Т Л Свон
Эллиот Майлз

БЛАГОДАРНОСТЬ

Чувство признательности; готовность демонстрировать признательность за сделанное добро и платить добром в ответ.

Мне хотелось бы посвятить эту книгу английскому алфавиту,

ибо эти двадцать шесть букв изменили мою жизнь.

В этих двадцати шести буквах я обрела себя

и теперь воплощаю свою мечту.

Когда вам в следующий раз доведется проговаривать алфавит,

вспомните о том, какой силой он обладает.

Я делаю это каждый день.

Modern Love

T L Swan

THE CASANOVA (The Miles High Club #3)

Copyright © T L Swan, 2021

This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Элеоноры Мельник

© Мельник Э., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Эллиот

Смотрю на цифры над дверью – они уменьшаются с каждым этажом, мимо которого проезжает лифт; в кармане вибрирует телефон, я достаю его, это сообщение от Кристофера.

Берегись!

Тебя ищет ведьма.

Проклятье!

Сую телефон обратно в карман и шумно выдыхаю. У меня сегодня нет настроения выслушивать ее бредни. Двери лифта расходятся в стороны, я размашистым шагом выхожу из него, поднимаю голову и вижу ее краем глаза. Делаю вид, что не заметил, и поворачиваю к Кортни, моей личной помощнице.

– Мистер Майлз! – слышу сзади ее оклик.

Шагаю дальше, притворившись не только слепым, но и глухим.

– Кхе-кхе, – нарочито громко откашливается она. – Мистер Майлз! Не игнорируйте меня!

Вот прямо чувствую, как у меня поднимается температура.

Мои ноздри раздуваются, я поворачиваюсь на голос, и вот она, стоит. Самая несносная сотрудница компании из всех, что когда-либо ходили по этой земле.

Умная, властная, высокомерная и до чертиков раздражающая.

Кэтрин Лэндон, моя кара небесная.

Официальная злая ведьма Запада [1].

Более чем заслуженный титул.

Изображаю фальшивую улыбку.

– Доброе утро, Кэтрин.

– Можно вас на два слова?

– Сейчас девять часов утра понедельника, – нелюбезно сообщаю я. – Не самое лучшее время для… – сгибаю пальцы, изображая кавычки, – двух слов.

Клянусь, она все выходные только и делает, что выдумывает способы испоганить мне понедельники.

– Так найдите другое время! – гавкает она.

Провожу языком по зубам: эта сучка ставит меня в идиотское положение – и знает это. Конченая чокнутая компьютерщица, она разработала наше новое программное обеспечение. Она понимает, что незаменима, и, стояком клянусь, вертит моим задом как хочет!

Кэтрин подходит к своему кабинету и стремительно распахивает дверь.

– Я постараюсь быстро.

– Конечно, а как же еще, – выжимаю из себя еще одну фальшивую улыбку, представляя себе в сладкой фантазии, как даю ей дверью по башке, переступая порог.

Она садится за свой стол.

– Пожалуйста, присядьте.

– Нет, мне и стоя неплохо. Вы же обещали быстро, помните?

Она поднимает бровь, и я сердито смотрю на нее в упор.

– Ну, что еще?

– До моего сведения было доведено, что в этом году я не получу четырех практикантов. Почему?

– Не играйте в игры, Кэтрин, вы явно уже знаете ответ на этот вопрос.

– С чего вдруг вам понадобилось отдавать этих стажеров офшорным сотрудникам?

– С того, что это моя компания.

– Это недостаточно обоснованный ответ!

У меня в ушах начинает звенеть собственный пульс, и я задираю подбородок к небу… в смысле к потолку; никто так не выводит меня из себя, как эта женщина.

– Мисс Лэндон, я не обязан оправдывать перед вами никакие свои решения по управлению «Майлз Медиа». Я отчитываюсь перед советом – и только перед советом. А вот ваши намерения для меня действительно загадка.

Она прищуривается.

– Что это значит?

– Ну, если вам здесь настолько не нравится, зачем тогда оставаться?

– Что?!

– Есть миллион других компаний, – любезно поясняю я, – в которые вы можете пойти работать, и все же вы упорно остаетесь здесь и жалуетесь, жалуетесь, жалуетесь на каждую мелочь. Не буду врать, это здорово надоедает.

– Как вы смеете?!

– Думаю, вам следовало бы вспомнить, что незаменимых людей нет. Я буду более чем счастлив принять ваше заявление об увольнении в любой момент. Дьявол, да я вам даже премию выпишу, только бы вы ушли!

Она вскакивает, уперев руки в бока.

– Я хочу видеть письменный отчет о практикантах, которых вы забрали из лондонского офиса, с изложением причин, почему это было сделано, – цедит сквозь зубы. – Ваша отговорка недостаточно весома, и я сама поставлю этот вопрос перед советом!

Разумеется, поставит она! Моя ярость доходит до точки кипения.

– И нечего тут закатывать глаза! – фыркает она.

– А кто виноват? Кэтрин, мне скоро операция по пересадке роговицы потребуется – так часто вы заставляете меня закатывать глаза!

– Что ж, значит, нас таких двое!

Мы сверлим друг друга взглядами, и я даже не соображу так сразу, случалось ли мне ненавидеть кого-нибудь в своей жизни так же сильно, как я ненавижу ее.

Тук-тук, раздается от двери.

– Входите! – кричит она.

Заглядывает Кристофер – так я и знал, что он придет. Он всегда прерывает наши стычки с Кэтрин раньше, чем я успеваю взорваться.

– Эллиот, можно тебя? – спрашивает он. С улыбкой кивает хозяйке кабинета. – Доброе утро, Кэтрин.

– Мы не закончили, Кристофер, вам придется подождать, – сердито бросает она.

– Мы – закончили. – Я разворачиваюсь к двери. – Если у вас имеются еще какие-то жалобы, а они, несомненно, имеются, разберите их с отделом кадров.

– Я не стану этого делать! – вновь рявкает она. – Вы – генеральный директор, и любые проблемы, какие у меня возникнут, я буду разбирать с вами. Прекратите зря тратить мое время, мистер Майлз! Я буду более чем счастлива отчитаться перед советом о вашей некомпетентности. Господь свидетель, доказательств тому сколько угодно. Я хочу, чтобы эти позиции практикантов вернулись в лондонский офис немедленно!

– Не бывать этому!

Она шуршит бумагами на столе.

– Отлично, увидимся во вторник на следующей неделе.

Совещание совета.

Прожигаю ее взглядом, сердце, кажется, вот-вот выскочит из ушей.

Сука отпетая.

– М-м… Эллиот, – поторапливает меня Кристофер. – Мы должны идти.

Сжав челюсти, смотрю на нее.

– Назовите цену своего увольнения.

– Идите в бездну!

– Я не потерплю, чтобы вы приставали ко мне со своими мелкими жалобами каждый раз, когда я прохожу по своему офису! – рычу я.

– Тогда перестаньте принимать дурацкие решения!

Наши взгляды сцепляются, как боксеры в клинче.

– Прощайте, мистер Майлз, будете выходить – закройте дверь. – Она сладко улыбается. – Увидимся на совете.

Резко втягиваю в легкие воздух, силясь вернуть себе контроль.

– Эллиот, – вновь зовет меня Кристофер. – Иди сюда!

Вылетаю из ее кабинета и, не останавливаясь, шагаю в лифт. Кристофер не отстает от меня, и двери за нами закрываются.

– Срань господня! Ненавижу эту бабу! – гневно шепчу я.

– Если тебе от этого станет легче, – он усмехается, – она ненавидит тебя еще сильнее.

Резким рывком ослабляю узел галстука.

– Что там, еще слишком рано для виски? – спрашиваю с тоской.

Кристофер смотрит на часы.

– Четверть десятого утра.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Да какая на хрен разница?!—

Глава 1

Кейт

Закидываю в сумку обед с собой и оглядываюсь в поисках ключей.

– Я ушла! – кричу Ребекке.

Бек выглядывает из-за двери ванной; она завернулась в белое полотенце, еще одно у нее на голове.

– Постарайся сегодня вернуться не поздно. Я не хочу, чтобы, когда он придет, возникла неловкая и странная ситуация.

– Да-да…

– Я серьезно! Я хочу, чтобы он почувствовал, что его здесь ждут. И знаешь, было бы хорошо, чтобы мы обе были здесь и помогли Дэниелу устроиться.

Я закатываю глаза, продолжая искать ключи. Да куда же они запропастились?

– Что натолкнуло тебя на мысль, что он хочет, чтобы мы помогли ему устроиться? – уточняю я.

– Я просто думаю, что было бы неплохо произвести хорошее первое впечатление.

– Ладно, поняла.

Наконец нахожу ключи в маленькой корзинке на кофейном столике.

– Сегодня в обеденный перерыв заберу нашу с тобой форму для нетбола [2], – напоминает она.

Я усмехаюсь: помоги нам, боже, на этой неделе мы начинаем играть в нетбол на крытой площадке. Мой первый опыт в командном спорте со времен средней школы.

– Жду не дождусь! – отвечаю ей. – Надеюсь, в зале есть наготове дефибрилляторы. Я настолько не в форме, что могу схватить инфаркт.

Ребекка посмеивается, разматывая полотенце с волос.

– У тебя на работе прямо в здании есть тренажерный зал, почему бы тебе им не пользоваться?

Иду к двери, покаянно вздыхая:

– Я знаю, надо бы перестать быть такой лентяйкой.

– Как думаешь, приготовить сегодня ужин для Дэниела? – спрашивает подруга.

Я корчу ей рожицу.

– И чего ты так из кожи вон лезешь, стараясь угодить этому парню?

– И вовсе я не лезу!

– Ты в него влюбилась, что ли? – Делаю круглые глаза. – Что-то я не замечала, чтобы ты совершала такие подвиги ради нашей прежней соседки по квартире.

– Еще чего! Она была та еще заноза в заднице. А кроме того, Дэниел не из Лондона, он только сегодня приедет и ни с кем здесь не знаком. Мне его жалко.

– Он персональный стилист, и я совершенно уверена, что у него полно своих дружков-дрочунов, есть с кем потусить, – сухо бормочу я.

– Поправочка: он – специалист по моде с университетским образованием, который переезжает в Лондон, потому что хочет быть стилистом, – с умным видом поднимает палец Бек. – Это большая разница.

Ох ты ж мать честная!

– Ладно, до вечера.

Выхожу на лестницу, и, сбежав по трем пролетам, я уже на улице и иду к станции. До Центральной линии от меня всего три остановки, но все равно это слишком далеко, чтобы идти пешком.

Ждать на платформе совсем недолго, мой поезд подъезжает точно по расписанию. Вхожу в вагон и занимаю место.

Мне уже давно кажется, что это самые странные двадцать минут моего дня. Они похожи на временной туннель: я сажусь, оглядываюсь по сторонам, а потом – раз, и уже пора выходить. Должно быть, я впадаю в этакое кататоническое состояние: неизвестно, о чем думаю, не понимаю, куда девается время. Знаю только, что каждый божий день я теряю по двадцать минут, размышляя о вещах, которые потом не могу вспомнить.

Схожу с поезда и направляюсь к офису. Я работаю в центре Лондона, и наискосок от здания «Майлз Медиа» есть маленькая кофейня; там людно и шумно, служащие снуют туда-сюда, забегая за глотком бодрости по дороге на работу.

– Привет, красавица, – здоровается Майк.

– Привет! – Я радостно улыбаюсь. Майк здесь работает бариста, а еще последние пару лет питает ко мне умеренно нежные чувства. Он милый и славный – но, к сожалению, у меня совершенно ничего не екает, когда он со мной разговаривает.

Это очень жаль, поскольку он на самом деле отличный парень. Если мне и попадался когда-нибудь подходящий мужчина, то это Майк. Как это грустно, что нельзя выбрать, к кому испытывать влечение; будь такое возможно, в моей жизни все было бы значительно легче.

– Как обычно? – уточняет Майк.

Занимая столик у окна, киваю:

– Да, пожалуйста.

Осматриваюсь.

Майк варит мне кофе, потом подходит и ставит чашку передо мной.

– Что новенького?

– Да ничего, пожалуй. – Пододвигаю к себе чашку, пар от нее поднимается к потолку, и я дую на горячую жидкость. – Думаю вот начать ходить в тренажерку на работе.

– Да ну? – Майк с интересом поглядывает через улицу на мой офис. – У вас там свой тренажерный зал имеется?

– И притом огромный, на четырнадцатом этаже.

– Ух ты, вот это да! А платить за него нужно?

– Нет, для сотрудников бесплатно.

Делаю глоток кофе.

Майк хмыкает, делая вид, что протирает столик рядом с моим.

– Я мог бы ходить с тобой, – предлагает он и мило подмигивает.

– Извини, наша тренажерка только для сотрудников, а позволить себе ходить в другой зал я не могу – не хватит денежек.

Майк разочарованно вздыхает.

Мы с ним вместе видим, как перед зданием «Майлз Медиа» останавливается черный «бентли». Водитель выскакивает из машины, открывает заднюю дверцу, и оттуда выходит Эллиот Майлз. Это похоже на обязательное утреннее представление, которое я наблюдаю каждый день; мои глаза шарят взглядом по человеку, которого я презираю. Сегодня на нем темно-синий костюм в тонкую полоску и белая рубашка, темные волосы чуть вьются – идеальный художественный беспорядок в стиле «только из койки». Смотрю, как он одной рукой застегивает пиджак, держа в другой портфель. Спина у него прямая, точно он проглотил стальной шомпол, повадки – доминантного самца.

Воплощенное высокомерие.

Попиваю кофе, продолжая сверлить его взглядом; вот прямо бесит меня то, что он такой роскошный!

Бесит, что стоит ему войти в комнату – и любая женщина застывает, точно кролик перед удавом, и пялится на него. А больше всего бесит то, что он это знает.

Хотя я никогда в этом не признаюсь, я читаю таблоиды и светские сплетни, смотрю репортажи обо всех экзотических вечеринках, на которых он появляется, и знаю про всех красивых женщин, которых он окучивает.

Я знаю об Эллиоте Майлзе больше, чем готова признать.

А признать следовало бы: я ненавижу этого человека все семь лет, что на него работаю.

Я смотрю, как он с улыбкой говорит что-то водителю, потом входит в здание «Майлз Медиа» и люди выворачивают шеи, чтобы поглазеть на него, и чувствую, как шерсть у меня на загривке встает дыбом.

Эллиот Майлз, классический образчик богатого ублюдка… бесит меня до ужаса.

День тянется долго, всего три часа дня. Мелодично звякает оповещение моей электронной почты.

Открываю письмо.

Эллиот Майлз

Генеральный директор «Майлз Медиа – Великобритания»

Кэтрин!

Вы завершили работу над отчетом по трекингу?

Засранец.

Стискиваю челюсти и набираю ответ.

Уважаемый мистер Майлз!

Доброго дня, всегда приятно получать от вас корреспонденцию.

Ваши манеры безупречны, как обычно.

Отчет я должна сдать во вторник на следующей неделе, тогда вы его и получите.

Вероятно, будь у меня адекватное число подчиненных, я смогла бы работать по вашему нереалистичному рабочему расписанию.

Приятного остатка дня.

С искренним уважением,

Кэтрин

Усмехаюсь и отправляю; изображать саркастичную сучку в общении с Эллиотом Майлзом – мое любимое хобби. Ответ прилетает тут же.

Добрый день, Кэтрин!

Никто не оценит ваши драматические таланты, как обычно.

Я не спрашивал, когда получу отчет, я спрашивал, доделали ли вы его.

Пожалуйста, уделяйте внимание деталям, я не хочу постоянно повторяться.

Вы доделали отчет или нет?

Зло раздуваю ноздри. Этот треклятый мужик доводит меня до белого каления. Набираю ответ, колотя по клавиатуре с такой силой, что сама удивляюсь, как еще пальцы не переломала.

Мистер Майлз!

Разумеется, отчет завершен. Я, как обычно, готова к вашей непоследовательности в том, что касается дат и расписаний.

К счастью, один из нас является профессионалом.

Пожалуйста, смотрите отчет в приложении.

Если у вас возникнут затруднения с его пониманием, я буду счастлива выкроить из своего плотного расписания время, чтобы объяснить его прежде, чем вы встретитесь с советом.

Хмыкаю, продолжая печатать и воображая, как у него пар идет из ушей, пока он это читает.

Чудесного вам вечера, пообщаться с вами – всегда в удовольствие.

Кэтрин Лэндон

Довольная собой, прихлебываю чай: на` тебе!

Приходит новое письмо, открываю его.

Мисс Лэндон,

Благодарю вас.

Желаю вам этим вечером благополучно добраться до дома, не попасть под автобус и пр.

Победно улыбаюсь сама себе. Тупой придурок! Не дождешься!

Стою и смотрю, как Ребекка всполошенной наседкой мечется по квартире: Дэниел может прибыть в любой момент. И – ох ты боже мой! – она в режиме овердрайва.

– Да не стой ты столбом! – рявкает она мне.

– А что ты хочешь, чтобы я делала? – резонно возражаю я, обводя взглядом квартиру, в которой не осталось ни единого пятнышка. – Здесь буквально нечего больше убирать. Слу-ушай, а что между вами такое, между тобой и этим парнем? – допытываюсь я. – Ты, похоже, решила сразить его прямо с порога. Тот факт, что он роскошный мужик, никак же с этим не связан, правда?

– Не говори ерунды! – огрызается она. – У меня есть бойфренд, забыла?

– О, я-то как раз об этом помню, а ты?

– Заткнись! – пыхтит Бек.

Раздается звонок в дверь, и мы встречаемся взглядами.

– Он здесь! – шепчет подруга.

– Что ж, – жестом указываю на входную дверь. – Иди и впусти его.

Ребекка бросается к двери и торопливо распахивает ее.

– Приве-ет! – расплывается она в улыбке.

Мне все-таки удается не закатить глаза, пусть и колоссальными усилиями.

– Привет!

Наш новый сосед улыбается и переводит взгляд с Бек на меня и обратно. При нем два больших чемодана, он высок и светловолос и, должна признать, на самом деле очень хорош собой. Не помню, чтобы он был таким красавчиком, когда приезжал с нами познакомиться. Неудивительно, что Бек теряет тапки, силясь произвести на него впечатление.

– Давай-ка помогу тебе с багажом, – предлагаю я.

Бек выглядывает на улицу.

– У тебя есть еще какие-то вещи, которые надо помочь занести?

– Спасибо, у меня в машине остались еще только два чемодана. Я сам сейчас сбегаю.

– Ты же помнишь Кейт? – машет в мою сторону Бек.

Дэниел смотрит на меня.

– Да, конечно, помню. Рад новой встрече, Кейт.

Я выдаю неловкую улыбку – в ситуациях общения всегда чувствую себя не в своей тарелке. Пока не узнаю человека достаточно хорошо, дружелюбия во мне нет ни на грош. Это не нарочно, конечно же: стеснительность – мое проклятие.

– Твоя спальня вот тут. – Ребекка выступает в качестве гида, ведет Дэниела за собой и показывает ему комнату. – А это моя. Идем наверх, я покажу тебе комнату Кейт, – предлагает она.

Я хвостиком таскаюсь за ними, пока она устраивает Дэниелу экскурсию по квартире. Мои глаза обшаривают нового соседа с ног до головы: на нем черные брюки, черный вязаный свитер, туфли с острыми носами и пиджак-бомбер камуфляжно-зеленого оттенка. Шмотки у него дорогие и модные; он действительно выглядит как персональный стилист.

– Когда ты начинаешь работать? – спрашиваю его, пытаясь завязать разговор.

– На следующей неделе у меня четверо клиентов, и я должен найти еще примерно пятьдесят как можно скорее, – отвечает он.

Я улыбаюсь.

– Нет, серьезно, – заверяет он, – на следующей неделе я начинаю работать в «Хэрродс» [3], буду одним из персональных консультантов-шоперов.

Ох, какая адская работенка! Шопинг – мой кошмарный сон наяву. Не зная, что сказать дальше, и ощущая неловкость, стеснительно сутулюсь.

– У меня никогда раньше не было знакомого персонального консультанта по покупкам.

Дэниел улыбается.

– Нас вообще не очень много на свете.

Забираю у него чемодан и бросаю взгляд на бирку: «Луи Виттон». Иисусе… кажется, этот чемоданчик стоит побольше, чем иная машина! Он спускается по лестнице на улицу, и я выглядываю из окна: у него черная «ауди» последней модели. С чего ему вздумалось делить съемную квартиру с двумя соседками, если у него полно всяких дорогущих вещей?

Ведь наверняка же ему хочется жить одному?

Мне вот точно хотелось бы.

Он забирает из машины еще два чемодана, тоже сделанные из прекрасной черной кожи; я подозрительно разглядываю их, пока он поднимается обратно по лестнице. Такому хорошему вкусу и позавидовать можно! Я, к примеру, не знала бы, что́ покупать, даже будь у меня деньги.

Дэниел закатывает чемоданы в спальню и, подбоченившись, смотрит то на меня, то на Бек.

– Прошу вас, девушки, скажите, что сегодня вечером мы с вами куда-нибудь сходим! Нет лучшего способа узнавать друг друга, чем делать это под вкусные напитки.

Ребекка от возбуждения только что не подскакивает на месте.

– Это великолепная идея! – Она косится на меня. – Правда же, Кейт?

Да не особо…

Заставляю себя улыбнуться.

– Да, конечно.

– Так что, идем? – спрашивает он.

– Прямо сейчас? – хмурюсь я. – Ты разве не хочешь вначале разложить вещи?

– Нет, я не тороплюсь, – беззаботно отмахивается новый сосед, – они до завтра никуда не убегут, а дел у меня до начала недели мало, так что будет хоть какое занятие.

Часом позже мы сидим в баре ресторана и накачиваемся вином.

– Итак. – Дэниел обращается сразу к нам обеим. – Что у вас на личном фронте? Одиночки или есть кто?

– Ну… – улыбается Ребекка. – У меня есть бойфренд, Бретт. А вот Кэтрин претендует на почетное членство в женском монастыре.

Смеясь, машу на нее рукой:

– Неправда же! Я просто очень разборчива.

Дэниел мило подмигивает мне.

– В этом нет ничего плохого. На самом деле, я и сам довольно разборчив.

– А про себя расскажешь? – тут же спрашивает Ребекка.

– Ну-у… – Дэниел замолкает, словно подыскивает слова. – Я…

И снова пауза.

– Гей[4]? – полувопросительно подсказываю я, не выдержав.

Дэниел хохочет.

– Мне слишком нравятся женщины, чтобы считать себя геем!

– Значит… – Ребекка изображает умственные усилия, пытаясь трактовать это заявление.

– Ты бисексуал? – задаю уточняющий вопрос.

Дэниел поджимает губы, словно задумавшись.

– Да нет же! Я испытываю естественное влечение к женщинам. – Он опять замолкает.

– Что? – снова не выдерживаю я ожидания. Интересно-то как!

– Пару лет назад я тусил на Ибице с парнями, которых знал не очень близко.

– А сколько всего вас было в компании? – опять встреваю я.

– Всего четверо. Мы перебрали солнечных ванн и выпивки и весь уикенд провели в постели.

Ребекка мечтательно улыбается Дэниелу, словно никогда не слыхала истории лучше. И я почти что слышу, как в голове у нее крутятся шестеренки, оценивая, что могло пойти не так.

Пригубливаю свой напиток, не меньше нее завороженная этой историей.

– Ну и сколько женщин у тебя было?

Дэниел смеется.

– Боюсь, слишком много, чтобы сосчитать! В нашей индустрии много красивых людей, иногда искушение просто слишком велико.

Расстроившись, комкаю салфетку и с отвращением бросаю ее на стол.

– Хотелось бы мне быть хоть немного похожей на тебя. – Я вздыхаю.

– В смысле?

– Ну, ты понимаешь, быть такой… совершенно раскрепощенной, крутой и… – я запинаюсь, подыскивая верное слово, – наверное, свободной.

Улыбка сползает с лица Дэниела.

– А ты что, не чувствуешь себя свободной?

О боже, вот и на фига я это сказала?! Теперь он решит, что я гребаная королева драмы.

– Я имела в виду… наверное, мне хотелось бы быть на твоем месте. Ну, понимаешь, спать, с кем захочется, ради удовольствия.

– А ты не занимаешься сексом ради удовольствия? – еще больше удивляется Дэниел.

Что-то разговор пошел куда-то не туда.

– Ну, в прошлом – занималась. Наверное, я просто потеряла к этому аппетит, став старше.

– А тебе сколько? – тут же спрашивает он.

– Двадцать семь. У меня было по одному парню в школе и колледже, а потом, после этого, несколько лет был один бойфренд. Мы расстались через год после того, как умерли мои родители.

– Твои родители умерли?

Хватаюсь за бокал. Как вышло, что мы свернули на эту тему?

Зачем я это сказала?!

– Они погибли в автокатастрофе: лобовое столкновение, – отвечает вместо меня Ребекка; она знает, насколько я ненавижу говорить об этом вслух.

Дэниел вопросительно смотрит на меня.

– Мать погибла на месте, отец умер по пути в больницу, – нехотя добавляю я. – У водителя, который в них врезался, случился инфаркт, и он вылетел на встречку.

Чувствую, как тяжесть наваливается на меня, грудь словно обручем стягивает, и я поднимаю глаза на Ребекку, встречая ее теплый взгляд. Она ласково улыбается мне и, протянув руку через столик, сжимает мои пальцы. Когда погибли мои родители, я только-только начала жить с Ребеккой, поступив в колледж. Она стала моей каменной стеной, замечательной подругой и поддержкой в одинокие и печальные ночи, которых было столько, что и не сосчитать.

– Мне очень жаль, – шепотом говорит Дэниел. – А другие родственники у тебя есть?

– Да, – невольно улыбаюсь я. – У меня есть замечательный брат Брэд и еще сестра, которая… – Мой голос прерывается.

– «Которая» что? – допытывается Дэниел.

– Которая отпетая сука, вот что! – в сердцах восклицает Ребекка. – В душе не разумею, как эти две женщины могут быть генетическими родственницами! У них нет совершенно ничего общего. Как у мела и сыра.

Дэниел удивленно улыбается, поочередно глядя на нас.

– Да, а какая она? – любопытствует он.

– Красивая, – вздохнув, говорю я и прихлебываю свой напиток.

– Бесцеремонная и противная! – припечатывает Ребекка.

Печально улыбаюсь.

– Она на самом деле не плохая, – возражаю ей. – Смерть родителей она восприняла тяжелее, чем мы с братом, и ее личность каким-то образом изменилась буквально за один день. Мы с Брэдом поддерживали друг друга и хромали дальше по жизни, а вот ей хотелось только одного: чтобы ее оставили одну. Она справлялась с горем не так, как справлялись мы.

– А ты вообще с ней видишься? – спрашивает Дэниел.

– Видеться-то мы видимся, – отвечаю. – Просто обычно после ее отъезда я либо расстраиваюсь, либо злюсь. Знаешь, бывают такие люди: проводишь с ними время и они словно жизнь из тебя высасывают. Она любит деньги и славу. У нее целая коллекция дизайнерских сумочек и роскошных любовников. Мне кажется… – я ищу нужную формулировку, – мне кажется, она замещает вещами родительскую любовь.

– Тебе разве не нравятся дизайнерские шмотки?

– Нравятся, наверное, – пожимаю плечами. – Ведь красивые вещи всем нравятся, верно? Просто они не мой приоритет…

– Кейт очень хорошо умеет считать деньги, – перебивает Ребекка.

– Это эвфемизм для скряг! – смеется Дэниел, посверкивая на меня глазами. – Ты скряга, Кейт?

– Я не скряга!

– О-о, еще какая! – тут же сдает меня Ребекка. – Она не желает тратить на себя деньги и вечно откладывает «на черный день». Носит одни и те же десять нарядов и прячется за этими уродскими толстыми очками.

– Они нужны мне, чтобы нормально видеть, Ребекка! – раздраженно заявляю я. – И я просто не вижу смысла тратить целое состояние на шмотки и шикарно одеваться в будни.

– Ты работаешь в центре Лондона с самыми горячими самцами столицы и при этом стараешься носить практичную офисную одежду, чтобы, не дай бог, не привлечь никого из них! – упрямо говорит она.

Утомленно закатываю глаза.

– Поверь мне, у меня на работе нет ни одного такого, кого стоило бы привлекать.

Взгляд Дэниела задерживается на мне, в его глазах мелькает плутовская искра, и он чокается со мной бокалом.

– Ты чего? – спрашиваю его.

– Кажется, я только что нашел свой новый проект!

Четыре часа и три бутылки вина спустя под тихонько звучащую где-то на заднем плане Стиви Никс [5] Дэниел спрашивает:

– Ну, так что мне сюда писать? – И хохочет.

Мы сидим на диване, продолжая болтать о всякой чепухе, и заполняем профиль Дэниела в приложении знакомств на моем компьютере. По-видимому, когда переезжаешь в новый город, это дело не терпит отлагательств.

Кто бы мог подумать!

Читаем вопрос:

Что вы ищете?

– Хм-м, на это трудно ответить. – Дэниел шумно вздыхает, изо всех сил стараясь шевелить мозгами вопреки алкогольному дурману.

– О, знаю! Пиши так, – говорит Ребекка хриплым голосом кабацкого пропойцы. – Вагину или член, высокого или маленького роста, с эпиляцией или без, предпочтительно секси.

– Так что, по сути, – я указываю на соседа бокалом, – ты говоришь, что согласен на все.

– По сути – да! – соглашается Дэниел, набирая какой-то текст. – Только «предпочтительно» надо убрать.

Я хохочу и откидываюсь на спинку дивана; комната почему-то начинает вращаться.

– Мне пора в коечку, – вздыхаю я. – Завтра на работу.

– Не торопись, – говорит Дэниел. – Потом мы составим профиль и тебе.

– Я и носа не суну на веб-сайт знакомств! К в‑вашему св-ведению, – выговариваю я заплетающимся языком, – нет на земле такого мужчины, который мог бы впечатлить меня в письменной форме. И к тому же я слишком пьяненькая.

– А вот возьмем и составим! – упорствует он.

– Не надо, сейчас момент неподходящий.

Дэниел яростно барабанит по клавишам.

– Ты должна заполнить эти анкеты, пока не протрезвела, и незачем откладывать на завтра то, что можно было сделать вчера!

– А что, если кто-нибудь вычислит, что это я? – в испуге спрашиваю я. – Я ж этого не переживу!

– Брось, никто не заморачивается, приложениями знакомств все пользуются, – фыркает Ребекка снисходительно, как будто я умственно отсталая. – Просто не используй свое настоящее имя.

– А разве это не будет странно? – спрашиваю я. – Типа, я называю парню выдуманное имя, а потом мы такие приходим на свидание, и мне приходится сказать, мол, извини, но на самом деле меня зовут не так, я на самом деле тебе наврала.

– Ну, ты не обязана сразу представляться ему настоящим именем, – замечает Дэниел, продолжая набирать текст. – Пользуйся выдуманным до тех пор, пока не поймешь, нравится ли тебе человек, а потом сообщишь ему настоящее.

Я усмехаюсь в бокал, наблюдая, как они с Ребеккой развлекаются, составляя профиль.

А Дэниел прикольный…

Он уступает мне компьютер.

– Остальное заполни сама.

– А?..

– Я заполнил за тебя почти все, ответь на следующий вопрос.

– Какой? – туплю я.

– Мы составили почти весь твой профиль, – терпеливо поясняет мне Ребекка. – Пожалуйста, просто порадуй нас.

Что вы ищете?

– Пинки Леру? – фыркаю я. – Это еще кто?

– Это ты.

– Как? – прыскаю со смеху. – Вы что, не могли придумать псевдоним получше? Это похоже на название дешевой бормотухи!

– Мужчинам такая херня нравится, – отвечает Дэниел.

– Что, серьезно? – недоверчиво переспрашиваю, читая вставленные ими ответы. – Я думала, мы тут будем писать выдумки.

– Мы и написали.

– Ну, мне же на самом деле нравится ужинать в ресторанах и заниматься сексом, так что… – пожимаю плечами.

– А про спортзал и тренировки? – нетерпеливо поднимает бровь Ребекка.

– Это абсурд какой-то! – Я с размаху захлопываю крышку компьютера и встаю. – Все, я спать. – Балансируя, поднимаюсь на цыпочки и целую в щеку Дэниела. – Спокойной ночи, проказник!

– Спокойной. Заполни эту часть анкеты, утром проверю.

Я устало машу рукой и поднимаюсь по лестнице, бросив напоследок:

– Знаешь, побеспокойся лучше о собственном профиле, а то тебе как-то слишком легко угодить. Правда, следовало бы над этим поработать! Чуточку поднять свои стандарты.

– Не говори, пока не попробовала, – в том же тоне отвечает он.

– Фу! – морщится Ребекка. – Я ни за что не стану лизаться с женщиной! Вот хоть режь меня! Это прям как тебя послали в звезду, а ты и пошла… буквально!

Моя буйная фантазия тут же рисует страшно неприличную картинку, и я складываюсь пополам от хохота.

– Прекратите! – стенаю сквозь слезы.

Полчаса спустя лежу в постели. На голове у меня полотенце, влажное после душа, в мыслях продолжают крутиться слова Дэниела и Ребекки, а самое главное, мои собственные: Хотелось бы мне быть хоть немного похожей на тебя…

Да кому я голову морочу, я же совершенно свободна!

Не знаю, откуда взялась эта убежденность в том, что у меня связаны руки. Это все мужчины со своими предвзятыми представлениями о собственных желаниях: все они ищут только куколок Барби.

Перечитываю созданный друзьями профиль и улыбаюсь, когда у меня в голове рождается идея. Я докажу, насколько на самом деле поверхностны и лживы мужики!

Открываю компьютер, возвращаюсь к профилю и меняю свои ответы:

Розовый[6]

Выхожу в сеть, ищу фотки кошек, выбираю одного громадного толстого котяру с выпученными глазами. Уродливее твари в жизни не видела!

– Вот так, киса-киса, – улыбаюсь я, подгружая его в качестве своего портрета.

Вновь перечитываю вопрос:

Что вы ищете?

Глубоко вздыхаю… м-м-м… Хочется написать так, чтобы было очевидно, что меня вообще никто не интересует. Поджимаю губы, обдумывая формулировку.

Ищу того, кто всегда одним цветом, да не одним размером. Кто к ногам пришит, да легко летит. С кем под солнцем идешь, да в дождь не найдешь. Кто не обидит, да и сам не обидится.

Загадка про тень – то, что надо! Улыбаюсь и нажимаю кнопку «отправить»: фильтр готов.

Никто не ответит.

Сегодня четверг, и это моя лучшая неделя за много-много месяцев.

Дэниел – душка, с ним не соскучишься, и мы каждый вечер ходим куда-нибудь ужинать, потому что, по всей видимости, желание готовить дома у него возникает… практически никогда.

Короче, кутим не по средствам.

Дэниел заявил, что мы по умолчанию являемся его официальными лучшими друзьями в этом городе, поскольку он все равно больше никого не знает. И даже пригласил меня на какое-то мероприятие на следующей неделе, куда приглашен сам. Буду его девушкой на вечер, но не в том смысле: у нас не такие отношения.

Однако должна признать, наш новый сосед – отличная компания.

Ах да, сюрприз-сюрприз – никто не отозвался на мой запрос в приложении знакомств!

Как я и думала.

Улыбаюсь, надевая новенькую спортивную форму.

Я в дамской комнате в офисном здании, работа на сегодня закончена, в половине седьмого у меня матч, и нет времени ехать домой, а потом возвращаться в центр.

Влезаю в форму, оправляю ее на плечах и испуганно отшатываюсь, увидев свое отражение в зеркале.

– Фу, гадость какая! – шепотом выдыхаю я. – Это омерзительно!

Ярко-красное платьице в обтяжку липнет к моему телу, как суперклей, и к тому же оно просто суперкороткое.

Опасливо подхожу к зеркалу, изучая свое отражение. Выгляжу точь-в-точь как нетболистка в какой-нибудь пародии на извращенное групповое порно со спортивным уклоном.

Прямо не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

– Ох, кто ее придумал, такую форму? – вздыхаю, поправляя груди под натянутой тканью. – Уродство какое!

Пожимаю плечами. Делать нечего. Стягиваю волосы в высокий «конский хвост» и возвращаюсь в свой кабинет. Пока еще слишком рано выдвигаться, поэтому, чтобы убить время, решаю закончить кое-какие рабочие дела.

Эллиот

Бросаю взгляд на часы. Джеймисон и Тристан здесь, спустились вместе с Кристофером вниз. Сейчас только закончу с этими отчетами, и мы свободны. Управление лондонским отделением «Майлз Медиа», одной из самых крупных медиакомпаний в мире, сопряжено со своими невзгодами и испытаниями. Я сумел стать ее руководителем, но к этому посту прилагается ни на миг не утихающее чувство ответственности.

Мой брат Джеймисон – генеральный директор американской компании, а я руковожу отделениями в Великобритании и Германии. Французским мы управляем вместе. Это нелегкая работа, но она приносит мне безмерное удовольствие.

Их все нет и нет, чем они, черт побери, занимаются?

Включаю камеру слежения, чтобы узнать, далеко ли братья; на экран моего компьютера вываливается коллаж из картинок. Просматриваю их, желая убедиться, что они на первом этаже, и как раз собираюсь отключиться, когда в нижнем левом углу экрана мелькает что-то яркое, цепляя мой взгляд.

Что это?

Щелкаю мышкой, увеличивая картинку, чтобы получше рассмотреть.

Это женщина с высоким «конским хвостом» – одета в ярко-красное спортивное платьице из лайкры… облегающее фигуру, с коротенькой пышной юбочкой… откуда только такая взялась?

Она стоит у фотокопировального аппарата спиной к камере.

Смотрю на экран, пытаясь понять, откуда идет эта картинка. Возможно… похоже на копировальную комнату. Уборщица она, что ли? Не могу понять. Хотя… нет, уборщица не стала бы заниматься фотокопией.

Ничего не понимаю.

Включаю звук с этой камеры и слышу музыку; звучит мужской голос:

– Добрый вечер, вы слушаете программу «Диско с Дейвом»…

Ага, значит, радио.

– Этим вечером мы с вами повеселимся, ребята! Готовьтесь зажигать с лучшими диско-мелодиями всех времен! – продолжает голос.

Включается песня, хитовая и вроде бы знакомая, хотя не припоминаю ее названия.

Женщина в коротеньком лайкровом платьице начинает вилять задом, подхватывая ритм: два движения в одну сторону, два в другую.

Хм-м, интересно…

Облокотившись о стол, подпираю щеку рукой и смотрю, как она двигается под песню «Позвони в мой звонок».

Женщина действительно танцует, продолжая копировать, и я усмехаюсь; мой взгляд опускается на ее длинные ноги, мускулистые и хорошей формы. Талия у нее узенькая, а крутизну бедер подчеркивает то, как она поддает ими из стороны в сторону.

Хм-м…

Потираю пальцем губы и откидываюсь на спинку, полностью поглощенный созерцанием этой аппетитной задницы, подпрыгивающей под красным платьицем.

В том, как она подскакивает в ритме песни, столько радости… танцует так, будто никто на нее не смотрит. Но у нее есть один зритель – я, и это очень…

Она роняет лист бумаги и наклоняется, чтобы поднять его, не сгибая ног; мне удается целиком увидеть ее подтянутую попку в крохотных красных лайкровых шортиках.

Мой член вздрагивает в брюках, брови от удивления лезут вверх, и я снова подаюсь вперед на стуле, вдруг воспылав жгучим интересом.

Она крутит бедрами, и меня накрывает волной возбуждения; пульс стучит в ушах. То, как она танцует и двигается, так…

Охренительно эротично!

Стояк уже соорудил палатку из брюк, и я резко втягиваю в себя воздух. Не могу припомнить, когда в последний раз женщина возбуждала меня с одного взгляда.

Она снова роняет документ, уже другой, наклоняется за ним, и мне вновь открывается дивное зрелище ее мускулистых ног и ягодиц. Я тяжело дышу, когда она выпрямляется, мое тело уже вовсю фантазирует о том, какова она на ощупь, и я поправляю дружка, бесстыдно натянувшего брюки.

Сладенькая.

Она поворачивается к камере, я в первый раз вижу ее лицо… и отпрыгиваю от компьютера как ошпаренный.

Что за херня?!

Это Кэтрин…

– Ты готов? – раздается за моей спиной голос Тристана.

Я поспешно отключаю картинку с камеры и, совершенно сбитый с толку, принимаюсь возиться с документами на столе.

– Встретимся в фойе, – запинаясь, говорю брату. – Мне еще нужно кое-что сделать.

– Ладно, только не затягивай, хорошо? – говорит Джеймисон.

Я слышу, как гудит лифт, увозя братьев, и в полном шоке смотрю на компьютерный экран.

Нет.

Этого не может быть.

Кэтрин вовсе не секс-бомба и никогда ею не была. Я заметил бы, будь она такой дьявольски эротичной.

Член недовольно пульсирует, требуя внимания, и я воровато оглядываюсь на дверь, чтобы убедиться, что рядом точно никого нет.

Взгляну еще разочек, недолго… Хуже ведь не станет.

Наверное, это даже и не она была.

Снова вывожу на экран изображение с той камеры и вижу красное платьице, двигающееся под музыку.

Это она.

Стоит теперь лицом к камере, и мои глаза жадно следят за тем, как задорно подскакивают ее груди. За плавным изгибом ее шеи, за тонюсенькой талией. За пляской ее высокого «конского хвоста», когда она танцует.

Мне вдруг представляется, как я наматываю этот хвост на руку и тяну вниз, чтобы она отсосала.

Стояк становится болезненно каменным. Меня передергивает, и я в отвращении мотаю головой.

Итить-колотить…

Нужно кого-то трахнуть.

Глава 2

Торопливо привожу в порядок стол – надо уносить ноги от компьютера, как можно дальше и как можно скорее. Закрываю его и, напоследок окинув кабинет быстрым взглядом, иду к лифту, с размаху бью по кнопке и с силой выдыхаю.

Я в замешательстве: в последнее время редко какая женщина способна вызвать у меня физическую реакцию. Я уж думал, что начались проблемы с влечением: казалось, как бы красива женщина ни была, меня ничто не торкало. Бог его знает, в чем дело. Вполне может быть, в том факте, что я встречался с самыми прекрасными женщинами мира, но… не находил того, что искал. Наверное, братья правы, утверждая, что мои стандарты нереалистично высоки.

Но каменный стояк – и на кого? На служащую компании, на стерву, которую я презираю, на Кэтрин Лэндон…

Да этого просто быть не может!

Выхожу из лифта в фойе и вижу сквозь стекло Джеймисона, Тристана и Кристофера, которые ждут меня, стоя на тротуаре снаружи офиса. Джей и Кристофер разглядывают что-то в телефоне у Джеймисона, оживленно переговариваясь.

– Ну что, едем? – нетерпеливо бросаю я. – Или как?

Тристан поднимает голову.

– Так ведь только тебя дожидались, приятель. Какие идеи?

Раздраженно ерошу волосы.

– Пойдем выпьем чего-нибудь?

– Ага, – отвечает Джей.

Мы заворачиваем за угол и шагаем по улице. Тристан извлекает из кармана телефон; когда он видит имя на экране, его глаза приобретают нехороший прищур.

– Кто там? – спрашиваю его.

– Малкольм, мой сосед, – говорит он и отвечает на звонок. – Привет, Малкольм…

Он слушает собеседника, не сбиваясь с шага, потом смотрит на меня и сокрушенно качает головой.

– Что стряслось? – одними губами спрашиваю я.

– Гаррисон, – так же беззвучно отвечает он.

Я невольно хмыкаю. Средний сын Тристана то и дело прибавляет ему седых волос.

Мальчишка дик, как медведь.

– Ладно, спасибо, что дал мне знать, Малкольм, я приму меры… Нет, я благодарен тебе за то, что ты не стал звонить Клэр, ей и без того хватает хлопот с девочками.

Тристан заканчивает разговор и тут же набирает другой номер.

– Клянусь, день, когда я его прикончу, будет счастливейшим в моей жизни, – бормочет он себе под нос.

Ну-ну, улыбаюсь я про себя, шагая рядом и без зазрения совести подслушивая.

– Гаррисон! – рявкает счастливый многодетный отец. – Не соблаговолишь ли объяснить, почему Малкольм звонит мне и говорит, что ты вчера поздно вечером гонял по нашей улице? По его словам, ты чихать хотел на ограничение скорости!

Выдав эту тираду, он некоторое время слушает оправдания сорванца.

– Нет, это ты послушай! – снова рычит Тристан в трубку. – Я только на прошлой неделе говорил с тобой об этом! Ты ездишь слишком быстро для человека, который недавно получил права, и я не стану это терпеть… – Он снова слушает, потом в раздражении закатывает глаза. – Не морочь мне голову! С чего вдруг Малкольму придумывать такие вещи?.. Нет, Малкольм не старается тебе насолить… Нет, я тебя предупредил! Все, месяц будешь без машины!

Брат опять слушает, в глазах – жажда крови.

Я хмыкаю и поворачиваюсь к Джею и Кристоферу, которые тащатся за нами нога за ногу, продолжая зависать в телефоне.

– Эй, чем вы там так заняты? – окликаю их.

– Да так, смотрим тут кое-что, – отвечает Крис. Машет рукой в сторону Тристана. – На кого это он так орет?

– Угадай с одной попытки, – предлагаю я.

Джеймисон ухмыляется:

– И что Гарри вытворил на этот раз?

– На машине гонял.

– Немедленно отдайте ключи матери, молодой человек… иначе я возвращаюсь домой первым же рейсом! – грозится тем временем Тристан. – Ты меня понял?.. Возможно, это станет для тебя откровением, Гаррисон, но ты не неуязвим, – резко бросает брат. – Ты станешь причиной аварии или, боже сохрани, сам убьешься, и я не собираюсь ждать, пока это случится. Отдай матери эти чертовы ключи!

– Эк его разбирает! – вполголоса фыркает Джеймисон.

Я только посмеиваюсь; пожалуй, мой любимый вид досуга – наблюдать, как Тристан строит бунтарей-подростков.

Он отключает звонок и сует телефон в карман, кипя бешенством.

– Чертов пацан! Стоит мне куда-нибудь уехать, как он каждый раз вляпывается в какое-нибудь дерьмо!

Мы заходим в первый попавшийся бар и занимаем столик в дальнем углу. К нам подходит официантка.

– Что вам принести?

– Мне один виски «Блю Лейбл», пожалуйста, – не задумываясь отвечает Тристан. – Хотя, знаете, давайте сразу двойной.

– Я буду «Корону», – говорю я, пряча улыбку: никто так не умеет выводить Тристана из себя, как Гарри.

– Я тоже, – подхватывает Кристофер.

– Дайте три, – кивает Джеймисон.

Кристофер хохочет, увидев что-то в телефоне Джеймисона, и они, переглянувшись, протягивают телефон мне.

– Да что там такое? – не выдерживаю я, беря телефон. Смотрю на экран, вижу свою фотографию и не понимаю, в чем дело. – Ну и что?

– Это приложение знакомств, и в нем выложена твоя фотка, – ухмыляется Кристофер.

– Дурацкая шутка! – возмущенно вскидываюсь я. – Любой, у кого есть хоть половина мозга, знает, что я ни за что не стал бы регистрироваться в приложении знакомств!

– Ну, ты же у нас парень хоть куда, и кто-то попросту юзает твое фото, чтобы кадрить цыпочек, – улыбается Тристан. – Хотя для того, чтобы от желающих отбоя не было, ему следовало бы использовать мое!

Я со злостью листаю страницы приложения.

– Куда можно сообщить об этом засранце? Я хочу, чтобы эту фотку немедленно убрали.

– Там наверняка должна быть какая-нибудь кнопка информации или связи с админом, – говорит Кристофер.

Тут нам приносят напитки. Братья продолжают болтать между собой, а я перетряхиваю приложение, ища страницу админа, на которой можно нажаловаться на это дерьмо. Листаю, листаю… и тут что-то цепляет мой взгляд. Это самый уродский кот, какого я видел в своей жизни, жирный комок шерсти с вытаращенными глазами. Кому это взбрело в голову использовать такой кошмар как свою фотографию в приложении знакомств?

Начинаю просматривать профиль и вижу имя – Пинки Леру.

Пинки Леру? Разве бывают такие имена?

Читаю ее анкету:

Внешность «ниже среднего»… да кто такое вообще про себя говорит?!

Таксидермия… Она зарабатывает на жизнь, набивая чучела из дохлых животных? Кто эта эксцентричная дамочка? Я-то думал, меня уже ничем не удивишь.

С трудом верится, чтобы кто-то на самом деле заинтересовался таким профилем…

В моем воображении возникает видение блеклой розоволосой тетки, восседающей на диване с двенадцатью кошками в окружении чучел, изготовленных из трупов животных… бр-р-р!

Чур меня.

Читаю дальше.

Ищу того, кто всегда одним цветом, да не одним размером. Кто к ногам пришит, да легко летит. С кем под солнцем идешь, да в дождь не найдешь. Кто не обидит, да и сам не обидится.

Так, с меня хватит!

Делаю скриншот профиля с украденной у меня фотографией и отсылаю себе на почту, чтобы потом разобраться с этим делом.

Поздний вечер. После бара и ужина с братьями я вернулся к себе домой и отдыхаю душой. Лунный свет струится в окно, я мелкими глотками пью виски, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

Бездумно смотрю на то, как растворяются во тьме краски. На луч света, просачивающийся сквозь тьму, падающий с небес.

Я часто так делаю – сижу здесь по вечерам и упиваюсь красотой картины на стене.

В который раз перечитываю название.

Обреченная.

О чем она думала, когда ее писала?

Что именно обречено? Какая-то вещь? Ситуация?

Личность?

Подношу к губам бокал и ощущаю, как янтарная жидкость катится внутрь, согревая горло.

Гарриет Буше… женщина, в которую я влюблен, женщина, с которой я даже не знаком. Как ни странно, у меня такое ощущение, будто я ее знаю.

В мазках ее кисти есть честность, глубокая связь с эмоциями, которой я не чувствую в произведениях других художников. Согласен, это ужасно странно, и я не в состоянии внятно объяснить причины.

Смотреть на картины Гарриет – все равно что заглядывать в ее душу.

Просто дух захватывает.

Улыбаюсь, представляя себе эту старуху; я уверен, она красива… пусть уже не физически, но духовно, эмоционально – наверняка.

Судя по тому, что я слышал, она француженка и стала популярна совсем недавно. Гарриет Буше – художница, чьим преданным поклонником я являюсь. Я скупил все ее картины, до каких сумел дотянуться, за исключением трех. Известно о всего тридцати ее работах. Буше – отшельница, и никто точно не знает, кто она и где живет. Точной информации нет, одни слухи.

Меня интересуют только самые тонкие, самые уникальные произведения искусства. Я потратил на них миллионы долларов, и моя коллекция – одна из лучших в мире.

Но Гарриет нет равных; она единственная, за чьим творчеством я охочусь.

Я воображаю ее в милом маленьком городке во французской провинции, работающую с мольбертом на свежем воздухе. Интересно, сколько лет назад она написала эту картину и что в то время происходило в ее жизни?

Была она тогда молода или стара? Влюблена?

И кто был обречен – ее возлюбленный? Их ребенок?

Вздыхаю, глядя на свою любимую картину. Надо будет серьезнее заняться этим вопросом, мне необходимо знать, кто такая Гарриет Буше.

Мне принадлежат двадцать семь ее картин, я потратил на них целое состояние, и все же желание познакомиться с ней продолжает мучить меня.

Почему – не знаю.

Зато точно знаю, что не хочу думать о Кэтрин Лэндон. Мне надо как-то отвлечься.

В понедельник сделаю несколько звонков, чтобы попытаться узнать больше о Гарриет.

Другого выхода нет – я должен это сделать. Мне нужно познакомиться с личностью, которая оказывает на меня столь глубокое влияние… хотя бы для того, чтобы сказать ей об этом.

Тянусь за телефоном и тут вспоминаю о фальшивом профиле с моей фотографией в этом мерзопакостном приложении знакомств.

Это обман пользователей, и я должен добиться, чтобы его убрали. Захожу в поиск приложения, и… оно не пускает меня дальше первой страницы, если я не вступлю в сообщество и не заполню анкету!

С досады плюнуть хочется. Чтоб вас приподняло да хлопнуло! Кто выдумал эти идиотские правила?

Сижу, подперев подбородок рукой, и смотрю, как взлетает красная юбочка, как двигаются ее бедра, длинные ноги… сексуальность зашкаливает… Я прокручивал эту запись со скрытой камеры… даже не знаю, сколько раз. Может быть, прошел целый час. Не могу оторваться, перематываю на начало снова и снова.

Это запретное удовольствие, крайнее порнографическое извращение.

Как бы ни хотелось, отрицать невозможно: Кэтрин Лэндон меня заводит.

Слышу стук в дверь и торопливо сворачиваю картинку до минимального размера.

– Да-да?

В кабинет заглядывает Кристофер.

– Я иду вниз, не хочешь пойти прогуляться?

– Куда?

– К айтишникам.

Поднимаю брови.

– К айтишникам?

– Да, мне надо прояснить с Кэтрин пару деталей в отчете.

Я встаю с кресла раньше, чем успеваю ответить.

– Что, серьезно? – недоверчиво переспрашивает он. – Пойдешь со мной?

– Ну да, а что такого? Надо ноги размять.

Мы входим в лифт и две минуты спустя оказываемся на десятом этаже, в царстве айтишников. Здесь, куда ни плюнь, все заставлено аппаратурой, в задней части этажа шесть кабинетов со стеклянными стенами вместо перегородок, а если понадобится приватность, то ее обеспечивают тонкие черные венецианские жалюзи.

Шагаю за Кристофером по коридору, сотрудники торопливо ныряют за свои столы, делая вид, что работают. Я никогда не бываю на этом этаже. Просто не возникало такой необходимости; даже не понимаю, зачем я сейчас здесь.

Брат останавливается, чтобы с кем-то переговорить, а я иду дальше, подхожу к первой стеклянной двери и читаю табличку:

«Кэтрин Лэндон».

От одного ее имечка во рту становится кисло.

Тук-тук.

– Войдите!

Открываю дверь и говорю:

– Добрый день.

Кэтрин поднимает глаза от компьютера. Она явно удивлена.

– Здравствуйте, мистер Майлз, чему обязана такой великой честью?

Сжимаю губы, чтобы не вырвалась какая-нибудь резкость; эта женщина будит во мне хама и усиливает его вдесятеро.

– Просто обхожу сотрудников, вот и решил заглянуть.

Она криво улыбается.

– Как это мило! Король навещает своих верных подданных!

Прожигаю ее взглядом, скрипя зубами.

Откуда столько яда в женщине, которая выглядит такой счастливой, когда танцует, такой полной радости, не говоря уже о бьющей через край сексуальности?

Переступив порог, закрываю за собой дверь, подсаживаюсь к ее столу и сцепляю руки в замок.

Она смотрит на меня, ожидая каких-то слов… а я ничего не говорю, и мы сидим молча.

– Итак?.. – неискренне улыбается она.

Прищуриваюсь, разглядываю ее; да что такое с этой чертовой бабой?

Никто не разговаривает со мной так, как она, кажется, само мое существование ее бесит.

Вечно она лыбится, но каждое слово кипит скрытой агрессией. Прямо напрашивается на скандал.

– Что «итак»? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Вы пришли ко мне поговорить или как?

Делаю вид, что смахиваю соринки с пиджака, пытаясь придумать, что сказать.

– Вам нравится здесь работать? – спрашиваю наконец.

Она закатывает глаза.

– Вы опять собираетесь предложить мне взятку за то, чтобы я уволилась?

Морщусь. Я ведь действительно это предлагал…

– Разумеется, нет! – огрызаюсь я. – Не говорите ерунды!

Она испускает преувеличенно тяжелый вздох и снова смотрит в компьютер.

– В таком случае вы хотите что-то обсудить?

Хочу – то твое красное платьице.

– Ничего конкретного, – говорю я, глядя на нее и водя указательным пальцем по губам.

– В таком случае… – Она задирает бровь. – В чем дело?

– Что вы имеете в виду?

– Почему вы ведете себя так странно? – не выдерживает она.

– Вовсе не странно, – фыркаю я, поднимаясь. – Я пришел к вам в гости, но, очевидно, здесь гостям не рады.

– Мистер Майлз!

– Эллиот, – поправляю ее.

Она хмурится, глядя на меня.

– Так… Я работаю здесь семь лет, и ни разу за все это время вы не потрудились ни позвонить мне, ни зайти.

– Я был очень занят, – бросаю в ответ.

– Все семь лет? – язвительно переспрашивает она.

– Именно! – Вскакиваю, направляясь к двери. – И теперь я знаю, почему всегда был так занят!

– И почему же?

– Потому что вы очень негостеприимная хозяйка, Кэтрин!

На ее лице мелькает тень улыбки.

– Мистер Майлз, вы что, пьяны?

– Что-о?! – вытаращиваюсь на нее. – Нет, конечно!

– Ну да, хорошо… – глубокомысленно кивает она.

Набираю побольше воздуха, пытаясь сообразить, как завершить этот никчемный разговор.

– Все, я пошел, – говорю, не придумав ничего лучше.

Она хмыкает.

– Хорошо…

– Да что вы заладили – «хорошо» да «хорошо»? – с досадой бросаю я.

Она с подозрением прищуривается.

– Мистер Майлз…

– Эллиот, – снова поправляю ее.

– Эллиот, вы нормально себя чувствуете?

– Нормально я чувствовал себя до тех пор, пока не зашел к вам, – ворчливо сообщаю я. – А теперь вы полностью испоганили мой день.

Она прижимает руку к груди.

– Вот он, мистер Майлз, вернулся, слава богу! Прям от сердца отлегло! Я уж думала, придется врача вызывать!

Гневно зыркаю на нее.

– До свидания, Кэтрин!

Она мило улыбается, помахав мне кончиками пальцев.

– До свидания, хорошего вам дня, мой навеки любимый начальник!

– Не паясничайте! – рявкаю я.

– Я просто попробовала вести себя как гостеприимная хозяйка. Как у меня получилось?

– Отвратительно!

В сердцах хлопаю дверью и направляюсь обратно к лифту.

С силой жму ни в чем не повинную кнопку и стискиваю челюсти, пытаясь понять, зачем вообще сюда приходил.

Ни одной отговорки.

Вот ведь стерва какая!

Кейт

Час спустя выхожу с работы и вижу Дэниела: он стоит, прислонившись к своей машине, припаркованной на другой стороне улицы.

Улыбаюсь, машу рукой и иду к нему, переходя одну из самых оживленных улиц Лондона.

– Как тебе удалось найти здесь парковочное место?

– Наверное, просто повезло. – Он подмигивает. – Я тут подумал, что мы могли бы немножко прошвырнуться по магазинам.

Дэниел приобнимает меня за плечи, и мы шагаем по улице.

– По магазинам? – Я корчу рожицу. – Фу, ненавижу шопинг, хуже занятия не придумаешь! Давай ты сам, ладно? А потом встретимся дома.

– Ну-у… – Дэниел делает театральную паузу. – Помнишь, я говорил тебе, что в четверг вечером приглашен на одно светское мероприятие, и просил тебя пойти со мной?

– Ну, помню.

– Так вот, я поспрашивал кое-кого, и мне только что прислали список гостей.

– И что дальше?

– В зале будет полно моих потенциальных клиентов.

Нетерпеливо морщусь.

– Может, скажешь уже по-человечески, к чему ты клонишь?

– Ты должна выглядеть просто очешуительно!

– Я?! – фыркаю от смеха, тыкая себя в грудь. – Ты точно ничего не путаешь? Зачем это мне?

– Чтобы все узнали, что твой стиль подбирал я!

Я тут же останавливаюсь, словно споткнувшись.

– Я не собираюсь быть твоей ходячей рекламой, Дэниел! Я передумала, я больше не хочу никуда идти, возьми вместо меня Ребекку. Она прекрасно сыграет роль твоего манекена.

– Нет. Мне нужна ты. – Он подхватывает меня под локоть и тащит дальше, не замечая сопротивления. – У тебя именно такая внешность, какая мне нужна, и я уже точно знаю, что с тобой делать. И не переживай, все расходы – за мой счет.

– С чего бы тебе тратиться?

– Ну, в пятницу я верну все шмотки, которые будут на тебе, в магазин. Не восхищайся зря, я не настолько альтруист.

– А это… это вообще законно? – опасливо уточняю я.

– Нет – самую малость, и если ты испортишь хоть что-то из своего наряда, я тебя придушу. Ах да, и еще я записал тебя на волосы и макияж.

– А с волосами моими что не так? – возмущаюсь я.

Дэниел проводит пальцами по моей макушке и аккуратному пучку, туго стянувшему волосы на затылке.

– Все так… было бы, будь тебе девяносто годочков.

Я негодую, пыхтя как чайник, а он продолжает буксировать меня вперед.

– Наша первая остановка – «Живанши», – улыбается Дэниел во все тридцать два зуба.

– Ты спятил?! – ахаю я. – Ты не можешь себе позволить «Живанши»!

– Ой, умолкни уже, женщина! – фыркает он, затаскивая меня на крыльцо шикарного магазина. – Я намерен пускать пыль в глаза, пока она не станет золотой, и, пока ты со мной, ты будешь делать то же самое.

Смотрю на себя и обреченно развожу руками.

– Я выгляжу как долбаная рождественская игрушка!

Дэниел стоит передо мной, опустившись на одно колено, с булавкой в зубах. Сует руку под низ моего платья и что-то делает с подолом.

– В этом наряде нет ничего рождественского, – пыхтит он. – Назови мне хоть одну его рождественскую деталь!

– Ой, даже не знаю… – преувеличенно внимательно разглядываю свое отражение в зеркале. – Может быть, накрашенные ногти? Или красные губы, намалеванные в пол-лица? Или вот босоножки на шпильках с золотыми перепонками… ах, погоди, может, это золотое платье без бретелей, которое аж глаза слепит?!

– Ты выглядишь потрясающе, Кейт, просто признай это, – мечтательно улыбается валяющаяся на полу Ребекка.

Я снова бросаю нервный взгляд в зеркало и провожу ладонями по бедрам.

– Но я на себя не похожа!

– В том-то весь и смысл, – говорит Дэниел, поднимаясь и взбивая попышнее мою новую прическу. – Твои волосы при такой длине просто невероятны!

– Мне тоже очень нравятся эти высветленные прядки, – поддакивает Бек. – Насколько он укоротил?

– На десять сантиметров. Они были слишком длинные. Ты что, каждый день затягивала их в пучок? – спрашивает меня Дэниел.

– Я же так на работу хожу!

– Больше не ходишь! С распущенными ты выглядишь в десять раз сексуальнее. Еще раз увижу пучок – обрею тебя налысо, – грозится он.

– Ты начинаешь становиться хрестоматийным назойливым соседом, – обиженно бормочу я.

– Ты мне льстишь! – Дэниел выхватывает из кармана телефон и принимается фотографировать меня в разных ракурсах.

– И не надо пихать меня в свои соцсети! – сердито пыхчу я.

– Ой, да заткнись уже! – отмахивается он, продолжая фотографировать. – Знаешь, сколько женщин пошли бы на убийство, только бы им подобрали такой стиль?

Он прав.

Невольно усмехаюсь.

– А тебе он достался бесплатно, смею заметить, – добавляет он. – Я охрененно дорогой стилист, ты не знала?

– Извини, – криво улыбаюсь ему. – Я просто…

– Ты просто что, милая?

– Я чувствую себя очень…

Он опускает телефон, заинтересовавшись.

– Очень какой?

Я указываю на грудь, потом на бедра.

– Голой!

Дэниел с гордостью улыбается, молитвенно складывая перед собой руки.

– Ангел мой, будь у меня такая фигурка, как у тебя, я вообще не носил бы одежду!

Закатываю глаза.

– Это потому что ты – отпетая шлюха в штанах!

Дэниел хмыкает, игриво поводя плечами.

– Ну да, я такой!

– Это не комплимент, – огрызаюсь я, вновь глядя в зеркало.

Мои волосы, теперь доходящие только до плеч, приобрели оттенок, который называется «медовый блонд», и завиты крупными кудрями, золотое платье с открытыми плечами сидит на мне как перчатка и ничего не оставляет воображению. Макияж в стиле смоки, с вызывающе красными губами. Я не похожа на себя. Я похожа на женщин, которых фотографируют для журналов, и от этого ужасно нервничаю. Невольно хватаюсь за солнечное сплетение.

– У меня бабочки в животе, – шепотом жалуюсь я.

Дэниел выставляет локоть колесом, и я беру его под руку.

– Так вселенная сообщает тебе, что ты выглядишь божественно, – говорит он, задрав нос.

– Спасибо тебе! – Я оглядываю его черный вечерний костюм. – Ты и сам выглядишь просто роскошно.

– О, я в курсе! – Он подмигивает мне и отдает телефон Ребекке. – Сделай нам фоточку вдвоем.

Ребекка встает с пола, фотографирует нас. На телефон Дэниела приходит сообщение, которое он тут же просматривает.

– За нами приехала машина, – говорит он и целует Ребекку в щеку. – Не жди нас, сладенькая, мы будем всю ночь ставить город на уши.

Мы с Ребеккой одновременно хмыкаем.

– Ну ты и артист!

Дэниел выпихивает меня за дверь.

– Всегда, ангел мой, всегда!

Когда мы с Дэниелом входим в зал, я вцепляюсь в его локоть.

– Я так нервничаю, что кажется, будто меня вот-вот стошнит, – жалуюсь я, пока мы пробираемся сквозь толпу красивых людей. Все до одного одеты в вечерние наряды; право, впечатляющее зрелище.

– Почему? – так же шепотом отвечает он. – Потому что в кои-то веки ты шикарно выглядишь?

Он подводит меня к карте рассадки гостей, я оглядываюсь и вижу Эллиота Майлза.

– Черт! – шепотом ругаюсь я и с досадой отворачиваюсь в сторону.

– Ну что еще? – вздыхает Дэниел.

– Здесь мой начальник!

– И дальше что?

– А то… а то, что он полный придурок, – сердито шепчу я. – Мне нельзя попадаться ему на глаза в таком виде.

Дэниел смотрит через мое плечо в ту сторону, где я заметила Майлза.

– Ох ты ж… дьявольщина! – восхищенно ахает он. – Это твой… начальник?! Казанова Майлз – твой гребаный начальник?! Ты точно не шутишь?

– Почему ты так его называешь?

– Это прозвище дали ему журналисты. И заслуженно, насколько я наслышан.

Я осторожно смотрю на Эллиота через плечо. Он разговаривает с братьями. Господи, да они здесь все вчетвером!

– Не обманывайся его смазливой внешностью, он тебе почки вырежет – глазом моргнуть не успеешь, – ворчу я.

– Детка… он мог бы вырезать что угодно, и все равно будет приятно!

Я только глаза закатываю.

– Пойдем к стойке. – Дэниел улыбается и тащит меня за собой за руку.

Мы берем по бокалу шампанского, и взгляд Дэниела как намагниченный возвращается к тому углу, в котором обосновались братья Майлзы.

– Так-так-так, у него наверняка имеются влиятельные друзья.

– У кого?

– У твоего шефа.

– А, ты все о нем… – Делаю глоток шампанского, жалея, что нельзя осушить бокал залпом – неприлично. – Это белье меня душит, – жалуюсь ему шепотом.

– Погляди-ка, с кем он разговаривает, – невпопад отвечает Дэниел, пропустив мои слова мимо ушей.

– Ты меня слышишь вообще? Я не могу дышать в этом кретинском утягивающем белье! Зачем надо было его надевать?! – возмущаюсь я.

– Чтобы киска не вывалилась… Ой, он разговаривает с Джулианом Мастерсом и Спенсером Джонсом!

Я прыскаю со смеху, и шампанское попадает мне в нос.

– Киска?! – переспрашиваю я, неистово кашляя и задыхаясь.

Дэниел с размаху хлопает меня по спине.

– Какая еще киска? – хихикаю я.

Он не отводит глаз от братьев Майлзов, прикрываясь моим плечом.

– Та волосатая штучка между твоих ножек.

Новый приступ хохота. Да что за черт? Не могу перестать ни смеяться, ни кашлять.

– Джулиан Мастерс – отпрыск одной из богатейших семей мира, он член Верховного суда, – продолжает Дэниел.

Равнодушно пожимаю плечами. Меня нисколько не интересуют знакомые моего шефа.

– К твоему сведению, моя киска не волосатая, – с достоинством заявляю я, – и уж точно не собирается никуда вываливаться.

– А Спенсер Джонс – тот еще плейбой, каждый его чих тут же попадает в таблоиды… – Дэниел пьет шампанское, потом наставительно говорит мне: – Все киски надо держать в рамочках. В вечерних платьях они смотрятся неприглядно.

Хихикаю.

– И много кисок ты успел разглядеть сквозь вечерние платья?

– Слишком много, чтобы сосчитать. Просто чудовищное количество… Ого! – Дэниел тихонько присвистывает. – А вот и Себастьян Гарсия.

Я поднимаю брови и бросаю короткий взгляд в ту же сторону. Да уж, имя премьер-министра Соединенного Королевства известно даже мне.

– Может быть, у них просто места за одним столом?

– Нет, судя по поведению, они давние друзья.

Я обвожу взглядом всех этих красивых людей, все эти роскошные наряды. Представляю себе, каково это – постоянно ходить по таким шикарным мероприятиям.

– Ой, смотри! – шепчет Дэниел. – Он тебя заметил.

– Кто? – спрашиваю, поднося бокал к губам.

– Эллиот Майлз – Дэниел коварно улыбается. – И-и… ему нравится то, что он видит!

– Что? – округляю я глаза.

– Он обшаривает тебя взглядом с ног до головы.

– Как?! – Кажется, мои глаза сейчас вывалятся из орбит. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что он, поганец этакий, положил на тебя глаз.

– Ну, его глазу ничего такого не светит, – шепотом отвечаю я. – Потому что моя киска замурована в самом тесном белье на свете!

Дэниел хмыкает и чокается со мной.

– Туше!

– Где наши места? – спрашиваю я.

– Он идет сюда, – не слушая меня, говорит Дэниел.

– Что?

– С одним из братьев.

О нет…

– Кейт, – слышу голос за спиной.

– Тристан, – улыбаюсь я, разворачиваясь.

Он целует меня в обе щеки.

– Елки-палки, когда это ты успела стать такой горячей штучкой? – смеется он. – Выглядишь потрясающе!

Я бросаю взгляд на стоящего рядом Эллиота; он скованно улыбается мне и коротко кивает. До дружелюбия, свойственного брату, ему далеко.

– Тристан, это Дэниел. Дэниел, это Тристан.

Мужчины обмениваются рукопожатием.

– Эллиот, это Дэниел. Дэниел, это Эллиот.

Эллиот кивает и тоже жмет руку моему спутнику.

Ни улыбки, ни приветствия.

Уф… как неловко.

– Я за напитками, – говорит Дэниел.

– Я тоже, – подхватывает Тристан, и они уходят вместе.

О нет…

Медленно поднимаю взгляд на Эллиота и вижу, что он протирает во мне дыру взглядом; между нами повисает треклятая неловкость.

– Пришли посмеяться из-за того, что я так одета? – напряженно спрашиваю я.

– Напротив, я подошел, чтобы сказать вам, что вы выглядите прекрасно, но теперь, пожалуй, промолчу. Вы явно не хотите этого слышать!

Я сжимаю бокал с шампанским с такой силой, что даже странно, что он не взрывается прямо у меня в руке.

– Это ваш бойфренд? – спрашивает Эллиот.

– Эм-м… – Я бросаю короткий взгляд на Дэниела и Тристана, стоящих возле барной стойки. – Друг.

Эллиот требовательно смотрит мне в лицо.

– Какого рода… друг?

– Не того… о котором вы подумали!

Он задумчиво кивает.

– Понятно.

– А ваша… девушка тоже здесь?

– У меня нет девушки.

– Тогда жена?

– И жены нет, – кратко отвечает он.

– О…

Снова это дурацкое неловкое молчание, и я вижу, как играют желваки на его скулах, словно ему тоже некомфортно.

– Прошу прощения, мне надо попудрить носик, – нервно улыбаюсь я.

Он снова коротко кивает.

– Приятно было повидаться, мистер Майлз.

– Эллиот. – Его взгляд не отпускает мой. – Мне тоже.

Мы смотрим друг другу в глаза на пару секунд дольше, чем следует.

Что такое происходит?

Он сам на себя не похож.

Вечер прошел в вихре веселья. Давненько я столько не смеялась. Мы натанцевались и напились, и Дэниел напропалую кокетничал с женщинами, с которыми договорился подбирать стиль, а я замечательно проводила время. Уже поздно, и мероприятие подходит к концу.

– Пора домой, – улыбается Дэниел, покачивая меня в танце, потом бросает взгляд в другой конец зала. – Кейт… что у тебя с твоим шефом?

– Ничего. А что такое?

– А то, что он весь вечер глаз с тебя не сводит.

– Не ерунди, – фыркаю я. Но должна признать, каждый раз, когда я поглядывала в сторону Эллиота, оказывалось, что он смотрит на меня. – Это не так.

– Говорю тебе, милая, я умею читать мысли мужчин.

– И что у него в мыслях? – хихикнув, спрашиваю его.

– У него в мыслях перегнуть тебя через стол и хорошенько отъездить.

– О, не думаю! – возражаю я, заливаясь смехом.

– Это так необычно…

– Что именно?

– Ты вообще знаешь, с каким типом женщин он обычно крутит шуры-муры?

– Нет, и знать не хочу!

– Милая, тебе необходимо быть в курсе текущих событий! Неужели ты таблоиды не читаешь?

– Нет, и я в шоке от того, что их читаешь ты!

– Он встречался с известной оперной певицей, с писательницей, с адвокатом по гуманитарным делам, – перечисляет Дэниел. – Он никогда не встречается с обычными женщинами… и вдруг хочет тебя!

– Мне следует чувствовать себя польщенной оттого, что я, как ты выражаешься, обычная женщина? – фыркаю обиженно.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Он дерзко подмигивает мне.

Я прыскаю со смеху, и он раскручивает меня в танце. Я встречаюсь глазами с Эллиотом Майлзом, и он смотрит на меня… так смотрит… «иди и трахни меня» – вот что говорит этот взгляд. На меня еще никто так не смотрел.

Наши глаза встречаются – и время на мгновение замирает.

У меня внутри все трепещет, и я торопливо разрываю зрительный контакт.

Что это только что было?

Четверг, поздний вечер. Я наливаю себе чашку чая, ставлю на тумбочку у изголовья, начинаю просматривать телефон и кликаю на приложение знакомств.

Вам письмо.

Да неужели?

Открываю чат и читаю сообщение.

Уважаемая мисс Леру!

Ваше объявление чертовски соблазнительно. Тем не менее у меня аллергия на кошек, а с учетом того, что у вас их двенадцать, наши отношения невозможны.

Мой вам совет: выйдите на улицу и посмотрите на землю, там вы найдете свою истинную любовь, хотя, как мы оба знаем, на пути отношений с тенью есть собственные особые трудности.

Уверен, вы предприняли попытку (весьма жалкую, вынужден добавить) блеснуть остроумием.

Должно быть, вам очень скучно живется.

Удачи на ниве знакомств, мисс Леру. С такими пикаперскими навыками, как у вас, она вам понадобится.

Продолжайте гнаться за этим солнцем.

Эдгар Моффатт

Заинтересованно открываю его профиль.

Гарболог[7]

Дурацкая улыбка расползается по моему лицу, я пристраиваюсь спиной к изголовью и перечитываю сообщение.

Продолжайте гнаться за этим солнцем.

Как раз этим и занимаюсь, дрочила Эдгар Моффатт, этим и занимаюсь.

Прислоняюсь головой к стене, по груди сбегают струйки пота. Сейчас около восьми вечера, среда, и после самого длинного дня в истории я расслабляюсь в сауне нашего тренажерного зала.

Здесь жарко, парно, и я испускаю облегченный вздох.

Открывается дверь, и входит Эллиот Майлз в белом полотенчике, повязанном вокруг бедер. От пояса и выше на нем ничего нет, и я вижу только загорелую кожу и мышцы.

Вот, блин, попала!

Сглатываю вмиг пересохшим горлом.

Он поднимает глаза и аж спотыкается, увидев меня.

– Кэтрин…

Садится на лавку.

– Привет. – Мой голос внезапно похож на мышиный писк.

Дверь снова открывается, пытается войти какой-то мужчина.

Здесь все занято! – рявкает Эллиот так, что беднягу выносит вон. – Зайдите позже.—

Глава 3

Сижу, сверля взглядом стену прямо перед собой. Вот дерьмо… Не смотреть на него, не смотреть на него, не смотреть на него.

– Я и не знал, что вы ходите в тренажерный зал на работе, – как ни в чем не бывало говорит Эллиот Майлз.

– Хожу, – выдавливаю я, неловко улыбаясь и продолжая пялиться в стену. Как вообще положено себя вести в саунах? В смысле, я уже пару раз здесь бывала, но ни разу мне не приходилось настолько концентрироваться, чтобы не смотреть на другого человека.

Воздух густ от пара, горяч, я отыскиваю взглядом сучок на двери и стараюсь не отводить от него взгляда. Присутствие Эллиота давит, занимает это небольшое пространство целиком; со своего места я почти что кожей ощущаю его наготу под этим клятым полотенчиком.

Смотри прямо вперед, напоминаю себе.

Не давай ему повода порадоваться тому, что ты пускаешь слюни на его мышцы. Проклятье, зачем они вообще у него есть?!

– Как прошел день? – светски осведомляется он.

– Нормально, спасибо, – улыбаюсь я. – А ваш?

– Только что стал намного лучше, благодарю.

Нервно дергаю уголком рта. Что это значит? Это значит, что его день стал лучше, когда он пришел сюда, а тут такая я? Рисую пальцем кружок на лавке рядом с собой, не зная, что сказать и куда девать глаза.

И что думать.

Моему сознанию хочется юркнуть куда-нибудь в темную норку и подглядывать оттуда на золотистые мышцы, которые так и дразнят меня, маяча на периферии зрения.

Но я не буду на них смотреть, я буду смотреть прямо вперед.

– А вы часто ходите в зал? – пытаюсь я заполнить бездонный вакуум неловкости между нами.

– Недостаточно часто, – отзывается он. – У меня дома свой тренажерный зал, и обычно я там бегаю по вечерам. Но сегодня вот задержался допоздна и, вернувшись домой, наверняка буду лениться. Поэтому полчаса побегал на дорожке здесь.

У меня перед глазами мелькает картинка: он бежит и пот стекает по его…

Вцепляюсь в лавку под собой так, будто она мое последнее спасение. Дурацкое «О!..» – единственное, что мне удается из себя выжать. Украдкой окидываю себя взглядом: черный топ бикини прикрывает все что надо.

По минимуму.

Что он должен обо мне думать?

– Вы всегда смотрите в стену, когда бываете в сауне? – продолжает меж тем светскую беседу Эллиот.

– Ну, это же кубическая деревянная коробка, – пожимаю я плечами. – Куда тут еще смотреть?

Эллиот тихо хмыкает, и я закусываю губу, скрывая смущенную улыбку. Он знает, что я изо всех сил стараюсь не смотреть на него.

– Ну, не знаю… может, на человека, с которым разговариваете? – предполагает он.

Я с усилием перевожу взгляд на него.

– Так-то лучше. – Он смотрит мне прямо в глаза, потом по его лицу медленно расползается лукавая сексуальная улыбка.

Я чувствую эту улыбку самым центром своего живота, и тут же вокруг нее начинают порхать бабочки.

Да что за чертовщина здесь происходит?! Богом клянусь, Эллиот Майлз стал другим, но я не могу понять почему.

Если бы я знала его не так хорошо, то даже сказала бы, что он очень дружелюбен, пожалуй, даже немножко заигрывает. А так возникает ощущение, будто я прослушала часть разговора, но никак не пойму, какую именно.

– Почему вам хочется, чтобы я на вас смотрела, Эллиот? – спрашиваю я, старательно глядя ему в лицо.

Давненько я не брала в руки шашек – в смысле давненько у меня не было секса. И пусть я ни за что в этом не признаюсь, но после того, как я на прошлой неделе увидела Эллиота Майлза в черном смокинге, он не раз пробегал голым через мои фантазии.

Не могу удержаться, и мой взгляд скользит вниз. Все как я и предполагала: мощная широкая грудь с россыпью темных волос, рельефные плечи и кубики пресса, – кажется, штук пятьдесят. На коже – загар красивого, словно мерцающего цвета. И чертово полотенчико на его фоне кажется белоснежным.

Проходит несколько минут, мы сидим молча. В то время как он, похоже, совершенно доволен ситуацией, мне хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня, позволив умереть. Если я сейчас встану, то мое тело будет перед ним как на ладони.

Со всеми неровностями и всем прочим.

В смысле, полотенце-то у меня есть, но оно же, блин, крохотное! И черт же меня дернул сэкономить пространство в спортивной сумке!

Эллиот отклоняется назад и прислоняется спиной к стене, мышцы его живота сокращаются, на них играет свет.

Не смотри ниже, делай что хочешь, только, едрить твою за ногу, не смотри туда.

Нет, ну что за попадалово? Я прихожу сюда, чтобы расслабиться, а вместо этого получаю всесторонний обзор сексуального тела моего засранца-шефа!

– Вы давно знаете Дэниела? – спрашивает он.

Вот интересно, он даже имя запомнил.

– Не очень. А почему вы спрашиваете?

Глаза Эллиота косятся на меня, и он легонько пожимает плечами.

– Да так. Вы говорили, что вы просто друзья…

Я перебиваю его:

– Мы просто друзья.

Он поднимает бровь.

– Он вас постоянно трогает.

– Что? Нет же! Это просто его особенность. Он очень привязчивый…

– Я заметил, – сухо роняет он.

Смотрю на него во все глаза. Мой мозг дает сбой.

– И как же вы это заметили? – спрашиваю. – А главное, почему это для вас важно?

– Совсем не важно, – слишком быстро отвечает он. – Просто наблюдение.

Все страньше и страньше, сказала бы Алиса.

Не будь я с ним знакома столько лет, решила бы, что он ревнует. Но это же абсурд, полнейший, и мы оба знаем, что этого быть никак не может.

Смотрю на Эллиота, силясь разгадать эту загадку.

– В чем ваша проблема? – спрашиваю в лоб.

– Никаких проблем, – резко отвечает он. Быстро встает, и мне впервые представляется возможность полностью рассмотреть его. Сложен как Адонис.

Иисусе…

Эллиот Майлз может быть кем угодно и каким угодно, но я могу с уверенностью поручиться за то, что в полотенчике он смотрится очень и очень неплохо.

Не то чтобы мне было до этого дело, конечно!

– В общем, я тут думал о тебе, – говорит Дэниел, когда мы с ним идем под ручку по улице, чтобы забрать из тайского ресторана ужин навынос.

– А что со мной такое? – спрашиваю.

– Ты только не обижайся…

Раздраженно фыркаю:

– Когда кто-то говорит «только не обижайся», это означает, что он хочет сказать что-то обидное.

Дэниел улыбается, разглядывая меня.

– Какой ты была до того, как погибли твои родители?

– Что ты имеешь в виду?

– Какой ты была? Ты иначе одевалась? У тебя были хобби, ты была общительной?

Опускаю голову. Никто еще не задавал мне этот вопрос.

– Наверное, я была… – Мой голос прерывается. – Да не знаю я!

– Ты прилагала усилия к тому, чтобы каждый день выглядеть красиво?

Задумываюсь. Вспоминаю. Киваю.

– Пожалуй, да.

– Ты была постоянно сосредоточена на работе?

Печально качаю головой.

– Отнюдь нет.

– У тебя был парень?

– Был, но мы расстались вскоре после их гибели.

– И с тех пор у тебя не было длительных отношений?

В ответ только пожимаю плечами.

– Детка. – Он наклоняется и целует меня в плечо. – Я тут никак понять не мог, почему такая красивая девчонка, как ты… ведет себя так, как ты.

Я вопросительно поднимаю на него глаза.

– Ты прячешься за своим горем, не так ли? – полуутвердительно говорит Дэниел.

Глаза застилают слезы, и я снова опускаю голову. Слышать, как другой человек говорит это вслух…

С того самого дня я перестала быть прежней, и сама это знаю.

Я тоскую по родителям, тоскую по их безусловной любви. И пусть их гибель никак не связана со мной, но почему они бросили меня здесь совершенно одну?!

В горле растет ком.

Я сердито смахиваю одинокую слезинку, скатившуюся по щеке.

– Прекрати, я не хочу об этом говорить!

Дэниел снова целует меня в плечо.

– Ладно. Не хочешь – не будем… Надо было купить спринг-роллов, я просто помираю с голоду, – говорит он, меняя тему. Легонько сжимает мой локоть.

Растягиваю губы в унылой улыбке и впервые за долгое время чувствую, что другой человек меня понимает.

Кручу кольцо на пальце, глядя в пустоту; еду в поезде, возвращаясь домой с работы, и пытаюсь анализировать последние несколько дней. У меня полно дел и хлопот, но, жизнью своей клянусь, не могу перестать думать о том, что сказал Дэниел, что я прячусь за своим горем.

Я так вкалываю на работе именно потому, что альтернатива – развалиться на части и потерять работу?

Если я не буду выглядеть красиво, никто не будет обращать на меня внимание… и мое сердце больше никогда не будет разбито.

Мой разум – спутанный клубок растерянности и противоречий, и при этом я никак не могу выбросить из головы явление Эллиота Майлза в треклятом полотенчике.

Я думаю об этих мышцах, просыпаясь, я думаю о них, пока еду на работу, я думаю о них, когда ложусь спать. В ду´ше, в тренажерке, одна в постели – короче, где угодно я думаю о них. И, поверьте, за те вещи, которые я при этом воображаю, мне уготована прямая дорожка в преисподнюю. Достаточно сказать, что в моих грезах Эллиот Майлз проводит массу времени, умостив голову между моих ног, и, святые угодники, какой же у него сильный язык! Я почти наяву вижу, как сок моего возбуждения поблескивает на его губах, когда он поднимает голову и смотрит на меня, почти чувствую, как его щетина обжигает нежную кожу на внутренней стороне моих бедер.

Я все время фантазирую о том, как он вызывает меня в свой кабинет и, перегнув через стол, имеет меня по-всякому, и это горячо, жестко и потно.

И это длится, и длится, и длится…

Боже… да что творится со мной в последнее время?!

А хуже всего то, что он мне даже не нравится. Более того, еще неделю назад я сказала бы, что презираю его.

Но что-то во мне меняется прямо сейчас, и я не знаю, что это за перемены или как их объяснить.

У моих гормонов случилось нечто вроде истерики, и я превратилась в одну из тех озабоченных личностей, которые постоянно думают о сексе.

То белое полотенчико – охренительная подстава!

Поезд подходит к моей остановке, я встаю и, поймав свое отражение в стеклянной двери, ощущаю разочарование от того, что вижу. Я выгляжу далеко не элегантно, совсем не так, как выглядела неделю назад на том светском вечере.

Может быть, просто время пришло…

Улыбаюсь, лежа в постели и читая письмо. Потом отвечаю:

Уважаемый Эдгар!

Какая жалость, что вы не любите кошек! У вас могла бы быть счастливая жизнь, наполненная кошачьей любовью.

Однако мне безумно интересно, какие пикаперские приемы вы посоветовали бы мне применять в будущем?

Поскольку вы – дрочер, ваше слово для меня закон.

Буду ждать ответа затаив дыхание.

Пинки Леру

– Добрый вечер, – говорит Дэниел, сунув голову в приоткрытую дверь. Поднимаю взгляд от компьютера.

– Добрый.

– Ты что там делаешь? – спрашивает он.

– А… – беззаботно пожимаю плечами. – Дурака валяю в сети. А ты когда вернулся?

– Только что.

– Как день прошел?

Он прислоняется к дверному косяку.

– Ну, сегодня я делал стиль самой большой занозе в заднице, какую только видел в жизни.

– Да ну? – прыскаю в кулак. – И в чем это выражается?

– Она заявляет, что хочет совершенно новый лук, а потом плюется кипятком на все, что я рекомендую, и отказывается даже мерить!

Сочувственно улыбаюсь.

– Такое часто случается?

– Иногда бывает, – вздыхает он. – Обычно с людьми, которым никогда раньше не подбирали стиль. Некоторых пугают перемены.

– Я их понимаю.

– Это не про тебя, ты-то настоящая профессионалка. Вспомни-ка, во что ты была одета на прошлой неделе!

Я застенчиво улыбаюсь, и в голову приходит идея. Смотрю на свой одежный шкаф.

– Может быть… – На секунду замявшись, решаюсь: – Мне следовало бы попросить тебя помочь мне купить новую одежду…

– Так-так… та-ак! – подбадривает он.

– В смысле… – заламываю пальцы, стыдясь только что сказанных слов. – Я имею в виду…

– Ты не какая-то там пустышка, – понятливо кивает он.

– Именно.

– Но тебе просто нужна парочка классных нарядов.

– Да! – Я улыбаюсь, потом задумываюсь. – Вот что бы ты надел завтра на работу, если бы был мной?

Дэниел испытующе смотрит мне в глаза.

– …и если бы я хотел?.. – Он явно предлагает мне закончить эту фразу.

– Не знаю… – пожимаю плечами. – Красиво выглядеть.

– Чтобы произвести впечатление на некоего генерального директора?

– Нет! – фыркаю я. – Это никак не связано с Эллиотом Майлзом.

Дэниел подходит к моему встроенному шкафу и начинает перебирать вешалки.

– А надо бы, золотко мое. – Я слышу, как он чем-то там гремит. – А где же твои юбочки?

Сажусь в постели, нахмурив лоб.

– Что ты имеешь в виду?

– Где те юбки, в которых ты ходишь на работу?

– А… – Неожиданный вопрос. – Обычно я хожу в брюках.

Его голова выныривает из-за дверцы шкафа.

– Каждый день?!

Киваю.

– Ты, небось, и обувь на плоской подошве носишь, да? – спрашивает он с наигранным ужасом.

– Ну… не совсем на плоской, – пожимаю плечами.

Он закатывает глаза и вновь ныряет в шкаф.

– Ну, я просто не вижу смысла терпеть неудобство на работе, понимаешь? – говорю ему вслед.

– Нет, не понимаю! И что должно было бы доставлять тебе неудобство, так это затрапезный вид, Кейт! – раздраженно восклицает он.

Ну вот, началось!

Плечики с какой-то блузкой красиво вылетают из шкафа и приземляются на пол.

– Ты что там делаешь? – с подозрением спрашиваю я.

– Расчищаю этот дерьмовый шкаф!

– Сейчас?! Так ведь уже девять вечера!

– Ничего не могу здесь найти, – ворчит он, не слушая.

– Ты о чем говоришь, я не пойму?! Там все строго организовано по секциям, – огрызаюсь я.

– Здесь есть секция дерьма и есть еще секция дерьмового дерьма, – сварливо бормочет великий стилист; еще одни плечики, описав дугу, летят на пол. – А это еще что такое?..

Я в страхе слушаю, как он там гремит и брякает, вслед блузкам летят какие-то туфли и еще пара вешалок с одеждой.

– А блузки? Где блузки, которые ты носишь?!

– Да ради бога, ты что, ослеп, что ли?

Вылезаю из постели, подхожу к шкафу и указываю на секцию блузок.

– Вот же они!

Дэниел морщится, перебирая варианты.

– Вот это, что ли?

– Ага.

– Так, все! Срочно веду тебя шопиться!

– Я не могу позволить себе «Живанши», Дэниел, – вздыхаю я.

– Не обязательно тратить состояние, чтобы хорошо выглядеть, Кейт. – Он кривится, как будто я безмозглая дура, потом снимает с вешалки блузку, критически оглядывает ее и качает головой. – Из какой дыры ты это добыла?

– Из колледжа.

Он таращится на меня.

– Эта блузка у тебя с самого колледжа?!

Пожимаю плечами.

– Кажется, да.

– Бог ты мой! – Он продолжает рыться в шкафу и наконец вытаскивает длинное черное платье; оно приталенное, без рукавов и из натурального материала. Он прикладывает его к моему телу. – Ну, с этим я могу работать. – Он на секунду задумывается. – Кстати, у меня же в машине сумка с образцами, – кажется, там была какая-то блузка…

Дэниел вихрем вылетает из комнаты, я слышу, как он с дробным стуком каблуков ссыпается по ступеням, потом хлопает входная дверь. Считанные минуты спустя снова поднимается, прыгая через ступеньку. Тихонько улыбаюсь; это действительно его призвание, он это просто обожает.

Ворвавшись в мою комнату, он расстегивает сумку, вытаскивает оттуда черную блузку и улыбается.

– Вот!

Я непонимающе смотрю на блузку.

– Что «вот»?

– Наденешь поверх платья.

Я корчу гримасу.

– Зачем?

Он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к постели.

– Просто доверься мне, я знаю, как надо!

Рассматриваю себя в зеркале лифта. Непривычный образ. На мне длинная черная прямая юбка, она же по совместительству платье. Поверх него надета черная приталенная блузка на пуговицах, пара верхних расстегнуты. Пояс из лакированной кожи стратегически размещен так, чтобы подчеркнуть мою талию, а черные туфли на высоком каблуке я надевала на свадьбу своей кузины Мэри.

Мои светлые волосы распущены и уложены, на лице макияж – не так много, но больше обычного. Я так тщательно не наряжаюсь даже на выход, не то что на работу.

И не знаю, почему сейчас решила это сделать… но я должна…

Прерывисто выдыхаю, нервы пляшут джигу.

Этим утром у меня встреча с Эллиотом, и как раз сейчас я направляюсь в его кабинет. Снова бросаю взгляд на свое отражение и даже отшатываюсь. Фу, глупость какая, какого черта я творю?! Нажимаю кнопку шестнадцатого этажа, мне нужно срочно выйти. Я не могу встречаться с ним в таком виде!

Он все поймет.

Лифт пролетает мимо шестнадцатого, и я зажмуриваюсь. Вот блин!

Двери расходятся в стороны уже на верхнем этаже, и я опускаю плечи, входя в зону приемной в черных тонах, с модной стеной из черной древесины. Огромные золотые буквы напоминают мне, где я нахожусь, как будто я могла это забыть.

МАЙЛЗ МЕДИА

Полы здесь из черного мрамора и, как и все на этом этаже, дороги даже на ощупь.

– Привет, Кэтрин! – улыбается Леони, смерив меня взглядом. – Ты сегодня чудесно выглядишь, дорогая!

– Спасибо! – улыбаюсь я, мечтая провалиться сквозь перекрытия. – У меня сегодня намечается кое-что… после работы.

Как будто оправдываюсь за свой внешний вид.

– Мне все очень нравится, носи такое каждый день!

Насильно растягиваю рот в улыбке. Кто-нибудь, прикончите меня немедленно.

– Проходи, он тебя ждет.

Дохожу до конца коридора и закрываю глаза. Боже, о чем только думал Дэниел, заставляя меня надеть это?! Это явный перебор. Тихо стучусь в дверь Эллиота.

– Входите, – отвечает его гулкий баритон.

Снова зажмуриваюсь, собираясь с силами, и толкаю дверь.

– Здравствуйте…

Эллиот рассеянно поднимает голову и тут же утыкается обратно в экран; потом, словно споткнувшись, его взгляд снова медленно поднимается, скользит по мне с головы до ног, потом возвращается обратно… Он выпрямляется, словно сделавший стойку пес, и, сжав в пальцах ручку, говорит:

– Здравствуйте, Кэтрин.

Сжимаю папку так, что она трещит.

– Здравствуйте, – повторяю, понимая, как глупо это выглядит.

– Прошу вас. – Он указывает на кресло у своего стола. – Входите, садитесь.

Пока я иду к указанному месту, его взгляд уже второй раз за сегодня путешествует от моих туфель к лицу, и он поудобнее устраивается в кресле, явно чем-то довольный.

Я поднимаю бровь.

– Что-то не так?

Тень улыбки скользит по его лицу.

– А что может быть не так?

– Почему вы так смотрите? – спрашиваю я.

– Я как раз собирался задать вам тот же вопрос.

– О… – окидываю себя беглым взглядом и чувствую себя прямо-таки обязанной оправдаться за выбор наряда. – Я просто…

– Чудесно выглядите, – перебивает он меня.

Молча смотрю на него, не зная, что сказать дальше. С трудом сглатываю пересохшим горлом.

– Ну… давайте з-займемся отчетом? – запинаясь, бормочу я.

– Да. – Он не торопится разрывать зрительный контакт. – Давайте займемся. – Он жестом приглашает меня сесть и снова разворачивает свое кресло к компьютеру. – Я хотел пройтись по паре пунктов. Не очень понимаю, как читать эти данные.

– Хорошо, – киваю я, утопая в мягком кресле.

Он поднимает глаза, прищуривается, словно обдумывая какую-то мысль.

– Новые духи.

– Что? – теряюсь я от неожиданности.

– У вас сегодня новые духи.

– Нет, неправда! – выпаливаю я. Ох, как же это трудно! Все эти попытки быть сексуальной – сущая катастрофа.

– Правда-правда. Я знаю ваш запах. – Он по-прежнему смотрит в глаза. – И… сегодня он другой.

Он знает мой запах… с какого перепугу он его знает?

Хмуро гляжу на него.

– Э-э… Не знаю, может быть, когда я пользовалась этими духами в прошлый раз, вас рядом не было.

– Какая жалость!

Совершенно растерявшись, опускаю голову. Он что, заигрывает со мной?!

Ничего не понимаю: все семь лет я знала этого мужчину, презирала его и, слава богу, обладала иммунитетом к его чарам. Я видела, как каждая женщина в офисе отчаянно пылала похотью к Эллиоту Майлзу, и никогда не понимала, чем он их так привлекает.

Жизнью клянусь, раньше я не понимала, что они в нем находили.

Сегодня – понимаю.

Раскрываю свою папку, чтобы отвлечься.

Сосредоточься.

– Итак… предполагаемый доход – в левой части диаграммы, – указываю на розовую линию пальцем, пытаясь вести себя как профессионал. – На этой строчке – реальный доход британского офиса, а вот эта линия – предполагаемые затраты на рекламу, хотя у нас есть не все данные по Франции…

Взглядываю на него, проверяя, слушает ли. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, упираясь большим пальцем в подбородок, а указательным проводя по губам, словно в глубокой задумчивости.

– Что вы делаете? – спрашивает он вдруг.

– Я… – Интересно, о чем это он? – Я объясняю вам отчет о предполагаемых результатах. А разве не это…

– Я говорю не об этом, и вы это знаете.

– Что вы имеете в виду?

– Это ловушка?

– Прошу прощения… – недоуменно хмурюсь.

– Это ваш план?

– Я не понимаю…

Он встает и сует руки в карманы пиджака, злой, как шершень.

– Это хитрый план, не так ли?!

– Да что с вами такое? – растерянно мотаю головой.

– Вы действительно ненавидите меня настолько, чтобы пасть так низко?

– Да что вы такое несете вообще?! – взвиваюсь я.

Он кривится.

– Кончайте, Лэндон! Я не вчера родился. Теперь все встает на свои места.

– Что ж, – медленно говорю, глядя на него во все глаза. – Хорошо, что вы все поняли, потому что и мне тогда объясните. Я не понимаю, о чем вы говорите. Что не так с отчетом?

– Теперь я так отчетливо это вижу… – Он сокрушенно кивает, словно сделав неприятное открытие. – Разумеется, так и есть, – бормочет себе под нос.

– Мистер Майлз…

– Эллиот, – поправляет он меня. – И хватит уже, едрить-колотить, морочить мне голову!

Он берет со стола пульт и направляет его в угол под потолком; я поднимаю глаза и вижу, как гаснет зеленая лампочка. Он только что отключил камеры слежения.

– Значит, таков твой план? – скалится он.

– Да какой план-то?

– Возбудить своего глупого начальника так, чтобы он сорвался и начал к тебе приставать. Тогда ты подашь на него в суд за сексуальные домогательства на рабочем месте.

У меня просто отваливается челюсть.

– Что?!

– Ой, не надо вот этого вот! – Он с отвращением кривит губы. – Теперь все ясно как божий день: сексуальное платьице, появление на том светском вечере в образе ходячего, мать его, оргазма, а потом флирт и ночь с другим мужчиной. А сауна-то, сауна, ха! – Он эмоционально запрокидывает голову. – С сауной была отличная идея: какие у меня могут остаться шансы, после того как я увижу тебя, жаркую и потную, в бикини?!

Я смотрю на него, лишившись дара речи, и в мозгу у меня искрит и горит проводка.

Я его «возбуждаю».

– Так, давай-ка прекращай это дерьмо прямо сейчас! – рычит мой невменяемый шеф.

И тут я начинаю закипать.

– Включите снова камеру, запишите то, что я сейчас скажу, потому что я хочу, чтобы вы пересматривали это потом, когда будете сидеть в смирительной рубашке! – Я встаю с кресла, и мы оказываемся лицом к лицу. – К вашему сведению… мистер Майлз! – глумливо скалюсь на этих словах. – Я не так давно пережила травмирующий период и только-только начала вновь обретать себя! Моя новая одежда, друзья-мужчины и вечерние платья не имеют никакого отношения ни к вам, ни к вашему раздутому эго!

Он зло прищуривается, я отвечаю ему таким же злым взглядом.

– Возможно, для вас это станет неожиданностью, но я отношусь к вам ровно так же, как вы относитесь ко мне, – с презрением. Прошу прощения за то, что не стала вставать в очередь жаждущих пососать ваш член, как все остальные тупые бабы!

– Вы ничего обо мне не знаете! – рычит он.

– Я знаю, что я – не стерва! Зато вы – редкостный мудак… а я дура, которая на несколько мгновений забыла об этом!

Швыряю папку с отчетом на его стол.

– Что еще за травма случилась в вашей жизни? – гавкает он.

– Не ваше дело!

Разворачиваюсь и иду к двери.

– Кейт!

Оборачиваюсь, злая как черт, и наставляю на него палец.

– У вас нет права так меня называть!! – Моему рыку могла бы позавидовать пума. – Для вас я Кэтрин!

Чеканным шагом выхожу за дверь, не останавливаясь миную зону приемной, жму кнопку лифта и закусываю губу, чтобы позорно не разрыдаться.

Чувствую, как подступают гневные слезы.

Не плачь… не плачь… не смей, блин, позволять ему доводить тебя до слез!

Ловушка, видите ли!

Каков засранец!

Глава 4

Вламываюсь в лифт как Халк. После худшего дня в своей жизни я готова с кем-нибудь подраться… с кем угодно.

Ну, кто на меня, сучьи дети? Выходи по одному!

После утренней стычки с чертовым Майлзом весь день полетел под откос, набирая обороты. Еще до перерыва на кофе у нас случился компьютерный глюк, который появился без видимых причин и никак не желал исчезать. Потом только я ушла на обед, как мне позвонили со срочной новостью, что легла вся рабочая сеть. Пришлось еще до того, как принесли мой заказ, бежать обратно и исправлять ситуацию. В результате мне пришлось отключить систему и перезагружать все компьютеры в здании, и как вишенка на торте – звонок от придурка с требованием поторапливаться.

Ярость пузырится в желудке. Поторопитесь с этим!

Я ему покажу «поторопитесь»!

На часах семь вечера, а я только-только выхожу с работы, усталая, злая, а самое главное, голодная.

Я сейчас могла бы сожрать лошадь и погнаться за всадником.

Отправлюсь прямо в ближайший бар, возьму самый большой куриный шницель с жареной картошкой – и к нему десять тысяч порций вина.

Двери лифта открываются, смотрю на улицу сквозь стеклянные стены и в изнеможении закатываю глаза. Еще и долбаный дождь, как без него!

Это не день, а ад какой-то.

Тяжело вздыхаю, иду к входной двери и слышу, как сзади мелодично дилинькает лифт.

– Кэтрин! – раздается за спиной гулкий баритон. – Подождите!

Поворачиваюсь и вижу выходящего из лифта Эллиота.

Вселенная, ты серьезно?

Как раз тогда, когда я думаю, что хуже быть уже не может, небеса разверзаются и доказывают, что может, еще как может!

Я бы проигнорировала его и гордо ушла прочь, но тогда буду выглядеть как капризный ребенок. Останавливаюсь и жду, пока подойдет его величество король засранцев.

– Добрый вечер, – говорит он, приближаясь ко мне с улыбкой. – Так себе выдался день, да?

Смотрю на него с каменным лицом. Ну просто феерическая наглость!

– Можно и так сказать.

Снова поворачиваюсь к двери, и он подстраивается под мой шаг.

– Что за проблема была с сервером? – спрашивает он.

– Вы получите отчет по ней утром.

– А почему вы не можете просто сказать мне сейчас?

Поворачиваю голову.

– Потому что не хочу.

– Почему же?

– Потому что мое мнение о вас, составленное этим утром, ничуть не изменилось. И напомню, если я начинаю разговаривать с вами, то, по всей видимости, стараюсь… – поднимаю руку и изображаю кавычки, – «возбудить» вас и заставить сорваться!

Он опускает голову, пытаясь скрыть улыбку.

– Вы все еще злитесь на меня из-за этого, да?

Чувствуя, как нарастает раздражение, сверлю его взглядом.

– Вы это сейчас серьезно? – шиплю сквозь стиснутые зубы.

– Ну… – Он небрежно пожимает плечами. – У меня возникло подозрение, и я его озвучил. – Он смотрит на улицу, где льет как из ведра. – Надо подробнее обсудить этот вопрос за бокалом чего-нибудь вкусного.

Меня аж перекашивает.

– Какого хрена? – гневно шиплю я. – Вы обвиняете меня в попытке спровоцировать вас на сексуальные домогательства, а потом желаете выпить со мной?!

– Для меня этот вопрос закрыт. – Король засранцев снова пожимает плечами. – И почему бы не выпить после тяжелого дня? Возможно, будет полезно чуть спустить пар.

– Для меня он не закрыт, – резко бросаю я, – надо быть последним дураком, чтобы этого не понимать!

– Уверен, нам обоим пошел бы на пользу бокал вина, – невозмутимо талдычит он.

Шумно выдыхаю. Да он туп как пень – и совершенно непробиваем!

– Мистер Майлз, как я уже говорила сегодня утром, вы меня ничуть не интересуете. Я крайне оскорблена вашими обвинениями. И к вашему сведению, я пришла в эту гребаную сауну первая!

В его глазах мелькает искра веселья.

– Что-то вы сегодня много ругаетесь, Кэтрин!

С наслаждением представляю себе, как наношу ему прямой удар кулаком в нос.

Раздувая ноздри, пытаюсь восстановить контроль над собой.

– До! Свидания!

Разворачиваюсь, иду к двери и замечаю, что ливень усилился. Рядом с крыльцом, в зоне выгрузки пассажиров, стоит черный «бентли» с водителем.

Бляха-муха, теперь мне придется бежать под дождем, а он будет любоваться этим зрелищем с заднего сиденья своего навороченного драндулета!

Убейте меня кто-нибудь!

Открываю дверь.

– Вас подвезти? – окликает меня главный гад всех времен.

Ничего не отвечаю и осторожно шагаю вперед, боясь поскользнуться на мокрой земле. Шлепнуться у него на глазах – только этого мне и не хватало для полного счастья.

Заворачиваю за угол и ищу ближайшее укрытие, любое, хоть какое-нибудь. Лишь бы убраться подальше отсюда.

Вижу аптеку – о, у меня же как раз есть рецепт! Отоварю его сейчас, пока я здесь, а заодно и скроюсь из виду. Пулей влетаю внутрь, оглядываюсь и вижу, как черный «бентли» неторопливо отъезжает и встраивается в поток машин. Облегченно вздыхаю: слава богу, он уехал!

Выкапываю из недр сумки рецепт и протягиваю его фармацевту.

– Будьте добры, у вас есть это средство?

– А как же! – Добродушный пожилой мужчина улыбается, беря из моих рук рецепт. Читает его, глядя поверх очков, потом поднимает на меня взгляд. – Вы когда-нибудь раньше принимали это лекарство, милочка?

– Нет, я на этой неделе была у нового врача, и он прописал мне его впервые.

– Оно очень сильнодействующее. Не могли бы вы сказать мне, от чего его назначили?

– У меня эндометриоз и очень болезненные месячные. По всей видимости, оно должно помогать в первый день.

Он кивает.

– Да, тогда понятно. Обязательно принимайте во время еды. И никакого спиртного! И сложными механизмами нельзя управлять.

– Договорились, – улыбаюсь я. – Спасибо!

В небесах гулко грохочет гром, и мы одновременно выглядываем на улицу, наблюдая, как тяжелые дождевые капли разрываются, падая на дорогу, точно гранаты.

– Эк непогода-то разыгралась, – вздыхает фармацевт. – В такой вечер лучше всего сидеть дома, в тепле и уюте.

– Это точно, – грустно улыбаюсь я.

Или дома, или в одиночку надираться в баре. Впервые за день чувствую, что чуточку расслабилась.

Я выберу второй вариант.

Эллиот

Раннее утро, открывается дверь моего кабинета. Входит Джеймисон.

– Ты готов?

– Угу.

Закрываю компьютер, и мы идем в фойе здания. Сегодня во второй половине дня у нас совещание с советом, а следующим утром Джеймисон возвращается в Нью-Йорк.

Мы выходим из лифта и видим перед собой какую-то сексапилочку в юбочке с компанией наших сотрудников. Длинные ножки, скульптурные голени, идеальная попка.

Мы с братом тут же делаем стойку, и он поднимает бровь в безмолвном «нет, ну ты это видел?».

Я усмехаюсь, мы проходим мимо, и тут юбочка поворачивается, продолжая разговаривать с друзьями. Это Лэндон! Я словно громом поражен.

Деревянно киваю.

– Кэтрин…

Она вежливо улыбается.

– Здравствуйте.

А вот Джею достается улыбка потеплее.

– Привет!

– Привет, – улыбается он ей.

Застываем на месте и смотрим, как она выходит из здания с коллегами.

Мы с братом встречаемся взглядами.

– Ты бы присмотрелся… – задумчиво говорит он.

Я смотрю вслед Лэндон, а потом выныриваю из недолгого транса. Фыркаю:

– Не мой типаж.

Джеймисон наблюдает сквозь стеклянную стену, как она переходит дорогу, и я чувствую растущее внутри раздражение.

– Не, не скажи, ее типаж – это кого угодно типаж, – тихо комментирует он.

Кого угодно типаж.

– Будь так любезен, заткнись на хрен! – Со злостью сую руки в карманы брюк. – Мы уже идем или где?

Отсылаю последнее электронное письмо и потягиваюсь, вскинув руки к потолку. Это был долгий день… точнее, долгая неделя. Встаю, подхватываю портфель и ставлю на стол, чтобы собраться, а потом вспоминаю, какой сегодня день.

Четверг.

Бросаю взгляд на часы. Без двадцати семь.

Интересно, а она опять?..

Снова сажусь к компьютеру и воровато оглядываюсь. В этом нет ничего нового. Кажется, в последнее время я только и делаю, что воровато оглядываюсь: как есть виновен в подглядывании за одной сварливой айтишницей, пока та работает.

У меня проблемы, я это знаю, и, хоть мне и не хочется этого признавать, ее решение не скрывать ненависти ко мне на этой неделе, после той нашей маленькой стычки в моем кабинете, – очень и очень серьезный возбуждающий фактор.

Дьявол, да я даже в сауне после работы ошивался, надеясь на матч-реванш!

Пока – безрезультатно.

Я не собираюсь идти на поводу у этого нездорового влечения, которое, похоже, испытываю к ней, но по какой-то причине не могу остановиться. Говорю себе, что это последний раз, когда я буду смотреть на нее через камеру безопасности, – и, разумеется, не проходит и получаса, как снова это делаю.

Как сейчас, например.

Тяжело вздыхаю, удрученный собственным несовершенством, щелкаю по картинкам с камер, постепенно дойдя до десятого этажа, прокручиваю изображения, пока не добираюсь до ее кабинета, и… он пуст!

Уныло оседаю в кресле.

Да раскудрить твою налево!

Разглядываю изображение ее кабинета на экране, обдумывая свой следующий шаг.

В смысле, я мог бы пригласить ее на свидание, но мы оба знаем, чем это кончится.

Да и не хочу я с ней встречаться. Она конченая стерва, помнишь?

Вот что за херней я страдаю?

Тяну руку, чтобы закрыть компьютер, и вдруг вижу в нижней части экрана женскую ножку.

Наклоняюсь ближе к экрану, чтобы рассмотреть получше.

Это точно ножка, обутая в белую кроссовку. И чем она занимается на полу? Растяжкой, что ли?

Наблюдая, потираю пальцем губы; нога совершенно неподвижна.

Да что она там делает?!

Мной овладевает чувство тревоги.

– Ну давай, шевельнись, – шепчу, сам того не замечая.

Щелкаю мышкой, меняя угол камеры, пытаясь увидеть больше.

Ничего не получается.

Подпираю подбородок рукой и добрых пять минут смотрю, как она просто лежит там – совершенно неподвижно.

Десять минут… пятнадцать…

Черт!

Случилось что-то нехорошее! Решительно иду к лифту и еду на десятый. Мысленно подгоняю счетчик этажей, который сегодня никуда не торопится.

– Давай скорее, – бормочу. – Да скорее же, чтоб ты провалился!

Двери расходятся, я стремительно шагаю по коридору к ее кабинету, распахиваю дверь и обнаруживаю ее без сознания на полу. На ней красное спортивное платье и кроссовки, и в себя она не приходит.

– Кэтрин! – встревоженно выдыхаю я, падая на колени, и встряхиваю ее за плечи. – Кейт, очнись, ты в порядке?

Молчание.

Снова трясу ее, беру ее лицо в ладони и пытаюсь приподнять веки.

Ничего…

Грязно матерясь, хватаю телефон и набираю три девятки.

– Здравствуйте, скорая помощь, слушаю вас!

– Зд-драсте, – от волнения начинаю заикаться. – Нужна помощь в здании «Майлз Медиа», д-десятый этаж. Немедленно!

– Что случилось, сэр?

– Я только что обнаружил одну из моих сотрудниц без сознания на полу. Она не приходит в себя.

– Дышит?

– Погодите, проверю.

– Переключите меня на громкую связь, сэр, и я буду говорить вам, что делать.

Ставлю телефон на громкую и кладу на пол рядом с собой, снова беря в ладони лицо Кэтрин.

– Кейт! Ты меня слышишь?

– Она дышит, сэр?

Наклоняюсь и подношу ухо к ее рту.

– Проверьте ее грудь. Она поднимается и опускается? – невозмутимо командует диспетчер.

Черт!

Она умерла?

Вокруг меня все плывет, и я ощущаю приближение паники.

– Пришлите две машины, – рявкаю я. – У меня сейчас у самого будет инфаркт!

– Проверьте ее грудь, сэр, – повторяет диспетчер.

Я прижимаю ладони к груди Кэтрин и чувствую, как она поднимается и опускается.

– Она дышит! – облегченно восклицаю я.

– Можете нащупать ее пульс?

Закрываю глаза. Ну почему, почему я снова должен это делать? В голове звенящая пустота; вот почему я не стал врачом – в чрезвычайных ситуациях толку от меня никакого.

– Приложите пальцы к ее шее прямо под челюстью, – напоминает мне диспетчер.

– Ах, да. – Прижимаю пальцы к ее шее и чувствую мерное биение. – Пульс есть!

– Она упала? Проверьте ее голову, нет ли ушиба.

– К чему эти вопросы? Вы что, не можете просто прислать гребаную машину?! – кричу я. – Она может умереть в любую секунду!

– Мне нужно знать, что случилось, сэр, я не смогу помочь вам, не зная фактов, – отвечает эта непрошибаемая тетка.

Я торопливо оглядываюсь, ища на полу следы крови, но, кажется, их нет. Рабочая одежда Кэтрин сложена в сумку. А потом я замечаю на ее столе нечто необычное для офиса – белую упаковку какого-то рецептурного лекарства.

– Здесь какие-то таблетки, – говорю я, хватая коробок. – Похоже, обезболивающее.

– Как называется?

Я верчу в пальцах коробку, пытаясь поскорее прочесть название, роняю ее и с тихими проклятиями шарю по полу под столом, нащупывая беглянку.

– Да едрена мать!

– Успокойтесь, сэр, – советует диспетчер.

– Пришлите уже чертову машину! – срываюсь я. – Как твоя фамилия? Я хочу слышать твою фамилию и должность, коза драная!

Эту суку ждет увольнение.

Кэтрин издает тихий стон.

– Кейт, – почему-то шепотом зову я, беря ее за руку. – Очнись!

Она морщится, силясь прийти в себя.

– Вы еще здесь, сэр? Как называется лекарство?

– Э-э… Гидрокодон, дефис, ацетаминофен, – читаю я.

Веки Кейт трепещут, и она открывает глаза.

– Ты в порядке? – шепотом спрашиваю я.

– Что такое? – Она хмурится и опирается на локоть, пытаясь сесть.

– Лежать! – рявкаю я.

– Сколько таблеток она приняла? – спрашивает диспетчер.

– Сколько ты приняла таблеток? – повторяю ее вопрос Кейт.

Лэндон только морщится и снова валится на пол; она как будто пьяна.

– Она ни черта не соображает, – говорю диспетчеру.

– Естественно, она же приняла сильное обезболивающее. Пересчитайте таблетки, сэр. Мне надо знать, сколько она приняла.

– Пришли скорую, пока я не просунул руку сквозь телефон и не придушил тебя! – рычу я.

Эта стерва безнадежна… неудивительно, что люди гибнут каждый день.

– Пересчитайте. Таблетки, – раздельно повторяет она.

Ярость кипит во мне, пока я пересчитываю полные ячейки блистера.

– Здесь тридцать восемь таблеток.

– Сколько таблеток было в упаковке?

Я торопливо просматриваю текст на коробке, ища указание количества.

– Сорок штук.

– Значит, она приняла только две?

Я с сомнением смотрю на лежащую передо мной без чувств женщину.

– Думаю, больше.

– Можете осмотреть ее вещи и проверить?

– Что?!

– Просто сделайте это.

– Слушай, ты, дрянь такая! Мне нужна скорая в «Майлз Медиа» сейчас же! Если эта женщина умрет, я выдвину против тебя обвинения в… – делаю паузу, пытаясь придумать что-то достаточно страшное, – в чем-нибудь очень плохом! – выпаливаю наконец. – В убийстве!

– Проверьте ее сумку.

Начинаю рыться в сумке Кейт: бумажник, ключи, косметика… тампоны. Морщусь и отбрасываю их через плечо.

– Ну? – торопит диспетчер.

– Я ищу, ясно тебе? Здесь целая куча всякого дерьма!

Ох, да пошло оно все! Переворачиваю сумку вверх тормашками над ковром, и дамские мелочи летят во все стороны.

– Что вы делаете? – слабым голосом спрашивает Кейт и садится, медленно, как сомнамбула. – Руки прочь от моей сумки!

Мои глаза едва не вываливаются из орбит.

– Руки прочь от твоей сумки? Ты это вот сейчас серьезно?!

– Что? – шепчет она.

– Что у вас там происходит, сэр? – окликает диспетчер.

Скрежещу зубами.

– Пациентка ваша норовит кони двинуть! Вот что происходит!

– Как вас зовут, дорогая? – обращается к Лэндон диспетчер.

Кейт морщит лоб.

– К-Кейт Лэндон.

– Что с вами случилось?

Кейт растерянно оглядывается.

– Не знаю.

– Вы принимали какие-нибудь медикаменты? – продолжает расспросы диспетчер.

– Нет, – полушепотом открещивается Кейт.

Я предъявляю ей коробку и делаю большие глаза.

– А это что, по-твоему?

– Ой… – Она хватается за лоб, вспоминая. – Да, я приняла обезболивающее.

– От чего вы приняли обезболивающее, дорогая?

– От боли при месячных. – Кейт косится на меня.

Закатываю глаза. Даже не представляю, как бы я жил без этой информации!

– Сколько вы приняли? – уточняет диспетчер.

– Только две штуки.

– Вы уверены?

– Да.

В изнеможении сжимаю пальцами переносицу.

– Напомни мне потом никогда не предлагать тебе кокаин, – сердито шепчу Лэндон.

– Сесть можете? – не унимается диспетчер.

Кейт пытается сесть и не может. Беру ее за руку и помогаю занять сидячее положение.

– У меня голова кружится, – жалуется она.

– У вас неблагоприятная реакция на этот лекарственный препарат, вы становитесь сонной и дезориентированной. С некоторыми людьми такое случается.

– Значит, с ней все в порядке? – встреваю я в их диалог.

– Ей нужно поспать, пока действует лекарство.

– Я привезу ее в больницу и хочу, чтобы ее обследовали, – предупреждаю диспетчера.

– Сэр, возможно, вам придется ждать в отделении скорой несколько часов, – предупреждает она в ответ. – Если леди приняла только две таблетки, могу вас уверить, что ей нужно просто поспать, и ничего больше.

Бросаю взгляд на Кейт.

– Сколько ты приняла на самом деле?

– Две.

Зло смотрю на нее.

– А если честно?

– Клянусь!

– Отлично! – бросаю я.

– Кто-нибудь сможет забрать вас с работы, дорогая? – воркует тем временем диспетчер.

– Я сам отвезу ее домой!

Кейт тут же пытается встать.

– Со мной все в порядке… – С этими словами она теряет равновесие и снова опрокидывается на спину.

– Поздравляю, сэр, вы отлично справились, – резюмирует диспетчер.

Корова тупая!

– О да, жаль, что не могу сказать того же про вас! – язвительно отзываюсь я. – Повезло еще, что она не померла тут, с вашим-то черепашьим темпом работы! Слава богу, что это был не чрезвычайный случай. В следующий раз работайте быстрее. Всех благ! – И я отключаю звонок.

Кейт задумчиво смотрит на меня с пола, и тут ее отяжелевшие веки снова смыкаются.

– Давай же, вставай, отвезу тебя домой.

– Со мной все в порядке, – упрямо мямлит она с закрытыми глазами. – Я просто буду… сегодня спать здесь.

Начинаю собирать ее вещички, которые разбросал по всему полу.

– Тебе надо навести порядок в сумке, в ней полно всякого дерьма, – ворчу, запихивая упомянутое дерьмо обратно.

– Прямо как в тебе, – шепчет она, не открывая глаз.

– Почему эта сумка такая большая? – досадую я. – Не дамская сумочка, а целый чемодан!

Кейт морщится и закрывает глаза локтем.

– Просто заткнись. – И поворачивается на бок.

Я забрасываю сумку себе на плечо, беру Лэндон за руку и пытаюсь поднять на ноги; она по-прежнему дезориентирована, и ее сильно ведет вбок. Обхватываю ее талию рукой.

– Давай же, вставай! Сосредоточься.

Она смотрит на меня – сонная, волосы спутались и стоят дыбом, – и мои губы разъезжаются в невольной улыбке.

– Что такое? – непонимающе хмурится она.

– Ты вообще представляешь, какой у тебя сейчас пьяненький вид, Лэндон?

– И я… в своем красном нетбольном… платье, – заторможенно тянет она слова.

Улыбаюсь, ведя ее к лифту:

Какая жалость! —

Глава 5

Я медленно подвожу ее к лифту и нажимаю кнопку. Она покачивается, и я, поддерживая, крепче обнимаю ее за талию.

– Стой спокойно, – строго говорю ей.

Она косится на меня, и я улыбаюсь.

– Не см-мей… – тянет она, валясь вбок.

Я подхватываю ее, прижимая к своему телу.

– Чего не сметь?

– Р-раз… драж-жать… меня. – Ее веки снова трепещут, закрываясь.

Я откровенно посмеиваюсь.

– Это невозможно!

Лифт останавливается, я вывожу ее в коридор, мы поворачиваем за угол и оказываемся у выхода из здания. Она опускает голову мне на плечо и окончательно закрывает глаза. Стеклянные двери добросовестно отражают нас двоих: вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Кэтрин Лэндон, сонная и спокойная, приютилась у меня под мышкой.

Двери выходят в вестибюль, и я медленно вывожу из них свою сотрудницу; это просто ужас, насколько она одурманена!

– Все в порядке, сэр? – К нам встревоженно подбегает охранник.

– У нее помрачение сознания, реакция на какое-то лекарство, – объясняю ему.

– Я могу чем-нибудь помочь? – выпаливает он, попеременно глядя то на нее, то на меня.

– Нет, спасибо, я прослежу за тем, чтобы она безопасно добралась до дома.

Он трусцой бежит к входной двери, распахивает ее и придерживает перед нами.

Мой «бентли» стоит на наружной парковке, Эндрю выходит из машины и настороженно хмурится, увидев, что я практически тащу Кейт на себе.

– Что с ней такое? – спрашивает он.

– Просто сомлела, реакция на какое-то лекарство. Мы отвезем ее домой.

Он поспешно открывает заднюю дверцу.

– В машину, – командую я Кейт.

Она, не размыкая глаз, пристраивается головой мне на грудь.

– Я просто пойду… пешком, – выдыхает еле слышно.

Вот срань господня!

Прикрываю ладонью ее макушку, чтобы не стукнулась, и заставляю наклониться как надо, а потом один сильный толчок – и она падает на заднее сиденье.

– Ой! – корчит недовольную гримасу.

Сажусь рядом с ней и захлопываю дверцу.

– Ты где живешь? – спрашиваю я, пока Эндрю встраивается в поток машин.

Она тычет пальцем в окно.

– Во-он там.

– Где «там»?

– Вон! Там! – огрызается она, словно имеет право злиться.

Молча закатываю глаза; даже пьяная в стельку, эта женщина меня раздражает.

– Скажи мне свой адрес или я сейчас снова буду рыться в твоем чертовом чемодане!

– Дом двадцать четыре… – Она морщится и поднимает дрожащий палец. – А, нет, погоди, это мой старый адрес… эм-м-м-м…

– Господь всемогущий! – нетерпеливо бью по лбу ладонью.

– О, вспомнила! – радостно восклицает она.

– И?..

– Это… сорок четыре… Кент-роуд.

– Ты уверена?

– Тс-с-с, не говори ничего, – шепчет Кэтрин, преувеличенно осторожно поднося палец к губам. – У меня от тебя уши болят. – И для верности обеими руками указывает на уши, а то вдруг я не понял.

Усмехаясь, наблюдаю за ее забавной пантомимой.

– Кент-роуд, сорок четыре, – повторяю для Эндрю.

– Есть, шеф!

На следующем перекрестке он поворачивает направо.

Голова у Кейт бессильно болтается, и я снова подгребаю ее под мышку и прижимаю к себе. Она закрывает глаза и укладывается щекой мне на грудь.

Мы минут десять тащимся в пробке, она засыпает крепче, сует под щеку ладонь – будто на ночлег устраивается.

Я смотрю на нее, и меня охватывает странное ощущение.

Хм-м… интересно.

Через некоторое время Эндрю заезжает на парковку, потом поворачивается и смотрит на нас.

– Мы приехали.

Хмурюсь, глядя на обветшалый дом с террасами.

– Это точно здесь?

– Угу.

– Кейт, – шепчу я. Она не просыпается, и я легонько встряхиваю ее за плечо. – Ке-эйт, – повторяю.

– Если вы хотите ее разбудить, то не нужно шептать, – советует Эндрю.

– Ты бы за дорогой так следил! – ощетиниваюсь я.

Тоже мне умник!

Он хмыкает, выходит из машины и открывает заднюю дверцу с моей стороны. Я выбираюсь наружу, потом наклоняюсь, заглядывая в салон.

– Кейт! – говорю громко. – Проснись, мы дома!

Эндрю подсовывается сбоку, желая помочь.

– Сам справлюсь, – говорю ему.

Кейт хмурит брови, приходя в себя, и сонно оглядывается.

– А?..

Я протягиваю ей руку, она берется за нее, и я тащу ее на себя, но неповоротливая тушка соскальзывает с сиденья на пол машины.

– Ой…

Я хмыкаю, тянусь к ней, безнадежно запутавшейся в собственных руках и ногах.

– Что, красное платьице слишком скользкое, деточка? – ехидно спрашиваю.

Эндрю закатывает глаза.

– Адский ад! – бормочет он себе под нос.

Я покрепче беру Кейт за руку, рывком вытаскиваю из машины и тут же обхватываю рукой. Мы медленно поднимаемся по шести ступенькам, ведущим к террасе.

– Теперь по лестнице, – командую.

Она, вместо того чтобы послушаться, оседает на нижнюю ступеньку:

– Я просто вот тут посплю…

– Кейт! – гаркаю своим специальным командным голосом. – Сосредоточься, пожалуйста, и давай поднимемся по лестнице!

Она так и норовит снова усесться, и я кошусь бешеным глазом на Эндрю, который потешается, прислонившись к машине и наблюдая за этим спектаклем.

– Заткнись! – шиплю ему.

Он улыбается, подмигивает мне и закуривает сигарету.

Вот в чем заключается неудобство, когда семь лет ездишь с одним водителем: он непозволительно расслабляется.

– Кейт! – гаркаю я в сердцах. – Поднимись по лестнице – и тогда сможешь лечь спать!

– М-м-м. – Она, улыбаясь с закрытыми глазами, преодолевает одну ступеньку.

– Вот умница…

Еще две ступеньки.

– Хорошая девочка!

– Буду спать здесь…

Я тащу ее на себе, мы наконец добираемся до входной двери, и я нажимаю кнопку звонка.

Кейт прислоняется ко мне, снова задремывая; крепко обнимаю ее, чтобы не упала.

Две таблетки – и такая реакция… Думать не хочу, что случилось бы, попробуй она по-настоящему серьезный дурман!

Снова звоню в дверь… нет ответа.

– Кейт, дома кто-нибудь есть?

– Есть. – Она глупо улыбается мне. – Мы!

– Я имею в виду твоих соседей по квартире.

Она пожимает плечами и льнет ко мне.

– Где твои ключи? – спрашиваю я.

Еще одно пожатие плечами.

– Да едрить же твою через колено! – Роюсь в ее сумке и достаю ключи. – Какой ключ?

– Кра-асненький…

Беру красный ключ и отпираю дверь.

– Привет! – громко говорю в коридор.

Нет ответа.

Оглядываюсь на машину, Эндрю пожимает плечами.

– Вот и твоя кроватка, – говорю я, завожу Кейт внутрь и закрываю за нами дверь.

Ну, раз с входной дверью квартиры мы разобрались, спрашиваю:

– Где твоя спальня?

Она тычет пальцем в крутую узкую лестницу, и я задираю голову, оценивая высоту. Вот черт!

– Ну конечно, разве могло быть иначе! – вздыхаю я.

На минуту задумываюсь. Что мне теперь делать? Не могу же я просто оставить ее здесь.

– Ладно. – Нагибаюсь и перебрасываю ее через плечо.

– Ой… не надо, – невнятно бубнит она. – Поставь меня!

– Замолкни, – шлепаю ее по заднице. Одна ступенька, другая…

Преодолеваю еще пару ступенек, и у меня начинают гореть мышцы. Тяжело дышу.

Пошатываюсь, едва не заваливаясь назад.

Не уронить бы ее.

Почему с этой чертовой бабой все так сложно?

Скрежеща зубами, продолжаю подниматься по лестнице, стараясь идти как можно быстрее.

– Поставь меня, – ноет она, и я снова даю ей шлепка.

– А ну, веди себя хорошо! Сломанная спина – последнее, что мне сегодня нужно.

Мы добираемся до верхней площадки, я снова ставлю ее на ноги, хватаюсь за грудь и жадно вдыхаю ртом воздух. Вот адище!

Нелегкая работенка.

Кейт еле держится на ногах, я хватаю ее за руку и волоку в спальню.

Подвожу к кровати, отдергиваю одеяло и укладываю. Снимаю с нее одну кроссовку, и она вяло брыкается, – видимо, в знак протеста.

– Знаешь… – развязываю шнурки второй кроссовки, – многие женщины были бы готовы жизнь отдать, лишь бы я снял с них обувь в постели.

– От… чайные. – Она с трудом ворочает языком.

– И никакие не отчаянные.

Сняв вторую кроссовку, невольно улыбаюсь. На Кейт светло-розовые носки, я укладываю ее ноги под одеяло и подтыкаю поуютнее со всех сторон.

Она сонно улыбается мне и протягивает руку.

Я беру ее ладонь в свою и сажусь рядом на кровать; веки у нее отяжелели, ей едва удается держать глаза открытыми. Я убираю волосы с ее лба. Смотрю на нее.

Светлые пряди разметались по подушке, пухлые губы – ярко-розовые. Темные ресницы трепещут, когда она силится не закрыть глаза.

А ведь на самом деле она очень…

Обвожу взглядом ее спальню, окрашенную в цвет сливок, с огромной белой деревянной кроватью. Здесь есть книжный стеллаж и трюмо, косметические штучки в корзинках и фотографии в рамках; комната очень обжитая и уютная. Под потолком натянуты елочные гирлянды, в углу – массивное кресло для чтения с оттоманкой. Чем-то напоминает комнату в студенческом общежитии, от такой и я бы в свое время не отказался.

Снова смотрю на Кейт и вижу, что она сладко спит, по-прежнему уцепившись за мою руку.

Рассматривая ее, ловлю себя на том, что улыбаюсь. И что мне теперь делать? В смысле, нельзя же просто оставить ее одну. А если что-нибудь случится?

Это была бы преступная халатность.

Наверное, придется ждать…

Через час природа настоятельно зовет меня в туалет, но Кейт по-прежнему крепко держит меня за руку. Стоит ею шевельнуть, как она хмурится и вцепляется еще сильнее.

– Не надо, – бормочет сквозь сон.

– Я мигом вернусь, – заверяю шепотом.

– Я сказала – нет…

Самодурка какая! А я уже и с голоду помираю, и вот-вот обмочусь.

Вот попал!

Решительно встаю, захожу в смежную ванную комнату и осматриваюсь: маленькая какая!

Корзина для грязного белья; розовые полотенца и коврик в тон. Делаю свои дела, мою руки, потом возвращаюсь в комнату. Подхожу к книжному стеллажу и разглядываю фотографии в рамках: на одной немолодая пара, на другой сама Кейт, совсем юная; должно быть, на первой – ее родители. Фотография собаки, черно-белой бордер-колли. Фотография, где Кейт с мужчиной примерно ее возраста, сделанная пару лет назад. Интересно, это был ее парень?

Помнится, она говорила, что бойфренда у нее нет…

Продолжаю рассматривать ее пожитки – вижу несколько кристаллов, расставленных в малопонятном порядке.

Только не говорите мне, что она из этих психов, которые верят в исцеление кристаллами!

Хм-м…

Очень эклектичная обстановка. Совершенно не похоже на мой идеально обставленный пентхаус.

Пробегаю взглядом корешки книг: что она читает?

Фу, романчики про любовь!

Никогда бы не подумал.

Хрустальная розетка, и в ней несколько золотых украшений. Улыбаюсь, беру одно из ее колец и надеваю на мизинец; дальше первой фаланги не налезает.

Надо же, какие крохотные у нее руки!

Снимаю, кладу обратно и продолжаю смотреть фотографии. Это как игра в «покажи и расскажи», и я узна́ю о Кейт все.

Кстати, как ни удивительно, нигде не видно ни метлы, ни котла.

Достаю из ее сумки телефон, возвращаюсь к кровати и сажусь рядом. Она перекатывается на бок и кладет руку поперек моих бедер.

Внутри все отзывается сладкой дрожью.

Прекрати сейчас же.

На самом деле мне бы давно пора ехать, я здесь уже не один час. Где, черт возьми, носит этого дурацкого Дэниела с его омерзительно белозубым оскалом?!

– Кейт, – пытаюсь разбудить ее. – Ке-эйт. – Подношу к ее лицу аппарат. – Разблокируй свой телефон, мне нужно кое-кому позвонить.

Она хмурится во сне, прижимается теснее к моему бедру, и я провожу пальцами по ее волосам. Не знаю, сколько времени мы проводим в такой позе, и я бы солгал, если бы сказал, что мне она не нравится.

Но голод не тетка; уже около десяти вечера.

– Кейт. – Снова подношу телефон к ее лицу. – Разблокируй телефон, пожалуйста.

– М-м-м…

– Кейт!!

Она вводит код, не открывая глаз, и снова отдает мне.

Укладывается на прежнее место, уткнувшись в мое бедро, и я пару секунд смотрю на нее.

Ладно. Признаю.

Она мне нравится.

Не то чтобы прям нравится-нравится, я просто ненавижу ее не так сильно, как мне казалось.

Просматриваю список контактов, ища имя Дэниела.

Хм-м, никакого Дэниела здесь нет.

Я же не знаю его фамилию… черт!

Этот поц совершенно бесполезен, с какой стороны ни посмотри.

Проходит еще час. Может быть, просто спуститься в кухню и поискать там что-нибудь съедобное? А потом, возможно… просто лечь спать рядом с ней?

В смысле, я же не могу оставить ее одну!

Решено, так и сделаю.

Дверь спальни распахивается, и я, вздрогнув, поднимаю голову. На пороге стоит Дэниел.

Кейт беспробудно дрыхнет, ее ладошка в моей руке.

Дэниел хмурится, видя меня, и переводит взгляд с моего лица на Кейт.

– Она в бессознательном состоянии, – поясняю ему.

– А-а-а… что здесь происходит? – спрашивает он, входя в спальню.

– У нее реакция на какое-то лекарство, помутнение сознания. Я обнаружил ее в беспамятстве в рабочем кабинете и привез домой.

Он встревоженно округляет глаза.

– Надо отвезти ее в больницу!

– Я уже звонил в скорую. Все с ней нормально. Она просто сонная, я проверил. Она в сознании, спит только.

Дэниел долго и внимательно смотрит на нее.

– Ну ничего себе…

Я встаю.

– Теперь, раз вы уже здесь, я, пожалуй, поеду.

Дэниел садится на кровать рядом с Кейт.

– Детка, – окликает ее нежно. – Ты как, в норме?

Незнакомое чувство поднимается внутри, когда я вижу его с ней.

Не называй ее деткой!

Скрипнув зубами, делаю шаг к двери.

– Все, теперь она на вашей ответственности, – говорю ему.

Дэниел встает и протягивает мне руку.

– Огромное тебе спасибо! Я очень благодарен за то, что ты о ней позаботился. Дальше я присмотрю.

Изучающе разглядываю его; та-ак, мне совершенно точно не нравится этот парень!

Слишком уж он… фамильярничает.

– Не уверен, что мне следует оставить ее с вами, – говорю.

Он удивляется:

– Почему это?

– В смысле, откуда мне знать, не воспользуетесь ли вы ее состоянием?

– Так ведь я ее друг… и я с ней живу.

Поправляю галстук, обдумывая имеющиеся варианты.

– Хм-м… – нарочито медленно поправляю манжеты.

– Слушайте, мистер… – начинает он.

– Эллиот Майлз, – перебиваю его.

Он принужденно улыбается.

– Мистер Майлз, спасибо за то, что позаботились о ней, но теперь-то я уже дома. Благодарю за все, что вы сделали.

– Отлично. – Напоследок оглядываю комнату. – Буду на связи.

Шагаю было к двери, потом останавливаюсь и достаю из кармана золотую визитку, протягиваю ему.

– Позвоните мне, если что случится или будут какие-то изменения.

Он хмурится, берет у меня карточку.

– Ладно, позвоню.

– Доброй ночи.

Спускаюсь по лестнице, выхожу из дома, сажусь на заднее сиденье «бентли».

– Куда теперь, шеф? – спрашивает Эндрю, когда мы выезжаем на улицу.

– В любое место, где есть еда.

Кейт

Просыпаюсь от болезненной пульсации в глубине живота и морщусь.

О-о, менструальные боли!

С трудом открываю глаза – нужно в туалет. Сажусь и непонимающе хмурюсь, оглядывая себя.

Что?

Почему я так одета?

Слезаю с кровати и наступаю на одеяло, лежащее на полу.

– Это еще откуда?

Включаю лампу на тумбочке и вижу, что на диванных подушках, уложенных на пол около моей кровати, спит Дэниел.

Как? Почему?

Переступаю через него и иду в ванную.

Почти бегу.

Проклятье, месячные – это системная ошибка в женском теле!

Сажусь на унитаз, пытаясь вспомнить, что было накануне вечером. Стоп… а почему я в платье для нетбола?

Погодите-ка, я даже не помню, чтобы играла в нетбол.

Я была в офисе, а потом… что было потом?

И почему Дэниел спит на полу у меня в комнате?

Наскоро принимаю душ, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Я что, напилась?..

В голове звенящая пустота, господи помилуй!

Накидываю халат и возвращаюсь в спальню, вижу, что Дэниел уже проснулся и полулежит, опираясь на локоть.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спрашивает он.

– Почему я была в спортивной форме?

Он садится на импровизированной постели, лицо удивленное.

– А ты не помнишь?

– Я… – запинаюсь, напрягая память. – Нет, я… ничего не понимаю!

– Ты вырубилась на работе. По всей видимости, у тебя была негативная реакция на какое-то лекарство.

– Что, серьезно? – В сознании какие-то обрывки. – Да… обезболивающие таблетки… Вот блин!

– К счастью, тебя обнаружил Эллиот, – продолжает Дэниел.

– Кто? – переспрашиваю, не веря своим ушам.

– Эллиот Майлз. Он привез тебя домой.

– Как?! – недоверчиво таращусь на него.

– Но дома никого не было, поэтому он оставался с тобой, пока я не приехал, – заканчивает рассказ Дэниел.

В ужасе хватаюсь за голову.

– Поверить не могу! Он был… здесь?

Начинаю кругами бегать по комнате.

– Ага, – кивает друг. – Чувствовал себя явно как дома, сидел тут, держал тебя за ручку и все такое.

Я с облегчением выдыхаю.

– Да ну тебя к черту, а я-то уж чуть было не купилась! Ну, признавайся! Что случилось на самом деле? Мы напились?

– Я абсолютно серьезен. – Дэниел встает, подходит к моей тумбочке, берет с нее визитку и протягивает мне.

ЭЛЛИОТ МАЙЛЗ

0423 009 973

– Не-э-э-эт! – взвываю я. – О нет, нет, нет, нет! – Сердце начинает колотиться как бешеное. – Он был здесь? В моей спальне?! – Я тычу пальцем в пол. – Вот прям здесь?!

– Ну да.

В ужасе вцепляюсь пальцами в щеки и набрасываюсь на Дэниела с упреками:

– Зачем ты вообще его впустил? – Я окидываю взглядом неприбранную спальню. – Здесь такой бардак!

Дэниел пожимает плечами.

– Кажется, ему было все равно.

– Почему это? В смысле, что ты… Почему ты так говоришь?

– Он выглядел очень счастливым, держа тебя за ручку, – ехидно сообщает друг.

Глаза у меня становятся размером с блюдца.

– Так он на самом деле держал меня за руку… А я чем в это время занималась?!

– Ты этак уютно прижималась к нему всей тушкой.

– Что?! – Я перехожу на ультразвук, закрывая лицо ладонями. – О боже мой, мне трындец! Полный!

– Знаешь, тебе следовало бы быть благодарной, – замечает Дэниел. – Он о тебе заботился.

– Да ты шутишь, что ли?! – кричу я, пулей несусь в ванную и обвожу ее безумным взором: в корзине полно грязного белья, а на тумбочке рядом с раковиной валяются тампоны.

Он видел этот бардак, видел меня спящей… и я прижималась к нему.

– Убей меня на этом самом месте! – стенаю я. – Моя жизнь кончена!

Дэниел, посмеиваясь, встает и выходит из комнаты, небрежно роняя на ходу:

– Должен сказать, он дьявольски сексуален, согласна?

Хватаю с кровати подушку и в сердцах швыряю в него.

– Убирайся!

– Спасибо тебе за то, Дэниел, что спал у меня на полу и всю ночь проверял, как у меня дела, – пародируя женский голос, говорит он.

– Спасибо тебе за то, что разрушил мою жизнь и впустил его! – разъяренной тигрицей рычу я.

– Я его не впускал, это ты его впустила.

О нет…

Еще одна ужасная мысль закрадывается в мою голову.

– Ой… а что я ему наговорила?

Снова бегаю по комнате, в отчаянии вцепившись в волосы.

– Что, если я сказала ему… – шепчу испуганно.

– Что находишь его сексуальным? – Ехидный вопрос Дэниела не дает мне дойти до полноценного нервного срыва.

Бросаю на него уничтожающий взгляд.

– И вовсе не нахожу! – рявкаю я.

Дэниел ухмыляется.

– Если бы ты не считала его сексуальным, для тебя не имело бы значения то, что он видел твои грязные подштанники в корзине для белья и твои тампоны на тумбочке.

– А-а-а! – завываю я, впечатываясь лицом в ладони. – Убирайся вон!

Дэниел, весело насвистывая, спускается по лестнице.

Я оседаю на постель, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Испанский стыд…

Унижение – есть ли на свете худшая эмоция?

Поднимаюсь в лифте на верхний этаж поджав хвост.

Прерывисто вздыхаю. Даже не припомню, случалось ли мне еще когда-нибудь так нервничать.

Или испытывать такой ужас.

В моей жизни было немало идиотских ситуаций, и упасть в обморок на работе в форме для нетбола лишь одна из них. Но позволить Эллиоту Майлзу везти себя домой в одурманенном состоянии – абсолютная вишенка на этом дерьмовом торте.

Это какой конченой идиоткой надо быть, чтобы зазвать своего ублюдка-начальника в собственную неубранную спальню с раскиданными по всей ванной тампонами, а потом спать, прижавшись к нему?

Морщась, хватаюсь за переносицу. Вот он, конец моей карьеры! Приятно было иметь с тобой дело, «Майлз Медиа». Эллиот и раньше меня не уважал, а теперь наверняка будет целую вечность тыкать меня носом в эту стыдобищу.

Придется искать другую работу. Здесь я не смогу оставаться… теперь – так уж точно.

Лифт останавливается на верхнем этаже, и я выхожу. Личная помощница Эллиота отрывает взгляд от компьютера и улыбается мне. Я внутренне съеживаюсь. Она знает? Он кому-нибудь рассказал?

Я уже стала посмешищем?

– Привет, Кортни, – отвечаю ей несмелой улыбкой.

– Заходи, дорогая, он тебя ждет, – отзывается она.

И, догадываюсь, с нетерпением.

Бреду по коридору, как приговоренный на казнь, и стучусь в дверь.

– Входите, – слышен его низкий голос.

Замираю на секунду и, прикрыв глаза, нажимаю ручку.

И вот он сидит передо мной во всем своем высокомерном блеске.

Серый костюм, белая рубашка, темные волосы и подбородок, которым можно резать стекло. Улыбается неспешной обаятельной улыбкой, еле заметно поворачиваясь в кресле из стороны в сторону.

– Привет, Кейт!

Стискиваю челюсти – так сильно́ желание напомнить ему, чтобы звал меня Кэтрин.

– Здравствуйте.

– Как ты себя чувствуешь?

Пожимаю плечами.

– Хорошо. Извините за вчерашний вечер, – говорю с запинкой. – Не представляю, что со мной случилось. И я просто хочу, чтоб вы знали: мне до смерти стыдно, я в ужасе и мне очень жаль, что вам пришлось столько хлопотать из-за меня, и я не… – Поток слов внезапно иссякает. – Мне так стыдно!

Он улыбается, глядя мне в глаза.

– Не стоит смущаться.

Поперхнувшись воздухом, молчу: отлично, теперь он будет играть в снисходительность.

– Ты меня напугала, – говорит он, беря ручку и вертя ее в пальцах.

– Я прошу прощения, – угрюмо повторяю, отворачиваюсь к окну. Готова смотреть куда угодно, только бы избежать его взгляда.

– Кейт.

М-м, какое там интересное здание на другой стороне улицы.

– Кейт!

Через силу поворачиваюсь к нему.

– Пожалуйста, не возвращайся сегодня к работе и сходи к врачу.

Открываю рот, собираясь что-нибудь сказать.

– Вот только не надо язвить в ответ, – не дает он мне шанса ответить. – Это не обсуждается, ты напугала меня до чертиков. Я думал, ты умерла.

На глазах наворачиваются слезы стыда.

– Что не так? – спрашивает он. Его голос… он другой! Мягкий, уговаривающий.

– Вот только не надо вот этого вот! – зло выпаливаю я.

– Это был несчастный случай. Он может случиться с каждым, почему ты так агрессивна? – тут же взвивается он.

– Это не я! Это вы!

– Я вовсе не агрессивен!

– Да ладно?! С самого начала, уже со второго дня после нашего знакомства, вы заимели зуб на меня! – не удержавшись, восклицаю я.

Он делает удивленное лицо.

– В смысле?

– В общем, ладно, – иду на попятный. – Я пришла сюда не для того, чтобы это обсуждать. Я пришла поблагодарить вас за вчерашний вечер.

Он внимательно смотрит на меня.

Я нервно заламываю пальцы.

– В общем… спасибо, – говорю, сбавив тон. – Я правда очень благодарна вам и не знаю, что со мной было бы, если бы вы меня не нашли.

Он садится поудобнее и снова берется за ручку.

– На здоровье.

А взгляд от меня не отводит.

Я снова пожимаю плечами – идиотский привязчивый жест; как же неловко!

– Ну… я пойду? – нерешительно говорю, указывая на дверь.

– К врачу, – напоминает он.

– Да-да.

Поворачиваюсь и иду к двери.

– Кейт, – окликает он меня.

Оборачиваюсь.

– Что случилось на второй день после нашего знакомства?

Все, что я могу, – это молча таращиться на него.

– Прости мою грубость, но я понятия не имею, что тогда произошло, – поясняет он.

Я несколько секунд молчу, раздумывая, стоит ли уточнять.

– Я сказала вам, что у вас самые синие глаза, какие я видела в своей жизни. Не чтобы подольститься… а чтобы… – Пожимаю плечами. – Я просто так сказала. Чисто как наблюдение.

Он хмурит лоб.

– А вы с тех пор меня презираете! – добавляю, не удержавшись.

Эллиот поджимает губы, словно задумавшись.

– Не помню, чтобы ты мне такое говорила, – наконец вздыхает он.

– Ну конечно, – нервно улыбаюсь и спешу к двери.

– Послушай… – снова окликает он.

Ну что еще?

Снова оборачиваюсь.

Он сует руки в карманы и заявляет:

– Уязвимая Кейт – такая привлекательная!

Мы смотрим друг другу в глаза, и кажется, будто воздух между нами искрит.

– Ну да… особенно когда еще не протрезвела, – дрогнувшим голосом говорю я.

Он мягко улыбается.

Уходи.

Уходи сейчас же.

Разворачиваюсь и решительно выхожу из кабинета, совершенно растерянная.

И что это было?

Я послушалась Эллиота. Ушла с работы и съездила к врачу, чтобы рассказать о вчерашнем инциденте. Оказывается, это была просто нежелательная побочная реакция, так что этот препарат навсегда вычеркнут из списка «можно как-нибудь попробовать снова».

Поздний вечер, я устала, пусть и почти весь день слонялась без дела. Хотя причина может быть в моей изрядно потрепанной гордости.

Стыд-позор, что Эллиот видел меня такой! Да если бы кто угодно увидел меня такой – это кошмар, но с ним… это кошмарно втройне.

Слышу оповещение мессенджера, вижу имя и улыбаюсь; мы с Эдгаром Моффатом переписывались в чате всю неделю. Открываю сообщение:

Привет, Пинки!

Отвечаю, предвкушая что-то интересное:

Привет, Эд!

Тут же прилетает вопрос:

Что поделываешь?

Набираю ответ:

Лежу в постели, собираюсь спать, а ты?

Нажимаю кнопку «отправить».

То же самое, устал зверски. Вчера был худший вечер в моей жизни.

О нет, что случилось?

Вижу бегущие точки, он набирает ответ, останавливается… Потом точки появляются снова и вновь замирают. Должно быть, рассказ будет длинным. Терпеливо жду, пока Эд закончит.

Я обнаружил одну из моих сотрудниц без сознания на полу в ее кабинете. Пытался вызвать скорую, но, к счастью, с ней не случилось ничего страшного, и я проводил ее домой.

Оставался с ней, пока не пришел ее друг, но потом не мог уснуть всю ночь – так за нее волновался.

Меня аж подбрасывает. Как?!

Не может быть…

Торопливо спрашиваю:

Что с ней случилось?

Точки снова пускаются в пляс, а у меня сердце, кажется, подкатило к горлу и пытается выбраться наружу.

Реакция на анальгетик, который она приняла от боли при месячных.

Ну капец!

В панике прижимаю ладонь к губам… не может быть, чтобы это был он! Да нет же, не может быть, не бывает на свете таких случайных совпадений.

Вот бездна… сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Что мне ему написать?

Надеюсь, с ней все в порядке. Какой ужас, что тебе пришлось это пережить!

О боже мой, о боже мой… о боже мой!!!

Приходит ответ.

Ничего ужасного. И возможно, нет худа без добра.

Сна уже ни в одном глазу, нарезаю круги по комнате, взмахивая руками; в крови бурлит адреналин.

– Да что ж это творится… – слышу собственный панический шепот.

Что б такое написать?

Набираю:

И что за добро ты отыскал в этом худе?

Ответ приходит тут же:

Я на нее запал – немножко.

Глаза у меня лезут из орбит, и я трясущимися руками набираю ответ:

Как ее зовут?

Вновь бегущие точки.

Кейт… Кейт Лэндон.

Глава 6

– Что?! – Я вскакиваю с постели. – Да нет, ни за что не поверю!

Он попросту морочит мне голову.

Стоп… а он знает, что я – это я?

Сажусь обратно к компьютеру и в задумчивости постукиваю пальцем по губам.

Как такое могло случиться?

Он это все подстроил… да, вот именно!

Но с другой стороны, как бы он это сделал? Даже я не смогла бы такое подстроить, а ведь это я айтишница, а не он.

– Знает ли он? – задаю себе вопрос вслух.

С минуту напряженно размышляю. Ладно, надо закинуть удочку, чтобы выяснить наверняка.

Да, именно так!

Сажусь на кровать, скрестив ноги, стягиваю волосы в высокий хвост, словно готовясь к сражению.

Если он в ответ напишет что-то приятное, я пойму, что он знает, что это я, и старается быть обходительным.

Ладно… заношу пальцы над клавиатурой.

Еще секунду подумав, набираю вопрос:

В каком плане – «запал»?

Жду ответа… а ответа все нет.

Хм-м. Изменим формулировку.

Надеешься на большую любовь?

Вновь бегут точки.

В горизонтальном плане.

Никаких больших любовей, она не мой типаж.

Я же гарболог, не забыла? У меня на уме одни грязные мыслишки.

С облегчением усмехаюсь. Мудила… ты в любом случае меня не стоишь.

Отвечаю:

А чем эта Кэтрин занимается на твоей мусорной свалке?

Ответ не заставляет себя ждать:

Сортиры моет.

Хохочу уже в голос. Мечтай!

Неужели мойщица сортиров – это для тебя недостаточно грязно?

Нет.

А кого ты ищешь – пылкую, умную, сексуальную?

Взволнованно грызу ноготь, ожидая ответа; почему он для меня так важен, сама не знаю.

Мне нужна необыкновенная.

О как!

И когда я ее встречу, я это пойму.

Любопытно. Спрашиваю:

Каким образом?

Я верю в любовь с первого взгляда. Когда наши глаза встретятся, мы оба это поймем.

И на этом мои поиски закончатся.

Кусая губы, обдумываю его слова.

Так ты романтик?

Ответ приходит незамедлительно:

Безнадежный.

Мягко улыбаюсь.

А Кейт, твоя мойщица сортиров… как она к этому отнесется?

Будет только счастлива.

Я же испорчу ей всю жизнь.

Посмеиваясь, задаю следующий вопрос:

А что она сама об этом думает?

Пока ничего не знает, но она по уши втрескалась в меня, я это вижу.

– Бедняга, – усмехаюсь самодовольно. – Какое заблуждение!

Как ты это видишь?

Прихлебываю остывший чай.

Мужчины чувствуют такие вещи.

А еще на днях у меня в кабинете она пялилась на мой член.

От неожиданности давлюсь чаем, он летит изо рта фонтаном и забрызгивает экран.

– Что?! Неправда! – шепотом возмущаюсь я. – Тебе приснилось!

Приходит еще одно сообщение:

А как у тебя дела? На твои пикаперские приемчики кто-нибудь клюнул?

Хм-м, не хочется казаться неудачницей, так что решаю соврать.

Да, у меня в субботу вечером свидание.

Что ж, удачи.

Надеюсь, оно пройдет хорошо.

Молча смотрю на экран. Просто сюрреализм какой-то!

И я надеюсь.

Все, я баиньки.

Спокойной ночи, Эд.

Через пару минут приходит ответ:

Спокойной ночи, Пинки.

Целовашки-обнимашки

– Что? – недоверчиво переспрашивает Ребекка. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что это он, – отвечаю. – Эдгар Моффатт – это Эллиот Майлз под псевдонимом!

– Ох ты ж дерьмо! – Дэниел хмурится, выхватывая у меня телефон, чтобы перечитать нашу с Эдом переписку. – Ты хочешь сказать мне, что из всех людей в этом мире ты выцепила для переписки своего шефа, а он принимает тебя за кого-то другого?!

– Да!!

Мы с Ребеккой и Дэниелом ужинаем в ресторане и параллельно анализируем новейший поворот событий.

Дэниел просматривает сообщения, которыми мы обменивались с Эдом.

– Глазам поверить не могу! – бормочет он.

– Вот-вот, я тоже! – согласно киваю я.

Ребекка с любопытством тянет руку к телефону, я отбираю его у Дэниела и передаю ей. Она погружается в чтение.

– Итак, – говорит Дэниел, салютуя мне бокалом, – Эллиот Майлз на тебя запал!

Я закатываю глаза.

– В горизонтальном плане! – хохочет Ребекка, добравшись до этого места в переписке.

– И ему не нужна горячая девчонка, – продолжает Дэниел.

Ребекка прижимает руку к сердцу.

– О-о… он ищет необыкновенную.

– Слушайте, хватит, – фыркаю. – Он хочет только член смочить!

Ребекка морщится.

– Фу-у-у!

– А что? Это же правда! – ядовито цежу я. – Он хочет всего лишь заняться со мной сексом.

– И… в чем проблема? – спрашивает Дэниел.

– Случайный секс меня не интересует. – Выпрямляю спину, чтобы казаться убедительнее.

– Еще как интересует! – выдает меня Ребекка. – А как же Хит? Вы двое трахались как кролики месяцами, и вам было наплевать на весь мир.

– Так то был Хит, он не считается.

– Это почему это?

– Потому что он был только-только после разрыва отношений, мы трахались «на отскоке», – поясняю я, запивая пояснение вином. – Это другое дело.

Дэниел корчит рожу, выражая отвращение.

– То есть ты на самом деле предпочла бы какой-никакой секс «на отскоке» с Хитом жаркому и зажигательному – с секс-богом Эллиотом Майлзом?

– Он мой начальник! – фыркаю я.

– Так оно и хорошо! Требуй повышения, делая ему минет. Получишь бонус два в одном!

Мы все хихикаем.

Глаза Ребекки на миг отрываются от чтения.

– Ты действительно смотрела на его член?

– Нет! – снова фыркаю я. – Это его мечты. У меня на работе есть занятия получше, чем глядеть на его дурацкого змея в штанах.

Дэниел и Ребекка покатываются со смеху.

– Откуда ты берешь такие сравнения, Кейт?

– Я росла с братом Брэдом, – поясняю я. – Знаю все до единого названия и прозвища мужского члена. Ящер, хобот, дирижерский жезл, – бормочу я скороговоркой, прихлебывая вино. – Назови любое – я его слышала.

– «Вжарь мне своей дирижерской палочкой», – тут же напевает Дэниел на популярный мотивчик. – Скажите, отличная песня? Жаль, что ее больше не исполняют. Почему бы кому-нибудь не сделать на нее ремикс? Клянусь, я стал бы рекорд-продюсером проекта!

– А разве продюсеры еще существуют? – удивляется Бек. – В смысле, сейчас уже не делают таких альбомов, как раньше. И как эта работа теперь называется?

– Хороший вопрос, – киваю я.

– Прошу вас. – Официантка приносит нашу еду и расставляет перед нами.

– Спасибо!

Она уходит, и мы втроем принимаемся за еду.

– О, кстати, а в субботу вечером у нас с вами общий выход, – говорит Дэниел с набитым ртом, вгрызаясь в свой стейк.

– Куда? – интересуется Ребекка.

– «Клуб 55» открывает новую точку. У меня есть четыре ВИП-билета.

– Целых четыре? – оживляется Бек. – А можно, я возьму Бретта?

– Да, конечно, почему ж нельзя, – говорит Дэниел, не прекращая жевать. – Не забудь, что завтра мы идем покупать тебе рабочие шмоточки, Кейт.

– Да мы ж только на тех выходных закупались вроде? – удивляюсь я.

– Да, но теперь ставки поднялись, твой шеф, горячий парень, хочет тебе вдуть. Нам нужно добиться, чтобы у него аж яйца посинели, да так, будто вот-вот отвалятся… пока он не начнет умолять.

– Вот еще! Не будет он умолять!

– О, еще как будет!

Закидывая в топку очередную порцию еды, только фыркаю.

– Ну отлично! Если учитывать, с какой скоростью ты растрачиваешь мои денежки, мне действительно придется зарабатывать премию.

– Делай это на коленях, – советует Дэниел, кивая и салютуя мне бокалом. – Заработай эти грязные бабки, подруга! Намекни ему, что, если он выделит тебе служебную машину, ты не только отсосешь, но даже сглотнешь.

– Прекрати! – хохочу я. – Заткнись, пожалуйста!

– Да это я так, к слову пришлось, – пожимает плечами друг.

Продолжаю жевать, пытаясь согнать с лица улыбку.

А я бы и бесплатно сглотнула.

Как обычно, сижу в кафе и наблюдаю, как паркуется у здания «Майлз Медиа» черный «бентли». На часах всего половина седьмого, и, судя по тому, что водитель выходит из машины и стоит у крыльца в состоянии полной готовности, я понимаю, что Эллиот, должно быть, скоро уедет.

Делаю глоток кофе, мысли крутятся в голове сами по себе.

У него всегда за рулем шофер?

– Здесь не занято? – спрашивает кто-то, похлопывая по табурету рядом со мной.

– Нет, – вежливо отвечаю я. – Пожалуйста, можете садиться.

Мое внимание возвращается к зданию нашей компании… интересно, где он живет? Достаю телефон и впервые в жизни набираю в поисковике имя «Эллиот Майлз».

Эллиот Майлз – третий сын медиамагната Джорджа Майлза и его жены Элизабет.

Наряду со своими тремя родными братьями входит в список известных богачей США, обладает, по приблизительным оценкам, состоянием в семьсот миллионов долларов.

– Сколько?! – невольно ахаю я.

Не чуждый публичности и верный семейным традициям, Эллиот Майлз замечен в связях со многими самыми красивыми женщинами мира.

Любовно прозванный журналистами Казановой в силу очевидной способности заставлять женщин исполнять любое свое желание, Майлз имел непродолжительные связи с Эммелиной Хаузер, прославленной пианисткой, Хизер Моретти, не менее прославленным арт-директором американской редакции «Вог», а в последнее время – с Клариссой Малхолланд, адвокатом по правам человека, работающей в Организации Объединенных Наций.

Ему нравятся женщины умные и интересные, при этом красота – на третьем месте в списке, пусть и отстает от первых двух ненамного.

Перехожу в раздел картинок – открываются бесконечные ряды его фотографий с женщинами: официальные мероприятия, яхты, ночные клубы, премьеры…

Да он прямо гребаная рок-звезда!

Прикусив губу, скептически задираю бровь. Фу, Казанова Майлз… глаза бы мои на тебя не глядели!

Впрочем, ладно. Закрываю картинки и возвращаюсь на главную страницу.

Читаю дальше.

Его коллекция искусства, одна из лучших в мире, оценивается в более чем двести миллионов долларов и выставляется в частной галерее в Нью-Йорке. По слухам, экспонаты, самые близкие сердцу владельца, хранятся в его лондонском доме.

– Частная галерея, серьезно? – бормочу себе под нос.

Вконец раздосадованная, поднимаю глаза на «бентли».

Ну, и где этот блудливый кошак?

Мне вспоминаются слова из моей переписки с Эдом. Он, оказывается, не ищет ни пылкую, ни сексуальную.

Он ищет необыкновенную.

Грызя ноготь, думаю, что это значит.

Принимая во внимание всех прекрасных женщин со всех концов света, с которыми он встречался.

Необыкновенная.

Даже сама формулировка – и та странная.

И когда я ее встречу, я это пойму.

Снова перебираю наш диалог, слово за словом.

Я верю в любовь с первого взгляда. Когда наши глаза встретятся, мы оба это поймем.

Прикусываю губу, пряча улыбку.

Двери распахиваются, и широкими решительными шагами выходит на улицу Эллиот.

Портфель в руке. Спина прямая как шомпол. Ему не нужно никому доказывать свою силу, она и так видна. Эллиот Майлз – прирожденный лидер до мозга костей.

Он кивает и говорит что-то водителю, садясь на заднее сиденье. Дверца закрывается.

Машина выезжает на улицу, и я провожаю ее взглядом.

Когда наши глаза встретятся, мы оба это поймем.

Грустно усмехаюсь.

Эллиот Майлз до сих пор верит в волшебство.

И я знаю, что он ждет встречи не со мной.

Я не необыкновенная.

У нас не случилось того момента, от которого перехватывает дыхание, и ладим мы примерно так же, как кошка с собакой.

Это не история великой любви.

Я обычная девушка, а его интерес ко мне лежит в горизонтальной плоскости.

Подпираю ладонью подбородок и смотрю в окно.

Ну и подумаешь!

Однажды в это кафе войдет мужчина и поразит меня в самое сердце, и мы с ним уедем в закат и будем жить долго и счастливо.

Печально и мечтательно улыбаюсь. Как я понимаю, у нас с Эллиотом Майлзом все же есть кое-что общее.

Я тоже верю в волшебство.

Выбираемся из машины под вспышки фотокамер, Дэниел берет меня за руку и тянет к шикарным черным дверям.

– Видишь? – гордо улыбается он. – Вот почему нужно всегда хорошо выглядеть. Здесь полно «папсов»!

Я запрокидываю голову и от души хохочу над его самомнением.

– Они здесь не ради нас, дурашка, они пришли фоткать настоящих знаменитостей. И пожалуйста, не сокращай так слово «папарацци», выглядишь смешно!

Сегодня суббота, вечер, и мы приехали на открытие какого-то супермодного клуба.

Дэниел сверкает широкой улыбкой, заботливо поправляя бретельку моего платья.

– Эй, мы же есть в списке гостей!

– Это ты есть в списке гостей, а я так, погулять вышла.

– И при этом выглядишь зашибенно.

Я нервно улыбаюсь, разглаживая ладонью невидимую складку на бедре.

– Ты уверен, что не слишком?

Он пристраивает мою руку себе на локоть, и мы постепенно продвигаемся вперед в очереди на вход.

– Дорогуша, никакого «слишком великолепно» не бывает.

Я хихикаю и оглядываю себя: на мне ярко-розовое платье в обтяжку с коротенькими рукавчиками и нюдовые босоножки на шпильке, состоящие из одних ремешков. Волосы распущены и стратегически заправлены за одно ухо, губы впервые в моей жизни накрашены розовой помадой. Я как будто сошла со страницы какого-нибудь журнала высокой моды шестидесятых и скрепя сердце должна признать: действительно выгляжу хорошо.

Мы приближаемся к началу очереди, и Дэниел протягивает охране наши билеты.

– Жаль, что Ребекка не пошла, – замечает он.

– Да, она в последнее время стала такая скучная! Никуда ее не вытащить, – киваю я.

– Вот почему я не собираюсь влюбляться в ближайшее время, – морщит он нос и ведет меня внутрь клуба.

– Почему? Потому что не хочешь быть скучным? – уточняю я.

– Именно, – усмехается он.

Оглядываюсь по сторонам и невольно округляю глаза.

– Ого, ничего себе!

Потолок настолько высок, что его даже не разглядеть; внутри полутемно и гламурно, у стен расположены лестницы, ведущие на верхние этажи.

– Еще бы! Это же клуб, – подмигивает Дэниел. – Давай пройдемся и осмотримся.

Держась за руки, обходим нижний этаж. Здесь танцпол, столики и стулья. Огромные кожаные диваны окружают зону у камина. Мы поднимаемся на следующий уровень, обнаружив там шикарный коктейль-бар, где музыка приглушена и ненавязчива, и просто рассматриваем находящихся там людей.

– Здесь все такие красивые! – робко шепчу я, ощущая себя не в своей тарелке.

– Ага, – отзывается Дэниел. – Прямо не знаю, кого первым разглядывать. Аж глаза разбегаются, как у шведского стола!

Я хихикаю, и мы поднимаемся еще на этаж выше, где царит совершенно другая атмосфера. Здесь расположились виски-бар и открытая терраса с большими уютными креслами; вместо обычных светильников – красивые гирлянды.

– О, вот это будет мой любимый этаж! – улыбаюсь я, оглядывая террасу. – Давай здесь обоснуемся?

– Да, давай, только заглянем еще на последний этаж, а потом вернемся сюда и возьмем по коктейлю.

– Ладно.

Дэниел ведет меня вверх по лестнице, на которой почему-то особенно людно, и, когда мы доходим до самого верха, я едва не спотыкаюсь от открывшегося передо мной зрелища.

Огромный танцпол, полный полураздетых красивых женщин.

– Должно быть, это этаж специально для моделей, – хмыкает Дэниел, откровенно рассматривая их.

Я, вдруг застеснявшись, пытаюсь натянуть подол платья пониже.

Ничего себе!

– Ладно, давай вернемся вниз, – толкаю я друга в бок.

Не отрывая взгляда от девушек, он канючит:

– Разве мы не можем еще немножко побыть здесь?

– Для этого этажа я пока слишком трезвая, – решительно хватаю его за руку и веду обратно на третий.

– Мы вернемся туда как можно скорее, – не менее решительно заявляет он.

– Хорошо. Но вначале коктейли!

На лестнице опять полно людей, навстречу нам поднимается целая компания мужчин, я вижу среди них Эллиота и отбрасываю прочь руку Дэниела, точно горячую картофелину.

– Кейт! – Эллиот тщетно пытается скрыть улыбку. – Что ты здесь делаешь?

– Да вот, на курсы кулинарии пришла, – отвечаю я в жалкой попытке сострить.

Его взгляд плавно опускается до носков моих туфель, потом возвращается к лицу.

– И, как вижу, уже разогрела духовку так, что аж дымится!

Уф…

Беспомощно смотрю на Дэниела, и тот широко ухмыляется:

– Я сказал бы – до адского пламени!

Эллиот переводит взгляд на Дэниела.

– Напомните, как вас зовут?

– Дэниел.

– Дэниел… а фамилия?

Друг нагло лыбится.

– Дэниел, который живет с Кейт это все, что вам необходимо знать!

Эллиот смотрит на него в упор; лицо не выражает никаких эмоций, но от него так и пышет раздражением.

Я в панике смотрю то на одного, то на другого. О господи, как неловко!

– Э-э, нам пора! Приятно было повидаться, – нервно улыбаюсь я, продолжая спускаться по лестнице.

– До свидания, – говорит Эллиот, продолжая подниматься.

– Господи ты боже мой! – шиплю я сквозь зубы. – «Дэниел, который живет с Кейт»… это что было вообще, а?

– Он хочет разузнать обо мне в интернете, – веселится Дэниел.

Я растерянно раскрываю рот.

– Зачем бы ему это делать?

– Чтобы понять, представляю ли я для него угрозу.

– Что?!

– Говорю же, чувак сделал на тебя стойку. В тот вечер, когда ты вырубилась, он едва не остался ночевать с тобой. – В этот момент мы подходим к барной стойке на третьем этаже, и он говорит барменше: – Будьте добры, две «Маргариты».

– Будет сделано, – отвечает она и начинает смешивать коктейли.

Я требовательно смотрю на Дэниела:

– Как это?

– Ну, он сказал, что не уверен, следует ли ему уезжать, поскольку я могу воспользоваться твоим состоянием.

– Эллиот так сказал? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Да.

– Ты не шутишь?

– Ни капельки.

– Он не хотел оставлять тебя со мной. Почему?

– Пожалуйста. – Девушка ставит перед нами заказанные напитки.

– Спасибо, – говорим мы, соприкоснувшись бокалами.

– Очевидно, он не любит, когда трогают его вещи, – объясняет друг.

Расправляю плечи.

– Знаешь, это чушь какая-то! Я не в его вкусе.

Дэниел хмыкает.

– Детка, думаю, мы оба знаем, что он катит к тебе шары. Я имею в виду, он же сам тебе об этом сказал.

– То был Эдгар, – возражаю я. – Он не знал, что я – это я, и, может быть, никогда ничего не сделает, чтобы реализовать свой «горизонтальный интерес». Думать и делать – это две совершенно разные вещи.

Дэниел снисходительно смотрит на меня.

– Детка, ты когда-нибудь слышала, чтобы Эллиот Майлз не пытался добиться того, чего хотел?

Я отвечаю ему прямым взглядом.

– Готовься к его атаке, детка, мы оба знаем, что она будет, – советует он. – Я это спинным мозгом чувствую.

Пригубливаю свой коктейль, на нервах не чувствуя вкуса; в животе все трепещет. Не хочу признаваться, но и я это чувствую.

Черт!

Четырех часов как не бывало. Дэниел, запрокинув голову, весело хохочет, я улыбаюсь, поднеся к губам бокал; он сидит напротив меня на одном из диванов на открытой террасе. С одной стороны от него парень, с другой девушка, пришедшие сюда парой; они оживленно беседуют втроем, вот только я никак не могу понять, с кем из них Дэниелу интереснее на самом деле.

Боже… я такая ванилька!

– Я тебя искал, – неожиданно говорит приятный баритон.

Я оборачиваюсь и вижу рядом с собой Эллиота. Он протягивает мне бокал с каким-то красным коктейлем, судя по его виду, довольно сложным.

Он здесь.

Так. Не терять хладнокровия.

– О, добрый вечер, – светски киваю я, принимая из его рук бокал. – Что это? – указываю на напиток.

– «Позвони в мой бубенчик». С недавних пор – мой любимый.

Улыбаюсь и снимаю пробу.

– Ой… а он крепкий!

Эллиот наблюдает, как я морщусь.

– Я люблю вещи с ярким вкусом.

Волоски у меня на шее встают дыбом: он сказал это с явным сексуальным подтекстом. В горле вмиг пересохло.

– Мы танцевать, – сообщает Дэниел, вторгаясь в мои мысли.

– Л-ладно, – запинаясь, выдавливаю я.

Проклятье… не оставляй меня с ним. Снова смотрю на Эллиота.

– Расскажи мне. – Он делает глоток из своего бокала, и его палец словно сам собой рисует кружок на моем плече. – Как тебе удавалось целых семь лет притворяться скучной айтишницей?

Усмехаюсь.

– Я по-прежнему скучная айтишница.

– Э нет! Ты гребаный Кларк Кент!

Его сравнение меня смешит; прикосновение его пальца к моей коже как-то странно на меня действует.

– А кто прячется под вашей маской? – почему-то шепотом спрашиваю я.

Его темные глаза цепляют мой взгляд и больше не отпускают.

– Голодающий.

Воздух между нами искрит.

Он небрежно подцепляет пальцем мое ожерелье и поправляет его, перемещая кулон в центр.

Заправляет прядь волос мне за ухо, неотрывно глядя в лицо.

Ох, что-то мне не дышится.

Он наклоняется так, что его губы почти касаются моего уха.

– Я хочу тебя, Кейт.

Он нежно прикусывает мочку, и по моим рукам рассыпаются мурашки.

Я хочу, чтобы ты была подо мной.—

Глава 7

Эллиот

Мои зубы задевают ее мочку, и все чувства разом обостряются.

Я провожу ладонью по ее руке, чтобы ощутить бегущие по ней мурашки.

Черт!

Она горячая штучка.

Здесь темно, и я обхватываю ее лицо ладонями и нежно целую; чувствую, как она улыбается и отвечает на поцелуй.

Возбуждение мощной волной прокатывается по моему телу, и член под тканью брюк наливается твердостью.

Ее язык танцует с моим, и я удивленно поднимаю брови. Гребаный ад…

В ней целое море страсти!

Да.

Да-а-а!

Наши языки продолжают танец соблазна, и я начинаю терять контроль над собой. Льну к ней всем телом.

Ладони крепче сжимают ее лицо, пульсация в теле становится сильнее, тяжелее. Она отстраняется и облизывает губы, глядя на меня в упор.

Я тянусь за ней, не желая отпускать, и она поднимает руки, словно пытаясь меня остановить.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, тяжело дыша.

– С меня хватит. – Она выпрямляет спину и совершенно хладнокровно достает из сумочки блестящий тюбик.

Мои брови лезут на лоб от удивления. Не понял…

Она раскрывает складное зеркальце и начинает подновлять ярко-розовую помаду.

Я тянусь к ней, целую в шею, нежно тереблю кожу зубами, и по ее рукам вновь рассыпаются мурашки. Она улыбается.

– Да брось ты эту помаду – все равно сотрется о мой член, – жарко выдыхаю ей в ухо.

Она поворачивает голову и соблазнительно облизывает мои губы; я едва не кончаю на месте.

– Я ухожу, – шепчет она.

С предвкушением улыбаюсь, собираясь встать.

– Да… мы уходим.

Она убирает помаду.

– Сиди, ты никуда не идешь.

– Что?

– Извини, – пожимает она плечами. – Похоже, ты не настолько мне нравишься.

О чем это она?

Она наклоняется к моему уху.

– И просто к сведению, это ты был бы подо мной.

Усмехаюсь. Мне нравится эта игра.

Она сильно кусает меня за ухо, я хватаю ее за голову и притягиваю к себе.

Один долгий миг мы так близки, купаясь в море электрических разрядов, волнующихся между нами.

И, чтоб мне сгореть, их много!

– А что мне делать с этим? – Беру ее руку и кладу на свой каменный член.

Ее глаза темнеют, она подается вперед, снова целует меня…

– Поднимись наверх и трахни какую-нибудь модельку, – выдыхает она мне в рот.

Я шарахаюсь от нее, оскорбленный ее тоном.

– Эй, поосторожнее, – предостерегаю ее.

Она встает, переступает через меня так, что я оказываюсь прямо между ее длинными ногами, и еще раз наклоняется ко мне.

– Эллио-от, – шепчет с непонятной интонацией.

Я веду ладонями вверх по ее длинным ножкам.

– Не ломайся, мы сейчас же едем ко мне. – Я порываюсь встать, а она толкает меня обратно в кресло. – Мой член иначе не успокоится, – жалобно шепчу я ей.

Целуя меня, она нашаривает что-то на столе, а потом я чувствую ее ладошку на своем пахе.

Дьявол… представляю, как мы смотримся со стороны!

Да кому какое дело?

Она снова целует меня, и я улыбаюсь ей в губы, чувствуя, как она расстегивает молнию.

Она что, собирается отдрочить меня прямо здесь? Черт… вот сексуальное животное!

Да… да… да!

Вдруг яйца словно окатывает огнем, и я мгновенно распахиваю глаза.

Холод, ледяной холод, едрить твою!

– Так лучше, малыш? – ласково спрашивает она, встает, проводит рукой по моей щетине.

Опускаю взгляд и вижу, что она высыпала мне в трусы целую горсть ледяных кубиков.

– Ты охренела?!

Она смеется, посылает мне воздушный поцелуй, и я оторопело провожаю взглядом ее сексуальную манящую попку, мелькающую в толпе.

Ежась, выгребаю лед из трусов и швыряю под стол. Украдкой осматриваюсь, пытаясь понять, видел ли кто-нибудь, что́ только что произошло. Пытаясь выровнять дыхание, провожу ладонью по лицу.

– И как это понимать? – бормочу себе под нос.

Откидываюсь на спинку кресла и вытягиваю руки.

Тестостерон гудит в моем теле, первобытная похоть – сильна и реальна.

На ум приходят ее слова: Похоже, ты не настолько мне нравишься…

Врунишка!

С этой женщиной ничто не получается легко. Так и тянет поехать к ней и затащить в койку.

Но разумеется, я этого делать не стану.

Урок номер один: не садись играть с шулером.

Усмехаюсь, поднося к губам бокал.

Кейт Лэндон свое получит.

По полной!

Кейт

– Такси! – кричу я, поднимая руку.

Одна из машин тормозит рядом со мной, и я рыбкой ныряю на заднее сиденье.

– Поехали скорее! – тороплю водителя.

– Так, леди, успокойтесь-ка, – говорит он, встраиваясь в поток машин. – Что это вы так нервничаете?

– Просто смываюсь с неудачного свидания, – вру я. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее стекло, и вижу, как клуб исчезает за поворотом.

Отвернувшись, растекаюсь на сиденье с невероятным облегчением. Не могу поверить, что только что сделала это!

Воображаю, как ошалевает сейчас Эллиот со льдом в трусах, – и губы неудержимо расползаются в улыбке.

Вау… ну, кто я теперь?!

Кажется, это был мой звездный час.

Хихикаю себе под нос: кто молодец? Я молодец!

Три часа спустя. Когда играешь недотрогу, есть одна проблема… недотрах.

Лежу в темноте и кручу на пальце мамино кольцо. Сна ни в одном глазу. Скоро утро – на часах четыре.

От Эллиота ни слова; я была уверена, что он засыплет меня сообщениями, хотя бы чтобы злость сорвать. По возвращении домой час просидела за компьютером, а оказалось, что и Эдгар не желает отвечать на мои послания.

Полагаю, вывод может быть только один: Эллиот действительно поднялся на верхний этаж и трахнул какую-то модельку.

Как я ему и советовала… В досаде вскидываю руку, закрывая глаза сгибом локтя.

Вот ты дура, дорогая!

Зачем я ему это сказала?

Снова и снова вспоминаю, как он меня целовал, как приятно ощущались под моими руками его широкие плечи.

А помнишь, какое здоровенное осадное бревно у него в штанах?

Это абсурд какой-то, ну не может быть у человека этакого богатства!

Он прямо порнозвезда или медицинский уникум… а может быть, я просто слишком давно не щупала мужскую эрекцию и забыла, какая она бывает.

Горячая, гладкая, толстые вены… м-м-м.

Между ног пульсирует, отдаваясь внутри глухой болью, словно мое тело злится, что я лишила его сладенького.

Мля, какое разочарование!

И ладно бы вопрос можно было решить, хорошенько потрахавшись, но в реальности все не так. Месячные на подходе.

А если я все же когда-нибудь решу дать неутомимому Эллиоту Майлзу, ему придется поработать гораздо усерднее, чем сегодня… даже если я интересую его только в горизонтальном плане.

То есть мне и самой до смерти хочется, но я – не спелый плод.

Особенно для всяких властных придурков, которые целуются как сам дьявол.

Тут, встрепенувшись, просыпается моя внутренняя оторва, и я представляю себе, каково было бы оказаться под ним…

Прекрати.

Переворачиваюсь на бок и ерзаю, пытаясь найти удобное положение.

Давай уже просто спать.

Вновь ощущаю его дыхание на своей шее, его зубы на своем ухе – и улыбаюсь в темноту.

Впервые за несколько лет чувствую себя живой.

Утро понедельника, и я вплываю в здание «Майлз Медиа» как рок-звезда.

На мне облегающее черное платье, волосы стянуты в высокий «конский хвост», я готова завоевывать мир.

С неуверенностью я уже справилась. И плевать мне, трахнул ли Эллиот какую-нибудь модельку.

Он для меня – ничто.

Нет-нет-нет! На его маленький соблазн я не куплюсь… Правда, теперь я знаю, что не такой уж он и маленький, но все равно…

И Эдгара тоже в бан, потому что – а где этот гад пропадал все выходные?

У него нет никаких причин не отвечать на мои сообщения, я же просто его платоническая подруга по переписке.

В общем, фу мужикам.

Все они сволочи.

Устраиваюсь на рабочем месте, а полчаса спустя поднимаю голову и сквозь стекло вижу, что Эллиот стоит у одного из столов и с кем-то разговаривает. На нем темно-синий костюм, белая рубашка – оргазм ходячий, и сегодня в еще большей степени, чем обычно, прямо сил нет терпеть. Точно обжегшись, торопливо отвожу взгляд.

Так, ладно.

Он сейчас придет.

Выпрямляю спину, незаметно поправляю сиськи в лифчике. Я готова тебя встретить, большой мальчик… выкладывай свой аргумент.

С деловым видом изучаю экран компьютера. Пять минут. Десять.

Чем он там занят, а?

Не поворачивая головы ни на миллиметр, стреляю глазами в его сторону. Сталкерша, блин.

Он стоит с двумя сотрудницами, разговаривает и смеется.

Что тут такого смешного, засранец, и с каких это пор ты вот так запросто болтаешь с подчиненными?!

Недовольно фыркаю. Ох уж эти мужчины!

Продолжаю делать вид, что работаю, а потом он приближается к моему кабинету, разговаривая с Генри.

Ну наконец-то…

Он небрежно постукивает по моему окну в знак приветствия и… как ни в чем не бывало проходит мимо, продолжая болтать с Генри. Вызывает лифт, и вот их уже след простыл.

Смотрю на закрывшиеся двери и ошалело моргаю.

Это как понимать?

Постучал.

И только?!

Все же должно было быть совсем не так.

Он должен был ворваться сюда, неукротимый, как неандерталец, и потребовать, чтобы я немедленно занялась с ним сексом прямо на столе… а я, возможно, по чистому совпадению надела сегодня эротичные трусишки, чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом.

Кровь вскипает… значит, он будет делать вид, что ничего не было.

Он хочет заставить попотеть меня… а вот хрен ему!

Чего и ожидать от Эллиота ебучего Майлза!

Да пошел ты на хер, придурок!

Елки, а вдруг и впрямь ничего такого не было, а я просто надышалась до глюков его одеколоном? В смысле, это вполне возможно: он действительно очень приятно пахнет.

– Как это – ничего не сказал?! – возмущается Ребекка, шагая рядом со мной.

– А вот так – ничего. Ни словечка, – подтверждаю я.

Дэниел то и дело вырывается вперед, потом снова подгоняет нас:

– Шире шаг, девочки, это же вроде как спортивная прогулка!

Мы с Бек ускоряемся, переходя улицу, пытаясь угнаться за ним.

– Знаете, если хотите, чтобы я с вами гулял, надо проворнее шевелить булками. Мне нужно ускорить пульс, – занудствует он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Персонаж детского романа Лаймена Фрэнка Баума «Волшебник страны Оз».

Вернуться

2

 Разновидность баскетбола, традиционно женский вид спорта.

Вернуться

3

 Самый известный универмаг Лондона.

Вернуться

4

 Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России (здесь и далее по тексту).

Вернуться

5

 Американская певица и автор песен.

Вернуться

6

Пинки – от англ. pink – розовый.

Вернуться

7

 Гарбология (от англ. garbage – мусор) – отдельное направление экологии, занимается изучением отходов и методами их утилизации.

Вернуться