Чжу Минчуань
Субъекты безумия

4

Tok. Пациент. Психиатрический триллер. Китай

Criminal File of a Psychiatrist 1

Copyright © 2019 by Zhu Mingchuan,

through Nova Littera SIA

and Gending Rights Agency. All rights reserved

Перевод с китайского М. Садовской

© Садовская М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вы уже задумывались над тем, что «не все то, чем кажется»?

Вы еще не балансировали в общении с другими людьми между двумя мирами: реальным и вымышленным, когда грань между ними практически стирается?

Часто ли вам удавалось признать трудности в общении с другими людьми, вытекающие из их крайне субъективных представлений о действительности?

Вы все еще находитесь в недоумении от того, могут ли в нашем технологичном XXI веке сказываться на психологическом состоянии людей суеверия и предрассудки?

Хотите прояснить себе это? Тогда книга Чжу Минчуаня для вас.

В ней калейдоскопически переплетаются трудности и опасности работы врача-психиатра с психиатрическими пациентами. А казуистика редких наследственных заболеваний, эротический бред и нарушения сна разбираются не только исходя из психологических факторов, но и с привлечением традиционной китайской медицины.

Сплав западных и восточных позиций, есть ли общее и возможен ли компромисс – это, пожалуй, самое актуальное в книге, где действуют два психиатра. Автор книги рисует перед нами сложные взаимоотношения между Чэнь Путянем и Ян Кэ, которые в чем-то сродни противоречивому тандему Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Ложимся под теплый плед зимой или надвигаем поглубже козырек кепки от солнца на пляже – и отправляемся вместе с ними в увлекательное странствие по коридорам психиатрической больницы и закоулкам человеческой души.

Ольга Левковская, врач-психотерапевт, клинический психолог, арт-терапевт, руководитель клуба «Творчество и жизнь» ВКонтакте: https://vk.com/creativity24ru

Предисловие

Проработав много лет в психиатрическом отделении, я своими глазами видел немало из ряда вон выходящих случаев, которые по степени своей абсурдности превосходят границы воображения.

В Шанхае я окончил медицинский институт по специальности «клиническая медицина» (направление психиатрия и психогигиена). Сдав квалификационный экзамен по врачебной практике, я прибыл работать в центр психогигиены города Шэньян, одновременно с этим проходя повышение квалификации в Первой больнице при Китайском медицинском университете. В общей сложности я провел в Шэньяне почти восемь лет.

Родился я на юге Китая и никак не мог привыкнуть к северо-восточному климату. С наступлением зимы у меня часто шла кровь из носа. Кроме этого, моя девушка, которая уже начинала вести разговоры о женитьбе и с непониманием относилась к моей работе, приняла твердое решение расстаться. Поразмыслив, я решил вернуться домой, в Гуанси[1].

Проблема заключалась в том, что в Китае огромный дефицит специалистов в области психиатрии. Зарегистрировавшихся психиатров насчитывается чуть более двадцати тысяч человек, а пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями – более шестнадцати миллионов. В качестве примера можно привести провинцию Аньхой: там находится более шестисот тысяч пациентов, которым необходимо лечение, а количество местных психиатров не достигает и тысячи человек. Но, даже несмотря на это, вернувшись в Гуанси, я не смог устроиться на работу в государственную больницу, и мне оставалось только идти в частную психиатрическую клинику.

Та больница была очень маленькой – своего рода психиатрическая клиника семейного типа. В ней работали три практикующих психотерапевта, два терапевта, три медсестры, один фармацевт и охранники. За мной закрепили двадцать пациентов, для которых я должен был делать все: стирать постельное белье, причесывать, кормить, ставить уколы и так далее. К сожалению, чуть позже у директора клиники обнаружили рак печени, у него развилась депрессия, и он покончил жизнь самоубийством, после чего клиника закрылась.

Сначала я принял решение переквалифицироваться и пойти работать в альгологическое отделение, но как раз кстати мне поступил звонок от профессора У из университета в Шанхае, где я учился. Он сообщил, что в городе Наньнин одна психиатрическая клиника ищет в штат лечащего врача, и он может меня им порекомендовать. Профессор У всегда высоко оценивал меня, и, возможно, именно благодаря его рекомендации практически сразу после собеседования я получил уведомление о приеме на работу.

Клиника находится на улице Циншань города Наньнин, и все привыкли называть ее «больница Циншань». Там работает довольно много специалистов, хотя сама больница средняя по размеру. Как только наступали выходные, врачи клиники часто улетали в другие города читать лекции. Иногда их приглашали для сотрудничества с правоохранительными органами в качестве консультантов для раскрытия некоторых уголовных дел. Из-за этого им приходилось сталкиваться с разными удивительными случаями и людьми.

Больница делилась на два корпуса. Первое здание, поменьше, – это амбулаторное отделение, оно находилось в передней части. Второе, многоэтажное здание, – стационар закрытого типа, внутри и снаружи которого установлены две железные двери, а на окнах и в коридоре – решетки.

Что касается амбулаторного корпуса, то там всего семь отделений. Я работал в первом отделении; мои основные обязанности были связаны с лечением и диагностикой тяжелых психических заболеваний у пациентов. Большинство историй, о которых я поведаю в этой книге, связаны с моей врачебной практикой, и произошли они именно в этой больнице.

Глава I
Бесконечное воскрешение

Умерев, невозможно воскреснуть. Однако есть человек, заявивший, что может «воскресать бесконечное количество раз» и, более того, найти преступника, убившего его. Услышав подобное, любой человек примет подобные слова за бред. Первоначально и я был такого мнения, но впоследствии, узнав о скрытых обстоятельствах дела, понял, что не все так просто.

1. Синдром «белого халата»

Я помню, что это был вторник. Наступила моя очередь выходить на смену в амбулаторное отделение.

Обычно на прием приходит много пациентов, но каждый раз, когда наступала моя смена, пациентов становилось меньше. Тогда я уже работал лечащим врачом; если в амбулаторном корпусе не было уймы работы, то появлялась уникальная возможность побездельничать и выпить пару глотков горячего чая. В первом отделении я курировал двух интернов[2]. Выйдя из кабинета на поиски кипятка для чая, я велел им срочно дописать амбулаторную карту пациента, которую они откладывали уже два дня.

Амбулаторная карта – это документ с записями истории болезни, то есть комплекс медицинских записей и заключение, которые делает врач во время диагностики и лечения пациента. Она включает в себя начало, ход, развитие болезни, а также план лечения. Как и в больнице в Шэньяне, где я ранее работал, в нашей клинике были строгие требования к подготовке интернов – за один месяц им нужно написать от руки несколько десятков амбулаторных карт и более тридцати медицинских карт по истории болезни. Руки при таком письме стираются до мозолей.

В нашей больнице существует трехуровневая система ответственности. Строго говоря, эта система подразумевает, что мы работаем как врачебная бригада. Руководящие должности занимает заведующий врач или заместитель заведующего врача, далее идет лечащий врач и еще ниже – ординатор[3]. Как правило, за диагностику и лечение пациентов ответственность несет именно лечащий врач.

В первом отделении работают два лечащих врача; кроме меня, есть еще Ян Кэ. Он выделяется модельной внешностью, каждый день занимается спортом, и из-под его рубашки можно увидеть выпирающие мышцы. Внешность у него действительно привлекательная, и пациенты зачастую выбирают его в качестве своего лечащего врача. Поэтому, конечно, я недолюбливал Ян Кэ, но он совершенно не придавал этому значения, словно все это было в порядке вещей.

Когда я вышел налить кипятка для чая, Ян Кэ как раз зашел в отделение. Увидев меня, он даже не поздоровался, его лицо не выражало никаких эмоций. Однако я успел заметить красную царапину у него на шее. Судя по всему, вчера вечером во время выезда к пациенту тот забуянил и поцарапал Ян Кэ. У меня совершенно не было желания расспрашивать коллегу, но душу раздирало любопытство. Поэтому, выйдя в коридор, я остановил девушку-ординатора из нашего отделения и спросил, не было ли вчера проблем с пациентами во время выезда.

Отклоняясь от темы, хочу сказать, что врачи не имеют права выезжать на осмотр больных за пределы больницы, когда им заблагорассудится; в противном случае это может быть расценено как нелегальная практика. Место исполнения наших служебных функций определяет санитарное управление. При устройстве на работу в еще одну больницу необходимо, согласно определенным требованиям, оформить документы на медицинскую деятельность, позволяющие работать в нескольких местах. Для получения лицензии на оказание медицинских услуг на выезде врач также должен соответствовать различным требованиям.

По номеру вызова скорой помощи 120 психиатры нашей клиники также могут выезжать на дом или в учреждение. В рабочие часы по телефону можно связаться с лечебным отделением, а в выходные – с дежурным врачом. Если к нам обратилось какое-то учреждение или пациент с просьбой о выезде, мы должны обязательно уведомить об этом и лечебное отделение, и дежурного врача.

Девушку-ординатора, которую я остановил, зовут Сяо[4] Цяо. У нее очень большие глаза, из-за чего она кажется напуганной, когда что-то говорит. Сяо Цяо ответила мне мягким голосом, что она вчера вместе с Ян Кэ была на выезде в городской больнице, куда госпитализировали одного дедушку. Врач, проводивший первичный осмотр, заметил, что пациент отвечал невпопад и был не в своем уме – он постоянно повторял, что забеременел.

Приемное отделение этой больницы сразу доложило о ситуации лечебному отделению, которое в свою очередь связалось с психиатрической клиникой для проведения консилиума. Они торопили Ян Кэ и даже вынудили его приехать. По прибытии он провел осмотр пациента и сказал, что можно ставить точный диагноз. При этом добавил, что при оформлении процедуры перевода больного в другую клинику необходимо получить согласие родственников пациента. В результате оказалось, что родственники еще более полоумные, чем сам пациент. Они в истерике повалили Ян Кэ в коридоре больницы, где искусали и исцарапали его.

Сяо Цяо хмыкнула и недовольно сказала:

– Это ведь несправедливо. Пациенты что хотят, то и делают с нами.

– Что делают? Ты про то, что Ян Кэ поколотили? Я бы и сам не прочь, – ответил я шутливо.

Сяо Цяо решила не препираться с лечащим врачом и небрежно добавила:

– Я хотела сказать, что… Ох, дел сейчас много, нужно идти.

Конечно, я понял, что значила ее реакция. Ян Кэ нравился не только пациентам, но и женской части коллектива – врачам и медсестрам, поэтому мне тяжело сдержать внутреннее раздражение; иногда я сам себе кажусь посмешищем. По этому поводу меня предупреждал заведующий отделением – не стоит поддаваться негативу конкуренции, потому что с тех пор, как в отделение пришел Ян Кэ, большинство пациентов стали записываться на прием именно к нему.

Если больница таких масштабов, как наша, хочет функционировать на высшем уровне, то необходимо учитывать в том числе и экономическую выгоду. Поэтому в нашей клинике предусмотрен один момент, крайне притягательный для пациентов, обратившихся в нашу больницу за медицинской помощью: записываясь на прием, пациент сам может выбрать себе врача. Именно поэтому я нахожусь немного в неравном положении, хотя никогда не считал себя ограниченным человеком. У меня нет недостатка в профессиональных навыках, так почему же при записи на прием пациенты выбирают специалиста по внешности? Ян Кэ, судя по всему, привык к враждебному отношению со стороны коллег. Такого новичка, как я, он совершенно ни во что не ставил и обычно смотрел на меня как на пустое место.

И вот во вторник настала моя очередь выезжать на прием. В этот день у меня не было пациентов по записи. Предполагаю, что новоприбывший врач все же не вызывает доверия у людей. Разузнав все подробности у Сяо Цяо, я заварил чай и вернулся в кабинет, чтобы узнать, не появилось ли новостей.

Иногда я сам принимал входящие звонки; некоторые из них были из лечебных отделений других больниц, а некоторые – из полиции. Такого рода работа не из легких, и никто из коллег не хотел отвечать на звонки. Я прождал все утро, но, к моему удивлению, не появилось ни одного пациента, даже звонков о выезде врача не было. Будто сама вселенная решила дать мне отгул.

В обед я направился отдохнуть в ординаторскую. Войдя в кабинет, увидел Ян Кэ. Он снял голубой костюм и расстегнул рубашку, пытаясь рассмотреть свою исцарапанную спину. В больнице Циншань у врачей нет строгого дресс-кода, у психотерапевтов тем более. Надевать белый халат не обязательно, большинство врачей носят обычные костюмы. Они считают, что выглядят более профессионально, но мне самому не нравится так наряжаться. И хотя костюм и правда выглядит элегантно, но все же носить его в больнице не к месту – ты начинаешь выглядеть словно страховой агент или агент по продаже недвижимости. Но не подумайте, у меня нет предубеждений касательно этих профессий.

Многие считают, что все врачи носят белые халаты, но ведь на любой работе есть своя спецодежда. По правде сказать, педиатры и психотерапевты нечасто носят белые халаты. Ряд исследований утверждает, что тот может вызвать тревожную реакцию у некоторых пациентов и, соответственно, привести к повышению кровяного давления. Этот феномен так и называется – синдром «белого халата». Иногда педиатры специально надевают халаты более теплых оттенков, чтобы не пугать детей, а психиатры и вовсе не носят спецформу, чаще всего появляясь на людях в повседневной одежде. Так как психологические и психические заболевания не связаны с бактериальными инфекциями, врачам не обязательно придерживаться правила обязательного ношения халата. Напротив, повседневная одежда более эффективно способствует сближению отношений между врачом и пациентом.

Вернемся ближе к делу. Видя, что Ян Кэ было неудобно осматривать себя сзади, я, кашлянув, сказал ему:

– Кхм… Может, помочь тебе нанести лекарство на спину?

– Не нужно, – холодно ответил Ян Кэ, не оценив мое предложение.

Его слова заставили меня замолчать. Будто я просто-таки жажду помочь ему намазать спину… Атмосфера в кабинете тут же стала напряженной.

Немного погодя в кабинет зашел один лечащий врач из седьмого отделения. Его зовут У Сюн, он из провинции Сычуань и отличается радушным и открытым характером. Когда я только вернулся в Гуанси, то планировал вместе с кем-то снимать квартиру, чтобы разделить сумму аренды жилья. У Сюн как раз тоже искал соседа. Но сегодня, увидев меня, он начал поспешно сыпать извинениями. Несколько дней назад У Сюн согласился снимать квартиру совместно со мной, но так как недавно у него появилась девушка, он более не нуждался в соседе. Я прекрасно знаю, как нелегко врачам нашей специальности найти себе пару, поэтому ничего не возразил и спокойно его поздравил.

Почему-то в представлении многих людей все врачи получают высокую зарплату. Если б это была правда, мне было бы не нужно искать соседа для совместного съема квартиры. На самом деле зарплата врача психотерапевтического отделения очень низкая, скорее, как у врачей, недавно получивших степень бакалавра. Иногда она может быть даже меньше, чем у медсестер, у которых выплаты по «компенсации за избиение» гораздо больше, чем у врачей… Что такое «компенсации за избиение»? Нужно понимать, что психогигиена – это довольно своеобразная специальность, и в процессе диагностирования и лечения пациентов медицинский персонал сталкивается с множеством непредвиденных обстоятельств. Государство, заботясь о нас, ежемесячно выплачивает компенсацию в размере нескольких десятков юаней. Врачи-психотерапевты называют эту выплату «компенсации за избиение».

Когда у меня еще не было квалификации специалиста, я подрабатывал чтением лекций, поэтому экономил каждую заработанную копейку.

Возможно, У Сюн испытывал угрызения совести из-за того, что передумал со мной съезжаться. Бросив взгляд на Ян Кэ, он сказал:

– Ян Кэ, у тебя же вроде есть квартира? Так предложи Чэнь Путяню снимать ее вместе с тобой.

Чэнь Путянь – это мое имя. Услышав его, Ян Кэ с отвращением смерил меня взглядом и тут же отвернулся. Мы оба молчали. У Сюн не знал, какие у нас отношения, и продолжал говорить о возможности совместного съема. Ян Кэ явно надоело это слушать, и он выдавил фразу:

– У меня про́клятый дом, там умерли три сестры. Ты хотел бы жить в таком месте?

Он явно меня провоцировал, но и я не отступал:

– И чего тут бояться? Ты в любом случае не позволишь к себе заехать.

У Сюн, видимо, почувствовал что-то неладное и попытался разрядить обстановку:

– Да почему мы должны бояться подобных вещей? Все уже слышали эти страшилки!

Ян Кэ, ничего не ответив, надел рубашку, застегнул пуговицы и с помощью зажима прикрепил к рубашке синий в полоску галстук. Помимо соблюдения социального этикета, ношение зажима может уберечь от удушения, когда пациент вдруг в порыве приступа схватится за ваш галстук. Но разве не было бы проще его не надевать?.. Однако, раз уж у заведующего есть свои требования, нам только остается им соответствовать.

Когда атмосфера начала накаляться, в кабинет вошла девушка из лечебного отделения, которая искала меня. Она сообщила, что мне нужно выехать в подразделение уголовного розыска полицейского участка Цинсю. «Неужели кто-то из полицейских сошел с ума?» – подумал я. Выезд в подразделение уголовного розыска был неожиданностью. Ничего опасного там наверняка не будет, ведь у полицейских есть оружие…

В любом случае нужно ехать, и даже если я с чем-то не справлюсь, там есть полицейские, они помогут решить проблему. Так ведь даже лучше; наверняка в участке будет много людей, которые смогут оказать помощь…

Но не тут-то было. Как только я приехал, сразу столкнулся с головоломкой, застигшей меня врасплох.

2. Остановившееся время

Выезд врача-психотерапевта по обыкновению проходит не очень гладко. Гладкими можно назвать только случаи, когда родственники сами отправляют больного в больницу, и у нас отпадает необходимость приезжать. В деятельности психиатра существует определенная опасность, из-за чего многие студенты медицинских институтов отказываются идти на эту специальность, а тем, кто все-таки решил изучать эту сферу, действительно приходится нелегко.

Когда мы приехали в отделение уголовного розыска, там царила подозрительная тишина. Так как я успел поработать с большим количеством психически больных людей, в моих мыслях невольно возникла следующая картина: больной уже свел счеты со всеми полицейскими в отделении. Некоторые больные, в период обострения заболевания или во время припадков, становятся настолько неуправляемыми и сильными, что даже несколько человек не смогут обуздать такого пациента. Теперь мне кажется неудивительным вопрос, который кто-то задал на просторах интернета: почему знаменитый китайский врач Хуан Фэйхун обладал таким потрясающим мастерством кунг-фу? Эта тема довольно актуальна для врача-психиатра. Если ты не умеешь драться и сил у тебя недостаточно, как же ты себя защитишь? Не исключена возможность, что в один день пациент просто размажет тебя по стенке… Видимо, Ян Кэ вовсе не зря с таким энтузиазмом занимается спортом.

Когда я вместе с коллегой пошел искать начальника уголовного розыска, то заметил одну женщину, которая сидела в кабинете спиной ко входу. Она говорила полицейским, что собирается подать заявление о преступлении и, кажется, сказала, что кто-то хочет ее убить.

Обычно во время выезда врачи из лечебного или дежурного отделения помогают нам прояснить ситуацию: куда будет совершен выезд, в каком состоянии больной, высок ли коэффициент угрозы и есть ли необходимость вызвать полицию для урегулирования проблемы…

В этот раз перед выездом девушка-врач из лечебного отделения уже все разузнала и доложила мне следующую информацию. Пациент – это учительница рисования в средней школе, ее зовут Линь Чжунхуа, она представляет опасность и сейчас находится в подразделении уголовного розыска. Полицейские попросили нас побыстрее приехать; они надеются, что мы сможем принять ее на принудительное лечение.

Перед тем как мы приехали, я думал, что полицейские уже ее задержали, и именно поэтому хотел напрямую обратиться к начальству угрозыска, чтобы привели задержанную. Но позже я увидел, что в отделении все спокойно слушают, как женщина-заявитель описывает все обстоятельства дела. И тогда засомневался: неужели это и есть Линь Чжунхуа, которая, по словам полицейских, представляет опасность?

К слову, фамилия заместителя начальника угрозыска Ляо, мы привыкли его называть зам Ляо. Иногда во время выездов к пациентам я прошу его помочь в разрешении каких-либо проблем, поэтому можно считать, что мы хорошие знакомые. Зам Ляо, увидев, что я пришел, подмигнул мне, дав знак, чтобы я не заходил, а ждал снаружи. Вскоре он, воспользовавшись предлогом, встал из-за стола, предложил женщине выпить немного горячей воды, а затем вышел из кабинета и тихим голосом заговорил со мной:

– Врач Чэнь, наконец-то вы приехали; который нынче час? – Он повернулся и взглянул на висевшие на стене часы; они давно сломались – стрелки все время показывали десять часов десять минут.

Я не стал обращать внимание на недовольство зама Ляо и, наклонив голову, взглянул через окошко на силуэт женщины. Я лишь мельком успел на нее посмотреть, но она вдруг оглянулась, словно у нее на затылке были глаза. Женщина была довольно хороша собой, волосы опрятно уложены, на губах красная помада и легкий макияж, но, очевидно, она пыталась скрыть макияжем синяки под глазами. Состояние женщины на вид было вовсе неплохое, она явно следила за своим внешним видом. Подождав, когда она отвернется, я спросил у зама Ляо:

– Это Линь Чжунхуа? Вы уверены, что она представляет опасность? Мне кажется, она не настроена агрессивно; так в чем же дело?

– Мне откуда знать, в чем дело? Я надеялся, что ты мне это скажешь… – У зама Ляо был озабоченный вид, он явно хотел скорее избавиться от этой женщины.

Я был в замешательстве:

– Это вы нас вызвали; что же мы вам можем рассказать? Как по мне, с женщиной все в порядке, и она не больна, а вот в вас я уже не уверен…

Зам Ляо пренебрежительно ответил:

– На что это ты намекаешь? Чем я могу быть болен?

– Любовной горячкой. Иначе почему вы под этим странным предлогом заставили меня приехать? – сказал я шутя.

Зам Ляо пристально взглянул на меня:

– Довольно с тебя. У меня жена на сносях, было бы кому по тебе скучать…

Осознав, что разговор ушел в другую сторону, я снова вернулся к прежней теме:

– Расскажите мне, в чем проблема с этой женщиной, чтобы я смог принять соответствующие меры.

Зам Ляо, конечно, понимал всю степень важности и срочности дела. Сначала он распорядился, чтобы полицейские успокоили женщину, а затем вышел со мной на лестничную площадку и подробно изложил проблему задержанной.

По информации зама Ляо, в кабинете угрозыска действительно сидит Линь Чжунхуа, и она не впервые пришла подавать заявление о преступлении. Женщина настаивает, что некто хочет ее убить. Первоначально полицейские приняли ее за нормального человека и со всей ответственностью стали расспрашивать о различных подробностях, которые могли бы привести к преступнику. Линь Чжунхуа заявила, что не знает, как выглядит преступник, потому что на нем была черная маска, ей не удалось от него скрыться, и в итоге он ее убил…

В подобной ситуации полицейские могут только составить протокол, а затем проводить заявителя. Кто бы мог подумать, что Линь Чжунхуа на следующий день снова придет все с той же целью – написать заявление о собственном убийстве…

Полицейские сильно загружены работой, и нехорошо так растрачивать ресурсы государственного бюджета. Зам Ляо, узнав о ситуации, лично подошел к Линь Чжунхуа и спросил:

– Кто хочет тебя убить?

Линь Чжунхуа все время повторяла то же, что и днем ранее, – ее снова убили. Она делала особый акцент на слове «снова».

Зам Ляо подумал, что эта молодая женщина строит из себя дуру, бегая к ним в подразделение и заигрывая с симпатичными сотрудниками полиции, поэтому, недолго думая, задал разоблачающий вопрос:

– Как же вы пришли в полицию, если вас уже убили? Как это возможно?

Но, услышав последующий ответ Линь Чжунхуа, он пожалел, что вообще спросил об этом.

Линь Чжунхуа не считала, что с ней что-то не так. Она тихо сказала заму Ляо, что может воскресать безграничное количество раз и что убить ее невозможно. Зам Ляо не врач-психиатр, поэтому, услышав такой ответ, он посчитал, что женщина с ним пререкается, и задал еще один вопрос: как же человек может бесконечно воскресать…

Линь Чжунхуа перебила зама Ляо, не дослушав его:

– Тут и скрывается поразительная тайна. Наш мир будет уничтожен…

Лицо зама Ляо выражало недовольство, но ему только и оставалось, что запротоколировать ее слова согласно закону и отпустить домой.

Однако проблема состояла в том, что Линь Чжунхуа каждый день приходила в участок подавать заявление. По прошествии месяца на запястьях, лице и шее Линь Чжунхуа стали появляться травмы разной степени тяжести – и порезы ножом, и черно-фиолетовые синяки. По ее словам, это было дело рук преступника. Зам Ляо беспокоился, что она столкнулась с домашним насилием, поэтому пригласил одну женщину-коллегу осмотреть травмы, но Линь Чжунхуа ни в какую не соглашалась, чтобы кто-то касался ее.

Дослушав до этого момента, я посчитал, что больная вовсе не опасна. Но, возможно, она нанесла эти увечья сама себе – это все же немного лучше, чем если б она причиняла вред другим.

– Я не договорил, – продолжил зам Ляо. – Она думает, будто мы не со всей серьезностью относимся к ней, поэтому… Поэтому открыто заявила, что сама поймает преступника и приведет его сюда, дабы доказать, что она не сумасшедшая. – Полицейский выглядел взволнованным.

– Поймает преступника? – Мне в это не особо верилось.

Зам Ляо с беспомощным видом ответил:

– Да.

В это время небо затянулось черными тучами, налетел сильный ветер, сверкнула молния – вот-вот хлынет ливень. Мною вдруг необъяснимо овладело дурное предчувствие, что этот выезд не пройдет так благополучно, как я думал. Чувство тревоги сковало все мое тело.

Зам Ляо поднял голову, взглянул на небо и пробормотал:

– Вот уж действительно как гром среди ясного неба…

Затем он продолжил свой рассказ.

Каждый раз, как Линь Чжунхуа приходила писать заявление о преступлении, она была крайне серьезна и говорила, что собирается сама поймать убийцу, что действительно его поймает. Вот и сейчас Линь Чжунхуа снова сообщила, что ее убили, но она почти сорвала с преступника черную маску…

С каждым днем ее внешний вид становился все хуже и хуже. Сотрудники угрозыска стали расспрашивать, где она работает, есть ли у нее родственники и неужели никто не беспокоится за нее. Линь Чжунхуа в свою очередь ответила, что родственники не знают, что ее каждый день убивают – ведь она каждый раз воскресает, – и ей не хотелось бы беспокоить родных.

Уже на протяжении двух месяцев Линь Чжунхуа приходила писать свое заявление. Терпение зама Ляо постепенно иссякало. Он заговорил уже другим тоном:

– Вы говорите, что не можете умереть, что каждый раз воскресаете и что у вас какая-то суперспособность… Вы бессмертны? Зачем кому-то убивать вас? Каков мотив?

В тот день Линь Чжунхуа с деланой серьезностью ответила:

– Если я вам скажу, вы точно не примете эту правду, как и то, что я могу воскресать. Вы совершенно мне не верите.

– Давай ты поймаешь убийцу и тогда придешь! – Зам Ляо пришел в бешенство.

Линь Чжунхуа была непоколебима:

– Я вас не виню, мне никто не верит. Если вы не поможете мне его схватить, я сделаю это сама. Только поймав убийцу, можно спасти меня и вас.

Терпение зама Ляо лопнуло. Не сдержавшись, он повысил голос:

– А нас-то зачем спасать? Неужели он и нас сможет убить?

Линь Чжунхуа загадочно ответила:

– Вас не убьет, но весь мир сейчас в опасности. Я спасу себя и всех остальных.

Чем дальше заходил разговор, тем более невообразимым он становился. Зам Ляо перестал обращать внимание на Линь Чжунхуа. Главное, чтобы она не причинила никому вреда и не стала творить глупостей, – тогда сотрудники угрозыска будут воспринимать это безрассудное дело как злой розыгрыш, для видимости запишут протокол и отпустят ее домой.

Линь Чжунхуа в свою очередь не считала это розыгрышем. Каждый раз, когда ее выпроваживали, она спрашивала, почему ей не дают расписку, которую должны выдать заявителю согласно регламенту. Сотрудники угрозыска не хотели провоцировать Линь Чжунхуа и поэтому каждый раз отвечали:

– Листы для расписки закончились, дадим вам в следующий раз.

Иногда она начинала жаловаться:

– Вы каждый день так говорите; вам не кажется, что это ненормально?

Сотрудники угрозыска посчитали, что Линь Чжунхуа не очень-то и сумасшедшая, так как помнит, что каждый раз, как она приходила, ей не выдавали расписку. С памятью у нее все было в порядке.

У меня создалось впечатление, что состояние Линь Чжунхуа можно диагностировать как параноидальный психоз. К симптомам этой болезни относится проявление подозрительности, а также навязчивые мысли, что другие люди пытаются тебе навредить. Люди с таким диагнозом всегда сохраняют бдительность, они постоянно выражают упреки окружающим, а в самом начале болезни могут появляться слуховые галлюцинации. Многие думают, будто слуховые галлюцинации вызваны психологическими факторами. Когда-то ученые на протяжении пяти лет проводили многократную диагностику с помощью МРТ и исследовали головной мозг двенадцати пациентов с параноидальным психозом. Они обнаружили, что слуховые галлюцинации не вызваны психологическими причинами, а являются результатом функционального поражения тканей головного мозга. И хотя повреждение мозга при параноидальном психозе начинается в задней его части, в передней части также можно наблюдать нарушение функций. Болезнь распространяется словно лесной пожар, и ткани головного мозга «сгорают», начиная с задней и доходя до передней части головного мозга.

Дослушав зама Ляо, я понял все более или менее ясно. Однако для постановки диагноза Линь Чжунхуа необходимо будет госпитализировать. Согласно «Закону о психическом здоровье» для госпитализации больного необходимо получить согласие родственников. Я спросил зама Ляо, связывались ли они с семьей Линь Чжунхуа. Тот пожал плечами, показывая своим видом, что они не контактировали с ними. Линь Чжунхуа приходила только чтобы оставить заявление, каких-то больших проблем она не создавала, и сотрудники угрозыска делали все как было угодно Линь Чжунхуа и никогда не выходили на связь с ее родственниками.

Раскаты грома нарастали. Я боялся, что на улицах из-за дождя возникнут пробки, поэтому сначала хотел побыстрее поговорить с нашим «пациентом», но зам Ляо меня остановил:

– Я еще не закончил, куда ты торопишься?

– Мне приспичило в туалет! – выпалил я. – Серьезно.

– Как же с тобой сложно… Иди скорее, туалет там. – Зам Ляо указал направление.

Решив потерпеть, я спросил его:

– Есть еще что-то добавить? Тогда договаривай.

Зам Ляо немного смутился:

– Как бы это сказать… Линь Чжунхуа правда много раз приходила в участок, и мы действительно изначально приняли ее за сумасшедшую…

Изначально? Неужели в психологическом плане она в порядке? В этом я все же сомневался.

Зам Ляо, не заметив моих подозрений, продолжил:

– Даже если она и душевно больна, мы особо долго не думали – сделали всё спустя рукава, и ладно. Но Линь Чжунхуа не похожа на тех сумасшедших, которые не могут позаботиться о себе. Каждый раз, приходя сюда, она выглядела безупречно… Вот только лицо у нее не совсем здоровое. Я подумал, возможно, она испытала какое-то потрясение, и не хотел ставить ее в затруднительное положение. Но однажды кое-что случилось…

Меня раздирало любопытство.

– И что же? – спросил я.

Зама Ляо потрясывало. Дрожащим голосом он произнес:

– Приходя сюда, Линь Чжунхуа каждый раз особо делала акцент на том, что некто хочет ее убить, и только поймав преступника, она может спасти и себя, и остальных людей. Но на преступнике была надета маска, и она не видела его лица. А сегодня она вновь в возбужденном состоянии пришла в отделение и сказала, что наконец-то сорвала с него маску.

– Так кто же он? – с интересом спросил я.

Когда мы спешили сюда приехать, я взял с собой ординатора по имени Сун Цян. Долгое время он просто стоял рядом, но сейчас нетерпеливо вмешался в разговор:

– Мы ведь наверняка не знаем, кто он, преступником может оказаться любой.

– Необязательно. – Зам Ляо вытащил из кармана телефон. – Линь Чжунхуа – учительница рисования в средней школе, она неплохо рисует. Нарисованный ею преступник выглядит очень реалистично. Этого человека вы наверняка узнаете.

Взглянув на экран телефона, я подумал, что рисунок и правда хорош – все же быть учителем рисования большое дело. Но, присмотревшись, понял: здесь что-то не так. Внешний вид преступника был мне очень хорошо знаком – я уже видел этого человека.

– Неужели это…

3. Парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера

Этот человек был не кто иной, как сама Линь Чжунхуа.

Когда она повернула голову в мою сторону, я смог увидеть ее через окно. То, что человек с психологическими и психическими проблемами считает себя преступником, да и к тому же рисует сам себя, нет ничего необычного. Чего только мы не видели в психиатрическом отделении – были и более безумные вещи, чем эта…

Зам Ляо убрал телефон и сказал нам:

– Я тоже изначально думал, что она сумасшедшая. И то, что она изобразила себя, лишь еще раз доказывает, что она ненормальная и что мы думаем одинаково. Это из-за меня мы не уделили данному делу должного внимания и не проверили ее заявление.

Я все же никак не мог понять, о чем толкует зам Ляо, и недоуменно спросил:

– Что проверять? Все ее слова – это неправда, там нечего выяснять. Не может же она действительно «бесконечно воскресать»…

Зам Ляо виновато сказал:

– По правде говоря, когда Линь Чжунхуа первый раз обратилась с заявлением о преступлении, мы должны были сразу записать ее личные данные и проверить всю информацию. Но то, что она изначально говорила, было слишком похоже на нелепицу; вот мы и подумали, что это розыгрыш, поэтому ничего не делали. Но однажды Линь Чжунхуа сказала, что ее снова убили, но ей удалось сорвать маску с преступника. Убийцей оказалась женщина; Линь Чжунхуа не только запомнила внешность преступника, но еще и нарисовала ее. Она заявила, что если угрозыск не возбудит уголовное дело и не поймает убийцу, тогда она сама сделает это и прикончит его. Когда мы это услышали, то, конечно, пришли к выводу, что ее слова об убийстве – это уж слишком. Мы не могли не вызвать вас. Мне известно, что для госпитализации необходимо согласие родственников, а для этого нужно выяснить ее личные данные. Угадайте, с чем мы в итоге столкнулись, пытаясь разыскать ее семью?

Я дернул ногой.

– Не буду я угадывать. Ради всего святого, расскажи сам, я скоро штаны обмочу…

Зам Ляо опустил голову и посмотрел на мои штаны, а затем как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ. Когда он проверил личность Линь Чжунхуа, оказалось, что она уже полгода числится без вести пропавшей. Еще более странным оказалось то, что фотография, найденная в системе, была совершенно не похожа на женщину, которая пришла с заявлением о преступлении. Ни при каких обстоятельствах это не мог быть один и тот же человек. Исключена и вероятность того, что после пластической операции можно в такой степени изменить внешность. Раньше некоторые подтрунивали, трудно ли будет человеку с пластической операцией пройти таможню в аэропорту. На самом деле никакой сложности возникнуть не может, потому что при пластических операциях не оперируют уши, а система умеет различать лица по форме ушей. Они, как и папиллярные линии на пальцах, у всех людей разные. Это и является одной из причин, почему при фотографировании людей на удостоверение личности в полицейском участке требуют не прятать уши. Зам Ляо тщательно сравнил форму ушей двух женщин – разница оказалась достаточно существенной. Можно было с уверенностью утверждать, что это два разных человека.

Настоящая Линь Чжунхуа, как показано в системе, является учителем рисования в одной из средних школ района Цинсю города Наньнин. Она пропала полгода назад после окончания каникул в честь образования КНР[5] и до сегодняшнего дня не была найдена.

Было установлено, что перед своим исчезновением Линь Чжунхуа отправилась путешествовать на водопад Дэтянь, что у китайско-вьетнамской границы. Полиция запросила видео с камер видеонаблюдения туристического центра, и было установлено, что она путешествовала одна, без спутника. Но впоследствии о ее местонахождении ничего не было известно.

Зам Ляо был шокирован. Именно тогда он впервые снял отпечатки пальцев «Линь Чжунхуа», а затем сотрудник лаборатории попытался найти их в системе, но безрезультатно, так как в базе данных полиции хранятся отпечатки пальцев далеко не каждого человека. Тут сработала профдеформация зама Ляо – он посчитал, что дело об исчезновении Линь Чжунхуа определенно связано с сидевшей у них в кабинете «Линь Чжунхуа». Возможно, этой женщины уже нет в живых, а убийцей является как раз та женщина, которая приходит к ним в участок…

– Это просто невероятно! – Я никак не ожидал, что в истории зама Ляо, которую он рассказывал полдня, будет такой финал.

Ординатор Сун Цян подхватил:

– Действительно необычно, первый раз о подобном слышу… Но разве это не глупо – идти после убийства в отделение полиции и разыгрывать спектакль? Неужели она ждет, что ее арестуют?

Зам Ляо попробовал выдвинуть свою теорию:

– Возможно, после совершения убийства она испытала сильный эмоциональный стресс, и у нее случился нервный срыв. Не думайте, что совершать убийство так просто, как это показывают в кино; на самом деле это сложно, ведь человека будет мучить совесть! Мой отец, работавший в тюрьме, приводил в исполнение смертные приговоры через расстрел; так вот, свои переживания тех дней он помнит до сих пор.

– И ты еще хочешь, чтобы мы ее госпитализировали? Она же убийца! Неудивительно, что она представляет высокую степень опасности… – Я отмахнулся. – Мы не принимаем на лечение в клинику наркоманов и убийц, это находится вне сферы нашей профессиональной деятельности.

Увидев, что я собрался уходить, зам Ляо, охнув, произнес:

– Куда это ты? Еще раз говорю: я ведь не идиот, разве стал бы я вызывать вас без нужды? У меня просто есть сомнения; я не могу с уверенностью сказать, что эта женщина и есть убийца. Тем более что сейчас все очень неясно. Я позвал вас, чтобы вы с ней побеседовали, проверили, действительно ли она ненормальная, и, если это так, забрали ее на лечение.

Я понимал, что имеет в виду зам Ляо. Даже если эта женщина непричастна к убийству, она наверняка должна знать какие-нибудь детали исчезновения Линь Чжунхуа. Ее помешательство определенно имеет свои причины, и, возможно, ее действительно что-то потрясло. Относительно же внешности «преступника», которого она нарисовала, получается, что она совершила убийство? Но где тогда труп?

Мы не можем просто прийти и схватить человека, тем более что здесь нет ее родственников. Зам Ляо попросил меня для начала поговорить с ней и посмотреть, действительно ли она сошла с ума или притворяется. У него сильная профдеформация, и он опасался, вдруг эта женщина, боясь, что ее преступление раскроют, сама пришла в угрозыск, прикидываясь полоумной, чтобы избежать проблем с законом…

Я воздержался от комментариев, не желая, чтобы эта информация мешала мне, поэтому попросил зама Ляо и Сун Цяна подождать снаружи, заодно захватив с собой и полицейских, сидевших в кабинете. Женщина, увидев суматоху и занервничав, спросила, в чем дело и почему вышли полицейские. Но когда я зашел, она успокоилась. Выражение ее лица стало невозмутимым – по-видимому, она догадывалась, что все так и будет.

– Я вру, – выпалила женщина, не дождавшись, пока я сяду.

Возможно, обычный человек подумал бы: «Ну и отлично, я еще не сел на стул, а человек уже признался, что лжет; можно сворачивать работу, возвращаться домой и пить чаек, почитывая газету». Я же думал по-другому. Про себя я восхитился ею. Сидевшая передо мной женщина не так проста, как кажется. Она наверняка получила высшее образование, и ее показатель IQ, возможно, очень высок. Сказанная ею фраза связана с со старым парадоксом в логике – значит, она догадывается, что я врач-психиатр.

Почему я так считаю? В моей альма-матер философию преподавал один профессор, на одной из лекций которого мы проходили парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера. «Я лгу» – это неразрешимый парадокс в логике и очень древняя языковая игра; он относится к самореференции, то есть к указанию на самого себя. В области математики это выражено в парадоксе Рассела, в музыке – в бесконечном каноне, в искусстве – в гравюрах Эшера, а в литературе – в одном древнем китайском сказании. Последнее гласит, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что же это была за история? О том, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что за историю? О том, что существовала гора… Это бесконечный цикл, то есть ∞.

Можно сказать, что единые проявления самореференции – это и есть бесконечный цикл, точно такой же, как и бесконечное воскрешение «Линь Чжунхуа», которая каждый день приходит в подразделение угрозыска. Ее фраза «я вру» только кажется простой, но для врача-психиатра, напротив, она содержит в себе множество смыслов. В конце концов, врет она или нет? Ее фраза – это истина или ложь? Данный парадокс приводит этот диалог к порочному кругу, которому никогда не будет конца.

«Линь Чжунхуа» смотрела прямо на меня, не уклоняясь от зрительного контакта. Затем очень тихо спросила:

– Вы приглашенный по просьбе угрозыска психиатр. Они думают, я сошла с ума, да?

Я решил использовать тактику господства над варварами, используя самих варваров[6]:

– А вы считаете себя сумасшедшей? – Мой вопрос аналогичным образом содержал в себе неразрешимый парадокс.

«Линь Чжунхуа» засмеялась:

– Чем я отличаюсь от ваших предыдущих пациентов?

– Увидев, что я зашел, вы не испугались и не нервничали – напротив, были весьма спокойны.

«Линь Чжунхуа» была удовлетворена моим ответом:

– Тогда я не больна.

Зам Ляо тайком подслушивал за приоткрытой дверью. Заметив, что я не перехожу к сути дела, он начал подавать мне непонятные знаки рукой. Я не стал обращать на это внимания и продолжил действовать согласно своему плану. Сейчас самое главное узнать, совершила ли убийство «Линь Чжунхуа», почему она считает себя убийцей, и является ли это тщательно подготовленным хитроумным замыслом в целях снятия с себя уголовной ответственности. В кино я, возможно, поверил бы в подобный сюжет, но в реальности человек после убийства вряд ли сам пришел бы в угрозыск разыгрывать сцену в ожидании ареста.

Я знал: сейчас что ни спрашивай у этой женщины, все будет без толку. Лучше совсем не задавать вопросов, а только сидеть и пристально на нее смотреть. «Линь Чжунхуа» сначала была невозмутима, но впоследствии стала немного волноваться.

– Вы тоже думаете, что когда я пришла заявить о преступлении, то говорила неправду? – спросила она.

Я не хотел вызывать у нее раздражение, а спор мог спровоцировать ее на неадекватную реакцию. Немного подумав, я доброжелательно спросил:

– Где ваша семья?

«Линь Чжунхуа» притворилась, что не услышала меня, и лишь холодно ответила:

– Я же сказала, что не больна; не стоит бесполезно тратить свои усилия. Я знаю, что вы мне скажете.

– И что же я вам собираюсь сказать?

Женщина неторопливо ответила:

– Вы расспрашиваете меня о семье, потому что хотите позвать их сюда – ведь для госпитализации пациента в психиатрическую больницу нужно согласие родственников. И я знаю, что вы, как и полицейские, думаете, будто мои слова про собственную смерть и воскрешение – это бред.

Я усмехнулся:

– А вы сообразительны.

– Не сообразительна, просто… – Как-то странно улыбнувшись и сделав паузу, она продолжила: – Просто я каждый день проживаю одни и те же события, все время живу одним и тем же днем. Я знаю все ваши реакции и слова. Конечно, детали могут отличаться, но все почти одно и то же. Например, раньше никогда не шел ливень, но, возможно, это потому, что я выяснила, кто убийца, и изменила ход бесконечного цикла.

– Вы все время проживаете один и тот же день? – Я уже не мог усидеть на месте; оказывается, болезнь этой женщины более запущена, чем я предполагал.

Речь «Линь Чжунхуа» ускорилась, словно она произносила заранее заученные реплики:

– Я прихожу сюда каждый день, и часы на стене всегда показывают десять часов десять минут. Каждый раз, когда я ухожу из участка, полицейские говорят, что листы для расписки кончились, и они не могут мне ее дать…

Не выдержав, я прервал ее:

– Часы давно сломаны, поэтому показывают десять часов десять минут; я заметил это несколько месяцев назад. Никто не менял и не чинил их. А расписку вам не дали не потому, что бумага кончилась, а… – Я остановился, мысленно ругая себя: зачем спорить с больным человеком?

Женщина с нарочито умным видом произнесла:

– Не вино дурманит человека, а человек сам себя; не цветы чаруют человека, а человек сам себя. Я также могу сказать, что вы каждый день приходите сюда и говорите одно и то же – просто сами об этом не знаете, поскольку снова и снова проживаете один и тот же день. Да, часы сломались, они каждый день сломаны, потому что это один и тот же день. А меня каждый день убивают – и именно потому, что это один и тот же день, я могу бесконечное количество раз воскресать.

«Линь Чжунхуа» три раза делала упор на фразу «один и тот же день», произнося ее очень медленно и с усилием. Затем серьезным тоном добавила:

– Я не боюсь умереть. Но только выяснив, кто убийца, я получу преимущество: я смогу разорвать порочный круг и спасти этот мир. Я – самое важное звено в этом цикле. Спасшись сама, я спасу всех.

Начинать спор с душевнобольным человеком является неприемлемым, и мне было нечего ответить на суждения «Линь Чжунхуа». Если применить теорию, которую мы обсуждали на парах философии, то ее слова не безосновательны. Вполне возможно, что мы проживаем один и тот же день, не подозревая об этом.

Будь это все сценарием фильма, я, возможно, взял бы со стола телефон с рисунком, зеркало и поднес их к «Линь Чжунхуа», чтобы она сама сравнила изображение с отражением. Но реальный я не могу так сделать, потому что это может спровоцировать больного человека и повлечь за собой насилие с ее стороны. Компенсация «за побои» все же маленькая и совершенно того не стоит, так что мне не хочется напрашиваться на неприятности.

Хорошо, что сотрудники угрозыска искали через разные каналы информацию о «Линь Чжунхуа». В итоге они нашли одного близкого родственника и попросили его приехать. Только тогда полиция установила личность этой женщины.

Оказалось, что разговоры о бесконечном воскрешении – не просто фарс, они таят в себе более глубокие тайны. Другими словами, нельзя считать, что «Линь Чжунхуа» лгала. В некоторой степени в этой странной истории действительно имел место бесконечный порочный круг. Жаль, что мы не смогли вовремя это обнаружить…

4. Медицинская диагностика

Ближайшим родственником «Линь Чжунхуа», которого нашли сотрудники угрозыска, оказался мужчина почтенного возраста – ее отец. Он сказал, что настоящее имя его дочери Хуан Фэйхун и она учитель музыки в частной школе. Ее отец не знал, что дочь больна психическим заболеванием, ведь они не живут вместе. Год назад она переехала и стала жить отдельно и сейчас нечасто навещает пожилого отца.

Сначала Хуан Фэйхун была спокойна, но приезд отца привел ее в волнение, словно внезапно обрушившееся на водную гладь цунами. Женщина хотела убежать, но, с согласия ее отца, нам удалось, хоть и с большим трудом, принять ее на лечение в клинику. Хуан Фэйхун необычайно яростно сопротивлялась и даже сбила нескольких человек с ног. Внезапно оказалось, что у нее был с собой небольшой буфетный нож, и она порезала руку Сун Цяну. К счастью, рана была неглубокой, и он просто наклеил на порез лейкопластырь.

Зам Ляо в свою очередь больше всего переживал за настоящую Линь Чжунхуа. Неужели она действительно умерла, а убийцей является Хуан Фэйхун? Потому что, установив настоящую личность Хуан Фэйхун, сотрудники угрозыска очень быстро выяснили, что она полгода назад, во время каникул в честь празднования дня образования КНР, также ездила на водопад Дэтянь на китайско-вьетнамской границе. Время пребывания и маршрут обеих женщин практически совпадали; отличие состояло лишь в том, что они отправлялись разными видами транспорта.

Работа по раскрытию преступления также напрямую имела ко мне отношение, так как изменение плана лечения зависит от того, совершала ли Хуан Фэйхун преступление. Изначально я полагал, что у нее параноидальная шизофрения, развившаяся вследствие полученного шока после совершения убийства. Однако, проведя комплексную диагностику, я пришел к удивительному заключению – у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз.

Все медики знают, что длительное неконтролируемое употребление алкоголя негативно влияет на здоровье и психику и приводит к целому ряду клинических проблем. Например, умственное расстройство, вызванное хронической алкогольной интоксикацией, а также алкогольный бредовый психоз, как у Хуан Фэйхун. Длительность галлюцинаций, возникающих в результате умственного расстройства при хроническом алкоголизме, может продолжаться от нескольких недель до полугода, а развитие алкогольного бредового психоза может затянуться и нести бессознательный характер. В клинической практике эти два заболевания легко спутать с шизофренией.

Сначала и мы допустили ошибку, полагая, что это шизофрения, прописав ей ежедневно принимать определенную дозировку рисперидона[7]. По прошествии времени эффект был неочевиден, но Хуан Фэйхун начала нормально отвечать и задавать вопросы. Однако во время психотерапии она продолжала говорить о своем «бесконечном воскрешении».

Впоследствии мы узнали от родственников и коллег, что Хуан Фэйхун долгое время злоупотребляла алкоголем, и тогда в больнице ей провели комплексный медосмотр. Результаты обследования вывели нарушение работы печени, что главным образом проявилось в высоких показателях АЛТ[8]. Показатели ЭКГ тоже были не в норме – дистрофия миокарда, сердечная аритмия и тахикардия, а КТ головы выявила атрофию мозга. Все это является симптомами, возникающими вследствие длительного употребления алкоголя.

Чрезмерное или длительное употребление алкоголя наносит огромный вред здоровью человека; особенно это касается коры головного мозга, что негативно влияет на когнитивные функции человека. Хроническая алкогольная интоксикация проявляется не только в неврологических нарушениях, но и в психологических, главным образом в дисфории, галлюцинациях и мании. Иногда она может сопровождаться функциональным расстройством нервной системы – например, появляется повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, краснеет лицо, расширяются зрачки и так далее.

Проведя повторный консилиум, мы пришли к заключению, что у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз, и назначили биологически активную добавку для черепно-мозговых нервов в сочетании с высокими дозами витаминов группы В, а также препараты для защиты печени, и провели поддерживающую терапию для сохранения водно-электролитного баланса. Наряду с этим прописали противотревожные препараты для контроля нервозности, провели комплексную психотерапию и прочее.

Однако проблема Хуан Фэйхун состояла не только в алкогольном бредовом психозе. После смягчения симптоматики мы обнаружили еще одну роковую проблему.

После того как женщина поступила в больницу, она все еще была одержима мыслями о своей постоянной смерти и бесконечном воскрешении, но уже не повторяла, что живет в «дне сурка». Хуан Фэйхун нашла для себя отговорку – так как она увидела лицо убийцы, то разорвала бесконечный цикл, и в ее мире произошли изменения.

Однажды Сун Цян и Сяо Цяо поочередно доложили мне об одном наблюдении медсестер, а именно об отсутствии сна у Хуан Фэйхун. Будь то день или ночь, дежурные врачи не видели, как она спит. Благодаря постоянному наблюдению за пациенткой я обнаружил, что врачи и медсестры были правы: Хуан Фэйхун действительно будто вовсе не нуждалась во сне. Мы как-то дали ей снотворное, но и от него не было никакой пользы.

Обычно снотворные препараты оказывают эффект в любом случае, но если пациент выпил таблетки, оказывающие возбуждающее действие на нервную систему, то снотворное, возможно, не подействует. После того как Хуан Фэйхун положили в больницу, она не контактировала с внешним миром и не могла пронести с собой другие лекарства. Медсестры также не могли продать ей какие-либо запрещенные препараты. В нашем стационаре есть немало таких же пациентов, как Хуан Фэйхун, у них наблюдаются тревога, бессонница, конвульсии, и в таких случаях мы обычно прописываем успокоительные – например, из группы бензодиазепинов[9]. На других пациентов эти препараты оказывали действие, но не на Хуан Фэйхун. Мне это показалось удивительным, поэтому я снова понаблюдал за ней и убедился, что она вовремя и в нужной дозировке принимает лекарства, а не выбрасывает их тайком.

Почему же так происходит? Столкнувшись с этой проблемой, я просто-таки сломал себе голову. Тогда у меня было очень много работы, и мне было некогда искать соседа для совместного съема квартиры. А после нашего последнего разговора с Ян Кэ, когда я сказал, что не боюсь квартиры, где было совершено убийство, и смогу там жить, мы больше этой темы не касались.

Из-за ситуации с болезнью Хуан Фэйхун я решил обратиться за помощью к бывшим коллегам из больницы Шэньяна, а также к преподавателю моей альма-матер. Они высказали множество предположений, но так как сами не контактировали с больной, выдвинутые ими решения были неприменимы к ситуации Хуан Фэйхун. Сун Цян и Сяо Цяо тоже регулярно искали в интернете соответствующую информацию, но, к сожалению, ничего в итоге не пригодилось.

В процессе непрерывного лечения алкогольного бредового психоза у Хуан Фэйхун наступила ремиссия, и я подумал снова сделать ей комплексную диагностику организма. В больнице Циншань есть не все необходимое оборудование, и для проведения подобной диагностики нужно ехать в городскую больницу общего профиля. В городе есть несколько больниц, с которыми у нас налажены профессиональные контакты, так как во многих многопрофильных больницах нет отделения психиатрии, и они не могут госпитализировать пациентов с психическими заболеваниями. По обыкновению нас вызывают для проведения консилиума и приема пациентов на лечение. Людей у нас немного, поэтому каждый раз, когда нас просят приехать, это больше похоже на мольбу о помощи, а у нас нет времени отправиться туда даже на два-три дня.

Узнав, что я собираюсь организовать диагностику пациента, сотрудники той больницы отреагировали с большим энтузиазмом:

– Скорее приезжайте! У нас есть пациентка из отделения гинекологии с объемным новообразованием, а в отделении приема вовремя не обнаружили, что она душевнобольная. Она сейчас в медицинском отделении и матерится на чем свет стоит. Умоляю вас, быстрее приезжайте и заберите ее!

Установленная система ответственности в этой клинике подразумевала, что на врача, поставившего первичный диагноз, возлагается вся ответственность за методы дальнейшего лечения. Именно поэтому этот врач был так обеспокоен. Ему не терпелось, чтобы я стремглав примчался к ним.

Девушка-врач из лечебного отделения как раз ответила на их звонок и распорядилась, чтобы мы вместе с Ян Кэ выехали в эту больницу. В машине Хуан Фэйхун была спокойна, но затем вдруг ее состояние начало ухудшаться. Она бросила взгляд на меня, затем на Ян Кэ и загадочно спросила:

– Это твой коллега? А он симпатичнее тебя… Вы друзья?

Ее вопрос застал меня врасплох. Ян Кэ сидел с прикрытыми глазами и притворился, что ничего не услышал. Хуан Фэйхун в кои-то веки удалось выйти из палаты и подышать свежим воздухом; всю дорогу она не умолкала, однако у нее был последовательный ход мыслей, и во время разговора она не скакала с темы на тему так, что и разобрать невозможно, как это бывает у некоторых больных.

Прибыв в многопрофильную больницу, я пошел заниматься оформлением документов по обследованию Хуан Фэйхун, а Ян Кэ ушел на консилиум касательно диагноза другого пациента. Нам было невдомек, что на стене в амбулаторном отделении висит зеркало. Проходя мимо него, Хуан Фэйхун увидела себя – и тут же остолбенела. Как бы я ее ни уговаривал и ни тянул за собой, все было бесполезно: она будто пустила корни в этом месте.

– Черт возьми! – в сердцах воскликнул я.

Неужели Хуан Фэйхун приняла человека в зеркале за убийцу? Действительно, она внезапно начала громко кричать и говорить, что это и есть убийца, его нужно немедленно поймать. Вслед за этим вырвалась из моих рук и стукнулась головой о зеркало так, что начала течь кровь. Затем она схватила осколок зеркала и начала со всей силы колотить разбитые на полу осколки. Все, кто сбежался посмотреть на это зрелище, были до смерти напуганы.

Ян Кэ как раз был неподалеку; услышав переполох, он развернулся и кинулся ко мне помочь утихомирить пациента. Костюм его был испорчен, рубашка испачкалась в крови. Я тоже порезал ногу, но, к счастью, рана была неглубокая.

Со стороны Ян Кэ было великодушно вернуться и помочь мне, иначе Хуан Фэйхун зарезала бы меня. Его одежда была порвана, и он получил рану. Мне стало стыдно за случившееся, и я спросил:

– Всё в порядке?

– Нет, не в порядке, – черство ответил Ян Кэ.

Про себя я подумал: «Я же от чистого сердца спросил, а ты так надменно себя ведешь…» Но сказал другое:

– Сколько стоит твой костюм? Я компенсирую.

Ян Кэ не стал любезничать:

– Пять тысяч восемьсот юаней.

Услышав эту цифру, я пожалел, что спросил, и укорил себя за болтливость. Моей месячной зарплаты не хватит, чтобы покрыть расходы за этот костюм. Обрабатывая рану, Ян Кэ с укором посмотрел на меня. Его взгляд будто негласно обвинял меня, что я плохо присмотрел за пациентом, поднял шумиху и втянул его в этот бедлам.

Помолчав какое-то время, я сказал:

– Ты ведь знаешь, на выездах всякое случается; зачем надевать такой дорогой костюм? Даже если б компенсация «за избиение» была выше, все равно эта выплата не возместит стоимость твоего костюма. – Договорив, я оглядел Ян Кэ с ног до головы, и мой взгляд остановился на блестящих черных кожаных ботинках. – Сколько стоит твоя обувь? Тысячу юаней?

Глянув на меня, он ответил:

– Три тысячи двести.

Мне было нечего ответить. Я подумал про себя: «Это вымогательство или показушничество?.. Ладно, у человека высокое качество жизни, и нам, простым врачам, такое не понять. Он все же выручил меня, не буду придираться…» Я недоумевал. Наша зарплата невелика, никто из лечащих врачей первого отделения не имеет дополнительных подработок и «серого» дохода; откуда же у Ян Кэ столько денег? Возможно, он из семьи богачей; но ведь работать врачом-психиатром непросто, люди из обеспеченных семей не выберут себе такую специальность…

Я решил не спорить. Но, увидев, что я собираюсь уйти с Хуан Фэйхун, Ян Кэ спросил:

– Сколько стоит твоя одежда?

Я не ожидал такого поворота и уныло ответил:

– Триста пятьдесят.

Ян Кэ опустил голову и посмотрел на мою обувь:

– А туфли сколько?

Надо мной будто издевались. Я недовольно ответил:

– Тоже триста пятьдесят. – На самом деле они стоили двести пятьдесят, но я хотел сохранить достоинство и поэтому добавил сотню.

Расспросив меня, Ян Кэ ушел, оставив меня в неловком положении. В этот момент Хуан Фэйхун как будто пришла в себя и решила позлорадствовать:

– С вашей стороны это было невежливо, вот вас и высмеяли!

– Ладно, ладно, я сам напросился…

Я с решимостью признал это и не стал спорить с Хуан Фэйхун – вдруг ей опять что-то взбредет в голову, и она устроит новый переполох… Спустя какое-то время я спешно начал организовывать обследование для Хуан Фэйхун. Мне не хотелось попусту тратить время – вдруг она захочет воспользоваться случаем и убежать; тогда проблема окажется куда серьезнее.

Когда пришли результаты и я снова провел более глубокую и всестороннюю диагностику, то обнаружил, что Хуан Фэйхун действительно оказалась в своего рода «бесконечном порочном круге», и эта бесконечно циркулирующая болезнь существует уже по меньшей мере несколько столетий.

В это время пришли новости от зама Ляо. Несколько туристов в горах возле китайско-вьетнамской границы нашли труп Линь Чжунхуа. Вот-вот должны были открыться подлинные обстоятельства дела…

5. Фатальная семейная бессонница

Получив все результаты анализов, я из осмотрительности пригласил заместителя заведующего отделением, который появлялся всего два-три дня в неделю. Его фамилия Цзи, ему сорок один год, мы называем его главный зам или зам Цзи, так удобнее отличать его от заместителей других заведующих отделениями. Заму Цзи нравились академические исследования, но он не любил следовать офисной политике, как и выставлять себя напоказ, в отличие от некоторых специалистов, которые ездят всюду с лекциями и угождают требованиям фармацевтических компаний.

Пять лет назад зам Цзи специально уезжал за границу, чтобы исследовать медицину сна – у него в этой сфере очень богатый опыт лечения. Услышав мое описание состояния болезни Хуан Фэйхун, он вместе со мной начал исследовать проблему, вплоть до того, что задерживался допоздна в стационаре и наблюдал за каждым движением Хуан Фэйхун.

Посредством круглосуточного наблюдения и протоколирования мы убедились, что Хуан Фэйхун и в самом деле не засыпала. Она только время от времени могла подремать, ее конечности хаотично вздрагивали, а тело непроизвольно сводило судорогами. Все это происходило неосознанно для нее, и раны на ее теле появлялись именно потому, что она сама себя случайно царапала. Однажды Хуан Фэйхун все же с большим трудом уснула после приема таблеток, и произошло кое-что еще более непонятное – она начала издавать очень странные звуки, как будто в ее горле извивалась змея, которая вот-вот вылезет наружу. Я боялся, что она может задохнуться во сне, поэтому мы прекратили лечение этими препаратами.

По мере проведения анализа и понимания состояния пациентки мы пришли к страшному диагнозу. После проведения всестороннего консилиума у Хуан Фэйхун была диагностирована фатальная семейная бессонница, по-английски fatal familial insomnia, или сокращенно FFI.

Стандартными показателями для диагностики данного заболевания являются прогрессирующее сокращение времени сна; в фазе медленного сна наблюдается отсутствие веретенообразной активности, мозг перестает воспроизводить дельта-волны, время быстрого и медленного сна также заметно сокращается, снотворные не оказывают эффекта, и все это сопровождается повышением возбудимости симпатической нервной системы, эндокринными отклонениями и дискинезией[10]. Конечно, генетическое тестирование является лучшим прямым методом диагностики данного заболевания.

Первое описание этой болезни связано с упоминанием одной итальянской семьи. Несколько столетий назад мужчина по имени Джакомо внезапно заболел странным недугом, круглыми сутками страдая от бессонницы. Его стали одолевать бредовые идеи. Он впал в слабоумие и в конце концов умер из-за изнеможения организма. После этого еще тридцать членов его семьи в среднем возрасте заболели той же болезнью и один за другим умерли. В настоящее время во всем мире, и в частности в таких странах, как Италия, США, Япония, Китай, Дания и Ирландия, появились люди, страдающие этим недугом.

Течение фатальной семейной бессонницы ужасает. В самом начале человек не может уснуть, бодрствуя день и ночь, затем у него наблюдается сужение зрачков, у мужчин может развиваться импотенция, повышается кровяное давление, ускоряется пульс, усиливается потоотделение. Вслед за этим могут появится бредовые идеи, галлюцинации, дискинезия; организм человека постепенно перестает функционировать. Больной начинает испытывать сильные боли, но уже не в состоянии сказать об этом; в итоге только и остается в бессилии наблюдать за своей смертью. Проще говоря, причиной смерти от этой болезни является обширное повреждение мозга, а не недостаток сна.

Смертельная фатальная бессонница – это аутосомно-доминантное генетическое заболевание, вызванное нарушением структуры прионного белка. Ген, кодирующий этот белок, расположен на коротком плече двадцатой хромосомы. Он находится в центральной нервной системе и тесно связан с интеллектом и сном человека. Мутация в гене прионного белка приводит как к образованию парапротеина, который не только не выполняет свою нормальную функцию, но и не может расщепляться протеазами. Накапливаясь в головном мозге и центральной нервной системе, он приводит к потере нейронов, образуя полости, словно в морской губке. В такой ситуации преимущественно поражается отдел головного мозга – таламус, играющий важную роль в процессах сна.

На данный момент эффективных методов лечения этой болезни нет. Ученые из Великобритании и США во время проведения испытаний над животными обнаружили, что эту болезнь можно вылечить, но в дальнейшем все животные, над которыми проводились клинические исследования, странным образом умирали. Конкретная причина не была выявлена. Относительно эффективным методом лечения является применение GHB, то есть гамма-оксимасляной кислоты. GHB неэффективна для восстановления фазы медленного и быстрого сна, но может помочь увеличить время медленного сна, смягчая течение болезни.

В Китае эта болезнь встречается очень редко. Первый случай был зарегистрирован в 2004 году в больнице Сехэ провинции Хубэй; пациент очень быстро скончался. Два года спустя в провинции Хэнань также выявили случай заболевания у мужчины. Фантом странной болезни изводил его семью на протяжении нескольких столетий, история заболеваний членов его семьи также имела глубокие корни.

В ходе последующих диагностики и лечения мы обнаружили, что в семье Хуан Фэйхун несколько сотен лет назад ходила молва о некоей болезни. Бо́льшая часть членов семьи Хуан после достижения совершеннолетия на протяжении полугода имели проблемы с бессонницей, а затем загадочным образом умирали. Можно сказать, что семья Хуан Фэйхун все время находилась в порочном круге странной болезни, который нельзя было разорвать. Когда у женщины появились бредовые идеи, болезнь начала прогрессировать. Ни медикаментозное, ни психотерапевтическое лечение не было эффективным.

Мы с замом Цзи провели длительное исследование болезни. После постановки диагноза мы были озабочены тем, как нам поступить с Хуан Фэйхун. Узнав о всех деталях, главврач также выразил нам свое беспокойство, так как с момента учреждения больницы у нас не было случаев смерти пациентов. Если Хуан Фэйхун будет оставаться в стационаре и вдруг умрет, то как поступить? Главврач, зная, что зам Ляо наводит справки о деле пропавшей Линь Чжунхуа, спросил меня:

– Разве труп Линь Чжунхуа не нашли? Ее убила Хуан Фэйхун? Если так, то нужно ее выписывать. А если нет, то нужно придумать, как перевести ее в другую больницу.

Отец Хуан Фэйхун настаивал на том, чтобы его дочь осталась лечиться в нашей клинике, но мы не могли провести для нее эффективное лечение. Соображения главврача выглядели эгоистичными и безжалостными, но на самом деле это было от безысходности.

Узнав об этом, Сяо Цяо была возмущена. Увидев ее реакцию, я также проникся сочувствием к Хуан Фэйхун и все время думал, что мы можем для нее сделать, – нельзя же так просто отправить ее домой и ждать смерти. Состраданию Сяо Цяо не было предела, она была взволнована больше, чем я. Однажды, найдя меня в столовой больницы, Сяо Цяо стала упрашивать меня:

– Врач Чэнь, есть ли шансы у Хуан Фэйхун? Я прочитала разные материалы, существует множество исследований этой болезни; не могли бы вы попросить главврача посмотреть их?

– Вы не первый день работаете врачом. Мы не можем ставить эксперименты над пациентом; а если она умрет? Она здесь для лечения, а не чтобы ставить над ней опыты, – сделал я замечание.

– И мы просто выпишем ее из больницы? Она ведь не поправилась, – недовольно возразила Сяо Цяо.

Я был бессилен:

– То, что она находится в клинике, – не проблема, но неужели вы не видели пациентов, которые находятся здесь уже давно? И кому это пошло на пользу? Они здесь, потому что их никак не вылечить. Сейчас алкогольный бредовый психоз у Хуан Фэйхун пошел на спад, вот только бессонницу не вылечили; но она в состоянии позаботиться о себе. Самым лучшим выбором будет позволить ей выписаться и найти клинику, в которой ее смогут вылечить.

Главврач тоже пришел на обед. Увидев меня беседующим с Сяо Цяо, он подошел и стал подгонять меня:

– Сяо Чэнь, вы говорили с замом Ляо? Ваша пациентка все-таки совершила то убийство или нет? Вы с этим делом не затягивайте, делайте все необходимое. Не нужно создавать лишних проблем.

Я связывался с замом Ляо шесть дней назад. Так как расследование еще продолжалось, ему было не слишком удобно разглашать все подробности. Я знал только, что труп Линь Чжунхуа нашли в горах на границе с китайско-вьетнамской границей. Говорили, что ее смерть была чудовищной; бо́льшая часть тела была изгрызена животными. Сотрудники судебно-медицинской экспертизы сломали себе голову, стоящих улик было совсем немного, а о том, кто является убийцей, и речи не могло идти. Главврач все время подначивал меня пойти расспросить зама Ляо, а тот много раз просил меня об одном одолжении: если Хуан Фэйхун придет в нормальное состояние, чтобы я незамедлительно спросил ее, знакома ли она с Линь Чжунхуа и знает ли что-либо об этом деле.

Когда главврач приблизился к столу, где мы обедали, Сяо Цяо тут же ускользнула, оставив меня одного отчитываться перед начальством. Рядом, за соседним столиком, сидел зам Цзи, который неторопливо читал газету «Наньго цзаобао». Сначала он безразлично сидел в стороне, но, услышав, как главврач наседает на меня, не сдержался, надел свои толстые очки, отложил газету и вступился:

– Я слежу за ходом дела, за него отвечает первое отделение, и я, как ваш заместитель, несу ответственность. Не переживайте, мы постараемся сделать всё как можно скорее.

Главврач, судя по всему, был голоден и очень хотел поесть, поэтому смягчил тон:

– Ладно, ладно, не буду вам мешать. Но не забывайте о деле и не откладывайте его в долгий ящик!

Зам Цзи учтиво ответил за меня:

– Да, мы знаем.

Главврач очень редко приходил в столовую обедать; увидев его, все заведующие отделений тут же стали приглашать его сесть вместе с ними. Подождав, когда главврач уйдет, я тут же поблагодарил зама Цзи:

– Спасибо вам за помощь. Однако Сяо Цяо права: если Хуан Фэйхун не убийца, мы не можем ее просто выписать; неужели ей только и остается, что ждать смерти?

Видимо, зам Цзи уже обо всем заранее подумал.

– Другие полагают, что чем меньше забот, тем лучше, но ты поступаешь по-другому, взяв все в свои руки. Мы не сможем спасти Хуан Фэйхун; оставить ее здесь равносильно смиренному ожиданию ее смерти. А если не справимся, то сделаем еще хуже. Когда я провел консилиум, то связался с коллегой из отделения неврологии Народной больницы провинции Хэнань. У них на лечении когда-то был пациент с таким же диагнозом; это второй случай заболевания в Китае и единственный, когда пациент остался жив и здоров. Когда придет время, мы отправим Хуан Фэйхун к их специалистам. Что касается расходов, не стоит переживать, у ее семьи есть средства. Я также связался с зарубежными учреждениями; так как эта болезнь очень редкая, все стороны заинтересованы в данном случае, и особенно фармацевтические компании, занимающиеся лечением бессонницы, – их исследования более прогрессивны, чем наши. Что же касается дальнейшего развития событий, оно зависит от Хуан Фэйхун. Это все, что мы можем сделать.

Его слова успокоили меня, я удовлетворенно вздохнул:

– Зам Цзи, вы правда хороший человек.

– Да и вы ничего… Когда совесть чиста, можно спать спокойно. Ладно, не буду отвлекать вас от обеда.

Зам Цзи улыбнулся, затем снял очки и продолжил читать газету. Однако он вновь мельком глянул на меня; его взгляд показался мне странным.

В тот же момент я услышал шушуканье за соседним столом; там сидел У Сюн, врач из седьмого отделения, вместе с которым я изначально собирался снимать квартиру. Коллеги время от времени поворачивались и смотрели на меня. Я сидел поодаль от них; в столовой было шумно, поэтому я не все отчетливо слышал. До меня доносились лишь отрывки разговора:

– Врач из первого отделения так трагически умер…

– Еще бы! Он даже не знает, как умер его предшественник…

– Скоро и до него дойдет очередь…

– Тихо, вдруг нас услышат…

Эти лечащие врачи были из разных отделений, они общались в своем маленьком коллективе, и мне, как новичку, было сложно туда влиться. При словах о чьей-то смерти меня одолело странное предчувствие, но было неловко лезть в чужой разговор. Я однажды расспрашивал ординаторов, устроившихся в больницу раньше меня, но и они увиливали от ответа. Лишь сказали, что никто из врачей в первом отделении не умирал, но был один врач, который перевелся в другую больницу. Даже Сяо Цяо, которой обычно нравилось посплетничать, как воды в рот набрала; сказала лишь, что не знает, куда перевелся этот врач, даже фамилии его не помнит. Я прекрасно понимал, что любопытство до добра не доведет, поэтому, будучи очень занят, не стал вникать в суть вопроса.

Прошло еще три дня. Психоз Хуан Фэйхун уменьшился, но ее снова одолела бессонница, которая вызывала галлюцинации. Однако она постепенно перестала твердить свою историю о «бесконечном воскрешении». И вот ординатор Сун Цян сказал мне, что сознание Хуан Фэйхун прояснилось, и она хочет видеть меня, чтобы сообщить кое-что важное, связанное с гибелью Линь Чжунхуа.

6. Ноты на петле Мёбиуса

В тот день у меня воспалились миндалины, немного поднялась температура, и я плохо спал ночью. По окончании осмотра пациентов я почувствовал себя измотанным и хотел отдохнуть в ординаторской. Но когда прибежал Сун Цян и объяснил мне цель своего прихода, я тотчас взбодрился и сказал:

– Пойдем быстрее.

По дороге Сун Цян расспрашивал меня:

– Что же нам делать, если это она совершила убийство? Она же изобразила себя на том рисунке. Может, она поступила так из-за угрызений совести?

– Не нужно делать необоснованные выводы, – предостерег его я.

Мы зашли в стационар. Хуан Фэйхун сидела в палате, ожидая нас; ее взгляд показался мне немного пустым, но настроение было намного лучше. Увидев меня, она тут же встала и взволнованно сказала:

– Я все вспомнила!

Нельзя воспринимать всерьез все, что говорят психически больные люди, ведь неизвестно, что из этого правда, а что нет; они и сами не всегда способны это распознать. Для определения вымысла и правды нужно опираться на большой пласт профессиональных знаний. По правде сказать, я сам был взбудоражен, но по-прежнему демонстрировал спокойствие. Зна́ком указал ей сначала присесть и не спеша все рассказать нам.

Хуан Фэйхун объяснила, что все началось с поездки в город Чунзо на водопад Дэтянь. Поскольку она плохо спала и страдала алкоголизмом, ей хотелось отдохнуть в горной живописной местности. В один из дней Хуан Фэйхун отклонилась от основного туристического маршрута и самостоятельно пошла пешком в горы. По дороге вдруг услышала крик о помощи. На берегу реки она нашла по голосу женщину, чья правая нога угодила в капкан для животных; вся трава вокруг была в крови.

Эта женщина и была Линь Чжунхуа. Она рассказала Хуан Фэйхун, что тоже приехала в путешествие одна и никак не могла ожидать, что угодит в охотничий капкан. Она была не в силах идти, ее телефон разрядился, и вызвать помощь не было возможности. По закону подлости телефон Хуан Фэйхун тоже разрядился. Она хотела помочь Линь Чжунхуа спуститься с гористой местности, но лодыжка Линь Чжунхуа была повреждена до кости, и женщина совершенно не могла идти.

Недолго думая, Хуан Фэйхун сказала, что вернется и позовет на помощь, пока еще не стемнело. Но Линь Чжунхуа была страшно напугана; она стала умолять ее никуда не уходить. Однако по-другому женщину было не спасти. Они потеряли слишком много времени, и небо уже начало темнеть. Хуан Фэйхун снова пообещала ей, что обязательно вернется и поможет ей, после чего отправилась в обратный путь. Уйдя уже довольно далеко от того места, она услышала истошный вопль и тут же стремглав вернулась назад. Тогда уже совсем стемнело и пошел небольшой дождь. Вернувшись к берегу реки, Хуан Фэйхун увидела мужчину в синей ветровке, который лежал на Линь Чжунхуа. Ее нижнее белье было сорвано, она пыталась звать на помощь, но мужчина зажал ей рот рукой. Ее правая нога стала еще сильнее кровоточить, сил оставалось все меньше и меньше, и в итоге она перестала сопротивляться.

Ночью в горах было очень страшно. Испуганная Хуан Фэйхун случайно поскользнулась на камне. Услышав шорох, мужчина поднялся, натянул штаны и обернулся. Сердце Хуан Фэйхун ушло в пятки. Боясь, что ее постигнет та же участь, она бросилась наутек. Уже был час ночи, когда она спустилась с гор. После этого происшествия бессонница Хуан Фэйхун усугубилась. Испытав такое страшное потрясение, женщина стала больше пить, вследствие чего у нее появилось чувство вины и развился синдром выжившего.

Вскоре она стала считать себя Линь Чжунхуа, хотя знала, что той уже нет в живых. Именно поэтому, ежедневно страдая от жуткой бессонницы, она буквально видела, что кто-то ее убивает, а убийцей является она сама. Практически ежедневно находясь в этом состоянии, Хуан Фэйхун думала, что тот день повторяется вновь и вновь, что она попала в бесконечный цикл. В глубине души женщина испытывала угрызения совести и корила себя за то, что не осталась с Линь Чжунхуа, не спасла ее и тотчас не вызвала помощь. Находясь в плену своих фантазий, Хуан Фэйхун каждый день приходила в полицию и придумала такую действительность, в которой она бесконечно воскресает, а один день является повторением предыдущего…

После отказа от алкоголя и после терапии Хуан Фэйхун в итоге все вспомнила; она будто пробудилась после долгого кошмарного сна. Глубоко вздохнув, женщина сказала:

– Я научилась рисовать. Линь Чжунхуа говорила, что работала учителем рисования; конечно, ее навыки были лучше моих, но я все же могу нарисовать приблизительный портрет человека. Я помню, как выглядит тот мужчина, и, если вы сможете принести мне бумагу и карандаш, смогу его нарисовать.

Я был поражен и никак не мог подумать, что события в деле об исчезновении Линь Чжунхуа примут такой оборот. Я немедленно попросил медсестру принести бумагу и карандаш. Мы наблюдали, как Хуан Фэйхун быстро нарисовала на бумаге образ мужчины. Она убеждала нас, что это действительно убийца, а не ее фантазия. Он наверняка тогда сам прогуливался в горах, и когда увидел раненую Линь Чжунхуа, которая явно не могла ему дать отпор, в его голову закрались злые намерения. А после совершения преступления он решил убить потерпевшую.

Расследованием такого преступления, естественно, должен заниматься зам Ляо. Я отправил ему фото рисунка, сделанного Хуан Фэйхун. Зам Ляо ответил, что начнет расследование. В итоге спустя один день он позвонил мне. Показания Хуан Фэйхун подтвердились. Они навели справки у тамошних любителей пешего туризма – и неожиданно для себя довольно быстро нашли мужчину.

Согласно многочисленным зацепкам и уликам с места преступления, этот мужчина действительно оказался убийцей. Позже преступник признался, что тогда он заметил поблизости женщину и видел, как она убежала. Изначально он хотел догнать ее, но Линь Чжунхуа внезапно пришла в сознание. Она схватила его за ногу, не давая уйти. Убийца разозлился и, схватив лежащий рядом камень, ударил им Линь Чжунхуа. Труп он спрятал в скрытой от глаз пещере. Мужчина боялся, что его преступление раскроется, поэтому специально уехал в Юго-Восточную Азию, побывал в нескольких странах. По прошествии времени, не услышав никаких вестей об этом деле, он решил вернуться в Китай. Но в конце концов убийцу настигло правосудие.

Мне неизвестно, как в дальнейшем продвигалось дело; известно лишь, что Хуан Фэйхун являлась свидетелем по нему. Когда преступник узнал о ее психическом заболевании, он начал придумывать, как сделать так, чтобы ее показания в суде не были приняты. Чтобы привлечь убийцу к ответственности, врачей первого отделения пригласили провести психиатрическую экспертизу, а также определить, какие показания можно принимать от свидетеля.

Между тем у Хуан Фэйхун прошла тревога, ее психическое состояние также стало гораздо лучше. Связавшись с врачом из Хэнаньской больницы, я, согласно указаниям главврача, оформил документы для выписки Хуан Фэйхун. Ее семья знала, что я вложил много сил в ее восстановление, и все время приглашала меня прийти к ним на ужин. Изначально я не хотел идти, так как опасался предвзятого отношения со стороны других людей – якобы я использую родственников пациента для своей выгоды. Но они продолжали настаивать и поджидали меня после рабочего дня у входа в больницу. В то же время я переживал, вдруг люди подумают, что я плохо вылечил пациента, и именно поэтому его семья поджидает меня. Поэтому я согласился прийти в гости к семье Хуан.

Как нарочно, Ян Кэ тоже уходил с работы. Выйдя из больницы, он увидел, что какие-то люди преграждают мне дорогу и не дают уйти. Он оставил это без внимания и не спросил, в чем дело; было видно, что он хотел быстрее уйти. Я тут же выпалил:

– Этот врач тоже очень сильно помог!

– Что? – Ян Кэ не ожидал, что я втяну его.

Не успел я что-то объяснить, а Ян Кэ среагировать, как отец Хуан Фэйхун уже заталкивал нас в свою «Ауди». Семья Хуан жила на улице Таоюаньлу, дом у них был большой, оснащенный разнообразной техникой, в зале стояло фортепиано, и, судя по всему, недешевое. Хуан Фэйхун как раз сидела за ним и играла какую-то мелодию.

– Пианино наверняка стоит несколько сотен юаней? – тихо спросил я Ян Кэ, когда все ушли накрывать стол.

Тот был недоволен, что я помешал его планам, и всю дорогу игнорировал меня. А сейчас он и вовсе посмотрел на меня как на идиота.

– Это «Стейнвей», одна из пяти лучших фирм фортепиано в мире, модель K132; цена в Китае начинается от восьмисот тысяч юаней.

После его слов мне стало неловко, но я продолжал донимать его:

– И ты знаешь все эти пять фирм?

– «Бёзендорфер», «Петроф», «Стейнвей», «Бехштейн», «Фациоли», – с ходу ответил Ян Кэ.

Я был восхищен и не смог подобрать слов, но про себя подумал: «Зараза, да ты явно хорошо живешь… Неужели от семей пациентов взятки берешь? Ведь как иначе с нашей зарплатой можно иметь такой уровень жизни?»

Хуан Фэйхун, увидев нас, начала играть другую мелодию. Мы с Ян Кэ в один голос произнесли:

– «Музыкальное приношение»!

Когда-то я ходил на дополнительные курсы по философии, так как считал, что изучение психологии и психиатрии тесно связано с философией. Один мой профессор на лекциях затронул тему парадокса в логике. Он привел в пример «бесконечный канон» Баха, который как раз можно услышать в произведении «Музыкальное приношение».

«Музыкальное приношение» – это позднее произведение Баха, написанное в 1747 году и представляющее собой собрание инструментальных композиций. Оно состоит из шестнадцати частей; первые две исполняются клавишными инструментами в жанре многоголосого ричеркара, а еще две – это десять канонов, первый из которых является сонатой. Хуан Фэйхун как раз исполняла канон «Краб»[11].

Бах является одним из величайших представителей музыкального искусства эпохи барокко, им было написано множество канонов. Один из них, вышеупомянутый канон «Краб», или ретроградный канон, можно написать на петле Мёбиуса. Это значит, что хотя две партии канона полностью одинаковы, одну из них нужно воспроизводить задом наперед. После окончания воспроизведения двух партий они снова повторяются, и так до бесконечности. Считается, что краб передвигается задним ходом (хотя на самом деле он двигается поперечно), поэтому канон Баха так и называется.

Хуан Фэйхун выразила свою историю в музыке, а эта мелодия таит в себе ее душевные переживания. Ее родственники сделали генетический тест, и, к сожалению, у многих членов ее семьи нашли смертельную фатальную бессонницу. Болезнь нельзя вылечить, и она будет существовать вечно, как ноты на петле Мёбиуса.

Я не удивился, что «Музыкальное приношение» известно Ян Кэ, – он, видимо, все на свете знает, и было бы скорее странно, если б не знал. Тот, в свою очередь, изумленно посмотрел на меня, так как наверняка считал меня ограниченным и не способным разбираться в высоком искусстве. Конечно, мне не понравился его взгляд.

– И что же значит твое выражение лица? – спросил я.

– Оно значит, что ты можешь переехать.

У Сюн все же оказал мне услугу, а я как раз переживал, что так и не смогу найти соседа для аренды жилья…

– Не хочешь, так и не надо, – холодно добавил Ян Кэ.

Его слова были неожиданностью для меня. Недолго думая, я выпалил:

– Я перееду!

– И не боишься жить в проклятой квартире? – Ян Кэ нарочно задирал меня.

– Чего нам, врачам, бояться? Я и не говорил, что боюсь, – сказал я, в душе радуясь, что смогу сэкономить денег на жилье.

Ян Кэ собрался было продолжить пререкаться, но Хуан Фэйхун заиграла другую мелодию, классическое произведение Баха «Менуэт соль мажор». Она повернулась и с улыбкой посмотрела на нас. Ян Кэ больше не стал со мной спорить, а ушел смотреть спортивную программу с отцом Хуан Фэйхун.

Тогда я еще не знал, что моя спокойная жизнь скоро прекратится; что начнется череда неожиданных событий, и начнется мой кошмарный сон…

Глава II
Случай заболевания Ся Пило

Магия, как одна из форм первобытных верований, была распространена среди народов мира на всех исторических этапах развития. Обычно она проявляется в различных ритуалах, способна использовать и контролировать сверхъестественные силы, чтобы влиять и манипулировать объектами материального мира для достижения определенных целей. И хотя магию относят к суевериям, но этот феномен человеческой культуры все же до сих пор существует в народе.

1. Дьявол сыграет нам на флейте

Среди населения горных деревушек научные знания до сих пор не распространены повсеместно. Если какая-нибудь семья сталкивается с житейскими проблемами, то люди обычно обращаются к местным колдунам с просьбой погадать. Гадатели зачастую рассказывают о различных способах, которые якобы помогут избежать несчастья. Помимо гадания, такие колдуны кое-что понимают в лечебных травах, и в народе их считают знатоками.

Магия также является объектом изучения в области психологии и психиатрии, заслуживающим внимания; ее не стоит так просто отвергать. Точно так же дело обстоит с изучением философии: изначально мы осваиваем определенный пласт знаний в области религии. Во время учебы в университете я поверхностно ознакомился с парапсихологией, объектом исследования которой является колдовство, опыт выхода из тела, душа, ясновидение, телепатия, феномен полтергейста, предвидение, телекинез, гипноз и так далее. Конечно, некоторые ученые считают парапсихологию псевдонаукой, что является уже давней дискуссией.

Раньше я думал, что подобные прения можно встретить только на страницах учебников. Но однажды к нам в первое отделение больницы Циншань пришла пожилая женщина, представившаяся «небожительницей», и кругозор моих знаний расширился.

Тогда я только переехал к Ян Кэ; его квартира располагалась на улице Дасюэдунлу, это недалеко от больницы Циншань, на машине до работы можно добраться за полчаса. Но, как мне сказали, в этой квартире безжалостно убили и расчленили трех сестер; это ужасное дело когда-то потрясло Наньнин.

Перед переездом я думал, что квартира Ян Кэ и является местом совершения этого преступления, но оказалось, что нет. Убийство произошло в его жилом комплексе. Я спросил Ян Кэ, зачем он меня обманул. Тот ответил, что сам никогда не говорил, будто его квартира является местом убийства сестер, этот слух пустили в больнице. Ему было неохота что-либо опровергать и объяснять, все равно он жил один. Мол, раз уж это оказалось неправдой, тем лучше.

Я только так говорил, что, поскольку изучаю медицину, не верю во всякие предрассудки. Но когда я работал в одной больнице в Шэньяне, дела там обстояли не очень хорошо и постоянно происходили странные события, что вызывало во мне некоторое чувство волнения.

Квартира Ян Кэ находится на одиннадцатом этаже, окна выходят и на юг, и на север. Мебели у него немного, все выглядит довольно просто, но уютно. Для людей, работающих в области психиатрии, такое пространство даже не выглядело удручающе. В квартире всего три комнаты, и спальня Ян Кэ, конечно же, была самой большой. Вторая комната – моя спальня, и еще одна комната закрыта на замок. На мой вопрос, что находится внутри, Ян Кэ ответил, что комната пустует. Ключ сломался и застрял в замочной скважине, дверь было не открыть, а Ян Кэ так и не починил ее. Он сказал мне не обращать на это внимания.

Я заглянул в замочную скважину и действительно увидел внутри застрявший ключ. Не то чтобы я был мнительным, просто Ян Кэ показался мне небрежным – ведь жалко оставлять комнату пустовать, из нее можно сделать кабинет. Ян Кэ был немногословен; он сказал мне не трогать его вещи и велел стирать нижнее белье и носки руками, а не в стиральной машинке.

За аренду Ян Кэ взял с меня символическую сумму в несколько сотен юаней, то есть практически ничто. К тому же у него есть машина, а значит, мы сможем вместе ездить на работу. Жить я буду почти задарма, еще и сэкономлю на транспорте, поэтому как он скажет, так и будет. Мне больше не нужно беспокоиться о деньгах – главное, чтобы ничто не мешало мне спать ночью.

Так как я совсем недавно прибыл в Гуанси, вещей у меня было немного – я переехал налегке. Мои родители живут далеко в небольшом городке Усюй, и я никак не мог вернуться к ним жить. К тому же вдруг у меня появится девушка… тогда было бы совсем неудобно жить в доме родителей. Едва ли можно сказать, что моя семья зажиточная, лишних денег у нас нет. А я, живя столько лет в Шэньяне, так и не смог скопить сколько-нибудь приличную сумму, поэтому не могу себе позволить, как Ян Кэ, купить квартиру в городе. Вернувшись с севера Китая, я стал жить вместе со своим одноклассником из старшей школы, но, помимо нас, квартиру снимали и другие люди. Я прожил там всего один месяц, и мое терпение достигло своего предела. Хорошо еще, что меня приютил Ян Кэ…

В вечер переезда я хотел отблагодарить его за помощь и угостить ужином. Постучался в дверь его комнаты и тихо спросил:

– Сяо Ян, ты не хочешь выйти поесть? Я угощаю.

– Я не голоден, не донимай меня, – донесся из комнаты грубый ответ Ян Кэ.

Я ушел ни с чем, но про себя подумал: «Не голоден ты, ну и ладно, зачем же грубить? Неужели я настолько сильно тебя потревожил?» Я уже было хотел сам пойти поесть, но тут Ян Кэ попросил меня подождать. Я решил, что он передумал, но, открыв дверь, Ян Кэ кинул мне пять больших пакетов с одеждой и передал купюру в сто юаней.

– Пожалуйста, отнеси по дороге эти пять костюмов в химчистку. Один костюм выйдет примерно в двадцать юаней, сотни тебе как раз хватит.

От удивления я на минуту застыл. Затем взял деньги, пакеты с костюмами и нарочно поинтересовался:

– А ботинки захватить не нужно?

Услышав мой серьезный тон, Ян Кэ ответил:

– Не нужно, я их сам чищу. Кстати, вещи необходимо отнести именно в химчистку «Е-сидай», а не в какую-то другую.

Я мысленно закатил глаза, но, видимо, забылся в моменте и действительно это сделал. Заметив это, Ян Кэ хотел забрать вещи обратно:

– Не хочешь, и ладно, я сам попозже занесу.

Придумав глупый предлог, я тут же попытался исправить положение:

– Мне просто в глаз что-то попало… Мне не составит никакого труда сходить в химчистку.

– Какой ты нудный, – с издевкой бросил Ян Кэ и тут же закрыл дверь, даже не удосужившись сказать «спасибо».

Он все же владелец квартиры и берет с меня символическую плату за съем, поэтому я сдержал свои эмоции, молча взял мешки с одеждой и вышел из квартиры. Прачечная, про которую говорил Ян Кэ, уже закрылась; вывеска на двери гласила, что сотрудник ушел по делам, и забрать или принести вещи на чистку можно будет завтра. Мне не хотелось тащить вещи обратно, поэтому я нашел поблизости другую прачечную.

Поужинав, я пошел в магазин за фруктами, заодно прошелся по району и только потом вернулся домой. Дверь Ян Кэ по-прежнему была заперта; я так и не понял, ужинал он или нет, но не осмелился стучаться ему в комнату. Помыл фрукты и оставил их в гостиной, а квитанцию об оплате химчистки положил на журнальный столик.

На следующий день я встал довольно рано, так как не знал, во сколько обычно Ян Кэ выезжает на работу. Путь от дома до больницы был довольно коротким, но так как коллега подбросит меня до работы, было предусмотрительнее встать пораньше. В шесть часов я уже проснулся, а Ян Кэ, видимо, встал еще раньше. Пока я чистил зубы, он вернулся мокрый с пробежки.

В квартире всего одна ванная комната; я еще не успел умыться, как Ян Кэ постучал в дверь, собираясь принять душ. Я наспех вытер лицо и вышел. В телефоне увидел сообщение от своей бывшей девушки; она написала, что я оставил у нее тетрадь с рукописями и она может отправить ее почтой. Видимо, она была взволнована – не успел я ей ответить, как от нее поступил звонок. Она спросила, что ей делать с находкой.

Записи в тетради – это мой роман, точнее, наброски текстов, которые я составлял еще во время учебы. Тогда у меня не было денег на покупку компьютера, поэтому оставалось только писать от руки. Моя бывшая девушка знала, что мне приходилось непросто и в свободное время я писал, поэтому она не выбросила их, а тут же сообщила мне о своей находке. Возможно, она не хотела, чтобы я переживал из-за пропажи.

Я назвал этот роман «Детектив-психиатр»; он написан в остросюжетном жанре. После публикации роман не вызвал особого ажиотажа, я получил около десяти тысяч юаней гонорара, а все вырученные деньги перевел в одну благотворительную организацию помощи студентам. Это очень восхищало мою бывшую девушку, но ей никогда не нравилось, что я работаю психиатром, и она много раз пыталась заставить меня уволиться. Лицензию на осуществление медицинской деятельности я получил в Шанхае, затем зарегистрировал ее в Шэньяне. Процедура оформления документов довольно сложная, к тому же я еще учился в ординатуре. Как можно было все бросить? Получается, столько лет усердной работы будут потрачены впустую… Тогда я заключил договор с больницей в Шэньяне об обучении в ординатуре, и меня направили в целевую больницу. Зарплата была очень маленькой, даже меньше, чем у медсестер. Правилами также устанавливалось, что если я нарушу положения договора, то буду обязан выплатить внушительную денежную сумму штрафа, включая уже выплаченную мне зарплату, выплаты материальной помощи, а также пенсионное страхование, выплачиваемое работодателем. Именно поэтому, вернувшись в Гуанси, я был нищ как церковная мышь, даже приличную квартиру не мог себе позволить снять.

В общем, в тот день моя бывшая девушка попросила сказать ей адрес, чтобы отправить мои рукописи. Мы с ней ни о чем лишнем не болтали, она даже не спросила, где я сейчас работаю. Возможно, она знает, что я совершенно не изменился и продолжаю работать психиатром.

Положив трубку, я торопливо переоделся и позавтракал фруктами, ожидая, пока Ян Кэ выйдет из ванной. Я думал, он быстро примет душ, но у него это заняло полчаса. Я уже устал его ждать; если б не звук льющейся воды, доносящийся из ванной комнаты, я уже подумал бы, что он уехал на работу, решив не дожидаться меня.

Прождав еще десять минут, я решил, что так долго мыться – это уж слишком. Вдруг что-то случилось и он упал в обморок? Когда я учился в Шанхае, мой сосед по комнате как-то вернулся после игры в баскетбол, а когда пошел купаться, потерял сознание. Вызвав «скорую», мы узнали, что у него случился инсульт. Вспомнив этот случай, я заволновался. Прождав еще пару минут, постучал в дверь, чтобы узнать, всё ли в порядке.

Именно когда я подошел к двери ванной комнаты, Ян Кэ открыл дверь и натолкнулся на меня. Он был явно недоволен и спросил, в чем дело. Я неловко объяснил:

– Теперь я знаю, что и мужчины могут так долго принимать душ…

– Мне так нравится, – огрызнулся он.

– Ладно, ладно, сколько хочешь, столько и мойся, я не тороплюсь.

Ян Кэ не стал наседать – наоборот, смягчился:

– На будущее запомни: я выхожу из дома в семь часов десять минут. Сам рассчитывай свое время.

– Угу. – Я пошел в гостиную и, сев на диван, начал есть яблоко.

Ян Кэ вернулся в спальню. Дверь он не закрыл, и я услышал, что, надевая рубашку, он зашипел от боли. Вчера, во время выезда, один пациент обезумел и ушиб правую руку Ян Кэ до синяка. Возможно, сегодня во время пробежки тот задел ушиб, и рука стала болеть сильнее.

Прошло порядочно времени, а Ян Кэ все еще застегивал пуговицы; я заметил это, но решил не лезть в его дела. Вдруг он сам позвал меня, попросил о помощи и добавил, что, поскольку у него плохо двигается правая рука, вести машину придется мне.

Почему бы и нет; я согласился.

Ян Кэ раздраженно произнес:

– В десять минут восьмого мы должны выехать!

– Тогда и тебе нужно мыться быстрее, – практически шепотом ответил я.

– Что ты сказал?

Я сменил тон:

– Говорю, если рука болит, нужно взять больничный.

– У меня сегодня совещание, не могу, – сказал Ян Кэ. – К тому же во второй половине дня нужно поехать на консилиум в больницу на улице Цисинлу.

– А что, если на тебя опять кто-то нападет? – каркнул я.

Ян Кэ недовольно глянул на меня; его взгляд будто говорил: «Я по доброте душевной пустил тебя жить в свой дом, а ты еще неприятности предвещаешь…» Я понял, что сболтнул лишнее, и решил помолчать.

Я помог коллеге застегнуть рубашку и продеть запонки, а в конце накинул на него черный пиджак, так как правую руку он точно не смог бы засунуть в рукав. Но затем Ян Кэ нужно было обуться, и я помог ему достать из шкафа коричневые туфли без шнуровки, иначе пришлось бы на корточках завязывать ему шнурки. Но и тут он начал придираться, говоря, что эти туфли не подходят к черному ремню, ведь цвет ремня должен совпадать с цветом ботинок. Что я мог поделать с такими требованиями Ян Кэ к одежде? Убирая туфли, я сказал, что можно было бы надеть любые ботинки, и дело с концом, зачем столько помпезности?

Я тут же пожалел о своих словах, поскольку Ян Кэ начал меня поучать. В психологии есть такое понятие, как эффект первичности, или эффект первого впечатления. Оно означает, что внешний вид человека и конкретно его одежды оказывает более сильное впечатление, чем манера речи или выражение лица. Исследования показали, что судить человека по внешности – это психологическое явление, свойственное всем людям. Небрежно одетый человек оставляет не самое лучшее мнение о себе, а человек, одетый в костюм, наоборот, произведет благоприятное впечатление. В момент знакомства люди взаимодействуют с нами очень короткий промежуток времени, а первое положительное впечатление может сыграть ключевое значение в последующем общении. Другими словами, если у тебя неприглядная внешность, дело можно исправить одеждой. Неважно, в работе или в повседневной жизни, красивый наряд может стать твоим бонусом.

Дослушав пространную речь Ян Кэ, я вспомнил фрагмент из эссе «Рассуждения о европейском костюме» Линь Юйтана[12]: «Мужчины, которым нравится носить европейский костюм, в большинстве своем либо подкаблучники, либо заискивают перед противоположным полом». И хотя пациенты и медсестры постоянно донимают Ян Кэ своим вниманием, он все же сохраняет с ними деловые отношения. Низкопоклонства за ним замечено не было.

Спустившись вниз, я сел за руль. После получения прав я совсем немного водил машину и очень нервничал на дорогах, так как боялся случайно поцарапать кузов. В этот день на дорогах были большие пробки, и, хотя до больницы Циншань ехать недалеко, добирались мы почти час. У Ян Кэ начиналось совещание. По прибытии в больницу он попросил меня взять ключи от машины, а в восемь часов вечера ждать его у первого отделения. Если к этому времени он не появится, то я могу уезжать.

– Хорошо.

Сегодня я снова должен был вести прием пациентов. Забрав ключи, я направился в кабинет амбулаторного отделения. Но не успел дойти, как услышал звук флейты, доносящийся из шумной толпы. Мелодия напомнила мне музыку из фильма «Дьявол сыграет нам на флейте» 1979 года про детектива Косукэ Киндаити. Я подумал, что у меня возникли слуховые галлюцинации, ибо, проработав столько времени психиатром, я впервые слышал, чтобы кто-то играл на флейте в больнице. Пока я шел к амбулаторному отделению, звук становился все громче и громче. Возле кабинета столпились ординаторы, они что-то живо обсуждали.

– В чем дело? У вас работы нет? – Так как я лечащий врач, мне нужно проявлять строгость перед ординаторами.

Сун Цян, увидев меня, с воодушевлением сказал:

– К нам на прием пришла Небожительница.

– Нельзя давать людям прозвища, – строго сказал я.

Сяо Цяо тоже была в толпе:

– Она сама себя так назвала, мы ей не давали прозвища.

– Серьезно? – Я был в замешательстве.

Где это видано, чтобы «небожители» приходили в психиатрическую клинику? Какое у нее может быть заболевание, раз она к нам пришла? Судя по всему, работа в области в психиатрии – это каждый день открывать для себя что-то новое.

2. Дракон со сломанным хвостом

Хотя я уже какое-то время работаю в больнице, меня все еще считают новичком. Если появляется пациент, пожелавший прийти ко мне на прием, я ценю такую возможность. Но Сун Цян успел расстроить меня, сказав, что пациентка изначально хотела записаться на прием к заместителю заведующего Цзи. Так как он уехал в Пекин, она посмотрела брошюру нашей больницы и сразу указала на красивого Ян Кэ. Но и он сегодня был занят. Пациентка не хотела более откладывать и без особого воодушевления выбрала Чэнь Путяня, то есть меня.

Сун Цян красочно описал процесс выбора врача, даже тон пациентки скопировал. Конечно, радоваться было нечему – услышав подобное, любой человек расстроился бы. Очевидно, в первом отделении Ян Кэ пользовался большей популярностью, чем я. Даже ординаторы были больше рады работать под его руководством. Сун Цян не был исключением, он просто не смел это демонстрировать. Мой профессиональный уровень не уступал Ян Кэ, но, видимо, эффект первичности, о котором тот говорил недавно, все же имеет вес.

Подумав об этом, я поправил одежду у входа в кабинет и с гордо поднятой головой зашел внутрь. Лечебные кабинеты в амбулаторном отделении в большинстве своем рассчитаны на одного пациента, но есть и такие, что рассчитаны на несколько человек. Без сомнений, большинство людей предпочитают первый вариант. Однако если возникает необходимость в практико-ориентированном обучении ординаторов, то мы по своему усмотрению можем воспользоваться и кабинетом побольше.

В кабинете сидела седоволосая бабушка в темно-синей кофте и черных брюках, обутая в гранатово-красные узорчатые туфли – типичный наряд женщин из национальных меньшинств Китая. Бабушка играла на флейте; ее лицо расплылось в улыбке, она напоминала индийского заклинателя змей. И тут я увидел на столе пятнистого полоза, извивающегося под звуки флейты. Я не боюсь трупов или привидений, но к змеям у меня страх с рождения. Только я увидел полоза, как у меня обмякли ноги; чтобы не упасть в глазах Сун Цяна и Сяо Цяо, я притворился, что не испугался.

Увидев меня, бабушка отложила флейту и убрала змею в бамбуковую клетку. Я обратился к ней:

– Бабушка, в больницу нельзя приносить животных.

Она не придала особого значения моим словам:

– Его зовут Сяо Лунбао, он не ядовит. Посмотрите: когда он сворачивается калачиком, то похож на пельмешку сяолунбао[13]. Я поэтому его так и назвала.

На самом деле в больнице не было четких правил, касающихся животных, но я решил не донимать этим старушку; мне просто стало не по себе от вида полоза. У пациентов, обращающихся в психиатрическое отделение, в первую очередь необходимо исключить наличие соматических факторов заболевания. Именно поэтому большинство пациентов приходят не с пустыми руками, а со всевозможными анализами, начиная от общего анализа и заканчивая УЗИ и КТ. Помимо змеи, бабушка действительно принесла с собой различные листы с результатами лабораторных исследований – видно, она хорошо подготовилась. На одном из листов был написан ее возраст – девяносто пять лет, – и я невольно восхитился этой долгожительницей. Людям, дожившим до глубокой старости, чего только не довелось повидать. Даже не знаю, какая психологическая проблема может ее мучить, раз она пришла ко мне на прием.

Я сел и выпрямился.

– Бабушка, по какой причине вы пришли к нам? Вам нездоровится?

Она, немного смутившись, пробормотала:

– Мне… Вовсе нет, как раз наоборот…

В этот момент в кабинет зашел упитанный мужчина – ремень на его штанах был задран практически до груди. Переступив порог, он звучно произнес:

– Небожительница Ло, вы здесь! Наконец-то я вас нашел… Вы уже были на приеме?

Названная «небожительницей» бабушка, которая уже была готова что-то сказать мне, вдруг замолкла, повернулась и посмотрела на него:

– Адэ, ты так быстро пришел… Уже управился со всеми делами?

Я растерянно посмотрел на эту парочку, не понимая, кем они приходятся друг другу, – ведь бабушка ничего про себя не рассказала. Увидев мое недоуменное выражение лица, Адэ сказал, что они прибыли из маленькой деревушки возле горы Дамин, где выращивают и собирают чай. Бабушку в деревне считают небожительницей – раньше она занималась целительством, выбирала детям имена, рассчитывала благоприятные и счастливые дни для людей. Последнее время она стала плохо спать и сама захотела посетить врача. Сам Адэ держит магазин строительных материалов в деревне и время от времени приезжает в город закупиться товаром, поэтому сегодня он заодно привез бабушку в больницу.

У бабушки на щеках виднелся румянец, глаза живо блестели. Правда, когда она улыбалась, можно было заметить полное отсутствие зубов, но для человека такого преклонного возраста это в целом нормально, а так у нее был совершенно здоровый вид. Мне встречалось много людей с проблемами со сном, включая Хуан Фэйхун; такие пациенты выглядят изможденными и подавленными, и признаки бессонницы видны с первого взгляда.

– Вы правда плохо спите? – недоверчиво спросил я.

Бабушка, держа в руках клетку со змеей, сказала:

– Да. – Она очевидным образом врала. – Может, вы прописали бы мне какое-нибудь лекарство?

– Лекарства так просто не выписываются.

– Тогда… – Бабушка хотела что-то сказать, но промолчала. Адэ явно был здесь лишним, она стеснялась говорить при своем земляке.

Работа в амбулаторном отделении – довольно сложное дело, и проблема даже не в тяжести заболеваний. У пациентов бывает разное течение болезни, и ведут они себя по-разному. Кто-то немногословен, а кто-то слишком болтлив, кто-то при виде другого человека начинает материться, а кто-то драться, но в основном всем им сложно описать свое состояние. Люди, обратившиеся за медицинской помощью и способные подробно и точно рассказать о своем недуге, в большинстве своем больны нетяжело. После беседы с врачом и приема лекарств у таких пациентов обычно все само собой налаживается. С людьми с тяжелыми психическими расстройствами дела обстоят по-другому. Их родственники зачастую нескладно и непоследовательно описывают состояние больного, и необходимо, чтобы врач смог найти верный ответ в череде сумбурных деталей. Написание истории болезни – это еще одно дело, требующее огромных усилий.

Я снова заметил неловкость на лице пациентки и под предлогом того, что мне необходимо осмотреть бабушку, попросил Адэ удалиться из кабинета и подождать снаружи. Тот не понимал, зачем это нужно, и начал сетовать на недостаточный уровень моих профессиональных навыков:

– Она ведь сказала, что спит плохо; неужели нельзя прописать снотворное, к чему эти осмотры?

Выпроводив Адэ, я терпеливо продолжил:

– Бабушка, если вам есть что сказать, смело говорите; я никому не проболтаюсь, можете мне верить. – Она по-прежнему чувствовала себя неловко. Вспомнив слова Адэ о том, что она сама жаловалась на бессонницу, я произнес: – Вы плохо спите? Вам снятся кошмары?

Бабушка поставила клетку со змеей на стул и, неловко улыбаясь, ответила:

– Больше десяти лет меня беспокоят проблемы со сном. Как-то я ходила в другую больницу на обследование, и мне сказали, что у меня повышенное кровяное давление и перенесенный ишемический инсульт в легкой форме.

Я полистал ее справки, но не нашел соответствующих результатов обследования.

– У вас есть справка об этом?

– Нет, уже десять лет прошло с того момента… В позапрошлом году я ходила в районную больницу, но мне сказали, что проблем со здоровьем у меня нет, – напряженно ответила бабушка.

Раз нет справок, то будет затруднительно с полной уверенностью определить причины заболевания. Я проверил у пациентки пульс, голову и попросил пошевелить по очереди руками и ногами для определения характера и степени заболевания. По виду не сказать, что бабушка страдает бессонницей, со здоровьем у нее все хорошо. Она будто искала повод, чтобы наведаться в больницу. Что касается легких недомоганий, без результатов обследования тут сложно что-то выявить.

Чего только не навидался в жизни человек преклонного возраста… Но почему-то, общаясь с молодым врачом, она испытывала сильнейшее смущение. Я встал и собирался ее проводить в лечебный кабинет, но бабушка, по-прежнему сидя на своем месте, жалобно промолвила:

– Врач Чэнь, я пришла к вам из-за своих душевных страданий…

Обычно пациенты называют всех сотрудников больницы врачами – они не различают врача и санитара, медсестру и старшую медсестру и так далее, – а мы нарочно их не поправляем. Я так и думал, что у бабушки есть секрет и ей нужен человек, которому можно поведать свою тайну. Снова присев, я спросил:

– Какая все-таки у вас проблема?

Бабушка опустила голову:

– Если я вам расскажу, вы не будете смеяться надо мной?

– Я ни в коем случае не буду.

Но она продолжала мешкать и не решалась начать свой рассказ. Иногда у меня создавалось ощущение, что я являюсь детективом из сериала, а мои пациенты – подозреваемые в совершении преступления, хотя я понимаю, что подобное сравнение не совсем уместно. Если на прием приходят пациенты, не желающие идти навстречу врачу, терапия может занять гораздо больше времени; иногда они и вовсе откладывают терапию, и в таком случае проблема может только усугубиться.

Бабушка повернулась боком и, убедившись, что Адэ точно нет рядом, снова взяла клетку и выпустила змею. Полоз не ядовит, толщиной всего с большой палец; он довольно послушен и не ползает где попало – но его движения все равно заставляли меня дрожать. Я тут же невольно отодвинулся.

Иногда в действиях душевнобольных людей напрочь отсутствует логика. Эта бабушка выглядела нормальной, но ее болезнь как будто была слишком запущена. Я с наилучшими намерениями выпроводил Адэ, чтобы ей было комфортнее рассказывать о своей ситуации; а она мало того, что не оценила мой жест, так еще и выпустила из клетки змею, чтобы запугать меня… И как тут поступить? Змея, видимо, почувствовала мой страх; внезапно высунув свой язык, она поползла ко мне.

В кабинете на столе лежала довольно толстая книга «Китайская классификация психических расстройств», издаваемая Китайским обществом психиатров. Я инстинктивно схватил ее, намереваясь прибить змею. Увидев мою реакцию, бабушка немедленно заслонила полоза, взяла его на руки и успокоила меня:

– Вы не бойтесь, Сяо Лунбао не кусается.

Боязнь змей – моя ахиллесова пята. Я видел много безумных пациентов, но ни один из них не был страшен так, как больной, выпустивший на волю змею. Я уже намеревался позвать охрану, но бабушка, нежно поглаживая змею, сказала:

– Сяо Лунбао – мой сын, а вы его напугали… Ничего страшного, мама тут, тебе нечего бояться!

– Бабушка, что вы… – начал я говорить, но у меня язык не поворачивался озвучить то, что могло ее обидеть.

Она вдруг озвучила мои мысли:

– Вы думаете, что я сошла с ума, раз считаю змею своим ребенком? Но я никогда не была замужем, у меня нет детей, и я далеко не первый человек, который принимает питомца за свое дитя. Врач Чэнь, судя по вашему акценту, вы не местный…

Я подвинулся ближе к письменному столу и ответил:

– Мой папа из деревни Усюй провинции Гуанси, а мама из провинции Аньхой, но я долгое время прожил в Шэньяне и Шанхае.

Бабушка с пониманием кивнула и снова спросила:

– Тогда вы, наверное, знаете легенду о драконе со сломанным хвостом? – Она показала на тельце полоза, и тут я заметил, что у него нет кончика хвоста.

На самом деле я слышал, что в Гуанси в горах Дамин ходит легенда о драконе, который третьего числа третьего месяца прилетает к горам. По преданию, в древние времена в одной из горных деревень малой народности чжуан жила старушка, у которой не было потомства. Однажды она спасла раненого дракона, который затем не отходил от старушки и принимал ее за мать. Но так как у людей нет хвостов, дракон отрезал его и выбрал себе имя Тэ Цзюэ. «Тэ» в чжуанском языке означает «мужчина», а «цзюэ» – куцый хвост. Впоследствии, когда старушка умерла, порывы дождя и ветра перенесли ее и Тэ Цзюэ на вершину горы Дамин, где он ее и похоронил. Сыновняя почтительность Тэ Цзюэ растрогала Небо, и ему милостиво позволили каждый год третьего числа третьего месяца возвращаться в горы почтить память его матери. В провинции Гуандун также распространена легенда о драконе со сломанным хвостом, но она в действительности берет свое начало от народных преданий в Гуанси, где известна более широко.

Вспомнив эту легенду, я остался в недоумении. Неужели бабушка воспринимает себя той сказочной старушкой, а своего питомца – тем самым драконом? Но пусть даже так, какое это отношение имеет к тому, что она пришла сегодня на прием? Она пожилая женщина, возможно, ей одиноко, и поэтому она воспринимает питомца за свою родню?.. Главное, чтобы она могла отличать реальность от фантазий, ее случай будет далеко не самым запущенным.

Мне не надо было тратить все свое дообеденное время лишь на одного пациента. Бабушка, возможно, тоже поняла, что уже долго сидит у меня.

– Врач Чэнь… Вы… вы верите в змей-оборотней? – выпалила вдруг она.

– Змей-оборотней? – В голове у меня промелькнула мысль о первой серии мультфильма «Братья Хулу»[14], где одним из персонажей был золотой змей-оборотень.

– Я не имею в виду конкретно эту змею, не переживайте. Я знаю образ мыслей людей вашего поколения и не собираюсь утверждать что-то обратное, только вот… – Поглаживая змею, бабушка замолчала.

Я попытался ее подбодрить:

– Вы гораздо старше меня и видели больше. Я уже довольно долго работаю врачом и много чего слышал, поэтому вам не стоит волноваться; говорите, что у вас на уме.

Мои слова на нее подействовали – и она произнесла одну фразу. Очень простую. Но прозвучала эта фраза совершенно невероятно и заставила меня раскрыть рот от удивления.

3. Парапсихология и психосоматика

После многочисленных уговоров бабушка наконец-таки поделилась своими сокровенными мыслями. Таким пациентам, как она, необходим человек, способный подтолкнуть их на разговор. Бабушка закрыла голову своему питомцу, будто боясь, что он услышит, подалась вперед, тихо прошептала одну фразу и тут же, краснея от стыда, отвернулась от меня.

– Ко мне каждую ночь приходит мужчина…

Бабушке уже девяносто пять лет, наверняка она всеми уважаема в своей деревушке, и подобные слова фактически ошарашили меня. «Ко мне каждую ночь приходит мужчина», – если я правильно понял ее слова, то это наверняка значит, что они вступают в интимную связь. Я не знал, плакать мне или смеяться. Зачем она пришла и рассказывает мне о подобных вещах? Неужели думает, что еще может быть способна на подобное в таком возрасте?

Я не решался дальше развивать свою мысль и даже не знал, что на это можно ответить. Бабушке было крайне неловко, но она продолжила:

– Этот мужчина не отсюда.

Она говорила загадками, утаивая от меня факты, и я не мог с полной уверенностью сказать, что понял, о чем она говорит. От ее последней фразы у меня дрогнуло сердце. Неужели какой-то мужчина против ее воли вступает с ней в половые отношения? Ну, это уж слишком! О подобных происшествиях нужно немедленно докладывать заму Ляо и его коллегам, я в этом случае бесполезен. Максимум, что я смогу сделать, – это провести психологическую консультацию и прописать лекарства.

Заметив мое недоумение, бабушка положила змею в клетку, накрыла ее желтой тканью и, словно идя на большой риск, со всей серьезностью сказала мне:

– В любом случае я уже начала, поэтому, положа руку на сердце, расскажу все до конца. Но вы не смейте надо мной смеяться.

– Вы можете спокойно все мне рассказать.

Я вдруг вспомнил, как главврач в Шэньяне сказал мне, что есть восемь типов пациентов, с которыми нужно быть предельно осмотрительными, работая в нашей сфере:

1. Был более чем у трех специалистов.

2. Свободно использует профессиональную терминологию, например, говоря «доктор, у меня болит подтаранный сустав».

3. Спрашивает, как проводятся операции.

4. При виде специалиста сразу заливается слезами, так как видит его своим единственным спасением.

5. Испытывает боль по всему телу.

6. Ведет себя эксцентрично.

7. Хмурит брови, имеет недоброжелательное выражение лица и зол на язык.

8. Только зайдя в кабинет, говорит, что ему неверно поставили диагноз.

Строго говоря, бабушка не относится к этим восьми типам пациентов. И хотя она скрывает свое состояние, но все же решила пойти к врачу. Единственная проблема – ей стыдно заводить разговор. Перед тем как начать свое повествование, она вдруг поинтересовалась: если ее переведут в стационар, останусь ли я ее ведущим лечащим врачом, раз уж она пришла ко мне на прием в амбулаторное отделение, и можно ли попросить зама Цзи следить за ходом ее лечения? Вот это да! Оказывается, она заранее все разузнала. В таком случае пункты один и три вполне ей соответствуют.

Обычно люди считают, что между лечащим врачом и ведущим лечащим врачом нет особо никакой разницы, но в действительности отличия есть. Сейчас я занимаю должность лечащего врача, ниже меня ординаторы, то есть студенты-медики, которые после окончания вуза заключают договор с клиникой для прохождения врачебной практики. После получения лицензии на медицинскую деятельность в медицинской иерархии они находятся в самом низу. Далее идут лечащие врачи – средняя категория, а заведующий врач и его заместитель – это уже высшие категории. Например, зам Цзи является заместителем заведующего врача, он же ведущий лечащий врач, но я зову его кратко – зам Цзи.

Когда пациента госпитализируют, за ним закрепляются два врача: один ответственен за лечение, а другой – за управление лечением. Последним как раз и занимается ведущий лечащий врач, и неважно, средней он категории или высшей. Иногда бывает, что вы записались на прием к одному специалисту, а операцию, к примеру, может проводить его «ученик». Все зависит от конкретного диагноза и протокола лечения. Если встречаются сложные случаи заболевания, то в принятии программы лечения могут участвовать как заведующий врач, так и его заместитель.

Моему авторитету будто бросили вызов, и слышать это было неприятно. Большинство пациентов так себя и ведут – ведь все хотят попасть в золотые руки самого лучшего и опытного врача. Если б я вдруг смертельно заболел, то тоже надеялся бы попасть к светилу медицины, такому как Хуа То[15].

Поняв беспокойство бабушки, я постарался ее успокоить:

– Вы не переживайте, если придется положить вас в больницу, мы обязательно пригласим зама Цзи. В любом случае пока неизвестно, кто будет вашим лечащим врачом; возможно, это буду не я.

У меня возникла мысль, что, поскольку бабушка уже в преклонном возрасте, возможно, больница не решится на ее госпитализацию. Кто знает, что может случиться и что об этом будут говорить люди… Ведь наш главврач дорожит репутацией больницы как учреждения «с нулевой смертностью».

Однако бабушка может сама решить, что ей необходимо лечь в больницу. Мне стало любопытно, чем она все-таки больна? Интрига держалась уже слишком долго; бабушка поняла, что если она продолжит тянуть, то мне придется на этом закончить. Немного подумав, она начала свой рассказ с самого начала.

С самого детства она жила вблизи горы Дамин, в деревне Лунтоу уезда Машань. Она видела, как меняется мир, и многое пережила; в своей деревне она известный долгожитель. Долгие годы жители деревни приходили к ней и обращались за советом как к целительнице и знахарке. Бабушка слушала о горестях людей, гадала и давала надежду тем, кто к ней приходил. В старые времена такие люди на самом деле были кем-то вроде психиатров.

На самом деле бабушка, человек с тяжелой судьбой, с самого детства была сиротой. Небожительницы старшего поколения, прибывшие по делам в деревушку Таочуань провинции Хунань, взяли ее под опеку. Они из поколения в поколение жили в бамбуковой роще у подножия горы Дамин. Женщины добывали воду из горных родников с помощью бамбуковых трубок; местные жители говорили, что если выпить эту воду, то все недомогания и болезни пройдут. Знахарки из поколения в поколение доживали примерно до девяностолетнего возраста; были из них и те, кто жил до ста и более лет.

По легенде, в прошлом в горе Дамин была пещера с духами; там жила одна небожительница. Когда в период династии Мин[16] в деревушке у подножия горы случилась эпидемия, небожительница спустилась с горы, чтобы вылечить заболевших. С тех пор она стала жить у подножия горы в бамбуковой роще. Все последующие поколения знахарок разбирались в целебных травах и лечили нетяжелые болезни, также владея искусством гадания. В смутные времена они приносили надежду и успокоение для народа.

Небожительницы никогда не выходили замуж. Бабушка помнила поучения ее наставниц и действительно никогда не вступала в брак, живя одинокой жизнью. Сейчас мы живем в эпоху научного прогресса, и мало кто из людей верит в подобные вещи, поэтому бабушка не нашла последователей; она также не смогла взять на воспитание сироту, чтобы передать свои знания. Лишь некоторые старики, которые сидят со своими внуками, приходят к ней, если у ребенка не спадает температура.

Бабушка всегда жила спокойной и размеренной жизнью; ей и самой нравилась безмятежность бамбуковой рощи. Однажды, во время сбора целебных трав, она увидела в поле раненого пятнистого полоза – кончик его хвоста был отгрызен лесным котом. Бабушка прогнала кота и спасла змею. Затем взяла ее с собой домой и вылечила рану. Когда бабушка отбивала полоза, кот поцарапал и ее, но, к счастью, рана была неглубокая и зажила через несколько дней.

Пятнистый полоз – это самая обычная змея, но она оказалась очень умной. После спасения она всегда находилась возле бабушки и не покидала ее дома. История про Тэ Цзюэ была известна бабушке, она очень прониклась ею, и поэтому решила оставить себе этого пятнистого полоза, даже дала ему имя – Сяо Лунбао. Но вскоре в доме начали происходить странные события. Однажды ночью в дом ворвался крепкий мужчина, который представился Черным Драконом и сказал, что эта змея – его третий сын. Так как бабушка спасла его дитя, он хотел воздать за ее благодеяние и стать ей мужем.

Бабушка прекрасно понимала, что ей уже девяносто лет и ей не нужны супружеские отношения. Но провозгласивший себя Черным Драконом мужчина ответил, что ему уже больше тысячи лет, а она для него по-прежнему молодая и привлекательная женщина. У бабушки никогда в жизни не было отношений с мужчинами; она набралась мужества и действительно провела ночь с Черным Драконом. А на следующий день после пробуждения поняла, что случилось; ее ощущения были реальными и не похожими на сон. Она поверила в реальное существование Черного Дракона.

Именно поэтому бабушка стала воспринимать своего нового питомца в качестве сына, ибо Черный Дракон – ее муж. Иногда она испытывала беспокойство, ведь последней волей наставниц было не выходить замуж. Черный Дракон продолжил приходить в последующие ночи и каждый раз заключал ее в объятия и не отпускал, пока оба не выбивались из сил.

В самом начале бабушке все было в радость, но он продолжал приходить каждый вечер, день за днем, и она стала чувствовать, что ее околдовали. Возможно, Черный Дракон вовсе не отец Сяо Лунбао, а нечистый дух, и даже не дракон, а черный змей-оборотень. Чтобы не допустить возвращения Черного Дракона в дом, бабушка наклеила по всему дому ленты с заклинаниями. Однако Черный Дракон по-прежнему спокойно к ней наведывался.

По своему характеру бабушка была добросердечной и знала, что нельзя винить в этом змею, которую она спасла. Она решила попробовать отпустить Сяо Лунбао на волю, но тот не хотел уползать. Однажды, чтобы спрятаться от Черного Дракона, бабушка уехала на несколько дней в даосский храм в соседней деревне, но Черный Дракон последовал за ней. Бабушка не посмела рассказывать кому-либо свою историю. Только иногда она бормотала что-то своей змее или играла ей на флейте.

В одну из ночей, которые бабушка провела в даосском храме, у нее случился эмоциональный срыв, и она рассказала обо всем монахине. Та посоветовала ей играть мелодию на флейте, чтобы успокоить внутреннюю энергию ци[17] и перестать метаться, а затем снова обдумать способы избавления от Черного Дракона.

Бабушка поверила словам монахини и каждый день выделяла время, чтобы поиграть на флейте мелодию, которой ее научила одна наставница. Она действительно почувствовала, что ее состояние начало постепенно восстанавливаться, но Черный Дракон по-прежнему продолжал к ней приходить. Бабушка была вынуждена перебороть себя и отправиться на поиски помощи, но все было бесполезно. В конце концов она подумала: вдруг у нее развилось психическое заболевание и все случившееся – плод ее галлюцинаций? Но ведь она испытывала подлинные ощущения, когда была вместе с Черным Драконом, это чувство не могло быть галлюцинацией или сном…

Бабушка понимала, что сейчас молодое поколение не верит в подобные суеверия, и то, что она набралась смелости и приехала в город за помощью, говорит о ее психическом самосознании. Так как она боялась быть высмеянной, то скрыла причину своего визита от Адэ, сказав лишь, что в последнее время у нее проблемы со сном.

Я был в замешательстве от рассказа и не знал, что на это ответить. Конечно, я не поверил в существование Черного Дракона или змея-оборотня. Подобные явления никогда не существовали, и неважно, говорим мы о древности или современности.

Бабушка будто насквозь меня видела, поскольку с досадой и смущением сказала:

– Я так и знала, что вы будете смеяться надо мной… Возможно, другой врач не станет так делать.

Я не очень обрадовался ее словам и поспешил ей ответить:

– Бабушка, я думаю, что это был ваш сон, и приснился он вам, потому что вы приручили змею.

Возможно, она еще что-то скрывала от меня…

– Молодой человек, – взволнованно выпалила бабушка, – пусть я провалюсь сейчас сквозь землю, если вру вам. Выпишите мне лекарство, чтобы я спала как младенец и всю ночь не просыпалась, и дело с концом.

Я не могу просто так прописать снотворное пациентке в столь преклонном возрасте – вдруг они только навредят ей? Это пока нельзя сказать наверняка. Но я действительно считал, что ее сны имели отношение к змее, которую она приютила; возможно, это проявление парапсихологии и психосоматики…

Американские исследователи некогда проводили множество испытаний в области парапсихологии и конкретно телестезии (по-другому ее называют телепатией), чтобы доказать существование экстрасенсорных способностей у человека. К примеру, люди в эксперименте пытались определить по фотографии, где находится человек.

В квантовой биологии также принято считать, что человек существует в едином энергетическом поле. Посредством среды своего собственного энергетического поля можно получать энергию из вселенной и также можно направлять свою энергию в общее поле. Одна исследовательская группа в Шанхайском университете транспорта также проводила подобные исследования в этой области. Поэтому, если смотреть с точки зрения парапсихологии, сны моей пациентки могут быть телепатической проекцией какого-либо человека или живого существа. Но подобные проекции необязательно реальны. Это напомнило мне, как раньше, во время показов фильмов под открытым небом, во время трансляции изображение могло искажаться. Точно так же Черный Дракон, возможно, является телепатической волновой проекцией змеи, которую приручила бабушка.

Естественно, данные выводы основываются только на теориях парапсихологии и психосоматики. Я никаких испытаний не проводил, а мои умозаключения не стоит озвучивать пациенту или руководителям.

Заметив мое затяжное молчание, бабушка, словно больной с маниакальным психозом, тут же восприняла мою реакцию за неверие. Она вытащила из внутреннего кармана своей кофты толстую стопку листов бумаги и передала мне. Я изначально предполагал, что бабушка скрывает от меня какие-то результаты обследования. Раз она даже психиатру не дала на них взглянуть, там наверняка содержится интересная информация…

Я с некоторым сомнением и любопытством развернул результаты обследования. Какие еще тайны скрывала бабушка, раз она твердо верила, что Черный Дракон не был ни галлюцинацией, ни сном? Как и следовало ожидать, от содержания всех этих справок у меня отвисла челюсть. Ужаснувшись, я машинально поднял голову и взглянул на бабушку. Та, верно истолковав мое выражение лица, неловко произнесла:

– Ну, сейчас-то вы мне верите? Это доказательства, что я не врала.

Мне было нечего сказать ей в ответ.

4. Эротический бред

У меня на руках было несколько листов результатов медицинского обследования, и первое ключевое слово, которое я увидел, было влагалище… Я подумал, что речь идет о воспалении слизистой оболочки влагалища, или по-другому – вагините. В таком возрасте данная болезнь не редкость у женщин. Во время климакса яичники перестают функционировать, в организме снижается уровень эстрогенов, слизистая половых органов истончается, иммунитет ослабляется, тем самым увеличивается риск заражения бактериальной инфекцией, что может привести к возрастному вагиниту.

Вчитавшись еще раз, я понял, что неправ. В заключении было написано, что у моей пациентки атрезия, или врожденное отсутствие влагалища. В китайской традиционной медицине женщин с подобным пороком развития называют термином «шинюй», или «каменная дева». Данная патология формируется у плода внутриутробно и выражается в сращивании стенок влагалища. Я не понимал, что хотела сказать мне бабушка, передав мне все эти заключения, а самому начинать разговор было неловко.

Бабушка, увидев мое стеснение, тут же произнесла:

– Посмотрите, я сказала правду.

– Это еще в большей степени объясняет, что вам всего лишь приснился сон. Вы, наверное, все не так поняли? – Ее слова еще больше запутали меня.

Бабушка забрала себе бумаги и свернула их.

– Молодой человек, я имею в виду, что с такой особенностью лечь со мной в постель мог только оборотень или дух.

Я обомлел. То есть она понимает, что не может физически вступать в интимные отношения с мужчинами, и поэтому пришла к выводу, что ночи с ней проводил нечистый дух? И получается, что они были вместе не в физическом, а духовном плане… После ее разъяснения я, во всяком случае, понял, почему бабушка сама решила, что ситуация критическая и ей необходимо лечь в больницу.

С другой стороны, она все же набралась смелости прийти в больницу и рассказать мне настолько личную информацию. Она мне доверилась, и я не мог отмахнуться от нее фразой «вам все приснилось». Оказывая психиатрическую помощь пациенту, врач не должен тут же на месте говорить о диагнозе пациента или как нужно лечить его болезнь, это считается непрофессионально. Если пациенту в самом начале сказать, какое у него заболевание, велика вероятность, что он тут же пойдет искать информацию в интернете, а затем начнет обсуждать и спорить с врачом, что может неблагоприятным образом сказаться на терапии. Подобные пациенты входят в число восьми типов пациентов, которые я упоминал ранее.

Я сказал бабушке, что могу прописать ей кое-какие лекарства, а позже мы с замом Цзи обсудим причины ее состояния. После моих слов бабушка успокоилась, но все же поинтересовалась, может ли она начать оформлять документы для госпитализации. Денег у нее с собой оказалось достаточно, и она попросила нас не беспокоиться о ее материальных возможностях.

У нас в отделении всего семьдесят пять больничных коек, и на тот день свободных мест не было. Полагаю, дела подобным образом обстоят и в других отделениях. К тому же состояние бабушки было не настолько критичным для госпитализации. Я поинтересовался, может ли она сегодня уехать вместе с Адэ в деревню, а когда появятся места, снова приехать. Заодно мы понаблюдаем, эффективны ли лекарства, которые я ей пропишу. Если действительно появится потребность в госпитализации, то я найду способ ее положить в клинику, а она попросит кого-нибудь приглядеть за Сяо Лунбао, так как в больнице с животными находиться запрещено.

По сравнению с другими пациентами бабушка проявляла здравомыслие. Услышав мои чистосердечные советы, она тут же со всем согласилась. Через несколько минут в кабинет ворвался Адэ, даже не глянув на Сун Цяна, пытавшегося его остановить. Он спросил, можно ли уже ехать, так как скоро стемнеет, а дорога к подножию горы, где жила бабушка, крайне тяжелая. К этому времени мы с бабушкой уже успели установить доверительные отношения. Она знала, что я не стану болтать перед Адэ, поэтому, сказав мне «спасибо» и оставив контактные данные Адэ, вышла из кабинета.

В первой половине дня у меня больше не было других пациентов, поэтому, закончив прием, я взял с собой Сун Цяна, и мы отправились на обход палат. Особое внимание нужно было уделить нескольким только что поступившим пациентам, у которых не наблюдалась положительная динамика. В обед я позвонил заму Цзи для консультации по поводу проблемы, с которой обратилась бабушка. Он пообещал направить мне вечером письмо по почте, так как в обед был занят – у него, мол, назначена встреча с руководителем фармацевтической компании.

В этот день, почувствовав дискомфорт в животе, я потерял аппетит, поэтому воспользовался оставшимся свободным временем и ушел вздремнуть в ординаторскую. В кабинете У Сюн громко беседовал с ведущим лечащим врачом седьмого отделения, и я так и не смог уснуть. Они обсуждали одну пациентку с шизофренией и ее эротоманию. Девушке казалось, что ее лечащий врач влюблен в нее, поэтому каждый день она красиво наряжалась, заигрывала с ним и даже распускала руки. Лечащий врач был очень сильно подавлен из-за этого, но все равно старался обеспечить надлежащее лечение, надеясь взять под контроль ее маниакальное поведение.

Когда я жил в Шэньяне, то слышал об одной больной, страдающей эротоманией, но по сравнению с пациенткой нашей клиники случай той женщины был во много раз плачевнее. Она познакомилась с моим бывшим руководителем, когда ей было за тридцать, а моему руководителю – чуть больше двадцати лет. Ее мания длилась больше двадцати лет, но чувства к объекту обожания не менялись, она постоянно думала о нем. После повышения он ушел работать в другое отделение, но эта пациентка все равно расспрашивала про него и говорила, что ждет. В итоге у нее нашли рак поджелудочной железы. Дежурный врач уговаривал членов ее семьи перевестись в другое лечебное учреждение, и после выписки она больше не возвращалась. В тот день дежурной службой врачей заведовал как раз мой бывший руководитель.

Вспомнив этот эпизод, я поднялся с дивана и хотел присоединиться к разговору коллег. Увидев меня, У Сюн начал подшучивать:

– Врач Чэнь, слышал, вы живете вместе с Ян Кэ? В таком случае берегитесь медсестер и пациенток, Ян Кэ – мужчина их мечты…

– Ха-ха! Насмешил…

Сначала я хотел включиться в их беседу, но после подобных подколов всякое желание пропало. Я вышел из ординаторской и сел в коридоре, размышляя о диагнозе моей новой пациентки. Возможно ли, что она когда-то в прошлом испытывала чувства к какому-либо мужчине, а на склоне лет ее чувства стали транслироваться через сны? Но подобное регулярное повторение одного и того же сценария во сне говорит об определенной сложности ее состояния, этому стоит уделить особое внимание. Суть состоит в том, что бабушка акцентировала внимание на реалистичности своих ощущений; в таком случае вдруг это вовсе не сон?

Ординаторская находилась рядом с амбулаторным отделением, где всегда большой поток людей и откуда время от времени раздавались вопли пациентов. Я хотел побыть наедине со своими измышлениями, но вдруг увидел, как из лечебного кабинета вышел Сун Цян вместе с Сяо Цяо. У последней на одежде были расстегнуты несколько пуговиц, а волосы взъерошены; даже дурак понял бы, чем они занимались. Скорее всего, они не ожидали увидеть меня, сидящего прямо возле кабинета. Заметив меня, эти двое, засуетившись, тут же пустились наутек. Я разозлился – ведь Сун Цян только первый год в ординатуре, ему нужно думать о работе и учебе, а он еще успевает с девушками крутить где попало… Когда я учился в ординатуре, то посменно работал и в приемном отделении, и в стационаре. Я был настолько измотан, что даже мыслей о подобных вещах у меня не возникало.

Я остановил их и заставил пойти со мной на обход пациентов, переписать рекомендации врача и сделать записи о динамике болезней пациентов. В работе психиатра врачебный обход и общение с пациентами является основной частью деятельности. Через диалог с пациентом врач выносит решение о произошедших изменениях в состоянии пациента, после чего может менять рекомендации врача, что также является процессом выстраивания доверительных отношений между врачом и пациентом.

Некоторые пациенты первого отделения остаются у нас на несколько дней, а некоторые пребывают в стационаре по два-три года. Состояние большинства пациентов после госпитализации улучшается. Глядя на вереницу больных, которые то уходят, то приходят, и психиатров, неизменно находящихся в клинике, у вас иногда может возникнуть ощущение, что это мы здесь пациенты с психическими нарушениями. Никто не захотел бы поступить в подобное учреждение. Бабушка хоть и пришла сюда, но ее не госпитализировали, а когда это действительно случится, предполагаю, что она в первую же ночь взвоет и захочет уехать.

Во время обхода один пациент услышал, как у меня зазвонил телефон, и поднял шум, что это я украл его телефон и меня нужно побить. Сун Цян сказал, что этот больной вчера поступил в больницу и ему лучше не слышать звук звонящего телефона, иначе он начинает кричать, что его телефон украли и вора нужно наказать. Сяо Цяо тут же добавила, что сегодня утром по неудачному стечению обстоятельств этот пациент выбил у нее телефон из рук и разбил экран.

Глядя, как эта парочка в унисон стала твердить одно и то же, я строго окинул их взглядом и, развернувшись, ответил на звонок:

– Здравствуйте, что вы хотели?

По телефону я услышал громкий мужской возглас:

– Врач Чэнь! Это Адэ, вы помните меня? Я утром привозил в больницу бабушку…

На другом конце трубки был слышен сильный шум ветра – похоже, Адэ сидел за рулем. Судя по времени, он был на полдороге к дому и еще не доехал до уезда Машань. Я сначала не понял, почему Адэ вдруг мне звонит, ведь не он же приходил на прием. Но допустим, что он тоже болен; так почему же не сказал мне?

Адэ вдруг опять выкрикнул, не дождавшись моего ответа:

– Врач Чэнь, здесь какой-то дух!

– Какой дух? Вы о чем?

Я подумал, что ослышался, но Адэ вдруг начал сыпать обвинениями:

– Это все ваша чертова больница! Один раз приехали – и навлекли на себя нечистого…

У меня было плохое предчувствие, что по дороге домой с ними случится неприятность.

– Адэ, не торопитесь; сначала расскажите, что случилось. Что-то произошло с бабушкой?

Судя по голосу, Адэ как будто оказался в неловкой ситуации:

– Я даже не знаю, как это сказать… Об этом слишком… слишком сложно говорить. Давайте я сейчас приеду обратно в больницу; дождитесь меня, хорошо?

Сегодня четверг; изначально у меня был запланирован прием только в первой половине дня. После обеда должен быть другой врач, но у него возникли какие-то дела, и ответственным оставили меня. На то, видимо, была воля высших сил.

– Приезжайте – и будьте осторожны на дороге. Как приедете, идите в кабинет, где были утром.

Перед тем как положить трубку, я несколько раз спросил Адэ, что произошло, но он отказывался озвучивать это по телефону. Судя по его тону, дело было серьезное.

На дорогу назад требовалось время. Когда я вернулся в кабинет, ко мне по-прежнему не записался ни один пациент. Тем временем пришел заведующий отделением; увидев, что я не веду прием пациентов, он велел мне прилагать больше усилий. Я от безнадежности пожаловался, что пациенты не останавливают свой выбор на мне – ведь они не хотят записываться к специалисту, а желают идти к симпатичным врачам.

Заведующий, конечно, как ведущий эксперт не сталкивался с такими проблемами. Он начал давать мне наставления:

– Сяо Чэнь, мне кажется, у вас вполне приятная внешность, но почему в каталоге стоит такое некрасивое фото? Вы, когда фотографировались, не выспались, что ли? В следующий раз не забудьте отфотошопить снимок. Неужели вы не видели фото других врачей? Женская часть коллектива изменила свои фото так, что их не отличить от Линь Чилин[18], а мужчины все как один похожи на Канэсиро Такэ[19].

Мне показалось несправедливым такое отношение.

– Люди приходят на лечение, а не на смотрины. Если у врача красивая внешность, это вовсе не значит, что он компетентный специалист.

– Ладно, ладно, – заведующий не хотел со мной препираться, – не буду более отвлекать, у меня еще много работы.

Примерно через час после его ухода приехал Адэ; к этому времени уже совсем стемнело. Он зашел в кабинет, поддерживая под руку покачивающуюся бабушку. Дорога туда и обратно, конечно, была изматывающая. Адэ только что купил стройматериалы и собирался по возвращении в Лунтоу хлопотать по делам в своем прилавке, но на полдороге ему пришлось развернуться. Определенно случилось что-то из ряда вон выходящее. Я начал думать, вдруг бабушка по дороге обезумела или из-за внезапно начавшего приступа какой-то болезни потеряла сознание. Однако, когда они вернулись, все выглядело вполне обычно, будто ничего не произошло. Единственно, бабушка стала ковылять при ходьбе.

– Вы сами все расскажите врачу, я буду ждать снаружи. – В этот раз Адэ вышел сам, даже не понадобилось просить Сун Цяна, чтобы его выпроводить.

Бабушка не стала его отговаривать, сказала лишь:

– Адэ, не обижай Сяо Лунбао! И не забудь его покормить.

– Понял.

Адэ не терпелось побыстрее уехать; наверняка он и не хотел больше сюда возвращаться.

– Пожалуйста, позаботься о нем, – снова попросила бабушка.

– Я поехал домой, а вы оставайтесь с доктором; если дела будут совсем плохи, тогда ложитесь в больницу, – бросил Адэ и ушел; он даже не хотел смотреть в нашу сторону.

Как только он оставил нас, бабушка стала вести себя по-прежнему – ей снова было неловко что-либо рассказывать. Я подумал про себя, чего еще ей стесняться, ведь мы столько всего уже успели обсудить – и атрезию, и эротические сны… Какие темы могут быть более неловким, чем эти? Мне даже в голову не приходило, что могло потрясти меня еще больше. Разве только если бабушка сообщит о своей беременности или то, что она действительно небожительница, сошедшая с небес в наш суетный мир…

– Врач Чэнь, есть кое-что, о чем я не сообщила вам днем… – Она смотрела в сторону, не осмеливаясь взглянуть на меня. – Я боюсь, что вы отреагируете как Адэ. Из-за того, что сейчас произошло, я сама на себя навлекла ужасный позор, мне стыдно возвращаться домой… Не знаю, что же теперь мне делать?

Чувство стыда зачастую мешает пациентам описать свое состояние, и они скрывают важные подробности своего заболевания. Разговор с ними иногда напоминает мне чтение остросюжетного романа. Погрузившись в свои размышления, я не мог угадать, что же все-таки настолько ужасное случилось с бабушкой за прошедшие полдня, раз она даже боится возвращаться домой. Она даже попросила Адэ развернуться и привести ее ко мне, хотя он очень торопился быстрее вернуться обратно…

Пока бабушка сидела в нерешительности, мне на телефон пришло письмо по электронной почте от зама Цзи. Тема письма была следующая: исследование случая болезни Ся Пило.

5. Странное лекарство

Я вдвойне изумился тому, как быстро получил письмо от зама Цзи. Когда утром я хотел с ним посоветоваться, он сказал, что ответит вечером, так как у него запланирована встреча. Я думал, он ответит через несколько суток, но уж точно не в тот же день.

Бабушка сидела на стуле, согнув спину, и не решалась что-либо сказать, а я взял телефон, чтобы посмотреть письмо. Знаю, так делать нельзя – если б ординатор залез в телефон во время приема, я точно отчитал бы его. Но письмо несомненно было связано с заболеванием моей пациентки…

Бабушка заметила, что я перестал обращать на нее внимание и переключился на телефон, поэтому вновь беспокойно промолвила:

– Врач Чэнь, в меня вселился дух.

– Это… – я немного опешил, – это уже ваша профессиональная сфера, я тут бесполезен, я же не охотник за духами.

Лицо засмущавшейся бабушки, и без того румяное, стало просто-таки красным. Как пелось в строчке Чжоу Цзелуня[20]: «Ее щеки были красны, словно созревший помидор…» Видя, что я все еще вожусь в телефоне, она поинтересовалась, могу ли я сейчас помочь ей оформить документы на госпитализацию, – она хотела лечь в отдельную палату.

Ложась в нашу клинику, пациент должен предоставить направление на госпитализацию от врача амбулаторного отделения или лечащего врача какого-либо другого отделения, и только после этого стационар начнет процедуру госпитализации. Даже если б в палатах нашего отделения были места, мы все равно не решились бы положить ее, так как бабушка что-то утаивала и не рассказала мне все подробности.

Открыв письмо зама Цзи, я быстро просмотрел его содержание, чтобы вычленить полезную информацию. Там было написано, что канадский психиатр и профессор из Университета Торонто Колин Шапиро проводил исследования среди пациентов, которые во сне проявляли сексуальную активность. Шапиро дал название этой патологии – sexsomnia.

В китайском языке сексомния дословно переводится как «расстройство сна с проявлением сексуального поведения». По сравнению с лунатизмом, при сексомнии поведение более специфично. Человек во сне может заниматься онанизмом, совершать половой акт с другим человеком или даже применять насилие сексуального характера, но все это происходит неосознанно, во сне. В Швеции против одного двадцатишестилетнего мужчины возбудили уголовное дело за изнасилование девушки, но суд его оправдал, так как он страдал сексомнией. Его адвокату удалось использовать диагноз, чтобы снять обвинения против подсудимого. О подобных случаях можно услышать из всех частей мира, но людям тяжело рассказать о подобных проявлениях нарушения психики. Никто точно не может сказать, сколько насчитывается людей с такой патологией.

Французский психиатр Гаэтан Гасьян де Клерамбо в 1921 году опубликовал работу, посвященную эротическому бреду. Он пишет, что у больного появляются фантазии, что он имеет с кем-то романтические отношения. Объектом обожания может быть знаменитость, женатый человек и даже вымышленный персонаж. В начале развития болезни человек может совершать безумные действия – например, преследовать кого-то, приставать и даже преднамеренно убить. После публикации данной работы описание диагноза дополнили и расширили, упомянув вышеуказанную сексомнию.

Первая больница при Ланьчжоуском медицинском институте предоставила клинические исследования, где упоминается одна женщина средних лет, которая каждую ночь на протяжении шести лет во сне занималась сексом. Она чувствовала прикосновение щетины мужчины, его запах, что кто-то на ней лежит, и даже появлялись выделения из влагалища. Все происходило как в реальности, но с рассветом этот мужчина исчезал. Из-за подобных снов у пациентки появилось головокружение, рябь в глазах, слабость во всем теле. Она пробовала различные способы избавиться от этого состояния, но безрезультатно, и в конце концов обратилась к врачу.

По прочтении письма мое лицо залилось краской. Я первый раз слышал, что, оказывается, помимо лунатизма, есть еще такое заболевание. Во вложении были прикреплены статистика и данные, связанные с этим странным расстройством. Бросив взгляд на бабушку, я продолжил читать оставшуюся информацию.

Знаменитый врач династии Восточная Хань[21] Чжан Чжунцзин в своей работе «Очерки из золотой комнаты» писал: «У мужчины во сне непроизвольное семяизвержение, а женщины видят во сне совокупление». Строки говорят сами за себя: женщинам снится половой акт с мужчиной, а у мужчин, видящих во сне совокупление с женщиной, происходит эякуляция.

Как до брака, так и после девушкам и парням может сниться коитус, у последних также может произойти поллюция, нормой появления которой считается один-два раза в месяц. Но если подобное происходит раз в два-три дня или даже каждый день, то это можно считать патологией и необходимо обратиться к врачу.

Конечно, у меня была девушка, и я вел половую жизнь, но содержание документа все равно заставило меня сконфузиться. Бабушка не знала, что я только что увидел в сообщении, и все еще терзалась мыслями, как же мне сообщить, что случилось. Предугадывая ее ответ, я тактично спросил:

– Бабушка, вы уснули в машине Адэ? У меня самого часто такое происходит, а в вашем возрасте совершенно нормально задремать в поездке. Только… вы, наверное, что-то сделали во сне… А Адэ вас неправильно понял?

Услышав мои слова, бабушка тут же подняла голову и, непрерывно кивая, призналась:

– Да! Да! Адэ сказал, что я уснула и сняла штаны… Я проснулась от его криков и увидела, что мои штаны спущены. Он подумал, что я спятила, и привез меня обратно в больницу.

– И правда, вышло большое недоразумение…

Я немного забеспокоился – ведь трудно объяснить кому-то подобную ситуацию. Остается надеяться, что Адэ не болтун и не станет пускать слухи по деревне, иначе, безусловно, бабушке там житья не будет. Кто знает, может, это сведет ее с ума… Наша задача номер один – решить, как лечить эту болезнь. В работах западных исследователей дается исчерпывающее описание болезни, но не описывается лечение. Многие выбрали бы психотерапию, но это слишком долгий процесс, а бабушке некогда ждать.

Адэ уже давно уехал, и прямо сейчас бабушка не может вернуться в деревню. Я связался с лечащими врачами других отделений, чтобы спросить, можно ли куда-нибудь положить ее, ведь ей некуда идти и некому о ней позаботиться.

В больнице есть реабилитационный центр с отделением для людей пожилого возраста, в основном там лежат пациенты с деменцией. В отделении для пожилых людей работает лечащий врач Лу Сусу. Когда я только устроился работать, то перепутал иероглифы в ее имени и думал, что ее зовут Лу Фанфан. Однажды мне нужно было отправить к ней пациента; я искал ее в реабилитационном центре полчаса, все время спрашивая Фанфан, и только позже понял, что ее зовут Лу Сусу. Она не только внешне красива, но и прекрасна душой, безупречно ухаживает за стариками, не брезгуя любой грязной работой. Но уже давно вышла замуж, и нее есть ребенок.

Когда я позвонил ей спросить, есть ли места во втором отделении, Лу Сусу еще была на работе. Она ответила сладким голосом:

– Места есть, приводите пациента.

Я выдохнул с облегчением, что удалось так легко все организовать, и, поблагодарив врача Лу, тут же провел бабушку. Время было позднее, и я боялся, что та проголодалась, поэтому спросил, не хочет ли она чего-нибудь съесть. В стационаре была столовая, но часы ее работы еще не начались. Бабушка вытащила из-за пазухи фиолетовую бутылочку и закинула в нее такую же фиолетовую пилюлю, объяснив мне, что это чудодейственное лекарство, которое она и ее наставницы пьют уже не одно поколение. Как человек, занимающийся наукой, я не верил в эффективность подобных эликсиров и тут же сказал ей:

– Бабушка, вам лучше сначала поесть, не пейте это.

– Я всю жизнь пью это лекарство; если б с ним было что-то не то, меня бы с вами тут не было. – Моих советов она не слушала.

– Вам известно, как делается это лекарство, какой там состав? – озадаченно спросил я.

– Об этом нельзя говорить посторонним людям!

Бабушка не хотела болтать лишнего, но и я вовсе не намеревался выпытать у нее тайну лекарства. Я спросил из чистого любопытства – может, пилюля сделана из шоколада… Но, раз уж бабушка не желала мне рассказывать, то и я не хотел ее допрашивать.

По дороге в реабилитационный центр я объяснил бабушке, что ее ситуация связана не с одержимостью духами, а с определенным заболеванием – сексомнией. Сказал еще, что на днях я должен буду составить план лечения вместе с замом Цзи, и пусть она не волнуется. Чтобы бабушка была спокойна, я разъяснил врачу Лу Сусу, как следует с ней обращаться, и что ей лучше выделить отдельную палату.

Доктор Лу сказала, что у нее много тяжелобольных пациентов с деменцией, которые даже своих детей не узнают, бояться нечего, им негде будет судачить. Она немного наивно отнеслась к моей просьбе, ибо не понимала моего беспокойства. А ведь вдруг ночью у бабушки опять начнется обострение болезни… тогда точно начнется черт знает что.

В общем, после того как я устроил бабушку в отделение для стариков, на смену мне заступил другой врач. Я вспомнил, что уже пора идти к Ян Кэ, и направился в первое отделение, попутно сделав обход пациентов. Ординаторы еще были в отделении, но некоторые из них уже дремали, и я тут же их разбудил.

В первый год моего обучения в ординатуре некоторые смены длились двадцать четыре часа, и я самостоятельно работал на дежурных сменах, включая «скорую помощь» (получить право на подобную деятельность можно только пройдя квалификационный экзамен). Установленная оплата за дежурство составляла десять юаней, этого не хватало даже на заказ еды из доставки. Вдобавок перерыв для сна днем длился только с трех часов до полшестого, все остальное время необходимо было пребывать в палатах пациентов. Один человек нес ответственность за лечебную деятельность в одной палате, а это более чем пятьдесят пациентов. В отличие от современной молодежи, я никогда не кричал о том, как устал, и не пытался незаметно подремать. Я часто злился из-за безответственного отношения ординаторов.

Вдруг мне на глаза попалась Сяо Цяо с каким-то мужчиной – они выходили с лестничной площадки. Я подумал, что она опять околачивается с Сун Цяном, и уже собирался их отчитать. Но присмотревшись, понял: это был не Сун Цян.

6. Пять гамм традиционной китайской медицины в процессе лечения болезней

Я присмотрелся и понял: этот мужчина У Сюн. На уголках его губ осталась помада; когда они оба вышли в коридор, он вытер ее рукавом.

У Сюн заметил, что я стою поблизости, и, моментально оцепенев, попросил Сяо Цяо уйти. Когда она проходила мимо меня, в ее глазах читалась паника, но Сяо Цяо ничего не сказала. Проводив ее нежным взглядом, У Сюн быстрыми шагами подошел ко мне, его лицо излучало счастье:

– Мы с Сяо Цяо встречаемся.

– Ваш руководитель знает? Она ординатор, а ты лечащий врач; считаешь, это приемлемо? – сказал я с определенным намеком.

И потом, разве Сяо Цяо не встречается уже с Сун Цяном? Почему же она сейчас с У Сюном? Неужели тот сейчас нарочно отвлекает меня от Сяо Цяо?

– Только не нужно создавать ей неприятности… – У Сюн боялся, что я начну болтать про них. – Мы с самого начала держали это в секрете; не думал, что ты нас застукаешь…

– Неужели нельзя дотерпеть до дома… – Я не стал продолжать.

– Сяо Цяо весь день в больнице, куда уж там! – У Сюн пришел в раздражение. – Ладно, ладно, я пошел дальше работать, а ты, главное, не болтай всякое.

Он чувствовал себя виноватым и поэтому не решился продолжить разговор со мной.

После его ухода я услышал крики одного пациента – возможно, ему приснился кошмар. Когда я пошел успокаивать его, то увидел Ян Кэ, поднимающегося с нижних этажей. Увидев его, ординаторы начали болтать с ним и задавать вопросы. Ян Кэ не обратил на них особого внимания. Увидев меня в палате, он крикнул:

– Едем домой!

Одна пациентка была одержима Ян Кэ. Услышав, как он сказал «едем домой», она тут же начала на меня кричать, обозвала искусителем, соблазнителем ее мужа, и что это несправедливо по отношению к ее ребенку, которого она носит. Поблизости как раз оказалась старшая медсестра – женщина средних лет со злым выражением лица. Услышав крики пациента, она примчалась, словно ветер, и грозно глянула на пациентку. Та тут же затихла и даже укрылась с головой одеялом, так как очень ее боялась.

Суровый взгляд старшей медсестры сражал наповал с одного раза; некоторые проблемные пациенты, завидев ее, тут же становились паиньками. Иногда приезд родственников больных может потревожить их соседей по палате, и, едва заметив суматоху, медсестра тут же приходит на разборки. Если есть пациенты, которых давно никто не навещал или не любящих прогуливаться, старшая медсестра приходит к ним поговорить и берет их на прогулку. Можно сказать, что по отношению к людям она умело сочетает в себе твердость и милосердие.

Выйдя из больницы, мы с Ян Кэ молча сели в машину. Атмосфера казалась мне более неловкой, чем когда бабушка рассказывала подробности своего расстройства. Чтобы разрядить обстановку, остановившись на светофоре, я рассказал Ян Кэ о сексомнии у моей пациентки. Ян Кэ сидел на заднем сиденье и читал какие-то документы. Услышав, что я упомянул сексомнию, он поднял голову и с презрением посмотрел на меня. В зеркале заднего вида я краем глаза увидел его лицо.

– Что за брезгливость? – спросил я. – Как это непрофессионально с твоей стороны… В этом заболевании нет ничего постыдного.

– Только не говори мне, что и у тебя такой же диагноз.

– Да ну тебя! – крикнул я ему.

– Вот и славно. – Отрезав эту фразу, Ян Кэ снова опустил голову и погрузился в чтение материалов, вероятно, полученных им на сегодняшнем совещании.

Но я не отступал:

– Вот сижу и думаю, какая у меня красивая девушка…

– И где же она? – Ян Кэ попал в самую точку.

– Мы расстались, – вяло ответил я, почувствовав себя словно спущенный резиновый мяч.

Ян Кэ больше ничего не ответил. Сложив документы, он откинулся на заднем сиденье и прикрыл глаза. Мне показалось, что ушиб на его руке постепенно проходит.

В машине снова стало тихо, и я начал вспоминать наш телефонный разговор с замом Цзи. Он спрашивал меня, не провел ли я бабушке повторное обследование. Зам Цзи сообщил, что зачастую сексомния развивается у больных не из-за душевных волнений, а из-за приемов специфических лекарственных средств. К примеру, у людей, имеющих опыт употребления наркотиков, может легко развиться это расстройство.

Бабушка уединенно живет в бамбуковой роще у подножия горы, очень редко куда-то выбирается, дни она проводит довольно однообразно и в целом к жизни относится с равнодушием. Вряд ли у нее могли произойти какие-либо перемены в настроении. Что же касается специфических лекарств, то я вспомнил фиолетовую пилюлю, которую сегодня приняла бабушка. Однако она употребляет это лекарство уже много лет, и в молодости у нее не было сексомнии – та появилась с возрастом…

Я услышал, как Ян Кэ тяжело выдохнул – видимо, рука все же болела. И вдруг вспомнил, что бабушка спасла свою змею из лап лесного кота, который поцарапал бабушку. Не может ли это быть причиной возникновения расстройства? Возможно, она обработала рану какими-то целебными травами… Ведь заболевание начало проявляться сразу после того, как бабушка приютила змею?

Зам Цзи по телефону сообщил мне, что, помимо приема лекарств, потенциальной причиной сексомнии может быть длительное воздержание. Люди, ведущие отшельнический образ жизни, тоже испытывают определенные эмоции и желания. Из-за появления домашнего питомца у бабушки проснулась эмоциональная привязанность. Возможно, она просто очень хотела иметь детей и спутника жизни. На самом деле никогда не бывает одна причина возникновения болезни; зачастую это комплекс причин, приводящих к развитию заболевания.

Стараясь максимально быстро выявить диагноз, поговорив с замом Цзи, я тут же подумал связаться с Лу Сусу, но она уже ушла с работы. Поэтому мне оставалось только спросить дежурившего в реабилитационном центре ординатора:

– Проверьте старую рану у бабушки. Каким средством она ее обрабатывала?

Как оказалось, рана долго не заживала – бабушка призналась, что царапина гноилась и все время кровоточила. В бамбуковой роще, где она живет, растет цветок ипомея, его семена способны останавливать кровь. Бабушка перемолола семена растения и обрабатывала получившейся присыпкой рану.

Мне машинально захотелось стукнуть обо что-нибудь кулаком, но я был за рулем… Оказывается, вот в чем корень проблемы!

Семена ипомеи содержат в себе вещество эрготин, способный провоцировать сокращения в матке, стимулирующий роды, а также способный останавливать кровь после деторождения. Его можно применять как лекарственное средство, а коренные жители Мексики используют его в качестве галлюциногена. Если бы бабушка не обрабатывала рану семенами ипомеи, скорее всего, у нее не возникла бы сексомния. С самого начала сны, скорее всего, были вызваны наркотическим эффектом растения, а затем усугубились из-за психологических проблем с воздержанием. Сейчас необходимо прекратить использовать это лекарство и провести с бабушкой психологические консультации, тогда есть надежда на выздоровление.

Зам Цзи учитывал момент, что бабушка – человек старой закалки. Чтобы ей было легче принять свой диагноз, он нашел в «Очерках из золотой комнаты» один рецепт лечения сексомнии. Каждый день необходимо пить в два приема десять категорий лекарств. В «Очерках из золотой комнаты» говорится, что человек видит во сне половой акт, когда у него в сердце возникает дефицит энергии ян. Для понижения гиперфункции ян в сердце необходимо использовать побег коричника и белый пион; для укрепления энергии ци используют высушенные корни астрагала; солодка, имбирь и финик для укрепления селезенки и нормализации функций желудка; лекарственное средство из толченых костей ископаемых животных и устрицы также понизят гиперфункцию ян, так как вызывают успокаивающий и седативный эффект.

Всю эту информацию мне сообщил зам Цзи, когда я пересказывал план лечения по телефону бабушке. Она внимательно слушала меня, а затем повторила все это для себя – все же память у нее была прекрасная. Затем добавила, что может сама найти все для этого рецепта и завтра же выпишется из больницы – мол, чему быть, того не миновать, в худшем случае умрет в бамбуковой роще и останется там навсегда с Сяо Лунбао. Я спросил у нее, зачем так торопиться уехать отсюда – ведь неизвестно, каков будет эффект от лекарств, – но она настаивала на выписке, добавив, что в больнице живет разбушевавшийся невинно обиженный дух покойника. Так как она сейчас больна, то не может принять какие-либо меры против него. Я ответил бабушке, что ведь это больница, сюда приходят множество больных и, естественно, среди них могут быть летальные исходы. Но затем понял: что-то не сходится. Ведь главврач всегда отстаивал имидж больницы как учреждения с нулевой смертностью, откуда же здесь покойник? Бабушка опять увлеклась суевериями…

Перед тем как повесить трубку, она поправила меня: призрак умершего – это не пациент, а врач. К сожалению, я слишком быстро отключился и не услышал, что она сказала мне следом.

Пока я по дороге обдумывал свои телефонные разговоры, мы уже доехали до жилого комплекса. Припарковав машину, поднялись на этаж; тут Ян Кэ вспомнил, что не забрал свои костюмы из химчистки, и спросил меня, где лежит квитанция. Я еще вчера положил ее на кофейный столик и думал, что Ян Кэ ее видел. В результате, забрав квитанцию, я спустился вниз, чтобы пойти поужинать, после чего по пути забрать пять костюмов.

Уже полностью измотанный, я вернул их Ян Кэ. Он направился в свою комнату повесить костюмы в шкаф, как вдруг в ярости вернулся обратно в гостиную и устроил мне допрос:

– В какую химчистку ты относил костюмы?

Я в этот момент ел фрукты и сидел в телефоне, особо не обратив внимания на его слова.

– Что случилось?

– Костюмы сели, и они все мятые. Когда я вчера отдавал их тебе, они не были такими! – Ян Кэ очень злился.

– Прачечная, про которую ты говорил, была уже закрыта, поэтому я…

Ян Кэ пришел в бешенство:

– Я просил тебя отнести вещи в конкретную прачечную, потому что они знают, как обращаться с моими костюмами; я только к ним отношу свои вещи! Раз они закрыты, почему просто нельзя было отнести их обратно?! Мои костюмы наверняка постирали в воде, вот ткань и испортилась!

Я совершенно в этом не разбирался, поэтому тут же объяснился:

– Извини, но я правда не знал. Когда отдавал вещи, то попросил использовать сухую чистку; они и сами сказали, что так и нужно стирать…

Ян Кэ пытался сдержать гнев и с мрачным выражением лица процедил, что при сухой чистке обычно используют тетрахлорэтиленовые и углеводородные чистящие средства. Два этих органических средства не смогут растворить салфетку, но в состоянии отстирать масло. В одном пиджаке, который он мне вчера передал, была салфетка с номером телефона представителя фармацевтической фирмы, которую Ян Кэ забыл вытащить. Сейчас она превратилась в ком – значит, костюм стирали в воде. Если б они использовали сухую чистку, то салфетка не скомкалась бы, но на ней исчезли бы чернила.

Я все же работаю психиатром, откуда мне может быть все это известно? Из-за подобной реакции Ян Кэ мне в голову пришел один психиатрический диагноз – маниакальный синдром. Однако Ян Кэ обычно довольно вежлив с пациентами, и не могу сказать, что с коллегами он любезен, но как минимум не раздражается на них.

Когда я уезжал из Шэньяна, то возместил больнице довольно крупную сумму денег, и сейчас мне захотелось сказать: «Давай я тебе заплачу за костюмы, и дело с концом». Но у меня сейчас действительно не было денег; в конце концов, один костюм Ян Кэ стоит несколько тысяч юаней.

Закончив свои наставления, Ян Кэ раздосадованно уставился на меня, а я не знал, что еще сказать, и просто спокойно стоял на месте. Не проронив более не единого слова, он ушел к себе в комнату. Мне стало некомфортно. Замерев, я постоял еще какое-то время в гостиной, а затем пошел в душ. Тем временем Ян Кэ заказал доставку еды. Когда приехал курьер, он поспешно направился к двери, но когда закрывал ее, случайно ударился локтем больной руки и чуть не выронил свою еду.

Я как раз уже выходил из душа, когда увидел засуетившегося Ян Кэ, и тут же подошел помочь ему взять коробку с едой. Видя, что я ринулся к нему на помощь и успел схватить доставку с едой, он невозмутимо поблагодарил меня, хотя буквально только что я выслушивал упреки в свой адрес.

Когда я снова вернулся в гостиную, Ян Кэ как раз ужинал, почитывая какую-то книгу. Повернув голову, я поразился, увидев, что в руках у него был написанный мною в Шэньяне роман «Детектив-психиатр». Моя бывшая девушка как раз сегодня утром говорила, что отправит книгу, которую я забыл у нее дома; она имела в виду именно тот экземпляр, который сейчас читал Ян Кэ.

Сказать по правде, «Детектив-психиатр» не встретил одобрения у публики; многие читатели негативно отзывались о книге, говоря, что у автора плохой слог. Я и сам не был вполне доволен произведением. Подойдя к столу, я сказал:

– Эта книга не очень, написана безобразно, как ты можешь ее читать?

Ян Кэ поднял на меня глаза и презрительным тоном выдал:

– Что ты понимаешь? Книга очень хорошо написана. Тай Пинчуань – отличный писатель, он опубликовал несколько книг, и все они хороши. Ты сам-то смог бы написать?

Ян Кэ ошарашил меня. Тай Пинчуань – это мой литературный псевдоним; в разделе «Об авторе» не упоминается мое настоящее имя, только то, что я психиатр. Но на самом деле мой псевдоним – это зеркально написанные заглавные буквы слогов моего настоящего имени – Чэнь Путянь… Я даже во сне не смог бы подумать, что Ян Кэ понравится мой роман. Нужно понимать, что не только читатели в комментариях писали, что книга написана очень посредственно, но даже издательство было недовольно моей работой. Они несколько раз возвращали мне роман, чтобы я переписал некоторые моменты.

Заметив мое молчание, Ян Кэ снова заговорил:

– У меня в комнате лежат несколько книг Тай Пинчуаня; ты хочешь почитать?

Он явно смягчился. Сначала мне захотелось ему раскрыть все карты и сказать, что Тай Пинчуань – это я. Но затем я подумал, что это будет выглядеть как бахвальство, и вместо этого решил втоптать в грязь свою же работу:

– По-моему, это просто бездарное чтиво, таким только задницу подтирать.

На лице Ян Кэ даже проскользнула улыбка, но после моих слов он отложил книгу и палочки:

– Я же ем! Если ты действительно так считаешь, то книгу я тебе читать не дам. С твоим-то культурным уровнем ты ее, конечно, не поймешь…

Я на самом деле не ожидал такого развития событий. Если рассказать ему правду, сцена определенно выдастся увлекательной… Однако я не хотел так быстро делать тайное явным. О книгах знает только моя бывшая. В те годы, чтобы заработать денег, я круглыми сутками дежурил в больнице и писал книги. Это редкость, что кому-то понравилось мое творчество, поэтому я просто буду наслаждаться реальными отзывами самого близкого ко мне читателя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду Гуанси-Чжуанский автономный район, расположенный на юге Китая рядом с границей с Вьетнамом. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Интернатура – первичная последипломная специализация выпускников медицинского вуза по одной из врачебных профессий, проводимая после сдачи государственных экзаменов на базе лечебно-профилактических учреждений под наблюдением и руководством соответствующей кафедры вуза.

Вернуться

3

Ординатор – недавно окончивший вуз врач, который в течение трех лет проходит практику в больнице. – Прим. авт.

Вернуться

4

Префикс «Сяо» в имени используется при обращении к младшим по возрасту или должности.

Вернуться

5

День образования КНР – главный государственный праздник страны, отмечается 1 октября, а праздничные дни длятся неделю.

Вернуться

6

Древняя китайская стратагема, отражающая принцип традиционной политики Китая. Ее смысл заключается в использовании противоречий между зарубежными государствами в целях разжигания борьбы между ними и их дальнейшего ослабления.

Вернуться

7

Нейролептик, антипсихотическое средство.

Вернуться

8

АЛТ, или аланинаминотрансфераза, – фермент, который вырабатывается в основном в клетках печени и почек.

Вернуться

9

Психоактивные препараты со снотворным, седативным, противосудорожным и противотревожным эффектом.

Вернуться

10

Неврологический синдром, связанный с внезапно возникающими непроизвольными движениями.

Вернуться

11

Английское название: Crab Canon on a Möbius Strip. – Прим. авт.

Вернуться

12

Линь Юйтан (1895–1976) – китайский писатель, прозаик и философ.

Вернуться

13

Разновидность паровых пельменей, блюдо шанхайской кухни.

Вернуться

14

Популярный в 1986–1987 гг. китайский анимационный сериал.

Вернуться

15

Знаменитый врач Древнего Китая, живший в период правления династии Хань (206 до н. э. – 220 н. э.).

Вернуться

16

Династия Мин правила Китаем с 1368 по 1644 г.

Вернуться

17

Понятие в китайской народной медицине, означающее жизненную энергию, наполняющую все живые организмы.

Вернуться

18

Линь Чилин – тайваньская актриса и модель.

Вернуться

19

Канэсиро Такэ – японский актер тайваньского происхождения.

Вернуться

20

Чжоу Цзелунь – тайваньский музыкант.

Вернуться

21

Китайская династия, правившая с 25 по 220 г. н. э.

Вернуться