереди, за углом, остальные стоят метрах в десяти от нее, не решаясь хвататься за пистолеты, так как эта пальба вызовет еще больше шума – глушителей никогда не хватало на все оружие.

– Идите в машину, – говорит Марго одними губами, глядя на зараженного, который вываливается из разбитого окна. А следом показываются еще двое.

Макс отчаянно хмурится, не сводя глаз с ее губ – явно понял, что она сказала, – а затем странно дергается. Марго готовится дать деру в противоположном направлении, молясь, чтобы ей повезло и она смогла обогнуть здание до того, как изо всех щелей полезут зараженные, но не успевает даже развернуться – Макс рвется вперед, к ней, доставая по пути нож. Вонзает его точно в голову твари, которая первой вылезла из окна, и дергается вперед, но его хватают за ногу. Марго на автомате бросается к нему и с такой силой на адреналине пинает зараженного, вцепившегося в чужую ногу, что тот отлетает назад.

– Ты идиот? – шипит она, когда тащит Макса за угол.

– Сама ты идиотка, если думала, что я тебя оставлю, – с искренней злобой отвечают ей. И нет уже ни капли веселья или чего-то, что могло бы обернуть все в шутку.

Они бегут вперед, цепляясь друг за друга, и резко тормозят посреди дороги. Машины нет. Остальные точно должны были добраться до нее до того, как нагрянут остальные твари, но затем Марго замечает Алека, который быстро взбирается по пожарной лестнице дома, который через два от них, отстреливаясь от зараженных, которые горой валят следом за ним, и понимает, что все, конец.

– У меня только револьвер, – сухо сообщает Марго, когда видит троих тварей, выходящих из того переулка, который они только что покинули.

– А у меня только винтовка и пистолет, – отзывается Макс. – Давай, Гоша, шевели лапками. – Он хватает ее за руку и увлекает следом за собой, заставляя сдвинуться с места.

– Задолбал уже со своим Гошей!

Марго подбирается вся и рвется вперед с еще большей скоростью, чем удивляет Макса; они влетают в другой переулок, который вдруг узнают оба.

– За углом оружейный, – шепчет Макс.

– Я помню, – злится Марго, – но мы не можем вот так просто туда завалиться. Ты прекрасно помнишь, что, когда мы пытались в прошлый раз, там… – Она замолкает резко, когда слышит треск дерева.

– У нас нет выбора! – Ее даже не дослушивают, дергая за рубашку.

Они бегут. Прислоняются спиной к двери того самого оружейного магазина. Марго достает револьвер и думает, что вот он, конец. Представляет себе опустошенное лицо Лив, которая хоть и кажется сильной, но на самом деле куда мягче всех них, вместе взятых; думает о Нейте, что лишится лучших своих людей, без которых вылазки станут проблематичными; о Джеймсе, который всегда смеялся, тыкая в нее иголками, и говорил, что ничего не страшно, пока у тебя не отвалилась нога. Думает о Юджине, которого, в отличие от самой Марго, не сможет заменить никто, и понимает, что они в таком дерьме, что его не разгрести.

– Соберись! – Макс достает из сумки пистолет и прицеливается; Марго вздрагивает, когда слышит выстрел. – Господи, да приди в себя! – орут ей в ухо, и она вздрагивает, резко поворачиваясь вбок и врезаясь лбом в чужое плечо.

Прийти в себя, да. Как же сложно, блять. Марго дышит глубоко, сжимая в руке револьвер, и не может перестать паниковать, когда думает о Лив и Мике, которые могут остаться одни, если они не вернутся. Столько раз хвалилась, что готова к любому исходу, а в итоге, когда такое происходит, не может даже собрать мозги в кучу.

Макс, не дождавшись ответа, начинает дергать ручку двери, и, когда та поддается, Марго неожиданно приходит в сознание.

– Нет! – хочет предупредить она, но дверь уже открыта, а они – беспорядочным мешком из конечностей падают внутрь магазина.

Макс захлопывает дверь, вставляет в пистолет новый магазин и в ужасе смотрит сквозь приоткрытые жалюзи в окно. Марго тоже видит нескольких зараженных, которые останавливаются метрах в десяти от магазина, – они не двигаются с места и странно вертят головами. Будто бы принюхиваются, в попытке отыскать их запах.

– Я думал, они ориентируются только по звуку, – шепчет Макс.

– А я думала, что ими руководит лишь животный инстинкт и они слишком тупы, чтобы обратить внимание на какие-то датчики. – Марго на мгновение берет револьвер в другую руку, чтобы вытереть вспотевшую ладонь. – Но, как видишь…

Она цепким, напряженным взглядом рыскает по помещению. Стены много где измазаны в крови, возле одного из прилавков лежит иссохший труп, который уже готовится стать прахом, везде паутина, пыль и грязь. Разводы черного на полу.

Но ни одного зараженного. Марго не верит в их везение – слишком просто, так не бывает.

– Ты хочешь сказать, что они намеренно вывели из строя датчики, чтобы заманить нас в город? – спрашивает Макс на грани слышимости, не сводя глаз с окна.

Она ему не отвечает – все ведь и так очевидно. Они не ошиблись еще в самом начале, когда назвали порабощенных вирусом людей «зараженными», ведь это подразумевает под собой, что они живы. Только живые организмы могут учиться чему-то, анализировать полученную информацию, могут эволюционировать, подстраиваясь под окружающую среду.

И именно это и происходит. Странно, что сейчас, а не пару лет назад.

Марго вонзается взглядом в затылок Макса, а затем тоже смотрит в окно. Один из зараженных замирает, распахивает рот, втягивает через него воздух. И поворачивается точно к магазину – туда, где они сейчас находятся.

– Пора уносить ноги. – Макс резво подхватывает сумку и бежит к задней части помещения, по пути закидывая в нее все, до чего дотягиваются руки. – Здесь должен быть черный ход!

Марго хватает какой-то пистолет, валяющийся на полу, трясущимися руками проверяет магазин – полный – и вставляет его обратно. На глаза попадается двуствольное ружье с небольшим ремнем – его она подбирает тоже и вешает на плечо. Последнее, что она успевает сделать, – засунуть в карман небольшую коробку с патронами, а затем слышатся глухой удар о дверь и треск стекла, которое вряд ли выдержит дольше нескольких секунд.

– Смотри, что нашел. – Макс подбрасывает в руке гранату.

– Не самая лучшая идея. – И правда ведь, крайне хуевая, потому что взрывом они точно перебудят всех тварей в городе.

– Зато ребята точно будут знать, где именно мы находимся.

Если еще есть кому знать, хочется ответить Марго, но она ничего не говорит. Да, возможно, все остальные уже мертвы. Но они с Максом все еще на ногах и вместе – это главное.

Они плечом к плечу бегут к прилавку, ловко перемахивают через него и выламывают дверь в подсобку, молясь, чтобы в ней был черный ход, ведущий на улицу с другой стороны здания. И либо мироздание дает им еще один шанс остаться в живых, либо они просто два до сумасшедшего везучих идиота, потому что в противоположной части крошечной подсобки они видят еще одну дверь. Марго оборачивается, ища взглядом зараженных, – они уже выбили стекла и темной тучей просачиваются в магазин.

Красная-красная радужка глаз, рваная кожа окровавленных губ и длинные желтые клыки. Ни единого проблеска разума. Насколько они голодны, если смогли победить природу, которая наградила их одним лишь животным инстинктом?

Марго выбивает хлипкую заднюю дверь плечом и жмурится от яркого солнца, который бьет по глазам. Уже далеко за полдень. Макс выбегает на улицу следом и разворачивается на ходу, шурша подошвой тяжелых ботинок. Срывает чеку и замахивается – граната исчезает в темном дверном проеме. Взрыв сотрясает стены здания – пол второго этажа проседает, но рушится только через несколько секунд.

Такой крошечный промежуток времени, ничтожный просто, но его хватает на то, чтобы один из зараженных – тот, который был ближе всех к выходу до взрыва, – выскочил из дверного проема, разрывая клубы пыли когтистыми руками. Он в два огромных прыжка сокращает расстояние между ними, но почему-то отталкивает Марго, которая не успевает прицелиться для выстрела, и валит на землю Макса.

Марго, не удержавшая равновесие, подскакивает на ноги, когда слышит чужой задавленный крик. Голова попросту отключается – в ней льдом морозит, метель свищет, – зато все чувства обостряются до предела, полыхают буквально. Она не успевает ни понять, что происходит, ни что делать и как поступить будет правильнее – бросается вперед и рывком стаскивает с Макса зараженного, который вонзил длинные когти в его плечо, пытаясь обездвижить. Тот кричит снова – когти проходятся по всей длине его левой руки, когда тварь пытается противостоять напору Марго и ухватиться покрепче, но ее все равно сметают с чужого тела.

В голове все так же пусто, когда Марго швыряет зараженного на землю и садится сверху; сжимает одну руку на шее, а другой – хватается за жалкие клочки волос, оставшиеся на почти голом черепе. Она не использует револьвер, не использует нож и тем более ружье, которое давно валяется где-то в ногах. Марго начинает с силой бить тварь головой о землю и редкие камни, держа крепко и не давая вырваться и укусить себя, глядя с поволокой безумства в глазах. Она бьет снова и снова, раз за разом – до тех пор, пока голова зараженного не превращается в кашу.

Марго несколько секунд глядит на свои руки, перепачканные в черном, чувствует, как по лицу стекают вязкие капли. А затем встает и подбирает ружье, сразу же заряжая его патронами из кармана. Она боится смотреть на Макса. Боится увидеть на его руках не только царапины, но и следы от зубов. Ей никогда в этой жизни не было настолько страшно. Страх сковывает ее грудь, но не движения – она целится и метко стреляет в голову зараженного, выскочившего из-за угла. Перезаряжает ружье. Стреляет еще раз.

И пусть все это с самого начала было ловушкой – привела сюда всех именно Марго. Не Нейт, не кто-то другой, а именно Марго. И если остальные уже погибли, она хотя бы выведет отсюда Макса. Если потребуется – будет голыми руками отрывать головы и зубами прогрызать себе путь. Она их всех, блять, уничтожит.

Марго бросает ружье на землю, когда патроны кончаются, и достает пистолет, пытается прицелиться, но зараженный падает до того, как она успевает выстрелить. Кусает губу и все-таки оборачивается на Макса, который все еще сидит на земле. Тот сжимает в вытянутой руке пистолет; другая его рука безвольно висит вдоль тела, заливая кровью песок. Заметив, что Марго смотрит на него, он криво улыбается и качает головой, без слов отвечая на вопрос, который ему бы так и не решились задать вслух. А у Марго словно пелена с глаз спадает. Не укусили.

– Эй, придурки! – раздается громкий крик с противоположного конца улицы.

Она оборачивается и видит машину, несущуюся к ним на такой бешеной скорости, что ее вряд ли успеют остановить вовремя, не переехав кому-то ноги. Макс, видимо, тоже думает об этом, потому что пытается встать, но чуть не падает обратно. Марго подлетает к нему и подставляет плечо, обхватывая свободной рукой.

Машина тормозит точно перед ними; из окна со стороны водителя высовывается Мэг с пистолетом в руке и коротко стреляет два раза – Марго бросает взгляд поверх плеча Макса как раз в тот момент, когда двое зараженных с глухим звуком валятся на землю.

– Полезайте в машину уже, блять, и шустрее! Заебали вы меня все, сука, – матерится Мэг, чуть ли не вращая глазами; Марго замечает на ее щеке глубокий порез.

Два раза повторять не надо – она буквально на себе подтаскивает Макса к машине. Задняя дверь приветливо распахивается, и две руки, принадлежащие Юджину, помогают Марго затащить раненого внутрь.

– Долбоебы, повзрывать они тут решили, молитесь богу, чтобы нам затор на выезде не устроили! – продолжает беситься Мэг, сдавая назад, чтобы развернуть машину.

– Я тоже рад тебя видеть, – подает слабый голос Макс.

Алек сидит на переднем сиденье рядом сестрой и молчит, даже не думает повернуться к ним и сказать что-нибудь. Со своего места Марго замечает, что того колотит мелкой дрожью; по шее крупными каплями стекает пот.

– А с этим что? – обеспокоенно спрашивает она у Юджина, боясь худшего.

– Ногу сломал. – Юджин боязливо рассматривает руку Макса. – С третьего этажа прыгать пришлось. Неудачно приземлился.

– Как вы вообще?..

– Не спрашивай. – Чужое лицо бледное и кое-где забрызгано каплями черной крови. – Просто не спрашивай. Мы думали уезжать, но потом увидели взрыв.

Макс низко смеется и закашливается следом. Марго накрывает его рот ладонью и укладывает голову к себе на колени. Тот упирается мутным взглядом в потолок машины и шумно сглатывает.

– Болит пиздец.

– Его укусили? – смотрит на них Мэг через зеркало заднего вида.

– Нет, – Марго сжимает губы в узкую линию, – только подрали так, что мама не горюй.

– Итого у нас один полудохлик на заднем сиденье и мой брат со сломанной ногой на переднем. Чудесно! Чуть все не подохли за просто так! – Девушка с размаху бьет кулаком по рулю, но промахивается и случайно бибикает. – Блять.

– Да успокойся уже, – устало просит Алек. – Живые же.

– Я бы не сказал, что за просто так. – Юджин неловко показывает большой палец, испачканный в грязи. – Пока Мэг вовсю размахивала пушками, я успел установить тот запасной датчик, который прихватил с собой на всякий случай.

– Хоть одна хорошая новость за сегодня.

– Жаль, что я не видел такого представления. Ставлю на то, что вы выжили только благодаря тому, что даже зараженные были в шоке от ее умений плеваться грязными словечками и в ужасе разбегались во все стороны. – Макс опять смеется, но резко замолкает, когда Марго аккуратно приподнимает ткань рукава рубашки, чтобы посмотреть на раны.

– Да иди ты, – огрызается Мэг, но без злобы; в ее голосе слышится улыбка.

– Выглядишь паршиво. – Юджин разглядывает лицо и ладони Марго, покрытые толстым слоем темной крови, а та лишь издает нервный смешок.

– Нам придется в объезд ехать. Не хватало еще, чтобы за нами каким-то образом проследили. Если зараженные поумнели настолько, что смогли заманить нас в город, недалек и тот день, когда они устроят слежку. – Девушка смотрит в окно – они только что покинули город, оставляя позади десятки ходячих трупов, которые все еще пытались бежать следом за их машиной.

– Скажи спасибо, что у нас топливо есть.

Марго переводит взгляд на Макса и замечает, что тот все это время сверлит ее своими темными глазами. То ли в душу забраться пытается, хотя зачем, у него там уже давно свое место есть, то ли считать с лица эмоции, которые Марго сама еще не до конца осознала. Она проводит ладонью по чужим волосам – черное на черном. Ей становится тошно.

Страх потерять самого дорогого человека все еще ворочается под сердцем клубком ядовитых змей. Что было бы, если? Как бы она жила, если? Что с ней самой бы стало, если?

Так странно понимать, что вся твоя жизнь – это лишь пять последних лет. У Марго не было детства, не было родителей, которые водили бы ее в школу, не было уроков и дополнительных занятий, волейбола с друзьями на спортивной площадке. Не было первой любви и выпускных экзаменов, пар в универе и планов на будущее. У нее ничего не было. Она родилась на этот свет, когда ей было двадцать два, имея лишь паспорт в кармане и – Макса. Макса с напуганным, потерянным лицом, которого она не знала так же, как и себя саму.

А теперь знает лучше, чем кого бы то ни было. Он – ее единственная связь с этим миром. Единственное напоминание о том, что нет, Марго неправа, у нее было детство, у нее были родители, у нее была жизнь. Просто так порой случается, что мироздание оставляет тебя ни с чем – захлопывает все двери и не открывает ни одной новой взамен.

Но ее обязательно откроет некто с другой стороны. Для Марго это был Макс.

Ее внезапно прошивает осознанием. Она порывисто выпрямляется, утыкаясь взглядом в переднее сиденье, и приоткрывает рот. Что-то, что страшнее, чем смерть. Нечто, что пугает больше, чем перспектива заразиться вирусом и сгнить изнутри.

Самое страшное – потерять дорогого тебе человека. Страх лишиться самого важного заставит тебя сделать что угодно и быть с кем угодно. Он вывернет тебя наизнанку и оставит после себя лишь пустоту с рваными краями.

* * *

Марго влетает в подвальные помещения взъерошенной вороной, абсолютно игнорируя Лив, которая привстает со стула, в ужасе оглядывая ее одежду. Она вырывает из ее рук ключи и врезается всем телом в дверь, что ведет в камеру.

– Господи, Марго, что случилось, вы вообще…

Повернув ключ в замочной скважине, она случайно роняет связку на пол, и Лив замолкает, вздрагивая от резкого звука. Она отступает на пару шагов, разглядывая ее перепачканные в крови руки, а затем пробует еще раз:

– Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Марго оглядывается на нее, моргая через силу, потому что чужая кровь на веках давно засохла, и сейчас ей бы умыться по-хорошему, а не пугать людей.

– Иди наверх. – Она скребет по щеке грязной рукой. – Ты там нужнее.

Наверное, сначала надо было заглянуть в душевые и смыть с себя тонны крови. Может, сперва стоило поразмыслить над тем, что так весело оккупировало ее голову на обратном пути к базе, а не бежать в подвал так, что едва ли пятки в жопу не втыкались. Может, и правда, но Марго и шагу ступить лишнего не сможет, пока не избавится от этого назойливого зуда под кожей.

– Давай ты сходишь переоденешься и отдохнешь. Все остальное может подождать. – Лив не двигается с места.

– Иди наверх! Мне твоя помощь сейчас не нужна! – злится она и сразу же корит себя за это. Добавляет чуть тише: – Мне не нужна, а Максу очень. Он у Джеймса. Я скоро приду.

Девушка убегает – сразу после слов о Максе, – а Марго распахивает дверь так, что та едва не слетает с петель. Дин все так же сидит на кровати, прижавшись спиной к стене. Даже не смотрит в ее сторону, когда она громко шаркает подошвой ботинок, останавливаясь точно перед ним.

– Что? – Дин первым нарушает тишину, по-прежнему глядя в маленькое окошко под потолком. На улицу опустились сумерки – густые и душные из-за приближающейся грозы.

Марго молчит, сжимая и разжимая грязные руки. Кожа липкая и противная; слой засохшей крови при каждом движении натягивается и лопается, пуская трещины.

– Да что? – Дин поворачивает голову и все-таки смотрит на нее. Со спокойным лицом разглядывает ее перепачканную физиономию, грязнющие волосы и рваную одежду. Не выказывает ни удивления, ни испуга, ни тем более беспокойства – просто дожидается ответа на свой вопрос.

– Мне надоело с тобой в игрушки играть. – Марго подступает ближе, упираясь коленями в кровать, нависает сверху грозной тучей. – Пиздец как надоело.

– Опять собираешься меня в клетку к зараженным кинуть? – Дин иронично улыбается. – Или пригрозить расстрелом, может? Ты прекрасно знаешь, что это не сработает.

– Да, знаю, – соглашается в ответ на его слова. – Поэтому я не буду делать ничего из этого. Какой смысл, если ты все равно откажешься сотрудничать.

– Я ни при каких обстоятельствах не буду вам помогать, – шипит Дин, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками.

– Зараженные заманили нас в город. – Марго резко меняет тему, но решает не уточнять, каким именно образом они попали в ловушку. – Они, блять, поумнели. Понимаешь? Эти твари эволюционируют, а мы занимаемся тем, что пиздимся друг с другом.

Дин в ответ на это безразлично пожимает плечами и начинает ковырять дырку в джинсах на колене.

– Вы знали об этом? Что они становятся другими?

– Может, знали, а может, и нет. – Он отрывает болтающуюся ниточку и легким движением отбрасывает ее от себя. Выглядит до бесячего скучающим.

Марго начинает выходить из себя. Хватает Дина за щиколотки и рывком подтягивает к себе, заставляя спиной упасть на кровать; буквально на кулак наматывает ворот чужой футболки и орет прямо в лицо:

– Макс сегодня чуть не погиб, а ты сидишь тут, похуист недоделанный!

– Мои соболезнования, конечно, – Дин приподнимает брови, оставаясь невозмутимым, – но какое мне дело до твоего Макса? Сама подумай.

– Точно. – Марго неожиданно улыбается, отпуская его футболку. – Ты прав. На Макса тебе плевать, но зато не плевать на кого-то другого.

Что-то, что страшнее, чем смерть. Нечто, что пугает больше, чем перспектива заразиться вирусом и сгнить изнутри.

– Что? – Интонация чужого голоса впервые дает трещину.

– Кого они держат? – Она опять встряхивает Дина. – Мать? Отца? Жену? Кого, блять?

– Отвали!

Ее отталкивают с такой агрессией во взгляде, что Марго, не ожидавшая такого, падает назад, приземляясь задницей на бетонный пол. Дин садится обратно и снова вжимается спиной в стену, глядя на нее с искренней ненавистью. Но за ней еще что-то кроется – будто Марго смотрит сейчас на загнанного в угол зверя. В глазах плещется страх.

– Как они тобой манипулируют? – осторожно спрашивает она снова; отступать уже нет смысла. – Кого они держат в заложниках, Дин?

Тот молчит; смотрит на свои колени, елозя по нижней губе зубами. На мгновение Марго кажется, будто она видит, как чужие клыки немного удлиняются, и это самую капельку страшно, потому что, если она настолько разозлила Дина, тот может сделать что угодно. И с кем угодно.

– Сестру.

– Что? – Марго вся обращается в слух и поднимается с пола. Сердце почему-то болезненно екает.

– У них моя младшая сестра. – Дин низко склонил голову и не смотрит на нее. – И они убьют ее сразу же, если поймут, что я их предал.

4

– Я не Нейт и на месте топтаться не буду. – Джеймс сердито складывает руки на груди. – Дела не очень.

– Не очень? – заискивающе уточняет Марго, надеясь, что это не просто непроизвольная попытка скрасить действительность, несмотря на заявленное «не буду топтаться».

– Дерьмо. – Чужой взгляд становит еще злее. – Дела дерьмо. Полная навозная куча вонючего и смердящего…

– Хорошо, я поняла. – Она устало трет переносицу, не давая закончить. – Давай по существу.

Джеймс хлопает себя по карманам халата, который снизу так сильно потрепан, что мотает нитками по воздуху. Он достает из одного из карманов маленькую фляжку и нервным движением откручивает крышку, после делая три больших глотка. Марго никак это не комментирует. Равно как и то, почему эта самая фляжка никогда не бывает пустой – не бодяжит же Джеймс в своей лаборатории водку, как чертов Менделеев или кто там. Наверняка у ребят самогон таскает, а он им, вообще-то, для других целей нужен.

– У Алека сломана нога. – Фляжку с громким стуком ставят на стол. – А так как у нас нет рентгеновского аппарата, я, конечно же, не могу с точностью определить, насколько все плохо. Что-то вроде гипса наложить сможем, но дальше – как повезет. Ладно хоть перелом не открытый. Но все один черт, ведь антибиотиков у нас тоже нет, и если пойдет воспаление, то пиздец будет не только ему, но и Максу. Я промыл и зашил его раны, но ему точно не следует двигать рукой недели две. Крови он потерял не то чтобы много, но достаточно.

– Но все не так уж и плохо? Жить будут?

– Будут, если полный покой и много водички. И кальция в случае Алека. Это самый максимум, который я могу для него сделать. Вот если бы у меня в распоряжении была более современная лаборатория, – Джеймс уныло смотрит на серебристую фляжку перед собой, – мы бы горя не знали.

– Ты не виноват в том, что мы застряли здесь, – пробует Марго. – К тому же, не будь тебя, мы бы и года не протянули, вот серьезно, так что прекрати себя корить за то, что от тебя вообще никак не зависит.

Джеймс улыбается, а потом закручивает крышку на фляжке, прячет обратно в карман. Марго бросает взгляд на закрытую дверь, за которой – она знает – находятся Алек и Макс. Ей очень нужно поговорить со вторым, но это может подождать, тишина и покой сейчас на первом месте. С остальным Марго может разобраться сама.

– Я так понимаю, патрулировать ограждения Мэг придется одной.

– Да почему одной. У нас, конечно, мало толковых людей на базе, но не настолько, – обиженно фыркает она. – Хотя с вылазками будут проблемы, тут не поспоришь. Вдвоем выходить небезопасно, а брать с собой и Лив, и Мику одновременно я просто не рискну. Не дай бог опять такая же хуйня повторится.

– А что там с тем пленником? – Джеймс щелкает пальцами, будто и правда все это время не помнил про заключенного, обособленно ото всех торчащего в подвале.

Марго кусает губу и елозит туда-сюда зубами по сухой коже, еще сильнее ее травмируя.

– Кое-что наклевывается, – неопределенно отвечает она, не желая вдаваться в подробности. Пока это не касается больше никого, кроме нее и Дина. Марго и так скрыла от остальных слишком многое – терять уже нечего.

– Надеюсь, он не за просто так нашу еду жрет, – бурчат на нее, а она коротко смеется, прекрасно понимая, что Джеймс, кажется, стал свидетелем того, как кое-кто таскал съестное с кухни.

Когда Марго выходит в коридор, то первым делом замечает Лив, которая стоит у противоположной стены, обхватив руками сутулые плечи. На ее пальцах смазанные следы потемневшей крови – наверняка помогала Джеймсу перевязывать Макса. Марго делает шаг в ее сторону, но удивленно застывает, когда девушка в два шага сокращает между ними расстояние и, неплохо так замахнувшись, пинает ее по коленке.

– Это за то, что привезла Макса в таком состоянии. А это, – следом Лив отвешивает ей мощный щелбан, – за то, что оставила меня тут сидеть с долбаным пленником!

– Ладно, заслужила, – кряхтит та, потирая одновременно и лоб, и пострадавшую коленную чашечку.

Лив резко выдыхает через нос, и Марго может поклясться, что видит пар, который покидает ее ноздри. Она еще немного чешет ушибленную ногу и опускает взгляд, потому что – да, знает, что виновата. Во всем произошедшем лишь ее вина: не смогла разобраться в ситуации заранее, завела людей в ловушку, не подготовилась, не сориентировалась, растерялась. И как ее после этого можно оставить на посту ответственной за вылазки? Лучше ей картошку на кухне чистить или постельное белье стирать.

– Поверить не могу, что согласилась остаться. – Лив трет обеими руками слезящиеся глаза, оставляя на скулах едва заметные следы крови. Даже руки не сходила помыть, ну что за дуреха?

– Так было нужно, – твердо говорит Марго, выпрямляясь. – И как бы то ни было, все обошлось.

– Обошлось? Ты вообще видела, в каком состоянии рука Макса?

– Видела. – Она отворачивается. Еще бы. Это же на ее глазах произошло.

– Ладно, хорошо. – Лив выставляет перед собой ладонь, но прерывает не ее будто, а саму себя. – Сейчас, минутку, погоди. – Она собирается с мыслями. – Ты ведь говорила уже с этим, как его? Дином?

– Немного. – Марго качает головой.

И ведь не врет. Ушла почти сразу после того, как Дин впервые за все это время прокололся в чем-то и сказал о себе куда больше, чем имя или возраст. Можно сказать, главный козырь выдал. Марго не стала задерживаться после этого – посидела около минуты, осмысливая чужие слова, и поспешно покинула камеру, потому что у нее на тот момент просто не было внутренних ресурсов, чтобы падать куда-то дальше, чем услужливо показали.

– Он пару раз спрашивал, когда ты вернешься. – Лив цокает языком. – То есть как бы. Он подходил прямо к окну в двери, пялился на меня каким-то диким взглядом и такой: «Твой насяльника так и не вернулся?», будто я какая-то псинка на побегушках.

– Серьезно? Спрашивал? – Ее брови улетают вверх. Неужели так заскучал по взаимным обменам колкостями?

– Странный он. – Девушка трет щеку, что стала липкой после рук, но делает только хуже. – И жуткий пиздец. Даже не знаю. Мне с самого начала не нравилась эта затея, а теперь нравится еще меньше, потому что как бы мне ни хотелось оставаться человеком в любой ситуации, я понимаю, что либо сожрут тебя, либо сожрешь ты. Сейчас страдаем и мы, и он. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– И что ты предлагаешь? Убить его? – Марго начинает злиться, но не на Лив, а на саму себя, ибо правда ведь – поступок был опрометчивым, а теперь хлебать кашу приходится всем.

Девушка молчит несколько секунд, старательно обдумывая ответ, а затем слегка зашуганно оглядывает коридор. И шепчет:

– Его можно просто отпустить.

– Сама себе противоречишь.

– А что? – Она разводит руками. – Если мы ничего от него не добьемся, какой смысл держать его здесь?

– Он уже слишком много видел. Просто так взять и отпустить его мы не можем.

– Ты его не убьешь. – Лив отступает на шаг и глядит на нее немного свысока. Словно знает больше, чем сама Марго.

– И не таких убивала. – У нее пропадает всякое желание продолжать этот разговор.

– Не убьешь, – настаивает Лив. – Но имей в виду: его жизнь теперь целиком и полностью на тебе. Лишь твоя ответственность. А я позволю себе невиданную роскошь и понадеюсь, что игра все-таки стоит свеч.

Лив уходит, а Марго еще долго стоит в коридоре и таращится на дверь, за которой находится их скромное больничное крыло. Она возвращается в комнату уже после полуночи – в помещении предсказуемо нет ни Макса, ни Джеймса, который теперь пропишется в своем кабинете на ближайшую неделю.

Одиночество не тяготит, тишина не угнетает, но Марго все равно чувствует себя странно. Сидит на кровати несколько минут, умоляя себя раздеться и лечь, но не выходит никак – так и продолжает пялиться в окно, выхватывая уставшим взглядом всполохи фонариков. Сегодня ограждения патрулируют не настолько подготовленные люди, как Мэг и Алек, и от этого самую малость тревожно.

Марго царапает коротким ногтем указательного пальца губы, сдирает сухую корочку, снова елозит по коже зубами. А затем подрывается с места, но вовсе не в душевые, в которых уже успела побывать прямо перед посещением больничного крыла, а в подвал – темный и неприветливый. Здесь совершенно нет света, но Марго помнит дорогу как свои пять пальцев, ей освещение без нужды, хотя она все равно какое-то время врезается лучом фонарика в стены, боясь выхватить на них нечто, чего там быть не должно.

Она медленно, стараясь не шуметь, отпирает дверь камеры и заходит внутрь. Дин лежит на кровати, но не спит – поворачивает голову в ее сторону и молчаливо смотрит, наблюдая за ее неловкими движениями. Марго достает спички и поджигает керосиновую лампу; с легким смешком глядит на маленький огонек с мыслью, что вот оно – будущее, что шагнуло назад на пару столетий. Дин все еще молчит, и его лицо в свете лампы приобретает совсем нездоровый оттенок.

Марго садится прямо на пол возле кровати и запрокидывает назад голову. Смотрит в потолок какое-то время, а затем спрашивает неуверенно:

– Ты можешь рассказать?

– Два часа собиралась с силами, чтобы задать этот вопрос? – в чужом голосе слышится откровенная насмешка.

– Дела были, уж прости, что не осталась и не утешила.

– Больно оно мне нужно.

Марго поворачивает голову; Дин мгновенно опускает взгляд и позволяет заглянуть себе в глаза. Есть в них нечто, что не дает ей покоя. Яркое и темное одновременно. Не между светом и тьмой, не серое, не грань чего-то. Там все сразу. И почему-то кажется, что когда-то давно эти глаза смотрели совершенно по-другому – и теплого в них было в разы больше. Может, оно даже все остальное перекрывало.

– Я не прошу тебя выдавать какие-то там тайны вашей сраной организации, – говорит Марго довольно грубо, хотя не хотела, честное слово. – Я хочу узнать, что с тобой произошло.

– Я ясно дал тебе понять, что ничего не могу сказать. Мне казалось, ты поняла мои мотивы и перестанешь настаивать. – Дин резко садится, разрывая зрительный контакт. – Давай просто покончим с этим поскорее.

– Покончим? – Марго тоже выпрямляется.

– Мы оба знаем, что мне уже не жить.

– Вот ты идиот. – Она выдыхает через нос и начинает смеяться.

– Что смешного?

– Будь я на твоем месте, я бы всеми силами старалась выжить, потому что где-то там есть человек, которому без меня по земле уже не ходить. – Марго поднимается с пола и садится на кровать, поджимая под себя одну ногу.

– Ты не на моем месте.

– Подумай хорошенько.

Чужой взгляд начинает обрывисто рыскать по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном. В воздухе пахнет жженым маслом и плесенью – в подвале почти никогда не убираются. Марго невольно принюхивается; в голове мелькает мысль, что находиться здесь долгое время, наверное, отвратительно. Но Дин еще ни разу не пожаловался. Он вообще ни на что не жаловался, если подумать. Неужели до такой степени плевать на самого себя?

– Слушай, – Марго неожиданно для себя смягчается, – я понимаю, что мои слова ничего для тебя не значат, но ты можешь мне доверять.

– После того, как ты натравила на меня зараженных и избивала не один раз? – Дин раздувает ноздри, смотрит хмуро, будто подвоха ожидает очередного.

– А еще я изначально тебя не убила и никому не рассказала о твоих… особенностях. Назовем это так. – По какой-то причине правда хочется, чтобы тебе доверились. – И о твоей сестре я тоже ничего не сказала. И не скажу. Все слова, произнесенные тобой, – Марго выставляет палец, указывая на Дина, – останутся в этой камере. Если бы я действительно хотела тебя убить, то давно бы уже это сделала.

– То есть ты серьезно рассчитываешь на то, что я поверю во все это? – По чужим губам скользит улыбка, но не злорадная, а надломленно-грустная.

Марго качает головой, не зная, что еще добавить. Или, может, сделать. То, что творится внутри, никак не передать словами. Даже взглядами. Просто какое-то шестое чувство нашептывает прямо на ухо, что она должна помочь. Странное, иррациональное желание, с которым она знакома лишь через шестое рукопожатие – особенно если дело касается откровенно чужих ей людей. Марго ничего не должна Дину, да и сам Дин ничего не должен ей – они в принципе не обязаны сидеть здесь сейчас и пытаться выстроить диалог.

Но Марго нужно. Прямо как тогда в городе пару дней назад, когда она оставила Дина в живых. Почему?

– Почему? – озвучивают этот вопрос вслух.

– Что почему? – рассеянно переспрашивает она.

– Почему не убила меня сразу. – Дин смотрит на нее исподлобья, взгляд – острый, но внимательный, от такого ни единая эмоция не ускользнет.

– Честно? Я не знаю. – Марго возвращает этот взгляд с процентами. – Я понятия не имею.

– Жалеешь?

– Может быть. Но не настолько, чтобы резко передумать и грохнуть тебя. – Она отворачивается и смотрит на крошечный огонек внутри керосиновой лампы. – А сам? Если бы захотел, без затруднений прикончил бы и меня, и Лив, и Макса. Любого. Чего ж не стал?

– Ты сама сказала, что идти мне некуда.

– Дело не в том, куда ты можешь пойти после этого. – Марго снисходительно улыбается. – Я бы на твоем месте переубивала тут всех чисто из злости или мести, к примеру. Помирать – так с музыкой, или как там раньше любили говорить.

Дин усмехается. Улыбка с его губ не сходит, но глаза остаются серьезными. В потемках они совсем черные и какие-то дремучие, как чертов непроходимый лес, что окружает их базу.

– Я не могу.

– Что не можешь? – Марго старается выглядеть бесстрастной, чтобы не спугнуть чужое желание все-таки продолжить диалог.

– Прикончить без затруднений, как ты выразилась. – Дин вроде не смотрит на нее, но она все равно чувствует на себе его фантомный взгляд.

– Это у тебя так совесть взыграла или что?

– Нет. – И теперь Дин действительно смотрит. – По мне, может, и не заметно, но я с трудом могу передвигаться сейчас.

Марго склоняет голову к плечу, немного щурясь. Может, роль сыграла привычка видеть жителей базы осунувшимися и немного нездоровыми, но почему-то она только сейчас замечает, насколько плохо выглядит Дин: под глазами нет синяков – там скорее впадины, синеватого такого оттенка, губы – бледные, сливаются по цвету с кожей лица, руки кажутся даже не худыми, а иссохшими, косточки на запястьях выпирают слишком сильно для обычного человека. Складывается впечатление, что Дин нормально не ел не одну неделю.

Не то чтобы Марго становится стыдно, но… да, самую малость становится. Странное, признаться, ощущение.

– Тебя что, голодом морили? – осторожно спрашивает она.

Чужой смех кажется сухим и каким-то неживым. Дин медленно качает головой.

– Никто ничем меня не морил. Я сам.

– Сам? В смысле?

В ответ тяжело вздыхают, даже не пытаясь скрыть досаду на выдохе. Но не ту, к которой Марго привыкла, – скорее обреченная, словно никаких путей для отхода человек уже не видит. Висит на волоске, сам это прекрасно осознавая.

– Как много ты знаешь о таких, как я? – Дин запрокидывает голову, устремляя взгляд в крошечное окно под потолком. – Об отмеченных.

– Едва ли что-то? – пробует Марго. – Видела один раз много лет назад, еще до того, как попала на эту базу, и тогда я еще понятия не имела, с кем имею дело. Мне позже объяснили. Знаю, что вирус изменил вашу ДНК, из-за чего вы уже не люди, но и просто зараженными вас назвать нельзя. Теперь, благодаря тебе, вдобавок узнала, что отмеченные могут передавать вирус через укус, но не тем рядом зубов, которым ты тут сейчас на меня светишь.

Дин сразу же перестает иронично улыбаться – видно, что краткий рассказ Марго его повеселил, но совсем не в том ключе, в котором хотелось бы. Она вдруг начинает чувствовать себя идиоткой, не знающей самое важное.

– А что насчет крови? – Дин все еще не сводит глаз с дурацкого окна, за которым все равно ни черта не рассмотреть сейчас.

– Какой? Человеческой? – Марго не понимает.

В ответ на ее вопрос презрительно морщатся. В голову сразу же закрадывается запоздалая мысль, что слово «человеческая» было неуместным – не по факту, а по отношению к Дину, который, может, и ходит с перестроенной не по своей вине ДНК, но все же… человек?

– Так что насчет нее?

– Мне говорили, что вы ею не питаетесь.

– О, – чужие брови удивленно взлетают вверх, – а слова были употреблены верные. Но если бы ты сказала «она вам не нужна», я был бы вынужден тебя расстроить.

Марго настороженно молчит. Шестеренки в голове вертятся с надсадным скрипом – давно не смазывали. Мысли отскакивают от черепной коробки – ударяются то туда, то сюда, – и она никак не может ухватиться ни за одну из них.

– Объясни.

– Никто о таком не говорит. Неудивительно, что ты не в курсе, – бурчит Дин; скребет короткими ногтями лоб, а затем смотрит на свои ладони. – Нам нужна кровь. Вроде как для того, чтобы не сдохнуть. Ну, и чтобы пользоваться всем вот этим. – Он поддевает большим пальцем один из своих клыков, что сейчас нормального размера.

– И как часто она вам нужна? – Марго делает каменное лицо.

– Хотя бы раз в месяц.

– И ты?..

– Несколько месяцев. Я не пил ее несколько месяцев. – В чужом голосе слышится неприкрытое раздражение.

– Но почему? – Обычный вроде как вопрос, Марго правда интересно, хочется понять, в конце концов, но Дин в ответ на это начинает откровенно злиться.

– Потому что это отвратительно, – цедит он. – Ты думаешь, для меня кровь на вкус как чертова амброзия? Нет, она на вкус как кровь. Меня заставляли ее пить, чтобы я мог выполнять свои функции. Но в какой-то момент я просто… Просто все, понимаешь? Хотя о чем я вообще, куда тебе – понять такое.

– Ты же можешь умереть. – Марго пропускает мимо ушей попытку задеть, сползает обратно на пол – от греха подальше – и упирается спиной в кровать.

– Я в курсе. Но мне как-то похуй теперь.

– А как же твоя сестра? – Она знает, что дергает сейчас за самую слабую струну, которая звенеть начинает уже тогда, когда ее только начинают натягивать.

Дин не отвечает – складывает руки на коленях и прячет в них лицо. Марго разглядывает его сутулый силуэт, и ей становится до тошноты гадко: и от себя, и от людей, и от мира всего в целом – такого, каким он стал. Раньше ведь было лучше? Она не может сказать наверняка.

– Я приноровился тайком выливать ту кровь, что мне приносили, – голос Дина приглушен. – Они начали замечать неладное лишь под конец, когда я с трудом мог обращаться. А в городе, когда вы на нас напали, я уже не мог сделать почти ничего. Мне тогда показалось, что на этом… все, что ли. И, в принципе, был готов к этому.

– Извини, что сорвала твой недостойный самовыпил. – Марго ничего не может с собой поделать. У кого-то реакция на стресс – слезы, крики, даже смех, а у нее вот – колкие фразы, которые лучше бы при себе держала. – А в клетке? Я видела твои когти тогда, да и…

Дин поднимает голову, и она, пожалуй, впервые за все это время видит на его лице обычную улыбку. Он кивает на ладонь Марго – ту, которая до сих пор замотана бинтом.

– Я тебя до крови укусил, если ты не забыла. Можно сказать, это спасло мне жизнь. С техникой безопасности у вас, конечно, проблемы.

– Какая, блять, гадость. – Марго кривится до того сильно, что едва не высовывает язык. – Вот видишь, все-таки борешься за жизнь, хоть и отрицаешь это.

– На самом деле в тот момент я думал исключительно о том, как сильно мне хочется тебя пиздануть. Чтоб тебе вот так пальцы в рот засунули – я бы посмотрел на это.

– Отлично поговорили. – Она устраивается поудобнее, примеряясь головой на кровати, и вытягивает ноги. – Получается, если ты крови не попьешь, то в перспективе скоро отбросишь копытца. Здорово.

– Что, уже захотела побыть благородным рыцарем и пойти сцедить мне в кружечку своей собственной? – противным голосом язвит Дин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.