Таня Роу
Последние

Плейлист

UNSECRET feat. Erin MacCarley – Feels Like Falling

2WEI feat. Ali Christenhusz feat. Edda Hayes – What a Wonderful World

NF feat. Britt Nicole – Can You Hold Me

Tom Adams – Dive

Mitchell Broom feat. Julie Seechuk – Not Alone

Tony Anderson – Eschaton (Rework)

Bad Omens – The Death of Peace of Mind

Aron Wright – Love Like Ours

Hidden Citizens – I Just Died In Your Arms

Kwoon – Blackstar

Without You – Extended

Steve Jablonsky – We Have to Go (Slowed + reverb)

2WEI feat. Ali Christenhusz feat. Tiffany Aris – We Found Love

Ruelle – Bad Dream

M83 – Oblivion (feat. Susanne Sundfør) (Extended Mix)

James Joshua Otto – Temper

Tony Anderson – All Is Not Lost (Extended Version)

SVRCINA – Astronomical

Mitchell Broom – Aeon

Ruelle – Waves of Gray

Tony Anderson – The Way Home (Extended Version)

M83 – Starwaves

Kings & Creatures – Aberration

Arn Andersson – Farewell Life (Slowed + reverb)

Bad Omens – Just Pretend

Ruelle – Deep End

Lama House – Astral Roar

2WEI feat. Edda Hayes feat. Abbott – Disappear

SATV Music – We Are Wild

Tommee Profitt feat. Fleurie – Breathe

Michael Logen – Darkness Within

Lawless feat. Britt Warner – Diminuendo

Fleurie – Hurricane

Black Red Gold – Run for Your Life

Lost Portals – Empire

Tommee Profitt feat. Fleurie – Smells Like Team Spirit

2WEI feat. Ali Christenhusz – Circles

UNSECRET feat. EAUCLAIRE – Depths

Ruelle – The World We Made

Tommee Profitt feat. Fleurie – Lovely

Пролог

«Найдите ближайшее убежище! Прячьтесь!»

Когда мир начал рушиться, мне едва исполнился год. Всё происходило слишком быстро. Телевизоры, радио, телефоны наперебой вещали об одной угрозе: к Земле приближается гигантский астероид.

Учёные заговорили о нём за несколько лет до катастрофы. Сначала это были предположения – насколько близко он подойдёт? Но с каждым днём расчёты становились всё мрачнее. За полгода до рокового дня мир замер в ужасе: столкновение неизбежно.

Правительства разных стран начали спешно эвакуировать людей, создавая подземные бункеры. Но, как это всегда бывает, вместе с надеждой, пришёл хаос. Паника разрасталась, словно пожар, и обрушивалась на города как цунами. Улицы превратились в зоны беззакония и насилия: убийства, грабежи, драки за еду и медикаменты стали обыденностью. Полиция, полностью потеряв контроль над обезумившими людьми, передала улицы в руки военных.

Огромные бункеры уходили глубоко под землю, обещая спасение только тем, кто был признан достойным выжить. Среди этих избранных оказались учёные, инженеры, врачи, политики – те, кто мог бы возродить цивилизацию после катастрофы.

Тем временем астероид неумолимо приближался. Он был огромен, втрое больше стадиона «Мичиган». Учёные предупреждали: его столкновение с Землёй положит конец всему живому. Единственным шансом на спасение, была миссия по его уничтожению.

Ядерные ракеты достигли своей цели и сумели расколоть астероид на две части. Но и в этом триумфе скрывалось поражение. Одна часть чудом изменила траекторию и пролетела мимо всего в десятках тысяч километров от Земли, а вторая обрушилась в Тихий океан, недалеко от берегов Эквадора. Этот удар стал смертельным. Волна разрушений охватила Южную Америку, превратив континент в безжизненные руины и убив миллионы людей.

Но катастрофа на этом не закончилась. Землетрясения, цунами, взрывы атомных электростанций – всё это разом обрушилось на человечество. Планета покрылась густым слоем чёрной пыли и дыма. Солнце исчезло, уступив место вечной зиме, которая длилась годами.

Выжившие на поверхности начали умирать от голода и холода. Земледелие стало невозможным, скот умирал, и люди оказались на грани вымирания. Но самым страшным стал Хейзл – так назвали тот осколок астероида, что принёс с собой не только разрушение, но и новый ужас.

Моя семья была одной из тех, кому посчастливилось спастись от катаклизма на подземной парковке большого торгового центра, вместе с другими людьми, которые так же в отчаянии пришли туда, чтобы запастись едой и вещами первой необходимости. Возможно, именно в тот момент, это было самое правильное решение, ведь несмотря на то, что мы жили далеко от места падения Хейзл, штат Иллинойс накрыли мощные взрывные волны от маленьких осколков астероида, которые упали в нескольких частях Северной Америки.

Папа, мама и я чудом выжили в хаосе, который разразился на парковке, забитой людьми и машинами. Всё началось с того, как в торговом центре внезапно смолкли новости, и по колонкам загремела сирена – пронзительная, угрожающая, словно сама смерть кричала, чтобы все спасались. Родители действовали быстро: открыли заранее подготовленные рюкзаки и в спешке начали набивать их всем, что успевали выхватить из продуктовой корзины. В тот момент никто не думал о правилах или приличиях – важным было лишь одно: выжить.

Папа перекинул один рюкзак через плечо, второй отдал маме, а меня, ещё совсем маленькую, вытащил из тележки и усадил в переноску. Затем он схватил маму под локоть и твёрдым шагом повёл нас к выходу, стараясь не смотреть на окружающий ужас.

Крики людей, торопившихся к парковке, сливались в оглушающий гул. Кто-то умолял о помощи, кто-то истошно рыдал, дети, включая меня, не переставали плакать. Толпа, словно обезумевшие животные, ломилась к выходам, распихивая слабых. Люди падали, и их тут же затаптывали другие. Каждый боролся за своё место в узких проходах, не обращая внимания на тех, кто оказывался под их ногами. Никто не останавливался, чтобы помочь. В этих мгновениях человеческая жизнь казалась дешевле воздуха.

Папа крепко держал меня на руках, другой рукой не отпускал маму. Мы продвигались через толпу, которая волнами накатывалась на нас. «Всё будет хорошо», – тихо твердил он, будто убеждая себя. Его голос был ровным, но с каждым шагом он сжимал меня всё сильнее. «Мэди, не плачь», – добавил он, но я не успокаивалась.

К тому моменту, когда мы выбежали на парковку, волна уже накрыла Чикаго. Всё вокруг было хаосом: машины сигналили и сталкивались, стекло разлеталось тысячами осколков, сигнализации и сирены сливались в один невыносимый рёв. Люди кричали, бетон под ногами трясся, как будто сама земля пыталась нас сбросить. Это было началом нашего конца.

Вирус, который принёс с собой астероид, распространялся молниеносно, поражая тех, кто выжил после катастрофы. Первые признаки заражения напоминали обычную простуду: лихорадка, кашель. Затем температура тела стремительно падала, а изо рта начинала течь кровь. Чёрная кровь. Через несколько минут человек умирал, а вскоре его тело вновь оживало, но уже не для жизни, а для охоты.

Мутанты были сильнее и быстрее обычных людей. Их острое зрение, слух и обоняние превращали выживших в лёгкую добычу. Один укус или попадание чёрной крови в кровь человека – и жертва превращалась в чудовище.

Эпидемия уничтожала остатки цивилизации. Люди, не зная, как справляться с реальностью, теряли всё. Тем, кто остался на поверхности, пришлось бороться за жизнь в мире, где каждый новый день мог стать последним.

Прошло одиннадцать лет с тех пор, как первые лучи солнца вновь пробились сквозь мрачные, чёрно-красные облака, окутывающие землю. Но прежнего мира больше не было. Выжившие превратились в мутантов, а избранные, вышедшие из своих бункеров, думали, что готовы встретить этот новый мир, который всегда был моим домом, но в один миг превратился в ад.

Глава 1

Воздух был наполнен сладким ароматом полевых цветов, настолько густым и тёплым, что казалось, он обволакивает изнутри, словно летний день остановился в своей самой яркой точке. Я вдохнула его полной грудью, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться, и на мгновение мир вокруг замер. Под ногами ощущалась мягкость земли, тёплая и немного шероховатая. Я двигалась медленно, почти неосознанно, но осторожно, будто боясь спугнуть эту иллюзию покоя. Когда я открыла глаза, передо мной раскинулась узкая тропинка, едва заметная среди высокой травы. Она уходила вдаль, к невысокому холму, на вершине которого высилась одинокая ива. Её ветви, длинные и мягкие, словно нежные руки, склонялись к земле, окружённой бескрайним морем бело-жёлтых ромашек.

Я сделала ещё один глубокий вдох. Сладкий аромат цветов смешался с чувством тишины и умиротворения, которое я не испытывала уже долгое время. Всё вокруг казалось таким реальным, и в то же время призрачным.

Я двигалась вперёд, шаг за шагом, приближаясь к иве. На одной из её толстых веток покачивались старые качели. Верёвки, натёртые временем, были толстыми и крепкими, а сиденье – деревянная дощечка с потёртой поверхностью – хранила следы, оставленные множеством детских рук и ног. Это место казалось вырванным из моей фантазии, но я знала его. Знала по рассказам родителей о ферме моих дедушки и бабушки в Техасе.

В их историях эта ферма всегда была местом покоя и уюта. Холмистые поля, усеянные ромашками, за старым деревянным забором, большой, но тёплый дом с широкими крыльцами, где пахло выпечкой и слышался смех. Я никогда не видела это место, но оно ожило в моём воображении, как будто я проживала каждую деталь их рассказов. Это было место, где я всегда могла укрыться в мыслях, когда реальность становилась слишком мрачной.

– Мэди? – внезапно раздался голос мамы. Он прозвучал так знакомо и так обыденно, что я невольно улыбнулась оборачиваясь.

Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть от ужаса. Она бежала ко мне, но её тело двигалось странно, неестественно. Её глаза… Чёрные как бездна, из которых текла густая тёмная жидкость как слёзы. Её лицо и руки были серыми, словно высохшая глина. Я застыла, не веря своим глазам. А её голос… Нет, это больше походило на рычание голодного зверя, который преследует свою жертву, чтобы утолить голод. Низкое и хриплое.

– Мама… – слова сорвались шёпотом, наполненным неверием. Я сделала шаг назад, чувствуя, как страх пронизывает всё моё существо. – Мама?

Она двигалась ко мне невероятно быстро, стремительно сокращая дистанцию между нами.

– Мама?! – крикнула я.

Она не отвечала. Вместо этого я снова услышала рычание вперемешку с громким клёкотом. Моё дыхание стало рваным, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары оглушали меня.

– Мама, что с тобой? – я кричала, но мой голос тонул в хрипе ужаса.

Она была уже рядом. Я отступала, но мои ноги запутались, и я упала, больно ударившись о землю. Мгновение спустя она навалилась на меня, и её тело, холодное и тяжёлое, почти прибило меня. Я задыхалась от всхлипов, когда правую руку пронзила жгучая боль.

– Мамочка, что ты делаешь? Пожалуйста, хватит! – она вгрызалась в моё предплечье, и я чувствовала, как обжигающие слёзы катятся по щекам. Но она не слышала. Её зубы продолжали разрывать мою кожу в клочья. Мир превратился в вихрь боли и ужаса.

– Мэди! Мэди, проснись! – голос, как удар грома, вырвал меня из кошмара.

Я резко открыла глаза, и тьма комнаты накрыла меня. Моё сердце всё ещё колотилось, а грудь поднималась от тяжёлого дыхания.

– Мэди? – снова услышала я сладкий голос брата и почувствовала, как его маленькая ладошка пытается сжать мою трясущуюся руку.

– Лео, – прохрипела я со всхлипом, – солнышко… Прости, – прошептала я, понимая, что в очередной раз разбудила малыша своим криком.

Я пыталась разглядеть его, но у меня совершенно не получалось. Всё, что я могла видеть перед собой – это маленькое тёмное пятно. Этот чёртов повторяющийся кошмар, который я видела почти каждую ночь, оставлял меня совершенно без сил и с опухшими глазами, полными слёз. И каждый раз, абсолютно каждый, меня будил Лео. Несмотря на то что я уговаривала его спать не со мной, а с дядей Остином, он шёл на попятную, отчего каждый такой разговор заканчивался истерикой малыша. В конце концов, я сдавалась и разрешала ему засыпать рядом, пока он теребил мочку моего уха своими маленькими пальчиками. Ему всего четыре года, но иногда он кажется мне слишком взрослым для своих лет. И не только его внешность казалась обманчивой. То, как он говорил и как рассуждал – словно взрослый мужчина, запертый в теле малолетки.

Не буду врать, в свои девятнадцать с небольшим, я порой завидовала его смышлёности и сдержанности в тех моментах, где, казалось бы, я должна была быть «головой», а он всего лишь «послушным и молчаливым». Возможно, это связано с тем, что всё то время, что я себя помню, мои родители растили меня практически в «тепличных» условиях, ограждая психику и физическое состояние от малейших травм. И я до сих пор продолжала думать, что это было их большой ошибкой. Да, в тех условиях, в которых мы жили почти восемнадцать лет, ты хочешь защитить своего ребёнка от всей этой дерьмовой реальности, и делаешь это достаточно успешно, но тем самым, ты подвергаешь его жизнь опасности невероятных масштабов. Ты не сможешь всегда быть рядом, а твоё чадо, скорее всего, умрёт от голода, потому что не сможет позаботиться о своём пропитании, или будет сожран, или обращён одним из чернокровых мутантов.

– Мэди, ты снова громко плакала, – услышала я от брата, который всё ещё сжимал мою дрожащую руку и устраивался у правого бока. – Тебе снилась мама?

– Да, – ответила я, при этом негромко выдохнув. Я всё ещё жалела, что когда-то рассказала маленькому Лео о том, кого я видела в своих кошмарах. – Закрывай глаза и попытайся уснуть, хорошо?

Я повернула своё лицо к брату и поцеловала его в макушку, при этом накрывая одеялом. Почувствовав лёгкое покачивание его головы, я снова выдохнула и закрыла глаза, пытаясь выбросить из своей головы чёрную картинку кошмара.

* * *

Выйдя на веранду нашего маленького, но уютного деревянного дома, где я провела, кажется, всю свою сознательную жизнь, я вытянулась, потягивая мышцы, и подставила лицо ярким лучам весеннего солнца. Несмотря на раннее утро, оно уже успело высоко подняться над горизонтом и теперь пробивалось сквозь ветки высоких деревьев, щедро разливая своё тепло. Я улыбнулась, прикрывая глаза от света и ощущая, как простое майское тепло в этот день становится для меня самым настоящим подарком.

Неподалёку от дома раскинулось небольшое озеро, не́когда носившее название Гале́на. Люди, основавшие здесь наше поселение много лет назад, решили не менять имя. Когда-то здесь был роскошный курортный комплекс: здания с блестящими фасадами, ухоженные газоны и даже поля для гольфа. Мама любила рассказывать, как гольф был развлечением богатых стариков, которые, по её словам, проводили время, пиная пластиковые мячики клюшками через идеально зелёные поля. Теперь эти поля стали для нас источником пищи: на них мы выращивали овощи, которые позволяли всему поселению выживать.

В руках у меня был старый термос, на вид настолько потрёпанный, что казалось, он хранит всю историю нашего выживания. Как всегда, в нём был шиповниковый чай. Этот напиток стал моим ежедневным ритуалом, хотя Лео его терпеть не мог. Каждую осень я с упорством собирала плоды шиповника, не оставляя ни одного куста без внимания. Собранного урожая хватало почти на целый год, чтобы заваривать чай для себя и других жителей Галены.

– Ты готова к работе? – раздался знакомый голос, прерывая мои мысли.

– Доброе утро, миссис О́́дли! Конечно, готова, – ответила я, сделав последний большой глоток чая, прежде чем медленно спуститься с крыльца.

Рут Одли, пожилая женщина с энергией, которой могли бы позавидовать даже самые активные дети, уже ждала меня недалеко от дома. Её возраст – около семидесяти – не мешал ей быть одним из самых деятельных людей в нашем поселении. Она словно жила ради работы в общем огороде, который стал её царством, гордостью и смыслом. После смерти моих родителей именно Рут взяла на себя заботу об огороде. А когда я смогла собраться с силами, то стала её помощницей. С тех пор каждое утро, если я не отправлялась с Остином на охоту или нам не мешала погода, мы, вместе с Рут и ещё несколькими жителями, трудились на поле: сажали, поливали, пропалывали сорняки. Она была душой этого места. Её руки, грубые от работы, но такие заботливые, могли вдохнуть жизнь в любое растение.

Подойдя к деревянной калитке, отделявшей жилую зону от рабочей, мы с Рут начали осматривать поле. Сегодня предстояло высадить рассаду кабачков и сладкого перца. Пара минут на обсуждение взглядом – и мы без слов приступили к делу.

Работа шла быстро: я высаживала второй десяток перца, когда Рут вдруг подошла ко мне.

– Мэди, – позвала она тихо, и я, оторвавшись от грядки, встретилась с ней взглядом. – Как ты сегодня спала?

Этот вопрос стал её ежедневным ритуалом с тех пор, как она узнала о моих кошмарах.

– Эм… Нормально, – соврала я, стараясь улыбнуться, но, как всегда, не слишком удачно. – Сегодня даже ничего не снилось.

Рут чуть прищурилась, с лёгкой улыбкой, в которой сквозило недоверие.

– Если бы я тебя не знала, то могла бы поверить, что ты говоришь правду, – заметила она. – Но я же вижу, Мэди… Возможно, тебе сто́ит поговорить об этом с Роуз? Она ведь когда-то была психиатром. Я понимаю, сейчас совсем другое время, но, поверь, это может помочь.

Пока она говорила, я нервно теребила в пальцах нежный стебелёк перца. Когда осознала, что сломала его, меня охватило чувство вины, но я лишь натянуто улыбнулась:

– Рут, если бы мне это действительно было нужно, я бы пошла к Роуз. Но… я не хочу ворошить то, что всё равно не исправить, – я выдохнула, поднимаясь на затёкших ногах. – Спасибо за вашу заботу, правда. Но сейчас для нас важнее здоровье Лео. Последние дни он сильно кашляет, думаю, он простудился, пока гулял с Остином. Дядя рассказывал, что Лео весь день бегал без шапки и отказывался одеваться теплее.

– Ах, этот маленький упрямец! – вздохнула женщина. – У меня ещё остались настойки от простуды. Я принесу их, как только закончим работу.

Её заботливый взгляд согрел меня, и я тепло улыбнулась в ответ. Лео всегда был темой, которая могла переключить внимание Рут с моих проблем. Это работало каждый раз, хотя я знала, что ненадолго. Она всегда возвращалась к разговору о моих кошмарах, и это сильно изматывало. Я не показывала своего раздражения, но устала от попыток окружающих помочь справиться с тем, что, как мне казалось, неподвластно никому, кроме меня самой. Единственным, кому я могла доверить свои мысли, был Остин.

С сожалением выбросив сломанный росток в компостный ящик, я вернулась к работе.

Спустя пять часов под палящим солнцем, с короткими перерывами на чай и передышку, мы завершили посадку овощей. Теперь предстояло посадить остальные овощи и картофель, чтобы к осени пополнить запасы продовольствия.

Бросив взгляд на часы, доставшиеся мне после смерти папы, я увидела, что время перевалило за полдень. Нужно было забрать Лео у Роуз. Последние недели он самостоятельно ходил к ней по утрам, пока я трудилась на поле, а Остин уходил на вылазки.

Наш небольшой дом, где мы жили с Лео, стоял чуть дальше от центрального многоквартирного здания, в котором обитала Роуз. Она всегда была в центре событий нашего поселения и, вероятно, поэтому так любила своё местоположение. Поднявшись по скрипучим ступеням на второй этаж и подойдя к её двери, я постучала, стараясь не тревожить соседей.

– Входи! – приглушённо раздался голос Роуз.

Я повернула ручку, и дверь поддалась, открывая уютную, наполненную аппетитными запахами квартиру. Мой нос тут же уловил аромат жареных перепелов, и я поняла, что попала как раз ко времени.

– Мэди, ты как раз вовремя! Мы только собирались обедать, – Роуз улыбнулась, радушно приглашая меня рукой к столу. Её мягкий, обволакивающий голос всегда напоминал мне, что в этом мире ещё есть островки спокойствия.

Разувшись и оставив грязные ботинки у двери, я прошла в кухню. Здесь всегда было уютно: светлые занавески пропускали солнечные лучи, которые мягко освещали небольшой, но опрятный обеденный стол. Лео уже сидел за ним, с видимым удовольствием уплетая румяную ножку перепела. Его лицо светилось от счастья, и я невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой. Сев рядом с ним, я с благодарностью приняла тарелку с едой, которую Роуз поставила передо мной.

Она заняла место напротив, с интересом изучая моё лицо.

– Ты сегодня рано, дорогая, – начала она, ловко разрезая птицу. – Как продвигаются дела на огороде?

– Ну-у-у, работы ещё много, – ответила я, задумчиво ковыряя вилкой перепела. – Но всё, что запланировали вчера, мы успели сделать. А вы с Лео чем занимались всё утро?

Роуз, оживившись, подмигнула брату:

– Этот маленький кулинар помогал мне готовить обед, – Роуз улыбнулась, глядя на Лео, который с гордостью кивнул, не переставая жевать. – Ещё утром заходила Джесси, чтобы позаниматься с ним, но, кажется, он немного температурит.

Она мягко коснулась его лба и вздохнула.

– Поэтому мы решили перенести занятия, пока он не поправится.

– Да, я уже попросила Рут принести лекарства, – ответила я. – Она сказала, что заглянет после работы.

Роуз кивнула, но тут же сменила тему, будто желая отвлечь меня от забот:

– Мэди, ты ведь ещё не ела? Пожалуйста, кушай. После работы в огороде тебе нужны силы, особенно в такую жару.

Я послушно приступила к еде, но не могла избавиться от лёгкого чувства неловкости. Каждый раз, находясь в доме Роуз, я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она относилась к нам с Лео, как к своим детям, заменяя материнскую заботу, но я всё ещё не могла привыкнуть к её вниманию. С Остином у неё отношения более гармоничные: они встретились здесь, в Галене, и с тех пор были неразлучны. Они очень любили друг друга, это было видно, и она стала для него настоящей опорой. Но они так и не решились завести детей. Вместо этого мы с Лео стали для них чем-то вроде семьи, которую они не создали. Остин переехал в наш семейный дом сразу после того, как родители умерли, чтобы быть ближе ко мне и Лео, а Роуз упрямо осталась в своей квартире, утверждая, что не может оставить место, где прожила столько лет. Это расстояние в несколько десятков метров их нисколько не смущало.

Роуз была высокой, статной женщиной с волнистыми рыжими волосами, прямым носом и серыми глазами, но её любовь к Остину и забота о нас не избавляли меня от чувства дистанции. Она часто пыталась проникнуть в мою голову, как и миссис Одли, но я каждый раз закрывалась, избегая разговоров о прошлом и своих страхах. Лео был более открыт и легко находил с ней общий язык, ведь он, в отличие от меня, не помнил того ужаса, который пережила наша семья.

– Остин обещал вернуться сегодня вечером, – вывела меня из размышлений Роуз. – Итан утром передал, что их отряд нашёл большой улов. Так что вечером я загляну к вам на ужин, – подмигнула она.

Я лишь коротко кивнула, не желая углубляться в разговор. Лео, тем временем, доел свою порцию и начал сползать с высокого стула.

– Спасибо, Роуз! Было очень вкусно, – пробормотал он, вытирая рот тыльной стороной руки.

– Пожалуйста, малыш, – с улыбкой ответила она.

Я доела свою порцию и тут же поспешила вымыть за собой посуду. Стоя у раковины и оттирая остатки еды с тарелок, я почувствовала, как кто-то подошёл ко мне сзади.

– Мэди, – раздался тихий голос Роуз. Она аккуратно заправила выбившуюся из хвоста прядь моих волос за ухо. – Лео рассказал мне, что ты снова плакала. Может быть, всё-таки…

– Роуз, – перебила я, тяжело вздохнув. – Я не хочу об этом говорить.

Она тихо рассмеялась, но в её голосе слышалась грусть.

– Ты очень упрямая, как и твоя мама. Но пожалуйста, не противься мне. Я просто хочу помочь.

Чувствуя, как к моим глазам в очередной раз подступают непрошенные слёзы, я сделала ещё один глубокий вдох и выдох. Это всегда успокаивало. Мама научила меня так делать ещё в детстве, когда я просыпалась ещё лишь от детских кошмаров, представляя несуществующих монстров под кроватью.

– Я всегда рядом, если понадоблюсь, – прошептала она.

– Спасибо, – выдохнула я не оборачиваясь.

Роуз погладила меня по спине, а затем оставила в одиночестве. Закончив с посудой, я собрала Лео, и мы отправились домой.

День выдался на редкость тёплым и солнечным, и Лео, не упустив свой шанс, уговорил меня отправиться к качелям у озера. Мы собирались вернуться домой, но он с таким энтузиазмом заговорил о качелях, что я не смогла отказать. Когда-то давно Остин с Итаном решили, что детям в Галене нужны развлечения, помимо обычной песочницы и наскоро нарисованных на земле веткой классиков. Большинство из нас давно выросли из этих игр, и единственное, что могло нарушить радость от них, – это проливной дождь. Тогда мужчины смастерили простые, но надёжные качели, которые оказались настоящей находкой. Вид с качелей открывался на водную гладь, а рядом находился старый причал с пришвартованными лодками. Это место стало нашим небольшим уголком спокойствия. Иногда я приходила сюда с Джесси, когда нам удавалось найти минутку свободного времени, и, надо признать, это были одни из самых уютных моментов.

– Мы покатаемся совсем немного, Лео, – сказала я, когда мы шли за руку по дорожке. – Нам нужно вернуться домой до прихода Остина. Да и тебе не сто́ит переохлаждаться. Я бы не хотела, чтобы ты простудился ещё сильнее, – добавила я с улыбкой, бросая взгляд на его разноцветные глаза.

Лео с рождения был особенным. Его глаза – одно из его главных чудес. Роуз называла это явление гетерохромией. Один глаз был ярко-бирюзового цвета, напоминавший океан с иллюстраций в географических книгах. Второй – насыщено зелёный, словно изумруд. А мелкие чёрные вкрапления в радужке делали его взгляд ещё более выразительным, особенно когда на лицо падали солнечные лучи. Я всегда поражалась этой особенности, будто природа подарила ему два разных мира в одном взгляде.

– А Джесси сегодня будет с нами? – спросил он, обернувшись и зажмурившись от солнца.

– Не уверена. Думаю, завтра мы сможем устроить пикник втроём, если погода останется такой же хорошей. Когда мы в последний раз обедали у озера? – задумчиво постучала я пальцем по подбородку.

– Когда листья начали менять цвет! – воскликнул он. – Это называется осень! – добавил он, широко улыбаясь. Лео обожал биологию, и книги, которые нам когда-то давно привезли наши охотники, были для него настоящим сокровищем.

– Ты молодец, – похвалила я. – Скажу по секрету: Джесси очень хвалит тебя и всегда говорит, как ей нравится заниматься с тобой.

Лео засиял от гордости, после чего отпустил мою руку и вприпрыжку помчался к качелям. Он быстро забрался на одну из них и начал раскачиваться, издавая восторженные возгласы. Я же опустилась под ближайшее дерево, чтобы отдохнуть после работы. Тёплый ветерок колыхал листву, а солнце, медленно клонящееся к горизонту, заливало всё вокруг красноватым светом. Сегодняшний закат, как и многие в последнее время, обещал быть кроваво-красным – странная, но красивая особенность нашего нового мира. Так всегда говорила мама, когда мы проводили с ней время на причале, разглядывая разных насекомых.

Спустя час Лео слез с качелей, подбежал ко мне и плюхнулся рядом, положив голову мне на колени. Я молча гладила его взъерошенные волосы, наблюдая за закатным солнцем, отражающимся в водной глади. Мы оба были погружены в свои мысли, пока внезапный кашель Лео не вырвал меня из раздумий. Время уже стремилось к пяти часам, и нужно было торопиться домой, чтобы успеть приготовить ужин к приходу Остина.

На обратном пути нас окликнул Итан, – тот, кто создал поселение в Галене и вдохнул в него жизнь, собирая остатки выживших снаружи, – и протянул пару карпов – свежий улов, который он выловил несколько часов назад. Ну что же, проблема с ужином была решена, оставалось только придумать гарнир.

Когда мы добрались домой, я обнаружила на кухонном столе несколько маленьких пузырьков с лекарствами и записку: «Мэдисон, я заходила, но вас не оказалось дома. Оставила лекарства для Лео. Ты знаешь дозировки. Рут.»

Отложив записку, я подозвала Лео и дала ему сироп от кашля и жаропонижающее. В тот момент я мысленно упрекнула себя за то, что позволила ему гулять у озера с температурой. Даже если она была невысокой, это была глупая идея.

Приготовление ужина заняло полтора часа. К этому времени темнота уже окутала улицы Галены, и чтобы не включать лампы, я решила зажечь свечи. В нашем поселении их всегда было в избытке – Рут позаботилась о запасах ещё много лет назад. Ужин был готов, но Остин всё ещё не возвращался. Лео, усевшись за стол, бросал голодные взгляды на еду.

Не дождавшись ни его, ни Роуз, мы с братом решили поужинать вдвоём. С каждой ложкой я чувствовала, как усталость отходит, а тепло домашнего очага, пусть и символического, заполняло меня новой энергией. В такие моменты я находила хоть немного покоя.

* * *

Мы сидели на старом диване в гостиной, укрывшись мягким, тёплым одеялом. Вечера в доме оставались холодными, даже несмотря на наступившую весну. Лео, устроившись рядом, с воодушевлением читал вслух детскую книгу про динозавров.

– … Зрение у карнотавра было острым – он с лёгкостью высматривал добычу. Это был крупный динозавр с корот…

Лео замолчал, когда входная дверь неожиданно распахнулась с грохотом. Я вздрогнула и обернулась. В дверном проёме стоял Остин. Слабый свет газовой лампы, стоящей на тумбе у входа, освещал его силуэт, заставляя моё сердце пропустить удар. Он выглядел странно – его одежда была испачкана грязью, а волосы торчали во все стороны. Но самое страшное было в его глазах: в них плескался ужас.

– Мэди, Лео! – произнёс он голосом, который звучал неестественно низко, словно чужой. Остин прошёл через гостиную быстрым шагом, направляясь к нам. Я вцепилась во взгляд его потемневших глаз, пытаясь понять, что происходит.

– Остин? Что случилось? – мой голос предательски дрогнул.

Его взгляд метался между мной и Лео. Он выглядел так, будто пытался подобрать слова, но не мог.

– Мэд, – наконец заговорил он, его баритон прозвучал хрипло и тяжело, – возьми рюкзаки. Собери туда всё самое необходимое: тёплые вещи, еду, аптечку. И, – он бросил на меня строгий, предупреждающий взгляд, – без вопросов. Просто делай, как я сказал.

Его слова пронзили меня холодом, будто я оказалась на дне ледяного озера. Я почувствовала, как колени начали подгибаться от нарастающей паники. Остин никогда так не говорил. Никогда. Тревога разрасталась, заполняя всё внутри.

Потащив за собой Лео, я обогнула диван и направилась к нашей с ним комнате. Остин оставался на месте, его дыхание было тяжёлым, а плечи поднимались и опускались слишком резко. Он выглядел так, словно бежал от чего-то… или кого-то.

Я только взялась за дверную ручку, как дом сотряс глухой взрыв. Окна задрожали, и воздух наполнился эхом грохота, который казался одновременно далёким и пугающе близким. Я вскрикнула и резко повернулась к Остину.

– Остин?! Что это было? – мой голос сорвался на писк.

Лео, стоявший рядом, испуганно всхлипнул, и я сильнее сжала его маленькую ладонь.

– Мэд, быстро! Собирайтесь! – рявкнул Остин, его голос дрожал от ярости или страха, я не могла понять.

Я бросилась в комнату, задыхаясь от нахлынувшего ужаса. Нащупав выключатель, я дёрнула его вверх, но он не сработал. Электричества не было. Тогда в ящике тумбы я взяла фонарик и дрожащими руками нажала на кнопку, осветив тусклым светом тёмное пространство.

– Лео, – я усадила его на край кровати, – сиди здесь. Слышишь? Что бы ни произошло, не двигайся!

Его глаза, полные слёз, смотрели на меня с немым страхом. Я сама готова была разрыдаться, но знала, что должна оставаться сильной.

– Дыши. Просто дыши и делай что нужно, – шептала я себе, открывая шкаф. Внутри были рюкзак и тёплые вещи. Хватая их наугад, я бросала в сумку всё, что попадалось под руку: свитер, штаны, носки. Этого хватит? Я не знала. Остин не объяснил, что происходит. Почему Остин так выглядел? Что его испугало? Откуда взялся взрыв?

Повернувшись к Лео, я протянула ему штаны и толстовку.

– Надень это, солнышко, – мой голос дрожал.

– Мэди, мне страшно… – прошептал он, едва удерживаясь от рыданий и перебирая свои крошечные пальцы. – Где Остин?

– Лео… – слова застряли в горле. Что я могла ему сказать? Что мне самой страшно до чёртиков? – Просто доверься мне, хорошо? Одевайся.

Он послушно натянул штаны, а я отвернулась, закусив палец, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. Я не могла позволить себе слабость.

Грохот. Выстрел. Ещё один. И ещё. Громкие, тяжёлые звуки разрывали тишину. Это не были охотничьи ружья. Эти выстрелы были другими – гулкими и пугающими. С улицы начали доноситься крики, гул голосов и звуки, которые я не могла распознать.

Остин появился в дверях комнаты с ружьём в руках. Его лицо было напряжённым, и каждое движение выдавало срочность.

– За мной! Быстро! – скомандовал он.

Я натянула на Лео ботинки, подняла капюшон куртки и подхватила его на руки. Забросив рюкзак на спину, я кивнула, готовая следовать за Остином.

– Что бы ни случилось, Мэд, делай, как я говорю. Без вопросов. Поняла? – его голос стал тише, но в нём звучала стальная твёрдость.

Он протянул мне пистолет.

– Остин, я…

– Мэди, я сказал делать всё, что я говорю, – перебил он. – Ты умеешь с ним обращаться. Он заряжен. Но используй его только в крайнем случае. Ты поняла?

Сморгнув набежавшие слёзы, я кивнула и с явным усилием приняла пистолет из рук Остина. Он казался неестественно тяжёлым, будто весил больше, чем мог. Лео, прижавшись ко мне, тихо всхлипывал, его горячее дыхание щекотало ухо, усиливая напряжение, которое уже разрывало меня изнутри. Паника набирала обороты, словно железные тиски сжимали мою грудь.

Мы подошли к входной двери. Рядом стоял большой охотничий рюкзак Остина. С привычной лёгкостью он закинул его на спину, словно этот груз был пустяком, и снова повернулся ко мне, его лицо оставалось непроницаемым, словно он уже принял самое важное решение в своей жизни.

– Спусти Лео, – коротко приказал дядя.

Я присела, поставив брата на ноги. Он нехотя отпустил мою шею, и его дрожащие пальцы скользнули вниз, оставляя на коже чувство холода.

– Мы выйдем и сразу побежим к причалу, – начал Остин тихим, но решительным тоном. – Лео, держись за руку сестры и ни в коем случае её не отпускай. Мэд, двигайся быстро, но тихо. И не отставайте.

Он резко вдохнул, будто собирая в себе последние капли выдержки, и толкнул дверь, ныряя в темноту. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешанный с запахом сырости и липкого страха.

Я, сжимая руку Лео, шагнула следом. Остин убедился, что мы вышли из дома, и, двигаясь на полусогнутых ногах, сразу повернул за угол дома. Мы поспешили следом. Пистолет в моей трясущейся руке казался чужим, но я сжимала его так сильно, что пальцы начинали неметь. Я не решалась снять предохранитель. Не сейчас. Мысленно я молилась, чтобы мне никогда не пришлось нажимать на спуск.

Лео, вопреки страху, держался рядом, не спотыкаясь даже на неровной земле, хотя я тянула его довольно быстро. С каждым шагом звуки вокруг становились всё громче: выстрелы, крики, визгливые команды незнакомых голосов. Я металась взглядом, пытаясь понять, что происходит, но всё, что я видела – это тени, мелькающие где-то вдалеке, и вспышки от выстрелов, которые на миг озаряли ночь.

– Мэди? Мэди!

Остин резко повернулся и направил своё ружьё в сторону фигуры, прятавшейся за углом дома.

– Джесси? – прошептала я, узнав её силуэт.

– Что происходит, Мэди? – прорыдала она в ладонь.

Остин тут же опустил оружие и сделал к ней шаг.

– Ты ранена? – спросил он.

Джесси помотала головой, но её рыдания только усилились.

– Тихо, Джесси. Нам нужно идти, – Остин попытался звучать мягче, но в его голосе всё равно звучала сталь.

– А Рут? Я не могу оставить её! – она всхлипывала, не отрываясь от стены.

Я подошла ближе и аккуратно коснулась её руки.

– С ней всё будет хорошо, – прошептала я. – Пожалуйста, доверься мне. Пойдём с нами.

Положив пистолет в задний карман джинсов, я взяла её за руку. Она была холодной, практически ледяной, отчего дрожь пробежала по моим пальцам. Джесси нехотя оторвалась от стены и пошла за мной, тяжело переставляя ноги.

Мы снова пригнулись и побежали к причалу. Остин шёл впереди, оглядываясь каждые несколько секунд. Я цеплялась взглядом за его широкую спину, словно за якорь, который не даст мне утонуть. Лесопосадка перед озером не казалась большой днём, но в темноте, сдавленной страхом, каждый шаг казался вечностью.

Выстрелы теперь звучали совсем близко, вспышки от них освещали наш путь на мгновение, только чтобы тут же погрузить в ещё большую темноту. Едва ли тридцать метров оставалось до причала, когда рядом со мной раздался резкий свист, и Джесси вскрикнула.

Она упала на колени, прижимая руку к плечу, и из её горла вырвался пронзительный крик.

– На двенадцать! Вижу четверых! Там ребёнок! – донёсся грубый голос из темноты. Этот голос я не узнала. Он не принадлежал никому, кто жил в Галене.

Я замерла, словно моё тело лишилось всех сил, а кровь перестала течь по венам. Свет от множества фонариков мелькал между деревьев, их свет приближался слишком быстро.

Остин тут же подбежал к Джесси, подхватил её под руку и рывком поднял на ноги.

– Бегом! – рявкнул он, дёрнув меня за руку.

Я едва успела прийти в себя и потащила Лео за собой. Мои ноги подкашивались, я спотыкалась, но двигалась дальше, отчаянно сжимая руку брата. Ещё одна пуля пронеслась рядом, с треском вонзаясь в дерево. Каждое моё движение отдавалось болью в груди, лёгкие горели, но я бежала, словно за мной гналась сама смерть.

Причал был уже совсем рядом. Остин направился к самой большой лодке – старой моторной, которую я прежде считала сломанной. Неужели она работала?

Он быстро усадил Джесси, которая продолжала стонать, зажав кровоточащее плечо, затем поднял Лео и усадил его рядом. Я бросилась следом, пересиливая дрожь в коленях, и села напротив, едва успев снять рюкзак.

– Ложитесь! На пол! – крикнул Остин, резко поворачивая ключ зажигания. Лодка вздрогнула, мотор зарычал, и воздух мгновенно наполнился густым запахом керосина. Звук двигателя пробивался сквозь ночь, заглушая на мгновение отголоски выстрелов, доносящихся со стороны Галены.

– Залезай под скамью, – прошептала я, стараясь сохранять хоть каплю спокойствия. Лео послушно забрался под сиденье, свернувшись калачиком. Джесси, дрожащая от боли и страха, медленно сползла вниз, что облегчило мою задачу. Несмотря на рану, она держалась, изо всех сил стараясь сохранить ясность ума.

Я устроилась напротив Лео, прижавшись к борту лодки. Моё тело тряслось от холода и напряжения, и я чувствовала, как слёзы текут по щекам. Дрожащими пальцами я достала из кармана пистолет и крепко сжала его, словно это могло защитить нас. Прикусив палец, я пыталась заглушить панику болью, но страх всё равно оказался сильнее.

«Один, два, три, четыре… двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…» – считала я про себя, стараясь не утонуть в панике.

Громкий свист пули оборвал мои мысли. Металлический звук от удара о корпус лодки отозвался эхом, заставив меня стиснуть зубы до медного привкуса крови. Остин выругался, резко разворачивая руль, и лодка сделала крутой поворот. Меня затошнило, и острая боль пронзила желудок. Я крепко зажмурилась, силясь взять себя в руки. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Открыв глаза, я посмотрела на пробитую пулей дыру в борту. Она прошла насквозь, и, к счастью, ни в кого из нас не попала. Мы всё ещё были живы. Сердце бешено колотилось, но тошнота и паника начали отступать, как будто мой организм отказывался поддаваться отчаянию.

Пули продолжали свистеть, некоторые ударялись о воду, поднимая брызги, другие пролетали мимо. Лодку трясло, и каждое новое движение заставляло нас качаться, как на кочках. Джесси вскрикивала, когда её раненая рука ударялась о край скамьи. Ветер хлыстал в нас водой, вся моя одежда промокла насквозь, и холод быстро начинал забирать последние силы.

– Мэди! – голос Остина пробился сквозь рёв мотора. – В боковом кармане рюкзака есть аптечка. Найти бинт и перевяжи руку Джесси.

Я моргнула, осознав, что перестала дышать. Мои лёгкие горели от нехватки воздуха.

– Мэд! – крикнул он громче, выдернув меня из оцепенения. Я громко вдохнула, кивнув, хотя он, вероятно, этого не увидел. Его голос приобрёл мягкость, которой я не ожидала сейчас услышать: – Мы уже достаточно далеко, ты можешь не бояться. Но ты должна помочь Джесси. Рюкзак за моей спиной.

Я медленно поднялась на колени, упираясь на локоть, и потянулась за рюкзаком. Остин сбавил скорость, но я не могла понять, как он ориентируется в этой густой темноте. Луна освещала воду, лишь изредка пробиваясь сквозь тучи. Нащупав грубую ткань, я подтянула рюкзак к себе и быстро открыла боковой карман. Внутри оказалась аптечка – жестяная коробочка, которая напомнила мне о старых фильмах. Доставая бинт, я взглянула на Джесси. Она уже села на сиденье напротив меня, её светлые волосы сильно растрепались, а мокрые пряди липли к лицу. Почему-то очков на ней не было – потеряла, пока мы убегали или не успела надеть?

– Джесси, – прохрипела я, перекрикивая шум мотора, – я перевяжу твою руку. Это ненадолго. Просто потерпи, хорошо?

Она только мотнула головой, пытаясь убрать ладонь от раны. Её куртка была пропитана кровью, порванный рукав открывал глубокую царапину. Пуля, к счастью, не застряла, но рана выглядела ужасающе. Я осторожно стянула куртку с её плеча, стараясь не причинять ей лишнюю боль.

– Это не смертельно, – пробормотала я больше себе, чем ей.

Туго перемотав рану бинтом, я старалась быть максимально аккуратной, но всё равно слышала, как она сдержанно вскрикивает, закусывая рукав другой руки.

– Ты молодец, – выдохнула я, помогая ей снова надеть куртку.

Когда я закончила, то вытерла окровавленные руки о мокрые джинсы и обернулась к Лео. Его совсем не было видно под скамьёй.

– Я здесь, – раздался его тонкий голос.

– Иди ко мне, – сказала я, едва сдерживая слёзы.

Он вылез из своего укрытия и бросился ко мне. Я крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Слёзы хлынули безудержным потоком, пока я тряслась от страха и поглаживала спину брата, пытаясь хоть так убедить себя, что мы ещё живы.

Я подняла взгляд. Галена осталась позади, но я видела её силуэт на фоне охваченного огнём неба. Зловещие языки пламени пожирали мой дом. Ещё один громкий взрыв расколол ночь, заставив меня сжаться и пригнуть Лео к полу.

Кто эти люди? Почему они напали на нас? Что с остальными? Роуз… Итан… дети… Неужели они всех их убили? Нет! Нет-нет-нет!

Мысли бешено метались в голове. Мозг закипал, и я не могла найти ответы ни на один своих вопросов, из-за чего плач перешёл в рыдание, и я начала захлёбываться от собственных слёз. Рёва и криков, доносившихся с берега, хватало, чтобы заставить меня содрогаться. Рыдания душили меня, казалось, что сердце разрывается от боли и беспомощности.

– Ребята, – голос Остина прозвучал как спасительная нить в моём хаосе. – Мы почти на месте.

– Остин… – я оторвалась от Лео и посмотрела в сторону дяди. – Кто эти люди? Почему… почему они напали на нас? Что…

– Милая, – перебил он меня, – я всё тебе расскажу, обещаю. Но сначала мы должны добраться до безопасного места.

– Но…

– Никаких «но», Мэд, – отрезал он, повернулся и посмотрел в нашу сторону. Я смогла лишь крепко сжать челюсти от досады. – Умница. Теперь подготовь свой рюкзак. Через пару минут мы будем на месте.

Он говорил твёрдо, но в его голосе слышалась сильная усталость. Мне хотелось задать ещё тысячу вопросов, но я понимала: сейчас не время. Ответы придут позже. Или не придут вовсе.

С трудом поднявшись, я закинула рюкзак на спину и почувствовала, как холодный воздух режет мою мокрую кожу. Кофта, насквозь промокшая от брызг, липла к телу, усиливая ощущение холода. Я дрожала, а зубы стучали так, что невозможно было скрыть это.

Отпустив Лео, я перегнулась через сиденье лодки и схватила рюкзак. Закинув его на спину, я почувствовала, как ремни впиваются в плечи, но старалась не обращать на это внимания. Морозящий ветер проникал под одежду, заставляя дрожать всё сильнее. Хотелось плакать и кричать, но я только стиснула зубы.

Спустя несколько минут Остин выключил мотор, и громкий рёв двигателя стих, оставив нас в звенящей тишине. Только плеск воды под лодкой и тяжёлое дыхание Остина нарушали эту тишину. Он потянулся за веслом, лежащим у его ног, и начал медленно грести к берегу.

Когда лодка глухо ударилась о землю, мы все немного качнулись вперёд. Остин встал, перекинув свой рюкзак на спину, и посмотрел на нас.

– Здесь должно быть безопасно, – негромко сказал он, бросив взгляд на деревья, чьи тени казались зловещими в лунном свете. – Но мы всё равно должны быть осторожны и слушать лес.

Спрыгнув на берег, он протянул руку. Я осторожно подняла Лео и передала его дяде. Малыш тихо всхлипнул, но послушно обхватил Остина за шею, позволив себя поставить рядом. Его маленькие ноги дрожали так же, как мои.

Следом я помогла встать Джесси. Она едва стояла на ногах, и мне пришлось поддерживать её за здоровую руку. Наши дрожащие тела словно синхронно передавали друг другу ритм паники. Остин подхватил Джесси за талию и бережно перенёс её на сушу. После он подал руку мне, и я спрыгнула на берег, сразу обводя взглядом местность. Поляна была невысокой и сильно заросшей травой. Чуть дальше виднелась старая лавка, покрытая мхом, а за ней почти разрушенная беседка, в прошлом, вероятно, красивая и уютная. Деревья начинались только за границей поляны, образуя густой и зловещий лес.

– Это озеро соединено с небольшой рекой, – начал Остин, поправляя ремень рюкзака. – Нам нужно идти вдоль неё почти до конца.

– Куда именно мы идём? – спросила я, пытаясь не показать дрожь в голосе.

– Внутри леса есть безопасный дом, – пояснил Остин, глядя в сторону деревьев. – Мы сможем переждать ночь, а потом поедем в сторону Висконсина.

– Поедем? – переспросила я, не понимая, как это возможно. – Но ведь…

– Там есть машина, Мэд, – он снова перебил меня, уже с заметным раздражением в голосе. – Я знаю, что ты хочешь знать всё прямо сейчас, но, пожалуйста, потерпи.

Я заметила, как у него начинают сдавать нервы. Этот тон не был привычным для Остина. Он всегда был собранным, уверенным. А теперь в его голосе звучало что-то странное – смесь усталости, отчаяния и скрытого страха.

– Хорошо, – пробормотала я.

Я взяла Лео за руку, чувствуя, как его маленькие пальцы цепляются за мои с силой, которой я не ожидала. Остин обхватил Джесси за талию, поддерживая её, и медленно двинулся вдоль берега, в сторону леса. Мы пошли следом, стараясь не смотреть назад, где остались огонь, крики и разрушенный мир.

Глава 2

Пройдя вдоль берега примерно пятьдесят метров, мы погрузились в густой сумрак леса. Остин велел нам воздержаться от использования фонариков, чтобы не выдать своё присутствие. Однако за этот короткий промежуток времени мои глаза успели адаптироваться к мраку, позволяя различать силуэты окружающих нас предметов.

Мы шли по мягкой, чуть влажной земле, покрытой невысокой травой. Справа журчала река, о которой упоминал Остин. Её ширина не превышала шести метров, и звук неспешного течения лишь подтверждал, что вода здесь текла медленно и спокойно. За рекой виднелся такой же лес, наполненный высокими деревьями, чьи кроны плотно переплетались густой листвой. Воздух здесь был пропитан запахом влажной земли и прелых листьев.

Ветер рвал холодными когтями сквозь мокрую ткань моей кофты, и каждый новый порыв пробирал до костей и заставлял моё тело жутко содрогаться. Лодка давно осталась за спиной, а впереди – неизвестность. С каждым шагом холод проникал глубже, заставляя дрожать не только тело, но и душу. Я отчаянно пыталась вспомнить, взяла ли тёплые вещи. Но сомнения исчезали, стоило подумать о Лео. Уверена, что для него я уложила всё необходимое, понимая, что этот крошечный человечек нуждается в заботе гораздо больше, чем я. Ведь я – взрослая, я могу выдержать холод, усталость… Главное сейчас – не заболеть. Болезнь могла стать смертельной угрозой.

Остин упомянул про машину, но это звучало как очередная безумная идея. Они давно стали чем-то из мифов прошлого. Где в нашем мире можно было найти хоть одну работающую? Редкие металлические скелеты машин давно стали частью пейзажа – недвижимые, проржавевшие, будто памятники прежней жизни. В те моменты, когда я слышала, как Остин и Итан обсуждали свои вылазки, они ни разу не упоминали автомобили. Мы всегда передвигались пешком. Наши походы, особенно те, куда брал меня дядя, никогда не затягивались дольше одного дня. Максимум, что я видела работающее в своей жизни – это велосипеды.

Эти три ржавые штуковины были достоянием нашего маленького поселения. Рут, неугомонная и смелая, обожала кататься на одном из них. Его скрип и визг могли разноситься по всей округе, но она только смеялась несмотря на все предупреждения. Однажды я решилась попробовать прокатиться сама. Это было глупо. Переднее колесо едва держалось, спицы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, готового к атаке. Через несколько минут я лежала в пыли, с разбитыми коленками, исцарапанными руками и слезами, которые казались бесконечными. Рут тогда долго оттирала мои ссадины, утешая как могла. После этого я дала себе клятву больше никогда не садиться на велосипед. И держала это обещание перед собой уже семь лет.

Мы шли уже около пятнадцати минут, и я вместе с Лео старалась не отставать от Остина и Джесси. Лес вокруг был густым, и тёмные силуэты деревьев, казалось, сливались в единую массу. Под ногами хрустела сухая трава, валялись старые коряги и ветки. Каждый шаг отдавался утомительным эхом в моих ноющих ногах. Но слабый шум реки помогал скрыть звуки нашего передвижения, и это было хотя бы какой-то утешительной мелочью.

Я то и дело спотыкалась о невидимые в темноте препятствия. Лео, несмотря на то что он шёл рядом, повис на моей руке, ощущаясь непосильным грузом. Мышцы болели, ноги подкашивались, а я изо всех сил старалась не упасть. Моё тело больше не слушалось меня. Я была до жути уставшей, измотанной, опустошённой. Холодный воздух жёг лёгкие, но я продолжала шагать. Сейчас сон и еда казались далёкими мечтами, почти нереальными.

И вдруг до меня дошло. Еда.

Моё сердце на мгновение остановилось, а потом заколотилось с удвоенной силой. Я ничего не взяла! Ни крошки!

– Остин, – мой голос прозвучал тихо, но резко. Он остановился, повернув голову, и посмотрел на меня. – Я… Я не успела взять с собой еду.

Его лицо не изменилось. Остин всегда умел оставаться спокойным, даже когда всё летело в тартарары. Он ненадолго задумался, потом с лёгкой улыбкой ответил:

– Это не страшно, Мэд. В доме есть запасы и… Мы же, вроде, охотники.

Я услышала мягкий намёк на шутку в его тоне и вдруг почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.

Остин научил меня всему, что нужно знать о ловушках и как с их помощью охотиться на мелкую и среднюю дичь. Несмотря на то что мои родители всегда были против этого, когда ещё были живы, дядя всегда придерживался мнения, что я должна знать хотя бы какие-то основы охоты и выживания в нашем мире. И вот когда их не стало, Остин спустя время всё же занялся моим обучением.

Честно говоря, я была, наверное, худшей ученицей. Узлы, ловушки, капканы – всё это давалось мне с невероятным трудом. Мне потребовались годы, чтобы понять, как связать верёвки и ветки так, чтобы это работало. Но даже тогда каждое животное, чудом попадавшее в мою ловушку, становилось для меня испытанием.

«В этом мире сильный бьёт слабого», – всегда говорил Остин, когда я, сжав зубы, неуклюже снимала шкурку с маленького тёплого тельца. Долгое время я не могла привыкнуть к тому, что должна забрать жизнь, пусть даже ради еды. Слёзы наворачивались каждый раз, когда в капкане из последних сил трепыхался какой-нибудь зверёк. Со временем я научилась контролировать эмоции. Белки и кролики сменились зайцами, затем лисами, и каждого из них я освежёвывала сама. Но эти сцены всё равно преследовали меня в ночных кошмарах, где вспоминались их глаза, полные страха. Я старалась думать о другом: о том, что это наш способ выжить. Мы не убийцы. Мы просто хотим жить.

– До дома около получаса спокойным шагом, – голос Остина прорвался сквозь тягучий туман моих мыслей, как яркий луч света. – Мы уже прошли больше половины. Осталось совсем немного.

Я краем глаза взглянула на него: его фигура была напряжена, как струна, а лицо застыло в непроницаемой маске сосредоточенности. Джесси буквально повисла на его плече, её измождённое тело, казалось, еле держало форму. Ранение забрало из неё больше, чем могло бы выдержать обычное человеческое тело. С каждой секундой она всё сильнее проваливалась в полубессознательное состояние, а Остин нёс её, словно она весила не больше мешка с перьями.

Я же чувствовала, как мои ноги превращаются в тяжёлые камни. Лео, плотно прижавшийся ко мне, становился всё тяжелее. Он обеими руками обхватывал мою ладонь, и казалось, что он тянет меня вниз, к земле, как якорь. Мои силы иссякали, мышцы ныли, а голова пульсировала от усталости. Всё внутри кричало об одном – остановиться. Но я знала, что это невозможно.

– Это хорошо, – выдохнула я, с трудом удерживая голос. – Лео уже совсем выбился из сил… и я тоже.

Остин лишь кивнул, будто мои слова были лишь подтверждением очевидного.

– У нас будет мало времени, чтобы отдохнуть, Мэд, – произнёс он не поворачиваясь. – Эти…

Он замолчал, и я заметила, как его спина напряглась. Моё сердце пропустило удар.

– Кто «эти»? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, но голос всё равно дрогнул.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он ответил.

– Они будут искать нас, – наконец сказал дядя. Его слова прозвучали тихо, но каждое из них будто вонзилось мне в грудь. – Мы ушли от Галены совсем недалеко. Сейчас самое важное – сидеть тихо до утра. На рассвете мы уедем как можно дальше отсюда.

– У тебя есть план?

– Вроде того, – коротко ответил он.

Его лаконичность раздражала, но я понимала, что сейчас не время для лишних вопросов.

– Но ведь там остались люди, Остин… Мы не можем их бросить, – я почувствовала, как ком подступил к горлу.

Остин остановился и повернулся. Его глаза встретились с моими, и в них я увидела столько боли, что захотелось отвести взгляд.

– Милая, – он говорил тихо, но в его голос звучала сталь, – сейчас не время играть в благородство. Сначала я увезу вас в безопасное место, а потом постараюсь найти тех, кто смог выж… – он запнулся, и я услышала, как слова застряли в его горле. – Убежать.

«Выжить». Он хотел сказать: «У кого получилось ВЫЖИТЬ». Это слово отдавало горечью на языке, и я почувствовала, как эта горечь передаётся мне.

Я сжала зубы, чтобы подавить накатывающий прилив истерики. Слёзы, которые я уже пролила за этот вечер, оставили на щеках солёные дорожки, а мои глаза щипало так сильно, что казалось, будто они могут выгореть дотла от новых.

Споткнувшись в очередной раз о сухую ветку, с моих губ сорвался лёгкий стон. Я едва удержалась на ногах, но успела сориентироваться.

И вдруг я услышала это. Громкий шорох листвы на другом берегу реки.

Мои мышцы тут же напряглись, а сердце, казалось, пропустило не один удар, а сразу несколько.

– Это не ветер, – прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё. Я готова была поклясться, что в этот момент ветра не было.

Остин остановился как вкопанный, и я едва не влетела в его спину. Его рука скользнула к ремингтону, который висел за его спиной, и сняла оружие с плеча.

– Возьми Лео на руки, и будь готова бежать за мной, – тихо, но уверенно скомандовал он, даже не оглядываясь.

Без лишних раздумий я подхватила Лео, и он моментально вцепился в шею, обвив её своими маленькими, но неожиданно сильными руками. Казалось, что сейчас ему не четыре года, а все шестнадцать: он ощущался невероятно тяжёлым, так что мои руки начали неметь спустя всего несколько секунд. Его дыхание, тёплое и учащённое, било в ухо, добавляя к общей панике ощущение неотвратимости происходящего.

Мой взгляд метался между Остином и кустами на другом берегу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь переплетение ветвей, отбрасывал искажённые тени, но я не видела там ничего, что могло бы объяснить те страшные звуки. Ломавшиеся ветки и шуршание листвы били по моим нервам, словно удары хлыста, обрушивая очередные волны ледяного страха.

Я стояла, приросшая к месту, чувствуя, как этот звук заполняет всё вокруг, изгоняя из головы разумные мысли. Казалось, прошло целое столетие, прежде чем из темноты появилась фигура.

Сначала она действительно напоминала человеческую, но с каждой секундой становилось ясно, что это только иллюзия. Длинное, непропорционально худое тело, с безобразно вытянутыми конечностями напоминало о кукле, которую кто-то неумело растянул в разные стороны. Его пальцы – тонкие и слишком длинные – безжизненно болтались вдоль тела, а кожа, будто натянутая на острые кости, отражала слабый лунный свет странным металлическим блеском. Я застыла, чувствуя, как холодное оцепенение охватывает меня, словно незримая рука стянула все движения тугими верёвками.

– Мэди, за мной, – прошептал Остин.

Его слова прорвали мой ступор, и я, крепче прижав Лео к груди, бросилась за ним. Остин уверенно двигался вперёд, таща за собой Джесси, которая еле передвигала ногами, но продолжала идти, стиснув зубы.

Позади́ нас раздался крик – гортанный, чудовищный звук, будто хриплое рычание и клёкот слились воедино. Этот звук пронзил меня насквозь, заставив сердце ухнуть в пропасть. Лео зарыдал, его тоненькие руки крепче обхватили мою шею, и я инстинктивно ускорилась.

Ветки деревьев цеплялись за нас, царапая кожу и разрывая тонкую ткань одежды. Темнота становилась гуще, и мой мир сузился до отдаляющейся спины Остина. Я даже не позволяла себе смотреть по сторонам, боясь увидеть в этом кошмаре что-то ещё, что окончательно сломает мой разум.

Сзади раздался всплеск воды, глухой, мощный, словно что-то огромное ворвалось в реку, не заботясь о глубине.

О нет!

Нет, нет, нет!

От осознания, что ледяная вода не остановила это существо, моё тело охватил озноб, а кожа покрылась мурашками, будто кто-то провёл по ней холодным лезвием. Я мысленно молилась, чтобы река оказалась глубже, чтобы её холодные потоки задержали эту тварь, но мои молитвы остались без ответа. Отчаяние, словно чёрная тень, проскользнуло в мои мысли.

Клёкот существа стал громче, захлёбываясь хрипом, и я мысленно заставила себя заткнуться и сосредоточиться на спине Остина, которая маячила впереди. Он двигался уверенно, как будто точно знал, что делал, но я ощущала его напряжение даже на расстоянии. Это напряжение передалось мне, сжимая мышцы так, что я едва могла дышать.

Лес оборвался внезапно, словно кто-то разрезал его невидимым лезвием. Мы выбежали на поляну, густо заросшую высокой травой, которая цеплялась за ноги, замедляя и без того тяжёлые шаги. Моё дыхание сбивалось, горло горело, а грудь сдавливало, но я продолжала двигаться, глядя на силуэт Остина, прорывавшегося сквозь заросли.

Поляну сменил новый лес. Ветви деревьев стали ниже и гуще, словно сжимаясь вокруг нас, превращая всё вокруг в зловещий лабиринт. Они хлестали меня по лицу, оставляя болезненные полосы.

И вот оно снова. Этот зловещий, гортанный звук существа – теперь не просто клёкот, а яростное рычание. Оно приближалось. В этом рычании была злость. Холодная осознанная злость.

– Поднажми! – взревел Остин, когда впереди мелькнуло здание.

Дом возник так внезапно, что я не сразу осознала его существование. Большой, тёмный, с облупившимися стенами и заколоченными окнами. Он был похож на старого великана, стоя́щего в одиночестве среди леса.

За несколько мгновений мы преодолели колючие кустарники, которые пытались остановить нас, будто сама природа решила встать на сторону этой твари. Оступаясь, спотыкаясь, но продолжая бежать, мы достигли ступеней, ведущих к массивной двери дома. На первый взгляд она казалась заколоченной наглухо – гвозди, доски, толстый слой пыли. Всё говорило о том, что здесь давно никто не жил. Но Остин, с ледяной решимостью на лице, уверенно схватился за ручку и открыл её.

Он подтолкнул меня вперёд, и я, крепко прижимая Лео, шагнула внутрь. Тьма встретила нас, обволакивая тяжёлым, затхлым воздухом. Здесь было тихо, слишком тихо, словно стены этого дома впитали в себя все звуки. Остин и Джесси зашли следом. Дядя захлопнул дверь, и этот звук эхом отразился от стен, будто напоминая, что теперь пути назад нет.

Бросив рюкзак на пол, Остин зажёг тусклый фонарь. Его мягкий свет разогнал часть тьмы, но она тут же уплотнилась в углах, словно живое существо. Он быстро шагнул вглубь дома, не тратя времени на осмотр.

Громкий скрежет заставил меня вздрогнуть. Лео, почувствовав моё напряжение, сжался в руках и тихо захныкал, прижимаясь лицом к шее.

– Тише, Лео, – прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сама едва сдерживалась. Усталость свинцом налегала на мои плечи, а руки уже дрожали от тяжести, но я не могла его отпустить. Не сейчас, не здесь.

Обернувшись на звук, я увидела, как Остин двигал массивный деревянный шкаф к двери. Половицы под ним протестующе скрипели, а толстый слой пыли, взлетевшей в воздух, заставил меня закашляться. В этот момент за дверью раздался первый удар. Глухой, тяжёлый, он сотряс дом. Шкаф дрогнул. Затем ещё один удар, ещё сильнее, так что одна из створок шкафа со скрипом приоткрылась.

Я инстинктивно попятилась, чувствуя, как ноги подгибаются от страха. Эти удары, словно медленные, настойчивые шаги к нашей гибели, становились всё громче.

– За мной, – хрипло бросил Остин, подхватив бледную, почти безжизненную Джесси. Он забросил рюкзак на плечо и быстро зашагал по длинному коридору, который уходил в глубину дома. Я последовала за ним, крепко сжимая Лео на руках.

Мы оказались в комнате, которая когда-то явно была кухней. Стол, сломанные стулья, пыльные шкафы, раковина с проржавевшим краном. Все эти вещи выглядели одновременно знакомыми и чуждыми.

– Вон там, – кивнул Остин.

На противоположной стороне кухни виднелась массивная деревянная дверь.

– Возьми фонарь и иди первой, – тихо, но твёрдо сказал Остин. Я спустила Лео на пол, крепко ухватив его за руку, и послушно взяла фонарь, ощущая, как его холодный металл скользит в моей потной ладони.

Я подошла к двери и осторожно положила ладонь на металлическую ручку, и, сделав глубокий вдох, повернула её. Дверь поддалась с громким, натужным скрипом, который разнёсся по комнате, перебивая глухие удары твари. Сразу за дверью начиналась лестница, уходящая вниз в кромешную тьму. Не раздумывая, я сразу шагнула на ступени, которые протестующе заскрипели под тяжестью наших ног. Свет фонаря выхватывал из мрака бетонные стены, покрытые пятнами плесени и облезшей краской. Запах сырости становился сильнее с каждым шагом вниз.

Под громкий скрип ступеней я спустилась до упора, остановившись перед очередной дверью, и повернула ручку, толкая дверь и спешно шагая внутрь. Осветив пространство перед собой, я увидела захламлённую комнату, словно сюда в панике снесли всё, что не успели выбросить. Старая мебель стояла вперемешку со сваленными картинами, покрытыми толстым слоем пыли.

Следом в комнату вошёл Остин, который сразу же щёлкнул выключатель на стене, но ничего не произошло, кроме того, что то существо громко взревело, после чего перестало долбить в дверь. Лицо дяди оставалось непроницаемым, несмотря на капли пота, стекавшие по вискам. Он осторожно опустил бледную, измождённую Джесси на старый пыльный диван, который жалобно заскрипел под её небольшим весом. Затем он с силой захлопнул дверь и, не раздумывая, подвинул к ней тяжёлое кресло.

– Помоги мне, Мэд, – прохрипел Остин, его голос звучал, как металлический скрежет.

Я усадила Лео рядом с Джесси, его маленькие ножки болтались над полом, а руки всё ещё дрожали. Вложив в его ладони фонарь, я попыталась улыбнуться, а затем поспешила к Остину, который уже наклонился к массивному шкафу, стоя́щему на выцветшем ковре. Вместе мы ухватились за его края, и я почувствовала, как он с трудом поддаётся, несмотря все усилия. Мои мышцы горели от напряжения, но мы медленно тянули его к себе, пока глухой скрежет дерева не заполнил комнату. Если бы не ковёр, этот звук, наверное, разнёсся бы по всему дому, предупреждая всё живое – или неживое – о нашем присутствии.

Остин остановился, сделал глубокий вдох и присел, потянув за край ковра, открывая металлическую крышку люка. Она была покрыта мелкими царапинами, а в её центре находилось небольшое окно с затемнённым стеклом. Остин ловко отодвинул тонкую пластину сбоку от окна, обнажив кодовую панель. Его пальцы быстро пробежались по кнопкам, и вскоре замок громко щёлкнул, подтверждая правильность его действий.

Крышка приподнялась, и Остин ухватился за неё, без труда открыв люк. Вниз уходила вертикальная лестница, ржавые перекладины которой были окружены дрожащим светом тускло загорающихся ламп. Их холодный жёлтый свет создавал зловещую игру теней на бетонных стенах, уходящих в темноту.

– Что это за место? – спросила я, невольно глядя в глубину, откуда тянуло ледяным сквозняком.

– Небольшой бункер, – коротко ответил Остин, поднимаясь и отряхивая руки. – Некоторые люди начали их строить в своих домах сразу после новостей об астероиде. Ещё до того, как всё стало совсем плохо.

– Ого, – выдохнула я, и это было единственное, что я смогла сказать.

Для меня неудивительно было видеть электричество, но я и подумать не могла, что оно есть где-то ещё.

– Спускайся первой, – сказал Остин, его голос вернул меня к реальности. – Потом я отправлю Лео и Джесси.

Я кивнула, стянула с себя рюкзак и передала его Остину. Сев на край люка, я поставила ноги на перекладину. Ржавчина, покрывавшая лестницу, была грубой и цеплялась за мою обувь. Я начала спускаться, медленно и осторожно, молясь, чтобы старая конструкция выдержала мой вес, и я не рухнула вниз вместе с ней.

С каждым шагом воздух становился всё холоднее, а стены вокруг казались всё более узкими. Я стиснула зубы, не позволяя себе остановиться или взглянуть вниз.

Наконец, ноги коснулись бетонного пола, и я с облегчением выдохнула. Пространство вокруг оказалось небольшим тамбуром, серым и угрюмым. Единственная лампа под потолком тускло мигала, отбрасывая рваные тени на массивную железную дверь напротив лестницы. Её поверхность была покрыта царапинами и вмятинами, словно когда-то давно кто-то пытался её взломать.

Я обернулась, услышав, как кто-то начал спускаться. Это был Лео. Его маленькие руки цеплялись за перекладины, а костяшки побелели от напряжения. Расстояние между ними было довольно большое, что заставляло малыша нервничать и постоянно смотреть вниз. Он громко сопел, и я видела, как каждый шаг даётся ему с трудом.

– Лео, ты молодец, не торопись, – подбодрила его я.

– Мэди, – всхлипнул он, его голос дрожал, – я почти справился.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули в слабой улыбке. Он был храбрее, чем я ожидала. Когда он оказался достаточно близко, я подхватила его и помогла спуститься на пол.

– Всё хорошо, Лео. Ты справился, – сказала я, усаживая его у двери и садясь рядом. Он шмыгнул носом и тихо обхватил свои колени, опустив на них голову.

Следующей спустилась Джесси. Её появление на лестнице было медленным и осторожным, а каждый шаг требовал невероятных усилий. Дрожащий свет лампы осветил её лицо, и я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Её светлые волосы, когда-то аккуратно уложенные, сейчас представляли собой спутанный комок. Под карими глазами залегли тёмные круги, придавая ей вид человека, который не спал целую вечность.

Правый рукав куртки, некогда белый и чистый, был испачкан засохшей кровью, которая тёмно-бурым пятном растеклась от плеча до локтя. Даже в этом слабом освещении оно выглядело зловеще, словно воплощение её боли.

Я быстро оставила Лео и поспешила к лестнице, чтобы помочь Джесси. Когда она ступила на пол, её ноги начали подкашиваться. Я подхватила её под здоровую руку и почувствовала, как она безвольно обмякла, словно последние силы оставили прямо здесь, на этих ржавых ступенях.

– Садись, – тихо сказала я, подводя её к двери и усаживая рядом с Лео.

Она тяжело опустилась на пол, сползая по стене, и на секунду прикрыла глаза. Дыхание было прерывистым, а в горле слышались хрипы, словно каждый вдох причинял ей боль.

– Мэди… – прошептала она, голос был хриплым и едва различимым. Я склонилась ближе, чтобы услышать её. – А как же Рут? – она подняла на меня взгляд, и в её глазах стояли слёзы. – Как же все остальные?

Эти слова пронзили меня, словно тяжёлый груз обрушился прямо на грудь. Я попыталась что-то ответить, но не смогла сразу подобрать нужных слов. Поджав губы, я опустилась на корточки и взяла её ладонь. Я чувствовала её боль и страх. Рут была для неё единственной семьёй.

– Я… не знаю, Джесси, – честно ответила я. Мой голос звучал тише, чем хотелось бы. – Думаю, Остин разберётся с этим. Он вроде знает, что делает.

Я попыталась улыбнуться, но это было больше похоже на кривую гримасу. Джесси слабым движением закатила глаза, её лицо было полным отчаяния.

– Рут… она единственная, кто у меня есть, – прошептала она, и одна из слёз скатилась по щеке, оставляя мокрый след.

– Я уверена, что с ней всё в порядке, – перебила я, пытаясь звучать уверенно, хотя сама толком в это не верила. – Там же был Итан, Майлз, Роуз… они точно могут за себя постоять. Наверняка они успели убежать, как и мы, просто в другую сторону.

Эти слова звучали так, будто я утешала не только её, но и себя. Я отчаянно хотела верить в то, что сама сказала, но картины того, что я видела в Галене, мелькали перед глазами, заставляя сомневаться. Если кто-то и выжил, если они действительно спаслись… найдётся ли ещё одно безопасное место для них? Вопросы роились в моей голове, но ответов на них не было.

Глухой удар раздался со стороны лестницы, и я резко обернулась. Один из наших рюкзаков упал прямо под ней, а следом упал ещё один. Потом последовал громкий щелчок, и металлические ступени заскрипели под тяжёлыми шагами. Через несколько секунд на лестнице появился Остин и, перешагнув рюкзаки, отбросил их к стене и бегло осмотрел нас. Его взгляд задержался на Джесси, потом на Лео, и, наконец, на мне. Дядя выглядел утомлённым, но в его глазах ещё горела твёрдая решимость.

Устало проведя ладонью по лицу, Остин медленно подошёл к двери. Его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на плечах весь груз нашей общей тревоги. Он открыл небольшую панель на двери и приложил палец к датчику. Раздался короткий писк, и замок тихо щёлкнул.

– Заходите, – бросил Остин, поднимая Лео на руки.

Он вошёл первым, остановившись в нескольких шагах за дверью. Я помогла Джесси подняться, обхватив её за талию, и осторожно провела через проём.

За дверью открылось неожиданно просторное помещение, которое контрастировало с тесным тамбуром. Слева виднелась небольшая кухня с потёртыми шкафами и раковиной, а прямо перед нами располагался зал. На пыльном ковре стоял диван, несколько кресел, низкий журнальный столик и даже старый книжный шкаф. В дальнем углу притулилась кровать с тумбой. Всё выглядело изношенным, но удивительно уютным, словно здесь кто-то когда-то действительно жил.

– Ванная справа, – сказал Остин, опуская Лео на кровать, который почти сразу отвернулся к стене, притихший и измученный. – Там есть аптечка и вода.

– Я поняла, – бросила я, стараясь скрыть нервозность в голосе, и шагнула в ванную вместе с Джесси.

Комната встретила нас тусклым светом, отблескивающим от облупившихся стен. Всё вокруг словно застыло во времени: ржавый кран, пятна плесени на потолке, зеркало, покрытое сетью мелких трещин. Воздух был прохладным и влажным, словно в пещере. Джесси села на крышку старого унитаза, и её плечи сразу же поникли.

– Давай промоем и перевяжем твою рану, – сказала я, стараясь придать голосу твёрдость, которой мне самой так не хватало.

Джесси молча кивнула и начала осторожно стягивать куртку. Я заметила, как её руки дрожат, пальцы неуверенно цепляются за ткань, пока она, наконец, не сбросила её на пол. Я невольно опустила глаза на свои руки и почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Кожа была липкой и полностью покрыта кровью, а на указательном пальце виднелись небольшие ранки от моих собственных зубов.

Сняв с себя мокрую кофту, я бросила её рядом с курткой Джесси. Ощущение холода от ткани тут же исчезло, а по телу пробежала едва заметная дрожь. Я подошла к крану и повернула ручку. Из него начали брызгать капли, с каким-то удушающим металлическим звуком, а после полилась тонкая, холодная струя воды.

Мои глаза лихорадочно заметались вокруг, пока наконец не наткнулись на обмылок, сиротливо лежавший на краю раковины. Схватив его дрожащими пальцами, я принялась тереть руки с такой силой, словно хотела выжечь с кожи все следы произошедшего. Мыло быстро растаяло под струями холодной воды, превращаясь в липкую пену, которая скользила между пальцев. Ногти царапали кожу, оставляя красные полоски, будто я пыталась смыть с себя не только грязь, но и всё, что случилось за эти мучительные часы. Ледяная вода жгла руки, но я продолжала упорствовать, даже когда кожа стала ярко-розовой от холода.

Когда мыло оказалось бесполезным, я просто стряхнула остатки воды на пол и посмотрела на Джесси. Она сидела в футболке, её рука безвольно свисала вдоль тела. Бурые пятна крови пропитали старую повязку, которая теперь сползла почти до локтя, обнажая рану.

– Кажется, я не так крепко перевязала её, как думала, – пробормотала я, сама не понимая, обращалась ли к Джесси или к самой себе.

Она только слабо подняла на меня глаза, будто ей было всё равно.

Заглянув в шкафчик рядом с раковиной, я быстро пробежалась глазами по выцветшим этикеткам пузырьков и упаковок, хаотично расставленных на полках. Мои пальцы нервно блуждали среди затёртых флаконов, пока взгляд не зацепился за небольшую красную коробку с белым крестом на самой верхней полке. Встав на цыпочки, я потянулась за ней, ощущая, как холодный металл касается кончиков пальцев.

Открыв её, я быстро осмотрела содержимое: бинты, пластыри, антисептик, ножницы и горсть блистеров с таблетками. Лихорадочно перебирая содержимое, я нашла нужное – обезболивающее. Вынув одну таблетку, я тут же протянула её Джесси. Она молча взяла её из моих пальцев и бросила в рот, как будто ей было всё равно, что это. Глотнув всухую, она сразу же поморщилась. Я смотрела, как она борется, чтобы не выплюнуть обратно, и в итоге сглотнула с мучительным выражением на лице.

– Горько, – пробормотала она, закрыв глаза и откинув голову назад, как будто это могло унять боль.

Я только вздохнула, чувствуя беспомощность. Взяв ножницы, я наклонилась к её руке. Старую повязку, которую ещё недавно я считала достаточно крепкой, разрезала одним движением и отбросила в раковину. Металлический запах засохшей крови тут же ударил в нос.

Рана выглядела ужасно. Глубокий порез, тянувшийся поперёк плеча, почернел по краям от запёкшейся крови. В центре всё ещё блестела тёмно-бордовая влажная полоска. Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. На мгновение ком в горле почти перекрыл дыхание.

Смочив марлевый бинт водой, я начала осторожно промакивать кожу вокруг раны, стирая кровь и грязь. Джесси громко застонала и дёрнулась.

– Прости, – прошептала я, отводя взгляд, но продолжая работу.

– Всё хорошо, – процедила она сквозь зубы, стиснув крышку унитаза так, что её костяшки побелели, а по щекам тихо потекли слёзы. – Всё хорошо.

Я старалась работать быстро, но аккуратно. Промывая рану антисептиком, я слышала, как Джесси прерывисто дышит, пытаясь держать себя в руках. Запах спирта, смешанный с металлической ноткой крови, витал в воздухе, делая его ещё тяжелее.

– Эти люди… – внезапно начала она, её голос был хриплым и дрожащим. – Они найдут нас здесь?

Я замерла на секунду, всматриваясь в её глаза, полные беспокойства.

– Не знаю, – честно ответила я, вернувшись к ране. – Тот монстр наверху, вероятно, мог навести их на наш след.

Её взгляд устремился в пустоту. Вероятно, она попыталась представить себе худший сценарий.

– Слушай, – сказала я чуть громче, чем собиралась. – Я знаю ровно столько же, как и ты. Мы в одном положении. Но у Остина есть план. Он что-то знает.

Джесси молчала, но её губы дрожали, словно она пыталась найти слова, которые не решалась произнести.

Когда рана, наконец, была очищена, я наложила свежую повязку, делая тугие, но ровные обороты бинта. На этот раз я не оставила шанса для ослабления. Джесси слегка расслабилась, хотя лицо всё ещё было бледным.

– Всё, – произнесла я, убирая остатки бинта и инструменты обратно в аптечку. – Теперь тебе нужно отдохнуть.

Она молча кивнула, с усилием поднялась с места, опираясь на раковину, и направилась к двери. Её шаги были медленными и неуверенными. Я проследила за ней взглядом, пока она не скрылась в основной комнате.

Оставшись одна, я медленно опустилась на крышку унитаза и уткнула лицо в ладони. В голове гудело, а тело казалось тяжёлым, как будто усталость физически давила на плечи. Я старалась не думать о том, что ждало нас дальше. Остин, конечно, сильный и умный, но мне не давало покоя то, что он тоже выглядел вымотанным до чёртиков.

Сделав несколько глубоких вдохов, я встала, умыв лицо ледяной водой. Струи стекали по щекам, но вместе с ними не уходило ни напряжение, ни гул в голове. Я взглянула на своё отражение в треснувшем зеркале. Тусклый свет лампочки над головой делал мои глаза ещё более уставшими, чем они были на самом деле. Плотно сжав губы, я отвернулась, стараясь не застрять в размышлениях о том, как мы докатились до этой ночи.

Выйдя из ванной, я осторожно огляделась. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Джесси. Остин устроил её на разобранном кресле, укрыв каким-то тонким покрывалом, которое, казалось, не спасало её от холода. Лео лежал на кровати, свернувшись клубком. Его тихое сопение было единственным звуком, который приносил хоть какое-то утешение.

Я подошла к кровати, скинула ботинки и легла рядом с братом. Его тепло, хоть и слабое, пробивалось сквозь слой усталости, окутывавшей как тяжёлое одеяло. Закрыв глаза, я пыталась заставить себя заснуть, но спустя несколько минут поняла, что это бесполезно. Каждая мысль, как назойливая муха, кружилась в голове, не давая ни минуты покоя.

Осторожно приподнявшись, чтобы не потревожить Лео, я бросила взгляд на кухню. В полумраке, под мягким светом лампы, Остин сидел за большим островком. Перед ним расстилалась огромная карта, его руки двигались по ней с точностью, внося пометки. Лицо дяди было сосредоточено, но я заметила, как напряглись его плечи – он был далеко не так спокоен, каким казался.

Я просто смотрела на него, чувствуя себя ребёнком, который хочет спросить о чём-то страшном, но боится услышать ответ. Остин поднял голову, словно почувствовав мой взгляд. Его глаза встретились с моими, и он слегка кивнул, приглашая подойти.

Неуверенно поднявшись, я на цыпочках подошла к нему, боясь разрушить эту хрупкую тишину. Остин жестом указал на стул рядом, и я села, стараясь не смотреть на карту, чтобы не встретиться лицом к лицу с какой-то новой правдой, к которой не была готова.

– Мэд, – тихо начал Остин, его голос был ровным, но я уловила в нём едва заметную дрожь. – То, что я сейчас тебе расскажу, будет тяжело принять. Я хочу, чтобы ты понимала это.

Я сдержанно кивнула, стараясь не выдать, как сильно напряглась. Внутри всё уже начало скручиваться в тугой узел.

– Сегодня в Галене… Это были люди из бункеров. Они не просто так напали на нас.

Остин замолчал и глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы продолжить. Его взгляд остановился на мне, изучая лицо, пытаясь понять, насколько далеко он может зайти в своём объяснении.

– Я не совсем понимаю, – нарушила я затянувшуюся паузу.

– Эти люди считают, что все, кто живёт на поверхности, заражены. Они уверены, что рано или поздно каждый из нас мутирует, – начал он. – Они пытаются создать лекарство от вируса, который уничтожил почти всё человечество. Но их методы, Мэд… – Остин замолчал, потёр переносицу, словно сдерживая болезненные воспоминания. – Их методы – это настоящее безумие.

Мой взгляд замер на его лице, измождённом, но всё ещё сохраняющем твёрдость.

– Мы давно наткнулись на их радиоволны, слышали их разговоры. То, о чём они говорят… Это не просто поиск лекарства. Это систематическая охота.

Его голос стал тише, будто он боялся, что даже стены могут услышать то, что он говорит.

– После того как они начали выходить из своих бункеров, они столкнулись с разрушенным миром. И с пре́тами.

– Пре́тами? – переспросила я не понимая.

– Заражённые, – пояснил он.

Я закрыла глаза, и передо мной всплыл образ. Чёрная жидкость, стекающая изо рта. Пустые, мёртвые глаза, лишённые всякого проблеска сознания, смотрели сквозь меня. Серые, почти гниющие руки. Единственный раз, когда я видела прета, был одновременно самым страшным и самым болезненным в моей жизни. Это был мой отец.

После смерти мамы он, едва справляясь с утратой и сильно напившись, ушёл в лес в одиночку. Спустя несколько дней мы увидели его возле ворот Галены. Майлз, один из охотников, застрелил его на моих глазах, пока я убаюкивала Лео, родившегося всего несколько дней назад.

– Мэди? – голос Остина вырвал меня из болезненных воспоминаний. Его рука сжала мою, возвращая в реальность.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.

– Когда они поняли, что вирус поглотил планету, – продолжил Остин, – они начали искать лекарство. Но для этого им нужны были люди.

Я слушала, стараясь сохранить самообладание, но мои руки сжимались в кулаки.

– Во время своих рейдов они находили поселения, похожие на наше, и забирали оттуда людей. Сначала это было… почти добровольно, – он выплюнул последние слова, словно они обжигали его язык, – но когда люди начали сопротивляться, а бункерные поняли, что взрослые выжившие не подходят для их экспериментов, они начали сносить всё подчистую.

Я невольно затаила дыхание.

– Убивали всех, кто на вид был старше семнадцати лет, – продолжил Остин, его глаза затуманились от воспоминаний. – Детей забирали. Отвозили в бункеры, где они становились подопытными. Они считают, что те, кто родился снаружи после катастрофы, могут быть ключом к лекарству.

Слова ударили меня как плеть. Я отвернулась, чтобы не смотреть на Остина, и перевела взгляд на кровать, где тихо посапывал Лео. Он свернулся клубком, его маленькая фигурка почти терялась в тени. Всё внутри меня сжалось от одной мысли: сегодня он мог оказаться одним из тех детей. Если бы они поймали нас… Лео оказался бы в их руках, а я, скорее всего, уже лежала бы мёртвая где-нибудь в лесу.

– Даже представить боюсь, – прошептала я, сжимая кулаки до боли в пальцах.

Остин мягко сжал мою руку, заставив вновь взглянуть на него.

– Через несколько часов мы уедем отсюда, – сказал он. – Они будут искать нас, потому что знают, что с нами ребёнок. Но мы доберёмся до безопасного места.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

– Ты хочешь сказать, что они не отстанут, пока не заберут Лео?

Остин кивнул, на его лице даже не дрогнул ни один мускул.

Моя рука сжала колено, как будто я могла так унять дрожь.

– Эй, милая, – он снова мягко коснулся моей руки, на этот раз сильнее сжав её. – Я не позволю им забрать Лео. Никогда.

Сдерживая нахлынувшие слёзы, я смогла только слегка кивнуть.

– Они ведь не найдут нас здесь? – прошептала я.

– Нет, – ответил Остин с такой уверенностью, что я почти поверила. Но что-то внутри меня не успокаивалось.

– А как же… существо? То, что гналось за нами? – мой голос дрожал, но я не могла остановить поток вопросов.

На его лице мелькнула лёгкая ухмылка.

– Несмотря на то что мы вроде как живём в средневековье, некоторые технологии старого мира ещё работают.

– Какие? – не унималась я.

– Как-то раз на охоте, мы выяснили, что преты реагируют на высокочастотные звуки, – объяснил он, откинувшись на стул. – Такие звуки, которые обычные люди не слышат, а заражённые и животные их прекрасно воспринимают. Мы не ожидали, что нам придётся использовать это убежище, но решили заранее обезопасить его. На доме установлено несколько ловушек, которые издают эти звуки. Они по-особому на них влияют, что даёт нам время спрятаться или убежать.

– Оу… – как всегда блеснула ответом я. – А чей это дом?

Остин пожал плечами, его лицо вновь приняло задумчивое выражение.

– Не знаю. Мы нашли его давно, когда Галена только появилась и мы исследовали территории вокруг. К тому моменту хозяев этого дома здесь уже не было и за все годы они так и не вернулись.

Он сделал паузу, обдумывая что-то, затем продолжил:

– Мы обнаружили этот бункер и его запасы: еду, оружие, одежду, даже топливо и всё это время постепенно пополняли склад. А ещё здесь оказался автономный генератор. Он работает, только если люк отпирается снаружи.

Он указал на тусклый светильник над нами.

– Здесь есть большой запас НЗ на крайний случай. И этот случай наступил.

– НЗ? – спросила я.

– Неприкосновенный запас, – пояснил Остин. – Утром нам нужно будет пересмотреть наши вещи. Что-то оставить, что-то взять с собой.

Я молча кивнула.

– Куда мы поедем?

– На север, – ответил Остин, откинувшись назад. – Нам нужно добраться до границы с Канадой. У меня есть старый знакомый, который поможет перебраться на Ньюфаундленд.

– Ньюфаундленд? Это остров? – уточнила я.

– Да, – Остин улыбнулся, и в его голосе зазвучала надежда. – По рассказам, это одно из немногих мест, где люди живут в безопасности.

Слово «остров» звучало как обещание.

– Там есть дети? – осторожно спросила я.

– Там есть школы, детские сады, всё необходимое. Никаких экспериментов, никаких бункерных.

– А как же Галена? Мы же не можем просто уехать, не попытаться найти хоть кого-то… тех, кто остался… жив, – последнее слово с трудом сорвалось с моих губ, оставляя после себя горький привкус.

– Я вернусь туда, – уверенно произнёс Остин. – Как только ты, Лео и Джесси будете в безопасности, я вернусь за остальными.

Мой взгляд снова упал на кровать, где спал Лео.

– А те…из бункеров? Что именно они делают с детьми?

Остин поджал губы, его лицо стало жёстким, словно он в одно мгновение надел маску, чтобы скрыть свою боль.

– Я не знаю всего, Мэд. Но, судя по тому, что я слышал на их радиоволнах… Дети идут в расход: кровь, органы… – он запнулся, опустив взгляд.

Отвращение и ярость вспыхнули во мне ярким огнём, и лицо исказилось от ненависти.

– Эти люди не жалеют никого. Они отчаянно верят, что смогут создать лекарство. Почему-то они боятся больше, чем мы, – тихо добавил он.

Мою грудь сдавило, и я отвернулась, чтобы спрятать слёзы. Неужели за все эти годы под землёй они настолько потеряли человечность, что готовы забирать у детей жизни ради своей мнимой надежды?

Остин снова привлёк моё внимание, его тёмно-зелёные глаза были серьёзными.

– Когда мы будем уходить отсюда, мне нужно, чтобы ты мне доверилась, – его голос прозвучал как приказ. – Слушай меня безукоризненно. Делай всё, что я скажу, и не спорь. Если я говорю бежать – вы бежите. Если я говорю молчать – молчите и не издаёте ни звука, пока я не разрешу. Если я говорю стрелять, ты стреляешь. Поняла?

Он сжал мою руку до боли, не отрывая взгляд от моего лица.

– Поняла, – выдавила я, с трудом подавляя рвущийся наружу страх.

Его взгляд слегка смягчился, но лишь на мгновение.

– Теперь я расскажу тебе про пре́тов, – произнёс он.

Я тяжело вздохнула, потянулась к бутылке воды, стоя́щей у края стола, сделала несколько глотков и кивнула, готовая слушать.

– Как я уже говорил, утром мы сядем в машину и поедем в сторону Канады, – начал Остин. – Но я хочу, чтобы ты понимала: мы больше не в границах безопасной зоны Галены.

Я сжала бутылку в руках, её пластик скрипнул, отражая моё напряжение.

– Преты очень опасны. Они очень быстрые и выносливые. Их зрение, слух и обоняние куда лучше, чем у человека. Они гораздо сильнее нас. Даже один заблудший в лесу может догнать и убить человека за считанные минуты. Твой пистолет всегда должен быть у тебя под рукой.

– Что, если я не успею достать пистолет? – наивно спросила я, понимая, что мой вопрос звучит почти по-детски.

– Тогда используй нож, – голос Остина прозвучал твёрдо, с ноткой неизбежности, будто он уже видел меня в бою с этим оружием. Он поднялся со стула, двинулся к своему рюкзаку, стоя́щему у стены, и, порывшись в одном из его отсеков, вытащил плотную тканевую кобуру. – Держи его так же близко, как и пистолет, – сказал он, протягивая её мне.

Мои пальцы дрожали, когда я ухватилась за чёрную прорезиненную рукоять. Вытащив нож из кобуры, я ощутила его вес – тяжёлый, но сбалансированный, словно этот нож был создан для того, чтобы стать продолжением чьей-то руки. Лезвие было матово-чёрным, а его форма внушала трепет: длинное, зазубренное наверху, оно выглядело так, будто было готово не только защищать, но и атаковать.

Я покрутила нож в руке, ощущая холод стали в ладони. На одной стороне лезвия проступала гравировка, чуть потускневшая от времени: «Через боль во вселенную. Грант Миллер».

– Это М9, – пояснил Остин. – Он принадлежал твоему деду, когда тот служил в армии. После его службы нож перешёл ко мне.

Я провела пальцем по гравировке, ощущая ледяную сталь, и вспомнила рассказы папы о дедушке и его ферме в Техасе.

– Если прет настигнет тебя до того, как ты выстрелишь ему в голову, бей его со всей силы ножом в висок – для них это мгновенная смерть. Всегда целься в голову.

Я молча убрала нож обратно в кобуру́ и снова посмотрела на Остина.

– Тот мутант, который гнался за нами… Он не был похож на… папу, – я сглотнула подбирающуюся к горлу тошноту.

– Этот прет давно мутировал, – начал он, опустив глаза. – Со временем их тела меняются. Они вытягиваются, теряют мышцы, обрастают чем-то вроде пульсирующих артерий. Это похоже на чёрные лианы, обвивающие дерево. Такие твари становятся сильнее, быстрее и куда опаснее. Их гораздо труднее убить.

– Кожа… – начала я, вспоминая, как мутант выглядел под лунным светом.

– Прочная. Эластичная. Почти прозрачная, – подтвердил Остин. – Обычными пулями их не пробить. Нам повезло, что он не догнал нас и не смог прорваться в дом, несмотря на ловушки. Они редко ходят в одиночку. Такие мутанты обычно возглавляют стаи обычных претов. Но даже один из них способен уничтожить целую группу людей, если не быть осторожными.

Я сделала ещё пару глотков воды, чувствуя, как Остин одним своим голосом рисовал передо мной кошмары, которые я буду видеть по ночам.

– Честно сказать, за все эти годы, что я встречал на своём пути старых претов, этот заставил меня задуматься: «почему он один?» – Остин, казалось, говорил больше сам с собой, чем со мной. Он отрешённо потёр свой заросший щетиной подбородок, а его взгляд был направлен куда-то в пустоту. – Как правило, они появляются в окружении множества обычных претов, которые словно оберегают своих вожаков. А этот… Я не понимаю.

Я слушала его слова, но в голове пульсировали совсем другие мысли. Свет в комнате внезапно погас, а через секунду лампа заморгала и вновь зажглась, разливая вокруг нас слабое, дрожащее свечение по комнате.

– Всё в порядке, – сказал Остин, заметив, как я нервно оглядывалась. – Генератор здесь не самый новый, – он подмигнул, стараясь разрядить обстановку.

Я слабо улыбнулась, но внутри всё ещё чувствовала себя на грани.

– Запомни ещё кое-что, Мэд. Это может однажды спасти твою жизнь, – решил добавить Остин, наклонившись ближе. – Претов можно замедлить выстрелом в тело. Они чувствуют боль, но это их не остановит. Используй это только при крайней необходимости. Всегда целься только в голову. Всегда, – он повторил это, смотря мне прямо в глаза, словно хотел запечатлеть это слово в моей памяти. – И никогда не позволяй этим тварям приблизиться настолько, чтобы они могли укусить тебя или ранить как-то иначе.

– Я поняла, – прошептала я и устало закрыла глаза.

– Умница, – мягко сказал Остин, коснувшись моей щеки. В его прикосновении было что-то отеческое, тёплое, но в глазах плескалась тревога, тщательно скрываемая за спокойным фасадом. – Теперь ложись спать и постарайся немного отдохнуть, – он бросил короткий взгляд на часы. – У нас осталось около трёх часов, а потом мы выдвигаемся.

Я лишь кивнула, не находя в себе сил что-то ответить, и медленно поднялась со стула, чувствуя, как усталость тянет меня обратно. Ноги словно налились свинцом, но я всё же заставила себя дойти до ванной. Поворот ручки двери, тихий щелчок замка, и я осталась одна в маленькой, пропитанной затхлым воздухом комнате.

Зеркало над раковиной встретило меня тусклым, запылённым отражением. Я с трудом узнала себя. Зелёные глаза, некогда живые и яркие, теперь казались тусклыми озёрами, наполненными тревогой. Вены, красной паутиной растянувшиеся по белкам, выдавали бессонную ночь и слишком много слёз. Обветренные, потрескавшиеся губы болезненно пульсировали, как раны, которые не успевают зажить. Только слабый румянец на щеках напоминал, что я ещё дышала, что я ещё жива.

Длинные тёмные волосы сбились в колтуны́, свисая мрачной тяжестью. Я не придумала ничего лучше, чем распустить их, прочесать пальцами спутанные пряди и вновь собрать в небрежный пучок. Хотелось чувствовать себя хоть немного собранной.

Повернув кран, я позволила ледяной воде бежать по моим пальцам, оставляя тонкие ледяные дорожки. Умывшись, я облокотилась на раковину, вглядываясь в ускользающие потоки воды. Тонкие струйки исчезали в сливе, но мне казалось, будто это мои мысли текут туда же – бессвязные, хаотичные, уносящие остатки спокойствия.

Все эти вещи, что рассказал Остин…

Слова дяди эхом отдавались в моей голове. Люди из бункера. Пре́ты. Опасность, которая ждёт нас за пределами этого временного убежища. Лео… Его крохотная, беззащитная фигурка всплыла в моей памяти.

Если они найдут нас, мы будем мертвы. А его… его они заберут.

Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Где-то внутри меня маленький ребёнок, напуганный до ужаса, бился в истерике, умоляя забыть обо всём этом, вернуться в ту наивную иллюзию безопасности, что я так долго носила в себе.

Одна-единственная слеза скатилась по щеке и с глухим звуком упала на край раковины.

Всё, что я знала в своей жизни, – это узкие границы нашего поселения, где меня всегда защищали. Считали ребёнком, которому не нужно знать, какой ужас прячется за стенами Галены. И вот теперь меня безжалостно швырнули в этот мир полный хаоса, монстров и безумия, как беспомощного котёнка в бурные воды. И теперь мне предстояло учиться плавать, но не ради себя… Ради Лео.

Его образ вновь возник передо мной – маленький, сжавшийся под одеялом, свернувшийся в крохотный комочек.

Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, как будто это могло вернуть мне контроль.

Глубокий вдох. Долгий, протяжный выдох.

Повернув кран снова, я плеснула воду на лицо, позволяя её прохладе на мгновение охладить горячую кожу.

– Вдох, выдох, – прошептала я под нос, закрывая глаза.

Но головная пульсирующая боль не отпускала. Она глухо стучала где-то в глубине черепа, словно молоток по наковальне. Я потянулась к аптечке, извлекая блистер с таблетками, такими же, что недавно дала Джесси. Две капсулы сразу же отправились в рот, и я запила их водой из своих ладоней.

Мой взгляд упал на пол. Там всё ещё валялась наша с Джесси мокрая одежда. Я собрала её, решив повесить хотя бы на крючки для полотенец. Пусть она не высохнет за пару часов, но так будет лучше, чем оставлять её гнить на полу.

Я подошла к кровати, где мирно спал Лео. Его лицо было таким спокойным, что я почувствовала острое желание укрыть его от всех ужасов, которые нам предстояло пережить. Осторожно накрыв его одеялом, я легла рядом, чувствуя, как усталость тяжёлыми цепями обвивала тело.

Закрыв глаза, я снова услышала в голове голос Остина: «Всегда целься в голову. Не дай им приблизиться».

Но, несмотря на это, сон окутал меня, как плотный, тёмный кокон. Наконец-то я позволила себе отключиться, хотя бы ненадолго.

Глава 3

– Милая, – раздался мамин голос, полный той нежности, которую я так давно не слышала.

Я открыла глаза и увидела перед собой холм, укрытый бело-зелёным ковром ромашек. Вдали виднелась старая ферма с немного покосившейся крышей, едва различимая в переливающемся мареве ярких солнечных лучей. Погода была удивительной: пушистые облака лениво скользили по небу, а прохладная тень большой ивы окутывала меня спасительным покоем.

– Мэдисон.

Повернув голову, я увидела её – маму. Она сидела рядом, как будто никогда не уходила, обнимая меня за плечи. Но её прикосновения казались лишь иллюзией – не было ни тепла, ни тяжести рук, словно они растворились в воздухе.

Я улыбнулась, глядя прямо в её серо-голубые глаза. Они сияли так, будто удерживали внутри свет целой галактики. Но всё остальное – черты лица, волосы – теперь скрывал густой серый дым, размывая её образ. Но мне было всё равно. В тот момент её глаза стали моим единственным якорем реальности.

– Ты стала такой взрослой, моя девочка, – сказала она, её голос был мягким, но в нём звучала такая глубина, что моё сердце сжалось.

Она протянула руку, от которой завивались лёгкие клубы́ дыма, чтобы коснуться моей щеки. Я наклонилась к её серой ладони, но вновь ничего не почувствовала – ни тепла, ни касания. Только пустота.

– Я так скучаю по тебе, мам, – прошептала я, и моё горло сдавило болью.

Мама глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя мгновение, когда она снова посмотрела на меня, её глаза начали заполняться тенью. Серо-голубые радужки плавно исчезали, оставляя лишь бездонную чёрную пустоту.

– У нас мало времени, милая, – сказала она странным голосом, будто эти чёрные тени проникали в него.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слёзы, до этого спрятанные глубоко внутри, вышли на свободу, размывая мир передо мной. Всё это казалось пугающе реальным, даже когда облик мамы становился всё более зловещим.

– Не дай им забрать Лео, слышишь?

Её голос сорвался на низкий рёв, и внезапно рука, которую я не чувствовала всё это время, вонзилась ногтями в мою кожу на плече. Боль прожгла меня, кровь тонкими струйками потекла по плечу, но я не могла отвести взгляд от её лица. Чёрные глаза, из которых начала вытекать густая, как смола, жидкость, будто смотрели сквозь меня.

– Мам, мне больно, – выдавила я задыхаясь.

– Пообещай мне! – гортанный, угрожающий голос вырвался из её горла.

Её фантомное тело толкнуло меня с качелей с такой силой, что воздух вырвался из лёгких резким болезненным выдохом. Я рухнула на землю, вцепившись руками в траву, но не успела даже понять, что происходит, как её тёмная фигура обрушилась на меня сверху, прижимая к земле тяжестью своего тела. Её холодные пальцы сомкнулись вокруг моего горла, как стальные тиски, лишая воздуха и не оставляя шансов вырваться.

– Обещай мне, Мэди! Обещай! – её голос был низким и надломленным, как треск ломаемого дерева, и звучал совсем рядом, обжигая кожу.

Я задыхалась. Её лицо исчезло за клубами густого дыма, который расползался вокруг, заполняя всё пространство липкой чёрной темнотой. Из её глаз тягучими струями стекала чёрная жидкость, капая на моё лицо.

Каждая клетка, каждый нерв будто были в огне. Страх захлестнул меня, подобно ледяной волне, но при этом я ощущала, как он обжигает изнутри, сжигая остатки сил. Воздух вокруг был слишком тяжёлым, чтобы вдохнуть, а каждое движение казалось бесполезным.

– Пожалуйста, хватит! – вырвалось из меня, но голос был слабым и срывался на рыдания. Слова смешивались с хрипами, растворяясь в тишине.

Мама – или то, что ею притворялось – склонилась ко мне. Её лицо, изуродованное густым дымом, больше напоминало чудовище, чем человека. Чёрные глаза, лишённые малейшего проблеска тепла, прожигали меня насквозь. В них горело безумие, которое проникало глубже, чем я могла вынести.

Острая жгучая боль рваным вихрем пронзила мою щёку. Её зубы сомкнулись, отрывая кожу и всё моё сознание заволокло́ от боли. Она выплюнула кусок плоти с холодной, звериной яростью. Чёрный сгусток, смешанный с кровью, с глухим отвратительным шлепком упал рядом с моим лицом, оставляя после себя жуткий след.

– Обещай! – гортанно проревела она.

Агония поглотила меня целиком. Она захватила моё тело и разум. Крик сорвался с губ громким, отчаянным, разрывающим тишину, но затем обрушившаяся волна боли заставила его затихнуть. Моё тело стало чужим – его бил лихорадочный озноб, судороги прокатывались одна за другой, как удары плети. Жар, словно неутолимое пламя, поглощал каждую клетку моего тела, лишая сил сопротивляться.

Я больше не могла двигаться. Даже дыхание превратилось в пытку – каждый вдох был ножом, вонзающимся глубже в грудь. Казалось, весь мир сжался до этой нестерпимой боли, до тяжёлого присутствия существа, которое было всем, чем моя мать никогда бы не стала.

– Мэди…

Голос, тихий и далёкий, прорвался сквозь мои мучения.

– Милая, вставай, – раздался мягкий, но настойчивый голос, разрезавший пелену кошмара, в котором я утопала. Едва слышимый мужской баритон звучал всё ближе, вытягивая меня обратно в реальность. – Просыпайся!

Глубокий вдох, словно после долгого погружения под воду, и мои глаза распахнулись. Резким движением я села, чувствуя, как лёгкие горят от недостатка воздуха, а по щекам катятся горячие струйки слёз. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно было готово вырваться наружу.

– Тш-ш-ш, – Остин сидел передо мной. Его взгляд – пристальный, полный тревоги, – изучал моё лицо. – Мэд, нам нужно собираться, – проговорил он мягко.

Я быстро закивала головой, сглатывая застрявший в горле ком. Остин тоже был привычен к моим ночным кошмарам. Сначала он пытался разговорить меня, выяснить, что мне снится, как помочь. Но я, словно запертая в стеклянной скорлупе, никак не могла открыть ему свои страхи. Только годы спустя я решилась частично рассказать ему о своих снах – обрывки, сцены, ощущения. Он это принял молча. Не стал настаивать, не требовал рассказать бо́льшего.

Однако Рут и Роуз – эти две неутомимые женщины – не были столь деликатны. Узнав о моих снах, они взяли на себя роль моих неофициальных психологов, настойчиво пытаясь расспросить о деталях и причинах. Их забота была почти невыносимой, но я старалась держаться, не показывая раздражения. Даже Остин был бессилен против их настойчивости.

Сегодняшний кошмар был странным. Этой ночью мама впервые явилась в моём сне в таком пугающем обличии. Обычно таким в своих снах я видела только папу. Сердце защемило при мысли о её искажённом лице, о голосе, полном боли и угрозы. Но я быстро отогнала́ эти воспоминания, приписав их влиянию событий минувшего дня.

Остин легко похлопал меня по коленке и встал, направляясь к Лео и Джесси, сидящим на диване. Я задержала взгляд на его широкой спине, чувствуя благодарность за тактичность. Он не задавал вопросов. Просто ждал, пока я приду в себя.

Лео с аппетитом поедал сэндвич, запивая его какой-то ярко-красной газировкой из стакана. Джесси сидела рядом, молча смотрела в одну точку, прикрывая раненое плечо ладонью. Её лицо казалось отрешённым, но напряжение выдавало глубоко затаённую боль.

Быстро приведя себя в порядок, я переоделась в джинсы и футболку, что в суматохе успела взять вчера. Остин, дождавшись, пока я выйду из ванной, протянул мне сэндвич, и я опустилась на диван рядом с Джесси. Аромат еды наполнял комнату, из-за чего мой голод напомнил о себе неприятным урчанием в животе. Я сделала первый укус, и сладкий джем смешался с терпким вкусом арахисовой пасты. Я терпеть не могла подобные сэндвичи, но сейчас вкус не имел значения – голод говорил за меня.

Часы на стене показывали пять утра. Это было время, когда первые лучи солнца обычно только начинали пробиваться через горизонт, окрашивая небо золотистыми оттенками. Но мы были слишком далеки́ от красоты сегодняшнего рассвета, да и вряд ли я смогла бы в полной мере насладиться им – слишком много мыслей заполняло мою голову. Остин, казалось, не разделял моей тревоги. Он расслабленно сидел в кресле напротив, жевал свой сэндвич и с видом глубокого сосредоточения разглядывал карту, ту самую, что изучал весь вчерашний вечер.

– Сейчас доедим и проверим вещи. Со склада нужно собрать всё самое необходимое, – произнёс он спокойно, почти безэмоционально, словно это был обычный день, а не момент, когда всё вокруг могло стать последним.

Я кивнула. Остин говорил, что здесь есть запасы. Я надеялась, что помимо еды, здесь будет и одежда. Вчерашняя спешка оставила меня с минимумом вещей, которые явно не могли защитить ни от холода, ни от дождя. Та одежда, что осталась в ванной, всё ещё была сырой и очень грязной, так что забирать её с собой смысла не было. Мне определённо нужно было найти что-то ещё, иначе последствия отсутствия сменной одежды могут быть не самыми приятными.

– Я готова, – сказала я, доедая последний кусок и отряхивая крошки с ладоней.

– Не торопись, – бросил Остин, заметив, как я потянулась за своим рюкзаком, стоявшим у края дивана. – Оставь его для Лео. Там есть ещё несколько, возьмёшь их.

Пожав плечами, я поднялась и последовала за ним. Мы подошли к двери, которую до этого я даже не видела. Она была почти незаметной на фоне светлых стен убежища. Остин легко повернул ручку, и дверь бесшумно открылась, выпуская клубок холодного воздуха. Включив свет, он шагнул внутрь.

Помещение оказалось огромным, даже больше, чем жилое. Его стены скрывались в полумраке, а передо мной высились металлические стеллажи, заполненные разными пластиковыми контейнерами. Подписанные чёрными маркерами, они таили в себе припасы на любой случай жизни: от электроники и инструментов до медикаментов и одежды.

– В самом конце, на левых полках, – начал Остин, открывая ближайший ящик, – есть рюкзаки и одежда. Выбери что-нибудь для себя и Джесси.

Пробираясь между рядами, я заметила большое количество канистр, стоявших на двух отдельных стеллажах. На некоторых из них я смогла разглядеть странное название TEROS. Что было в этих канистрах и что эти буквы означали – я не знала, но решила оставить эти вопросы Остину на потом. Сейчас важнее всего было найти одежду.

Завернув за крайний стеллаж, я обнаружила несколько охотничьих рюкзаков, сложенных внизу. Взяв сразу два, я отправилась дальше, к полкам, заполненным вакуумными пакетами. Над каждой стопкой красовались аккуратные подписи: «Дети, 5–6», «Женщины, S», «Мужчины, XXL».

Я пробежалась взглядом по стопкам и выбрала несколько пакетов: чёрные футболки, тёплые кофты, джинсы и спортивные штаны, а также нижнее бельё. Мы с Джесси были схожи в телосложении, и выбор размеров не стал большой проблемой. Разве что я была ниже неё сантиметров на десять, но сейчас это точно не имело значения.

Раскидав одежду поровну в оба рюкзака, я прошла ещё чуть дальше вдоль полок с одеждой и приметила несколько рядов с обувными коробками, в одну из которых решила заглянуть. Там были высокие охотничьи сапоги, кроссовки и ботинки, которые были очень похожи на те, что носили жители Галены. Я выбрала пару увесистых чёрных бот, примерила их и решила остаться в них, попутно кинув точно такие же в рюкзак для Джесси, а также, на всякий случай, положила нам по паре кроссовок.

– Нашла всё, что нужно? – спросил Остин, появляясь из-за стеллажа.

– Думаю, да, – я продемонстрировала свою обувь, выставив ногу вперёд. – Я подумала, что новые ботинки точно пригодятся.

Остин одобрительно кивнул и махнул рукой, указывая следовать за ним. Мы направились к ещё одной двери, спрятанной за стеллажами. Он открыл её и включил свет. В лицо сразу же ударил холодный воздух, и я невольно поёжилась, входя в комнату. В отличие от первой, здесь было меньше порядка, но стеллажи буквально ломились от еды. Полки были заставлены консервами, упаковками круп, коробками чая, кофе, который я ни разу в жизни не пробовала, энергетическими батончиками и даже шоколадом. Мой взгляд на мгновение задержался на последнем – яркие обёртки шоколадок вызывали воспоминания, заставив сердце сжаться.

– Ого, – пробормотала я, чувствуя лёгкое удивление от такого разнообразия увиденной еды.

– Сложи в рюкзаки несколько банок с консервами, – спокойно скомандовал Остин. – Только не переусердствуй со сладостями.

Он подмигнул мне, заставив улыбнуться, и начал быстро скидывать банки в свой рюкзак. Я последовала его примеру, выбирая мясные и рыбные консервы, упаковки с вяленым мясом и разными крупами. Каждая вещь казалась бесценной, и я старалась максимально экономно расходовать место в рюкзаках.

Когда мои руки коснулись полки со сладостями, я замерла. Последний раз я ела шоколад в прошлом году, когда Лео исполнилось четыре. Тогда Остин принёс две плитки молочного шоколада с орешками, и мы с братом растягивали их на несколько недель, рассасывая лишь по одному квадратику в день. Сейчас я не могла удержаться. С улыбкой на губах я закинула в свой рюкзак несколько вакуумированных плиток и упаковок батончиков с такой же странной надписью, как и на канистрах, пообещав себе, что первое, что я сделаю, когда мы доберёмся до безопасного места, – угощу Лео.

– Готово, – сказала я, застёгивая рюкзак, который теперь казался тяжёлым, словно мешок с кирпичами.

Остин кивнул, утрамбовывая вещи в своём огромном охотничьем рюкзаке. Вместе мы вернулись в основную комнату, где нас ждали Джесси и Лео, уже успевший стащить какую-то книжку с полки. Он с воодушевлением рассказывал Джесси что-то про динозавров и показывал ей картинки в книге.

– И знаешь, они были такими огромными, что даже самые большие из них могли бы достать до потолка, – говорил он, размахивая руками.

Его бодрый голос и жестикуляция делали эту сцену почти идиллической, если бы не тень усталости, видимая в каждом его движении. На миг я позволила себе остановиться и просто посмотреть на него. Лео всегда был лучом света в этом мрачном мире, и ради него я готова была делать всё, что нужно, только бы он был в безопасности.

Джесси кивала, слегка улыбаясь, но по её взгляду было понятно – её мысли находились слишком далеко отсюда. Поставив рюкзаки у спинки дивана, я обошла его и села рядом с Лео.

Усевшись в кресло перед нами, Остин оглядел нас внимательным, напряжённым взглядом. Его глаза, в которых отражались усталость и твёрдое намерение, остановились на мне.

– Я пойду первым, – сказал он, наконец. – Осмотрю территорию, проверю обстановку и вернусь за вами.

Тишина, повисшая в комнате, была нарушена неожиданным вопросом Джесси.

– Мы сейчас вернёмся за Рут? – её голос прозвучал нерешительно тихо.

Остин отвёл взгляд от меня и посмотрел на неё. Его пальцы скользнули к переносице, будто он пытался снять напряжение, прежде чем ответить.

– Джесси, сейчас мы не можем вернуться в Галену, – произнёс он сильно уставшим голосом.

– Но ведь она осталась там! – внезапно выкрикнула Джесси, её голос буквально разрывался от эмоций. – Мы должны забрать её! И Итана! И остальных, кто…

– Довольно! – резко прервал Остин. Его голос раскатился эхом по комнате, заставив Джесси замолчать. Он встал, проходя мимо нас к двери и прикладывая палец к панели. Раздался тихий писк, а затем щелчок, после чего он распахнул дверь. – Мы не вернёмся в Галену ни сегодня, ни завтра, ни даже в ближайшую неделю, – добавил он, на этот раз спокойным, но твёрдым тоном. Джесси открыла рот, готовясь возразить, но Остин поднял руку, пресекая её попытку заговорить. – Это не обсуждается. Будьте готовы выходить через десять минут.

С этими словами он вышел не оборачиваясь.

Я посмотрела на Джесси, которая сидела на диване, упрямо стирая слёзы с щёк. Её лицо выражало гнев, отчаяние и безысходность одновременно.

– Джесси… – начала я, но она сразу же перебила меня.

– Не нужно, Мэди. Ему плевать на них.

Я растерянно моргнула.

– Джесси, нет, – возразила я. – Ему не плевать.

– Да? – она вскочила с дивана, её лицо раскраснелось от боли, слёз и ярости. – Если ему не всё равно, то почему мы здесь, а они остались там? Почему он не остался, чтобы помочь им?!

Я не могла найти ответа. Слова застряли в резко пересохшем горле, а её обвинения повисли в воздухе, словно грозовые облака.

– Я слышала, что он говорил тебе ночью, – выпалила она, её голос дрожал, но всё равно становился громче. – Он сказал, что люди из бункера убивают всех. Почему он не остался, чтобы остановить их?

– Потому что он спасал тебя! – выкрикнула я, не сдержавшись. Гнев закипал внутри меня, затмевая жалость. – Ты была ранена, ты бы умерла, если бы он остался там!

Её лицо исказилось, и она отвела взгляд. Чтобы больше не продолжать этот идиотский разговор, я обошла диван и протянула ей один из наполненных рюкзаков.

– Здесь одежда, обувь и еда, – сказала я и, не давая ей возможности ответить, отвернулась.

Подойдя к Лео, я опустилась перед ним на колени, аккуратно закрывая книгу, которую он всё ещё держал в руках. Его глаза, полные тревоги, встретились с моими.

– Лео, – я постаралась улыбнуться, чтобы он не заметил, как меня трясло. – Нам нужно собираться.

– Хорошо, – ответил он тихо и отложил книгу в сторону.

Натянув на него тёплую кофту и крепко зашнуровав обувь, я взяла его рюкзак и начала перекладывать содержимое. Оставила только самое лёгкое и необходимое: несколько вещей, маленькую бутылку воды, а остальное аккуратно перенесла в свой. Проверив, всё ли на месте, я закинула в свой рюкзак пистолет и новый нож. Накинув новую тёплую кофту, я села рядом с Лео и принялась ждать Остина.

Джесси за это время так и не сдвинулась со своего места. Её плечи вздрагивали от тихих рыданий, а лицо оставалось скрытым за прядями волос, но блеск слёз, стекающих бесконечным потоком по щекам, невозможно было не заметить. Я смотрела на неё со странным равнодушием. Может, это был шок, а может, усталость. Мы все пережили слишком многое, но её обвинения в адрес Остина, человека, который спас ей жизнь и отвёз нас в это безопасное место, вызывали во мне больше раздражения, чем сочувствия.

Безусловно, я беспокоилась о Рут, Итане, Роуз… и о всех остальных, кто остался в Галене. Но я знала одно: если мы все сейчас сломаемся и поддадимся эмоциям, то потом никто из нас не сможет помочь тем, кто остался там. Остин это понимал лучше всех, и я тоже старалась держаться этой горькой истины.

Громкий щелчок двери заставил вздрогнуть. Остин вернулся. Его взгляд скользнул по каждому из нас, затем он подошёл ко мне, молча забрал наши с Лео рюкзаки и закрепил на них металлические карабины.

– Джесси, нам нужно идти, – произнёс он, уже поворачиваясь к ней. Снова молча, с каким-то излишним терпением, он проделал ту же процедуру с её рюкзаком и закинул его на своё плечо. – Пока его буду носить я.

Она фыркнула, едва заметно, и нехотя поднялась с дивана. Её движения были вялыми, каждое из них давалось ей через силу. Не оборачиваясь, она медленно пошла за Остином, который закрыл и заблокировал за нами дверь.

Мы подошли к лестнице, откуда свисала толстая верёвка с карабинами. Остин с привычной точностью повесил на ней рюкзаки, проверяя каждое крепление.

– Наверху всё чисто, но нам всё равно нужно быть осторожными, – тихо сказал он, закончив с рюкзаками, а затем повернулся к Джесси. – Ты поднимаешься первой.

– Ладно, – с раздражением ответила она, закатив глаза.

Я крепче сжала губы, стараясь не реагировать на её поведение. Злость продолжала расти где-то в груди, но я молча слушала Остина.

– После Джесси пойдёт Лео, – продолжил он, бросив на меня взгляд. – А ты – сразу за ним.

– Поняла, – кивнула я.

Его рука мягко коснулась моей головы, после чего он начал подниматься по лестнице. Спустя минуту верёвка с нашими рюкзаками поползла вверх, вслед за Остином.

– Твоя очередь, Джесси, – сказала я, выждав пару секунд.

Она молча подошла к лестнице и начала подниматься, крепко хватаясь за перекладины здоровой рукой. Я встала ближе на случай, если ей понадобится помощь.

– Не надо мне помогать, – рявкнула она, бросив на меня взгляд сверху.

Я скрестила руки на груди́ и молча осталась на месте. Моё раздражение только усиливалось, но я подавила его. Наблюдая, как она забирается наверх, я прикидывала, хватит ли у неё сил выдержать не только себя, но и свои эмоции.

Когда она исчезла из виду, я подозвала Лео и аккуратно помогла ему встать на перекладины.

– Я буду подниматься сразу за тобой, – мягко сказала я, глядя в его тревожные глаза. – Только не смотри вниз, хорошо?

Лео закивал, его губы крепко сжались, но он не произнёс ни слова. Его маленькие руки крепко цеплялись за перекладины, а ноги осторожно находили опору. Я следила за каждым его движением, чтобы убедиться, что он случайно не оступится.

Через несколько минут мы были наверху. Я подняла́ наши рюкзаки с пола и подошла ближе к выходу из подвала, пока Остин баррикадировал люк.

– Там точно безопасно? – спросила я, глядя, как он двигает массивный шкаф.

– Да, – коротко бросил он, даже не повернув головы. – Ни претов, ни людей поблизости.

– А кто такие преты? – вдруг раздался тонкий голос Лео.

Я замерла и обернулась, чтобы посмотреть на Остина. Наши взгляды пересеклись – растерянность в его глазах была почти осязаемой.

– Эм, солнышко… – начала я, прокашлявшись, чтобы выиграть немного времени. Как рассказать четырёхлетнему ребёнку про мутантов, один из которых едва не убил всех нас несколько часов назад?

– Эй, дружок, – Остин подошёл и взял Лео на руки, с лёгкостью переключая его внимание на себя. – Давай сначала прокатимся на машине, а потом я и девочки расскажем тебе историю про злых ду́хов, ладно?

Лицо Лео мгновенно озарилось улыбкой. Я лишь надеялась, чтобы он радовался предстоящей поездке, а не истории, от которой у меня до сих пор внутри сжимались все внутренности.

Мы вышли из подвала на кухню. При дневном свете дом выглядел гораздо более дружелюбным. Солнечные лучи пробивались сквозь щели заколоченных окон, освещая старую мебель, покрытую толстым слоем пыли. Вокруг царила тишина, но она больше напоминала не уют, а запустение. Я заметила островок на кухне, похожий на тот, что был в бункере, а также красивые стулья рядом с ним, большой обеденный стол и старую люстру, чьи хрусталики ярко играли в лучах солнца.

Я представила здесь свою семью. Как мы могли бы жить в этом доме, не заботясь о том, что происходит за его пределами. Как сидели бы за этим большим столом, смеялись, делились историями… Если бы только мама и папа были живы, а вокруг не было бы тех, кто хотел нас убить.

Мы прошли через кухню, где затхлый воздух смешивался с ароматами давно оставленного дома, и свернули в гостиную. Тонкие солнечные лучи здесь оживляли тусклую пыль на деревянной мебели: большие потёртые кресла и диван, обшарпанный журнальный столик, книжный шкаф. Не задерживаясь, мы прошли дальше. Остин остановился перед тяжёлой деревянной дверью и открыл её. Она вела в просторный гараж. Запах машинного масла и старой резины ударил в нос, но это мгновенно забылось, как только наши взгляды упали на огромный чёрный пикап, стоявший в центре помещения.

– Ва-а-а-у! – голос Лео эхом отразился от бетонных стен, и он, не сдерживая восторга, начал ёрзать на руках Остина. Тот усмехнулся и поставил его на пол, давая ему свободу.

Лео тут же подбежал к машине и упёрся в неё ладошками, оставив два крошечных отпечатка на запылённой поверхности.

Я невольно задержала дыхание, когда подошла ближе. Машина действительно казалась огромной, почти подавляющей. Даже Остин, высокий и крепкий, выглядел рядом с ней не таким уж внушительным. Он был лишь немногим выше неё. Её глянцевый корпус, хоть и покрытый слоем пыли, был исполнен какой-то мощи и таинства.

– Она настоящая? – спросила я, нерешительно проведя пальцами по капоту. Шершавый налёт пыли ложился на кожу, оставляя сероватую полоску, и от этого прикосновения машина казалась ещё более реальной.

– Самая что ни на есть настоящая, – с гордостью отозвался Остин, как мальчишка, которому только что досталась долгожданная игрушка. – Это Шевроле Сильвера́до.

Он похлопал по капоту, словно приветствуя старую подругу, а затем открыл заднюю дверь и закинул рюкзаки внутрь. Я последовала его примеру, скидывая с плеч тяжёлую ношу.

– Красивая, – честно призналась я, обходя машину, чтобы рассмотреть её со всех сторон.

– Не просто красивая, – улыбнулся дядя, открывая капот и проверяя что-то внутри. – Эта старушка ещё покажет, на что способна. Но для начала надо привести её в чувства. Лео, Джесси, вы садитесь назад. Я заправлю машину, загружу всё необходимое, и мы поедем.

Остин открыл дверцу, и я помогла Лео забраться внутрь. Его глаза светились таким восторгом, будто он только что попал в сказочный мир. Он внимательно следил за моими действиями, пока я пристёгивала его ремень, на который заботливо указал Остин.

– Это для безопасности, – добавил дядя, наполняя бак жидкостью из металлической канистры, подобной тем, что я видела на складе.

Проверив, что ремень надёжно защёлкнут, я села на переднее пассажирское сиденье и тоже пристегнулась. В этот момент мне показалось, что я попала в другой мир, как и Лео. Кресло оказалось невероятно удобным и мягким, хотя явно великоватым для меня – мои ноги едва касались пола. Запах искусственной кожи и чего-то чистого, вроде мыла, приятно щекотал ноздри. Внутри этой машины ощущалась забота, будто её берегли даже тогда, когда всё вокруг рушилось.

Обернувшись, я поймала взгляд Лео. Его восторг был заразительным. Он, кажется, не мог усидеть на месте, возбуждённо дёргая ногами и оглядывая салон. Эта машина была для него чем-то бо́льшим, чем просто транспорт – она стала воплощением всех его детских мечтаний о приключениях.

Я посмотрела на Джесси. Её лицо, которое последние часы выражало лишь холод и недовольство, оживилось. Она тоже, казалось, оценила комфорт мягкого кресла.

– Как рука? – спросила я.

Слабая улыбка, промелькнувшая на её лице, быстро исчезла.

– Болит, но терпимо, – ответила она, избегая моего взгляда.

– Я взяла те таблетки из аптечки. Если станет невыносимо, скажи.

– Спасибо, – тихо сказала она, слегка закусив губу.

Джесси выглядела ещё белее, чем обычно. Её кожа, всегда бледная, теперь напоминала тончайший фарфор и казалась почти прозрачной, болезненно подчёркивая тёмные круги под глазами. Она была истощённой, что и неудивительно после всех событий последних суток. На её лице мелькнула слабая улыбка, но она быстро угасла.

Я невольно вспомнила случай из детства, когда её бледная кожа сыграла с ней злую шутку. Мне было тринадцать, а Джесси четырнадцать, когда мы решили устроить пикник у озера – просто обычный солнечный день, который мы решили провести вдали от забот и взрослых. Никто не предупредил нас, что яркое солнце, к которому наша с ней кожа не привыкла, может быть опасным. Увлечённые смехом и девчачьими разговорами о местных мальчишках, мы не заметили, как обгорели. Джесси пострадала сильнее всего: её лицо и плечи стали ярко-красными, а на следующий день её лоб вздулся так, будто под кожей скрывался мяч. Это вызвало настоящую панику среди взрослых.

Мама вместе с Рут и Роуз метались по Галене, пытаясь найти хоть что-то, чтобы облегчить её состояние. Они подняли на уши всех охотников, заставив тех отправиться на поиск лекарств. К счастью, спустя несколько часов, они вернулись с целой сумкой таблеток от аллергии. Никто в Галене до этого не сталкивался с подобным, и это стало для всех нас уроком. Рут и мама тогда строго предупредили, чтобы мы были осторожнее с окружающим нас новым миром. Их слова звучали особенно горько сейчас, когда я смотрела на побледневшее лицо подруги, видя в нём не только физическую боль, но и усталость, которую невозможно было скрыть. Я поймала себя на том, что улыбалась этим воспоминаниям. Джесси заметила это, и её губы слегка дрогнули в попытке ответить тем же.

Мой взгляд скользнул к Остину, который обошёл машину и направился к воротам гаража. Одним резким движением он потянул их вверх, и звук скрежета металла эхом прокатился вокруг нас. Я непроизвольно дёрнулась, сердце забилось чаще. Всё внутри напряглось: казалось, за этими воротами может поджидать любой ужас – мутанты или люди, чья жестокость оказалась ещё страшнее, чем можно было себе представить.

Но Остин, похоже, был спокоен. Он быстро вернулся к машине, сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель завёлся с громким урчанием, и от этого звука во мне проснулся такой коктейль эмоций, что я начала широко улыбаться.

– Это просто невероятно! – прошептала я, ощущая, как вибрации от работающего мотора проникают в кресло и через него – в меня.

Лео, не удержавшись, захохотал во всё горло и звонко захлопал в ладоши. Джесси, несмотря на боль, тоже выглядела удивлённо радостной. Её усталые глаза вдруг засветились.

В этот момент я почувствовала себя маленькой девочкой, которой подарили что-то долгожданное и волшебное. Машина, которую я раньше могла видеть только на картинках в старых книгах, теперь ожила. Её гул, вибрация и даже запах внутри – всё это казалось невероятным.

– Когда-то давно я часто водил машину, – заговорил Остин, выжимая педаль и переключая передачу. Машина плавно начала двигаться, покидая пределы дома. Снаружи яркое голубое небо и солнечный свет встретили нас ласковым теплом. – У меня даже был собственный гараж, где стояла парочка кроссоверов. Но со временем машины стали роскошью, недоступной почти никому.

Он вновь переключил передачу, поднял ручник и вышел из машины. Я проводила его взглядом, наблюдая, как он спешно закрывает ворота гаража. В боковом зеркале я мельком увидела дом, который на короткое время стал нашим убежищем. Его серые панели, покрытые многолетней грязью и густым плющом, взбирающимся до самой крыши, выглядели как часть чего-то очень давно заброшенного. Заколоченные окна и двери добавляли этому месту мрачной таи́нственности.

Остин вернулся и сел за руль, бросив короткий взгляд на нас, словно убеждаясь, что мы в порядке. Машина снова тронулась вперёд, оставляя позади дом и заросшую поляну. Мы двигались через высокую траву, а затем въехали в небольшой лес. Солнечные лучи, уже успевшие подняться выше, пробивались сквозь густую листву, играя бликами на заляпанном лобовом стекле. Вскоре лес закончился, и перед нами открылись зелёные равнины, огороженные неровной гравийной дорогой. Под колёсами хрустели мелкие камни, отскакивая в стороны, а поднятая пыль клубилась за нами густым облаком. Машина заметно раскачивалась, но это не нарушало моего восторга.

Я отвернулась от окна и посмотрела на Остина. Он уже успел надеть солнечные очки, а его лицо озаряла лёгкая ухмылка.

– Как долго нам ехать? – спросила я, опуская козырёк, чтобы спрятаться от яркого солнца слепившего глаза.

– Часов двадцать, – задумчиво ответил он, с лёгкостью маневрируя машиной. – Дорога давно пришла в упадок, так что нам придётся объезжать плохие участки и, что самое главное, избегать городов.

Он свернул на более гладкий асфальтированный участок и заметно увеличил скорость.

– Кроме того, нам нужно будет делать остановки для дозаправки и отдыха, – добавил он.

– А у нас хватит топлива, чтобы доехать до границы? – спросила я.

– Ну-у, – протянул он. – В багажнике лежит большой запас бензина, так что пешком идти точно не придётся.

Я кивнула, постукивая пальцами по дверной ручке, и тихо начала напевать песню, которую мама часто включала на старом магнитофоне или пела мне в детстве перед сном:

– Я вижу зелёные деревья, а также красные розы.

Я вижу их цветущими, для тебя и для меня.

И я думаю, как прекрасен этот мир.

Я вижу голубое небо, белые облака.

Светлые дни, тёмные ночи.

И я думаю, как прекрасен этот мир.

Остин заметил это, и уголки его губ поднялись. Управляя машиной одной рукой, он потянулся к своему рюкзаку. Вытянув из него маленький чёрный плеер, он подключил провод к панели машины. Его лицо озарила искренняя, почти детская улыбка, пока он прокручивал список песен, и наконец остановился на нужной.

– Ты же не думала, что я оставлю тебя без аккомпанемента? – сказал он, подмигивая мне.

Музыка заполнила пространство. Это была «What A Wonderful World» Луи Армстронга. Я растянулась в широкой улыбке, узнавая знакомые ноты. Остин прибавил громкость и начал подпевать вместе со мной.

Я устало облокотилась головой на холодное стекло, пока мой взгляд скользил по новым, незнакомым мне пейзажам. Жёлто-зелёные равнины бесконечной волной тянулись вдоль дороги, то взбираясь на холмы, то исчезая в глубине небольших лесов. В этом всём было что-то странное и чарующее – словно природа постепенно возвращала себе власть над землёй, когда-то принадлежавшей людям.

Вдалеке мелькали старые фермы: полуразрушенные мельницы, покосившиеся заборы, ржавые водонапорные вышки и серые силосные башни, которые выглядели так, будто пережили не одну войну. Каждая деталь этих пейзажей будто рассказывала свою печальную историю о том, как когда-то здесь кипела жизнь. Их мёртвая тишина резала контрастом с чудесной погодой: небо светилось мягкой голубизной, белые редкие облака, пушистые, как вата, медленно плыли, изредка скрывая солнце. Тёплый свет, струящийся сквозь листья, падал на меня, и я чувствовала, как каждая клеточка тела жадно впитывает эту простую радость жизни.

Однако всё изменилось, когда старые дома начали появляться всё чаще, пейзажи становились более хаотичными, а заросли кустарников и деревьев сменились запущенными улицами. Мы въехали в город. Я заметила старый, побитый временем дорожный знак с облупившейся краской, на котором всё ещё можно было разобрать название: «Галена».

Мой взгляд сразу же метнулся к Остину, замешательство охватило меня. Разве он не говорил, что нам нужно избегать городов? Заметив моё беспокойство, Остин убавил громкость музыки и бросил на меня короткий, ободряющий взгляд.

– Не переживай, – сказал он спокойно. – Здесь крайне редко можно наткнуться на претов.

– Почему этот город называется Галена, как и наше поселение? – удивлённо спросила я.

– Название нашего поселения пошло от названия озера, – начал он, легко переключая передачи. – А озеро, в свою очередь, назвали в честь этого города. Мы могли бы жить здесь, но это было слишком опасно. Мы искали место для нового дома, подальше от больших городов. Поэтому выбрали бывший курортный комплекс у са́мого озера.

Его объяснение немного внесло ясность, почему в нашем поселении были те странные просторные залы с необычной слишком нарядной мебелью. Именно там жители Галены устраивали праздники: День Благодарения, Рождество, дни рождения. Иногда залы превращались в сцены для концертов или театральных постановок для детей, где мы разыгрывали эпизоды из книг, которые нам приносили охотники.

– Мы решили не придумывать ничего нового, – продолжил Остин. – Просто назвали наш новый дом так же, как и озеро. Вот и всё.

– Что ж, теперь понятно, – тихо ответила я, задумавшись о том, как всё связано.

Тем временем город, казалось, стал ещё более мрачным. Дороги, изрезанные трещинами, заросли́ кустарниками и травой. Дома, едва видневшиеся сквозь густую сеть плюща, стояли молчаливыми тенями. На улицах лежали старые ржавые машины – многие без дверей и колёс, но некоторые ещё сохраняли чудом уцелевшие пыльные стёкла.

Вид вокруг был пугающим. Маленький город-призрак, наверняка когда-то полный жизни, теперь стал напоминанием о том, как быстро всё может закончиться. Я представляла себе, как здесь когда-то бегали дети, звучал смех, кипела работа… а теперь только тишина и ветер, который гулял между покинутыми зданиями и гнал по дороге разный мусор и сухие листья. От этого зрелища у меня по коже пробежал холодок.

Мы несколько раз свернули, пробираясь по узким улицам, пока, наконец, не выбрались на шоссе. Машина прибавила скорость, и вскоре город остался позади. Остин ничего не говорил, а я лишь молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри меня что-то давит.

Когда серость города сменилась зеленью, я начала немного расслабляться. Пейзаж вновь стал привычно однообразным: бескрайние равнины, лёгкие холмы и далёкие линии горизонта. Однако это спокойствие быстро наскучило. Сильная усталость и недостаток сна начали одолевать меня, веки становились всё тяжелее, несмотря на то что машину время от времени трясло на неровностях дороги.

Сначала я закрыла глаза всего на мгновение, мягкий шум двигателя и тихо играющая музыка постепенно унесли меня куда-то далеко. Голова скользнула ниже, и я окончательно провалилась в сон.

Глава 4

Я проснулась от лёгкого покачивания по плечу.

– Мэд, нам нужно дозаправиться, – тихо сказал Остин. – И Лео просится в туалет.

Я зевнула и потёрла глаза, которые всё ещё жгло от сна, после чего нащупала пряжку ремня и с усилием отстегнула её. Тело болело от долгого неподвижного сна в одном положении, а шея была затёкшей и болела так, словно кто-то стянул её невидимой верёвкой. Как только я вышла из машины, меня тут же окутал прохладный вечерний воздух.

Солнце уже начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в золотисто-красные оттенки. Его яркие лучи падали на дорогу и кукурузное поле по обеим сторонам от нас, придавая этому месту странную, почти сюрреалистическую красоту.

– Боже, сколько я спала? – пробормотала я, поднимая запястье, чтобы взглянуть на часы. Четвёртый час. Значит, проспала около шести часов. Я хмыкнула, не зная, радоваться этому или нет. Сон был необходим моему организму, но мышцы явно не оценили столь долгого отдыха в тесноте машины.

Открыв пассажирскую дверь, я спустила сонного Лео на землю. Его большие глаза всё ещё были опухшими от крепкого сна, а волосы смешно топорщились во все стороны, создавая видимость причудливого хаоса. Он выглядел трогательно и немного смешно, отчего я ласково потрепала его по голове, заставив лениво улыбнуться.

Осмотревшись, я постаралась приглядеть место, где можно было уединиться. Но вокруг, насколько хватало моих глаз, не было ни деревца, ни укромного уголка – только бескрайние поля.

– Придётся пописать в кукурузу, – объявила я, бросив взгляд на Лео. Тот ничего не ответил, только кивнул, потирая глаза.

Мы направились в ближайшие заросли. Высокие подсохшие стебли постепенно скрыли нас от машины, шурша́ от лёгких порывов ветра и наполняя пространство тихим шелестом. Остановившись спустя несколько метров, я убедилась, что нас не видно с дороги, и повернулась спиной, давая Лео уединение. Ветер шевелил мои волосы, напоминая о тех днях, когда мы с Лео и Джесси ходили собирать початки в поле у Галены. Тогда всё казалось другим: смех, солнце, корзины, полные урожая, а теперь – тревога, укрытая тонкой оболочкой притворного спокойствия.

Когда Лео закончил, я взяла его за руку и отвела обратно к машине. Остин всё ещё продолжал возиться с заправкой машины, а Лео, казалось, вновь начал клевать носом, едва забравшись на своё место в машине. Я же снова направилась вглубь поля, чтобы облегчиться самой.

Остановившись подальше от дороги, быстро стянула джинсы и присела, сосредоточившись на деле. В этот же момент я услышала шорох. Он раздался справа, резкий, но короткий, разорвал зыбкую тишину вокруг. Я тут же обернулась, сердце учащённо забилось, но вокруг ничего не было – только бескрайние зелёные ряды.

Наверное, это просто зверёк, – мысленно успокоила я себя, вспоминая, как в поле у Галены мы часто встречали ежей, зайцев и даже лис. Но тревога не отпускала. Торопливо закончив своё дело, я натянула джинсы и обернулась, намереваясь вернуться к машине. В этот момент шорох повторился – теперь ближе и громче. Шум исходил из-за спины, а затем стебли зашевелились всего в нескольких метрах от меня.

Я замерла, не в силах сделать даже шаг. Всё тело напряглось, а ладони, сжимающие пояс джинсов, моментально вспотели. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далёким пением птиц и едва различимыми голосами Остина и Лео у машины. Этот контраст между спокойствием вдали и нарастающим ужасом здесь, в гуще поля, доводил меня до безумия. И в этот момент из пожухлой зелени появился мутант.

Мгновение растянулось в бесконечность, и передо мной разверзся живой кошмар. Его тёмно-серая изуродованная кожа напоминала высохшую и потрескавшуюся глину. Лицо – если это можно было так назвать – представляло собой страшную, изломанную маску: пустые чёрные провалы вместо глаз, отсутствующий нос и зияющая пасть, откуда свисал покрытый чёрной склизкой кровью язык, рядом с которым болталась нижняя челюсть. Тело прета выглядело так, будто его пытались разорвать на части – глубокие порезы обнажали сухие, потрескавшиеся кости, а от правой руки остался лишь жалкий обрубок. Левая рука была покрыта рваными кусками кожи, дрожащими при каждом его движении.

Едкий запах гниения и разложения моментально окутал меня, словно невидимая пелена. Я едва не закашлялась, пытаясь не вдыхать эту вонь, но желудок уже болезненно скрутило, а волна тошноты неприятно подобралась к горлу.

Прет замер в метре от меня, поворачивая голову и втягивая воздух через свои изуродованные отверстия вместо носа. Одновременно свистящий и булькающий звук пробил меня насквозь, а по спине пробежали мурашки. Я перестала дышать, боясь хоть как-то выдать ему своё присутствие. Мой лоб мгновенно покрылся холодной, липкой испариной.

Пистолет. Где мой чёртов пистолет?!

В голове всплыл голос Остина: «Твой пистолет всегда должен быть у тебя под рукой». Но он лежал в рюкзаке в машине, которая сейчас была для меня недосягаемой. И нож тоже был там.

И о чём я только думала?!

Дура, дура, дура!

Пока я мысленно ругала себя, прет внезапно раздал низкий, протяжный клёкот – звук, от которого в жилах застыла кровь. В следующую секунду он бросился на меня с пугающей скоростью. Я едва успела развернуться в сторону дороги, как он навалился своим тяжёлым, мертвенным телом, сбивая меня с ног.

Удар о землю был таким сильным, что воздух выбился из лёгких, лишив меня возможности закричать. Подбородок с силой ударился о твёрдую, иссохшую почву, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я начала задыхаться, издавая лишь хриплые, прерывистые звуки, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Его липкий язык скользнул по моей шее, оставляя на коже мерзкую, холодную слизь. От этого ощущения меня прошибла волна отвращения и неотвратимого ужаса, но в этот момент воздух разорвал оглушительный выстрел. Грохот был таким мощным, что у меня заложило уши, а в голове начал звенеть противный шум. Холодная, вязкая жидкость брызнула на шею и волосы, от чего я непроизвольно зажмурилась, сдерживая рвотный позыв. Тело прета обмякло на мне и с громким хлюпающим звуком его голова, или то, что от неё осталось, рухнула на землю рядом.

– Чёрт возьми, Мэди! Где твой пистолет?! – голос Остина прорывался сквозь звон, наполняя воздух смесью ярости и тревоги. Он рывком стянул с меня тяжёлое тело мутанта, и я, наконец, смогла сделать долгожданный вдох, который тут же прервался хрипом.

– Я… я положила его в рюкзак, – прохрипела я, чувствуя, как руки и ноги трясутся. Адреналин кипел в крови, а сердце билось где-то в горле.

Лицо Остина вспыхнуло гневом, но больше всего в его глазах было беспокойства. Он резко поднял меня на ноги, крепко держа за руку, тем самым не дав упасть.

– Ты забыла, о чём я говорил несколько часов назад?!

Оттолкнув ногой безжизненную тушу прета, он внимательно осмотрел меня. В этот момент его злость казалась почти осязаемой – от напряжённых челюстей до огня в глазах.

– Прости меня… – прошептала я, стыдливо опустив голову. – Я не подумала.

Остин ничего не ответил, но взгляд говорил за него. Я смахнула с себя пыль и машинально потёрла шею, всё ещё чувствуя нестерпимую липкость там, где до этого стекала кровь прета. Она казалась тяжёлой, почти горючей субстанцией, словно тёмный нефтяной осадок. Когда я посмотрела на собственные ладони, сердце оборвалось: на коже расползлись жирные, угольно-чёрные потёки. Желудок сразу же сжался в тугой узел, и меня захлестнула волна тошноты и паники.

Я заразилась?

Что теперь со мной будет?

– Всё в порядке, Мэд, – негромко произнёс Остин, заметив моё растерянное лицо. Его голос, хоть и звучал спокойно, всё же слегка дрожал от напряжения. Он протянул мне полупустую бутылку с водой. – Ты не заразишься от попадания крови претов на кожу, – добавил дядя, видя, как у меня неуверенно дрожат руки.

Я кивнула, но так и не смогла выдавить хоть какое-то слово. Густые пятна крови мутанта, перемешанные с грязью, слишком быстро въелись в кожу. Казалось, что они прожгли её насквозь, оставляя едкий след и тошнотворный запах. Я яростно тёрла руки водой, стараясь смыть эти разводы, которые впитались в кожу между пальцами и цепко застряли в трещинках вокруг ногтей. Словно смола, они не желали отступать, а один лишь вид этой крови заставлял сердце биться быстрее, пока воображение рисовало самые жуткие картины. После, насколько это было возможным, я смыла остатки крови с шеи. О волосах решила позаботиться позже.

– Я прошу тебя, положи пистолет и нож в карманы, – чуть громче сказал Остин, оглядываясь по сторонам, будто ища источник новой опасности. – В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Его слова отдались внутри холодным эхо. Я вновь слабо кивнула, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться от нервного перенапряжения. Страх словно наливался тяжёлым свинцом в груди, но я сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки.

– Пойдём, – добавил он, бросив быстрый взгляд через плечо, туда, откуда доносился слабый шелест листвы. – Надо уезжать как можно быстрее. Выстрел мог привлечь других претов.

Мы шли к машине в полной тишине, оба напряжённые и всматривающиеся в каждый тонкий кукурузный стебель, будто за ними могли скрываться другие преты, готовые в любую секунду на нас напасть. Пока Остин принялся возиться с бензобаком насупив брови и морщась каждый раз, когда ему приходилось дёргать за заклинившую крышку, я быстро достала из-под ног Лео рюкзак и вынула оттуда пистолет и нож. Стиснув зубы, я запихнула оружие в карманы джинсов и кофты. Не самое удобное решение, но другого выхода не было: чувство безопасности превышало любой дискомфорт. Всё моё существо кричало о том что следующая встреча с мутантом может закончиться гораздо хуже, чем предыдущая. И тогда уже никто не будет спасён – ни я, ни люди, которых я люблю.

Закончив с заправкой, Остин тут же занял своё место за рулём. Без лишних слов мы захлопнули двери, и машина рванула с места так резко, что меня вдавило в сиденье, а сердце снова подпрыгнуло куда-то к горлу. Остин явно был сильно зол из-за случившегося. Я машинально потянулась к ноющему подбородку, который саднил после встречи с сухой землёй, и украдкой посмотрела в боковое зеркало. В отражении я увидела довольно внушительную, покрытую пылью ссадину, растянувшуюся по нижней части лица. Радовало только одно – зубы остались целы. Везение, конечно, сомнительное, но хоть что-то.

– Сколько нам осталось ехать? – спросила я, не сводя глаз с расстилающегося поля. Мне хотелось отвлечься от горячей пульсирующей боли в челюсти.

– Думаю, около пятнадцати часов, – ответил Остин с привычной усталостью в голосе. – Но дорога становится всё хуже и хуже… Скорее всего, нам придётся замедлиться.

Он ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то, затем потянулся к старому кнопочному телефону с антенной, закреплённому ниже панели, откуда тихо доносилась приглушённая музыка. Набрав несколько цифр, Остин открыл люк над нашими головами, и в салон хлынул прохладный воздух, смешанный с запахом пыли и увядшей листвы. Я заметила, как он сосредоточенно слушает гудки, а моё собственное волнение начало расти. От нервозности я стала покусывать ноготь, пытаясь унять это неприятное ощущение ожидания чего-то непонятного.

Спустя полминуты из динамика послышался спокойный, уверенный голос:

– Остин? Привет.

– Привет, друг, – ответил дядя, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Как твои дела, приятель? – поинтересовался незнакомый голос.

– Мэтью, я еду к вам. Со мной дети, – торопливо сообщил Остин, не отвлекаясь от дороги.

После этих слов наступила долгая, тягостная пауза.

– Что-то случилось? – озабоченно спросил Мэтью.

Остин сжал губы в тонкую линию, затем громко выдохнул.

– Да. Бункерные нашли Галену.

Ответ последовал почти мгновенно, резкий и пропитанный гневом:

– Мать твою! Грёбанные ублюдки.

Я вздрогнула от его слов, но Остин оставался спокойным. Он только снова глубоко вздохнул, а я, незаметно для себя, пополнила свой скромный словарный запас новым выражением.

– Сколько вас? – уточнил Мэтью.

– Четверо, – ответил Остин.

– Где вы сейчас?

– Объезжаем Миннеаполис. Примерно на двести километров западнее.

– Принял.

Тишина снова повисла между ними, но она была наполнена напряжением, будто каждый из мужчин искал подходящие слова, чтобы выразить то, что кипело внутри у каждого.

Наконец, Мэтью нарушил молчание:

– Дорога сейчас очень дерьмовая, – мрачно сказал он. – Мои ребята говорят, что постоянно стали натыкаться на полчища заражённых.

– Полчища? – переспросил Остин, удивлённо вскинув брови.

– Да, Миллер. Сотни, но чаще тысячи серых. Всё начинает выходить из-под контроля.

Я заметила, как пальцы Остина крепче сжали руль. На его лице отразилось то же напряжение, что было и у меня внутри. Я понятия не имела, что значит полчище и как это, когда их сразу сотни, а то и тысячи в одном месте. Учитывая то, насколько просто меня сбил с ног тот прет в поле, даже десяток таких потрёпанных чудовищ смогли бы с лёгкостью разделаться со любым из нас за считанные секунды.

– Это что-то новое, – тихо пробормотал дядя, бросив на меня быстрый взгляд. В ответ я нервно сглотнула и продолжила грызть ноготь, ощущая, как в груди сжимается тугой ком страха.

– Да. И это чертовски плохо, – продолжил Мэтью, а затем добавил: – Вам придётся быть предельно осторожными.

Остин на мгновение прикрыл глаза, давая себе передышку от собственных мыслей.

– Нам ехать до вас ещё часов пятнадцать, но, возможно, придётся сделать остановку. Я не спал почти двое суток, – устало сказал Остин, быстро потирая переносицу и возвращая руку на руль.

– Я тебя понял, Миллер. Выходи на связь каждые три часа. Если что-то случится, звони сразу. Вертушка ещё в строю, но использовать её я готов только в крайнем случае. Надеюсь, ты понимаешь.

– Конечно, Мэтью. Договорились, – кивнул Остин, словно его друг мог это видеть. На его лице мелькнула слабая, почти неуловимая улыбка, которая осветила его усталое лицо.

– Береги себя, приятель, – напоследок сказал Мэтью.

– До связи.

Остин сбросил вызов и аккуратно вернул телефон на крепление. В машине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и едва слышимой музыкой. Я молча следила за тем, как медленно закрывается люк над нашими головами.

– Этот Мэтью, – решила я нарушить тишину, – он и есть тот самый твой знакомый.

Остин слегка кивнул, не отрывая взгляда от дороги, но его лицо чуть смягчилось.

– Всё верно. Мы вместе служили в армии США ещё до всемирного катаклизма. Как твой отец и дед, – он улыбнулся, словно оживляя в памяти образы тех времён.

– Папа служил в армии? – переспросила я, чувствуя, как глаза расширяются от удивления. Эта новость сбила меня с толку: папа никогда не рассказывал о своей службе. Даже мама, которая обычно не скрывала от меня деталей из прошлого, ни разу об этом не упоминала. – Ого…

Остин бросил на меня короткий взгляд, а затем снова сосредоточился на дороге.

– Да, – тихо заговорил он. – Ещё до того, как твоя мама узнала, что беременна тобой, Сэм почти всё время был на службе. Лишь изредка приезжал в Чикаго во время отпуска. Но когда узнал, что станет отцом, сразу же разорвал контракт и вернулся домой. Хотел быть рядом с тобой и твоей мамой.

У меня внутри всё потеплело от этих слов. Я представила, как папа, ещё совсем молодой, принимает это решение ради меня, ради того, чтобы быть рядом. Улыбка невольно дрогнула на моих губах, но вместе с ней пришла горечь воспоминаний. Наши с ним отношения всегда были напряжёнными. Мы редко находили общий язык, а его постоянная гиперопека невероятно раздражала меня. Особенно, когда мне исполнилось тринадцать и я впервые заинтересовалась мальчишками. Но, несмотря на все наши разногласия, я знала, что он меня любил, хоть и никогда не говорил об этом вслух. Любил… а теперь его больше нет. И всё потому, что он смог отказаться от двух своих детей, запивая горе алкоголем, и умерев так… глупо.

– По поводу того, что Мэтью сказал про полчища… – я прочистила горло, чтобы избавиться от кома, застрявшего в нём.

Остин не стал дожидаться, пока я закончу мысль, и ответил, словно продолжая собственные размышления:

– Я полагаю, что на них можно наткнуться только вблизи крупных городов. А мы их объезжаем. Но, – он сделал короткую паузу, задумчиво сдвинув брови, – это не значит, что нам нечего бояться. Шанс наткнуться на большую стаю всегда есть.

Я нервно сглотнула и кивнула. Остин говорил это спокойно, но его слова заставили моё сердце ускорить ритм. Полчища. Стаи. Сколько ещё страшных вещей я не знала о мире, в котором жила?

Повернувшись к заднему сиденью, я взглянула на Лео. Он дремал, сжимая маленькой ладошкой руку Джесси. Её лицо, напротив, оставалось непроницаемым, а во взгляде читалось отчуждение. Это ощущение пустоты и холода, исходящее от неё, заставило меня крепко сжать губы и отвернуться. Нужно будет поговорить, как только это всё закончится, как только доберёмся до Мэтью и сможем нормально отдохнуть. Она не может вечно дуться на меня. Хотя, если быть честной, я переживала не столько за себя, сколько за Остина. Он спас ей жизнь, а она, казалось, даже не хотела этого замечать.

Спустя три долгих часа пути, наполненных гулом двигателя и гнетущим молчанием, Остин наконец остановил машину. Шины с хрустом прокатились по потрескавшейся дороге, прежде чем погрузились в мягкую, растревоженную траву у обочины. Мы выбрались наружу, чтобы размяться, заправить машину и немного развеяться. Вокруг раскинулось бескрайнее поле высокой травы, простирающейся до самого горизонта. На этот раз не было ни кукурузных зарослей, ни каких-либо укрытий – только ровные, слегка колышущиеся на ветру зелёные волны.

– Скоро мы сделаем привал, чтобы переночевать, – объявил Остин, закрывая уже пустую канистру и смахивая с рук капли случайно пролившегося бензина. В его голосе слышалась усталость, глубокая и изматывающая, будто он с каждой минутой становился всё тяжелее даже сам для себя. – Усталость начинает брать надо мной верх.

– Где мы будем ночевать? – спросила я, смотря через стекло на Лео, который усиленно боролся со сном, то и дело роняя голову. – Вокруг нас только поля, а все города мы объезжаем.

Холодный ветер налетел сильным порывом, играя моими волосами и заставляя вздрагивать от пронизывающей свежести. Остин, почесав заросший щетиной подбородок, бросил быстрый взгляд куда-то вдаль.

– Довольно часто на таких полях можно найти заброшенные фермы, – сказал он задумчиво. – Главное – успеть отыскать хотя бы одну, пригодную для ночлега, до темноты. Иначе, когда солнце сядет, мы будем слишком заметны не только для претов.

Я проследила за его взглядом. Солнце касалось горизонта, а небо горело ярко-красным, словно пылающий костёр, разбросанный по всему простору. Вид был великолепен, но времени у нас оставалось совсем мало.

– Поехали, – Остин мягко хлопнул меня по плечу, и я, стряхнув оцепенение, поспешила забраться в машину.

Как и предупреждал Остин, мы не просто объезжали крупные города, но и избегали даже самых мелких, петляя по узким дорогам, которые с каждой милей становились всё хуже. Местами асфальт был разбит в щебень и нам то и дело приходилось сворачивать на поля, чтобы объехать особенно глубокие ямы, а потом снова искать возможность вернуться на дорогу. Долгая тряска и монотонное гудение двигателя постепенно вводили меня в состояние полусна, но напряжение не позволяло полностью расслабиться.

Ещё час в пути – и солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив лишь бледные отблески на иссиня-чёрном небе. А мы так и не нашли ни одной целой фермы или хотя бы не разрушенного до основания сарая, где могли бы переждать ночь.

– Будем спать в машине, – наконец произнёс Остин, и в этот раз его голос прозвучал так устало, что я буквально ощутила на себе, насколько сильно он был вымотан.

Свернув с дороги, он направил машину к небольшой лесопосадке, выбрав укромное место, где густо переплетённые ветви деревьев образовывали почти сплошной зелёный занавес. Даже при свете тускнеющего дня казалось, что это надёжная маскировка для громоздкой машины, которая, в противном случае, торчала бы на открытом пространстве, словно мишень. Остин аккуратно припарковался, заглушил двигатель, и на какое-то время в салоне повисла тишина, резко контрастировавшая с гулом мотора, к которому мы уже успели привыкнуть за долгие часы дороги.

– Оставайтесь здесь, – коротко бросил он, выбравшись наружу. Перед тем как захлопнуть дверь, дядя обвёл внимательным взглядом окружающий лес: его напряжённые плечи говорили о том, что он готов к любым неприятностям. Затем он направился к багажнику и спустя минуту вернулся с двумя спальными мешками, перекинутыми через плечо.

Лео, бледный и ослабленный, поднял на меня глаза и едва слышно прохрипел:

– Я хочу спать с Мэди…

В его голосе звучала едва сдерживаемая мольба, и моё сердце на миг сжалось. Я вопросительно взглянула на Остина, который откидывал спинку водительского сиденья, превращая его в нечто вроде импровизированной кровати. Но он лишь пожал плечами, словно говоря: «Почему бы и нет?» Никто не возражал, даже Джесси только кивнула и спокойно поменялась со мной местами, забрав себе один из спальных мешков.

По наставлениям Остина, я откинула спинку пассажирского сиденья и помогла Джесси улечься, накрывая спальным мешком и вручая одну из немногих оставшихся обезболивающих таблеток. Видя, как она старательно прячет стон, когда дотрагивается до ноющей раны, я лишний раз порадовалась, что у нас есть необходимое лекарство. Хотелось верить, что оно поможет ей уснуть без мучительной боли.

Закончив эти нехитрые приготовления, я переместилась на заднее сиденье к Лео. Он был очень тихим: глаза лихорадочно блестели, да и в целом он выглядел так, словно еле держится на ногах – впрочем, хотя бы не жаловался. Я аккуратно расправила спальник, превратив его в подобие одеяла, и легла, стараясь прижаться ближе к спинке сиденья. Лео осторожно устроился передо мной.

Я укрыла нас, обняв брата как можно крепче: он нервно вздохнул, утыкаясь подбородком в край моей кофты. В груди шевельнулась тёплая волна нежности – мы были слишком истощены и испуганы, а объятия лучше любых слов дарили ощущение безопасности.

Сначала я дрожала, не то от ночной прохлады, не то от соскользнувшего напряжения, но спустя считанные минуты ощутила, как тело Лео начинает согреваться. Вскоре и меня тоже окутало приятное тепло. На мгновение я попыталась прислушаться к окружающим звукам: тихие пощёлкивания остывающего двигателя, шорох листвы, далёкие уханья каких-то ночных птиц. Но сонная усталость затягивала меня в свою мягкую пучину всё сильнее.

Почувствовав, что глаза слипаются, я позволила этому тёплому забытью взять верх. Мысли стали путаться, перескакивать с одного на другое, и, наконец, всё оборвалось: меня накрыл глубокий, тяжёлый сон, в котором на время исчезли тревоги, боль и страх перед новым днём.

* * *

Я проснулась от яркого солнечного света, который беспощадно лился сквозь замёрзшие окна машины, слепя глаза. Первые секунды я даже не могла понять, где нахожусь, но холод быстро вернул меня к реальности. Лео мирно посапывал рядом, укутавшись в спальник так, что снаружи виднелась только его взлохмаченная макушка. Я почувствовала, как замёрз кончик моего носа, и невольно поёжилась. В машине было настолько холодно, что дыхание оставляло белёсые облачка в воздухе.

Аккуратно освободившись из объятий Лео, я села, растирая ладонями застывшие и затёкшие плечи. Взглянув на переднее сиденье, я увидела, что Джесси всё ещё спит. Её лицо было бледным и напряжённым даже во сне. А вот Остина в машине не оказалось. Нахмурившись, я тихо открыла дверь и выбралась наружу, осторожно перешагнув через край спальника, который свисал с кресла. Всё вокруг блестело в мягком утреннем свете: трава и листья на деревьях были покрыты тонким слоем инея, который искрился в лучах солнца, едва поднявшегося над горизонтом. Однако красота этого момента не могла согреть, и я плотнее запахнула на себе кофту, продираясь сквозь ледяные порывы ветра.

Немного впереди, под разлапистым деревом, я заметила Остина. Он сидел на корточках у небольшого костра и медленно перемешивал что-то в кастрюле, откуда исходил невероятно аппетитный запах. Желудок тут же болезненно заурчал, а рот наполнился слюной. Я невольно сглотнула, и именно в этот момент Остин обернулся, заметив меня. Он коротко кивнул, подзывая к себе. Его лицо выглядело усталым и сильно бледным. Густая щетина покрывала подбородок, а под глазами пролегли тёмные круги. В этот момент на меня обрушилось острое чувство вины.

Его плечи казались согнутыми под тяжестью пережитого за последние дни. Нападение на Галену, трое детей, которых нужно кормить и постоянно защищать, и Роуз… Где она сейчас? Жива ли? В безопасности? Эти мысли закружились в голове, отчего хотелось зажмуриться и выкинуть их прочь.

Я подавила отчаянный вздох и, с трудом заставив себя выдавить улыбку, медленно подошла к дяде и опустилась на сухое бревно рядом. Почему-то в этот момент, я уже чувствовала, что для нас это утро, мягко говоря, не задалось.

– Доброе утро, – негромко произнесла я.

– Если только это утро можно назвать добрым, – сухо хмыкнул Остин, не отрывая взгляда от кастрюли.

– Тебе удалось хоть немного поспать?

Остин кивнул и зевнул так широко, что я невольно зевнула вслед за ним, прогоняя остатки ночной усталости.

– Самую малость. Шея и спина затекли и ноют после ночёвки на неудобном сиденье, но, по крайней мере, я чувствую себя чуть бодрее, – признался он, потягиваясь.

Наступила короткая пауза. Я не знала, что ещё сказать, но вдруг слова сами сорвались с моих губ:

– А может… ты научишь меня водить машину? – выпалила я, прежде чем успела подумать. Никогда раньше я не представляла себя за рулём машины. Даже сейчас мысль об этом казалась чем-то почти нереальным и абсурдным. Но этот новый, жестокий мир диктовал свои правила. Если я хотела выжить, если я хотела защитить Лео, нужно было научиться всему. Уметь освежёвывать кролика или запоминать названия столиц стран, которых уже не существует, было недостаточным для меня.

Остин удивлённо приподнял брови, но на его лице появилась тёплая ухмылка.

– Обязательно, милая, – он снова перемешал что-то в кастрюле, от которой тянулся тонкий столбик ароматного пара, и аккуратно накрыл её крышкой. – Когда доберёмся до Мэтью, хорошенько отдохнём и… отмоемся, – он демонстративно принюхался к своей подмышке и скривился, будто учуял что-то невообразимо противное. – Да, определённо сначала нужно помыться.

Из меня вырвался тихий смешок. Остин, казалось, тоже едва заметно улыбнулся. Как же я чертовски сильно обожала его. Несмотря на усталость, постоянное напряжение и тяготы дороги, он умудрялся сохранять спокойствие и даже шутить.

– Что у нас на завтрак? – спросила я, прищурившись и пытаясь заглянуть в кастрюлю.

– Рис с консервированной фасолью.

Я непроизвольно поморщилась, предвкушая не самый изысканный вкус. Слова «рис» и «фасоль» в моём понимании никак не сочетались с чем-то вкусным.

– Знаю, знаю, – протянул дядя, заметив мою гримасу. – Звучит и выглядит отвратительно, но, увы, нам не приходится выбирать.

– В защиту твоего блюда скажу, что пахнет оно очень аппетитно, – хихикнула я, стараясь вернуть себе немного энтузиазма.

– Возможно, это единственный плюс этого завтрака, – с улыбкой признался Остин, сняв кастрюлю с костра и поставив рядом со мной.

Любопытство всё-таки пересилило меня, и я осторожно приподняла крышку. Содержимое действительно выглядело так себе: слипшийся рис с фасолью в блеклой подливе. Остин явно не лукавил, когда говорил о единственном плюсе этого блюда. Хотя, возможно поэтому всю готовку он всегда доверял только мне или Роуз? Однако, несмотря на внешний вид, аромат был действительно манящим, и это вселяло надежду, что вкус окажется лучше.

– Нужно разбудить ребят. Мы должны двигаться дальше, – сказал Остин, щедро накладывая порцию в металлическую тарелку.

– Ты уже связывался с Мэтью? – поинтересовалась я, вставая и направляясь к машине.

– Да, звонил минут двадцать назад. Он ждёт нас. Если всё пойдёт по плану, надеюсь, доберёмся до него до наступления ночи.

Я заглянула внутрь машины через запотевшее окно. Лео уже начал ворочаться, кутаясь в спальник, как маленький кокон, а Джесси по-прежнему спала, но уже свернувшись калачиком и укрывшись с головой. Тихо приоткрыв дверь, я села рядом с Лео, стараясь не разбудить его слишком резко.

– Эй, малыш, – улыбнулась я, погладив его по ногам. – Доброе утро.

Он лениво потёр глаза и посмотрел с таким заспанным, почти щенячьим взглядом, что я невольно почувствовала, как моё сердце растаяло от нежности. На его лице появилась моя любимая детская улыбка – такая искренняя и тёплая.

– Мэди, – прохрипел он с трудом.

Вот чёрт… Из-за нашего бегства я напрочь забыла про лекарства от простуды, которые давала Рут, а постараться найти другие в бункере даже не подумала. Я быстро приложила ладонь ко лбу Лео. Он был чуть горячее, чем обычно, но не критично.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила я, не показывая ему своё волнение.

– Сонно, – пробормотал он, морщась от света, пробивавшегося в салон. – И есть хочу.

– Отлично, – ободряюще сказала я и провела рукой по его растрёпанным волосам, приводя их в относительный порядок. – Остин как раз приготовил нам завтрак. Пойдём.

Я обернулась к Джесси и слегка погладила её по плечу.

– Джесси? Просыпайся.

– Я не сплю, – буркнула она, неохотно переворачиваясь на спину. – Сейчас выйду.

Я быстро накинула спальник на плечи Лео, чтобы уберечь его от утренней прохлады, и помогла ему выбраться из машины. Услышав нас, Остин обернулся с дружелюбной улыбкой.

– Привет, приятель, – сказал он, похлопав Лео по плечу, и после протягивая каждому из нас по железной миске с горячей, ароматно пахнущей кашей. – Гарантирую, это вкуснее, чем кажется на первый взгляд. Я уже успел проверить.

Мы уселись на бревно, и я с подозрением заглянула в тарелку, после чего осторожно, стараясь не обжечь язык, попробовала блюдо. Рис с фасолью действительно оказался гораздо приятнее на вкус, чем его унылый вид. Но, возможно, это только мой сильный голод превратил эту слишком простую еду в настоящую амброзию. Через пару минут к нам присоединилась Джесси, угрюмо взяв свою порцию. Сперва она тоже смотрела на свою еду с сомнением, но вскоре начала есть с заметным аппетитом, не поднимая глаз.

Наш завтрак проходил в полном молчании. Единственным звуком было тихое позвякивание ложек о тарелки и шуршание листвы под лёгкими порывами ветра. Но внезапно я услышала что-то ещё. Слабое, приглушённое рычание со стороны дороги. Замерев с ложкой на полпути ко рту, я бросила осторожный взгляд за спину Остина и Джесси.

За машиной, на самой дороге, словно вылепленный из пепла и грязи призрак, неподвижно стоял прет. Его худое, изуродованное тело слегка покачивалось, а голова была странно наклонена вбок, будто он пытался рассмотреть нас. В этот момент, моё сердце пропустило, казалось, с десяток ударов, а кровь болезненно застыла в жилах. Судя по всему, никто, кроме меня, больше не заметил этого чудовища, наблюдавшего за нами со стороны.

– Остин, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Дядя поднял голову и сразу напрягся, увидев мой взгляд.

– На дороге, – беззвучно произнесла я одними губами, чтобы не встревожить Лео и Джесси.

Остин медленно поставил свою тарелку на землю, повернул голову и сразу же потянулся к ружью, лежавшему у его ног. В тот же миг прет склонил голову в другую сторону, словно продолжая изучать нас, и сделал глубокий вдох. Что-то в его поведении было неестественным, пугающе разумным. Затем он резко выпрямился, издал пронзительный клёкот, от которого волоски на руках встали дыбом, и сорвался с места, побежав в противоположную от нас сторону.

– Это ещё что за дерьмо?! – выругался Остин, резко встав и вскинув ружьё, целясь в удаляющегося мутанта.

Меня охватило непонятное чувство – смесь страха и недоумения. В этом существе было что-то жутко неправильное, как будто его действия были продиктованы не просто голодом или жаждой убийства, а чем-то более осознанным.

– Лео, быстро в машину, – командным тоном произнесла я, забрав из его рук тарелку с недоеденной кашей и подталкивая к машине.

Усадив его на заднее сиденье и пристегнув ремень, я вернулась к Остину, который торопливо тушил костёр, засыпая землёй. Рядом Джесси спешно собирала посуду, все её движения были резкими, почти паническими.

– Давай, – тихо, но твёрдо предложила я, забирая из дрожащих рук Джесси тарелки. Её глаза были широко распахнуты, а дыхание сбивалось от волнения. Подхватив кастрюлю за остывшую ручку, я успела сделать лишь шаг, когда почувствовала, как земля под ногами начала вибрировать. Сначала лёгкая дрожь, будто бы это мои собственные колени подгибались от усталости и страха, затем всё сильнее – словно невидимые силы пробуждались где-то глубоко под землёй.

Джесси метнулась ко мне взглядом, полным ужаса.

– Что это такое? – её голос прозвучал хрипло, почти на грани срыва.

– Полчище, – замерев, коротко ответил Остин и хлопнул дверью багажника. Его голос был низким и спокойным, и от этого ещё более пугающим. – В машину, – тихо, но твёрдо скомандовал он.

Сковывающее страхом оцепенение длилось всего секунду. Я рванула к машине, бросив на землю всё, что держала в руках. С громким металлическим звоном вся посуда упала на землю, раскатившись по сторонам. Горячие капли от брызнувшего со дна кастрюли риса обжигали ноги через плотную ткань джинсов, но я не обращала на это внимания. Инстинкт взял верх над болью. Открыв дверь машины, я почти влетела внутрь, судорожно дёрнула спинку кресла в пытке поднять, а затем принялась вырывать заедавший от резких движений ремень безопасности. Пальцы дрожали настолько сильно, что я никак не могла зафиксировать защёлку, а сердце колотилось так громко, что, казалось, я слышу каждый его удар в висках. Снаружи донеслись торопливые шаги и глухой стук двери. Джесси кубарем влетела на заднее сиденье, тяжело дыша, после чего Остин тут же захлопнул её дверь и сел за руль. Его лицо было застывшей маской напряжения – суровое, сосредоточенное, с заострившимися скулами.

Двигатель взревел, разрывая утреннюю тишину вокруг, и машина сорвалась с места, поднимая за собой густое облако пыли. Колёса скрежетали по сухой земле, вздрагивая на каждом ухабе. Остин сжимал руль так крепко, что его побелевшие костяшки казались мраморными, а напряжение буквально висело в воздухе, пропитывая каждую секунду тяжёлым ожиданием чего-то страшного.

Когда мы выехали на дорогу, я всё ещё ощущала сердце, бьющееся где-то в горле. Обернувшись назад вполоборота, я быстро оглядела сиденье. Лео сидел неподвижно, плотно прижавшись к окну, его лицо было бледным от страха, как у загнанного зверька. Джесси, зажмурившись изо всех сил, обеими руками вцепилась в обивку кресла так крепко, что её костяшки побелели так же, как и у Остина. Но даже их испуганные лица не могли отвлечь меня от того, что я увидела.

К машине, словно живой кошмар, стремительно приближалась огромная туча изуродованных тел. Серые, изломанные фигуры претов двигались с пугающе быстрой скоростью. Среди них выделялись длинные, худощавые силуэты главарей, которые, казалось, вели эту орду за собой, словно пастухи стадо. Они двигались ещё быстрее, чем остальные, словно их подгоняла невидимая сила – наш страх.

Моё сердце пропустило ещё несколько ударов. Я чувствовала, как холодный, липкий ужас охватывает меня, парализуя движения.

– Остин, там… – прошептала я и мой голос предательски дрогнул.

– Я вижу! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Сядь на место!

Я послушно развернулась, глядя в пустоту перед собой, и с силой вцепилась в ремень, словно он был моим единственным спасением в этом хаосе.

– Они нас догонят! – закричала Джесси, её голос был целиком пропитан паникой.

– Не догонят, – уверенно ответил Остин. – Джесси, немедленно пристегни ремень, – жёстко добавил он.

Остин продолжал гнать машину на пределе её возможностей, и рёв двигателя сливался с грохотом колёс, перескакивающих через выбоины и разрушенные куски дороги. Его руки заметно дрожали на руле, а напряжение в каждом движении выдавало, что он сосредоточен до предела.

Каждый метр дороги давался с трудом. Упавшие стволы деревьев, растянувшиеся поперёк пути, словно специально проверяли нас на прочность. Остин едва успевал уворачиваться от очередной преграды, крепко сжимая челюсти и ругаясь себе под нос.

Спустя несколько мучительных минут я заметила, что мы немного оторвались от полчища. Но это не принесло заметного облегчения – моё дыхание было всё таким же тяжёлым и неровным, а в груди страх продолжал выжигать огромную дыру. Чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, я машинально прикусила палец, обмотанный бинтом. Острая боль оказалась неожиданно полезной – она помогала вернуть ясность мыслей и не позволяла панике полностью захлестнуть меня.

– Кажется, мы немного оторвались, – выдавила я, не сводя взгляда с зеркала на двери.

Остин мельком взглянул в зеркало заднего вида, но его лицо осталось таким же застывшим в настороженности. В его глазах мелькнуло облегчение, но оно было слишком мимолётным.

– Да, но бензин почти на нуле, – произнёс он вполголоса и немного сбавил скорость. – Я не успел заправить машину. Планировал сделать это перед отъездом, но эти прокля́тые твари… – он махнул рукой и с силой стукнул ладонью по рулю, вымещая на нём всю ярость последних минут. – У нас не так много времени, чтобы оторваться от них на безопасное расстояние до того, как закончится топливо.

– Что значит «закончится топливо»? – вдруг выкрикнула Джесси. По тону было понятно, что она уже на грани истерики. – Что это значит?! – её голос срывался и дрожал, а здоровая рука с силой цеплялась за спинку сиденья Остина, словно таким образом она хотела удержаться от падения в бездну страха.

– Джесси… – спокойно начал Остин, но не успел договорить.

– Не надо этого «Джесси»! – резко перебила она, её глаза метали острые молнии, полные страха и отчаяния. – Я только и слышу своё имя от вас двоих: «Джесси, Джесси…»! – она истерично передразнила нас, а затем, срываясь, выкрикнула: – Мы все здесь сдохнем из-за тебя, Остин!

– Заткнись, Джесси! – не выдержав, рявкнула я, и резко обернулась к ней.

Слёзы потоками стекали по её щекам, и я заметила, как кровавое пятно начало проступать сквозь её кофту. Не знаю, когда она успела повредить рану, но, казалось, ещё немного и она истечёт кровью.

– Прости, – тихо проговорила она, опуская голову и откидываясь на спинку. Её плечи заметно дрожали, а голос прозвучал так тихо, что я едва смогла разобрать, что она сказала.

Время, казалось, сильно замедлилось. Мы все молчали, осознавая, насколько тонкой сейчас была эта грань между жизнью и гибелью. Всего один неверный шаг, мгновение слабости – и нас уже нет.

– Крики нам сейчас не помогут, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё тряслось от страха. Паника подступала, холодными пальцами сжимая грудь, а усталость тянула вниз, грозя поглотить с головой. Но я не могла позволить себе поддаться этим чувствам. – Мы все напуганы. Но если ты продолжишь истерить, то мы просто не доберёмся до безопасного места. Нам нужно держаться вместе, – добавила я, снова поворачиваясь и внимательно глядя на Джесси, надеясь, что эти слова смогут достучаться до её сознания. На последней фразе голос стал тише, чем я рассчитывала, но всё же звучал достаточно уверенно. – Сейчас не время винить друг друга в чём-либо. У нас есть шанс выжить, если мы будем действовать слаженно.

Вновь наступила тишина, тяжёлая, как свинец. Казалось, даже шум двигателя и гул дороги отступили на второй план, уступая место звенящему молчанию. Джесси ещё сильнее опустила голову не в силах поднять глаза. Сделав глубокий вдох и отвернувшись, я посмотрела на Остина. На мгновение он прищурился, не отрывая взгляд от дороги. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он быстро её подавил.

– Сколько у нас времени до того, как закончится топливо? – спросила я, с трудом удерживая голос ровным. Я понимала, что сейчас самое главное – сохранять трезвый рассудок.

– Минут пятнадцать, если повезёт, – коротко бросил Остин.

– Этого хватит, чтобы найти укрытие? – продолжила я, надеясь, что ответ окажется обнадёживающим.

Остин нахмурился, его пальцы вновь побелели от силы, с которой он сжал руль.

– Если будет что-то поблизости… – тихо ответил он, словно сам не верил в то, что сказал.

Я вдохнула, стараясь прогнать волну дрожи, охватившую тело. Непроизвольный холодок пробежал по моей коже, но я стиснула зубы и заставила себя сосредоточиться.

– Впереди есть мост, – спустя несколько секунд продолжил Остин, указывая пальцем вперёд. – Если мы сможем его пересечь, есть шанс, что у нас получится частично сбросить их с хвоста. Но если нет… – он замолчал, словно произнести конец этой фразы было выше его сил. Но смысл и так был ясен: мы окажемся загнанными в угол без единого шанса на спасение.

Я сжала кулаки, пытаясь прогнать панику, сдавливающую грудь. Мост. Это слово звучало как спасение, но на вкус оставалось горьким, как зола.

Я повернула голову и посмотрела в окно. Позади всё ещё стелилась дымка поднятой пыли, но претов уже не было видно. Это должно было принести хоть каплю облегчения, но… нет. Их исчезновение из поля видимости казалось лишь затишьем перед бурей, перед чем-то ещё более ужасным.

Мы мчались вперёд, машина рычала, подскакивая на огромных выбоинах, как раненый зверь, из последних сил несущий нас вперёд. Каждая кочка, каждый удар колёс по неровной дороге отдавались в теле болезненной пульсацией.

Впереди, за лёгким туманом, всё более явно начали проступать очертания моста. Он стоял, как призрак прошлого, полуразрушенный, словно изуродованный гигант, которому не хватило сил выдержать вес времени. Лишь покорёженные стальные балки удерживали эту хрупкую конструкцию над пропастью.

– Он… – начала я, всматриваясь в зияющую дыру в центре моста. Моё сердце замерло, когда я осознала, насколько всё плохо.

– Вот дерьмо… – выругался Остин, его голос был едва слышен, но в нём звучало то же, что я видела в его глазах: чистая, необузданная паника, прорывавшаяся сквозь броню его спокойствия. Он всегда казался мне непоколебимым, но сейчас, в этот момент, он выглядел так, будто сам не знал, справится ли с тем, что нас ждало впереди. У него были лишь жалкие секунды на принятие решения. – Держитесь крепче! – громко сказал он, резко втопив педаль газа.

Машина рванула вперёд и меня моментально вжало в кресло. Пальцы судорожно стиснули ремень, а сердце, казалось, готово было разорваться на мелкие кусочки от дикого страха. Каждый его удар отзывался болью в груди, заглушая шум мотора и даже моё собственное дыхание.

Я до боли зажмурила глаза.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох…

Глава 5

Удар.

Глухой, мощный, словно само небо обрушилось на землю, разорвав её на части.

Визг тормозов.

Резкий, протяжный, словно крик, прорезавший и застывший на грани тишины.

Я медленно открыла глаза, чувствуя, как сердце бешено стучит где-то в горле, отзываясь каждой жилкой. Передо мной простиралась неровная дорога. Мы были на другой стороне моста. Мы выжили. Не знаю, как, но у нас получилось.

– Все в порядке? – голос Остина вывел меня из оцепенения, громкий, чуть хриплый, полный напряжённого беспокойства. Он оглядел нас в попытке удостовериться, что никто не пострадал.

Я не сразу осознала, что мои пальцы по-прежнему были сжаты в кулаки, вцепившиеся в ремень безопасности так, что ногти оставили следы на ладонях. Кое-как разжав руки, я почувствовала лёгкую боль, но это была ерунда по сравнению с тем, что могло случиться, если бы у нас не вышло. С трудом вздохнув, я кивнула, хотя сама до конца ещё не верила в то, что жива. Осмотревшись, я повернулась назад, и мой взгляд остановился на Лео. Его лицо было бледным, но губы… они были сжаты в тонкую линию, слегка дрожали, и – боже, мне показалось или… – он улыбался?!

– Лео? Всё хорошо? – спросила я, пытаясь скрыть сомнение в голосе.

– Это было кру-у-у-то! – завопил он с неподдельным восторгом и громко хлопнул в ладоши, словно только что побывал на захватывающем аттракционе.

Я застыла, не веря своим глазам. Мы только что едва не погибли – мчались по разбитой дороге, чудом проскочили мимо огромных выбоин, пролетели над пропастью на полуразрушенном мосту, рискуя сорваться вниз и погибнуть, а он… Он смеялся! Его глаза, сияющие радостью, искрились жизнью, и это выглядело таким странным контрастом ко всему происходящему вокруг, что я не сдержалась и улыбнулась в ответ.

– Да, это точно, – хмыкнула я, всё ещё пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Остин, до этого сидевший в напряжённой позе, наконец расслабил плечи, позволяя себе вдохнуть полной грудью. Его хватка на руле ослабла, и он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, смотря на Лео. Губы дяди дёрнулись, словно он тоже пытался сдержать улыбку, но та всё равно проявилась, пусть и едва заметная.

Это было удивительное мгновение: в разгар хаоса и опасности, среди грязи, страха и боли, нашёлся кто-то, кто сумел увидеть в этом адреналине что-то… позитивное.

– Рад, что тебе понравилось, приятель, – пробормотал Остин, на этот раз с лёгкой теплотой в голосе. Он перевёл взгляд обратно на дорогу, и его лицо стало чуть мягче, а напряжённые морщины разгладились.

Отстегнув ремень, он вышел из машины. Я тоже поспешила выбраться, хотя коленки подкашивались от пережитого. Свежий воздух ударил в лицо и от этого стало даже немного легче.

– Колёса выдержали. Это хорошо, – сказал дядя вполголоса, обходя машину вокруг.

Тяжёлыми шагами он направился к багажнику и достал несколько канистр с топливом. Я молча смотрела, как он откручивал крышки и заливал пахучую жидкость в бак. Все его движения дышали сосредоточенностью и скрытой торопливостью. В этот момент мой взгляд скользнул за его спину. Далеко, за оставшимся позади разрушенным мостом, начало вырисовываться нечто похожее на зловещий, бесформенный вихрь. Полчище, которое двигалось, сливаясь в серую, неразличимую массу. Это было поистине ужасное зрелище.

– Они приближаются, Остин, – тихо произнесла я, боясь, что эти монстры могут услышать. Голос дрожал, и я сама удивилась, как он вообще смог пробиться сквозь комок в горле. Всё внутри начало кричать о том, что мы должны уезжать как можно скорее.

Он вытряхнул последние капли из канистры, обернулся и прищурился, изучая приближающееся полчище. На его лице промелькнуло беспокойство, но он быстро его спрятал.

– Не думаю, что они смогут преодолеть этот обрыв, – произнёс он наконец. – Помимо этого моста, нас разделяет бурная река под ним. Но это не значит, что мы можем задерживаться здесь.

Он быстро закрыл крышку бака, скинул канистры в багажник, и обтерев руки о джинсы, направился обратно к водительскому месту. Я же застыла на месте, словно приросла к земле. Мой взгляд, наполненный гнетущим ужасом, не мог оторваться от серой тучи, которая, казалось, разливалась по горизонту всё шире.

И вдруг всё прекратилось.

Преты остановились, как по команде, едва не достигнув обрыва. Всё произошло настолько резко, что это зрелище лишило меня дыхания. Они стояли. Десятки. Сотни. Тысячи. В устрашающем безмолвии. Даже ветер, дувший с их стороны и принося с собой запах гнилой плоти, казалось, стих, боясь потревожить эту тишину.

Я почувствовала, как по моей коже пробежали волны мурашек, одна за другой. Это было хуже, чем когда они неслись за нами с жутким воем и клёкотом. Теперь они просто смотрели. Смотрели на нас. Их неподвижность напоминала статуи, но глаза… глаза каждого из них горели тёмным, ледяным светом, как угли, потухшие, но всё ещё тлеющие внутри.

– Мэди, садись в машину! – голос Остина, натянутый, как струна, прорезал вязкий воздух.

Я моргнула, чувствуя, как реальность будто бы расплылась перед глазами. С трудом заставив себя отвернуться, я направилась к машине. Ноги дрожали, но я шагала вперёд, будто через густую воду.

Как только я захлопнула дверь, двигатель ожил под нами, и его гул начал вибрировать в моих костях. Мы сорвались с места, оставляя позади мост и пугающую неподвижность претов, но образ их застывших силуэтов начал преследовать меня, как тень. Что-то в этом было… неправильным.

Машина подпрыгивала на выбоинах, каждое новое движение казалось мне предвестием беды. Каждая кочка, каждый поворот дороги выглядели ловушкой, будто мир сам натягивал петлю на наши шеи. Я вцепилась в ремень, пытаясь заглушись дрожь в руках, но тревога только нарастала ещё сильнее.

В салоне царило молчание. Тяжёлое и вязкое, весь воздух был пропитан нашим страхом. Никто не хотел говорить. Только Лео выглядел неестественно спокойным, даже сияющим. Его неподдельная энергия, которая обычно могла с лёгкостью поднять настроение любому, сейчас не находила отклика ни у меня, ни у Остина, ни тем более у Джесси. Последние несколько минут она сидела молча, откинув голову на спинку сидения, и смотрела в окно, будто пыталась раствориться в воздухе, избегая этой реальности.

Внезапно Остин потянулся к панели управления, нажимая кнопку открытия люка. Прохладный воздух ворвался внутрь, остужая мою разгорячённую кожу. Он снял телефон с крепления и быстро набрал номер. Через несколько мгновений раздался знакомый голос.

– Остин? – удивление в голосе Мэтью было едва заметным.

– Да, Мэт, мы… – Остин замялся, его голос сорвался на паузе. Он провёл рукой по лицу, стирая проступившие капельки пота. – Ты говорил про полчища…

– О нет… Вы в порядке? – голос Мэтью напрягся, стал резче.

– Да, всё нормально, – Остин сглотнул. – Я хотел узнать кое-что. Твои люди, которые сталкивались с огромными стаями… Они говорили что-нибудь странное о поведении претов?

Наступила пауза. Я наблюдала, как Остин ловко объезжал ямы и выбоины, его руки двигались, казалось, инстинктивно.

– Некоторые из них упоминали… странности, – наконец произнёс Мэтью. – Говорили, что тысячи претов иногда двигались так, будто у них был разум. Словно они действовали осознанно, а не просто следовали своим инстинктам. – Он замолчал, а затем прокашлялся. – Остин, что вы видели?

– Полчище, которое гналось за нами, в какой-то момент… Твою мать!

Всё произошло за долю секунды. Прямо перед машиной, словно из воздуха, появились несколько претов. Их уродливые фигуры, покрытые серой кожей, блеснули на солнце. Остин резко нажал на тормоз, колёса завизжали, но мы неслись слишком быстро.

Машина, словно обезумевший зверь, влетела в двух из них. Преты глухо ударились о капот, взметнувшись через крышу и отлетая в стороны. В этот же миг мы на всей скорости задели выступ асфальта. Резкий удар тряхнул машину, словно игрушку, и в следующую секунду я почувствовала, как она взлетает.

Воздух вокруг стал тяжёлым, тягучим. Время замедлилось, превращая каждое мгновение в отдельный эпизод хаоса. Машина переворачивалась, и я видела, как потолок становится полом, а пол – потолком. Крики наполнили пространство: мои, Лео, Джесси. Скрежет металла, будто кто-то рвал его огромными когтями. Стекло трескалось и рассыпалось на тысячи сверкающих осколков. Искры танцевали в воздухе, как огоньки, отскакивая от металла и исчезая где-то позади.

С оглушительным грохотом, машина рухнула на землю. Ещё один удар. И ещё. Я услышала, как что-то треснуло у меня над головой. Моё тело метало вперёд, но ремень крепко удерживал, впиваясь в кожу так сильно, что казалось, он режет её словно острое лезвие.

И вдруг всё стихло.

Оглушительная тишина обрушилась на меня, как вакуумный купол. Несколько мгновений я не могла понять, где нахожусь. Дыхание сбивалось, а сердце колотилось, пытаясь угнаться за реальностью.

Постепенно до меня начало доходить: я жива, я дышу, я чувствую. Этот факт оказался невообразимым чудом среди всего хаоса. Каждый вдох отзывался острой, режущей болью в рёбрах. Ремень сковывал моё тело, глубоко врезаясь в кожу через кофту. Его спасительная хватка теперь казалась тисками, удерживающими меня на месте, как живую марионетку в перевёрнутом мире.

Медленно я повернула голову. Остин… Его лицо утопало в крови, густой, тёмной, стекающей по волосам. На щеке и лбу зияли две глубокие раны. Он не шевелился. Его неподвижность сейчас била по мне сильнее любой другой боли.

– Остин? – мой голос прозвучал чу́ждо, сдавленно, словно я пыталась говорить под водой. Я сглотнула и попробовала снова: – Остин!

Собрав остатки сил, я потянулась к нему, но как только мышцы напряглись, боль вспыхнула с новой силой. Она отозвалась в каждом нерве, пронзая рёбра как тысячи игл. В ушах звенело так громко, что это заглушало мои мысли.

– Лео… Лео, ты жив? – голос дрожал, срывался на всхлипы. Слёзы начали скатываться по лбу, смешиваясь с волосами и пылью.

Я снова повернулась к Остину. Его неподвижность разрывала сердце на части. Стиснув зубы, я толкнула его плечо, но это было похоже на попытку сдвинуть каменную статую. Он не реагировал.

– О боже, – слёзы хлынули потоком, замутняя всё перед глазами. – О боже, нет-нет-нет…

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, но это совсем не помогло избавиться от густой пелены. Взгляд снова метнулся к Остину, и тогда я заметила. Его грудь… она едва заметно поднималась. Он дышал.

– Чёрт… – выдохнула я, чувствуя, как слабая волна облегчения прокатывается по телу.

– Мэди, – раздался дрожащий голос Джесси.

Я обернулась, даже не заметив, как руки начали дрожать ещё сильнее.

– О боже, Джесси, – мой голос срывался на шёпот, пропитанный рыданиями. Я захлёбывалась от слёз, которые, казалось, заполняли не только глаза, но и лёгкие. – Ты как?

– Я… я в порядке, – её голос сильно дрожал, но всё же это было подтверждением тому, что она здесь, что она жива.

– Где Лео? – я выдавила из себя, но сама не понимала, кричу или говорю слишком тихо. Ушам всё ещё не хотелось доверять, они были забиты звоном, как будто я стояла под грохочущим водопадом.

– Он здесь. Он в порядке, но… – её голос сорвался. – Кажется, он без сознания.

– Ладно… – мой голос треснул, эмоции перекатывались через край. Слёзы всё ещё лились, мешая увидеть что-либо перед собой. – Хорошо.

Резкий удар по машине заставил меня вздрогнуть и закричать. Стекло рядом с лицом треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Я повернула голову, и меня сразу же охватил парализующий ужас.

Прет. Один из тех мерзких тварей, выбежавших перед машиной. Он с громким шлепком рухнул на землю возле окна. Его пустые чёрные глаза смотрели словно сквозь меня, а обрубок руки бессильно волочился рядом. Но вторая, когтистая, живая, двигалась быстро. Он потянулся ко мне, разрывая воздух своими движениями, как хищник, нашедший жертву.

У меня не оставалось другого выхода. Стиснув зубы так, что в висках застучало, я дёрнулась к замку ремня безопасности. Пальцы дрожали, будто принадлежали не мне, а кому-то чужому, плохо управляемому. Они соскальзывали, цеплялись за острые края пряжки, но, наконец, я услышала тихий щелчок. Ремень ослаб.

Я рухнула вниз, как камень, вырвавшийся из пращи, и с глухим стуком ударилась спиной о стекло, усеянное мелкими осколками. Боль вспыхнула во всём теле, пронзила рёбра, обожгла спину, раскатившись яркой волной, от которой воздух моментально покинул лёгкие. Вскрик сорвался с губ, острый, непроизвольный, пока я хваталась за воздух, пытаясь вновь обрести дыхание.

Я попыталась перевернуться, но в этот момент прет схватил меня за руку. Он сжимал её так сильно, что начало казаться, что кости вот-вот треснут и разлетятся в мелкие щепки. Он тянул меня к своей пасти, из которой сочились чёрные, густые слюни, капающие на землю, машину, стекло. Я попыталась вырвать руку, но не получалось. Он лишь сильнее сжимал её и тянул к себе. Боль от его хватки на мгновение ушла на второй план, когда в моих венах разлился адреналин.

Пистолет.

Мысль ударила как ток. У меня был пистолет. Сердце гулко билось в груди, когда я потянулась свободной рукой к карману кофты, нащупывая холодный металл. Пальцы сильно дрожали, но я вытащила его, сняла с предохранителя и нацелила прямо в отвратительную пасть прета.

Стиснув зубы, я нажала на курок.

Грохот выстрела разорвал воздух, оглушая меня, но сейчас это был единственный звук, который я хотела услышать. Пуля пробила голову прета, заставив его дёрнуться и замереть. Тело и хватка мутанта ослабли, и я выдернула руку. Я отодвинулась от разбитого окна, сквозь боль пытаясь понять, что делать дальше. Холодный воздух врывался внутрь, обжигая кожу, а запах бензина становился невыносимо резким.

Оглянувшись, я увидела Лео, который всё ещё висел вниз головой на ремне безопасности. Его лицо было бледным, но, слава богу, не было крови.

Но облегчение было недолгим. Глухой стук, сопровождаемый скрежетом когтей по металлу, заставил меня снова обернуться. На месте первого прета появился ещё один. Он выглядел более уродливей: глаза, утонувшие в тени, скалились мёртвым блеском, а когти скребли по телу своего сородича, разрывая его плоть в попытке добраться до меня. Он издал низкий, гортанный рык, полный голода.

Я взвела пистолет. Рука дрожала, но я не могла позволить себе промахнуться. Я выстрелила, и гул снова заполнил мои уши. Звон разрывал сознание, словно туго натянутую струну, которая лопнула от перегруза. Каждый его отзвук ударял в голову, заставляя мир вокруг дрожать. Я инстинктивно открыла рот, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, и отчаянно пыталась прийти в себя, но пелена боли и шума всё ещё удерживала в своём пугающем оцепенении.

– Мэди, ты в порядке?! – голос Джесси пробился через плотную завесу, звуча дрожащим эхом в моей голове.

– Да… – прохрипела я, пытаясь совладать с дыханием. – Нам надо выбраться отсюда.

Я стиснула зубы, чтобы не застонать, и заставила тело подчиниться. Дрожащими руками я подтянулась и перевернулась на живот. Осколки стекла вонзались в ладони и колени, но это было ничто по сравнению с отчаянием, заполнявшим каждую клетку моего тела. Мир вокруг перевернулся, стал чужим и изломанным. Внутри машины всё было вверх дном: разбитые стёкла, разбросанные вещи, кровь.

– Джесси, – мой голос звучал слишком тихо, но она услышала. Её глаза встретились с моими. – Мы должны вытащить их.

Мои слова прозвучали решительно, как приказ, но мне пришлось бороться с паникой, чтобы их произнести.

– Я попробую выбраться и помогу тебе, – продолжила я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаянной решимости, гасившей страх. – Не отстёгивайся, пока я не скажу.

Она слабо кивнула, и я, превозмогая боль, развернулась и начала пробираться вперёд к лобовому стеклу. Оно было полностью разбито, а осколки торчали в раме, острые, как лезвия. Но это был единственный путь наружу. Справа висел Остин, его неподвижное тело перекрывало выход, а с другой стороны – два трупа мутантов, громоздившиеся возле двери. Пролезть мимо было невозможно.

Каждое движение давалось с трудом, словно я пробиралась через колючий кустарник. Осколки стекла вонзались в кожу, врезались в живот и колени, оставляя за собой кровавые следы. Я с силой сжимала губы, стараясь не застонать, но порой с них всё же срывались приглушённые звуки боли. Каждая секунда этого пути растягивалась в вечность.

Когда я, наконец, выбралась из машины, ноги дрожали, едва удерживая меня в вертикальном положении. Я опёрлась на длинный капот, разодранный и покрытый глубокими вмятинами, чтобы не упасть. Грудь тяжело вздымалась, воздух жёг горло, но я всё ещё стояла.

Моё тело представляло собой живую карту ран: кровь стекала из глубоких порезов, одежда была разорвана и покрыта алыми пятнами, но всё это можно было оставить на потом.

Я быстро осмотрелась. На земле возле машины лежали два огромных, серых трупа. Их конечности были вывернуты под неестественными углами, а из тел сочилась густая чёрная кровь. Но это было не всё.

– Вот чёрт… – пробормотала я.

Чуть вдали на дороге, я заметила движение. Преты. Те самые, которых мы сбили. Их тела оказались буквально разорваны: конечности свисали на тонких лоскутках кожи, внутренности вывалились наружу, но это их не останавливало. Они ползли, медленно и упорно, направляясь к нам и оставляя на асфальте чёрные вязкие следы.

Я крепче сжала пистолет, чувствуя, как металл врезается в пальцы, и прихрамывая направилась к ним. Ноги всё ещё подкашивались, а каждое движение отзывалось тупой, жгучей болью.

В голове проносились сомнения. Стоило ли тратить патроны? Их было мало, а лишний выстрел мог привлечь ещё больше этих тварей. Пистолет казался очень весомым аргументом, но я знала, что нож – тише и надёжнее.

Я залезла в порванный карман своих джинсов и вытащила кобуру с ножом. Она была заляпана кровью, и липкая жидкость покрывала её словно неестественный лак. Пальцы дрожали, но я, стараясь не поддаваться панике, отстегнула застёжку. Рукоять ножа была тёплой от тела, но холод лезвия, которое я извлекла, обжёг пальцы, возвращая в реальность. Сжав рукоять так, что костяшки побелели, я двинулась дальше.

Не доходя несколько метров до ближайшей твари, я остановилась. Ноги отказывались идти. Одной рукой я держала нож, а другой – пистолет, ощупывая холодный металл, словно он мог дать мне силу.

Громкий клёкот вырвался из гнилой пасти прета. Звук был низким, гортанным, и вызывал во мне первобытный страх. Я вздрогнула, но не отступила. Сделала ещё шаг вперёд, перебирая пальцами по рукояти ножа, пытаясь собрать в кулак остатки своей решимости.

В нос бил резкий сладковатый запах разложения. Внутренности прета тянулись за ним чёрной полосой. Вид разлагающегося месива вызывал болезненный спазм тошноты, желудок скрутило, и я почувствовала, как весь завтрак медленно поднимался к горлу.

Я сделала ещё один шаг навстречу этой твари. Прет, казалось, чувствовал моё приближение. Его глаза, мутные и мёртвые, уставились на меня, а из изуродованной пасти снова вырвался рык.

Слёзы градом потекли по щекам, смешиваясь с пылью и кровью и оставляя солёные дорожки на коже. Я стояла над претом, сжимая в руке нож, лезвие которого блестело в свете солнца. Сегодня я уже застрелила двух подобных тварей, но сейчас, глядя на этого ползущего мутанта, я не могла понять: почему мне так тяжело нанести удар? Он же просто монстр. Не человек. Даже не одна из тех невинных зверюшек, которых я убивала ради выживания. Но что-то внутри сопротивлялось. Что-то, что кричало, что это всё ещё было когда-то живым.

Волна усталости и дикой боли расползлась по телу, словно ядовитый туман, сковывая каждую мышцу. Я зарыдала, упав на колени перед претом. Руки дрожали, но я знала, что другого выбора нет. Замахнувшись, я со всей силы, что во мне ещё оставалась, ударила лезвием в основание черепа мутанта. Лезвие вошло с глухим хрустом, и он заткнулся почти так же быстро, как и обмяк. Его тело, ещё секунду назад извивающееся в попытках добраться до меня, теперь лежало неподвижно, словно тряпичная кукла.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставив на лице грязные разводы. Опираясь на руки, встала, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит от боли, но я шагнула к следующему мутанту. Замахнувшись, я повторила свой удар, и ещё одно тело замерло в тишине.

Теперь они точно были мертвы.

Шатаясь, я побрела обратно к машине. Она лежала на крыше, утопая в масляном пятне. От неё доносился слабый треск и тихое шипение, а воздух был пропитан запахом бензина и жжёного металла. В голове пульсировала одна мысль: нужно найти способ привести Остина в чувства и вытащить всех из машины.

Когда я подошла ближе, глаза упали на разбитый телефон Остина, который валялся неподалёку. Я подняла его, надеясь, что эта штука ещё работает, но корпус разломился прямо в руках, обнажив внутренние провода и плату.

– Чёрт… – пробормотала я, швыряя обломки на землю. Теперь это просто мусор.

Стараясь не замечать, как сильно саднили и кровоточили мои раны, я обошла машину и остановилась возле гнутой двери, где сидел Остин. И в этот момент я услышала слабый стон. Сердце сжалось от внезапного облегчения. Остин приходил в себя.

– Остин! – выдохнула я, присаживаясь на корточки рядом с ним и запихивая пистолет и нож обратно в карманы кофты.

Он слабо приподнял голову, его взгляд был мутным, словно он всё ещё находился где-то между сном и реальностью. Он прищурился, проводя рукой по лицу и смазывая кровь, которая вытекала из его ран.

– Чёрт… что… Мэди? Ты не ранена? – прошептал он хрипло.

– Я в порядке, – тихо ответила я, протягивая руку к его лицу и осторожно вытирая кровь, которая продолжала сочиться. – Нам нужно выбираться.

Он кивнул, но его движения были медленными, слишком заторможенными. Я осторожно дотянулась до ремня безопасности и нажала на фиксатор. Тот щёлкнул, и с глухим стуком Остин рухнул на крышу машины, едва удержавшись от того, чтобы не закричать.

– Ох, вот же дрянь… – выдохнул он сквозь зубы, прижав руку к боку. Его лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию.

– Что с тобой? – нервно спросила я, взгляд тут же упал на место, где его ладонь сжимала бок.

Он медленно убрал руку, и я увидела большой осколок стекла, торчащий из тела. Кровь сочилась из раны, пропитывая ткань рубашки.

– О боже, Остин… – моё дыхание моментально сбилось, а сердце больно сжалось от ужаса.

– Всё нормально, Мэд, – сказал он, его голос был натянутым, но он попытался изобразить ободряющую улыбку. Его лицо, покрытое грязью и испариной, и дрожащие руки выдавали, что боль терзает его больше, чем он хотел признать. – Это не смертельно. Лучше помоги мне выбраться.

Он с усилием перевернулся на живот, вздрогнув от боли, и начал ползти ко мне. Я сразу же подхватила его под руку, чувствуя, как он тяжелеет в моих ладонях. Остин еле держался на ногах, его тело шаталось из стороны в сторону, а бледность лица пугала одинаково с кровавым пятном, которое всё шире расползалось по его рубашке.

– Лео… и Джесси, – выдохнул дядя слабым голосом, повернув голову к машине.

– Они живы, – быстро ответила я. – Только Лео без сознания, но, кажется, он в порядке. Я вытащу Джесси, а ты проверь Лео и жди меня.

Он кивнул, с трудом удерживая равновесие, и сипло сказал:

– Хорошо.

Я направилась к задней двери машины, которая выглядела так, будто её пытались сломать гигантскими когтями. Металл был покорёженным, а стекло – лопнувшим, но всё ещё удерживалось в раме. Я опустилась на колени, провела ладонью по шероховатой поверхности, нащупывая ручку, и начала дёргать её изо всех сил, напрягая каждый мускул, словно от этого зависела моя жизнь. Металл поддавался неохотно, издавая пронзительный скрип, который резал слух, но дверь смещалась лишь на жалкие миллиметры.

Сквозь стекло я разглядела Джесси. Её лицо было мертвенно-бледным, глаза широко распахнуты, полные ужаса, который, казалось, застыл в ней, как вечная печать. Она выглядела так, словно была не здесь, а где-то далеко, в тёмной пустоте своего разума.

– Джесси, я помогу тебе выбраться, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сама была на грани истерики. – Слушай меня внимательно. Как только я открою дверь, попробуй высвободить ремень и двигайся ко мне. Хорошо?

Её взгляд встретился с моим, но в нём не было уверенности, лишь страх. Она едва заметно кивнула.

– Береги шею, когда будешь падать, – добавила я.

Собрав все силы, я снова дёрнула дверь и застонала от боли. Металл скрипел, сопротивляясь, но я продолжала тянуть. Наконец, с очередным резким рывком, дверь поддалась, открывшись почти наполовину.

Джесси потянулась к фиксатору ремня, её руки дрожали, а движения были неловкими, и когда ремень наконец щёлкнул, она упала на крышу машины, издав тихий вскрик.

– Всё хорошо, – сказала я, пытаясь подбодрить её. – Теперь двигайся ко мне. Медленно.

Она начала вытягивать себя наружу, осторожно, стараясь не задеть осколки стекла и не причинить себе ещё большего вреда. Её лицо исказилось от усилий, но она продолжала двигаться.

Когда она оказалась снаружи, я осмотрела её с ног до головы. На её теле были лишь царапины, а на лбу виднелась большая синеющая шишка.

– Садись, – мягко произнесла я, поддерживая её под локоть и осторожно усаживая рядом с машиной. Её ноги подгибались, а лицо оставалось бледным, словно из него вытянули все краски. Убедившись, что Джесси устроилась удобно, я глубоко вздохнула и направилась к противоположной стороне.

К этому моменту Остин уже успел вытащить Лео. Он лежал неподвижно, его лицо было бледным, но грудь едва заметно поднималась и опускалась – он дышал, и это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться в отчаяние.

Остин сидел рядом, держа его за руку. Его лицо было бледным, мрачным и напряжённым. На лбу блестел пот, смешиваясь с кровью, но он продолжал гладить Лео по руке, словно этим мог передать ему силы.

Я села на корточки рядом.

– Он очнётся, – тихо сказал Остин, не отрывая взгляда от Лео.

– Знаю, – ответила я, оглядываясь и надеясь, что вокруг больше не было мутантов. – Нам нужно перевязать твою голову и бок. И найти укрытие.

Мой взгляд скользнул к дороге. Всё вокруг было мрачным и мёртвым, несмотря на то что утро было всего лишь облачным. Лес, окутанный густым туманом, казался тюрьмой, а трупы претов на дороге – напоминанием о том, как близко мы подошли к краю.

Заглянув в машину, я нащупала свой рюкзак, а заодно вытащила рюкзак Остина. В его сумке была аптечка – это было нашей маленькой удачей. Открыв её, я достала антисептик и бинты.

– Сначала голова, – сказала я, прижимая проспиртованную салфетку к ране на его лбу, а затем на щеке. Остин вздрогнул, но не издал ни звука, лишь закрыл глаза, позволяя мне работать.

Когда-то Роуз и Рут показывали мне, как нужно действовать в ситуациях, если кто-то поранится. Но это ограничивалось лишь тем, как обработать порез и налепить пластырь. В своей жизни я никогда не сталкивалась с такими серьёзными ранениями, какие были у Остина сейчас.

Вероятно, мне придётся сильно импровизировать.

– Нужно достать осколок, – сказала я, завязывая бинт в узел на голове Остина.

Он коротко кивнул и осторожно положил Лео чуть в сторону, куда уже подползла Джесси. Она, не сказав ни слова, придвинулась ближе, уложив голову Лео к себе на колени. Её дрожащие пальцы начали нежно поглаживать его по волосам, словно это могло каким-то образом прогнать боль и страх.

– Ложись, – скомандовала я, заставляя голос звучать решительно, хотя внутри всё клокотало.

Остин, скрипнув зубами, опустился на спину и медленно приподнял рубашку. Картина, которая открылась передо мной, заставила на миг зажмуриться: большой осколок стекла торчал из его левого бока, а вокруг расплывалось алое пятно, грозившее превратиться в кровавое озеро.

– Ладно, – пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Я полила руки антисептиком, стараясь игнорировать его жгучий запах.

– Готов? – спросила я, бросив взгляд на Остина.

Он кивнул, стиснув зубы, а я тяжело сглотнула, чувствуя, как дыхание становится частым и неглубоким.

Только не дрожи. Держись.

Медленно, предельно осторожно, я обхватила стекло пальцами и начала тянуть. Остин тут же выгнулся, его стон резанул слух, как нож, но я не могла остановиться. Его мышцы напряглись, лицо побледнело ещё сильнее, а дыхание сбилось в судорожный ритм.

– Всё хорошо. Всё нормально, – шептала я, успокаивая то ли себя, то ли его. – Ещё немного… ещё чуть-чуть…

Осколок выскользнул из раны, и я облегчённо выдохнула. Он оказался меньше, чем я ожидала, но зияющая дыра пугала меня. Кровь тут же хлынула новой волной, и я быстро прижала к ней бинт, чтобы замедлить кровотечение.

– Остин, – окликнула я его, глядя, как он морщится. – Прижми рану рукой. Мне нужно её зашить.

Он кивнул, перехватив бинт и прижимая его к боку. Я достала из аптечки набор для зашивания и дрожащими руками начала заправлять нить в изогнутую иглу. Это казалось непосильной задачей, но спустя несколько мучительных мгновений, всё же справилась.

– Я постараюсь сделать это быстро, – прошептала я, облизав пересохшие губы.

Остин сжал губы в тонкую полоску. Его лицо было бледным, как мел, но он даже не пытался жаловаться.

Мои руки тряслись так сильно, словно я пыталась держать равновесие на краю пропасти, но я заставила себя двигаться. Первый стежок. Второй. Кожа поддавалась с трудом, а кровь, вытекающая из раны, только добавляла паники. Болезненные вздохи Остина резали мои перепонки, но он держался, изо всех сил не позволяя себе кричать.

– Почти всё, – тихо сказала я, завершая последние стежки. Приложив чистую повязку к зашитой ране, я помогла ему приподняться и обмотала бок бинтом, стараясь сделать это туго, насколько было возможно.

Закончив, я откинулась назад, прислоняясь к машине и закрывая глаза. Оставалось только надеяться, что это поможет, пока мы не найдём укрытие или помощь. Мы рассчитывали на Мэтью, но я сомневалась, что он знал, где мы находимся. Возможно, он теперь думает, что мы мертвы. Где ещё нам искать помощи? Я не знала. И не знала, можно ли кому-то ещё доверять в этом мире.

– Ты… молодец, Мэд, – прохрипел Остин, заставив меня открыть глаза и вырваться из мыслей.

Я устало улыбнулась и скользнула взглядом к Лео. Он всё ещё лежал без сознания. Его дыхание было ровным, но бледное лицо вызывало в груди боль, тяжёлую и глухую. На его лбу набухала огромная шишка, такая же, как у Джесси, которая всё ещё сидела рядом, механически гладя его растрёпанные волосы.

Я тяжело опустилась на землю, вытягивая ноги вперёд. В груди что-то кололо, а дыхание было тяжёлым. Достав бутылку воды из рюкзака, я сделала жадный глоток. Вода освежила потрескавшиеся губы, вызывая неприятное жжение, но это было ничто по сравнению с остальным: всё болело, щипало и чесалось.

Мы оказались в ловушке. И теперь совсем без защиты. Каждая минута делала нас всё более лёгкой добычей для тех тварей, что могли притаиться где-то поблизости. Я посмотрела на Остина. Он лежал, измотанный до предела, то закрывая, то открывая глаза. Дядя явно был на грани, но в глазах даже не было намёка на то, что он решил сдаться.

Время текло медленно, словно вязкая жидкость. Мы молчали. Ни один из нас не находил слов, которые могли бы хоть немного облегчить то, что все переживали.

– Нам нельзя здесь оставаться, – выдавила я наконец.

Чёрт, это должно было прозвучать более решительно, но больше было похоже на жалобный хрип.

Встав на дрожащие ноги, я почувствовала, как мышцы протестуют, словно каждое движение было битвой с собственным телом. Я глубоко вдохнула, заполняя лёгкие воздухом, пахнущим бензином, кровью, влажной землёй и… претами. Осмотревшись, я поняла, что вокруг простиралась лишь пустота. Разбитая дорога уходила вдаль, окружённая мрачным лесом с обеих сторон.

Я обошла машину кругом, собирая наши разбросанные вещи. Рюкзаки, несколько бутылок с водой, и спальники, едва уцелевшие в аварии. Всё это я сложила в кучу. Несколько красных канистр с топливом валялись на обочине, но я знала, что они больше не пригодятся. Без машины они были бесполезны, как и наша надежда на скорое спасение.

– Мэди! – раздался голос Джесси. – Мэди, скорее!

Её слова заставили меня рвануть вперёд, пока сердце пропускало несколько ударов. Я подошла ближе и замерла, услышав слабый, почти неразличимый стон. Мой взгляд тут же устремился на лицо Лео.

– Лео? – прошептала я, наклоняясь ближе.

Его веки едва заметно дрогнули. Через несколько секунд он медленно открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого солнца. Снова и снова он пытался приоткрыть их, слишком часто моргая.

– О, Лео, – сорвалось с моих губ, и голос предательски дрогнул. Я опустилась рядом с ним, чувствуя, как по щекам скользят слёзы облегчения. – Как же ты меня напугал, – прошептала я, прижимая его к себе, стараясь не задеть голову.

– Голова… болит, – простонал он, морщась.

Я поджала губы, чувствуя острую боль от его слов, будто это именно я была причиной его страданий. С трудом сдержавшись, я подтянула к себе рюкзак и выудила из маленького кармана обезболивающие таблетки Джесси. Вложив одну в рот Лео, я поднесла бутылку воды к губам, чтобы он смог её запить.

– Скоро станет лучше, – прошептала я, проводя рукой по его растрёпанным волосам.

Лео моргнул и посмотрел на меня. Его глаза казались немного мутными, но в них начала появляться осознанность.

– Мы… перевернулись?

Я успела только кивнуть, как его губы дрогнули в уже знакомой мне улыбке.

– Это было… круто, да?

Я застыла, не веря своим ушам. Глаза брата начали светиться неподдельным восторгом, а на лице играла та самая улыбка, которую я видела ещё совсем недавно, когда мы только перелетели через разрушенный мост.

– Да… наверное, – всё, что я смогла произнести.

Улыбка Лео стала шире, и в какой-то момент я не выдержала и слабо рассмеялась. Этот мальчишка был настоящим чудом. Даже в такие моменты он умудрялся найти что-то, что казалось ему забавным.

– А как мы теперь поедем? – спросил он, ёрзая рядом со мной и указывая на то, что осталось от машины.

– Боюсь, что нам придётся идти пешком, – заговорил Остин, который всё это время молча наблюдал за нами. – Это теперь просто груда бесполезного металла.

Его слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Тишина, которая последовала за ними, казалась давящей, будто сама природа решила дать нам почувствовать всю серьёзность ситуации.

Мы находились в сотнях километров от границы с Канадой. Пешком мы не дойдём. Это был факт, который каждый из нас понимал, но никто не осмеливался произнести вслух. Связи с Мэтью больше не было. Из снаряжения почти ничего не осталось – лишь несколько рюкзаков с уцелевшими консервами и парой бутылок воды.

Что ж, с голоду мы вряд ли умрём в ближайшие несколько дней, но стать обедом для небольшой кучки претов – вполне вероятно можем. Эта мысль, как навязчивый мотив, крутилась в голове, но я заставила себя отбросить её.

Я подавила тяжёлый вздох, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна беспомощности, и перевела взгляд на Остина. Он сидел неподалёку, опираясь на руку, другой сжимая бок, но его глаза внимательно сканировали меня.

– Нужно обработать твои раны, – наконец сказал дядя. – Ты вся кровоточишь.

Я бегло осмотрела свои руки: через разорванные дырки на кофте проглядывались десятки мелких порезов, кожа на локтях была содрана до мяса, запёкшаяся кровь покрывала их пятнами. А ноги… с ними всё обстояло ещё хуже.

– Да, пожалуй… – нехотя согласилась я.

Встав с земли, я с трудом подняла рюкзак. Ноги подкашивались, а в ушах всё ещё звенело. Мне нужно было немного времени наедине с собой – чтобы прийти в себя, чтобы заставить руки не дрожать. Зайдя за искорёженный о́стов машины, я прислонилась к нему спиной и на мгновение прикрыла глаза.

Открыв рюкзак, я достала со дна чистую одежду: джинсы и футболку. Они пахли затхлостью бункера, но сейчас это было лучше, чем то, во что я была одета. Повесив всё на открытую и погнутую дверь машины, чтобы ничего не упало в грязь, я начала снимать с себя изорванную, пропитанную кровью и потом кофту и всё остальное. Оставшись в нижнем белье, я взглянула на своё отражение в искривлённой металлической поверхности. Тело было покрыто порезами и синяками, но взгляд тут же упал на огромный багровый синяк, который расползался прямо под грудью. Его тёмные края были болезненными, а сам он напоминал чёрное пятно, как физическое доказательство того, через что мне пришлось пройти. На рёбрах остались глубокие следы от ремня безопасности – его грубый силуэт будто отпечатался на коже.

Ну, в целом, не всё так плохо, как мне казалось.

Я осторожно провела пальцами по синяку, и ледяное прикосновение тут же отозвалось жгучей болью. Я зажмурилась, но всё же продолжила: боль помогала чувствовать себя живой. Возможно, ребро треснуло, но я всё равно надеялась, что обошлось без перелома. В любом случае это уже не имело значения.

Придётся справляться так.

В мире, где вся медицина сводится к бинтам, антисептикам и старым таблеткам, сломанное ребро – не самое страшное. Но теперь адреналин понемногу начал отпускать меня, уступая место тупой, изматывающей боли, которая разливалась по всему телу.

Я начала обрабатывать порезы. Антисептик жёг кожу, проникая в раны, я стискивала зубы, шипела, но всё равно продолжала. Самые глубокие порезы заклеила пластырем, оставив менее серьёзные раны на потом.

Когда я, наконец, натянула чистую одежду, её ткань казалась слишком мягкой, слишком непривычной после грязных, порванных вещей. Приведя в порядок волосы, я провела рукой по мокрому от пота лбу и с глубоким вдохом направилась обратно.

Остин сидел на земле рядом с Лео. Мальчишка уже до конца пришёл в себя и, улыбаясь, показывал куда-то в небо, объясняя что-то про летающих над нами птиц. Их маленькие крылья мелькали в лучах солнца, создавая иллюзию спокойствия, которого у нас не было.

Услышав мои шаги, Остин обернулся, а Джесси подняла голову.

– Я готова, – произнесла я и мой голос чуть дрогнул от усталости.

Быстрым движением я вытащила из машины сумку Лео. Его вещи казались такими лёгкими, но каждая из них напоминала мне о хрупкости этого малыша. Переложив одежду в свой рюкзак, я оставила пустую сумку возле машины и подхватила лежащий рядом рюкзак Остина.

– Мэд, отдай его, – тут же вмешался Остин, облокачиваясь на машину и вставая с земли. Он потянулся к сумке, но я только крепко сжала лямки, убирая её за спину.

– Нет, – отрезала я, подняв на него взгляд. – Я пострадала меньше всех, так что понесу его сама.

– Мэди, он тяжёлый, – не сдавался Остин, нахмурив брови.

– А ты сильно ранен, – парировала я, стараясь смотреть прямо в глаза, надеясь, что моя решимость сможет его убедить.

Дядя замер на мгновение, оценивая меня. Затем вздохнул, его плечи опустились, а на губах появилась едва заметная усмешка.

– Упрямая девчонка, – пробормотал он и сделал шаг в сторону, пропуская меня вперёд. – Но я всё равно его у тебя заберу, как только ты отвлечёшься.

– Посмотрим, – ответила я, стараясь скрыть улыбку, которую вызвала его мнимая капитуляция.

Проходя мимо капота, мой взгляд зацепился за торчащий уголок бумаги. Подойдя ближе, я потянула за него, стараясь не порвать, и вытащила из-под металла сложенную карту. Она была немного помята, но в целом осталась в хорошем состоянии.

– Она нам точно пригодится, – заметил Остин, увидев находку. Он достал из машины своё ружьё, привычным движением повесил на плечо и забрал карту.

Развернув её, он что-то внимательно изучал, проводя пальцем по местам, которые узнать мог только он.

– Мы где-то здесь, – сказал он, указывая на небольшой участок восточнее Литл-Фолс.

Я сделала шаг ближе к Остину, чтобы лучше рассмотреть. Оценив расстояние от нашей точки до границы с Канадой, я почувствовала какую-то беспомощность, накатившую волной. Гигантское расстояние. И у нас практически ничего нет. Выбора тоже. Всё сводилось к двум вариантам: идти пешком и случайно погибнуть или не делать ничего и всё равно погибнуть.

Так себе перспектива.

– Нужно идти на север, – наконец произнёс Остин, указав на густой лес, начинающийся сразу за обочиной.

Я посмотрела на тёмные заросли. Лес всегда был опасным местом, особенно сейчас. Но дядя был прав. Здесь, на открытой местности, мы были слишком уязвимы.

– Идти по дороге слишком рискованно, – добавил он, сворачивая карту и убирая в карман джинсов. – Мы как на ладони.

Я кивнула и повернулась к Лео и Джесси, которые подошли ближе, и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Лео.

– Сможешь идти сам? – спросила я тихо, погладив его по щеке.

Лео устало кивнул, после чего почесал затылок, чуть нахмурившись.

– Если будет тяжело, скажешь. Договорились? – я внимательно смотрела на него, ловя малейший намёк на сомнение. Но в то же время понимала, что если мне придётся тащить на руках ещё и Лео, то я точно не пройду больше ста метров.

– Договорились, – прошептал он.

Я сжала его руку, стараясь вложить в этот жест всю свою поддержку, ту, что ещё оставалась во мне.

– Хорошо, – я поднялась на ноги. Боль отдалась в рёбрах, но я старалась игнорировать. Закинув рюкзак на плечи, произнесла громче: – Тогда выдвигаемся.

Мы начали идти, шаг за шагом углубляясь в лес, который встречал нас прохладной тенью, но вместе с тем создавал ощущение ловушки. Солнце едва пробивалось сквозь густую листву, и окружающий мир казался мрачным и зловещим. Будто весь лес наблюдал за нами, тая́ в себе неизвестные угрозы.

Каждый звук заставлял сердце сжиматься: крик птицы, шорох ветра в ветвях, треск веток и сухой травы под ногами. Я инстинктивно сжимала пистолет в кармане, готовая к любому развитию событий.

Остин шёл чуть впереди, его плечи были напряжёнными, шаги тяжёлыми, но решительными. Лео следовал за ним, стараясь держаться ближе, а Джесси шла чуть позади, время от времени поддерживая мальчишку. Я замыкала нашу маленькую колонну, чувствуя, как на мои плечи ложится ответственность за всех нас.

Тяжесть рюкзака больно впивалась в плечи, а рука немела от сумки Остина, которая, казалось, с каждой минутой становилась всё тяжелее. Но я упрямо продолжала идти, зная, что жаловаться бесполезно. Даже самой себе.

Часы тянулись бесконечно. Лес сменялся равнинами, заросшими высокими травами, снова лесом, снова полями. Иногда казалось, что мы ходим по кругу, возвращаясь туда, где уже были. Это ощущение становилось всё сильнее, выматывая не меньше, чем жара.

Солнце было нещадным. Оно обжигало, будто решив растопить последние остатки нашей решимости. Жажда становилась всё сильнее, делая каждый шаг испытанием. Мы двигались всё медленнее, как будто тянули за собой груз, который невозможно было сбросить.

После нескольких остановок у нас осталась одна-единственная бутылка воды, наполовину пустая. Каждый глоток был на вес золота и этого было недостаточно даже чтобы утолить сухость во рту.

– Давайте остановимся, – простонала Джесси. Голос подруги звучал так, будто силы окончательно покидали её. Она рухнула на землю посреди равнины, закрывая лицо руками.

Лео тут же присел рядом, спрятавшись в её тени. Он выглядел таким маленьким, уязвимым, что сердце сжалось от чувства вины.

Остин обернулся, его взгляд задержался на Джесси и Лео. Он ничего не сказал, но даже по этому молчанию можно было понять, что он был на пределе. Лицо покрыто потом, который струился по его вискам и смешивался с грязью. Тёмные круги под глазами стали почти угольно-чёрными, как будто он не спал вечность. Но самое худшее было в другом – его рана. Кровь снова проступила через пропитанный бинт, и тёмное пятно на рубашке начало расползаться.

– Ещё немного, – произнёс дядя, смахивая капли пота с лица и втягивая воздух сквозь зубы. Его голос звучал спокойно, но я видела, как он напрягается, чтобы не выдать боль. – Нужно найти источник воды. Если мы не пополним запасы, нам не выжить. Здесь где-то должна быть река или хотя бы ручей.

Я взглянула на наполовину опустевшую бутылку, что торчала в боковом кармане рюкзака. Она выглядела жалкой, как символ нашей почти исчезнувшей надежды.

– Остин прав, – поддержала я, хоть силы уже покидали меня. – Ещё немного, и мы что-нибудь найдём. Обязательно найдём.

В глубине души я не была уверена в этих словах, но сейчас нам всем нужно было за них зацепиться.

– Если верить карте, то где-то в двух километрах отсюда есть ручей, – сказал Остин, раскрыв карту.

– Два километра? – простонала Джесси, устало потирая глаза. – Это как целая вечность!

– Нам надо идти, – твёрдо произнёс Остин, сворачивая бумагу и засовывая её обратно в карман.

Я перевела взгляд на Джесси, сидящую на земле, и Лео, который лежал рядом, едва шевелясь.

– Остин, – обратилась я к нему, и он повернул голову. Я кивнула в сторону его раны, откуда уже почти струйкой текла кровь. – Может, сперва перевяжем твою рану?

– Сначала вода, – упрямо ответил он, и его голос прозвучал так, будто это было последнее слово в разговоре.

Дядя развернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Что ж, в упрямстве мы с ним точно были похожи.

– Хорошо, – выдохнула я, хотя всё внутри сопротивлялось этому решению. Закинув его рюкзак на плечи поверх собственного, я почувствовала, как позвоночник жалобно хрустнул под тяжестью. По ощущениям, он готов был рассыпаться прямо сейчас.

Я подошла к Лео, присела на корточки и протянула руку.

– Давай, малыш, – сказала я тихо.

Он схватился за ладонь, и я помогла ему встать. Малыш тяжело вздохнул, поморщился от боли и протёр глаза, щурясь от солнца. Его лицо, несмотря на усталость, всё ещё сохраняло остатки детской наивности, и это почти разбило мне сердце.

– Попей ещё немного, – сказала я, протягивая бутылку. Его губы, потрескавшиеся от жажды, были очень сухими. Я могла терпеть – несколько часов без воды для меня были не смертельны, а для Лео каждая минута была пыткой.

Он взял бутылку дрожащими руками, сделал маленький, почти символический глоток, словно боялся, что вода закончится слишком быстро, и вернул мне. Шишка на его лбу распухла и потемнела, а на щеках появились лёгкие ожоги от палящего солнца. Как же жаль, что у меня не было времени найти ему кепку или хотя бы бандану. Лео выглядел таким уставшим, но его стойкость поражала. Он не жаловался, не просил остановиться, даже не говорил о своей боли. Просто шёл вперёд, шаг за шагом.

Джесси встала следом, её губы сжимались в тонкую линию, а из них вырывались ругательства, которые я впервые слышала от неё. Она никогда не была такой грубой, но сейчас эта злоба была направлена не на нас, а на весь этот чертовски несправедливый мир.

Мы продолжили идти вперёд, каждый шаг становился настоящим испытанием. Жажда впивалась в нас, как невидимый враг, истощая остатки сил. Казалось, воздух сам по себе был сухим, будто вытягивал последние капли влаги из наших тел. Каждый вдох отдавался горькой сухостью в горле, превращая простое движение в мучение.

Минуты растягивались до бесконечности. Я пыталась не думать о боли, но с каждым новым шагом она напоминала о себе всё сильнее. Рёбра ныли, словно кто-то сжимал их стальными тисками, а ноги начали подрагивать от судорог. Все движения отдавались тяжёлыми стонами в голове, но я сжимала лямки рюкзака, почти врезаясь пальцами в ткань.

Не показывать виду. Никогда не показывать виду, что мне больно.

Вдруг Остин резко поднял руку, и мы все застыли, как по команде. Он повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно нашему восприятию.

– Слышите? – прошептал он, оглядываясь.

Я вслушалась, затаив дыхание. И вот, где-то вдали, едва различимый, донёсся мягкий, журчащий звук. Это был шум воды. Моё сердце тут же забилось сильнее.

– Это ручей! – прохрипела я, и голос сорвался от эмоций.

Мы ускорили шаг, забыв об усталости, о боли, и о том, что нас окружает. Только одна цель – вода. Она звала нас, обещая облегчение и спасение хотя бы на короткое время.

Спустя несколько мучительных минут мы наконец вышли к низине, где узкий ручей протекал среди высокой травы. Его прозрачная вода блестела на солнце, играя бликами, будто дразня́ нас. Это было наше маленькое спасение.

Джесси не раздумывая упала на колени у самой кромки, хватая воду и жадно отпивая из ладоней, словно боялась, что она вот-вот исчезнет. Её движения были резкими и отчаянными. Лео присел рядом, чуть осторожней. Он набрал воду в ладошки, смотрел на неё пару мгновений, затем плеснул себе на лицо. Улыбка пробежала по его усталым чертам, и на мгновение он стал снова ребёнком, которому просто хорошо.

Остин медленно и с трудом опустился на траву. Сняв повязку, он принялся промывать рану. Лицо дяди исказилось от боли, но он не проронил ни звука.

Я стояла чуть поодаль, глядя на эту сцену. Моё сердце замирало от смеси облегчения и эмоций, которые я долго сдерживала. Вода. Настоящая, холодная вода. Это было чудо, простое, обыденное чудо, которое сейчас стало настоящим сокровищем.

Наконец, я подошла к ручью и опустилась на корточки. Протянув руки к прохладной воде, я позволила ей омыть мои изрезанные ладони, и не смогла сдержать вздох облегчения, когда боль ненадолго отступила.

Не теряя времени, я стала наполнять пустые бутылки, наблюдая, как прозрачная вода заполняет их до краёв, словно это было самым ценным на свете.

– Стоять на месте! – выкрикнул незнакомый голос справа от меня и моё сердце замерло.

Глава 6

Я медленно повернула голову на звук голоса, почувствовав, как холодный пот пробежал по спине. Бутылка с водой выскользнула из моих ослабевших пальцев и с тихим всплеском упала в ручей. Сердце застучало так сильно, что казалось, оно готово было прорваться сквозь грудную клетку. Рука, почти инстинктивно, потянулась к карману кофты, где лежал пистолет. Пальцы дрожали, пока я пыталась незаметно вытащить его.

Я резко поднялась на ноги, вздрогнув от острой боли в боку, и, прицелившись, направила дрожащий ствол прямо на незнакомца. Его фигура, высокая и крепкая, словно вырезанная из камня, стояла всего в нескольких шагах от меня.

– Не сто́ит этого делать, принцесса, – произнёс он обманчиво вежливым тоном, под которым чувствовалось предупреждение, холодное и острое как лезвие. – Опусти свой крутой пистолет и положи на землю.

Его оружие было нацелено на меня. Чёрное дуло смотрело прямо в грудь, и это ощущение – быть под прицелом – парализовало меня. Я не могла понять, как он смог подобраться так близко. Как, чёрт возьми, я могла не услышать его? Как никто из нас не услышал?

Пистолет, который я сжимала, предательски дёргался в моей вспотевшей ладони, издавая такой звук, словно это было не оружие, а всего лишь невинная детская погремушка. Жалкое зрелище, наверное. Мои вены пульсировали от адреналина, а ноги ощущались ватными. Казалось, что я могла сейчас просто рухнуть на землю, не в силах больше удерживать оружие и саму себя.

– У нас ничего нет, – громко сказал Остин. Он обошёл меня и встал перед дрожащим прицелом, словно живой щит. Его фигура была напряжённой, но голос звучал неожиданно спокойно. – Они всего лишь дети.

Он бросил быстрый взгляд на меня через плечо. Его глаза встретились с моими, и я прочла в них безмолвное: «Остановись». И это был приказ, лишённый лишних эмоций и не терпящий возражений.

– Мэд, опусти пистолет, – сказал он тихо.

Моё дыхание тут же сбилось, а глаза растерянно забегали. Я медлила, пальцы всё ещё судорожно сжимали ставший скользким от пота металл, но, наконец, я опустила руку. Однако не стала класть его на землю, как велел незнакомец, который всё это время наблюдал за мной и Остином с почти ленивым выражением лица. Он громко вздохнул и, к моему удивлению, опустил своё оружие. Его жест казался странно расслабленным, как будто он был уверен, что опасности нет.

– Мы не собираемся вас грабить, – сказал мужчина.

Мы?

Стоило мне поверить хотя бы на секунду, что опасность миновала, как из-за деревьев начали выходить чёрные фигуры. Они двигались тихо, словно тени, с оружием, направленным на нас. Казалось, они были повсюду, окружая нас плотным кольцом. Мой взгляд быстро начал метаться от одного к другому, пытаясь оценить, сколько их было всего. В панике я сделала шаг назад, хватая Лео за плечо и отводя за себя. Моя рука крепко сжала его, и промелькнувшая мысль о том, что кто-то из них посмеет к нему приблизиться, почти разорвала меня на кусочки.

Эти люди выглядели опасно. Каждый был экипирован лучше, чем я вообще могла себе представить. В их руках было оружие, которое я ни разу не видела за всю свою недолгую жизнь. Одежда была полностью чёрной: куртки с множеством карманов, такие же штаны, массивные ботинки, чем-то похожие на те, что я нашла на складе того бункера, внушительного размера бронежилеты, пояса, экипированные ножами, пистолетами и даже гранатами. Все они выглядели так, словно опережали нас на много шагов по части выживания. Каждое их движение, каждый взгляд выдавали опыт. Эти люди явно видели больше, чем могли вынести обычные смертные, как мы.

– Опустите оружие, парни, – негромко скомандовал мужчина, с которым мы уже говорили. Его голос звучал спокойно, даже скучающе, но в нём ощущалась твёрдая, непреклонная уверенность. В тот же миг люди вокруг нас подчинились, убирая стволы вниз.

– Что вам нужно? – осторожно спросил Остин, делая небольшой шаг вперёд.

Я тоже сделала шаг, только в сторону, чтобы видеть всю картину, от которой он меня оградил.

Мужчина, которого остальные, судя по всему, слушались безоговорочно, слегка приподнял бровь, словно этот вопрос его позабавил.

– Мы следили с тех пор, как одно из полчищ претов погналось за вами, – ответил он, и его слова тут же повисли в воздухе.

Я почувствовала, как холодная волна страха пробежала по всему телу. Эти люди не просто появились из ниоткуда – они всё это время были где-то рядом, наблюдали за нами. Остин напрягся ещё сильнее, а руки сжались в кулаки.

– Я повторю: мы не собираемся вас грабить. Убивать тоже, – продолжил незнакомец. Его голос прозвучал на удивление искренне. Он медленно наклонился и положил своё оружие на землю, показывая, что не представляет угрозы. Его уверенность выглядела не просто демонстрацией силы, а чем-то бо́льшим – игрой, в которой он точно знал, что держит все карты. Но так сделал лишь он. Его люди продолжали держать винтовки в руках, готовые в любой момент застрелить любого из нас.

После этого он выпрямился и улыбнулся.

– Меня зовут Тео, – произнёс он, смотря в глаза Остина.

– Остин.

Я нахмурилась, оценивая Тео с головы до ног. Он был высоким. Очень. Даже выше Остина, который всегда казался мне огромным. В лучах солнца, тёмные волосы Тео отливали медью, добавляя ему какой-то необъяснимой ауры непринуждённого превосходства. Серые глаза теперь смотрели прямо на меня – с интересом и каким-то… заигрыванием? Его лицо было правильным, почти симметричным: прямой нос, тонкие губы и выразительный подбородок, покрытый едва выросшей щетиной. Его одежда была похожа на ту, что носили его люди, но всё же в ней было несколько отличий: чёрная куртка с усиленными вставками на плечах, напоминающими щиты, массивные чёрные берцы, которые явно прошли не один десяток километров, и небольшая кобура на бедре. Явно, меньше чем у его друзей. Однако, весь его вид говорил о том, что он тоже привык быть готовым к любой угрозе.

И хотя он был симпатичным и в нём было что-то притягательное – возможно, уверенность, возможно, улыбка – в его облике и манере держаться сквозила угроза. Угроза, которую он не прятал, но и не выставлял напоказ.

– А как зовут тебя, принцесса? – спросил Тео, слегка подняв одну бровь. Его голос прозвучал непринуждённо, но в нём ощущалась скрытая насмешка, словно он специально пробовал на вкус каждое слово, наблюдая за моей реакцией. Хотя ухмылка на его лице, едва заметная, выглядела довольно милой.

Фу.

Мой пистолет продолжал дрожать в руке, издавая негромкий гулкий звук, и я чувствовала, как вспотевшие пальцы предательски теряют хватку. Они были одновременно мокрыми от пота и ледяными, как если бы кровь в венах внезапно замёрзла. Казалось, он вот-вот выскользнет из ладони, но я крепко перехватила его, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Я… Эм… – прохрипела я, голос дрожал, а в горле моментально пересохло.

Тео приподнял вторую бровь, его ухмылка стала ещё шире, а в глазах блеснуло что-то слишком самоуверенное. Я, наконец, собрала свои мысли воедино и выдавила:

– Я Мэди.

– Мэди, – повторил он, будто смакуя моё имя на языке. Он кивнул и, скользнув оценивающим взглядом по мне, перевёл его на Джесси, что стояла рядом. – А ты, кудряшка?

Джесси молчала. Её плечи сгорбились, глаза были опущены, и я могла поклясться, что она боролась с желанием просто исчезнуть.

– Её зовут Джесси, – быстро ответила я, не дожидаясь, пока она соберётся с духом.

Тео вернул взгляд ко мне, его лёгкая ухмылка не покидала лица, словно он наслаждался нашей неловкостью.

– Ну а ты, приятель? – обратился он к Лео, хотя глаза всё ещё оставались прикованы к моим.

– Я Лео, – громко заявил мой брат, сделав шаг вперёд. Его голос прозвучал настолько твёрдо, что даже Тео, как мне показалось, широко и искренне улыбнулся, впечатлённый его смелостью.

– Чего вы хотите? – резко перебил наше «знакомство» Остин.

Наконец, Тео отвёл взгляд от меня и посмотрел на дядю. Его улыбка стала чуть более сдержанной, но от этого не утратила своей уверенности.

– Мы видели, как вы потеряли машину, – сказал Тео таким тоном, словно рассказывал старую историю. – Идти отсюда пешком до границы – это всё равно что подписать себе смертный приговор.

На этот раз пришла очередь моим бровям взлететь вверх.

– Откуда… – начал Остин, но Тео оборвал его, приподняв руку.

– У вас была возможность пользоваться спутниковым телефоном, – пояснил он с лёгкой ухмылкой. – А у нас есть возможность отслеживать и… прослушивать звонки.

Я почувствовала, как воздух вокруг стал липким и густым. Моё горло снова пересохло. Они слышали всё. Абсолютно всё. Каждую нашу попытку связаться с Мэтью. Каждое слово, каждый вздох во время звонка. Вот дерьмо…

– Как вы нас выследили? – спросил Остин.

Тео ухмыльнулся шире, медленно подняв палец вверх. Проследив за его жестом, я подняла голову и заметила что-то высоко в небе – маленькую парящую точку.

– Это дрон, – спокойно пояснил он. – С его помощью мы следили за вами с самого утра.

Я услышала, как Лео шёпотом протянул «Ва-а-а-у».

– То есть, вы намеренно следили именно за нами? – выдавила я, чувствуя, как волна негодования и беспокойства захлёстывает меня.

– Лишь отчасти, принцесса, – ответил Тео с хитрой усмешкой и подмигнул.

Принцесса. В очередной раз. Я стиснула зубы, подавляя желание бросить в него что-нибудь тяжёлое. Например, зарядить своим пистолетом ему прямо в лоб.

– Мы наблюдаем за полчищами, – продолжил он, словно не замечая моего раздражения. – Изучаем их поведение, маршруты, манеру передвижения. И, так уж вышло, что одно из них, за которым мы следили всю ночь, решило погнаться за вами.

Он перевёл взгляд на Остина, его улыбка вновь стала чуть шире, и в ней появилась доля восхищения.

– Сказать честно, Остин, твой прыжок через мост… Это было впечатляюще.

Его лицо всё ещё светилось этой раздражающе милой улыбкой, а я только сильнее сжала рукоять пистолета. Ещё секунда – и я бы закатила глаза.

Фу.

– Как только вы оторвались от полчища, мы решили продолжить за вами наблюдать, – пояснил Тео, вновь переходя к спокойному тону. – Но потом вы попали в аварию. Сильно пострадали, – он кивнул на бок Остина, а затем его глаза медленно скользнули по мне. – После этого мы сразу же выдвинулись на ваши поиски. Мы просто хотим помочь.

Его слова прозвучали искренне, и на мгновение я почти ему поверила. Почти. Что-то внутри вопило о том, что не сто́ит расслабляться. Все эти люди выглядели слишком опасными. А это означало, что их намерения могли быть далеко не такими безобидными, как он пытался показать.

– Помочь? – с явным сомнением переспросил Остин, скрестив руки на груди. – Зачем вам это?

Тео пожал плечами, его лицо оставалось доброжелательным, но в глазах появилась едва заметная тень серьёзности.

– Потому что сейчас ваши шансы на выживание равны примерно нулю, – ответил он спокойно, но жёстко. – Вы истощены, обезвожены и ранены. Готов поспорить, что еды у вас осталось максимум на пару раз, а ваш самый главный охотник, – он кивнул на Остина, – сильно ранен и вот-вот истечёт кровью.

– Вообще-то, я тоже умею охотиться, – выпалила я. Я не знала, насколько громко у меня получилось это сказать, но, учитывая, что все взгляды незнакомцев обратились ко мне – очень громко. Это было нечто между упрямой попыткой защитить гордость и отчаянной попыткой доказать свою ценность. Мой язык, как всегда, сработал быстрее, чем голова.

Тео посмотрел на меня с явным удовольствием, и его улыбка снова широко растянулась.

– Охотно верю, принцесса, – довольно сказал он.

Клянусь, ещё раз он назовёт меня принцессой, и я врежу ему. Прямо в его самодовольное лицо.

Моя уверенность начала колебаться на грани истощения, но я заставляла себя не отводить взгляд. Его спокойствие и доброжелательная маска раздражали, но ещё больше выводило из равновесия то, что он, кажется, наслаждался ситуацией.

– С чего нам верить вам? – спросил Остин. – Мы не знаем, кто вы такие, чего хотите и зачем вообще появились на нашем пути.

Тео вздохнул, будто слышал этот вопрос уже миллион раз, и слегка пожал плечами, словно всё это не представляло для него никакой сложности.

– Я понимаю, что в наше время доверие – роскошь, – сказал он, слегка разведя руки в примирительном жесте. – Но я уверяю, мы не собираемся причинять вам вред. Более того… – он поднял палец вверх, словно собирался преподнести какую-то очень важную истину, – те военные из Эпсилона, что напали на ваше поселение несколько дней назад, всё ещё ищут вашего мальца.

Слова Тео, как тяжёлый груз, обрушились на меня. Всё внутри словно рухнуло, сжалось. Мои лёгкие перестали наполняться воздухом, а сердце замерло.

Они всё ещё идут за нами. Они ищут. Не останавливаются. Словно стая голодных гончих псов, они преследуют нас, куда бы мы ни пошли.

Я быстро протянула руку к Лео, цепляясь за него, как за спасательный круг. Его маленькие пальцы переплелись с моими, но я чувствовала, как он ёрзал. Даже он всё понял.

Остин напрягся так, что мне показалось, мышцы вот-вот порвут ткань его одежды.

– Слушайте, – спокойно продолжил Тео. – Я с радостью поделюсь всеми подробностями, но прямо сейчас вы стоите перед выбором: либо вы принимаете нашу помощь, либо умираете от полчищ претов, которых в этой местности гораздо больше, чем вы думаете, или от рук кучки дегенератов с Эпсилона.

Остин повернул голову ко мне, и наши взгляды встретились. В его глазах плескались сомнения, гнев и усталость. Я не знала, чего он ждал от меня, но в этом коротком взгляде читался немой вопрос: «Что делать?»

– Подумай о своих детях, Остин, – не унимался Тео. Его голос стал мягким, почти умоляющим, отчего я даже немного удивилась. – Им, как и тебе, нужна помощь, еда и безопасность. Мы можем дать вам всё это. У нас есть врачи.

Эти слова будто задели что-то внутри. Я видела, как Остин тяжело вздохнул, а его плечи едва заметно дрогнули. Врачи. Безопасность. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кто вообще эти люди?

Остин продолжал смотреть на меня, будто пытался найти в моём лице подтверждение, что выбор, который он, вероятно, уже принял, правильный. Я опустила глаза, избегая его взгляда. Я не знала, что ему сказать. Как выбрать меньшее зло, если оба варианта кажутся одинаково смертельными? Не я должна принимать это решение.

– Хорошо, – наконец произнёс Остин, разрывая напряжённое молчание, и я вздрогнула. – Мы согласны принять вашу помощь. Но предупреждаю – никаких фокусов. У нас всё ещё есть оружие, и мы будем защищаться.

Тео улыбнулся так, словно услышал именно то, что ожидал.

– Это ни к чему, Остин, – с лёгкой насмешкой сказал он и сделал приглашающий жест.

Остальные члены его группы мгновенно отреагировали. Их оружие исчезло за спинами, как будто и не существовало вовсе. Напряжение, висевшее в воздухе, слегка ослабло, но я не могла избавиться от чувства, что эта показная доброжелательность была слишком наигранной.

– Следуйте за нами, – сказал Тео так, словно это была не просьба, а команда, от которой не ждали возражений.

Остин отошёл от Тео, подходя к реке, где лежала Ремингтон. Подняв его с земли, он сделал несколько шагов ко мне, впиваясь взглядом в глаза.

– Будь на чеку, Мэд, – его голос звучал низко, почти шёпотом, наполняя каждую частицу моего сознания тревогой. – Я согласился на их помощь, но это не значит, что мы можем им доверять. Держи пистолет при себе.

Я лишь коротко кивнула. Мы оба знали: малейшая ошибка могла стоить нам слишком дорого.

Подойдя к рюкзакам, я начала складывать в них оставшиеся бутылки, наполненные водой, как увидела тень, накрывшую меня сзади.

– Позволь мне помочь, – раздался голос Тео, и прежде чем я успела что-то сказать, его огромные руки уже ловко подхватили оба тяжёлых рюкзака. Он держал их так легко, словно они совсем ничего не весили.

Я замерла, уставившись на него и слегка нахмурив брови. Стоя рядом, я вдруг осознала, насколько он выше и шире. Когда он находился в нескольких метрах, его габариты казались просто крупными, но теперь, когда он был так близко, я поняла, что в буквальном смысле еле дотягиваюсь до его плеч. Этот человек был настоящей глыбой.

– Не хмурься, принцесса, – ухмыльнулся он, его глаза блеснули озорным светом. – Твоему милому личику это не идёт.

Он подмигнул и сделал шаг в сторону, приглашая идти вперёд. Ничего не ответив, я повернулась к Лео, и его маленькая ладошка сразу нашла мою. Мы двинулись за Остином, оставив Тео позади.

– Что с тобой произошло, кудряшка? – вдруг поинтересовался Тео у Джесси, которая шла сзади нас.

Неужели этот здоровяк теперь будет придумывать прозвища каждому из нас? Принцесса, кудряшка… Что дальше? Милый гном? Бородатая Годзилла?

Джесси вновь предпочла остаться в тени и ответила ему тишиной.

– Те военные, – сказала я, прежде чем Тео успел добавить что-то колкое в её адрес, – это они выстрелили в неё.

– Я смотрю, ты более сговорчива, принцесса, – бросил он с лёгким смешком.

Надоел!

– Меня зовут Мэди, – резко оборвала я, обернувшись и вперив в него ледяной взгляд.

– Хорошо… Мэди, – медленно произнёс он моё имя, словно в очередной раз пробуя его на вкус.

Тео поравнялся со мной и Лео, шагая очень близко. Ухмылка не сходила с его лица, и, казалось, он наслаждался каждым мгновением этой неловкой прогулки.

– Неужели ты так боишься меня, Мэди? – заговорил он с нарочитой насмешкой, когда молчание стало слишком плотным и удушливым. – Я всего лишь хочу убедиться, что ты в порядке.

– Я не боюсь, – сдержанно ответила я, не желая вступать в эту игру. – Просто не доверяю.

– Справедливый ответ, – согласился он неожиданно спокойно, чуть склонив голову. – Учитывая, через что вы прошли и с кем столкнулись.

Его взгляд на мгновение стал серьёзным, когда он шагнул в сторону, обойдя пучок полевых цветов. Казалось, Тео видел и замечал всё вокруг, но его расслабленная походка и почти добродушная улыбка сбивали с толку.

Остин, шедший впереди, то и дело оборачивался, кидая подозрительные взгляды на Тео. Его рука, как я заметила, всё это время держалась ближе к ружью.

– Так кто вы и куда нас ведёте? – решила поинтересоваться я.

– Обычные люди, как и вы, – ответил Тео с той же невозмутимостью, которая, казалось, была частью его сущности. – Мы тоже пытаемся выжить в этом мире, только слегка иначе.

– Что это значит?

Он чуть замедлил шаг, бросив на меня взгляд, в котором смешались лёгкая насмешка и что-то серьёзное.

– В старом мире нас называли бы дезертирами, – сказал он, почти беспечно.

– Дезертирами? – переспросила я, не совсем понимая, что это слово означает. Возможно, оно относилось к чему-то военному. Я не знала.

– Именно, прин… Мэди, – вовремя осёкся он, заметив, как я посмотрела на него.

Он снова почтил меня этой своей милой улыбкой и…

Так, стоп.

– Когда-то мы жили в одном бункере с той кучкой сраных убийц с Эпсилона, – он кивнул в сторону горизонта, словно то место, о котором он говорил, было сразу за холмом. – Но мы никогда не были с ними заодно, и когда появилась возможность сбежать, мы ей воспользовались.

Почти минуту мы шли молча.

– Мы были частью большой группы бункеров, корпорации TEROS. Слышала о такой? – он посмотрел на меня, и когда я отрицательно покачала головой, кивнул и продолжил: – Пять лет назад в одном из бункеров произошло заражение, и наш отряд отправили на его зачистку. Прибыв на Тэту, мы столкнулись там не только с мутантами. Многим удалось выжить, заперевшись на этажах. И когда мы их нашли, сказать честно, это было ужасающее зрелище, – голос Тео стал тише, а взгляд на мгновение потускнел, словно память оживила давно забытые ужасы. На его лице мелькнула тень страха, короткая, почти неуловимая, но она была там. – После того как мы уничтожили заражённых, нам приказали убить всех, кто выжил в этом месиве.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.