Татьяна Калиновска
Хроники Мира Ветров: История "Золотой Рыбки"

Глава 1

Пролог

В этом мире жил Мальчик, который каждый день ждал Девочку. Он так хотел любви, что забыл о том, что она ему не положена. Но каждый день на заре он ждал Девочку с белокурыми волосами и ясными зелеными глазами. Он так любил смотреть на локоны Девочки, которые развивал ветер, что терялся во времени. И вот в один из дней Девочка не пришла. Он ждал ее, молил солнце чтобы увидеть ее еще хотя бы раз, когда не было солнца, он молил ветер, дождь, снег и грозу.

Он промокал до нитки в ливневую погоду, и вымерзал до костей когда была вьюга. Но он ждал. Прошли десятки лет, Мальчик вырос, но каждый день на заре он приходил на их место и ждал. Теперь уже мужчина который достиг много в этом мире, но у него не было одного, – Девочки с белокурыми волосами и зелеными глазами. Он любил ее всем сердцем, в памяти хранил воспоминания, запах волос и блеск улыбки.

Ему было запрещено любить. Запрещено радоваться. Запрещено дотрагиваться до волос смертных. Запрещено разговаривать с людьми, и запрещено хотеть семью. Было только одно: честь, стать, территории и продолжение рода. Вот только Мальчик хотел семью, он хотел заботливых родителей в детстве. Хотел верных друзей в юношестве. И сейчас он хотел семью, с белокурой Девочкой.

Но постепенно тьма затмила его глаза и из серых, при рождении, они наполнились чернотой ночи. Он забыл как выглядело солнце на закате, забыл как выглядят солнечные зайчики, и забыл как прекрасно небо на восходе. Но он научился видеть серебро в луне, завораживающую красоту ночного неба, и боль холодных звёзд, которые сетью раскидываются каждую ночь. Он был из тех кого называют Хасэлин. В других мирах их называют Вриколакас, Дананавр, Ашкар, Стригой, Куй, Лугат или просто Вампир. Он был рожден с проклятьем, чистый, уникальный из древней семьи. Он был рожден стать лидером клана, постепенно отказываясь от солнца, он обратился ко тьме и вечной жизни. Для него были не важны ночи, месяцы и года. Он плыл по течению, выполняя свою задачу.

Родители Мальчика принесли себя в жертву, чтобы на тьму появился уникальный ребенок. Чисторожденные Хасэлины появляются на свет раз в несколько сотен лет и только от таких же «чистых» Хасэлинов. Рождение такого ребенка отмечается кровавой луной и воем стаи волков. Только они могут быть лидерами кланов, и только они «прожили» жизнь и становление от живого к неживому.

В этом мире нет места для дружбы и любви, нет места для радости или улыбок. Хасэлины правят, люди подчиняются. Живые не владеют магией, их основная цель размножение и служение своим господам. Мальчику было противно, ему не хотелось жить так, но в конечном итоге от стал тем самым господином, главой клана Рох. Он победитель, чисторожденный, уникальный – Виктор Хасэлин Рох Де Милостив.

Отец первого рожденного ребенка, который может ходить под солнцем. Первый кто нарушил закон любви с живым человеком. Он – отец Итайли го-Хасэлин Рох Ра Милостив. Он Мальчик, который дождался белокурую Девочку.

***

«Когда-то в этом мире восход солнца был великолепен, но я не помню его. Теперь я вижу только восход трех лун, теперь мой день – это твоя ночь. Я не могу любить тебя при свете дня, и не могу видеть твои глаза, когда ты щуришься от солнца.»

– Виктор! Виктор!!! Нам надо продолжать!!! – Красивый мужчина окликнул главу клана, стоявшего на обрыве.

Была глубокая ночь, луны вышли в своем великолепии, и на траве искрилась серебряная роса. Была холодная осень, северный ветер пронизывал до костей, именно это чувствовал бы Виктор, если бы мог. Хасэлины помнят ощущения, но не чувствуют смену погоды, они не могут замерзнуть насмерть или потеть от жары. Они остановились, их сердца «молчат», их тело поддерживает только кровь, которую они получают извне. Они могут плакать кровью, истекать при глубоких ранах, но их сердца не могут биться в унисон с любимыми. Они сосуд для чужой крови.

Чисторожденные Хасэлины рождаются естественным путем, раздирая свою мать изнутри, прогрызая свой путь наружу. Отец чисторожденных умирает сразу после зачатия. Он истекает кровью, принимая свою медленную смерть ради продолжения рода. Сразу после рождения младенец словно живой, его сердце бьется как у обычного человека, румяные щечки и ясные глаза, которые еще не настигла тьма. Его растят в строгих порядках, они питаются человеческой едой и по мере остановки сердца, ему добавляют кровь. С каждым годом биение сердца уменьшается, таким образом ребенок растет как человеческий, но к тридцати годам его сердце сделает свой последний удар, и чисторожденный Хасэлин станет неживым.

Виктор был чистокровным, его мать и отец умерли до его рождения, только каждый третий ребенок остается в живых. Виктору «повезло» он обратился, за свою непродолжительную человеческую жизнь, он успел влюбиться, познать боль расставания и запомнить каждый момент с ней. Он искал ее в предместьях своей территории, и больше всего боялся, что ее принесли в жертву ему же. При каждой подобной мысли ком тошноты подкатывал к горлу.

Из всех чисторожденных, он был одним из самых «человечных», у него остались фантомные ощущения холода, боли, и у него осталась любовь.

– Виктор, ты слышишь меня? Мы не успеем до рассвета!

Вернувшись в реальность, Виктор подошел к своей лошади и с легкостью запрыгнул, жестко натянул поводья так, что конь встал на дыбы и сорвался с места. Его спутник последовал за ним. Они искали ее, каждую ночь, с того момента как он встал во главе дома Рох.

Темный лес освещала одна из лун, самая яркая Ха-Лен. Шаманы верили, что только она укажет путь заблудившимся и только она приведет этот мир к процветанию. Сестры луны Ха-Лен, кровавая луна Ха-Рин и золотая Ха-Ин, имели не меньшее значение, но наоборот могли запутать странников или даже свести с ума. Ладаны во имя лун всегда горели в храмах, так люди пытались защитить себя от Хасэлинов и невзгод. Солнце в этом мире было яркое и горячее, а иногда даже палящее, его имя было гордое Ха-Йли, ему поклонялись только живые, это было их время.

Виктор продолжал свой путь, он мчал среди темных деревьев, копыта лошади разбивали уже мерзлую землю, он был на окраине своих владений, где не было никого. Но среди ночных звуков он почувствовал слабое биение сердца, всего несколько ударов минуту, недалеко от них кто-то умирал, устав бороться за жизнь. Сдавался. Виктор, не слыша дыхания, погнал лошадь быстрее. Чем ближе он пробирался сквозь чащу, тем отчетливее он чуял аромат лимонника и винограда.

– Это она! Рехан быстрее это она!!! – он никогда и ни с чем не спутает этот запах, это была его белокурая Девочка.

***

Она бежала во тьме, разрывая юбку своего платья. Ее так долго держали взаперти, так долго, что она начала забывать, как выглядит солнечный свет. Ее жизнь была пустой и бесполезной, она, как красивая золотая рыбка в аквариуме. Ее кормили, за ней ухаживали, но за территорию аквариума не выйти. Но у золотых рыбок есть одна особенность, даже если они выпрыгнут из аквариума, попав после этого в воду, они поплывут еще быстрее. Но золотые рыбки не могут сбежать сами, им нужна помощь. Сначала она смирилась с судьбой, но словно невидимая нить манила ее из этого аквариума в большую воду, в океан жизни и еще к нему. Она не могла успокоить себя, не могла оставить его, детская влюбленность, первая любовь, но такая глубокая и такая нежная. Она потеряла его много лет назад, когда клан и ее семья узнала о их отношениях, ее вывезли за пределы его владений, ее посадили в этот «аквариум». Она не могла вырваться и не могла остаться, на протяжении десяти лет она предпринимала попытки побега, но все было неудачно, ее всегда возвращали, выслеживали и снова «сажали на цепь».

Но даже в такой судьбе бывает радуга. На заре, такой красной и такой загадочной, она смогла выбраться. Она бежала три дня, по наитию, просто думая, что бежит в правильном направлении. Она раздирала руки и ноги в кровь, карабкаясь по холмам и пробираясь через чащу леса. Словно хлебные крошки она оставляла за собой кровавые следы, по которым ее выслеживали собаки и Каэры*. Ночами она забиралась в зловонные болота или укрывалась трупами животных, чтобы перекрыть свой запах, и хоть чуть-чуть отдохнуть. Но, как только вставало солнце, она продолжала бежать. У нее не было с собой ничего, теплая накидка, пропиталась кровью и грязью, она больше не могла тянуть ее за собой, и теперь в одном тонком платье она бежала дальше.

День уступал место ночи, она затылком ощущала, как собаки подбирались к ней, но сил практически не осталось. Она бежала и думала, что лучше умереть, чем очутиться в том доме. Ветки царапали и хлестали её по лицу, путаясь в юбках она все время падала, и, из последних сил, поднимаясь, снова бежала. Она больше не могла плакать, вся в крови и грязи, она пыталась спастись.

«Я вижу свет…еще чуть-чуть…это выход из леса…возможно там…»

Новый камень в земле, удар, вывих лодыжки, и она больше не смогла встать. Лай собак все ближе, надо продолжать, она уже так близко. Ползти оказалось труднее, она, словно раненная волчица, ползла на четвереньках к свету. Свет казался таким далеким, и сколько бы она ни старалась, никак не могла добраться до него. Он как удаляющийся воздух, когда тонешь. Ты пытаешься добраться, дотронуться до него рукой, но глубина засасывает, ты барахтаешься, дергаешь ногами, всегда есть шанс выбраться. Даже если тебе кажется, что легкие вот-вот лопнут без воздуха, даже если тебе кажется, что ты сейчас задохнешься, а сердце остановится, всегда есть шанс снова увидеть свет. Так и она продолжала ползти. Вот только свет может оказаться обманом, или спасением через боль.

Когда она добралась до света, ее ослепила кроваво-красная заря, но свет был на краю обрыва, и она кубарем свалилась. Удары по ногам, телу, голове, все это было не важно, она смотрела на закат

«Какой красивый…даже если мне суждено умереть…я видела такой красивый закат…»

Она скатилась вниз, здесь казалось холоднее, чем в лесу, она была практически без сознания, в глазах помутилось, но обрыв был ее спасением, она увидела границу двух кланов, до нее осталось совсем чуть-чуть. Она продолжала ползти, всего несколько метров, и она будет свободна, необходимо еще сил, она кричала, больше не боясь собак, им понадобится время, чтобы спуститься с обрыва, или обойти его, найдя более пологий спуск.

«Совсем чуть-чуть…еще немножко…еще капелька…»

И вот ее рука была уже за границей клана, она буквально «вгрызалась» в землю, тянув за собой свое неподвижное тело. Одна из собак все-таки спустилась с обрыва и была все ближе, она сокращала путь, бежала на ее запах. Но девочка не сдавалась, половина тела была уже за пределами границы клана Сэл.

Огромная, черная ищейка, резкий запах псины, жаркое, кровавое дыхание, а после резкая боль в икре, и что-то горячее потекло по голени, ее кровь. Но она продолжала ползти, не оставляя надежды, она дергала ногами, пытаясь выбраться из мертвой хватки псины, пыталась отбиться, ей надо только пересечь границу, даже если, это будет последнее, что она сделает в этой жизни. Найдя в себе силы, она перевернулась на спину, и начала бить второй ногой собаку по голове, и та сдалась, расцепив свои жадные челюсти. Этого было достаточно, чтобы пересечь границу.

Ищейки были научены, они не смели пересекать барьер, девочка была в безопасности. Она легла на спину и смотрела в угасающее небо, она видела, как начали появляться первые звезды, и начали выходить луны. Она плакала и смеялась, она смогла.

– Я пришла, как и обещала…Вик я тут – она закрыла глаза, – она очень устала.

***

Виктор мчал, загоняя под собой лошадь. Он слышал, как с каждой минутой ее сердце останавливалось, Она была человеком. Такой пульс убивает людей, он совершенно не слышал ее дыхание. Несколько минут, и жизнь покинет этого человека. Но он так долго ждал, так много лет, надо успеть.

Ночь была холодной, буквально смертельной, ветер пронизывал до косточек. Она умирала. Для нее больше ничего не существовало, провалившись в сон, она улетала все дальше. Закрыв глаза, Она проматывала воспоминания в остатках своего сознания. Их воспоминания и их историю, она умирала с улыбкой на губах. Слушала остатки стука своего сердца, но она была счастлива, что справилась, золотая рыбка выбралась из аквариума.

Виктор спрыгнул с лошади, он был быстрее без нее, почему эта мысль не пришла к нему раньше. Набрав скорости, он в панике метался по лесу и полю, пытаясь найти ее, разум застилал стук ее сердца, ему нужно успеть до последнего удара, он должен найти ее. Высокая трава скрывала тело девушки, и искристая роса бликами сверкалиа перед его глазами, нужно идти на запах. Он, словно ищейка, остановился и сделал глубокий вдох, вот она – невидимая красная нить, которая показала направление, он метнулся в эту сторону. Их больше не разделяют расстояния, годы, она теперь в его руках. Он приподнял ее голову и прокусил свою губу, он мог спасти ее только так. Виктор осторожно прикоснулся губами к ее губам. Кровь его целительна для человека, главное чтобы оставалась жизнь внутри этого тела. Ее губы были обветрены, потрескавшиеся от долгих скитаний, но это были ее губы, для него они были словно мед, он дождался свою Девочку.

– Давай же Инлита, дыши, прошу тебя… – он гладил ее по волосам, хотел согреть, но это было невозможно, его тело было холодное как лед. Он делал только хуже, но отпустить ее он был не в силах. – Пожалуйста…

Спасительный вдох, вернувший ее к жизни. Девушка словно упала в собственное тело, на мгновение открыв глаза она увидела его прекрасное лицо.

– Вик я сдержала обещание… – Лита попыталась поднять руку, чтобы коснуться его, понять, что это он, что это не видение, но сил не было.

– Молчи моя звездочка, я отнесу тебя домой, – он прислушался к стуку сердца и ее дыханию, он успел. Прижав к себе и поцеловав в лоб со всей нежностью, на которую был способен, он поднял ее на руки и пошел в сторону леса, его спутник встречал их на опушке.

– Рехан, отведи лошадей домой, мне срочно нужно отнести ее в дом.

– Виктор, это против правил, только если….

Глава клана, озлобленно посмотрел на Рехана, и гортанно прорычал.

– Я и есть правила! Смеешь мне не подчиниться?! – глаза Виктора загорелись красной дымкой, в лесу замолчали всё, даже ветер перестал играть с листвой. Его нутро вырывалось наружу, он не позволит никому перечить ему. – Даже не смей произносить и звука!

Рехан опустил голову, поняв, что совершил ошибку.

– Уйди с глаз моих и отведи лошадей в стойло.

Он притянул к себе Инлиту, и, прижимая ее голову к своему плечу, побежал сквозь деревья в сторону поместья.

***

Виктор держал ее так крепко как только мог, но боялся "сломать" ее. Сломать кость человеку, одним прикосноевение не стоило ему никаких усилий. Страх брал верх, она не видела его изменившимся, она помнит его человеком, а не монстром. Она помнит тепло его рук и улыбку в сладком закате. Теперь же он может дать ей только холод, лед и глубокую ночь.

Он может бросить к ее ногам весь мир, но мир ее будет во тьме, в железном запахе крови, в свете луны. Он может подарить ей вечную жизнь и молодость, может подарить ей преданность, титул, стать, уважение. Он может убить кого угодно, кто пойдет против нее, может замучить до смерти любого человека или Хасэлина, который просто дотронется до нее или бросит презренный взгляд. Он может уничтожить весь клан Сэл который держал ее взаперти все это время, и подарить ей их территории, поставить ее во главе дома Сэл. Он может порвать глотки всей семьи, и вырвать глаза Кай которая удерживала ее.

Но он знал, что она не позволит ему это сделать, он знал, что она не примет от него ни вечной жизни, ни вечной молодости. Он знал, она хочет состарится:

"Вик, я хочу однажды сидеть с тобой на лавочке возле нашего дома, твои волосы воронова крыла, станут такими же белыми как мои сейчас. Мы будем улыбаться друг другу, и каждая морщинка на твоем лице будет напоминать мне время, которое мы провели вместе. Я буду любить каждую бороздку на твоем лице, буду обнимать и держать тебя за руку." Именно эти слова она сказала Виктору в последний вечер который они виделись, она положила голову на его еще теплое плечо, и улыбнулась.

Виктор помнил этот разговор, он так отчетливо всплыл в его воспоминаниях, что он даже почувствовал запах ее волос и спокойное биение сердца, что порхало словно бабочка, трепетало от ее мечты.

Но Хасэлин не сможет постареть с ней, на его лице не будет морщин, а волосы так и останутся черными, он больше не посмотрит не нее своими серыми глазами. Она только может утонуть и захлебнуться в его ночи, в черноте его глаз, и в холоде его тела. Она больше не почувствует медленного биения его сердца, и больше не сможет встречать с ним закат. Виктор знал это, но его эгоистичное желание не позволит ему отпустить ее. Он цеплялся за нее, как за невидимую дымку собственной человечности. Именно она давала ему глоток свободы, именно она вытаскивала его на свет луны, и именно она оставляла в нем частичку теплоты.

Он нес ее на руках в свой дом, в "замок" клана Рох, поместье семьи Милостив. Их фамилия звучит как издевательство для людей, Милостив – милосердные. Милосердные, смешно, те кто пожирает людей, те кто заставляет людей отдавать своих дочерей, сыновей и братьев в жертву. Милосердные – те кто питается подчиненными и держит в страхе всю территорию. Милосердные – те кто охотится в ночи, ими пугают детей и девственниц.

Ходит легенда что глава клана, предпочитает их на завтрак. Говорят, что кровь девственниц слаще, еще не будучи грязной. Поэтому даже юные девушки ложатся под первого встречного, чтобы быстрее лишиться невинности и не попасть в руки "милосердного" графа. Глупые люди, Виктор не разбирал вкуса крови, она была для него одинаково теплой, что кровь девственниц, что кровь стариков. Единственным, что он чувствовал была горечь, если человек болел, и это длилось всего несколько секунд, а дальше его захлестывала звериная ярость и он уже не мог остановиться. Именно тогда он чувствовал себя настоящим, именно таким он и был. Он не был милосердным, и не был снисходительным. Он был зверем, он не хотел тратить свои, и без того скудные, эмоции на нечто несущественное под названием – человек.

Но даже на фоне других он казался более милосердным, нежели другие кланы. Он разрешал питаться только умирающими, больными или преступниками. И многие думали, что это потому, что он, человечен. Но в умах людей не возникало мысли, что это лишь для сохранения "чистой" популяции и уменьшения кладбищей, которые забивают подземные воды. Таким образом на границах его территории, не существовало эпидемий, а вода была пригодна для питья "низменных". Все это сделано для собственного благополучия, а они думают, что он "милосердный". Он был "императором" этих земель, был правителем всего живого и неживого на своей территории. Он вселял ужас и страх другим кланам, его воины были "выдрессированы" как цепные псы, они не смели сказать лишнего слова, его указ, его повеление, его знак и его слово – здесь закон. Никто не смел обсуждать его поступки или его действия, и то, что Рехан сказал ему там в лесу было чистым самоубийством.

***

Виктор пронес ее на руках через центральные ворота поместья, все, кто тренировался в этот момент во дворе, сразу согнулись в поклоне. Он слышал их рыки, вырывавшиеся инстинктивно, чуя ее кровь. Пахла она, конечно, отвратительно, на ней была кровь животных, испражнения, болотная тина, гной, запах гниющей плоти. И он боялся, что она умирает, что внутри ее что-то умирает, разлагается, так пахнут больные на последней стадии. Он боялся, что не сможет ее спасти и оставить человеком. Он боялся, что она возненавидит его, что больше не улыбнется, что ее зеленые глаза больше не будут сверкать, как роса на молодой весенней траве.

Пройдя с гордо поднятой головой, окутывая своим могуществом, словно говоря, что любой кто прикоснется к ней будет казнен, вне зависимости от его титула или звания. Он "пометил" ее как неприкосновенное сокровище, незримо она станет графиней клана Рох, императрицей семьи Милостив. Если останется жива. Если он сможет ее спасти.

Зайдя в коридор дома, он наказал согреть воды и приготовить горячую ванну. Служанки в ужасе забегали готовя все необходимое. Сердце Инлиты билось, медленно, но без перебоев. Была она без сознания или просто спала, Виктор не знал. Он отдал приказ найти врача, который сможет вылечить человека, и его подчиненные уехали в город, чтобы глубокой ночью привести лучшего из лекарей.

Аккуратно снимая с нее порванную, грязную и мокрую одежду, он обнажал ее практически безжазненное тело. Пар от горячей воды обволакивал их, в ванне плавали цветы ромашки и лаванды, поэтому от воды исходил удушающий запах. Хасэлины чувствовали запах острее, они были зверями, поэтому то, что для человека ощущается как легкий цветочный аромат, для них было как удушающая вонь вперемешку с запахами тел человеческих служанок которые стояли поодаль и ждали дальнейших указаний.

– Кто просил кидать в воду эти отвратительные травы?! – гортанно крикнул, буквально прорычал, Виктор.

Глава клана почувствовал как сердца служанок бешено заколотились, в воздух ударил запах аммиака – пот. Они боялись. Они сделали то, о чем их не просили, проявили инициативу. Он зажмурился от едкого запаха отчаянья и страха.

– Я спросил, кто?! Отвечайте, иначе вы станете моим ужином! – его голос внушал ужас, впервые они чувствовали даже кончиками волос опасность.

Служанки резко упали на колени опустив глаза в пол.

– Нет, господин! Пожалуйста, помилуйте, – словно мантру повторяли они в унисон. И только одна осмелилась сказать. Она была старше всех и работала тут дольше.

– Это я, господин! – сквозь слезы она молила. – Госпожа ведь человек, я видела что у нее много ран, ромашка обладает заживляющим свойством, а лаванда поможет успокоить ее разум.

Виктор аккуратно положил Инлиту на кушетку которая стояла рядом с купальней и в одно мгновение оказался возле, говорящей служанки. Схватив ее за горло, он прижал ее к стенке и приблизился как можно ближе, чтобы чувствовать ее запах, страх, сердцебиение. Поведение человека, стук сердца и вонь которую они источали, отличается в зависимости от эмоций которые они испытывают. Поэтому он без труда может определить врет она или просто боится.

Рыча из глубины своей груди, он понюхал служанку проведя носом по ее сонной артерии и остановился за ухом. Страх. Ни капли вранья. После, просто отпустил ее.

– Выметайтесь! И принесите мне новую одежду, для меня и госпожи, – посмотрев на те тряпки которые снял со своей девочки. – Это сжечь за пределами особняка, я не хочу чувствовать эту вонь.

Он вернулся к Инлите, разделся до нижнего белья и взял ее на руки, после чего шагнул в купальню. Служанки выдохнули, и, не поднимая головы, быстро взяли в руки одежду госпожи, попятившись к выходу не поворачиваясь спиной к Виктору.

– Я сказал вон! – крикнул он. От неожиданности те подпрыгнули и испарились за дверью. – Звездочка моя, что с тобой случилось… – уже ласково и аккуратно произнес Виктор опускаясь в воду.

Его душил запах трав, но поверив служанкам, которые так же были людьми, он терпел. Опустив Инлиту в воду, он придерживал ее голову, аккуратно смывая с нее всю грязь которая прилипла к ее волосам. Его девочка словно камнем упала на дно ванны, и он протирал мягкими тканями каждый сантиметр ее тела, открывая все новые и новые порезы, синяки, царапины. Ногти были сломаны, обнажая мясо, вывихнутая лодыжка опухла еще сильнее. Он возвращал ей розовый цвет кожи, омывая чистой водой, возвращая ей красоту своими движениями. Закончив, он одел ее в чистою ночную сорочку, чувствуя жар, – Инлита буквально горела в его руках. Виктор не знал, опасен ли его холод сейчас для нее, но она горела изнутри, такое ощущение что огонь пожирал его звездочку.

Пронеся ее, вот так на руках, по длинным коридорам, он зашел в спальню, которую освещали множество свечей. На тот момент, Рехан уже стоял в комнате вместе с врачом. Врач был пожилой мужчина, в руках он держал большую сумку с множеством трав, лосьонов, мазей и лекарств. Виктор чувствовал каждый по-отдельности и все разом. От врача пахло спиртом. В этот момент ярость поглотила Хасэлина, да как он посмел прийти сюда пьяным, как кто-то посмел привести сюда этого пьянчугу. Он осторожно положил девушку в кровать, накрыл ее одеялом и поцеловал в лоб. После медленно развернулся, алая дымка глаз заполнила всю комнату.

Глава 2

– Как…Ты…Посмел…Прийти…Сюда пьяным?! – эти спокойные слова, он цедил сквозь зубы. Его челюсть была настолько сжата, что даже человек мог услышать скрип зубной эмали. Сжимая кулаки, он сдерживал себя чтобы не разорвать на куски сейчас всех, кто был в доме и в поместье в целом. Делая медленные шаги к доктору, он словно увеличивался в размерах, одежда на нем трещала по швам, а вены, или то что на них похоже, вздувались и пульсировали на его шее.

– Виктор! Виктор остановись, он не .... – Рехан не успел договорить, как одним движением Виктор отшвырнул его в дверь, от чего позвоночник его "друга" хрустнул. Это не смертельно для Хасэлина, пусть и обращенного, но не приятно и выводит из строя на несколько минут. Он схватил лекаря за горло, и поднял на вытянутой руке, так что бедняга, выронил сумку из рук, но он не произнес ни слова.

– Я сказал отвечай! Как ты посмел прийти сюда пьяным и как ты посмел даже подумать, о том, что в таком состоянии я позволю тебе прикоснуться к ней! – он сжимал пальцы на его шее.

– Господин.... – хрепя начал врач – меня зовут Иссайя, и я принимал роды вашей матушки.... – воздуха не хватало, но врач продолжал – …я бы не посмел…я лишь протер руки, чтобы не занести заразу в раны пациента..... – Иссайя схватился за руку Виктора – …прошу отпустите меня, вы же можете ощущать говорю я правду или нет… – кашель начал вырваться из горла, доктор чувствовал, что Виктор пережимает его сонную артерию и он сейчас потеряет сознание. – …отпустите меня иначе я не смогу помочь. А лучше меня, нет доктора на вашей территории.

От врача не исходил запах страха, лжи или отчаянья. Так же из его пасти не выходило паров алкоголя. Виктор взял себя в руки, он отпустил Иссайю и тот упал на колени схватившись за горло. Действительно на родах старших вампиров всегда присутствуют лекарь людей, потому, что ребенок рождается живой, и если это необходимо, врачи которые знают анатомию и болезни людей, могут помочь в нужный момент. Естественно Виктор , не знал кто из людей принимал роды у его матери. Он и мать то не знал, и ему было совершенно все равно кто этот человек, и что он сделал. Сейчас у него только одна задача, спасти его звездочку. Так чтобы Виктор не обратил ее в Хасэлина, так чтобы она осталась жива, осталась человеком.

– Приступай! Твоя задача спасти ее, мне не важно, что для этого будет нужно. Перевернуть землю, или остановить ее движение. Достать солнце с неба или вырвать одну из лун. Я сделаю все, что необходимо – Виктор стоял спиной к нему, и опустив голову он пытался успокоится.

– Я прошу вас выйти. – доктор встал с коленей и открыл свою сумку. Достал еще раз флакон со спиртом и смочил тряпку чтобы протереть руки заново.

– Нет! Я тебя с ней не оставлю! – Граф опять начал "закипать", злость клокотала где-то внутри, зарождалась в животе и выходила через глотку.

– Я прошу вас выйти не потому, что хочу сделать с ней что-то, я должен буду раздеть ее, обработать раны, выдавить гной, некоторые раны раскрыть заново, чтобы они срослись без шрамов или оставляя минимальные шрамы. – он бросил проспиртованную тряпку на пол, – готовы ли вы все это наблюдать, чувствовать зловоние, и держать себя в руках чувствуя кровь?

Иссайя посмотрел на Виктора, вскинув бровь. Он слегка улыбнулся.

– Я знаю эту девочку, это Инлита Каарос. Дочь Умы и Карла, я принимал роды, видел эту девочку когда она только родилась, не волнуйтесь я не причиню ей вред. – он подошел к девушке и положил руку на ее лоб. – у нее сильный жар, пожалуйста пришлите мне служанок с чистой теплой водой в гору полотенец.

Виктора пронзила адская боль, когда он увидел, что Иссайя положил руку на ее лоб. На нее лицо, ее прекрасное, любимое, долгожданное лицо.

– Рехан ты его слышал распорядись, чтобы принесли воду и все полотенца что есть в доме!

К тому менту юноша уже пришел в себя и встал ноги, он согнулся в поклоне и исчез за дверью. После чего Виктор тоже вышел. Как только он оказался в коридоре, на него нахлынули чувства, о которых он думал, что забыл, боль, отчаянье, любовь и страх. Он сполз по стене и сел на пол. Все закружилось словно в астрале, служанки бегали меняли воду и полотенца, а следом они выносили окровавленные тряпки и мутную воду, все как в ускоренном темпе, окутанные тошнотворным ароматом, железной крови, спирта, аммиака, грязи и гниения. Виктор слышал сквозь стены, как Инлита дышит, стонет, "слышал" как стекают слезы по ее щекам, и как вырывается боль из ее кожи, если бы его сердце билось, именно в этот момент оно бы остановилось, именно сейчас оно бы закончило свой век, он бы умер от страха, сжимания в груди. Но его сердце уже не было живым, но страх поглощал его, он хватался за голову, вздыхал, безмолвно кричал внутри. Он хотел чтобы все это прекратилось, чтобы она была жива, чтобы так же радовалась и смеялась, купалась в лучах полуденного солнца, а ее волосы развивались на ветру. Но сейчас она умирала, ей было больно, она боролась, она пыталась выбраться из лап смерти, так же как в том лесу.

Прошло много времени, рассвет уже вступил в свои права, и Виктор не сможет зайти в комнату залитую солнечным светом. Он ждал, когда лекарь выйдет, ждал когда эти истязания закончатся, Рехан все это время стоял неподвижно рядом с ним.

– Ты можешь идти, тебе пора спать – сказал Виктор, словно не своим голосом. Это было отчаянье.

– Как я могу? Я буду с вами Господин.

– Как знаешь…

Миновало еще несколько часов, и наконец-то дверь открыл врач, а не служанки. Виктор вскочил на ноги, и быстрым шагом пошел к Иссайе.

– У девушки большое количество ран, стопы разорваны и стерты до мяса, есть травма ноги, но она не серьезная. Есть несколько перломов ребер и пальчев, я наложил шины. У нее крайняя степень истощения, такое ощущение, что она не ела несколько недель и не пила. Остальные раны я почистил, зашил и продезинфицировал. – он надел свой плащ и продолжил – Я оставил на столике все необходимое и дал распоряжение главной служанке, что и как делать. Так же у нее сильный жар. Я приеду сегодня ночью чтобы проверить ее самочувствие, если она переживет эту ночь, тогда опасность минует. Я сделал все что мог.

Доктор прошел мимо Виктора и направился к выходу, но остановился словно что-то вспомнив:

– И еще, не давайте ей свою кровь, это может только навредить. Сейчас она в глубоком сне, вам тоже следовало отдохнуть, сейчас вы ничем не сможете ей помочь.

– Хорошо, вас проводят к выходу, и еще доктор, спасибо. – Виктор слегка опустил голову в качестве благодарности.

Иссайя был в недоумении, чтобы сам Граф, Император, Владелец и Повелитель этих земель, сказал слова благодарности ничтожному человеку. Но не подав вида, он ушел в темноту коридора. Виктор закрыл глаза и прислонился лбом к дверям комнаты.

"Милая, звездочка моя, живи, молю тебя"

После этих мыслей он ушел в свою комнату, ждать закат.

***

Ночи сменялись днями, дни – неделями. Инлита не приходила в сознание. Виктор все ночи проводил в ее комнате, врач приходил два раза в день, при свете дня и в ночи, чтобы обсудить подробности лечения с графом.

Некогда хмурый, властный и безжалостный Хасэлин, был словно потерян. Он ходил из стороны в сторону по комнате, не отвлекался на дела, и просто сидел возле кровати девушки. Подчиненные начали было шептаться, но от чуткого слуха не скроется и малейшая фраза сказанная поперек. По поместью пронеслись казни, иногда необоснованные, иногда "за дело". Виктор был в отчаяньи, он был готов ждать ее месяцами и даже годами, но она умирает, умирает с каждым днем. С каждым днем она становилась старше, а он нет. С каждым днем, момент ее смерти был ближе, это как отсчет по часам к назначенному времени. Впервые, он не знал как поступить, не знал какое решение предпринять, обратить ее, подождать, или просто убить лекаря, который так и не смог привести ее в чувство. Он хотел остановить мир, замедлить время, выжечь все дотла – только чтобы она очнулась.

Осень закончилась, и на промозглую землю лег первый снег. Деревья покрылись белым инеем, а на кроны легли пушистые шапки снежинок. Серебром покрылось всё, – трава, которая еще пыталась бороться за жизнь, дома и заборы. Воздух больше походил на стеклянную пыль, оседая в легких и причиния нестерпимую боль. Зимы в мире были холодные, обжигающие, они заставляли людей прятаться в домах. Это было время Хасэлинов. Владыки ночи не чувствовали холода, зной и резкие перепады температуры были им не страшны. Они даже не дышали, их грудь вздымалась лишь по наитию, привычке, чтобы не пугать людей. Идеальные существа, можно было бы так подумать, но вечная жизнь, столетие за столетием, лишила их даже мимолетных чувств. Они, выполняя свои задачи, не видели конца, войдя в бесконечный замкнутый круг. Закат, дела, еда, рассвет. И так сотни лет.

Человеческая жизнь прекрасна, ты стараешься успеть все, что запланировал, увидеть миры и места, которые хочешь. Ты торопишься, совершаешь ошибки и снова стараешься. Но жизнь Хасэлинов лишена всего этого, они не совершают ошибок, а просто находятся на земле и растят людей, как пшеницу чтобы в нужный момент провести жатву. Все, что у них осталось это жажда, строгость, защита территории и звериная ярость. Остальные чувства в их умах лишены логики и смысла. Лишние. Ненужные. Поэтому, когда Виктор потерял контроль над собой и упал в водоворот собственных чувств, легенды про жестокого, но милосердного графа, поутихли. И зародились новые.

– Доктор когда она очнется? – самый частый вопрос который Иссайя слышал на протяжении последнего месяца.

– Господин, – он прокашлялся, – такое ощущение, что она не хочет просыпаться. Раны затянулись, кости срослись, жара нет. Я не понимаю в чем дело.

"Конечно она не хочет просыпаться. Она не хочет жить во тьме"

Глава 3

***

Наша "золотая рыбка" не понимала, – наваждение это, ад, рай или реальность. Но если это реальность, и там действительно был Виктор, почему она чувствовала только холод? Где теплые объятья и чувственные поцелуи? Почему создавалось впечатление, что она лежит на мраморном полу вместо его теплых рук.

Чувствуя боль, агонию, жар, словно кости выкручивались вместе с суставами, она хотела избавиться от всего этого. Иногда в нос ударял резкий запах спирта или трав. Но она не могла открыть глаза, как бы не старалась. Иногда она проваливалась в ураган воспоминаний, в которых она жила за пределами территории Рох, а ее откармливали, словно кормовою корову. Она видела лицо своей матери, которая сажала ее в повозку десять лет назад и, со слезами на глазах, провожала прочь. Маленькая девочка не понимала, почему она должна уехать. Так много вопросов, которые до сих пор остались без ответов. Ей нужно было открыть глаза, но что-то мешало, холодное словно монетки, что давили на ее веки.

Инлита не знала, сколько прошло времени, лишь изредка она слышала "Звездочка моя", как наваждение, иллюзия того, что Виктор рядом.

Однажды, очнувшись словно от сна, в поле, выжженном дотла, Инлита посмотрела на затянутое тучами, ночное небо. Сон ли это? Тут еще пахло гарью, сожженными останками тел зверей и насекомых. Поле было мертво, черная трава и горячая почва, говорила о том, что пожар случился совсем недавно. Она шла босыми ногами, остатки пепла прилипали к подолу ее платья, а тлеющие угольки кусали её ступни. Дым опутывал остатки деревьев, поднимался вверх и растворялся в сумеречном небе. Вороны – падальщики кричали, кружась над останками. Не понимая происходящего, с опаской, она шла, глядя по сторонам. Краям глаза заметив движение, которое тут же "размазалось" в воздухе, девушка инстинктивно повернулась в эту сторону, но ничего не увидела. И снова растаявшая тень, но уже на другом конце поля. Снова резкий поворот, и снова пустота. Ее глаза не могли уловить движений, и создавалось впечатление, что призраки водили вокруг неё хоровод. Каждый раз, когда она поворачиваясь в ту сторону, где мимолётно двигались тени – все исчезало. Словно что-то хотело лишить ее разума, свести с ума. Девушка чувствовала, как паника подкатывает к солнечному сплетению и вот-вот вырвется наружу. Она упала на землю и в нос ударил резких запах выжженой земли. С трудом подняв голову она посмотрела вдаль.

Тени остановились и она увидела Виктора танцующего с безумно красивой, молодой девушкой. Но это был не танец – они дрались не на жизнь, а на смерть. Два меча девушки полыхали огнем, она была бледна, ее волосы были темные, практически черные, она была похожа на…

– Хасэлин! Виктор беги! Эта девушка – Хасэлин! – Инлита, начала спешно подниматься, путаясь в подоле платья, падая и вставая, она пыталась как можно ближе подойти к ним.

Незнакомка рычала на Виктора как зверь, она кричала на него, но Инлита не могла разобрать ни слова, словно оглохла, она видела движения её безмолвных губ. Инлита бежала, что есть мочи к ним, и, наконец, встала между ним загородив собой Виктора. Она взглянула на незнакомку. Красивая, статная, высокая. Волосы аккуратно собраны в "колосок", красно-янтарные глаза, что словно переливались то ли красной дымкой, то ли золотом янтаря. Они смотрели мимо "золотой рыбки", будто той не существовало, они не видели ее, а незнакомка продолжала что-то кричать в лицо Виктору.

Ее точеные черты лица напоминали Инлите кого-то, длинную шею закрывал "корсет" из кожи.

"Наверное скрывает следы укуса, нет, подождите...."

На лице незнакомки красовалась татуировка в виде ветви цветка, только так клеймили чисторожденных девушек Хасэлинов. Красивейший цветок начинался под глазом, уходил вверх по виску и заканчивался над бровью.

"Она чистая, рожденная Хаселинами, значит принадлежит к знати"

Инлита опустила руки, и повернулась к Виктору лицом, ужаснувшись. Мраморное лицо, белая кожа, и черные как смола глаза. Закрыв рот руками, она попятилась назад. Это не был ее Виктор, это не могло быть правдой. Инлита чувствовала только холод исходивший от него, он как статуя, застывший труп, зверь, что пожирает младенцев. Слезы сами покатились по ее щекам, она не хотела в это верить.

– Боги, что они сделали с тобой? Почему? – попытавшись протянуть к нему руки, – Милый, это я… Ты видишь меня? Это я, звездочка.

Но Виктор не видел её, была фантомом, или все это было игрой её разума, – "Золотая рыбка" не знала. Вмиг она провалилась в темную масляную воду, ей больше не хотелось просыпаться, она больше не хотела жить. Реальность ли это? Что она увидит когда откроет глаза? Встретят ли ее серые глаза Виктора, или их бездонная чернота.

Глава 4

***

"Очередная холодная ночь. Прошел уже месяц, с тех пор как я нашел тебя, но ты не возвращаешься ко мне. Я бы так хотел заключить тебя в объятья, почувствовать твое тепло, и заглянуть в ясные глаза. Ты могла бы кружиться под музыку рояля, и юбки твоего платья порхали бы в водовороте танца, а я бы зачарованно смотрел на тебя, ловил смех и лучики света, которые тебя окружают. Ты – единственное солнце, в моем мире, ты мое Ха-Йли, ты единственная кто озаряет темноту вечной ночи. Вернись ко мне и верни меня к жизни."

Виктор сидел возле изголовья кровати и смотрел на неподвижно лежащую там Инлиту. Его звездочка гасла с каждым днем, словно окутана тучами, некогда румяные щеки впали, сквозь прозрачную кожу проступали хитросплетения вен. Он слушал ее сердцебиение на протяжении всей ночи, считал каждый удар, слышал медленное движение крови и его ноздри наполнялись кислым запахом отчаянья. Невыносимый месяц, хуже, чем десять лет ожидания. Для Хасэлинов время текло иначе, они не замечали глубины его вод: месяцы для них длились словно минуты, а столетия – год. Но эти несколько недель показались Виктору веком. Он, снова и снова, возвращался в печальную спальню, и, снова и снова, сидел возле ее кровати.

Но сегодняшняя ночь была иной, сегодня взошла кровавая луна. Одна их трех сестер, Ха-Рин, весь мир заполнила вонь ладана. Все храмы, все шаманы и все дома в этом мире, окутаны приторно-вязким запахом, масла, травы и сажи. Невообразимое сочетание, отвратительных испарений для Хасэлинов. Этот "аромат" словно проникал в кости и оставался там на долгое время, преследовал и мучил их. Именно в эту ночь наша "золотая рыбка" очнулась.

***

Инлита распахнула глаза, и пронзившая их от ярких бликов свечей боль заставила девушку зажмурится. Сил поднять руку и закрыть ладошкой глаза не было, из глубин груди вырвался стон. Услышав его Виктор опешил. Он поднял голову и внимательно посмотрел на свою "звездочку". Очень осторожно, чтобы не испугать, и, как можно тише и мягче, он произнес:

– Инлита? Лита… – он хотел было протянуть руку чтобы дотронуться до нее, но остановил себя на полпути, опуская ладонь, – Рехан, приведи врача, она очнулась.

Тот был за дверью, но Виктор знал – при своём слухе он точно услышит. Как и ожидалось от подчиненных Виктора, юноша сразу побежал, его шаги все дальше и дальше углублялись в глухую бездну коридора пока звук их не исчез.

– Инлита, как ты себя чувствуешь? Что-то болит? – если бы в этот момент Хасэлин мог плакать от счастья, он бы плакал, но кровавые слезы могли испугать девушку и Виктор "проглотил" это ощущение.

Она молчала. Просто неподвижно лежала, глядя в потолок. Ее грудь вздымалась и опускалась в такт ее сердца. Глаза все еще привыкали к яркому свету, она пыталась понять, может ли шевелиться, все ли конечности целы, а еще она очень боялась повернуться и увидеть его лицо.

Ей было страшно, что сон который ей снился – правда, что теперь он не лучезарный мальчик, каким она его запомнила, а холодная статуя, без эмоций, без желаний и без жизни. Ей было страшно увидеть угольные глаза, белоснежную кожу. Она не могла поверить, что преодолев такой путь, попадет в руки Хасэлина. Из глаз потекли слезы, сил остановить их не было, подобно ручейкам они скатывались по ее исхудалому лицу и заканчивали свою жизнь в подушке. В этих потоках смешалось все: радость от того, что она жива, боль от потери надежды, ужас реальности и усталость, бессилие, мрак.

Виктор слышал как ползут ее слезы, слышал как сердце обливается кровью. Как тихие всхлипы, которые она пыталась подавить, криком отпечатывались в его голове. Гордый Хасэлин, испугался, его сковал ужас. Что делать? Как? Куда? Не находя ответов, он продолжал просто сидеть на стуле, в ожидании ее слов, действий, движений. Непоколебимость его решений сейчас ничего не значила, он как нашкодивший щенок, сидел и ждал наказания. Для Виктора, ее слова будут указом, ее решения будут истиной, он никогда не ослушается, и никогда не нарушит приказ. Она полностью властна над ним.

– Ты Хасэлин? – собрав все свои силы в кулак, тихо произнесла Инлита.

– Да.

– И как давно тебя обратили? – девушка знала, что вновь обращенные, неуправляемые, они не могли остановиться, их жажда крови была неописуемой. Они не умели питаться, не умели двигаться. Их, как младенцев, учили заново "жить".

– Я с рождения такой.

Эти слова повергли в шок, заставив её повернуться. Такого удивления в ее жизни не было никогда. Перед ней сидел он, мальчик которого она любила, своей детской, наивной и всеобъемлющей любовью. Это, одновременно, был он и совершенно посторонний для нее "человек". Серые глаза больше не искрились серебром, а погасли в ночи, приобретя цвет обсидиана. Практически белая, с легким серым оттенком кожа, без единой прожилки вен или капилляров. Это был совершенно изможденный мужчина, словно он не спал несколько месяцев, впалые глаза, трясущиеся руки. Его белая рубашка была расстегнута, и практически сливалась, по цвету, с телом, а черные брюки были как продолжение волос. Чисторожденные Хасэлины не стригли волосы, только в детстве. Поэтому сейчас волосы Виктора, доставали практически до поясницы. Ей еще в детстве казалось это странным, но тогда она отбросила эти мысли. А сейчас вьющиеся волосы падали ему на лицо, создавая еще более печальный вид. На миг в ее груди что-то екнуло, словно горящая стрела пронзила сердце. Ведь это все еще ее Виктор, ее мальчик к которому она так рвалась, к которому пыталась все это время сбежать.

– Почему ты не сказал мне… – голос дрожал и срывался – …почему тогда еще в глубоком детстве ты не сказал мне?

– Я не знаю. Боялся наверное. Ты настолько завораживала меня, что я боялся тебя потерять. Боялся, что если ты покинешь меня, тьма настигнет меня раньше. – Виктор аккуратно подвинулся к девушке, – Ты – весь мой мир, Лита, ты мое солнце, Луна и звезды.

Он протянул к ней руку, чтобы коснуться лица, почувствовать призрачное тепло.

– Не прикасайся ко мне. – холодно и отчетливо произнесла "золотая рыбка"

В этот миг, мир Виктора рухнул, разбился на много маленьких осколков. Она никогда не примет его, никогда больше в мире Хасэлина не взойдет солнце.

Глава 5

***

Виктор ушел, он оставил ее, как она и просила. Его больше ничего не интересовало. Она не будет с ним, ему больше не нужно это существование. Ему больше не интересно просыпаться, и "жить". Человеческая жизнь конечна, они рождаются, развиваются и естественным образом умирают. Жизнь Хасэлина не имеет естественного конца, они могут жить веками, сотнями веков. Скрываясь в ночи и прячась от солнца, и даже если весь мир измениться или погибнет, они будут существовать. Они не умирают если перестают питаться, просто застывают, превращаясь в мумию и ждут, когда капля крови попадет в их горло, чтобы вновь открыть глаза и продолжить свой век. Их воспоминания не исчезают, он будет помнить ее даже спустя десятки столетий. Она останется в его сознании, каждый ее шаг и каждое движение, он сможет вечно прокручивать в голове все воспоминания. И сейчас ее холодный тон отпечатался в нем и преследовал его, словно издеваясь.

" Не прикасайся ко мне… не прикасайся… ко мне…"

Его комната, покрытая инеем, не отапливалась, в этом не было нужды. Холодная постель, в которой он лежит, пережидая день, до момента когда некогда любимое солнце уйдет на покой. Она станет его тюрьмой, последним пристанищем, склепом для мертвеца. Инлита отказалась от него, он понимал это, наивно было надеяться, что звездочка примет его таким какой он есть. Но все же, часть его сознания очень хотела, чтобы все было иначе. Он хотел чтобы она плакала от радости при виде его, плакала от счастья что они вновь вместе.

"Дурак, какой же я дурак"

Виктор застонал, сел на пол подперев собой дверь, – так никто не сможет войти. Его вечная ночь начинается сегодня, под лучи кровавой луны.

Иссайя, спешно шел по коридору, во время восхождения Ха-Рин люди стараются не выходить на улицу. Предрассудки, но все же. И когда в дверь врача настойчиво заколотили, он вскочил с кровати в ночной пижаме, побежав открывать. Его подопечная очнулась. Это было немыслимо, он думал что она уже не придет в сознание, так и останется овощем с дыханием. Он быстро собрался, напялив костюм прямо на пижаму и последовал за стражниками Виктора.

Войдя в комнату, он увидел что Инлита горько плачет.

"Значит уже встретились, что же… неудивительно"

– Барышня, ну что же вы льете слезы, у вас и так сил нет, полно, перестаньте. – Иссайя аккуратно сел на кровать рядом с Литой, и взял ее руку чтобы проверить пульс.

– Дядюшка Иссайя… – сквозь всхлипы говорила наша "золотая рыбка" – …дядюшка....как Вы тоже? Что вы тут делаете, это же логово Хасэлинов.

– Лита, душа моя, успокойся, мне надо посчитать твой пульс. – Он сосредоточился на стуках сердца, иногда он даже завидовал Хасэлинам, они могут слышать сердцебиение, как он слышит шум копыт лошадей по брусчатке или как льется вода.

– Что ж пульс неплохой, дитя, тебе надо поесть, ты в очень плохом состоянии, твои кости срослись, но ты провела больше месяца в постели, придется заново учится ходить.

– И что вы прикажете мне есть в этом логове, высосать кровь из пары-тройки младенцев? – от отвращения Инлита отвернулась и посмотрела в окно.

– Лита, девочка моя, ты ошибаешься. – Иссайя поправил свое пенсне на переносице. – Виктор…

– Не произносите его имя, не хочу даже слушать.

– А ты все же послушай, Виктор заботился о тебе все это время, не отходил не на шаг, омывал твое тело, доставал все лекарства которые я просил. И, о Боги, изводил меня одним и тем же вопросом когда же ты очнешься.

– Да конечно, боялся, что его драгоценная еда не проснется....

– Инлита, перестань, тебя давно не было в городе, если бы ты видела как все изменилось, когда в управление встал Виктор, ты бы так не говорила. Мы больше не преподносим в жертву молодых людей или девушек, издан указ, что Хасэлины, питаются только умирающими, преступниками и стариками на последнем издыхании.

– Это отвратительно, не хочу ничего слушать… – "золотая рыбка" попыталась отвернутся от доктора и лечь на бок, но кости ломило, каждое движение давалось ей с трудом.

– Как пожелаешь. Я пойду, скажу твоим родителям, что с тобой все хорошо.

– Не надо, не хочу их видеть, она предали меня....

– Ладно, ладно, как хочешь… – он погладил девушку по плечу, и начал собираться.

Выйдя за дверь, он не обнаружил Виктора, только Рехан стоял и ждал его.

– Где Виктор?

– Он заперся в своей спальне.

– Что ж я думаю они сами разберутся. Рехан, отдай распоряжение, ей надо усиленно питаться, набираться сил. Я зайду завтра ближе к вечеру, проверю ее состояние.

Рехан выслушал, опустил голову в знак благодарности и проводил врача к выходу, предоставив ему теплую карету.

Глава 6

***

Шли недели. Инлита первое время не выходила из своей спальни, за ней ухаживали и ее кормили наравне с мужчинами. Рехан заботился обо всем, давал распоряжения о покупке лучших продуктов, встречал и провожал врача, что стал приходить всё реже. Инлита шла на поправку, на лице её появился румянец, и она уже могла сама вставать с кровати. Несколько раз она даже выходила на улицу при свете дня.

Днем поместье пустовало, только слуги и некоторые охранники, что были людьми, попадали в поле ее зрения. Вечерами, когда Хасэлины просыпались, она запиралась в своей комнате и впускала только служанок. Виктор же не появлялся. Чувства Инлиты к нему были смешанные, она слышала от слуг, что он хороший, но верить им не хотелось, и потому она делила их слова на десять: первое, он платит им, второе – они боятся его. Именно так она рассуждала, ей очень хотелось верить что Виктор хороший, но она боялась. Она помнила его другим, веселым, харизматичным и … теплым. Но сейчас он превратился в камень, змею, что питается кровью. Инлита не могла принять этот факт.

Собравшись с силами, в один из дней, она решила выйти в город с одной из служанок. В родных краях она не бывала более десяти лет, ей не терпелось узнать как изменились люди, что нового открылось, какие таверны ещё работают. Инлита ожидала увидеть разрушенные здание, запуганных людей, чахнущих стариков и отсутствие детей. На момент взросления наследника старших Хаселинов, за городами и деревнями, которые находятся во владениях, никто не ухаживает, все ждут тридцать лет, когда наследник встанет во главе клана.

Хаселины закрываются в своем поместье и ведут достаточно уединенный образ жизни, выращивают "императора", который потом уже во всем разберется. Именно поэтому, все тридцать лет в городах происходит вакханалия, появляются убийцы, воры, все бесчинствуют, и в это время росла Инлита. Ее родители были простыми фермерами, которые еле сводили концы с концами. Город, пусть и в разрухе, но был живой. Сейчас же Лита боялась увидеть, что всё изменилось к худшему: детей с малых лет пугали тем, что когда Хасэлин приходит к власти, начинается резня, текут реки крови, ведь люди для них всего лишь скот, пища, взращенная на городских улицах.

Каково было ее удивление, когда её встретили прекрасные ухоженные здания, чистые улицы и дети. Так много детей на улице она не видела никогда. Кто-то играл в снежки, кто-то лепил снеговиков когда покинув карету, Инлита и Катрин, одна из служанок, вышли на улицам где пахло свежим хлебом. Люди улыбались и зазывали их в свои лавки, чтобы продать ароматные мешочки или украшения. Взору Инлиты открылся счастливый, украшенный городок, где царили порядок и радость. Но как же это могло произойти, как же все эти сказки о том, что Хасэлины ужасны, страшны и нападают на людей как только наступает ночь. Все эти рассказы о том, что станет лишь хуже, о том, что от них не спрячешься, что ими движет только жажда крови. Почему тут стало спокойнее, теплее, лучше?

Инлита не знала.

– Катрин, я проголодалась и хочу зайти в таверну. Здесь, кажется, было прекрасное место где подавала суп из ребрышек, давай зайдем?

– Госпожа, эта таверна закрылась. Хозяин надругался над своей падчерицей, и его… – служанка замялась и опустила глаза

– Продолжай, говори что с ним сделали.

– Госпожа, Вы только не волнуйтесь, его казнили, принесли в жертву. Но Вы только не переживайте, он заслужил. Оказывается, он насиловал бедную девочку несколько лет к ряду, бедняжка даже хотела наложить на себя руки. Вы только представьте, ей было всего двенадцать лет… – служанка тараторила так быстро, что у Литы к горлу подкатил ком.

Она поймала себя на мысли, что её чуть не стошнило, но не потому что Виктор "съел" трактирщика, а от ужаса который пережила маленькая девочка.

– И что с ней случилось, с девочкой?

– Хозяин, ну то есть Господин Виктор, подарил её матери небольшой домик за пределами города, и отправил их жить туда. Говорят, что девочка пошла на поправку и уже не так сильно переживает. Но все равно, бедняжка, ой какая бедняжка. Надо же было попасть в лапы такого подонка.

– Катрин, я кажется перехотела есть, пойдем дальше.

"Это странно, все говорят, что он хороший. Подарил дом, питается только преступниками, но как? Почему? Мне нужно понять, поговорить еще с кем-то. С кем-то кто не связан с поместьем, с кем-то кто не имеет отношение к Виктору."

Инлита шла, раздумывая, снег кружил над ее головой и падал на меховую накидку. Блуждая по улицам она разглядывала витрины и улыбалась детям, которые случайно врезались в нее во время своих игр. Она гуляла, дышала полной грудью и чувствовала себя свободной. Ей было спокойно, но мысли не покидали её. Как быть? Возможно стоит все же поговорить с Виктором, выслушать его.

Думая, как правильно поступить, Инлита не заметила, как к городу подкралась ночь, и пора было возвращаться домой. Солнце постепенно заходило за горизонт и, осознав это, Инлита обернулась. Не увидев Катрин она поняла, что не знает где находится. Улица была совершенно ей не знакома. За эти года, что ее не было в городе, тот изменился, отстроился и она оказалась запертой в ловушке домов. Быстрым шагом девушка решила пойти обрано, но уходила все дальше, тычась в стены как крыса в лабиринте, то и дело упираясь в тупики домов и арки, что никуда не вели.

Служанка вернулась в поместье, когда последний лучик солнца погас за лесом, плача навзрыд, не зная, что делать, понимая, что ее жизнь окончена. Катрин, бедняжка Катрин, потеряла Госпожу в городе. За это ее казнят, никогда не простят этого, но она не понимала как такое вообще могло произойти, ведь отвернулась служанка всего лишь на мгновение. Она вошла в дом, опустив руки, ожидая свое наказание. Мгновение, и перед ней оказался Рехан.

– Где она? – прорычал он.

– Господин Рехан, я… я… лишь мгновение. – Катрин упала на колени и заливалась горькими слезами. – Я искала… обошла все лавки… Мне кажется, она заблудилась.

Рык Рехана, можно было слышать даже в городе. Пока Глава в таком состоянии, всем управляет Рехан, он нависает над кланом, как правая рука, и именно в этот момент, ничтожная служанка умудрилась потерять Госпожу.

– В темницу ее. – уверенно приказал Рехан.

– Нет, пожалуйста.... нет, я не специально, – взмолилась Катрин, но ее уже волокли прочь.

Рехан направился к спальне Виктора. Он не знал как поступят с ним, и пусть служанка явно не жилец, Рехана могут лишь отправить мыть темницы наряду с провинившимися. Но сейчас главное не это. Главным было спасти Инлиту, а это мог сделать только сам Виктор, только он мог найти ее быстро в хитросплетениях городских улиц. Только он знал ее запах, и мог выследить её как зверь, идя по следу.

Рехан аккуратно постучал в дверь графа. Виктор не ел несколько месяцев, и потому был опасен, но другого пути не оставалось.

– Господин, Инлита… она… она… потерялась.

Сквозь замутненный разум Виктор услышал стук, и в его голове пронеслись слова Рехана, "Инлита потерялась". Виктор распахнул алые глаза, что горели красным пламенем, он так и сидел не двигаясь, не дыша, застыв как статуя. На нем была все та же одежда, что и в день их первой встречи.

***

Инлита блуждала в переулках и никак не могла найти выход. Вереница практически одинаковых домов заполнила собой все вокруг и девушка металась как птица в клетке, чувствуя как паника накрывает ее. Ночи были еще холоднее, и костяшки ее пальцев покраснели от пронзительного ветра. Клубы горячего пара моментально превращались в иней и рассыпались на воздухе остатками дыхания. Инлита стучала в двери домов, но в такую погоду люди старались не открывать дверь незнакомцам и спокойно сидели, греясь у каминов или ужинали.

Было холодно, страшно и одиноко когда последние силы иссякли, уступив место отчаянью. Инлита шла, опустив руки, бормоча себе под нос несвязанные фразы: "Помогите" и "Откройте", "Где дорога?". Одежда её, вдруг став невообразимо тяжелой, тянула к земле, давила грузом на хрупкие плечи Инлиты. Луна разбрасывала свет, и снег искрился, купаясь в её лучах. Все это великолепие серебра было для девушки мраком, она хотела домой в теплую спальню, или, сев у камина, пить чай с бисквитами, улыбаться вместе с Катрин, слушая ее рассказы, где-то удивительные, а где-то невероятные. Все, что говорила служанка, было вымыслом или домыслами, но Инлите они нравились, она искренне улыбалась, впитывая каждое слово, слушая что произошло за это время в ее родном городе.

Спустя время девушка вышла к таверне, странному месту без названия. У двери стояли четверо мужчин, изрядно навеселе они курили табак и рассказывали другу другу что-то, громко смеясь и похлопывая друг друга по плечам. Увидев в этом луч надежды, из последних сил девушка побежала к ним.

– И вот я задрал ей юбку, а там представляешь …

– Ха, Маркус, ты что вчера лишился невинности, – громкий смех сквозь кашель.

– Иди ты, Портер …

Дружеский разговор прервался на полуслове, когда перед мужчинами из глубины переулка показалась запыхавшаяся Инлита.

– Господа, простите, но не могли бы вы помочь мне? – отдышавшись произнесла она.

Мужчины. как зачарованные, повернули головы в сторону брошенной впопыхах фразы. На их лицах загорелись… улыбки. Или усмешки, в темноте было не разобрать.

– Что такое, девочка?

– Да, что случилось у столь юного создания?

– Господа? Ахахаха… милая, ты часом не заблудилась?

– Да, заблудилась, и не могу найти главную улицу, а моя служанка… – Инлита перевела дыхание, пытаясь успокоить сильное сердцебиение, – Ох ..я потеряла ее и заблудилась.

Мужчины над ней, словно черные тени полуночных призраков.

– Малышка потерялась и забрела сюда.

– Девочка, ты, наверное, замерзла, не хочешь пройтись с нами?

– Выпить, чтобы согреться?

– Да-да-да, мы можем согреть тебя, по очереди, – тот из мужчин которого называли Портер двигался быстро, и уже стоял в паре шагов от "золотой рыбки".

От него несло алкоголем и табаком, потом и рыбой, его масляной коже было впору познакомиться с ванной. Когда Инлита увидела его улыбку, у нее закружилась голова от отвращения. Желтая ухмылка осветила зубы настолько ужасные, что их гнилостный запах обволакивал все вокруг. Неосознанно Инлита закрыла рот руками, чтобы остановить внезапно подкативший приступ тошноты.

– Ахахаха, смотрите, девчушка из чистюль, парни. Я ей противен, – Портер схватил Литу за запястье и провел языком между пальцами, облизывая. – Ммм, вкусная.

Лита резко одернула руку и отвесила громкую пощечину, со всех сил, настолько звонкую, что это разнеслось по округе.

– Что вы себе позволяете!

– Ахаха, бойкая, люблю таких. Парни, согреем барышню?

Молниеносно, остальные мужчины схватили "золотую рыбку", держа ее крепко, прикасаясь к рукам, плечам, волосам. Их "ароматы" вызывали отвращение, дешевый алкоголь, дешевый табак и отсутствие гигиены – только головокружение, страх и тошноту. Они тащили Инлиту вглубь помещения таверны, прислоняясь к ней поближе по очереди проводили жирными пальцами по шее, гогоча и смеясь.

– Нет, оставьте меня, нет не трогайте! – кричала она, срывая голос, по щекам текли слезы, обжигая кожу, отчаянье затуманило ее разум.

Инлита не могла поверить, что за несколько месяцев в логове Хасэлинов, ее и пальцем не тронули, обращались как с принцессой, холили и лелеяли, в то время, как сейчас, люди тащили ее, чтобы убить ее, растерзав плоть, надругаться и осквернить душу, полностью уничтожив.

– Почему вы настолько жестоки? – крикнула она от отчаяния, когда люди, в благородство которых она так верила, затолкнули её в пустоту ночной таверны.

Глава 7

***

Сквозь тьму голода и отчаянья Виктор чуял опасность, грозившую его звездочке. Нельзя было отпускать ее, нужно было остаться когда она его прогоняля. Стоя на коленях умолять простить за ложь, принять его таким. Но он был слаб. Выполнив приказ своей Госпожи он ушел, оставив ее наедине с мыслями, историями, что кружили вокруг Хасэлинов, обрастая ужасающими подробностями извращений и бесчинств которыми не гнушались другие кланы. Он не сдержал обещание данное себе, и ушёл, оставив ее одну. Он снова бросил ее, и теперь должен был найти, даже если для этого понадобится его жизнь.

Распахнув дверь, Виктор на секунду замер, ослепленный яркостью свечей. Прикрывая глаза он выпрямился и прорычал:

– Где она потерялась?

– В городе, со служанкой Катрин. С её слов, они пошли прогуляться, и Госпожа потерялась… – Рехан был в ужасе, опасаясь мгновенного гнева Виктора, боясь лишится "жизни", он взвешивал каждое слово.

В горло Виктора словно налили раскаленного железа, разрывая изнутри, его жажда затмевала все вокруг. Перед глазами он видел только циркуляцию крови, чувствовал дыхание, слышал биение сердец всех людей которые находились в поместье, он хотел рвать их, кусая, наслаждаться теплотой и и вкусом крови. Но он сделает это позже, сначала ему нужно было найти Литу. Спешным шагом, выйдя на улицу, чтобы хоть как-то отвлечься от смрада человеческих испарений, он сделал глубокий вдох.

"Найдись, девочка моя, я должен тебя почувствовать."

В ноздри Виктора ударило множество запахов. Где-то далеко рожала дева, и кровь, которую она теряла, лишала рассудка. Хасэлин, поморщился и продолжил дальше разбирать на составляющие запахи то, что приносил ему ветер, отсекая ненужные: запах гнилой травы, мокрых деревьев, алкоголь, человеческая еда, запах разложения, все это навалилось на него непосильной ношей. Но путеводная нить всё ещё висела в воздухе: виноград и лимонник, тонкий аромат, который практически испарился, смешавшись с похотью, вожделением и кислым запахом грязи. Ярость. Гнев. Звериное естество взяло верх и, издав утробный рык, Виктор сорвался с места, ныряя в тоннели бесконечных улочек.

Следуя за запахом он оказался рядом с таверной без вывески. Здесь виноград и лимонник снова встретились, покрытые вонью страха и безнаказанности, силы и слабости, желания и отчаяния.

Он сорвал дверь с петель, так, что та разлетелась на щепки. Глаза Виктора метались в полумраке, выискивая жертву, того, кто положил его беззащитную девочку на стол, растрепал её волосы до ужаса напугав. И он нашел их: четверо с похотливыми лицами смеялись, нюхая её накидку и платье, пока слёзы катились по щекам его девочки. Остальные одежды были изорваны в порыве алкоголя и желания молодого тела. Виктор застыл, когда, практически нагая, Инлита начала извиваться в лапах этих животных, пытаясь вырваться из железной хватки мужчин превосходивших ее по силе в десятки раз. Один их них стоял с уже спущенными штанами пошатываясь подходя к ее раздвинутым ногам.

Когда дверь слетела с петель с петель, ее сердце дрогнуло.

•

Виктор

? -

тихо прошептала Инлита, когда грязные руки коснулись её колен. Стук сердца заглушал мысли, она всё ещё не понимала как такое могло произойти с ней в человеческом городе, как люди могли так с ней поступить

.

Часть её существа испытывала неподдельный ужас, но другая часть ликовала, теперь она спасена. Сначала девушка не узнала его: длинные волосы закрывали лицо, из-под них просвечивали только красные огоньки глаз, но руки остались всё теми же. Сжатые в кулаки, сдобренные оскалом длинных клыков, они не предвещали её обидчикам ничего хорошего.

•

Что

? -

мужчина со спущенными штанами развернулся на шум. – Какого черта?

•

Он поменялся в лице, побелев как полотно, спешно попытался надеть штаны, но руки его не слушались. Остальная троица попятилась было назад, но бежать было некуда, единственный выход преграждал неуправляемый Хасэлин

.

Они ещё не успели потерять дар речи, как через мгновение рядом с Виктором появился Рехан в сопровождении группы стражников.

– Граф, быстрее, уводите их. – Рехан торопил испуганных караульных, – Сейчас его инстинкты – оголенные нервы. Он как голодный зверь, разорвет любого в ком есть кровь.

Это было правдой – голова Виктора шла кругом, он пытался справиться с желанием убить их сейчас, вырвать им руки, ноги, языки, все части тела которыми они хоть немного дорожили. Каждое его движение, быстрое, стремительное, злое, создано было для того чтобы убивать, чтобы насытиться. Он хотел впиться им в шеи и одновременно, медленно, ломать кости, слушать их хруст, а после – выбросив бездыханные тела, как хворост, плясать на их останках. Глаза Виктора метнулись к Лите. Нет, нужно держать себя в руках здесь его звездочка, нельзя ее пугать еще больше. Одним рывком граф оказался напротив ничтожества, спешно пытающегося одеть штаны, и, схватив, за горло поднял вверх.

•

Как ты посмел? Тронуть ее? – это не был голос Виктора, это был искаженный животный рев. – Рехан забери ее.

•

Рехан кивнул и подчинился.

•

Я повторяю свой вопрос, медленно, раз ты не понимаешь человеческий язык. Как. Ты. Посмел. Тронуть. Ее.

– Господин… – кашляя, ничтожество схватилось за кисть Виктора, пытаясь ослабить нечеловеческую хватку. – ・я не знал… не знал что она Ваша… простите…

– Простите, говоришь? Она – госпожа этой территории. Как твои руки посмели прикоснуться к ее коже? Как ты посмел даже думать о том, что можешь совершить нечто мерзкое по отношении к ней?

"Я – госпожа? Госпожа этой территории?"

Инлита прижала руки груди, закрывая разорванную одежду. Она боялась и благодарила его.

– Пойдемте Госпожа, нам надо уйти отсюда. Виктор.... – юноша смутился. – он сейчас не в себе.

Наша "золотая рыбка" встала со стола и буквально упала в руки Рехана. Оказавшись ногами на земле, она почувствовала усталость, упавшую на нее словно бетонная плита или громадный камень.

•

Рехан, что с Виктором

? -

в ее глазах было беспокойство. – Почему он так плохо выглядит?

•

Догадки терзали её, неужели он все это время не ел, неужели она выгнала его и он, оставив ее, в отчаянии перестал питаться. Стражник ринулся было помочь девушке, но Рехан жестом осадил его и, накинув на Инлиту свой плащ, ответил:

– Госпожа, он не ел несколько месяцев после того, как Вы выгнали его. С тех пор он заперся в комнате и, до сегодняшней ночи, не выходил.

•

Что? – с неподдельным ужасом и страхом сказала Инлита и переведя глаза на Виктора. Ее сердце начало обливаться кровью, от тягостного чувства перехватило дыхание

•

Это моя вина, я не выслушала его.

Рехан промолчал. Аккуратно придерживая девушку за плечи он повел ее к выходу. Виктор рычал, чувствовал, как мышцы шеи ничтожества начинают трескаться и рваться под его пальцами, приложи чуть больше усилий и мерзкая голова с хрустом отлетит, подобно мячу, и, подпрыгивая окажется прямо у ног Инлиты. Виктор хотел этого сильнее всего на свете, но лишь с силой отшвырнул мужчину от стены, и тот, ударившись о край стола, потерял сознание.

– Всех. Их. В темницу, – отчетливо, еле сдерживаясь чтобы не сорваться на звериный рык, произнес Виктор, после чего упал на колени и закрыл лицо руками, пытаясь скрыть ярость и звериный оскал. Его звёздочка не должна испугаться.

Инлита остановилась удивлена тем, что он не разорвал их, и даже не выпил их кровь.

Страшный людоед и монстр сдержал себя в руках и просто приказал отправить их в темницу. Мужчин вывели, потерявшего сознания, прямо без штанов, просто выволокли на улицу и в помещении остались трое: Виктор, Рехан и "золотая рыбка". Все еще закрывая лицо руками Виктор пытался сдержаться, его манил ее запах, манила ее кровь, жажда брала верх над разумом. Опустив руки и откинувшись назад, он зарычал как зверь в приступе боли. Из его горла вырвался звук безысходности, жалости, он знал, что умирал.

Инлита все еще смотрела на Виктора, сжимая кулаки на груди, она хотела успокоить его, погладить по голове, сказать что все будет хорошо. Где-то в глубине души он оставался ее лучезарным мальчиком, теплым, нежным и любимым. Она любила его и боялась. Боялась себя, ту кто так ненавидела Хасэлинов мучивших ее десять лет. Она желала ужасной смерти тем, кто преследовал ее пока она бежала к нему, тем, кто хотел сожрать ее. Но Виктор, он был другим, он был ее. Виктор спас ее уже дважды. Не прикасался к ней, и даже не думал о том, чтобы причинить ей боль.

– Рехан, иди.

– Госпожа, нет, Виктор, он опасен сейчас.

– Он меня не тронет, иди, это приказ, – первый раз в жизни Инлита обрела силу. И она использовала её, чтобы спасти Виктора.

– Слушаюсь Госпожа, – Рехан поправил плащ на Госпоже и вышел за дверь.

Все еще сжимая кулаки и мусоля ткань одежды, Инлита аккуратно подошла к Виктору и села перед ним, подогнув под себя ноги.

– Виктор. Виктор, это я, твоя звездочка.

"Твоя…ТВОЯ..ТВОААААЯ, ТВОЯЯЯЯЯ"

Мужчина рычал как загнанный зверь, он ничего не видел, все вокруг заплыло красным, он часто и прерывисто дышал, фантомное дыхание, поведение зверя. Кто-то говорил, или шептал, знакомый запах, заставлял горло сжиматься, адское пламя жаждой горело внутри.

Инлита протянула к нему руку, дотронувшись до его груди, и Виктор резко отстранился, словно его пронзила боль не сопоставимая по ощущениям ни с чем. Девушка испугалась и одернула кисть, она боялась что ему больно.

"Лучше испытать мгновенную боль, чем тянуть и аккуратно снимать повязку с раны."

Она резко обняла его за шею и впилась губами в его губы. Голову Виктора пронзила молния, его глаза широко распахнулись и он ответил на поцелуй. Их губы переплелись, он жадно ловил каждое движение её языка. Руки сами потянулись к ее талии, и легким движением, он посадил ее на себя. Он целовал ее, прижимал к себе, словно пожирая. Обнимал, гладил, изучал ее тело руками, под которыми она таяла. Он провел рукой по ее позвоночнику вверх, кончиками пальцев дотронулся к шее, и запустил свою руку в её волосы. Виктор чувствовал, как девушку била дрожь, но это был не страх, а сладкий запах желания. Ему хотелось избавить ее от остатков запаха этих уродов, своим поцелуем он хотел смыть всю грязь, которую они хотели с ней сотворить, и просто задохнуться в ее светлых волосах. Ему хотелось большего, он хотел ее крови, хотел искусать ее, разорвать, оказаться внутри нее.

У Инлиты перехватило дыхание, если они сейчас не остановятся, её сердце остановится. Но его поцелуй был такой требовательный, страстный, желанный. Где-то внизу живота начало пульсировать новое для Инлиты чувство. Она утопала в страсти, голова шла кругом, плащ Рехана упал на пол и холодное тело Виктора остудило её. Наслаждаясь в его прохладе Инлита согрелась в собственном огне. Руки не слушались её и она запустила их в длинные волосы Виктора, пылая возбуждением под его движениям.

Он подхватил ее и, прижав к себе еще крепче, встал на ноги. Не отрываясь от ее губ, он держал ее так нежно и властно, погружая пальцы в упругость ее бедер. Инлита обхватила его талию ногами и полностью отреклась от всех чувств кроме манящего возбуждения. Виктор слышал, как бьется ее сердце, как меняется ее запах, как она желает его. Он – идеальный хищник, его действия, феромоны, сила все заставляет ее хотеть слиться с ним. Он издал стон, понимая, что нужно остановиться, в голове его прояснилось. Посадив Инлиту на стол, Виктор поймал её туманный взгляд, девушка все еще держала его ногами, часто дыша.

Красный огонь погас, Виктор вернулся. Не серые глаза, какими она его помнила, а чёрные, словно самая тёмная ночь и она хотела утонуть в них без остатка. Он прислонился своим лбом к её волосам и тихо произнес:

– Милая, нам надо остановиться, пошли домой, звездочка.

– Хорошо, – сказала Лита. Тяжело дыша, она пыталась успокоить свое сердце

***

Сквозь тьму голода и отчаянья Виктор чуял опасность, грозившую его звездочке. Нельзя было отпускать ее, нужно было остаться когда она его прогоняля. Стоя на коленях умолять простить за ложь, принять его таким. Но он был слаб. Выполнив приказ своей Госпожи он ушел, оставив ее наедине с мыслями, историями, что кружили вокруг Хасэлинов, обрастая ужасающими подробностями извращений и бесчинств которыми не гнушались другие кланы. Он не сдержал обещание данное себе, и ушёл, оставив ее одну. Он снова бросил ее, и теперь должен был найти, даже если для этого понадобится его жизнь.

Распахнув дверь, Виктор на секунду замер, ослепленный яркостью свечей. Прикрывая глаза он выпрямился и прорычал:

– Где она потерялась?

– В городе, со служанкой Катрин. С её слов, они пошли прогуляться, и Госпожа потерялась… – Рехан был в ужасе, опасаясь мгновенного гнева Виктора, боясь лишится "жизни", он взвешивал каждое слово.

В горло Виктора словно налили раскаленного железа, разрывая изнутри, его жажда затмевала все вокруг. Перед глазами он видел только циркуляцию крови, чувствовал дыхание, слышал биение сердец всех людей которые находились в поместье, он хотел рвать их, кусая, наслаждаться теплотой и и вкусом крови. Но он сделает это позже, сначала ему нужно было найти Литу. Спешным шагом, выйдя на улицу, чтобы хоть как-то отвлечься от смрада человеческих испарений, он сделал глубокий вдох.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.