Александр Золотов
Гений? Нет, я просто пытаюсь жить полной жизнью. Книга 2. Новый дом

Пролог.

Город Ортос. Пограничный город между графством Космима и виконтством Мармаро. Он огорожен пятиметровой каменной стеной, в городе двое ворот, а здания в основном из камня или дерева. Почти все постройки двухэтажные, исключением служит особняк барона в центре города, в нём целых четыре этажа. Не смотря на наступившую осень, на улицах кипит жизнь. Однако можно заметить, что с каждым днём всё чаще среди горожан видно патрули стражи. Однако горожане не обращают на них внимания и спешат по своим вечерним делам. Кто-то в лавку за продуктами для ужина, кто-то на вечернюю молитву, а кто-то и в таверну, расслабиться после тяжелого рабочего дня.

В таверне «Яйцо гарпии» сегодня многолюдно, почти все столы заняты нахлынувшей толпой посетителей. Каждый обсуждает услышанные за день новости и пересказывает слухи. Не забывая при этом что-нибудь съесть и запить это чем-то горячительным. А в углу этой таверны, используя небольшую бочку вместо стола, на табурете сидит невысокая фигура в плаще. Этот человек очень медленно ест и постоянно прикладывается к своей кружке. Единственное что делает его подозрительным это надвинутый на лицо капюшон серого плаща. Если бы люди видели, что под ним, то поняли бы причину подбора такой одежды. Этот человек внимательно вслушивается во всё, что говорят вокруг, стараясь не показывать своей заинтересованности.

– Представляешь, до меня дошли слухи, что скоро будем воевать с Мармаро! – сказал человек похожий на фермера, сидящий в трёх столах от фигуры.

– Да иди ты, Джейк, это бред. Они же нас просто раздавят! – ответил ему другой фермер, неподдельно испугавшись слов собеседника.

– Да не, я слышал, что они решили восстать против короля, поэтому теперь все на ушах. У графа с виконтом хорошие отношения. Думаю, нам ничего не угрожает. – попытался успокоить их человек похожий на торговца, после чего заказал всем троим ещё по кружке пива.

(Согласен, это полный бред. Если Голдхарты захотят напасть, то прямо объявят цель и оперативно вырежут всех, кого посчитают нужным. – подумал человек в плаще.).

– Привет парни. Сэм, я знаю, у тебя есть родственники в столице, ты слышал что-нибудь? А то капитан ничего не говорит, а мы все как на иголках. – спросил только вошедший молодой стражник, садясь за центральный большой стол к другим отдыхающим стражникам. Судя по его весёлому виду, он только сменился с караула.

– Единственное, что я слышал, так это то, что повесили несколько человек, которые распространяли слухи. – мрачно ответил ему более старший товарищ со шрамом на щеке.

(Ну это не мудрено, король не допустит слухов, порочащих его. Впрочем, судя по всему, кота в мешке утаить не удалось. – снова подумал человек в плаще, делая глоток из кружки.)

– Ой, девочки, а до меня дошли слухи, что у королевской гвардии пропало три человека! – заговорщически проговорила женщина лет тридцати, сидящая за столиком у окна, если присмотреться к её рукам, то можно понять, что она портниха.

– Цисса, ты уже перебрала что ли? Куда могут деться личные охранники королевской семьи? Они же никогда не выходят из замка! – отмахнулась от слов женщины её полная подруга, хорошенько прикладываясь к своей кружке.

– Ты права. Что-то я не подумала! – хихикнула первая и стала больше налегать на закуску.

(Ага, не выходят. Так я и поверил. Хотя, эти трое уже точно никуда не выйдут. – улыбнулся человек недоброй улыбкой, которую скрыл капюшон.).

– Пятый, мы сворачиваем все действия в том регионе. Кто-то разворошил осиное гнездо. – тихий шёпот раздавался из-за плотной занавески одной из комнат для важных гостей.

– Седьмой, я слышал только противоречивые слухи. Всё так плохо? – ответил ему другой чуть более громко.

– Да, виконт в бешенстве. Три недели назад на его сына в лесу возле столицы его владений напал отряд из более чем пятидесяти человек. Поэтому босс приказал всем валить оттуда как можно быстрее, ведь виконт начинает зачистку. Босс из-за срочности даже использовал свиток, а не обычных голубей. – раздражённо продолжил первый голос.

– Мда, интересно, какой же идиот мог на такое пойти? И какой сын? У виконта их много. – удивился третий голос.

– Тот, который «Чудовище Голдхартов», четвёртый в общем. – немного помолчав ответил первый голос.

– И как успехи? – поинтересовался второй голос.

– Все умерли. Как сообщил босс, пацан и его слуга забрали с собой всю напавшую толпу. Никого не осталось… – ещё тише прошептал первый голос.

– Хренасе… Тогда я лучше пойду, много дел для переезда в другие регионы. – нервно ответил второй голос.

– Бывай. – попрощался третий голос.

(Да уж. То, что в виконтстве всё-ещё действует синдикат, лишний раз доказывает, насколько они были осторожны. А вот то, что их босс состоит где-то при короле – это уже интересно, ведь по-другому они не могли узнать об этом. Похоже пора уходить. Сегодня я услышал кое-что интересное. – снова улыбнулась фигура в плаще.).

Человек в плаще встал и оставив на бочке несколько медных, отправился к выходу из таверны. Выйдя на улицу, он направился в сторону квартала ремесленников. Однако, через несколько секунд он заметил, что несколько человек стали его преследовать, при этом не особо скрываясь. Немного попетляв по грязным переулкам, он развернулся лицом к преследователям и стал ждать, когда его нагонят. И преследователи не заставили себя ждать. Из-за угла вышло пять человек в серых плащах, похожих на его.

– Ну привет. Не хочешь ли немного поболтать? – спросил, посмеиваясь, один из преследователей. Судя по поведению – главный.

– И вам не хворать, добрые господа. Можно и поговорить, если разговор выйдет интересным. – спокойно ответил парень в плаще.

– Да вот заметили, что ты что-то вынюхиваешь уже несколько дней. По тавернам сидишь, слухи собираешь, и больше ничем толком не занимаешься. Ты чьих будешь и что тебе надо в нашем городе? – угрожающе продолжил главарь шайки.

– Я просто путешественник. Жду, пока закончат мой меч и вскоре собираюсь покинуть город. А в тавернах просто веселее, чем сидеть в комнате одному. – пожал плечами парень и показал на пустые ножны на своём поясе.

– Ты это, не шути давай. За тобой наблюдали, и ты явно под кого-то копаешь. – продолжил главарь, как показалось парню, специально имитируя такой мерзкий говорок.

– Послушайте, я предлагаю просто разойтись и забыть, что мы встречались, а завтра утром я уже исчезну. В противном случае, я так понимаю, вы нападёте, а мне придётся отбиваться. Прольётся кровь, и не все вернутся домой. Вам это надо? – парень развёл в стороны руки, показывая готовность к любому развитию событий.

– Мне кажется, ты чего-то не понимаешь, мальчик. Но я сегодня великодушен. Открой лицо, представься и тогда, я подумаю над твоим предложением. – с саркастичной улыбкой продолжил главарь, откинув свой капюшон на спину. Под ним оказался мужчина, старше тридцати, с хитрым взглядом, короткой стрижкой и небольшой щетиной.

– Хорошо. Меня зовут Брендон. Я путешественник, как и говорил. Ищу тихую деревню где-нибудь на отшибе, где можно будет жить, потому и прислушивался к разговорам людей. – ответил ему парень, откидывая капюшон. И перед бандитами предстало лицо скорее мальчика, чем юноши. У него короткие, каштановые волосы, карие глаза и волевой подбородок. Но самое примечательное, через всё лицо проходит три уродливых шрама, вероятно от когтей крупного хищника.

– Понятно. Чё с мордой? – спросил главарь, поглаживая подбородок и оценивающе вглядываясь в мальчишку.

– Магический медведь. Давно это было. – отмахнулся парень.

– Вижу ты не из пугливых. Может к нам хочешь? – предложил главарь, ещё раз оценив вид парня.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Я решил провести некоторое время где-нибудь подальше от городов. – продолжил спокойно отвечать парень.

– Ну чтож, жаль. Ты бы смог у нас многого достичь. Ну бывай. Не задерживайся и больше не привлекай внимание. Пойдёмте парни, ложная тревога. – главарь накинул капюшон, развернулся и дал сигнал своим людям уходить.

– Спасибо на добром слове, и удачи вам в ваших делах. – ответил парень, вновь накинул капюшон и отправился в противоположную сторону.

Поблуждав немного по улицам, он убедился, что явного преследования нет и отправился туда, куда собирался изначально. В оружейный магазин. Парень подошёл к одноэтажному зданию, в задней части которого виднелось несколько труб, а изнутри доносился размеренный стук молота. Войдя в переднюю дверь, он очутился в магазине, на стенах которого развешено много искусно сделанного оружия, у стен стоит несколько манекенов с надетыми на них доспехами, а у прилавка расположили несколько бочек, содержащих мечи, топоры, булавы и прочее одноручное оружие не очень высокого качества. В магазине достаточно жарко, из-за совмещения с кузней. Как только парень хлопнул дверью, из подсобного помещения вышел долговязый жилистый мужчина лет сорока. На голове у него повязана бандана непонятного цвета, а на парня смотрят яркие зелёные глаза.

– О, парень, пришёл за своим заказом? Он уже готов. Ты достаточно пунктуален, для своих лет. – поприветствовал, добродушно улыбаясь, кузнец и достал из-за прилавка короткий меч.

– Благодарю за ваши слова, мастер Кол. – вернув улыбку ответил парень, оглядывая меч в руках кузнеца.

– Вот держи. Как и договаривались, один железный меч за пятьдесят пять меди. – продолжая деловито улыбаться, кузнец протянул парню простой короткий меч.

– Спасибо за вашу работу и за то, что приняли заказ так срочно. – ответил парень, принимая меч и убирая его в ножны. После чего достал из кошеля монеты и передал их кузнецу. – Вот, пересчитайте пожалуйста.

– Да, всё верно. Хорошо иметь дело с такими клиентами. – снова улыбнулся ему кузнец.

– Ещё раз спасибо за вашу работу, мастер Кол. До свидания. Если ещё буду в ваших краях – обязательно зайду. – попрощался парень с улыбкой и поправив ножны на поясе, чтобы не мешались, вышел из магазина.

Позже вечером в одном неприметном жилом доме города Ортос.

Группа местных бандитов отдыхала после тяжелого дня. Главный задумчиво смотрел в потолок и ничего не говорил. Остальных это нервировало, так же, как и его решение отпустить мальчишку, который был явно при деньгах. И более старшие знаками показали недавно присоединившемуся, чтобы спросил у босса, что за дела.

– Босс, а почему вы дали уйти этому мальчишке? У него же и деньжата могли водиться. – спросил парень с рыжими усиками, едва перешагнувший второй десяток лет.

– Потому, Билл, что если бы мы на него напали, в живых бы остались не все. Или в лучшем случае, кто-нибудь мог стать калекой. – ответил босс, ковыряя кинжалом в зубах и продолжая смотреть в потолок.

– Я тоже не понимаю, шкет вроде не особо сильный на вид. – подал голос одноглазый, продолжая точить свой кинжал.

– Это, парни, потому что вы недавно в нашем деле. У него был взгляд человека, потерявшего всё. Он был похож на дикого зверя, загнанного в угол. Я не знаю, насколько он силён, но это не стоило нашего времени и усилий. К тому же, не каждый хилый на вид – действительно слаб. Он вполне мог оказаться магом. – ответил босс, переведя взгляд с потолка на свою разношёрстную банду.

– Как скажешь, босс. Научишь, как определять таких людей? – попросил Билл.

– Просто проживи подольше и разовьёшь чувство опасности, которое всегда подскажет, стоит браться за дело или дешевле будет отказаться от него. – ухмыльнулся босс.

Глава 1. Начало путешествия.

Ранним утром, я вышел из гостиницы и отправился в сторону городских ворот. Их как раз должны открыть после первого удара колокола. Примерно в шесть утра. Провести несколько дней в городе было неплохим решением, особенно после многодневного бега по равнинам и лесам, скрываясь от людей и собственного чувства вины. Только попав в относительно спокойную обстановку, я смог немного собраться с мыслями и обдумать дальнейший путь.

Попрощавшись со стражниками, я вышел из города и отправился в сторону восточной границы этого графства. Изначально, мой план заключался в том, чтобы мы с Зефиром добрались до ордена Первородного. Там я хотел попросить Каралиэль позаботиться о нас, пока всё не уляжется, а уже потом, изменив внешность, мы бы ушли в какую-нибудь другую страну. Но теперь, после того, что я сделал с Зефиром, я просто не могу показаться ей на глаза.

Зефир. Не прошло и дня, чтобы я не вспоминал его и то, что убил его своими собственными руками. Каждый раз, когда я останавливался на отдых, мне в голову начинали лезть мысли о дне моего побега из родного дома. Я часто пытался придумать, а можно ли было поступить как-то по-другому, но каждый раз натыкался на две стены, которые так и не придумал, как преодолеть: этикет и законы Онтегро, касающиеся личного слуги, а также странный надзор над всеми высокорожденными эльфами, о котором я совершенно ничего не знал и впервые о нём услышал в тот день.

Если смотреть только по закону, то если инсценировать мою смерть, то и Зефир должен уйти. Именно поэтому я так и спланировал. По закону, даже если личный слуга, а тем более раб, выживает, а господин – нет, его обязаны доставить в столицу и на площади прилюдно повесить, предварительно зачитав обвинение в предательстве, ведь он дал умереть господину раньше себя. Именно поэтому, раз я не мог забрать его, Зефирка сразу же попросил меня сделать это своими руками, чтобы не подвергаться унижениям и не ждать смерти так долго.

Ну а с надзором всё ещё хуже. Мы не знаем, есть ли кто-то среди эльфийской знати у королевской семьи Онтегро. Если бы мы с Зефиром ушли, а отец объявил о нашей смерти во всеуслышание, как он, скорее всего, и сделает, то его могли бы обвинить в обмане. В этом случае никакие привилегии уже не спасли бы отца от обвинения в измене, ведь те три рыцаря были явно непростыми. А помимо этого, из-за надзора нас могли бы выследить и снова напасть, а мы бы и не узнали.

И если не идти по этим вариантам, то либо я остаюсь дома и больше никогда никуда не выхожу, снабжая семью артефактами, либо Зефир умирает. Мой друг, скорее всего, тоже это понял, как и отец. И Зефир решил стать жертвой ради моей свободы. Именно к этой мысли я приходил раз за разом все эти двадцать пять дней. И именно поэтому я считаю себя жалким трусом, недостойным того, чтобы жить. Но в то же время я не могу сейчас умереть и потратить жертву Зефирки впустую. Я не могу не отомстить за моего маленького друга. Поэтому придется выживать и готовиться к мести, которую, как известно, лучше подавать холодной.

Теперь мне остаётся только попытаться добраться до границы графства Космима и перебраться в Эранию, а там попробовать затеряться, вступить к наёмникам или в армию одного из местных дворян. Ведь мне нужно тренироваться где-нибудь и набираться сил и опыта. А пробираться через всё королевство на север, до каганата – долго и опасно, а ещё можно себя случайно выдать.

Но, для начала, я попытаюсь найти какую-нибудь деревеньку на границе и переждать там зиму. Потому что в Онтегро климат мягкий, и осень от лета почти не отличается, да и зимой относительно тепло. А вот в Эрании, более суровый климат, зимой там низкие температуры и снег. А так как уже началась осень, думаю этот вариант самый лучший. А пока я иду можно и подумать, чем же зарабатывать на жизнь.

Из моих уроков экономики я узнал, что в этом мире в ходу монеты из металлов. Железные, медные, серебряные, золотые и платиновые (которые тут называют «Монета белого золота). Каждая последующая по дороговизне металла стоит сто предыдущих, за исключением соотношения меди и железа. Например, одна медная это десять железных, а вот уже серебряная стоит сто медных. Все последующие так же по сто. К сегодняшнему дню я сумел накопить в своём хранилище солидную сумму в сто тридцать семь золотых, тысяча триста сорок семь серебряных и три тысячи шестьсот шестьдесят две медных монеты. Благо у меня есть это самое хранилище и пространственная магия, поэтому не нужно таскать их на себе, а то монеты занимают много места и довольно тяжёлые.

А теперь к заработку. Я взял с собой большое количество реагентов, магических камней, слитков различных металлов и разных порошков. Но если я буду создавать различные доспехи и оружие используя навык, а не магическую инженерию этого мира, и продавать их, то это будет слишком заметно.

Я мог бы попробовать знания из прошлого мира, но и тут проблема. Я уже пробовал. Когда я пытался в прошлом году создать огнестрел, а именно автомат, который мы разбирали и собирали несколько раз в техникуме, и из которого каждому даже дали выпустить десяток пуль, то у меня ничего не получилось. Созданный автомат и патроны к нему были идеально воссозданы моей способностью. Но вот сама стрельба работала криво. То взрыва пороха было недостаточно, чтобы пуля вылетела, то пуля вылетала, но дальность составляла пару десятков метров, а убойной силы почти не было.

Проведя множество экспериментов и с другими изобретениями, например, с электрошокером, я пришёл к выводу, что в этом мире законы физики работают не так, как в прошлом мире. В результате, я решил отказаться от простого создания своим навыком оружия из прошлого мира, но подробно описал известные мне конструкции и оставил в своей лаборатории, на случай если у Элеоноры получится этим заняться. Однако созданный мной шокер я всё-таки смог исправить, просто заменив электрическую схему на магический камень молнии. Правда смысла в этом особо нет, потому что для активации нужно использовать ману, а я могу и так пускать молнии, тоже используя её.

Так же у меня получилось разработать что-то похожее на экзоброню. Массивный доспех, с использованием множества магических камней и даже задействованием ленивых духов природы. Он позволяет увеличить силу носителя в несколько раз, а функционировать будет, пока жив мозг носителя. Классная штука, но проблема в том, что если его надеть – снять уже нельзя. Чтобы броня двигалась естественно и была как продолжение тела, она очень плотно интегрируется с телом, проникая в спинной мозг и сливаясь с нервами, чтобы максимально быстро реагировать на команды мозга. Поэтому, когда доспех снимается – носитель обычно умирает от болевого шока и потери крови. По крайней мере так было с моими испытуемыми. Я переработал все образцы обратно в материалы, оставив себе один, на память. Моё хранилище это позволяет. Чертежи доспеха я Элеоноре оставлять не стал, потому что для неё это бесполезно, так как она не может использовать духов, и я не хочу, чтобы она подключала к подобным экспериментам Хьюго или Айна.

Я мог бы попытаться удариться в сельское хозяйство, но тут оно уже развито достаточно, чтобы сравниться с моими знаниями из того мира, а создать своим навыком химические удобрения я не смогу, ведь не знаю точный состав и пропорции. И вообще, когда не пользуешься какими-то знаниями, будь то знания из школы, техникума или института – они забываются. Поэтому я врятли мог бы использовать что-то из того мира. Максимум попытаться воссоздать что-то хорошо мне известное, но с материалами и знаниями этого мира. Например, у меня получилось воссоздать сварочный аппарат, используя магические камни элемента молнии. Одна проблема, электроды или сварочную проволоку воссоздать я не смог, потому что точный состав не знаю, а упоминаний даже примерно похожих сплавов, в этом мире я пока не встречал.

Из кулинарии большая часть рецептов, которые я знал, в этом мире также уже используется. Ну, по крайней мере, в Онтегро. Максимум, что у меня получилось, – это разнообразить меню нашей семьи или, скорее, слуг, потому что макароны по-флотски не особо похожи на дворянское изысканное кушанье, а сахар всё ещё дорог, и торты с пирогами не часто удается делать. Но несколько соусов родным понравились. Например, майонез, сливочно-грибной, бешамель и острый томатный. Хоть стоимость некоторых ингредиентов довольно высока.

Я взял с собой множество книг по алхимии, травничеству, кузнечному делу, зачарованию, созданию големов, архитектуре и магической инженерии. Я хочу попробовать расширить свои знания в этих областях, чтобы попытаться на этом заработать, если придётся. Тех знаний, которые успела вбить в меня Элеонора, в принципе достаточно, но перестраховаться не помешает. Так же я довольно хорошо подкован в медицине. Магия – магией, но после событий на озере и моего осознания, того, что я чуть не убил Хьюго, когда вытаскивал из него болт, я решил углубиться в знания анатомии и медицины, чтобы свести свои ошибки к минимуму. Я помогал Элеоноре с множеством её подопытных и успел неплохо познать строение тела человека.

Я всё-ещё сильно удивлён тем, как хорошо мне удаётся усваивать новые знания, но решил не придавать этому значения, сославшись на свою улучшенную физиологию. И вообще, я решил, что пока получается всё хорошо помнить, то лучше сосредоточиться именно на накоплении новых знаний. Вдруг пригодится.

И вот моё путешествие продолжалось, пока я размышлял и перебирал все возможные варианты действий. Отойдя от города на несколько километров и не увидев никого вокруг, я начал искать подходящее место, где упокоится моя нынешняя личность. Удалившись от дороги в сторону небольшого лесочка, я нашёл большой камень. Возле него я скинул плащ и рядом кинул простой короткий меч, купленный в городе. Затем достал из инвентаря тело бандита нужной мне комплекции и с нужным цветом волос, которое я прикарманил из неудавшихся экспериментов. Я положил тело, накрыл его плащом, вложил в руку меч, предварительно сломав его, и залил всё кровью из бурдюка. При помощи заклинания «ветряной резак» из обыденной магии я сильно потрепал то, что у меня получилось, а главное – лицо бандита. Я также сложил вокруг ещё три тела с ранами от меча для полноты картины. У этого камня, сражаясь с бандитами, умер Брендон – парнишка, потерявший всё и искавший покой.

Осмотрев ещё раз получившуюся картину, я начал менять свой вид и первым делом изменил лицо. Я сделал себе неприметное лицо одного из жителей столицы, но увеличил нос и добавил пару родинок. Следом изменил каштановый цвет волос на оттенок тёмного рыжего. По длине, я решил выбрать волосы до плеч и собрал их в хвост. Цвет глаз же в этот раз решил сделать чёрным. Достав из хранилища простой посох, я закрепил его на перевязь за спиной, а на пояс повесил обычный железный кинжал в простеньких деревянных ножнах. Через плечо перекинул сумку, из которой торчит пара пустых баночек из-под зелий. Теперь мой образ бывшего ученика алхимика готов. Осталось имя. Решил, что буду представляться Эриком. История этой личности пусть будет банальной – на мой караван напали, и я единственный выживший.

Ещё раз всё проверив, я продолжил своё путешествие. Немного подумав, я решил пока не использовать форму волка для перемещения. Лучше просто буду идти по дороге, как обычный путешественник. Тем более, что места тут красивые, а я всю жизнь почти не выбирался из особняка. Надеюсь, здешние виды позволят мне отвлечься. Ну и обдумать лишний раз всё произошедшее не помешает, чтобы больше не повторять своих ошибок и заранее продумать различные варианты действий.

Я вернулся на дорогу, замёл следы магией ветра, сверился с картой и вновь прикинул маршрут. Так как транспорт тут не очень развит, то между городами расстояния не больше трёх-четырёх дней пешком. По моим расчётам, я смогу переночевать в следующем городе через три дня, а дальше через лес отправлюсь в деревушку, которая хоть и есть на карте, но даже названия не имеет из-за того, что маленькая. Весь путь должен занять около десяти дней.

Я убрал карту, осмотрелся и двинулся дальше по простой грунтовой дороге, укатанной множеством телег. Справа от меня простирался небольшой лесок, слева зелёные луга, а далеко на горизонте маячили горы. Но до них мне должно быть ещё очень далеко, да и пересекать их я планирую только весной, может ещё и с каким-нибудь караваном, если повезёт на него наткнуться. Насколько я помню, торговые караваны между нашими странами ходят не так уж и часто.

Путешествовать не в виде волка оказалось немного непривычно. Пока я бежал через всё наше виконтство, люди держались от меня подальше, да и когда я уставал, просто ложился спать где-нибудь под деревом, и никто не решался ко мне приблизиться. А теперь мне приходилось иногда общаться с путниками, каждый из которых считал своим долгом расспрашивать о том, кто я и откуда, куда иду и всё такое.

Впервые, если не считать экспериментов, я не спал почти неделю. Я понял, что если постоянно двигаешься и мало ешь, то небольшая усталость начинает подкрадываться на пятый-шестой день. Поэтому я решил, что постараюсь делать перерывы на сон не реже, чем каждые четыре дня и стараться есть немного, но часто. Благо я успел запастись едой дома.

Я долго не мог уснуть на первом привале, который устроил в небольшой роще, отойдя от дороги. Из-за волнения и постоянно подступающих воспоминаний и кошмаров, я постоянно просыпался и в лучшем случае мне удалось поспать часа три, а потом наступил рассвет, и я двинулся дальше.

Оказалось, что мне немного наврали о расстоянии и к городу под названием Ирно я прибыл только на восьмой день. Город оказался похож на другие небольшие городки нашего королевства – стена для защиты от разбойников и диких животных, невысокие здания и каменная церковь Всевышнего. В прошлом мире такой городок назвали бы «посёлок городского типа». Я заплатил пошлину за вход в пару десятков медных, сразу отправился на постоялый двор и там уже спокойно поспал, попросив духов посторожить меня и использовав заклинание тишины на комнату, чтобы никого не разбудить ночью, если вдруг буду кричать во сне.

В самом городе я провёл всего два дня. Памятуя о том, как привлёк к себе внимание в Ортосе, я уже не сидел по тавернам, а просто закупился на рынке долго портящимися продуктами вроде сухарей, сушёного и вяленного мяса, а также купил немного фруктов. Моё хранилище, конечно, позволяет использовать любые продукты, но для вида и поддержания легенды пришлось заняться и подобными покупками.

Глава 2. Прибытие в деревню.

Прошло уже три дня с тех пор, как я покинул последний оплот цивилизации, именуемый городом Ирно. Перед уходом я уточнил у стражи, существует ли ещё искомая мной деревня, и они подтвердили её наличие. А ещё добавили, что туда изредка заглядывают торговцы. Подойдя к лесу, который издалека казался очень густым и страшным, я почти сразу обнаружил описанную мне тропинку, которой, хоть и не часто, но всё же явно пользуются. Или, по крайней мере, я нашёл просеку, которую хорошо видно, а невысоко растущая трава посредине даёт понять, что, скорее всего, это искомый мной проход к деревне.

Чем глубже в лес я продвигался, тем больше понимал, что это действительно специально прорубленная и расчищенная просека, а не просто случайная тропинка. Ведь по сторонам всё завалено старыми, поросшими мхом деревьями, а трава и кусты доходят мне до груди, а ведь я уже ростом больше полутора метров. Я пытался вглядываться в дебри высокой травы и переплетённых стволов деревьев, но видимость падает уже через несколько метров – настолько плотно они тут растут.

Пока я шёл по тропинке, смог собрать немного полезных растений и грибов. Наверное, пару недель здесь никто не проходил, раз они успели вырасти вдоль тропы. Будет что поесть, когда доберусь до деревни, а пока, думаю, буду идти не останавливаясь. Четыре дня без сна и пара дней без еды для меня не проблема, хотя запас еды у меня большой. Так что буду есть на ходу и, не останавливаясь, двигаться дальше.

И вот, утром, спустя чуть более двух суток после входа в лес, я вышел на большое расчищенное пространство. Перед моим взором раскинулась деревенька на пятнадцать домов. Вокруг неё расположено несколько относительно аккуратных полей, на которых уже ничего нет, так как урожай должны были закончить собирать дней десять назад, а в зиму редко что-то сажают даже при таком относительно мягком климате. И при этом, перепахивать поля в зиму ещё не начали.

Сами дома, на удивление, сделаны из бруса и досок, хотя, когда говорили про деревню, я ожидал срубы. Крыши в основном представляют собой плотно увязанные пучки соломы, переплетённые между собой и сложенные в несколько слоёв. Все домики, кроме одного в центре, одноэтажные. Один из домов на окраине сильно выделяется своей неухоженностью и ветхостью. Когда я проходил мимо него, то заметил, что входная дверь распахнута, и даже ручки на ней нет. Как мне кажется, тут либо никто не живёт, либо живёт какой-то старик, который уже не может следить за хозяйством. С другой стороны, за этим полузаброшенным домом виднеется хорошо ухоженный сад с полезными растениями, так что это странно.

Пока я шёл к самому большому зданию в деревне, я заметил, что вся немногочисленная местная детвора попряталась в дома, едва завидев меня, а взрослые как-то неодобрительно наблюдают. Они что, путешественников никогда не видели? Стоило мне приблизиться к небольшому свободному пространству, которое можно с большой натяжкой назвать площадью для собраний, как мне на встречу вышел широкоплечий мужик с кустистой коричневой бородой. На нём надеты простые кожаные ботинки, свободные штаны и серый жилет. На поясе у него пеньковой верёвкой примотана небольшая дубинка. Он остановился, сложил руки на груди и стал ждать, когда я приближусь.

– Добрый день. Меня зовут Эрик. Вы старейшина этой деревни? – вежливо и с поклоном спросил я.

– Ну, допустим. Чё те здесь надо? – неприветливо ответил он, с подозрением глядя на меня.

– Я путешественник. Мой путь пролегает мимо вашей деревни. Я бы хотел попросить вас, предоставить мне место для проживания, до весны. Конечно же не за просто так. Я могу заплатить деньгами или помогать по мере возможностей. – объяснил я, стараясь быть наиболее дружелюбным.

– Деньги пригодятся, да домов нет свободных. Если хочешь, займи старый дом на окраине. Там щас урод живёт, если захочешь – можешь прогнать. – немного подумав, ответил мужик и показал рукой на полуразвалившийся дом.

– Семьдесят медных в месяц хватит? – спросил я, показав деньги. – И можете подробнее рассказать, что за урод?

– Нет, дай лучше восемнадцать десятков вот таких. – и он показал железную монету. – А урод, это мелкий, кривой приблудыш, которого старуха-ведьма подобрала несколько зим назад. Сама-то она уже сдохла, а он всё никак не свалит. Ну, а раз не уходит, то мы и из него пользу получаем.

– Понятно. Вот ваши деньги. – протянул я ему мешочек со ста восьмьюдесятью железными монетами, кто я такой, чтобы давать людям больше, чем они требуют.

Мужик открыл мешочек, высыпал монеты перед собой, и минут пять пересчитывал содержимое, потом удовлетворённо кивнул, собрал деньги в мешочек и привязал его к поясу.

– Только это, еду добывай сам. У нас своих ртов хватает и возиться с тобой будет некому. – добавил он, закончив возиться с мешочком.

– Я понимаю, и я могу о себе позаботиться. Мне же не запрещено ходить в лес за травами и на охоту, если понадобится? – решил уточнить я.

– Можешь, если потянешь. Чё ещё полезного умеешь? – решил, судя по выражению его лица, поинтересоваться мужик, не ожидая ничего полезного.

– Я изучал алхимию и медицину, так же могу сражаться, если придётся. Немного знаком с магией. – я решил сразу обозначить своё поле деятельности, и заодно узнать про отношение местных к магии.

– Ну тогда ты с уродом найдёшь общий язык. Он у нас что-то вроде знахаря. Вместо ведьмы, которая его притащила. Значит живи пока в старом доме. Ну всё, я пошёл работать. Не мешай никому. – оборвал он разговор на полуслове и направился обратно в дом.

А я отправился в назначенное мне жилище. Местные по-прежнему смотрят на меня с опаской, но тут, скорее всего, только время поможет им перестать меня бояться. Подойдя к дому, снаружи я не увидел никого и вошёл в открытую дверь. Передо мной предстала большая, но относительно чистая комната. В самой освещённой её части стоит стол с оборудованием для варки зелий. Хоть оно изношенное и примитивное, но всё ещё подходит для базового использования. В стене напротив входа есть ещё одна дверь, которая, скорее всего, ведёт в сад. Неподалёку от неё широкая деревянная лавка, на которой лежит мешок с соломой и большая тряпка непонятного цвета, которую, скорее всего, используют вместо одеяла. В центре комнаты стоит большой стол и три неудобные табуретки около него. Даже мне будет ими неудобно пользоваться. Справа от двери, ведущей в сад, находится что-то, похожее одновременно на камин и на дровяную плиту. От этой конструкции труба идёт в центр крыши. Да уж, работы над этим домиком предстоит немало, если я хочу здесь остаться. Последнее, что нужно сделать перед полноценным заселением, это познакомиться с обитателем. Если я правильно понял объяснения того мужика, меня ожидает встреча с ровесником, у которого какие-то увечья.

Осмотрев комнату ещё раз, я выбрал чистый угол, где обустрою себе кровать немного позже. Сложив в углу вещи, я решил посмотреть на сад за домом. Подойдя к задней двери, я обнаружил, что и на ней нет ручки. Думаю, придётся всё-таки заняться в первую очередь ремонтом этой халупы, а то жить тут почти полгода будет некомфортно. Когда я вышел в сад, то увидел много аккуратных рядов грядок с различными травами. Большинство из них я знал ещё с прошлого мира, так как в детстве часто ходил с бабушкой в соседний лес за грибами. А она иногда собирала ещё и травы. Я различил мелису, ромашку, календулу, зверобой, тысячелистник, тархун и чистотел. Похоже, тот парень хорошо за ними ухаживает, раз они тут так пышно растут. Помимо растений из прошлого мира, тут есть и полезные растения этого мира: язык демона, синяя фея, эльфийские уши (интересно, какое название используют для этой травы эльфы?) и взрывной стручок. Все они посажены аккуратными грядками, которые хорошо ухожены. Сразу видно, что садом, в отличие от дома, кто-то занимается. Вообще, тут неплохой набор трав, из которых я даже смогу приготовить простые зелья лечения и противоядия, которые могут пригодиться местным. Это не считая вкусного зелёного чая, что можно заварить из них.

Пока я рассматривал травы, я услышал, как хлопнула дверь с другой стороны дома, и решил вернуться внутрь. Стоило мне войти, и я увидел хозяина дома. Это ребёнок примерно семи-восьми лет, он невысокого роста, всего около метра. У него на голове копна волос соломенного цвета, яркие синие глаза и худощавое телосложение. Скорее всего, уродом его прозвали из-за странного нароста на лице, который закрывает правый глаз, из-за левой руки, согнутой под неестественным углом, кисти этой же руки со скрюченными пальцами и из-за левой ноги, выгнутой в левую сторону в форме дуги. На первый взгляд, могу предположить, что травмы не являются врождёнными, но лучше потом спрошу, если он, конечно, умеет разговаривать.

– Здравствуй, мне сказали, что я могу жить с тобой в этом доме. Ты не против? – дружелюбно спросил я и протянул руку в его сторону. Нужно произвести хорошее впечатление, чтобы со спокойной совестью остаться в его доме.

– Я тебя не знаю. Ты странный. Говоришь со мной. Даже не кричал и не пытаешься ударить. – у него достаточно высокий голос, для семилетнего мальчика. И я вижу, что он меня опасается. – Я не против. Но это только, если ты меня не будешь выгонять.

– Я не буду тебя выгонять. Меня Эрик зовут. А тебя как? – я вернул руку, понимая, что он не знает про рукопожатия.

– Обычно меня зовут «урод» или «эй ты». Кому как нравится. И ты тоже так можешь. Мне всё равно. – ответил он, всё ещё опасливо рассматривая меня своим единственным открытым глазом.

– А имя у тебя есть? Мне говорили, ты не один жил. – я подошёл к нему поближе, а он просто стоял и смотрел на меня безжизненным взглядом.

– Бабушка называла меня малыш. Я был маленьким и не понимал, что это не имя. Потом она умерла, и я остался один. А как меня зовут другие, я уже сказал. – безэмоционально ответил мальчик.

– А хочешь, я дам тебе имя? – улыбнулся я этому неправильному ребёнку.

– Как хочешь. Я уже сказал, зови как нравится. – его лицо, так и не изменилось, но кажется, опасаться меня он стал немного меньше.

– Ну тогда будешь Квазимодо. А сокращённо Квази. Тебе нравится? – я приблизился ещё на пару шагов, и тогда смог разглядеть толстый слой грязи и кучу разноцветных пятен, и на нём самом, и на его непонятного цвета лохмотьях, заменяющих одежду. А также почуял резкий запах, как от давно не мытого животного, вперемешку с запахами различных трав, по-видимому, исходящими от его мешка.

– Квази. Мне нравится. Намного лучше, чем урод. – он кивнул, и больше не глядя на меня, пошёл в сторону печи.

– Ах да, сейчас же полдень, хочешь приготовлю поесть? – спросил я, и осмотрелся в поисках кухонной утвари.

– Зачем готовить? Грибы и так можно есть. Готовлю я только настойки. – не понимающим взглядом посмотрел он на меня.

– У меня есть немного мяса и грибов. Давай, я приготовлю, ты попробуешь и скажешь, вкусно или нет, а пока можешь сходить и помыть руки или искупаться. – продолжил я приветливо разговаривать с мальчиком. Пусть мне и немного боязно сближаться с кем-то, но мне нужно пересидеть зиму в этой деревне. А так как придётся жить вместе с ним, постараюсь хотя-бы вести себя помягче с этим ребёнком.

– Не хочу мыться. Потом всё чешется. Подожду еду. – ответил он, и неловко уселся на пол возле своей лавки, а потом начал перебирать принесённые травы, откладывая те, что помялись.

– У тебя посуда есть? – спросил я, не понимая, как он тут живёт. Тут же совсем ничего нет.

– Нет. Они всё забрали. И кровать бабушки тоже. – не отвлекаясь от своих трав ответил мальчик.

– Понятно. Тогда использую свою, а с остальным потом разберёмся. Вот только я тебе всё-таки помогу помыться, и будем делать это каждый день, тогда ничего чесаться не будет. – решил я всё-таки привести его в порядок.

– Обещаешь? – с недоверием спросил Квазимодо.

– Да, обещаю. Доверься мне. Пойдём в сад. У тебя там есть какая-то постройка. – с улыбкой подошёл я к нему, чтобы помочь подняться.

– Это сарай от садовой утвари. – сказал мальчик, откладывая травы в сторону и пытаясь встать.

– Ну тогда пошли туда. – ответил я и протянул мальчику руку.

Я помог ему встать, и мы отправились в сарай. Я могу быть привычным ко многому, но если я могу избавиться от его ужасного запаха и позволить себе не есть в окружении вони, то я намерен это сделать. Меня только смущает, насколько этот ребёнок послушен. Это совсем не похоже на поведение обычного мальчика его возраста. Интересно, какой же жизнью он живёт? Зайдя в сарай, я увидел, что это помещение два на два метра, где, скорее всего, хранились садовые инструменты, а сейчас только сушатся растения на длинных верёвках, закреплённых под крышей.

– Снимай с себя всё. – попросил я, сдвигая все травы к одной из стен, чтобы не испортить.

– Ладно. – монотонно ответил Квази.

Пока я доставал из своих запасов большой тазик и наполнял его тёплой водой при помощи магии, мальчик с трудом снял с себя все лохмотья. Судя по состоянию его тела, Квази постоянно недоедает и часто подвергается избиению. Всё его тело покрыто синяками и ссадинами. Он настолько худой, что у него чётко прослеживаются рёбра, таз и другие выпирающие кости.

Я взял ребёнка за руку и поставил в тазик. Лохмотья же, убрал в инвентарь, чтобы не воняли. Хотя от самого мальчика запах не лучше.

– Садись, отмокни немножко. – сказал я, помог ему сесть на дно тазика, и кинул немного ароматических трав в тёплую воду.

– Тут тепло. Спасибо. – он часто разговаривает односложными фразами. Мне кажется, это из-за того, что местные с ним совсем не общаются, и он начал забывать каково это – разговаривать с кем-то.

Пока он отмокал, я вышел на улицу и сжёг то, что Квази использовал вместо одежды. Потом я вернулся и, положив руку ему на голову, использовал заклинание «очищение» на случай, если он болен чем-то. Я повторил это ещё несколько раз, пока отклик не пропал. Попутно я попробовал использовать магическую очистку, но она не справилась с застарелой многолетней грязью, а значит, придётся отмывать ребёнка вручную. После этого я достал самую жёсткую мочалку из тех, что взял с собой, намылил её созданным с помощью магии мылом (добавил ему свойство ароматизации и удаления застарелого запаха), поставил мальчика и одной рукой намыливал, а другой смывал раз за разом накопившуюся за годы грязь. Отмыв ребёнка, я принялся за его спутанные волосы. Вымыть этот ужас мешали застрявшие в голове репейники. Но как-то мне удалось справиться. Потом я укутал его в тёплое полотенце и отнёс в дом. Квази оказался слишком лёгким.

Я сказал Квазимодо вытираться, а сам приступил к созданию простой одежды: трусы, рубаха и штаны. Им я придал свойства самоочищения, подогрева и увеличения прочности. Ботинки и носки сделал с повышенной прочностью, но знал, что это не будет работать, однако лучше иметь обувь, чем не иметь её. Верхнюю одежду я сделал похожей на наряды местных. Потратив немного времени на это, я заметил, что мой новый подопечный ещё не успел вытереться, поэтому убрал с него полотенце и просто высушил его магией. Как ни странно, мальчик всё по-прежнему принимает молча и с абсолютной покорностью. Меня это начинает сильно настораживать.

Я помог Квази одеться, а затем потратил около получаса, чтобы причесать его гриву. В итоге получилось неплохо. Ещё раз осмотрев результат, я собрал его волосы в хвост, чтобы они не мешали. Потом достал большое зеркало (да, я запасливый) и показал ему, что получилось.

– Вот, полюбуйся на себя. – предложил я и повернул мальчика к зеркалу. Вообще, без слоя грязи и если вылечить его увечья, Квази станет даже более симпатичным ребёнком, чем большинство встреченных мной деревенских.

– Это я? Так вот как я выгляжу, если чистый… – как-то грустно прокомментировал он.

– Красиво правда? Давай я начну готовить, а ты расскажешь мне о себе. Ты не против? – я рискнул немного погладить его, так же как поступал с Хью. Но в отличии от Хьюго, он никак не отреагировал на мою руку.

– Угу. – просто ответил Квазимодо.

Я достал сковородки, мясо, грибы, молоко, немного масла и специи. Я решил сделать рубленное мясо в сливочно-грибном соусе, начал заниматься подготовкой ингредиентов и готовкой, а усевшийся на лавку Квази, начал свой рассказ.

Глава 3. Урод.

Рассказ Квазимодо.

Сколько я себя помню, со мной жила бабушка. Она была доброй. Всегда помогала мне. Она одевала меня в чистую одежду и купала. Она научила меня тому, какие грибы и растения можно есть, а какие ядовитые. Научила, какие травы можно использовать для настоев. Пока мы жили с бабушкой, иногда к ней приходили другие. Они давали ей какие-то кругляшки. Она давала им выпить свои настои. А иногда сама уходила с ними. Тогда я оставался один.

Потом я подрос. Бабушка учила меня в какой день какую траву лучше сажать. Как за ними ухаживать, и как правильно сушить. Я учился измельчать, смешивать и варить различные виды трав, растений, грибов и частей животных. Когда я ещё подрос, я стал носить для бабушки сумку, когда она помогала другим. Я наблюдал за тем, что она делает и пытался запомнить, чтобы потом помогать ей.

Иногда она говорила мне пойти поиграть на улице с другими детьми. Но они меня не любили. Постоянно били меня и кричали на меня. Я не понимал, почему они это делают. Но когда били всегда говорили, что я тут чужой, что тут таких не любят, и что меня тут быть не должно. Каждый раз, когда я появлялся на улице, неважно, вышел погулять или шёл в лес за грибами и травами, они кидались в меня камнями и бегали за мной, чтобы побить палкой.

Потом, со временем, я научился быстро бегать и начал уходить в лес тогда, когда другие ещё спят или заняты. Я изучил тропы, которыми никто не пользуется и поэтому я перестал видеться с другими. Только когда они приходили к бабушке, или когда я сопровождал её, они видели меня и сразу смотрели на меня страшными глазами. Когда я был вместе с бабушкой, они меня не трогали и ничего не говорили.

Однажды я не успел вернуться из леса до темна и заночевал там. Я далеко зашёл и долго возвращался. Когда я вернулся в деревню, другие сказали, что бабушка умерла. Я долго плакал, а потом закопал её в саду, среди растений. Она мне рассказала, что делать, если с ней что-то случится. Я обмотал её заранее подготовленными белыми тряпками и положил в яму, которую мы вместе с ней уже давно выкопали. Потом я засыпал яму и высадил там особые травы, как она и говорила.

Через несколько дней, когда я был в лесу, другие пришли и забрали из нашего дома много вещей. Оставили только то, что не знали как использовать, или то, что было сломанное или старое. Так же они забрали все инструменты из сарая. Несколько дней ко мне больше никто не приходил. Я продолжил ходить в лес, чтобы искать ягоды и грибы для еды. А ещё травы, чтобы заготавливать их на потом. По вечерам купался в речке неподалёку от деревни. Так я жил весну и лето.

Но однажды ко мне пришли несколько других, а у одного из них были тёмные пятна по всему телу. Я знал, что нужно приготовить настойку и начал ей заниматься. Но, когда оставалось добавить последнюю траву, они не дали мне доготовить, сказали, что я слишком долго вожусь, и забрали неготовую настойку. Тот в пятнах выпил её, и они ушли. А ночью он умер. Тогда они снова пришли ко мне и стали сильно бить, хотя я говорил, что опасно пить неготовое. Меня долго били, потом я уже ничего не помню.

Когда я проснулся рука сильно болела, я не мог ей двигать, и она странно согнулась. Я сразу выпил красную настойку, про которую мне говорила бабушка. Рука болеть перестала, но с тех пор была кривой. Но со временем, я привык ей пользоваться. Какое-то время мне не мешали, и вообще делали вид, что меня нет. Так прошла осень.

Когда началась зима, у главного из них поранился мальчик. Он разодрал себе ногу в лесу. Его притащили ко мне, и я обработал жгучей водой ногу, потом приложил растёртые травы и обмотал тряпкой. Сказал, чтобы три дня не снимали и не мочили. Всё как учила бабушка. Через два дня они пришли ко мне и стали бить, постоянно говоря, что если я не буду правильно лечить – они будут бить меня. Когда меня били, я спрашивал, что не так? А они сказали, что тот мальчик на следующий день искупался и теперь нога у него истекает какой-то прозрачной, жёлтой жижей.

После того, как меня побили, снова притащили этого мальчика. Я снял тряпки с травой, срезал испорченные части ноги. Нож они дали, а потом забрали снова. Потом я пропитал красной настойкой чистые тряпки и обмотал ими его ногу. Я сказал главному, что этому мальчику нельзя вставать три дня с кровати, и чтобы его приносили ко мне каждый вечер. Через три дня его нога вылечилась. А мне сказали, что сразу так надо было. А когда я сказал, что мальчик сам виноват, что купался, меня опять побили.

Потом меня оставили в покое, и я смог подготовить несколько пучков трав, и несколько порошков, из засушенных ранее трав. У меня даже получилось сделать несколько красных настоек. Я мог бы больше, но большую книгу бабушки они отобрали, и я не знаю, где она. Из-за этого я долго варю и не всегда правильно. Я продолжал заниматься своими делами, и даже смог, на всякий случай, насушить грибов. Потому что зимой они растут хуже. А если их, сушёные, кинуть в миску с горячей водой, подождать немного и добавить некоторые травы, то зимой будешь сыт.

В этот момент по комнате стал распространяться уж слишком вкусный запах, который мальчик чувствовал впервые. А пришедший к нему незнакомец достал из воздуха тарелки и положил на них то, что приготовил и поставил всё на стол. Мальчику было неудобно сидеть на табуретах, поэтому только их ему и оставили. Заметив это, незнакомец переделал один из них в более удобный стул, и мальчик смог удобно пристроить больную ногу и наконец-то, впервые за долгое время сел за стол и начал есть горячую еду. Мальчик чуть не обжёгся, но незнакомец сказал, чтобы мальчик не торопился и показал, как сделать еду не такой горячей. Пока мальчик ел, у него текли слёзы, потому что последний раз он так вкусно ел, когда бабушка была ещё жива. Во время еды оба молчали. Как только всё было съедено, мальчик поблагодарил незнакомца, и перебравшись на пол, начал заниматься травами продолжая свой рассказ.

Зима прошла спокойно. Они несколько раз приходили, но настойки, которые я им давал, работали так, как надо. Весной один из них привёл ко мне свою женщину. У неё был большой живот. Они сказали, что ждут ребёнка, но корова лягнула её в живот и теперь они хотели, чтобы я всё исправил. Я не знал, что делать. Самое сильное, что у меня было это красная настойка. Я дал ей выпить одну баночку, а вторую вылил и растёр по её животу. Я сразу сказал, что не знаю, поможет ли это и они ушли.

Через несколько дней ко мне вернулся тот, что приводил женщину и начал долго бить. Когда я очнулся, я ничего не видел одним глазом. Вокруг было много крови, а голова сильно болела. Я не мог пошевелить рукой, а посмотрев на неё, я увидел, что все мои пальцы раздавлены. Было очень больно. Я знал, что нужно как можно быстрее выпить красную настойку, но оглядевшись увидел, что все мои настойки были разлиты по полу. Я не мог ровно ходить, я почти ничего не видел, здоровая рука сильно тряслась, а голова сильно болела. Я взял травы из тайника, измельчил их, как смог, и сварил настойку, но она получилась не того цвета, как я обычно делал. Но я уже почти ничего не понимал, вокруг всё было по два, поэтому я и выпил её. Потом упал и сразу уснул. Когда потом проснулся, понял, что она сработала, но рука и глаз у меня больше не работали. Точнее глаз работает, но теперь накрыт постоянно, и я им почти не вижу. Только немного, то что под ногами.

Больше ко мне долгое время никто не ходил, но теперь всегда, когда кто-то видел – называли уродом. Дети, которые раньше кидались камнями, теперь начали ждать, когда я выйду, и кидались камнями ещё больше. А потом сломали замки на дверях и стали приходить, когда вздумается и бить меня. Потом, когда летом было особенно жарко, один из других заболел, и его притащили ко мне. Сказали лечить или они меня выгонят в лес. Я сделал всё, что нужно было. Сказал, что в течении пяти дней ему станет лучше и дал настой, который надо было принимать каждый вечер перед сном. Через шесть дней они снова пришли и били меня. Даже не сказали за что. Когда я очнулся, я не мог встать, а нога болела. Я дополз до тайника и достал оттуда красную настойку и выпил её. После нога болеть перестала, но стала кривой, и я больше не мог бегать или ходить тайными лесными тропами. С тех пор, в меня каждый день кидают камни. А ещё бьют палками и ногами.

А потом наступила осень. Мне нужно было набрать грибов, чтобы подготовиться к зиме, и я каждый день ходил в лес. Но поблизости ничего уже нет. Они всё собрали. Мне приходилось уходить в лес на несколько дней и каждый раз, когда я возвращался, я видел, что собранные мной грибы пропадали, а другие кричали что такому уроду не место среди них. Я их не понимаю. Я перестал собирать грибы и продолжил собирать только травы. Грибы стал есть сразу, как находил. Так я прожил зиму, весну и лето.

Сегодня я вернулся с травами и увидел тебя. Ты оказался не как они. И даже очень вкусно накормил меня. Дальше ты всё знаешь.

Мальчик закончил свой рассказ и продолжил молча перебирать травы.

Глава 4. Почему?

Пока Квазимодо рассказывал свою историю, я не знал, как себя вести. По началу было сложно расшифровать полноценно то, что он говорил. Ведь в основном он вёл рассказ короткими фразами, что часто не были связаны между собой. А через некоторое время он и сам стал больше говорить, и мне стало проще понимать. Слушая рассказ мальчика, первой моей мыслью было: «Как же ты выжил, малыш?», второй мыслью появилось жгучее желание пойти и перебить всех местных, но потом я немного остыл и просто постарался, чтобы еда получилась вкусной, после чего накормил Квази.

Но когда он продолжил, у меня снова пошатнулось понимание людей этого мира. Как можно так издеваться над ребёнком только потому, что он не родился в этой деревне, тем более, когда в своих бедах виноваты они сами? Да наша семья к рабам лучше относится! Посидев и подумав около часа после его рассказа, под мерное шуршание перебираемой Квази травы, я решил, что надо будет завтра пойти и поговорить с главным. Я хочу, чтобы Квазимодо оставили в покое, а потом привести в порядок дом и заняться его лечением. Думаю, хотя бы это я смогу сделать, в оплату за проживание в доме мальчика. Заодно и свои навыки улучшу. Но также в моей голове пронеслась мысль, что лучше потом забрать Квази с собой, иначе однажды его могут и банально забить до смерти в каком-то припадке необоснованной ярости.

Закончив с размышлениями, я решил сделать в доме небольшую перестановку, и разделил единственную комнату на три части занавесками из простого льняного материала, благо его я заготовил много. Первой была рабочая зона. Туда я отправил лавку, на которой обычно спал мальчик, там же остался стол для варки зелий, и я ещё добавил деревянную кушетку, обитую толстой кожей. Их у меня в запасе пять.

Второй зоной стала спальня. Туда влезла лишь одна дворянская кровать, но зато она размером как двуспальная и позволит нам обоим высыпаться в комфорте на толстой перине с пуховыми подушками и мягкими одеялами с зачарованием на поддержание комфортной температуры. Мне сильно досталось от отца, когда пять таких кроватей одна за другой пропали из особняка вместе со всем бельём, но я посчитал, что если уж убегать, то лучше иметь при себе немного комфортной мебели. А большие запасы я делал с расчётом на двоих… В заключение обустройства спальной зоны, я поставил около кровати небольшую тумбочку и вбил несколько крючков в стену, чтобы можно было повесить одежду. На большее в этой части избы места не хватило.

В третьей зоне я немного обновил стол, заменил табуреты на удобные стулья и заменил непонятное дровяное подобие плиты, на плиту с магическими камнями. Это будет кухней. Ну а из сарая мы сделаем уборную. Там уже есть большой тазик, где можно мыться, туда же я поставлю походный туалет, который можно на ночь забирать в дом и так же в сарае будет умывальник. Потом создал ручки с засовом на обе двери, которые не дадут войти в дом тем, кому я лично не разрешил. А Квази всё это время продолжал заниматься травами, и пока я к нему не обращался, он на меня вообще никак не реагировал, так же, как и на происходящее с его домом.

Пока я всем этим занимался – наступил вечер. На ужин пошёл пойманный мной по пути в деревню кролик и грибы. Судя по немного приподнявшимся уголкам рта после еды, Квази похоже понравилось.

– А где мне спать? – озадаченно спросил мальчик, будто только что заметив, что его лавка, матрас и тряпка были убраны, а на их месте теперь стоит большая кровать с периной и большим одеялом.

– Мы будем спать тут. – ответил я, показывая на кровать. – Она достаточно большая, чтобы мы могли поместиться. Пока будем жить так, а потом, может быть, получится ещё одну отдельную кровать куда-нибудь поставить. Если, конечно, захочешь.

– Я по ночам мочу кровать. – без капли стыда или неуверенности предупредил он.

– Не волнуйся, теперь это или пройдёт, или будет происходить реже. – постарался успокоить я, надеясь, что вылечил его болезнь ранее и что она не является психической. Хотя с его жизнью это было бы неудивительно.

– Я понял. – ответил Квазимодо и не раздеваясь полез на кровать.

– Ты должен снять обувь и верхнюю одежду. Для сна можешь использовать либо это, – и я протянул ему свою старую пижаму, которую я всё равно никогда не использовал, – или можешь спать в трусах. Как тебе удобнее.

– Я попробую в этом. Так будет теплее. – ответил он, забрал пижаму и начал мучительно в неё переодеваться.

– Если тебе нужна помощь – говори и я помогу. Если тебе что-то сложно делать, тоже говори. Понял? – спросил я, глядя на его мучения. Кажется, я понимаю, почему он годами не снимал свои вонючие тряпки. Квази слишком неудобно или больно постоянно переодеваться во что-либо другое.

– Да, хорошо. Пока я сам справлюсь. – упрямо ответил Квази.

Пока мальчик переодевался, я закрыл ставни на всех окнах и запер двери на замок. Когда я вернулся, то достал пучок трав и сжёг его, чтобы их запах уничтожил мелких насекомых, которые обычно мешают спать. На всякий случай даже поставил в комнате воздушный магический барьер. Закончив с делами, я увидел, что Квази уже мирно посапывает, свернувшись в клубок у стенки и обернувшись в мягкое одеяло. Я применил на нём «исцеляющий поток», чтобы его синяки и кровоподтёки зажили. Хоть он мне и никто, но я надеюсь, у меня получится облегчить жизнь этого несчастного ребёнка. Иначе я просто не смогу жить с ним под одной крышей. На мой взгляд, Квазимодо слишком много страдал.

Я лёг рядом и долго не мог уснуть, снова думая об оставленных мной родных. Я по-прежнему сильно беспокоюсь о том, как они перенесли мой уход, не начал ли отец войну и не пострадал ли кто-нибудь ещё. И, как и весь последний месяц, я не заметил, как уснул за подобными размышлениями. Но произошло это явно быстрее, чем раньше. Всё-таки дворянские кровати лучшее место для того, чтобы спать.

Я, как обычно, проснулся на рассвете. Полон сил и свежести. Мальчик всё ещё спал. Я потрогал рукой простынь между нами и убедился, что всё в порядке. Тогда я немного успокоился и решил отправиться на свою обычную тренировку, а именно бег и простые упражнения. После чего, пару часов посвятил тренировкам с посохом, раз уж я вооружился именно им. Пока местные не появились на улице, я создал голема и замаскировал его соломой, чтобы можно было отрабатывать удары, и чтобы он не рассыпался за пару тренировок.

Когда я закончил, было уже около девяти утра. Я вернулся в дом, открыл все ставни, кроме окна в спальной части комнаты и проверил как там мальчик. Квазимодо уже не спал, а просто сидел на кровати, он безразлично посмотрел на меня, даже не пошевелившись.

– Привет. Выспался? Голодный? – спросил я его и добродушно улыбнулся.

– Почему? – лишь спросил он, не меняясь в лице.

– Что, почему? – не понял я.

– Почему ты ведёшь себя со мной так, как вела бабушка? – тихо спросил Квази.

– Потому что я хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы ты мог полноценно жить и не бояться выходить на улицу. Я хочу хоть немного, но уменьшить твою боль. Тем более, я это могу. – попытался объяснить я.

– Почему? Я для тебя никто. Почему? Я не понимаю. – он всё ещё недоуменно смотрел на меня сидя на кровати.

– А разве для помощи нужна причина? – грустно спросил я.

– Когда требуют помощь, обещают не бить. Я тебе такого не обещал. Поэтому я тебя не понимаю. – упрямо повторил мальчик.

В подобных случаях, насколько я помню, можно попробовать только постепенно приучать его к хорошему отношению, чтобы он поменялся, а потому я просто подошёл и обнял Квази.

– Почему? – вновь упрямо спросил он.

– Потому что мне так хочется. Тебе не нравится, когда с тобой хорошо обращаются? – спросил я Квази, не отпуская. Мне стало больно уже от одного осознания, что его настолько сломали, что он просто не способен понять обычного хорошего отношения.

– Нравится. Так лучше, чем как они. – ответил мальчик, продолжив сидеть, не двигаясь.

– Вот и хорошо. Переодевайся, идём умываться и будем завтракать. – снова улыбнулся я.

– Хорошо. – безразлично ответил Квази. Похоже, работать над ним придётся много.

После завтрака Квази сообщил что у него дела в саду. А я решил за ним понаблюдать. Он проковылял к одной из грядок и начал здоровой рукой убирать сорняки и окучивать стебли трав. Потом перебрался к следующей грядке, но там просто продёргал сорняки. Пока я наблюдал за Квазимодо, моё внимание привлекло то, что во время его работы, к мальчику слетается много духов земли и жизни. Я видел, что он неосознанно может с ними взаимодействовать. Когда я задал им мысленный вопрос, они поделились тем, что им нравится его полная отдача заботе о растениях. Они мне даже показали, что в лесу Квази собирает только спелые травы, оставляя другие для разрастания и размножения, и никогда не забирает всё подчистую, в отличии от местных.

Немного понаблюдав за работой мальчика, я отправился к главе деревни. Я застал его около большого дома. Мужик просто сидел на крыльце и наслаждался утром.

– Доброе утро, глава. – поприветствовал я его

– Чего надо? – как и в прошлый раз, неприветливо ответил он.

– Я хочу поговорить о том мальчике, с которым делю дом. – твёрдо сообщил я.

– И чё ты хочешь? – лениво спросил мужик.

– Я хотел бы попросить, чтобы на него перестали нападать, а я, когда буду уходить, могу вас от него избавить, забрав с собой. – предложил я. Если у меня получится вылечить этого ребёнка, я всё же не хочу его тут оставлять, иначе, боюсь они снова его будут мучить.

– Интересно. Но он бывает полезен. – прищурившись оскалился глава.

– Вы уже сделали его бесполезным. Его нога, рука и глаз не работают как надо, из-за этого он может только собирать травы и делать порошки. Ему больше не доступна варка настоек. – поставил я его перед фактом, стараясь не выдать свою злость на местных. Не хочу никого убивать без веских причин. Хотя в данном случае она есть, но я постараюсь избежать кровопролития.

– Хорошо, я передам другим, чтобы не трогали. А ты заберёшь его после зимы. И сваришь десять красных настоек за каждый месяц проживания. Это цена за урода. – нагло заявил он.

– Тогда договорились. Он теперь мой, и я заплачу за него своими умениями. Если кто-то поранится, вы по-прежнему можете приходить в наш дом, и я помогу. Но всё тут же прекратится, если его снова будут обижать. Договорились? – предупредил я.

– Согласен. Мы не трогаем урода, ты нас лечишь и весной его уводишь. Всё, можешь идти. Не мешай другим работать. – ответил он, а мне послышалось странное облегчение в его словах.

Я развернулся и ушёл. Теперь надо заняться приведением мальчика в порядок. Это будет болезненно для него и скорее всего долго, ведь я не настолько хорош, как Элеонора. Но, думаю, мы справимся. Хотя сначала я подготовлю десять зелий. А то мало ли, кто-то поранится. И с этими мыслями я вернулся домой. Квази всё ещё занимался в саду, поэтому я решил разобраться с его набором для варки. При подробном осмотре оказалось, что по большей части это была рухлядь. Поэтому я убрал всё к себе в инвентарь и заменил своим набором из перегонных устройств, плиток для кипячения маленьких ёмкостей, варочных колб и алхимического преобразователя.

Я вышел в сад и решил дождаться, когда мальчик закончит свою работу. Это заняло у него почти два часа. Когда Квази закончил, я влил немного маны в его одежду, и она очистилась от того, что на неё налипло. На магию я его ещё не проверял, но судя по окружающим его духам, шансы есть.

– Квази, хочешь со мной сделать несколько красных настоек? – весело спросил я.

– Зачем? – монотонно ответил он.

– Я договорился с главным, что, когда наступит весна, я смогу тебя забрать с собой и ещё он пообещал, что тебя не будут обижать. Но нам нужно делать по десять настоек в месяц. Как тебе? – продолжая улыбаться, поинтересовался я.

– Это правда? Ты заберёшь такого как я отсюда? – первый раз я увидел у него нормальную радостную реакцию.

– Да, я хочу сделать тебя своим учеником, и мы с тобой сможем путешествовать по миру. Хочешь? – спросил я, уже решив за него, что любым способом заберу его из деревни.

– Конечно! – у него начала проглядываться лёгкая улыбка.

– Ну тогда пошли, возьмём всё необходимое и приступим к работе. Я уже обновил твои инструменты, осталось только подготовить травы и порошки. – сообщил я и взлохматил его гриву.

– Пойдём! – снова радостно воскликнул Квази. Похоже, где-то глубоко, но в нём ещё остались положительные эмоции обычного ребёнка.

Мы пришли в сарай, мальчик начал набирать ингредиенты, а я просто смотрел. Он не взял порошок из тысячелистника, поэтому его взял я. Я попросил его рассказать рецепт, по которому он готовил эти зелья, и как я и думал, он готовил по памяти, из того, что как Квази видел, использовала его бабушка. Я сказал, что мы будем варить немного по-другому, и чтобы он запоминал. В течении часа мы подготавливали травы и порошки, необходимые для зелий. Потом ещё полчаса я рассказывал ему про каждый инструмент из алхимического набора. Потом мы пообедали и приступили к варке. К вечеру у нас получилось шесть зелий. Такими темпами, завтра мы закончим. Поэтому мы с ним решили так и поступить.

Через день у нас уже было четырнадцать зелий лечения, а именно ими и была красная настойка. Десять я убрал в своё хранилище, а четыре мы оставили не полочке в приёмной. На следующий день, после изготовления зелий, я решил проверить, как циркулирует магия в теле Квазимодо. Мы расположились в саду, подальше от любопытных глаз и приступили к проверке.

– Квази, дай мне свои руки. Я хочу кое-что проверить. Если вдруг почувствуешь боль или ещё что-то – сразу говори. Понятно? – спросил я, протянув к нему руки ладонями вверх.

– Да. – было единственным, что он ответил, а после положил здоровую руку на мою ладонь.

– Мне нужны обе. – вздохнул я и взял его вторую руку своей, стараясь лишний раз не беспокоить сильно повреждённые пальцы. – Я начинаю.

И я стал вливать в него ману очень тонким потоком. Я почувствовал, что у него есть магический потенциал, причём на уровне Сары, до того, как ей дали мой посох и мы начали усиленно развивать её магию. Значит с этим уже можно работать, и мальчик сможет стать полноценным магом, если у меня всё получится. Я продолжил исследовать его, перемещая ману из одной конечности в другую, и как я и боялся, его увечья мешают нормальной циркуляции маны и, соответственно, увеличению её объёма. Хотя результат и оказался не столь хорошим, как мне бы хотелось, но я закончил с исследованием.

– Квази, скажи, ты знаешь про магию? Бабушка тебе что-то рассказывала? – спросил я.

– Рассказывала, что когда я вырасту, смогу выпускать огонь или воду из своих рук, что смогу лечить просто прикасаясь. Ты про эту магию? – заинтересовался мальчик.

– Да. Я хочу начать учить тебя ей. Скажи, ты чувствовал, когда моя магическая энергия перемещалась в тебе? – уточнил я.

– Да, чувствовал. Это было что-то очень тёплое и мягкое, и оно двигалось от живота в ноги, руки и к голове. – ответил он, дотрагиваясь здоровой рукой до указанных частей тела, полностью повторив маршрут моей маны, а это значит, что и чувствительность к мане у него высокая.

– Ты можешь сейчас ощутить её в себе? – спросил я его, побуждая почувствовать его родную магию.

– Я попробую. – и мальчик сосредоточился, пытаясь вспомнить то ощущение, что испытал недавно. Около пятнадцати минут он не отвечал, а лицо выглядело очень сосредоточенным. – Оно вроде есть, но оно не двигается.

– Главное, что ты смог ощутить это. Сейчас потоки магии в твоём теле нарушены. Для того, чтобы ты мог ей пользоваться, тебя нужно вылечить. – объяснил я, положив руку ему на голову.

– А это возможно?! – с удивлением воскликнул он.

– Да, но это будет больно. – ответил я.

– Можешь делать всё, что надо! Я привык к боли. – я видел его лицо и глаз, полные надежды.

– Хорошо. Тогда сегодня мы сделаем самое простое. Займёмся сбором трав, которые облегчат тебе предстоящее. Скажи, где тут растут травы, вызывающие сонливость, а то я у тебя ни одной такой не нашёл. – спросил я, чтобы найти хоть какую-то анестезию.

– А у нас такие не растут. Без этого не получится? – удивил меня ответ мальчика.

– Получится, но я боюсь, что тебе будет очень больно. Возможно даже слишком. – тут уже я задумался, как провернуть задуманные операции. – Ты не бойся, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо. Я готов ко всему. – твёрдо ответил он.

– Вот и славно. Завтра начнётся твоё лечение. – предупредил я, вновь взъерошив его волосы.

Глава 5. Лечение.

На следующий день я до обеда занимался рутинными делами, пока Квази копался в саду, а после обеда подготовил место для операции. Я совместил несколько магических камней света в одну большую лампу и подвесил её над кушеткой. А потом и саму кушетку заменил жёстким операционным столом с множеством кожаных ремней. Обычно, такие столы использовала Элеонора в своей работе, а этот я забрал из своей лаборатории, сославшись на то, что случайно его сломал.

Я достал спирт, перегнанный мной в лаборатории дистилляцией дешёвого алкоголя, и бутылку того самого алкоголя. У меня нет того, что могло бы сработать как анестезия, а заклинание «подавление боли» кратковременное и постоянно отвлекаться от работы на него проблематично, хотя без него всё равно не обойтись. У меня был выбор между ядовитыми грибами и алкоголем, но я врятли смогу правильно подобрать дозировку грибов и не навредить Квази. Поэтому я решил банально напоить мальчика до потери сознания. Так ему будет казаться, что боли меньше, ну или по крайней мере, он потом может и не вспомнить о том, что произошло.

Когда всё было подготовлено, я придвинул обычный стол к операционному и разложил на нём хирургические инструменты, которые когда-то создал из мифрила. Там же поставил спирт и подготовил немного мягкой ткани для того, чтобы вытирать кровь во время операции. Когда всё было подготовлено, я позвал Квазимодо.

– Квази, пойдём лечиться! – громко крикнул я и мальчик пришёл из сада.

– Зачем всё это? Что ты будешь делать? – спросил он, осмотрев все разложенные инструменты.

– Сегодня я буду лечить твою голову. Первым делом попытаемся вернуть тебе возможность нормально видеть. – объяснил я, протирая скальпель проспиртованной тряпочкой.

– Ты будешь меня резать? Срежешь лишнее? – спросил он, и дотронулся до нароста на голове.

– Да. Я хочу посмотреть, откуда взялся этот нарост и постараюсь удалить его. – подтвердил я догадку Квази.

– Хорошо. А зачем эти штуки? – спросил он, указывая на кожаные ремни.

– Это нужно, чтобы ты не шевелился, когда я буду тебя лечить. – объяснил я, параллельно применив к нему магию очистки.

– Понятно, а что это? – спросил он, показывая на бутылки с алкоголем.

– А это я тебе сейчас покажу. Снимай рубаху, и я тебя уложу на этот стол, но сначала я дам тебе выпить одну из этих горьких настоек. Тебе нужно будет выпить её очень быстро, одним большим глотком. – объяснил я, наливая половину гранёного стакана крепкого алкоголя, который по свойствам похож на водку, но хуже по вкусу.

– Хорошо. – в своей безэмоциональной манере, ответил Квази.

Я усадил его на стол, зафиксировал ноги ремнями, а потом он залпом выпил то, что я ему дал. Эффект был как у одного моего друга из прошлого мира, на его совершеннолетие. А именно, спустя несколько секунд, взгляд Квази расфокусировался и его будто выключили. Я подхватил мальчика и уложил его на стол. Потом начал фиксировать его тело, руки и голову. Голову я зажал специальными зажимами у висков. Иначе я бы не смог получить доступ к его наросту.

Я надел халат, обработал спиртом голову мальчика, и взялся за скальпель. Только я собрался начинать вскрытие проблемного места, как в дверь громко постучали.

– Входите. – крикнул я и замок сам открылся. В дом ввалилось четыре мужика, которые занесли мальчишку лет тринадцати. Я сразу увидел открытый перелом ноги и торчащие кости.

– Вылечи его. – требовательно сказал один из них. – Главный сказал ты лечишь, если мы не трогаем урода.

– Клади его туда. – я указал на лавку. Они, не особо церемонясь, просто кинули пацана на неё, и тот застонал от сильной боли стискивая зубы и пытаясь сдержать слёзы. Кажется, к своим детям у местных тоже не самое нежное отношение.

– Теперь вы все выйдите. Остаться может только отец мальчика. – распорядился я и трое, недоверчиво глянув сначала на меня, а потом на говорившего ранее, вышли только после его кивка. – Сейчас я вправлю ему ногу и вылечу её. Тебе придётся его держать, потому что это будет очень больно.

– Он у меня терпеть умеет. – самодовольно заявил мужик. Я ещё раз взглянул на него. Это высокий, широкоплечий мужчина, на лице у него кустистая борода и так же большая нечёсаная грива чёрных волос. На вид ему около пятидесяти. Одет он в простые тканевые штаны и рубаху, поверх которой накинут кожаный жилет.

– Раз я тебе говорю, что его придётся держать, значит придётся. Иначе я не смогу правильно вправить ему кости и его нога будет настолько же кривой, как нога у этого мальчика. – я показал на связанного Квази.

– Ладно. Только лечи нормально, а не то… – он стал угрожающе похрустывать, разминая кулаки.

– Знаешь, я вот понять не могу, вы совсем что ли все тупые? У тебя сын тут кровью истекает и почти провалился в беспамятство от боли, а ты угрожаешь тому, кто может его спасти! – немного сорвался я и показал ему рукой на бледнеющего парня. – Пойми, я могу уйти отсюда в любой момент, и лучшее, что у вас было бы в этой ситуации – это отрубить ему ногу и прижечь раскалённым железом. Ты хотя бы это можешь понять?

– Я понял. Буду держать. – как-то быстро успокоился мужик.

– Так, теперь ты. Зажми это в зубах. – распорядился я и протянул мальчику палку, плотно обмотанную тонкой верёвкой.

– Хорошо. – ответил мальчик, очень сильно похожий на отца, только без бороды.

Я заставил парня лечь на лавку и привязал руки к телу, а тело к лавке. Потом поднял на лавку здоровую ногу и сказал его отцу держать её. Потом сам поднял сломанную ногу на лавку. Парень начал весь извиваться от боли и только зажатый в зубах кляп не давал ему кричать. А отец, не смотря на свою мускулатуру, с трудом удерживал здоровую ногу парня. Я разрезал штанину на повреждённой ноге, чтобы иметь свободный доступ к ране. А отцу сказал, чтобы он надавил и на вторую ногу выше колена. Сломанными оказались обе берцовые кости, и обе они выходили наружу. Я достал из инвентаря бутылочку с настоем из хвои и используя магию воды обработал им рану, чтобы продезинфицировать её. Парня скрутило от боли. Пришлось использовать «подавление боли», чтобы мальчик не пострадал от болевого шока. Пока заклинание действовало, я быстрыми движениями разрезал скальпелем кожу и мышцы около вылезших костей, вправил их на место и стал вытаскивать из ноги осколки. В этот момент у мальчика выпал кляп, и он стал кричать от боли. Всё же эффект от заклинания пропадает слишком быстро. Не обращая внимания, я проверил, все ли осколки убрал и приложив руку к его ноге, произнёс заклинание.

О, источник всех сил, дарующий жизнь,

Соберись в моих ладонях и даруй исцеление!

Целительное касание!

Яркий золотой свет появился из-под мой ладони, осветив всю ногу парня. Кости начали срастаться, а рана затягиваться. Следом я снова использовал «подавление боли». Когда рана окончательно затянулась, а мальчик немного успокоился, я развязал его и дал выпить лечебное зелье.

– Итак, во-первых, сегодня никаких прогулок. Приведёшь его домой и пусть лежит до завтрашнего утра. Завтра утром приведёшь ко мне, я проверю, всё ли в порядке. Во-вторых, ты как повредил ногу? Такую травму просто так не получить. – сначала я обратился к отцу, потом к самому мальчику.

– Ладно, понял. Сегодня лежать, завтра прийти к тебе. – повторил за мной мужик.

– Я с дерева упал. В лесу. – вытирая лицо рассказал парень. Он никак не мог оторвать взгляд от целой ноги.

– Понятно. Лучше постарайся быть более осторожным, когда лазаешь по деревьям. Ты можешь из-за таких травм лишиться ноги и возможности ходить. А соответственно не сможешь добывать еду или помогать отцу. Теперь можете идти. У меня ещё много дел. – объяснил я и отпустил их. Отец взял сына на спину и вышел.

А я, собрав с пола кровь в своё хранилище, ополоснул всё водой и высушил магией огня. Потом очистил халат и продезинфицировал скальпель. После чего всё-таки занялся своим основным пациентом. Квази всё ещё был в отключке, и я начал операцию. Я разрезал скальпелем кожу нароста и понял в чём проблема. Похоже, когда Квазимодо избивали, они пробили ему голову и небольшой кусочек черепа сместился. Потом он выпил зелье лечения, и рана восстановилась, нарастив отсутствующую часть черепа, а отколотый кусок прирос к лобной кости и тем самым закрыл глаз мальчика.

Я наложил «подавление боли» и аккуратно отпилил лишнюю часть, подровнял, проверил, чтобы всё было в порядке, и использовал «целительный поток». Духи жизни и воды помогли лицу мальчика прийти в исходное состояние. Теперь его невозможно назвать уродом. Это обычный ребёнок. Так как он потерял не очень много крови в процессе операции, я решил заняться и ногой мальчика.

Я немного расслабил путы, убрал его штаны в инвентарь и дал себе доступ к ноге. В этот момент Квази начал приходить в себя и стал ворочаться, но я дал ему ещё выпить, и он снова отключился. Я вскрыл ногу от верхней части бедра до голени и увидел искривление костей около коленного сустава. Было видно небольшие следы того, что обе кости были сломаны. Мне пришлось снова сломать ему и большую берцовую и бедренную кости, а также пересобрать коленный сустав, так как из-за искривления костей, он сильно сместился. Закончив, я снова наложил на Квази «целительный поток», дав ноге восстановиться. Я осмотрел свою работу и мне показалось, что всё в порядке. Диагностическое заклинание тоже проблем не показало. Остальное мне сможет сказать только сам Квазимодо.

Когда я закончил, солнце уже клонилось к закату. Я и не заметил, как пролетело несколько часов, пока проводил операцию. Я использовал на мальчике «подавление боли» и «очищение», чтобы избавить от воздействия алкоголя, а то доза для его возраста была слишком большой. Через пару мгновений Квазимодо открыл глаза.

– Как себя чувствуешь? – с улыбкой спросил я.

– Ничего не болит. Я снова могу нормально видеть. – радостно ответил мальчик.

– Ну тогда спрыгивай со стола и иди за мной. – продолжая улыбаться сказал я.

– Хорошо. – ответил он и начал очень аккуратно пытаться слезть с высокого операционного стола. Квази ещё не заметил, что нога вылечена. Я вздохнул и просто снял его оттуда.

– Попробуй пройдись до спальни. – предложил я, поставив мальчика на пол и слегка подтолкнул его в спину. Он сначала сделал один неловкий шаг, потом второй и уже чуть более уверенно пошёл в спальню. Я последовал за ним и когда он обернулся, я впервые за эти несколько дней увидел, что он умеет полноценно улыбаться.

– А теперь, глянь сюда. Кто это у нас тут такой? – весело спросил я, доставая и ставя перед собой большое зеркало, чтобы он мог себя видеть.

– Спасибо. И нога больше не кривая и вижу хорошо. – с каждым словом я видел, как он всё больше расплывался в счастливой улыбке.

– Ну-ну, ещё рано меня так благодарить. Я ещё не исправил твою руку. Это будет посложнее. – и я погладил его, а Квази обнял меня.

– Всё равно спасибо. Никто кроме бабушки не заботился обо мне. – проговорил он, прижимаясь ко мне.

Следующие две недели ушли у меня, на то, чтобы пересобрать его руку буквально заново. И если с тем, чтобы исправить плечевую кость проблем особо не было – просто сломал и срастил заново, то с кистью пришлось повозиться. Для полноценного восстановления понадобилось заново переломать все кости и пытаться восстановить потерянное. Но при помощи моих инструментов, заклинаний исцеления, зелий лечения, магии духов и выносливости самого мальчика, у нас получилось вернуть руке былую подвижность.

Когда Квази снова увидел себя в зеркале теперь уже полностью здорового, он не смог сдерживаться и прорыдал весь вечер цепляясь за меня. А в честь его выздоровления, я приготовил для Квази мясное рагу из дикого кабана с добавлением кролика и пряных трав. Ещё одним полезным эффектом от полного исцеления мальчика стало то, что он наконец-то полностью перестал писаться в кровать по ночам. Всё-таки это оказалось больше психической проблемой, хоть и произошло всего трижды за месяц моей жизни с Квази.

Деревенские тоже меньше стали меня бояться. После того как я вылечил ногу парня, упавшего с дерева, они чаще стали к нам заходить. Кому-то я давал травяные отвары и говорил, что делать. Кому-то выдавал зелье лечения, а иногда применял магию света. Однако, хотя я их и лечил, магию духов к ним применять не было никакого желания, из-за того, как они заставили страдать несчастного Квази только за то, что он родился не в их деревне. Я ведь тоже не из их деревни, так что обойдутся!

Глава 6. Обучение.

Через два дня после полного исцеления Квазимодо, я начал заниматься его развитием. Для начала я стал будить его на рассвете и заставил бегать со мной. Когда он выдыхался, я давал ему отдохнуть, а сам продолжал бегать. Когда я заканчивал, мы переходили к упражнениям. Он очень старался, и даже когда уже не мог подняться от усталости, то всё равно отказывался сдаться. Я занимался с ним физическими упражнениями часов до девяти утра. Потом мы шли завтракать и уходили в лес. Там я показывал, как охотиться на мелкую дичь, а он показывал тайные тропы с редкими травами. После обеда мы занимались работой в саду или производили зелья. Я научил Квази, в добавок к зелью лечения, делать ещё и противоядие. Так что теперь он сам создаёт почти весь ассортимент нашей импровизированной больницы. На мне остались только зелья для главы, а также ремонт самого дома. Ещё пару часов по вечерам я обучал Квази грамоте и простейшей математике.

Местные сильно удивились тому, как со временем преобразился тот, кого они называли уродом. Однако, приходя за лечением старались держаться от него подальше. Но по-прежнему соблюдали наше соглашение.

Примерно через полтора месяца моего проживания в деревне, я начал учить мальчика магии. По началу это были просто тренировки по развитию магических каналов, а потом я начал учить его простейшим заклинаниям, полезным в быту. Так же, час в день мы посвящали медитации. Мы приходили на поляну около реки и каждый раз я проговаривал ему одни и те же слова.

– Успокой своё дыхание. Почувствуй биение своего сердца. Почувствуй магию в себе. Почувствуй магию вокруг. Прислушайся к дыханию ветра и шёпоту реки. Почувствуй ритм земли и теплоту солнца. Позволь им показать тебе мир, отличный от нашего. Стань един с ними. – тихо и монотонно проговаривал я, стараясь, чтобы мой голос был спокойным и умиротворяющим.

И мальчик каждый раз послушно всё это проделывал. Его дыхание выравнивалось и становилось почти неслышным. Он становился похож на живую статую, и только едва заметное движение грудной клетки выдавало в нём живого человека, а его лицо становилось умиротворённым. Через несколько дней таких медитаций на Квази начали не только без опаски заползать насекомые, но даже птицы садились ему на голову или на плечи и дремали, пока не заканчивалось время, которое мы отводили для медитаций, и он сам не обращал на них внимания. Пока я занимался медитациями с Квази, мне и самому становилось немного легче. Немного притуплялась тоска по оставленной семье и самую малость чувство вины.

Спустя ещё месяц, я рассказал Квазимодо про духов, их разновидности, про то как с ними общаться, какие бывают у них характеры и чего они в наших чувствах не понимают. Он, как всегда, когда я что-то рассказывал, превращался в само понятие внимательности. Я так же начал замечать, что Квази верит всему, что я говорю настолько чисто и безоговорочно, что это помогает ему развиваться неимоверными темпами. У Хьюго ушёл почти год, на то чтобы связаться с духами льда. А Квазимодо смог первый раз связаться с духом жизни и духом земли уже на третий месяц обучения. Мальчик очень обрадовался этому. Да и я тоже. Ещё через пару недель упорных тренировок, ему ответил дух воды.

После того, как у него получилось общаться с духами, я начал обучать Квази заклинаниям духовной магии. Первым, что я ему передал были заклинания «очищение» и «исцеляющий поток». Мои самые частые заклинания, по применению в этом мире.

Квази развивался плавно, и я решил добавить уроки самообороны, решив обучать мальчика обращению с посохом. Я передал ему основы того, что преподавал мне Гейл. Сначала у него плохо получалось, но со временем, Квази освоился и уже мог постоять за себя даже в сражении с волком один на один. Вскоре тренировки пригодились. Однажды мы пошли за травами и грибами в лес и на нас напало три волка. Двоих я быстро упокоил, а с третьим разобрался Квази, отбив атаку посохом и следом сильно приложив волка в череп.

Под конец зимы деревня подверглась нападению стаи лютоволков. Мы проснулись ночью от звона, будто кто-то бил по кастрюле. Я мгновенно оделся, и накинул простую кольчужную рубаху. Мы вышли на улицу, вокруг была паника, все сбегались в сторону площади для собраний.

– Что происходит? – сонно спросил Квази.

– Не знаю. При тебе такого не было? – вернул я вопрос.

– Было, но я был маленький, и бабушка сказала мне спрятаться в тайнике, а сама куда-то ушла. – окончательно проснувшись ответил он.

– Ясно. Ну тогда, тоже пошли в центр и послушаем, что там скажут. Главное, посох свой не забудь. – ответил я, и повёл Квази к центру деревни.

– Хорошо. – ответил мальчик. Вообще, спустя четыре месяца постоянного общения со мной, он стал нормально и полноценно разговаривать.

Мы отправились на площадь. Там глава деревни стоял на бочке и ждал, пока соберутся все жители. Как только пришло ещё несколько человек следом за нами, он сразу начал свою речь.

– Значит это. На нас идут страшные волки. Их голов двадцать. Скоро они уже будут тут. – сильно нервничая прокричал глава деревни.

– Что же нам делать? – запричитала какая-то женщина.

– Мы должны драться! – закричал тот мужик, что приводил сына со сломанной ногой.

– Драться? Может ты, для начала, послушаешь нас? – саркастично спросил у него мужик в зелёной одежде с луком на перевес.

– А чё там слушать то? Волки и волки, не впервой жеж. – пожал плечами мужик.

– А то! Эти твари размером с корову и их больше двадцати! – повысил голос человек с луком.

– Хэнк правду говорит, я их видел. – подтвердил глава. – У нас всего пара часов на подготовку. Хэнк, ты же охотник, говори, чё делать-то лучше?

– Бабьё и мелких всех давайте соберём в твоём доме, потому что он самый прочный. А сами будем драться тут. Все мужики, тащите топоры и вилы сюда! – ответил охотник.

Мы стояли и слушали, что они там решат. Мне то всё равно, даже если все полягут. Себя и Квазимодо я смогу защитить. Посмотрим, что они на счёт нас решат. А тем временем, большинство разбежалось, и глава с охотником обратили внимание на нас.

– Чё стоишь? Вилы тащи. – рявкнул глава.

– Какие вилы? Вы же всё из его сарая сами утащили. – вернул я вопрос, держа Квази за плечи.

– Тогда чё делать будешь? – с неприязнью спросил глава.

– Мы можем заняться ранеными. А вам, я бы посоветовал наделать длинных острых палок, и под углом натыкать их вокруг этой площади, чтобы часть волков врезалась в них. – ответил я, просто пожав плечами. – Ну, могу ещё освещать поле боя магией.

– А ты чё, и с волками драться умеешь? Я думал, что ты только фокусы свои знаешь. – недоверчиво спросил глава. Охотник же, удивлённо приподнял одну бровь.

– Я много чего знаю. Если хочешь, я помогу сражаться, но мальчик будет в доме со всеми, и будет раздавать зелья, если кого-то из вас ранят. – предложил я.

– Нет. Он твой, ты за ним и следишь. – отрезал глава.

– Хорошо. Тогда мы будем за вашими спинами и поможем, если кого-то ранят. Квази, пошли готовиться. – вздохнул я и повёл мальчика обратно к дому.

Придя домой, я достал сумку и сложил туда противоядия и зелья лечения. Достал свою старую, детскую кольчужную рубашку и надел её на Квазимодо, ещё надел ему на голову детский металлический шлем. Так же закрепил ему баклер на левую руку и подготовил новый посох, который должен уберечь его. Сумку я передал Квази и закрепил лямку так, чтобы сумка не мешала ему двигаться, но в тоже время, чтобы он мог повернуть её и достать нужное зелье.

– Послушай меня очень внимательно. Если видишь, что можешь вылечить кого-то – действуй, но, если они сами этого не хотят – не прикасайся к ним. Пусть ждут, пока я подойду или дай одно красное зелье, если возьмут. Не настаивай на своей помощи. Ты меня понял? – серьёзно спросил я.

– Да, понял. Что-то ещё? Мне придётся драться? – поинтересовался он, едва выражая волнение.

– Держись подальше от боя. Постарайся быть возле крыльца. Туда волки не должны добраться. Если что, громко позови меня на помощь, и я приду. – объяснил я ему.

– Ладно. Я понял. – с твёрдой уверенностью кивнул мальчик.

Сам я ещё раз проверил наш дом, крепко запер заднюю дверь и проверил, крепко ли закрыты ставни. Наши приготовления закончились примерно за полчаса. И мы, закрыв входную дверь, направились в сторону площади. Видимо последовав моему совету, уже находящиеся на площади мужики, в срочном порядке стругали и впихивали в землю длинные колья. Когда мы приблизились, я заметил взгляды неприязни в нашу сторону. Похоже эти люди никогда не изменятся. Я оставил Квази на крыльце около двери, а сам пошёл готовиться к бою.

Я подошёл к куче длинных палок разной длинны и толщины. Я взял одну, магией ветра заострил так, чтобы получился острый и длинный кол, и при помощи магии земли воткнул его глубоко в землю примерно под углом в сорок пять градусов. Потом таким же образом создал следующий, потом ещё и ещё. Я делал это, пока не услышал вой. С той стороны где я работал, колья стояли под одним углом и достаточно плотно, чтобы нельзя было перепрыгнуть. Первый ряд я сделал под меньшим углом, градусов в тридцать, чтобы волк с разбега мог врезаться и пораниться. А два последних ряда сделал девяносто градусов для того, чтобы те, кто всё же попытается перепрыгнуть – могли насадиться на вертикальные колья. Оглянувшись на остальных, я увидел, что они просто навтыкали эти колья, как попало. Закончив с ловушкой, я вернулся на площадь, и первым делом убедился, что Квази на месте и его не обижают.

Видя, что сражение уже близко, я вышел в центр площади и произнёс заклинание света.

О, источник всех сил,

Соберись в моей ладони и освети нам путь!

Великий свет!

Сфера, освещающая окрестности, поднялась на уровень крыши, и мы увидели, что множество гигантских волков уже окружили деревню.

– В круговую! – скомандовал охотник. Видимо он будет координировать этих ребят с вилами и топорами. Я достал боевой посох и кинжал. Мужики встали за частоколом. Я заметил, что они оставили одну сторону открытой – ту, где я втыкал колья.

– Этот фланг без защиты. – сообщил я, указав на брешь в обороне.

– Тогда займи его. – ответил охотник.

– Ладно. – согласился я, поражаясь их странному желанию не приближаться ко мне и всему, что я сделал. И при этом мне их иногда приходится лечить…

Долго ждать не пришлось. Волки приближались очень быстро. Я запустил несколько «ледяных копий», и два волка упали замертво. Оглянувшись, я увидел, что охотник тоже выпускает стрелы. Спустя пару мгновений, первые из волков достигли частокола. Я успокоил ещё двоих «каменными шипами», от которых они не успели увернуться, а потом завязался ближний бой. Посох и кинжал попадали по лютоволкам, один глушил, другой отправлял на тот свет. Когда с моей стороны животных не осталось, я переключился на помощь деревенским.

С их стороны дела были похуже. Троих волков на подходе успел убрать охотник, с остальными сражались крестьяне. Охотник продолжал стрелять. Двоих раненых уже оттащили к крыльцу. Я глянул на Квази, он помотал головой. Значит не хотят. Ну и ладно, тогда потерпят. Я стал ждать, не нападут ли ещё откуда. В этот момент я услышал хруст с крыши, и подняв голову увидел, как на охотника падает большой лютоволк. Я отправил в него несколько «ледяных копий» и пригвоздил к стене дома. Потом повернулся и стал ждать других волков. Мне пришлось вмешаться ещё пару раз, но мы победили без потерь. Если не считать пятерых раненых. Ничего смертельного, но один из них тяжёлый.

Когда всё закончилось, охотник подошёл ко мне.

– Хорошая работа, колдун. Ты спас меня. – с лёгким кивком головы поблагодарил он.

– Да, спас. Какие дальнейшие наши действия? – ответил я ему, ещё раз осмотрев площадь.

– Бабы займутся разделкой, остальные будут на страже. Вылечи раненых. Потом главный скажет, что делать. – перечислил охотник и пошёл к остальным.

– Хорошо. Сейчас займусь. – согласился я.

Я подошёл к раненым и позвал Квази. Первому полоснули по руке когтями. Я решил проверить как хорошо мальчик усвоил уроки и задал ему вопрос, что делать. Квазимодо, почти сразу ответил, что самое простое решение – это дать противоядие и зелье лечения. Я похвалил мальчика, и мы приступили к лечению пострадавших. Помимо первого вылеченного, ещё трое были с подобными ранами и получили одинаковое лечение. У последнего была перекушена рука. Часть руки, вся, что ниже локтя, просто болталась на коже и жилах, а раздробленные кости торчали наружу. Иронично, что это как раз тот мужик, который приводил мальчика со сломанной ногой.

– Ну что, тут будем лечить и потерпишь или доберёмся до нашего дома? – спросил я его, хоть и догадывался, что он ответит.

– Давай тут. Чё я, не мужик чтоль? – самоуверенно ответил он, обливаясь потом.

– Ну ладно. Тогда терпи. – согласился я. Достал немного хвойного экстракта и спирта, обработал рану и приступил к дальнейшему лечению. Я вправил ему руку, вынул осколки и вылечил тем же заклинанием, что и его сына. Потом Квази протянул ему противоядие и зелье лечения. Мужик очень не хотел брать и пить это из рук мальчика.

– Я варил эти зелья. Он их просто носит, чтобы мне было проще. Если вы не хотите, чтобы он вас лечил – он не будет. – смирившись с их непробиваемостью сказал я, хотя, на самом деле, эти зелья делал Квазимодо.

– Понятно. Тогда давай, выпью. – кивнул мужик, с облегчением вздохнув.

Он выпил оба зелья, а я взял Квазимодо за руку, и мы ушли. Я решил не говорить местным, какие части тела лютоволков и для чего можно использовать. Они сами ребята большие и умные. Жаль только то, что магические камни мне не достанутся.

– Ну как, видел моё сражение? – спросил я, когда мы вернулись домой.

– Да. Ты сильнее чем все деревенские! – улыбнулся мне Квази.

– Ага, только им не говори, а то обидятся. – рассмеялся я. – Лучше расскажи, что у вас там произошло.

– Ну, когда я попытался помочь, мне сказали не приближаться. Я тогда предложил зелья, но они сказали, что от меня ничего не хотят. И всё. Потом ты всех победил и пришёл. – как всегда лаконично пересказал события мальчик.

– Ты что-нибудь выучил из сегодняшнего события? – всё ещё улыбаясь спросил я.

– Мне нужно больше тренироваться. А ещё не помогать тем, кто не хочет. Даже если сам чувствуешь, что это необходимо. – серьёзно ответил Квазимодо.

– Молодец. Ну чтож, давай умываться и спать, а то скоро уже утро. – предложил я и погладил его, хваля за отлично усвоенный урок.

– Хорошо. – улыбаясь ответил Квази. После чего мы снова отправились спать. На следующее утро я дал Квази поспать немного дольше.

Спустя два дня я узнал, что никто так и не отправился на поиски источника заражения волков, а потому мы с Квази сами отправились в поход в лес. Благо найти следы лютоволков не было проблемой благодаря их весу и размерам. Через день похода по лесу мы нашли небольшой холмик с выкопанной в нём пещерой, внутри которой обнаружились залежи магических кристаллов.

Пока мы их собирали, я объяснил Квазимодо что это и для чего эти кристаллы используются. А заодно рассказал ему о происхождении лютоволков и подобных им монстров. Мальчик внимательно меня выслушал, а потом стал расспрашивать о том, все ли могут измениться от кристаллов и может ли ещё что-то влиять на животных. Тогда я рассказал, что ещё может появиться выход магической руды, который так же плохо повлияет на ближайших животных. Ну и рассказал о том, что полезного можно извлечь из самих животных после их заражения, ведь почти всё в их телах может использоваться в алхимии или зачаровании.

Так как поход продлился почти четыре дня, я показал Квази, как можно добыть воду, не используя магию и научил пользоваться созданным мной спальным мешком. Мне и самому было полезно немного повспоминать школьные уроки по выживанию. А главное, что нам было весело в этом походе, и мой маленький подопечный всё больше становился похож на обычного любознательного восьмилетнего мальчишку, а не на того угрюмого уродца, каковым я его встретил.

Глава 7. Прощание с деревней.

Обучение Квазимодо продвигалось отличными темпами. Ещё немного и он освоит все простейшие заклинания и почти треть базовых заклинаний доступных ему стихий. А как только закончим с базовыми, надо будет провести ему проверку способностей, которую всегда проводит Элеонора для каждого из детей Голдхартов. Я хочу точно знать его предрасположенности, чтобы учить продвинутым заклинаниям обыденной магии. В магии духов, я смог передать ему большую часть лечащих техник, а с духами, которые больше подходят для атаки у него не получается наладить контакт. Возможно, он будет чистым лекарем или поддержкой. Такие тоже везде нужны. Особенно если у нас получится попасть к каким-нибудь наёмникам. Но есть и небольшой шанс на изучение атакующих техник, ведь у Квази появился один дух льда.

Начался первый месяц весны и приближался день, когда мы покинем деревню. Я готовил ровно по десять зелий лечения для главы каждый месяц. Все остальные наши эксперименты я сложил в своё хранилище. Квази тоже научился создавать хранилище, но его объём не превышает размеров среднего сундука. Туда он поместил кольчугу, щит и посох, которые я ему давал на бой с лютоволками, а также два десятка зелий, которые у него получились лучше всего. Я даже стал учить его, как мгновенно переодеваться, но пока он это искусство не освоил.

Каждый день, после полудня, Квази ходит в лес, ведь там как раз начали появляться весенние грибы и травы. Местные вроде привыкли его не трогать, поэтому я почти не беспокоился. Я договорился с главой, что через десять дней мы покинем их деревню и в последний день я передам ему деньги за последний месяц и оставшуюся партию из десяти зелий. Вместе с ними получится шестьдесят в общей сложности. В нашем саду тоже почти не осталось растений. Мы собирали те, что созрели, но новые уже не высаживали, потому что не было смысла оставлять их деревенским. Квази уже считал дни до нашего ухода.

За три дня до окончания пребывания в деревне, я, как всегда, находился в приёмной нашей импровизированной больницы. Уже наступил вечер, а Квази пока не вернулся. Тут я услышал, как на улице громко разговаривали подростки и последний обрывок фразы заставил мои сердца пропустить удар: «Жаль, что он так и не заплакал. Это было бы веселее.»

Я выбежал из дома. Даже не стал спрашивать о ком говорили эти подростки. Тут много мозгов не надо, чтобы понять, что эти твари нарушили наш уговор и снова напали на мальчика. Разбираться с ними не было времени, я лишь мельком взглянул на эти ухмыляющиеся рожи и быстро направился туда, где должен был находиться мой ученик. Пробежав около получаса, я попал на поляну, где, как рассказывал мне Квазимодо, растут самые вкусные из весенних грибов.

В центре поляны я увидел его. Тело мальчика было проткнуто длинным шестом со спины и поднято над землёй. Похоже это был один из тех шестов, которые использовались при сражении с лютоволками. Подойдя ближе, я увидел, что обрывки одежды Квазимодо разбросаны вокруг, на нём остались только лохмотья, едва прикрывающие покрытое синяками и ссадинами тело. Волосы из светлых превратились в грязно-коричневые от крови, пропитавшей их. Лицо Квази распухло, оно всё в кровоподтёках и покрыто синяками. Взгляд широко раскрытых глаз абсолютно пуст. Обе руки сломаны, а кости торчат наружу. На ногах порезы около ступней, чтобы не мог двигаться. Под телом мальчика собралась большая лужа крови. Однако даже все эти травмы были не смертельны и призваны причинить как можно больше боли. Мальчика буквально пытали, явно наслаждаясь его мучениями. В этом истерзанном ребёнке сложно узнать того светлого и весёлого мальчика, который так любил учиться. А умер Квази только после того, как его насадили на эту палку, её заточенный конец выходит прямиком из области сердца. Могу предположить, что если бы не проткнутое сердце, Квази бы выжил, но очень сильно страдал медленно угасая от потери крови.

Хоть слёз у меня и не появилось, но на душе стало тяжело и больно. Снова. Я снова оказался слишком беспечен. Я снова не уберёг того, кто доверил мне свою жизнь. Хоть я с Квази и не стал настолько близок, как с Зефиром или родными, но я прожил с этим ребёнком под одной крышей почти полгода. Я привязался к нему, и я благодарен Квази за то, что помог облегчить мои боль и тоску по дому. Дрожащими руками я снял мальчика с палки и аккуратно положил на траву. Я провёл рукой по опухшему бледному лицу, закрыл его глаза и смыл кровь. Потом очистил и остальное тело мальчика. Остатки одежды я переместил в инвентарь, а потом закутал Квази в белую ткань и поднял на руки.

Я медленно шёл в сторону ненавистной деревни. Я не понимаю их. Неужели так сложно было подождать три дня и наслаждаться отсутствием чужака? Но нет, надо было обязательно заставить его страдать. В глубине меня начала подниматься жгучая ярость от этой животной жестокости. Значит они выбрали свою судьбу. Я больше никому не позволю безнаказанно у меня что-либо отнимать. Теперь осталось услышать их жалкие оправдания, просто чтобы понять, осознают ли они, что натворили и кого разозлили.

Я добрался до деревни и направился прямиком в сторону главного дома. Все, мимо кого я шёл, наблюдали за мной, но я не видел ни капли сочувствия к мёртвому мальчику на моих руках. Я пришёл на площадь.

– Глава, выходи! – громко крикнул я.

– Чё надо? – резко ответили из дома.

– Либо ты выходишь, либо я спалю твою халупу вместе со всеми обитателями. Считаю до трёх! – ещё громче рявкнул я.

– Чё за дела? Я вроде говорил, чтобы ты никому не мешал. – глава нехотя вышел из дверей и посмотрел на меня.

– Ты помнишь наш уговор, глава? – с сарказмом спросил я, а мои руки уже тряслись.

– Ну да. А чё? – искренне не понимая моего негодования спросил он.

– Подойди ближе, и скажи мне, чё за херня тут творится? – уже буквально орал я на него.

Когда он подошёл ближе, и увидел мою ношу, то побледнел.

– Так мож это дикие звери, я-то почём знаю, что с ним случилося. – занервничал он.

– Не оскорбляй ни его, ни диких зверей! Дикие звери убивают ради еды, а не ради забавы! И они не насаживают истерзанное тело ребёнка на заострённый шест ради развлечения! – я усилил магией ветра свой голос так, чтобы вся деревня слышала.

– Ну наверно кто-то перестарался. Тебе то чё? Ну вылечи его и всё. Можешь последние настои не отдавать. – заикающимся голосом ответил глава.

– Я не понимаю, ты настолько туп или прикидываешься?! Он мёртв! Твои люди убили его! Ты не уследил за ними! – я продолжил кричать так, чтобы вся деревня слышала. – Вам идиотам было сложно подождать три дня?!

– Но он твой, и ты должен был сам за ним следить! – возразил глава.

– Я знаю. Но я поверил твоим словам. Это стоило Квази жизни. – ответил я, стараясь оттолкнуть от себя чувство вины за беспечность. Но оно никуда не хотело уходить и жгло больней огня.

– Я ничего не знаю. Это были звери. Никто не виноват в этом. – продолжил настаивать он, пятясь назад.

– Я понял тебя. Я действительно уйду отсюда и заберу его с собой. Лишь бы не оставлять на этой проклятой земле. Последний вопрос, сколько лет мальчику было? – с отвращением от вида дрожащего главы спросил я.

– Его принесла старуха лет семь назад, он выглядел на год… – промямлил глава.

Я развернулся и пошёл в сторону нашего дома. Там я быстро собрал всё, что считал своим, оставив только голые стены и двери без ручек. Опустошив склад, дом и тайник, я вернулся на площадь, где уже собралась толпа.

– Он говорил, что у его бабушки была книга с записями, которую кто-то из вас забрал. Где она? – потребовал я ответа.

– Уже давно сожгли. Тебе то что? – высокомерно ответила всклокоченная рыжая женщина. Я перевёл взгляд на неё. Невысокая, нацепившая на себя множество безвкусных ярких тряпок и с застывшим на лице выражением отвращения.

– Понятно. Значит по-хорошему с вами нельзя. – вздохнул я, развернулся и пошёл прочь от деревни.

Я прошёл одной из троп, которой меня водил Квази. Она вела к поляне, что полна цветов в любое время года, а в центре поляны бил маленький родничок. Я опустил свою ношу неподалёку от него, убрал с Квази покрывало и при помощи магии света залечил все видимые раны. В игре, откуда взята часть моих способностей, было заклинание воскрешения. С Зефиром мне не дали его использовать, тем более что там ни времени, ни возможности не было. В происшествии на озере оно, к счастью, не понадобилось. Но сейчас мне всё-таки придётся попытаться его использовать. Я сомневаюсь, что подобное может сработать, но отступать не намерен.

Я протянул руки над телом Квазимодо и передал все свои чувства духам. Всем духам, которые готовы откликнуться на мой зов. Я показал им воспоминания о том, как этот ребёнок радовался жизни и новым знаниям, вкусной еде и хорошему отношению. Как он грустил, когда рассказывал о своём прошлом. И вместе с воспоминаниями за полгода, я передал просьбу вернуть жизнь в это тело. И духи услышали меня. Тело мальчика окутал мягкий зелёный свет. Я почувствовал, как моя магия поддерживает этот свет, пока Квази снова не стал дышать. В момент его первого вздоха, я понял, как что-то потерял навсегда.

Квази пока не просыпался. Я укутал мальчика тёплым одеялом, поставил вокруг поляны барьер из плотного ветра, который мягко не даст мальчику уйти, и разорвёт любого, кто попытается приблизиться. Я попросил духов воздуха поддерживать его. Я решил разобраться с деревней без помощи духов, ведь то, что я собираюсь сделать они врятли одобрят. Но многие из них решили отправиться со мной и помочь, разделяя мой гнев.

Оставив своего ученика отдыхать, я отправился обратно в деревню. Выйдя из леса, я сразу окружил всю деревню продвинутым заклинанием обычной магии «стена огня». Мне очень не хочется так использовать выученное у сестры заклинание, ведь можно было бы просто сжечь всё огнём или светом, но я считаю, что должен вернуть им все страдания, что пережил Квази. А как только все подходы к лесу были перекрыты толстой и непроходимой стеной огня я направился к деревне. Большинство взрослых уже было на площади, что облегчит мне работу. Однако я всё равно передал ману и просьбу духу земли, чтобы он устроил землетрясение.

С каждым моим шагом разрушался ближайший ко мне дом. Я даже не слушал крики, доносящиеся из-под завалов. Когда я пришёл к площади, пол деревни уже развалилось. Толпа почему-то просто стояла там и ничего не делала, будто бараны на бойне.

– Я пришёл вернуть вам всё то, что вы дали тому ребёнку. – громко объявил я, обведя их взглядом. К моему удивлению на их лицах оказался не страх, а непонимание происходящего. Поняв, что они так ничего и не осознали, я зажёг в одной руке огонь, а в другой создал шарик молнии.

– Мы не виноваты! Он просто не хотел уходить, как бы мы ему не говорили! – прокричала какая-то женщина и в центр её груди вошёл шарик из молний.

– Ответ неверный! – прокричал я. Я полностью осознал, что убил её, но при этом я ничего не почувствовал. Ни удовольствия, ни сожалений, ни жалости или тяжести от её смерти, вообще ничего. Я осознал, что эти безмозглые твари не заслуживают даже ненависти или потраченного на их пытки времени.

Никто не стал ко мне приближаться, видимо до них начало наконец доходить, зачем я вернулся. Они попытались разбежаться, как тараканы при включённом свете, но я не дам им такой возможности. Я превратил в жабу ту женщину, что сказала о сожжённой книге, и заковал в лёд главу деревни. С ними я ещё поговорю.

Остальные просто сгорали в ярком огне, были дезинтегрированы светом, умирали в конвульсиях от молний, были расплавлены тьмой или погребены под завалами своих домов, в которых пытались спрятаться от меня. Я прекрасно понимал, что то, что я делал абсолютно неправильно и когда-нибудь мне придётся ответить за отнятые жизни. Однако я не видел другого выхода, считая, что эти закостенелые и абсолютно больные на голову психопаты не заслуживают жить. Перебив всё человекообразное в пределах видимости, я вернулся к тем, кого оставил на сладкое.

– Ну что, глава, здесь просто произошло стихийное бедствие. Пожар, наверное, или гроза. Согласен? Никто в этом не виноват. – саркастично сказал я выбравшемуся изо льда главе деревни.

– Это не я. Я тут не причём. – только и мог повторять он пытаясь отползти.

– Тогда прощай. – я просто проткнул все его конечности «ледяными стрелами», чем пригвоздил к земле и оставил умирать от потери крови в муках.

После этого, я вернулся к той жирной лягушке. Она как раз снова превратилась в наглую и мерзкую женщину.

– Ну что, ты готова сказать, где книга, или будем по-плохому разговаривать? – спросил я, скрестив руки на груди.

– Она в моём доме. Отпусти меня, и я тебе её отдам! – взмолилась она и упала на колени.

– Хорошо. Пошли. Принесёшь книгу и будешь жить. – ответил я, показывая, что она может идти за книгой.

Она побежала в сторону одного из разрушенных домов, а я медленно пошёл за ней. Со странной прытью женщина пробралась между обломков и достала большую, красиво оформленную книгу. Но идти ко мне не спешила.

– Вот книга. Отпусти меня. – потребовала она и убрала книгу за спину.

– Принеси её мне и можешь убираться. – ответил я, решив сдержать слово.

– Нет! Я сначала уйду, а потом оставлю её на дороге у входа в лес! – заявила она, а её глаза бегали из стороны в сторону, явно пытаясь придумать путь к спасению.

– Как знаешь. – вздохнул я и отправил в её ноги ледяные стрелы.

Она выронила книгу и начала вопить. Я подошёл, забрал книгу и пригвоздил руки этой женщины к обломкам дома. После чего ушёл из разрушенной деревни. Во время истребления я не заметил охотника и тех взбалмошных отца с сыном. Хотя с момента, когда я пришёл, никто не покидал деревню. Ну значит они оказались умнее остальных. Пусть живут. А сейчас в деревне оставалось только двое выживших. Я вышел за стену огня, подождал минут тридцать и спустил на деревню свою разработку под названием «кара небесная». Широкий луч яркого жёлтого света накрыл всю деревню и в течении минуты от неё осталась лишь ровная выжженная пустошь. Убедившись, что никого не осталось, я убрал стену огня и отправился к своему маленькому ученику.

Я вернулся на поляну, где оставил Квази. Он уже не спал, а просто сидел там, где я его оставил, укутавшись в одеяло, и смотрел будто в пустоту.

– Квази, ты как? Болит где-нибудь? – осторожно спросил я, приблизившись к нему. Я не знал, как сработало заклинание, и та ли личность находится в его теле.

– Ничего не болит. Ты снова спас меня. – ответил мальчик, но в его словах снова не было той живости, которая начала появляться в последние недели.

– Они тебя больше никогда не смогут обидеть. На этот раз, я наверняка позаботился об этом. – рассказал я и сел около него. – Теперь мы можем уходить. Надо было уже давно это сделать, но я был слишком беспечен, и ты пострадал. Прости меня, за то, что опоздал.

– Нет, ты не виноват. Они хотели, чтобы ты оставался в деревне и поэтому стали меня бить. Они говорили, что снова сделают меня уродом, и пока ты будешь лечить, будешь жить в деревне. А потом они всё повторят. – объяснил Квази причины нападения, не меняясь в лице и не показывая эмоций.

– Не бойся, больше не повторят. Был ли среди них парень, руку отца которому мы лечили после битвы с волками? – спросил я, не понимая, как ему помочь.

– Нет. – безэмоционально ответил он.

– Хорошо. Скажешь, как будешь готов идти. А пока мы можем посидеть тут. Или, если хочешь, я могу достать кровать, и ты поспишь. – предложил я.

– Нет, я не хочу задерживаться около этой деревни ни мгновения. – тихо ответил Квази.

– Хорошо, тогда пойдём. – я создал ему новую одежду, и мы отправились дальше. Теперь нужно двигаться к границе и, если повезёт, присоединиться к каравану до Эрании.

Глава 8. Дитя из пророчества.

От лица Майло, главы забытой в глуши деревни.

Я Майло. Я управляю нашей небольшой лесной деревней. До меня управлял отец, до него дед, после меня будет мой сын. Мы выращиваем пшеницу, собираем травы и охотимся. Лишнее продаём торговцу, который иногда к нам заезжает. В нашей деревне есть несколько коров, коз и кур. Мой отец добился того, чтобы деревня могла сама себя обеспечивать. Сейчас у нас живёт тринадцать семей.

Точнее жило. Я сейчас лежу, прикованный к земле огромной силой страшного колдуна и уже даже боли не чувствую. Я не знаю, живы ли сыновья и жена. Я уже даже не слышу криков умирающих, а только вопли Гленды. Мне остаётся только попытаться понять, что и когда пошло не так и чем мы заслужили подобный конец…

Я думаю, что всё началось, когда я был ещё мальчишкой и в деревню перебралась жить странная женщина. Она назвалась Лирая, и отец разрешил ей жить в недавно освободившемся доме. Женщина обещала помогать больным и раненым, что было полезно. Её приезд позволил нам больше развиваться, потому что люди стали меньше болеть, а дети реже умирать. До её приезда у нас было восемь семей, которые после её приезда стали разрастаться и образовывать новые семьи. Однако она требовала платить ей за лечение, говоря, что нельзя получить что-то, не отдав ничего взамен.

Через пару лет, когда я стал обучаться у отца грамоте, чтобы вести дела с торговцами, к нам в деревню пришёл седой и слепой дед. Он вышел в центр площади для собраний и громко, на всю деревню, проговорил то, что навсегда изменило нашу жизнь: «Однажды, у вас в деревне будет жить чужой мальчик. Он сможет как дать вам жизнь и развитие, так и погубить всё, что у вас есть!». Мы с отцом выбежали на улицу, чтобы поговорить с дедом и узнать, что за страшные слова он говорит. Но стоило мне подойти, как он показал на меня дрожащим пальцем и негромко сказал ещё одну фразу, которую я навсегда запомнил: «Всё будет в твоих руках.» После чего он просто развернулся и ушёл из деревни, не обращая внимания ни на кого.

Эта история надолго запомнилась жителям. С тех пор любые чужаки вызывали у нас неприязнь. А дети, которых мы воспитали за прошедшие следом годы, впитали это в себя так глубоко, что не могли себя контролировать.

Спустя много лет, когда у меня самого родился второй сын, Лирая принесла из леса ребёнка. На вид ему было около года. Сама она была уже старухой, и у неё не было детей. Она сказала мне, что передаст этому ребёнку все свои знания, и он продолжит помогать деревне, раз никто из местных не захотел учиться. А учиться никто не хотел потому, что она тоже являлась чужаком. Ребёнка все сразу невзлюбили. У него единственного во всей деревне оказались светлые волосы и синие глаза. И главное – он был мальчиком-чужаком. Пока Лирая была жива, всё было более-менее нормально. Дети по началу стали его избегать и даже кидать в него камни. О чём Лирая не раз мне говорила, но я ничего не мог сделать с детьми, ведь их родители привили им ненависть к чужакам, а этот ещё и отличался от них всех. Со временем мальчик научился выходить из дома так, чтобы никто его не видел.

И вот, спустя три года он пропал в лесу. Когда он не вернулся спустя три дня, Лирая не выдержала и умерла от тоски. На смертном одре она сказала мне, чтобы я позаботился о ребёнке, если он всё же вернётся. Сказала, что он сможет спасти эту деревню, как и было в пророчестве. Но я не послушал её. Я думал, что малец уже не вернётся. Но он вернулся вечером следующего дня. Когда он узнал, что старуха умерла, он заперся в доме на несколько дней и не выходил оттуда. Потом мы видели, как он закопал тело старухи в своём саду.

Через несколько дней, когда мальчишка был в лесу, Гленда собрала баб и они вытащили из дома Лираи всё, что смогли. Даже её книгу. Я сказал, чтобы они всё вернули, но видимо плохой из меня глава, и они меня не послушали. По их мнению, когда мальчик увидит, что в доме ничего нет он уйдёт и больше не будет угрожать деревне. Но он не ушёл. Он просто стал обходиться без всего, что у него отобрали.

Летом Дейв отравился чем-то в лесу. Он и его дружки пришли к мальцу и заставили того сделать им отвар. Потом Дейв его выпил и на следующую ночь умер. А его дружки избили пацана, сломав тому руку. Подобное повторялось из раза в раз. Со временем мальчишка стал выглядеть как кривой урод. Это прозвище к нему и прицепилось. Но мы все по-прежнему ходили к нему за лечением, хотя ничего не давали взамен, кроме обещаний избить, если что-то пойдёт не так. А Гленда всё продолжала упорно твердить, что он скоро уйдёт. Так продолжалось ещё три года.

И вот однажды к нам пришёл парень, на вид лет пятнадцати. Широкоплечий, хоть и немного низковат для своего возраста. У него были коричнево-рыжие волосы, собранные в хвост и чёрные глаза. Из оружия я заметил длинную палку у него за спиной и длинный нож на поясе. Он сказал, что путешественник и предложил денег, чтобы я пустил его пожить у нас до весны. Я согласился, но мне негде было его разместить, и я предложил ему пожить с уродом. Уже на следующий день у всей нашей деревни появилась надежда на избавление от нависшей угрозы. Этот парень, Эрик, пришёл и сказал, что заберёт урода с собой, когда наступит весна. Но он выдвинул одно простое требование – чтобы с мальчишкой никто и ничего не делал. Он сказал, что готов лечить всех в течении того времени пока живёт тут. А я потребовал с него по десять красных настоек в месяц за проживание. Он даже на это согласился.

Я пересказал наш разговор всем деревенским и строго-настрого запретил кому-либо трогать урода. Все обрадовались, что наконец-то скоро всё закончится. А парень сдержал своё обещание. Он смог восстановить ногу Лога, сына нашего мясника Норта. Боюсь, даже Лирая не смогла бы так. А ещё он исправил всё, что сделали наши жители с уродом за всё время его одинокой жизни.

Время шло, урода уже нельзя было так назвать, по крайней мере не за что. Я видел вместо того угрюмого калеки обычного, сосредоточенного мальчишку. Когда на нас напали лютые волки, мы с Хэнком узнали, что этот Эрик не только лекарь, но и способный колдун.

Однако всё шло слишком хорошо. И сегодня у моего сына-дурака Грода появилась потрясающая, как он мне потом сказал, идея. Гленда рассказала ему и нескольким его друзьям, что целитель и дальше будет тут жить, пока урод не сможет уйти. И эти простаки напали на мальчика в лесу, а потом нарочито громко перед домом, где тот жил сказали о своём поступке, чтобы колдун успел спасти мальчика. Я как раз выговаривал ему за проступок, когда услышал голос снаружи дома. Я решил попытаться защитить своего сына, извиниться и отказаться от настоек за этот месяц, лишь бы колдун ушёл после того, как вылечит мальчишку.

Прежде чем я вышел, я услышал голос колдуна ещё раз, причём скорее всего не только я, но и вся деревня. Этот голос очень похож на тот, которым было произнесено пророчество. Я вышел и увидел колдуна. Его лицо было искажено яростью. На руках он держал какой-то свёрток. Когда он выдвинул обвинения, я подошёл ближе, и понял, что в руках у него мёртвый ребёнок. Похоже, дураки перестарались. А в разговоре, колдун это подтвердил. Выражение его лица, когда он слышал мои оправдания, сменилось с гнева на выражение крайнего омерзения. Я понял, что нам всем нужно бежать.

Пока он медленно уходил в сторону дома Лираи, собралась толпа. Я рассказал всем, что натворили наши дети с подачи Гленды. Норт и Хэнк ушли сразу, после того как узнали о произошедшем. Пока я стоял среди остальных и выслушивал их идеи о том, как задобрить колдуна, если тот вернётся или бред, о том, что он не вернётся, я увидел одинокую фигуру Хэнка с дорожным мешком за спиной, уходящего в лес. А через несколько минут показались и фигуры Норта и его семьи, в спешке уводящие свою корову, нагруженную сумками с вещами. Я понимаю, почему они так поступили. После того как один был спасён силой колдуна, а двух членов семьи другого этот колдун спас от увечий и голодной смерти, они стали его уважать, и были согласны со всем, что он сегодня сказал.

Через час колдун вернулся, и я понял, что мы все обречены. Нам стало некуда бежать, потому что деревню окружило тёмно-красное пламя. Мы видели его, медленно приближающегося к нам и возле него рушились дома, погребая под собой всех, кто был внутри. Гирана вышла вперёд и сказала, что мальчик сам виноват, что не ушёл. Тогда с рук колдуна сорвалась молния и мгновенно убила её. Стоило её телу коснуться земли, остальные начали разбегаться, а колдун медленно и размеренно с выражением полного безразличия убивал их одного за другим. Меня и Гленду он оставил, чтобы добить последними. Он приковал меня к земле льдом, и я не смог даже попытаться спасти своих жену и детей из-под завалов дома. Пока он занимался убийствами жителей, все оставшиеся дома разрушились один за другим из-за трясущейся земли. Единственным целым домом в деревне остался дом Лираи. Когда крики стихли, он вернулся ко мне. Его лицо было словно каменная маска безразличия. Он посмотрел на меня, не меняясь в лице и вернул фразу, про то, что никто не виноват. Конечно, это была неправда, был виноватый и это я. Он пронзил мои руки и ноги своими осколками льда, и мне осталось только лежать и вспоминать прошлое.

Всего три дня отделяли нашу деревню от спасения. И всего одно моё решение привело к произошедшему сегодня. Только вспомнив всё ещё раз, я осознал значение слов старухи Лираи перед её смертью. Если бы я прислушался к ней, взял мальчика к себе и воспитывал вместе со своими детьми, он смог бы оставаться хорошим лекарем и помогать деревне развиваться. И когда пришёл бы колдун, он мог бы передать мальчику часть своих сил, что помогло бы нам ещё больше. Или я мог бы лучше следить за всеми и напоминать, что скоро мальчик уйдёт и всё будет хорошо. Шестидесяти настоев хватило бы надолго, потому что колдун даже написал на бумажке, как лучше их использовать.

В моих руках действительно оказался ребёнок из пророчества, но я не смог им правильно распорядиться. Сожалея о не принятых решениях, я слышу, что все крики стихли и наступила абсолютная тишина. Силы стали покидать меня. Мне привиделось, как на всю нашу деревню с неба спускается столб золотого света…

Глава 9. Новая дорога и новые неприятности.

Мы выдвинулись к выходу из леса. Всё вокруг было спокойно и умиротворённо. Щебет лесных птиц, пробивающееся сквозь деревья весеннее солнце, всё это давало ощущение, что спокойствие никогда не покидало эти места и будто ничего не произошло. Мы вышли на основную тропинку и молча пошли по ней. Через несколько минут молчания, я попытался разговорить Квази, но не смотря на все мои попытки, у меня ничего так и не получилось. Он лишь незаинтересованно отвечал односложными фразами. Решив дать ему собраться с мыслями, я и сам задумался о дальнейшем пути, а потому мы шли не говоря ни слова, пока солнце не скрылось за деревьями.

– Ну что, давай готовиться ко сну? – предложил я Квази, когда начали сгущаться сумерки.

– Угу. – по-прежнему без выражения ответил он.

– С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил я.

– Да. – безэмоционально ответил мой ученик.

– Учитывая произошедшее, я не думаю, что это так. Если тебя что-то беспокоит, скажи мне и я попробую помочь. Если что-то болит, я попробую вылечить. Только не молчи пожалуйста, и не держи всё в себе. Хорошо? – попросил я его, положив руки на плечи мальчика и глядя ему в глаза.

– Ладно. Я скажу, если что-то будет меня беспокоить. – ответил он, отведя взгляд.

Снова ничего не добившись от Квази, я решил подготовить простенький лагерь на ночь. Осмотревшись, я выбрал небольшой пятачок открытой местности возле тропы. При помощи магии ветра срезал мешающие кусты и убрал поваленные деревья, потом высушил их магией огня, и начал подготавливать дрова. Так же я попросил Квази, подготовить место для костра при помощи магии земли. Мне было важно понять, изменилось ли его восприятие магии, работает ли она и как поведут себя духи природы, когда он начнёт к ним обращаться.

Как я заметил, для духов ничего не поменялось, а вот с обычной магией у Квази возникли проблемы. Когда я закончил заготавливать дрова для костра, у мальчика всё ещё ничего не было готово. Он просто растерянно сидел в центре пятачка и смотрел на землю.

– Квази, всё в порядке? Что-то случилось? – обеспокоенно спросил я.

– У меня не получается почувствовать магию. Я не смог использовать заклинание для уплотнения почвы. – испуганно глядя на меня, ответил он.

– Иди-ка сюда, проверим твои магические каналы. – попросил я и он подошёл, а я взял Квази за руки и попытался исследовать его каналы магии. – Если будет больно, сразу скажи.

– Хорошо. – ответил мальчик и закрыл глаза.

А я начал вливать в него ману очень-очень маленьким потоком. Но я не чувствовал отклика внутри, а его лицо никак не менялось. Я немного увеличил объём маны и начал пытаться пройти своей маной по всем его конечностям.

– Попробуй почувствовать мою магию. Даже если не ощущаешь свою, сосредоточься на моей и попробуй её удержать в себе, распространяя по всему телу. – стал я направлять Квази.

– Хорошо. – повторил он и на его лице появились следы напряжённости.

А я начал, не сдерживаясь, вливать в него ману, как в пустой сосуд. Странно было то, что он ничего не почувствовал. Даже Гейл, у которого, казалось, магических каналов не было, чувствовал боль, а в последствии и саму ману. Но Квазимодо не ощутил ничего. Спустя несколько минут непрерывного вливания маны, он наконец-то отреагировал.

– Я смог почувствовать твою магию. Я попытаюсь ей управлять. – напряжённо сказал он.

– Хорошо. Сосредоточься, а я продолжу передавать тебе магическую энергию. – поддержал я его усилия.

Согласно теории Элеоноры, ману можно передать другому человеку, но потери при этом слишком большие и это неэффективно. Однако, когда у людей есть совместимость – эффективность повышается. Мы с Хьюго были доказательством этого эксперимента, а также то, что Гейл в итоге смог почувствовать первым именно ману Хьюго. В случае же с Квази, у нас нет такой сильной связи. Я всего лишь несколько месяцев его обучал и просто пытался развить его магию так, как Элеонора развивала её у маленьких детей. Именно совместимость мы ни разу не тренировали, и я могу предположить, что лишь очень малая часть моей маны задерживается в его теле.

Спустя полчаса непрерывного вливания в него маны, я начал чувствовать отклик. Начал чувствовать, что у него получается уцепиться за поток маны и распределять её по всему телу. Что же касается самого мальчика, по нему было видно, что он сильно устал и вспотел от напряжения. Но он всё равно продолжал пытаться. Но ещё через двадцать минут он совсем выбился из сил, да и я начал чувствовать, что моя мана начинает заканчиваться.

– Всё. Больше не могу, остановись пожалуйста. – тяжело дыша попросил он.

– Хорошо. Но сделай последний рывок и попытайся удержать и поглотить ту магию, которая сейчас всё ещё в тебе. – дал я указание на последний рывок.

– Я попытаюсь. – ответил Квази и сосредоточился, а я постепенно прекратил накачивать его маной. Он продолжал сидеть на земле ещё около десяти минут и только потом открыл глаза.

– Кажется у меня получилось. – облегчённо вздохнул он.

– Ты сейчас можешь вновь почувствовать свою магию? – с беспокойством поинтересовался я.

– Кажется да, но её очень, очень мало. Это из-за того, что меня сильно побили? – с очень серьёзным лицом спросил Квази.

– Знаешь почему я был очень зол, оставил тебя одного и сделал так, что деревенские больше никого не потревожат? – тяжело вздохнув, спросил я.

– Нет. Это из-за меня? – загрустил мальчик.

– Да. Проблема в том, что я не успел тебя спасти. Ты был мёртв некоторое время. Предполагаю, что именно поэтому твоя магия и не работала. – решил я рассказать ему правду.

– Что значит мёртв? Но я же жив. Не понимаю. – он недоуменно посмотрел на меня.

– Я попросил духов вернуть тебя. Потому что не хотел, чтобы всё закончилось вот так. Я хотел, чтобы ты был счастлив, чтобы ты пошёл со мной, помогал мне и развивал свою магию. – сдерживая вновь поднявшийся гнев, объяснил я.

– А так можно было? Мы можем и бабушку вернуть? – мальчик стал немного оживлённее.

– Нет. Когда ты вернулся, я осознал, что это опасно и я что-то потерял. Пока не пойму, что именно, я не буду пытаться использовать это снова. – сразу разбил я его надежду. Да и врятли от её тела что-то осталось за несколько лет и после моего заклинания.

– Понятно. А что теперь делать, если у меня не будет магии? Я же буду для тебя бесполезен. Ты меня прогонишь? – с опаской, но напрямую спросил Квази.

– Не беспокойся, не прогоню. Не для того я тебя возвращал в этот мир. – улыбнувшись, я погладил его. – Завтра попробуешь снова, а пока готовься ужинать.

– Хорошо. Я буду стараться. – кивнул мальчик, кажется уверившийся в какой-то своей мысли.

Я сам подготовил место, сделав почву твёрдой, и сложил в этом месте костёр. Потом очистил нас магией и достал немного вяленого мяса, печенья и чая для ужина. Закончив с едой и снова проверив Квази, я достал один из спальных мешков и положил неподалёку от костра.

– Нам предстоит долгий путь, поэтому в нём ты будешь спать, пока мы путешествуем. Но прежде, чем ложиться, каждый день будешь использовать заклинание «чистота», чтобы тело не чесалось. Сегодня это сделаю я, но как только магия к тебе вернётся – будешь делать сам. – объяснил я и вновь погладил Квази.

– Хорошо. Я понял. – тихо ответил Квазимодо.

Я применил заклинание, и уже чистый мальчик полез в спальник. Через некоторое время он заснул. А я устроился неподалёку. Я решил по ночам дежурить и спать раз в несколько дней в дневное время, когда Квази сможет меня охранять. Пока у меня есть время я продолжаю улучшать свой контроль над маной и тренировать магические каналы. Так же надо будет создать для Квази новые предметы, которые будут восстанавливать ему магию понемногу.

Через пару часов я услышал, как мальчик начал ворочаться в спальнике и издавать мучительные стоны. Подойдя ближе, я сел рядом и прижал его вместе со спальником к себе. Но он продолжал извиваться, периодически произнося «нет» и «хватит». Его лицо покрылось потом и стало красным. Я положил руку ему на голову и использовал «подавление боли». Но это не помогло. Тогда я решил его разбудить и слегка потряс за плечо. Стоило мне это сделать, как его глаза резко открылись, и он попытался вырваться от меня.

– Тише, малыш. Всё хорошо, я рядом, никто тебя больше не тронет. – я пытался говорить с Квази тихим и спокойным голосом, в тоже время обняв и не давая уползти.

– Прости. Мне приснился страшный сон. – тихим дрожащим голосом ответил он, когда немного пришёл в себя.

– Теперь он закончился. Попробуй снова уснуть. Только помни, я рядом и не позволю никому тебя обидеть. – и я уложил мальчика рядом с собой. – Вот видишь, я рядом. Стоит только руку протянуть.

– Угу. – ответил он и прижался головой ко мне.

Я немного погладил его, чтобы успокоить и заодно применил магию «чистоты», чтобы Квази мог заснуть сухим, а не мокрым от пота. Через несколько минут снова послышалось мерное сопение. За эту ночь он просыпался таким образом три раза. Но несмотря на это, утром, кажется, был бодр.

Когда Квази проснулся, мы выполнили простые упражнения, умылись, позавтракали и отправились дальше. На каждом привале в течении дня я вливал в него ману, чтобы заставить родную систему магии самого Квази вновь пробудиться и начать циркуляцию его собственной маны в организме. А к вечеру он сам смог применить заклинание «чистота». Не знаю только, своей маной или остатками моей. Буду продолжать попытки, пока он не сможет использовать магию в тех же объёмах, что и до смерти. В эту ночь Квази спал уже лучше, но он продолжил прижиматься головой ко мне и поэтому я продолжал находиться рядом.

Спустя два дня мы подошли к окраине леса. Квази всё ещё почти не разговаривал и снова замкнулся в себе. Оказавшись у выхода из леса, я решил оставить и наши текущие личности тут.

– Квази, нам нужно немного измениться, чтобы всё выглядело так, что мы с тобой и не выходили из этого леса. – остановил я мальчика и стал думать, как нам поменяться.

– Это как? – заинтересовался он, но былого энтузиазма в нём всё ещё нет.

– Я немного поменяю тебе внешность при помощи моей магии, и надо будет придумать новое имя. С собой проделаю тоже-самое. – объяснил я с улыбкой, чтобы не пугать его.

– Понятно. – по-прежнему безэмоционально ответил он.

– А потом мы будем часто разговаривать, а то ты опять забудешь, как это делается. – улыбнулся я своему маленькому ученику.

Для себя я выбрал длинные русые волосы, волевой подбородок и голубые глаза. Так же полностью отменил маскировку на остальном теле, так что теперь выгляжу как юноша лет пятнадцати-шестнадцати и ростом под метр шестьдесят. Закончив, я принялся за Квазимодо. Я решил сильно не менять мальчика, раз его всё равно никто не знает. Просто укоротил его волосы и сменил цвет глаз на зелёные. Потом мы сменили одежду на дорожную, которую используют путешественники в Онтегро и отошли с дороги вплотную к лесу. Там я раскидал остатки одежды, которая была на Квази в момент смерти, и залил их кровью, которую собрал, когда лечил упавшего с дерева парня и прочих деревенских.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.