Линси Сэндс
Невинность и страсть

Lynsay Sands

THE HEIRESS

Серия «Очарование» основана в 1996 году

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения литературных агентств The Bent Agency и Andrew Nurnberg.

© Lynsay Sands, 2011

© Перевод Е. В. Моисеева, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Пролог

– Едва рассвело, а уже столько народу.

В ответ на замечание сестры Сюзетта Мэдисон молча кивнула и выглянула из окна кареты, на шумную улицу.

Лондон завораживал и будил воображение. Разве сравнишь его с сонной деревней рядом с поместьем, где они родились и выросли. Вернее, город заворожил бы Сюзетту, если бы не тревога об отце.

– Ты думаешь, папа сейчас в нашем доме? – спросила Лиза, словно читая мысли сестры.

Сюзетта вздохнула, откинулась на сиденье и посмотрела на двух других женщин в карете. Ее служанка Джорджина, которая была на десять лет старше своей госпожи, с молчаливой настороженностью смотрела в противоположное окно кареты. Бет, горничная Лизы и ее ровесница, от возбуждения буквально подпрыгивала на месте. На ее веснушчатом лице отражался восторженный ужас.

– Надеюсь, да, – наконец отозвалась Сюзетта, переводя взгляд на сестру.

Лиза с утомленным видом тоже откинулась на спинку. Сюзетта встревожено отметила бледность сестры и темные круги под глазами. От матери Лизе достались светлые волосы и общий нежный тон кожи. Сюзетта иногда ей даже завидовала, но если Лиза недосыпала, ее глаза казались ввалившимися, а дорожные трудности и тревоги не позволили сестрам выспаться.

– А если его там не будет? – спросила Лиза, бездумно следя за проносящимися мимо окон картинами.

Сюзетта стиснула зубы. Они уже месяц не имели известий от отца – с тех пор как тот отправился в Лондон. Лорд Седрик Мэдисон должен был подписать какие-то деловые бумаги. Он заверил дочерей, что вернется к концу недели. Мог бы вернуться и раньше, но ему хотелось посмотреть, как поживает Кристиана. Старшая из трех сестер, она год назад вышла замуж за графа Рэднора, и молодые переехали в городской дом графа.

Сюзетта очень скучала по старшей сестре. К тому же она была обеспокоена: они с Лизой регулярно писали Крисси, но ответов не получали. Сначала они не волновались, понимали, что в Лондоне сестре приходится ко многому привыкать, что у нее совсем новая, захватывающая жизнь и времени на переписку не остается. Но шли месяцы, а писем все не было. Тревога росла, и когда у отца возникла возможность проведать Крисси, все почувствовали облегчение.

Однако отец не рассказал, как счастливо и благополучно живет Кристиана. Он вообще не вернулся. Не было и письма от него. Через две недели Сюзетта написала ему, справляясь о его здоровье и о Кристиане. Через три недели она написала снова и приложила записку от Лизы. По прошествии месяца Сюзетта потеряла терпение. Казалось, что Лондон одного за другим проглатывает членов ее семьи. Было решено ехать вслед за отцом и выяснить, что происходит. И Сюзетта не очень удивилась, когда Лиза заявила, что будет сопровождать ее.

Сестры отправились в путь, взяв с собою двух горничных и четырех лакеев для защиты от разбойников с большой дороги, которые могли счесть девушек легкой добычей. Предосторожности подействовали – сестры благополучно добрались до Лондона, вскоре окажутся в фамильном городском доме и наконец-то выяснят, что случилось.

– Если его там нет, мы узнаем, где он, – проговорила Сюзетта, радуясь, что Лиза не стала спрашивать, как они это сделают. Сюзетта понятия не имела, что следует предпринять в таком случае. Они с сестрой приехали в Лондон впервые, и обе не знали, чего ожидать. Никакого особенного впечатления город на них не произвел. Пока они видели лишь бесконечную череду плотно прижатых друг к другу домов, словно придавленных к земле плотным облаком дымного тумана. Сюзетта решила, что его источник – множество очагов, разожженных в это холодное лето. Сама она предпочитала спокойную жизнь в деревне, где по крайней мере можно было смотреть на небо.

Карета остановилась, они прибыли к городскому дому семейства Мэдисон. Дом принадлежал семье уже несколько поколений, но Сюзетта видела его впервые и потому с любопытством осматривала городскую резиденцию. Дом был большим и выглядел величественно, но этого и следовало ожидать, ведь он принадлежал семье матери – Сефтонам, а те были известными богачами. Деда – из-за унаследованного и приумноженного состояния – даже называли «старым денежным мешком Сефтоном». Свое состояние, разделив его на три части, он оставил внучкам. Таким образом, девушки получали приданое, которое неизбежно должно было привлечь к ним искателей легкой наживы. И привлекло бы, не прояви дед предусмотрительности и не сохрани завещание втайне.

– Какой роскошный дом! – пробормотала Лиза, окидывая взглядом громадное здание. – Правда, немного запущенный.

Сюзетта лишь молча кивнула, не удивляясь заметным кое-где признакам запустения. Причиной того, что в этом году не хватило денег, был отец. Пытаясь сократить расходы, он, видимо, экономил на прислуге, да и на всем, без чего можно было обойтись. Сюзетта быстро отдала распоряжения относительно багажа и вместе с Лизой поднялась по парадной лестнице.

Створка тяжелой двойной двери открылась раньше, чем они к ней приблизились. Наружу выглянул заспанный дворецкий, явно раздраженный неожиданным визитом в столь ранний час. Он окинул дам недовольным взглядом, но, заметив семейный экипажи, очевидно, узнав баронский герб Мэдисонов, расправил плечи и скроил приветливую мину. Приветливую, разумеется, в понимании британского слуги – дворецкий позволил себе лишь слегка обозначить улыбку уголками губ.

– Леди Сюзетта и леди Лиза! – поклонился он.

Сюзетта кивнула, провела Лизу в дом и, снимая перчатки, обернулась к дворецкому:

– Где наш отец?

– Э… – Лицо дворецкого на мгновение выразило смущение, его глаза метнулись к лестнице, но потом он как будто решился и заявил: – Полагаю, он у себя в кабинете, миледи.

Сюзетта бросила взгляд в сторону двери, из-под которой пробивалась полоска света. Должно быть, именно там находился кабинет отца. Потянув за собой Лизу, она бросила дворецкому:

– Благодарю вас. Служанки сейчас подойдут. Пусть кто-нибудь покажет им комнаты, которые мы можем занять.

– Будет сделано, миледи.

Сюзетта приблизилась к кабинету и, от волнения забыв постучать, распахнула дверь. На мгновение она замерла на пороге, пораженная странным видом комнаты. Прежде всего ее поразил запах – кислая вонь застарелого табачного дыма была так сильна, что Сюзетте показалось, будто ее ударили по лицу. Сюзетта брезгливо сморщила носик. Отвращение только усилилось, когда она обвела взглядом царящий в комнате хаос – пустые стаканы, беспорядочно расставленные повсюду тарелки. Большая часть посуды помещалась возле двух кресел у камина, остальная окружала бесформенную фигуру отца у письменного стола. Все бокалы были пусты, но в каждой тарелке оставалась недоеденная пища. До некоторых блюд не дотрагивались вовсе. Было ясно, что весь минувший месяц отец провел здесь. Пил, дымил трубкой и почти ничего не ел.

– О господи! – выдохнула Лиза. – Наверное, что-то случилось.

Все это было так не похоже на вырастившего их Седрика Мэдисона. Очевидно, произошло нечто ужасное. Отец был без сюртука, рукава рубашки закатаны, волосы давно нечесаны. Он сидел, опустив голову на руки, – спал или… Сюзетта не могла понять, жив ли он.

Проглотив комок в горле, она прикрыла за собой дверь, приблизилась к столу и негромко позвала:

– Отец…

– Он ведь спит, правда? – испуганно произнесла Лиза:

Вопрос сестры напугал Сюзетту еще сильнее. Она дотронулась до руки отца и тут же об этом пожалела. Он среагировал на прикосновение – на мгновение выпрямился, потом бессильно рухнул на спинку кресла. Человек, которого видели перед собой сестры, почти ничем не напоминал того Седрика Мэдисона, к которому они привыкли, – налитые кровью глаза, серая кожа, на щеках – двухнедельная щетина, в которой застряли крошки еды. Должно быть, он давно не менял рубашку, по пятнам на ней можно было понять, что он съел за это время. И пахло от него невыносимо.

Сюзетта вынула из-за обшлага платочек и приложила его к носу.

– Папа? – потрясенно прошептала Лиза.

Седрик Мэдисон по-совиному заморгал. На его лице отразилось непонимание.

– Черт возьми, что вы тут делаете? – нечленораздельно пробормотал он, переводя взгляд с одной дочери на другую, потом недоуменно огляделся: – Где я? Вернулся домой?

Сюзетта плотно сжала губы. Каждое произнесенное им слово сопровождалось запахом перегара. И сидел отец очень ненадежно. Ответила Лиза:

– Ты у себя в кабинете, в лондонском доме.

У Седрика бессильно опустились плечи.

– Значит, это не сон?

У Сюзетты похолодело в груди. В сердце шевельнулся страх.

– Что случилось? Черт возьми, в чем дело, отец?

– О! – простонал он, выдохнув новое облако перегара, потом устало провел рукой по всклокоченным волосам. – Боюсь, я втянул нас всех в новую беду.

– Неужели ты снова играл, папа? – с тревогой спросила Лиза. Он с несчастным видом кивнул.

– И много проиграл? – мрачно спросила Сюзетта. В последний раз отец едва не довел их до разорения. Тогда только брак Кристианы спас их от позора.

– Много. Как в прошлый раз или даже больше, – со стыдом признался Седрик, а потом недоуменно добавил: – Я сам не знаю, как это произошло. Я не хотел. Я только… – Он с отчаянием замотал головой. – Но я начал, а потом захотел все поправить. Просил всех, чтобы они хранили это в секрете. Брал взаймы. Наверное, я бы даже украл, если бы мог.

Сюзетта смотрела на него в ужасе. Она чувствовала, что их предали. В груди поднималась мутная волна гнева. Она впилась ногтями себе в ладони и с трудом выдавила:

– Раньше тебе никогда не нужно было ехать в город, чтобы подписать документы. Это был просто предлог. Правда в том, что ты приехал сюда играть. Отсюда и эта внезапная поездка в Лондон. Так ведь?

– Нет-нет! – запротестовал он и поднялся на нетвердых ногах. – Мне написал Лэнгли. Он беспокоился о вашей сестре. Он опасался, что Дикки плохо с ней обращается. Написал, что его три раза выгоняли из их дома и он боится за Кристиану. Лэнгли знал, что Дикки не посмеет выгнать меня, вот и просил меня проверить. Клянусь, так и было.

Сюзетта молча смотрела на отца, не в силах поверить ни единому его слову. Роберт Лэнгли был их соседом и другом семьи. На его сведения можно было положиться. Однако она не могла поверить, что Ричард, муж Кристианы, станет дурно с ней обращаться. Когда год назад Кристиана вышла замуж, муж обожал ее.

Вслух эти сомнения высказала Лиза, уверенно заявив:

– Дикки не мог обидеть Крисси. Он ее любит.

– Мне тоже так казалось, – со вздохом произнес отец. – Но Роберт не стал бы врать, а если Дикки действительно ее обижает… – Седрик покачал головой и бессильно упал в кресло. – Во всяком случае, я именно из-за этого приехал город. Клянусь, я не собирался играть. Я до сих пор не знаю, как это получилось, – нахмурившись, проговорил он.

– Да как этому верить? – гневно воскликнула Сюзетта. Как вообще можно верить хоть одному твоему слову? Ты обещал, что никогда не станешь больше играть! А мы во второй раз за год оказались на грани разорения.

– Я знаю, – простонал Седрик и закрыл лицо руками. Следующие его слова прозвучали совсем неразборчиво: – Я не могу понять, как это произошло. Я совсем не помню игру. Наверное, я слишком много выпил…

– Очень удобно, – ледяным тоном заметила Сюзетта. – И каким же образом забота о Крисси заставила тебя напиться в карточном притоне?

Седрик уронил руки на стол и устало проговорил:

– Когда я заехал к ним, ее не было дома. Дикки позвал меня в клуб. Я помню, как мы туда пошли. Он предложил на минутку заглянуть в игорный дом. Он…

– Дикки повел тебя в игорный дом? – со смесью ужаса и недоверия произнесла Лиззи.

– Мне так кажется. – В голосе Седрика не было уверенности. – То есть, когда он предложил, я отказался. Но я помню, что был там. Так что…

– О, значит, это ты помнишь? – сердито проговорила Сюзетта, затем с отчаянием воскликнула: – Да ты не должен был переступать порог этого заведения! Как ты мог? – Она с трудом вздохнула и прошипела: – Как ты мог довести дочерей до разорения, и не один раз, а дважды! Я рада, что мама не видит, как ты превратился в мота и пьяницу.

Сюзетта не стала ждать ответа, а резко повернулась и вылетела из комнаты.

Следом за ней вышла Лиза и прикрыла за собой дверь.

– Что нам теперь делать? – спросила она.

– Не знаю. – Сюзетта замерла на месте. В горле стоял ком, голова кружилась. Казалось, кто-то схватил ее за глотку и не давал вздохнуть. Усилием воли она заставила себя сделать глубокий вдох, потом зашагала по холлу. – Мне надо подумать, – пробормотала она.

Лиза кивнула, глядя, как сестра меряет шагами просторный холл от дверей кабинета до парадного входа и назад.

Размышляла Сюзетта недолго. Сейчас они оказались в таком же положении, как и год назад, когда отец поддался слабости и много проиграл. Тогда их спасло замужество Крисси – из ее приданого удалось расплатиться с долгами. Очевидно, надо действовать таким же образом. На этот раз выходить замуж придется Сюзетте. Она потребует свое приданое и выплатит долги. Едва эта мысль пришла ей в голову, как в дверь постучали – лакеи внесли дорожные сундуки.

– Постойте, – сказала Сюзетта, преграждая лакеям дорогу. – Отнесите багаж в карету. Мы здесь не останемся.

– Не останемся? – с удивлением повторила Лиза и подошла к сестре. – Куда же мы поедем?

– К Дикки и Кристиане, – решительно заявила Сюзетта, схватила Лизу за руку и потащила ее из дому. – Мне, как и Крисси, придется выйти замуж, чтобы уладить наши дела, – шепотом, чтобы не слышали слуги, объяснила она и со вздохом подумала, что они, скорее всего, прекрасно все понимают. – Отец живет в деревне, а Кристиана и Дикки – в городе, они бывают на балах и раутах. Они введут нас в общество. Без этого не обойтись, если я хочу найти мужа.

– О, Сюзетта, – жалостливо протянула Лиза и неуверенно предположила: – Может быть, Дикки снова заплатит?

Сюзетта грустно улыбнулась ноткам сомнения в голосе Лизы. Очевидно, сестра и сама не верила в такую возможность. Дикки уже пришлось выплатить огромную сумму. И пусть он вернул ее себе из приданого Крисси, неразумно было надеяться, что он сделает это опять, тем более что… что сейчас он дурно обращается с Кристианой. Если это действительно так, значит, он вовсе не был влюблен в сестру, а все дело было в ее приданом. В таком случае Дикки едва ли захочет расстаться даже с частью этих денег.

– Не думаю. Кристиане пришлось заплатить за прошлые приключения отца в лондонских игорных домах. Дикки разозлится, если ему снова предложат платить. И будет прав. Нельзя опять взваливать это на Кристиану. Сейчас моя очередь.

Они уже подошли к карете, Сюзетта объяснила кучеру, куда ехать, и заставила сестру сесть в экипаж, где стало просторнее, потому что сейчас их было всего двое. Сюзетта не удивилась, когда Лиза спросила:

– А как же служанки?

Сюзетта со вздохом посмотрела на дом. Конечно, горничные уже принялись готовить для сестер комнаты.

– Пусть пока останутся. Прежде следует убедиться, что Дикки и Кристиана будут нам рады.

– Разумеется, они будут рады. Крисси ведь наша сестра. – Казалось, Лиза не верила, что может быть иначе.

– Так и есть, но ведь она не писала нам с тех пор, как уехала, – мягко заметила Сюзетта.

– Я уверена, что письма просто не доходили, – быстро проговорила Лиза.

– Или же Дикки не позволял ей писать, – пробормотала Сюзетта и закусила губу.

Лиза нахмурилась, но вынуждена была согласиться.

– Может быть. Отец же сказал, что Дикки плохо с ней обходится.

– Вот именно, – мрачно отозвалась Сюзетта и недоуменно покачала головой. – Не могу в это поверить. Прошел всего год, Дикки был так мил и любезен, пока ухаживал за ней. – И действительно, Дикки выглядел настоящим романтическим героем – сделал все, чтобы спасти их от разорения, клялся в вечной любви к Кристиане, ухаживал за ней так страстно и нежно, что они все почти влюбились в него.

– Роберт не станет лгать, – с несчастным видом признала Лиза.

– Не станет, – вздохнув, согласилась Сюзетта. – А это значит, что вся его любезность и очарование были напускными. Просто он хотел, чтобы Крисси влюбилась и вышла за него замуж.

– Зачем? – недоуменно спросила Лиза.

– Ясно зачем – ради приданого, – сухо ответила Сюзетта. – Если он не был в нее влюблен, то мог желать этого брака только ради денег.

– Но ведь об этих деньгах никто не знает, – тотчас возразила Лиза. – Дедушка специально скрывал это, чтобы отвадить охотников за приданым.

– Значит, Дикки как-то узнал, – пожала плечами Сюзетта. – Ты же понимаешь, что такую тайну долго не сохранишь. Слуги могли разболтать.

– Наверное, так и есть, – неохотно признала Лиза. – Все произошло так быстро. Настоящий водоворот! Только-только отец сообщил нам о предстоящем разорении, как явился Дикки, а через пару недель они с Крисси были уже женаты. Думаю, на этот срок несложно изобразить обожание.

– Как видно, – с досадой произнесла Сюзетта.

– А если тебе тоже достанется плохой муж? – испуганно спросила Лиза.

Сюзетта поджала губы. Разве за две недели она сможет найти мужчину, которого сумеет полюбить? Но черт возьми, она не позволит мужу обращаться с собой дурно! Не стоит искать любви, решила про себя Сюзетта, а вслух сказала:

– Я найду мужа, которым смогу управлять, или по меньшей мере такого, который не станет управлять мной.

– Как это? – не поняла Лиза.

– Я найду мужа, которому нужны деньги, – жестко произнесла Сюзетта. – Мужчину, у которого есть земля и которому настолько нужны деньги для ее содержания, что он согласится на контракт, оставляющий мне половину моего приданого и возможность жить по собственному усмотрению.

– Вот как… – с сомнением протянула Лиза, глядя в окно. Карета тронулась с места. Лиза перевела взгляд на сестру: – А разве такое возможно?

– Возможно, – твердо проговорила Сюзетта, но в душе вовсе не чувствовала той уверенности, какую пыталась изобразить. Уверена она была только в одном – она сделает все, чтобы достичь этой цели.

Глава 1

– Почему так долго?

Дэниел Вудроу удивленно приподнял брови – он никак не ожидал подобного нетерпения от своего друга. Ричард Фэргрейв, граф Рэднор, обычно вел себя сдержанно, правда, на сей раз ситуация была необычной, пожалуй, даже уникальной. Дэниел никогда прежде не слышал о цепочке событий, в результате которой человека обвинили бы в убийстве самого себя.

На губах Дэниела появилась сухая усмешка. Конечно, все будет иначе, но всем остальным на балу должно показаться именно так. В свете было известно, что год назад в страшном пожаре погиб Джордж Фэргрейв, близнец Ричарда Фэргрейва, графа Рэднора. Однако Джордж остался жив. Умереть в огне должен был Ричард. Пожар устроил Джордж, чтобы занять место брата и унаследовать его титул и состояние. Но Ричард не погиб в ту ночь. Ему удалось подкупить наемных убийц, и те оставили его в живых. Ричард бежал в Америку. Бежал без пенса за душой, едва не погиб от голода, но выжил. Добрые поселенцы выходили его. С трудом поправившись, он написал Дэниелу и попросил помощи, чтобы возвратиться в Англию и вернуть себе титул и положение.

Дэниел понимал, что Ричард написал ему, потому что все остальные могли обратиться за разъяснениями к человеку, который выступал под именем Ричарда Фэргрейва. Дэниел же, не теряя времени, нанял корабль чтобы отыскать друга и привезти его на родину.

– Черт возьми, да в чем же дело? – с нетерпением воскликнул Ричард. Казалось, он был готов выскочить из кареты и остаток пути прошагать пешком.

– У Лэндона первый бал в сезоне. Там будут все. Поэтому такая длинная череда карет, – пояснил Дэниел и высунулся из окна, чтобы посмотреть, сколько экипажей впереди. Потом, откинувшись на спинку сиденья, он облегченно вздохнул и успокоил друга: – Осталось всего две кареты, скоро мы выйдем.

Фэргрейв что-то проворчал, но так и не сумел расслабиться, скорее еще больше разволновался.

– Хочу надеяться, – начал он, – ты удержишь меня и не допустишь, чтобы я убил этого подлеца, моего брата, раньше, чем он во всем признается.

– Разумеется, – мрачно произнес Дэниел, уверенный, что Ричарду будет нелегко сдержаться и не броситься на злодея. Джордж, безусловно, заслужил кару за все, что натворил. Однако прежде Ричард должен вернуть себе титул и положение в обществе. Именно поэтому они решили устроить встречу здесь, на самом многолюдном балу в сезоне. Предстояло застать Джорджа врасплох и вынудить его признаться в присутствии массы свидетелей. К счастью, корабль, на котором они вернулись из Америки, пришел вовремя. Только сегодня утром он бросил якорь. У друзей едва хватило времени, чтобы позаботиться о необходимых нарядах.

– Ну, наконец-то! – с нетерпением воскликнул Ричард.

Дэниел очнулся от задумчивости и заметил, что карета медленно подкатывает к дверям дома Лэндона. Ричард, не ожидая помощи лакея, распахнул дверцу и выскочил из экипажа. За ним последовал и Дэниел, он кивком извинился перед лакеем, которого Ричард едва не сшиб с ног, и поспешил за другом.

В холле протянулась длинная очередь людей, ожидавших, пока объявят об их появлении. Дэниел не слишком удивился, когда Ричард, не обращая внимания на гостей, направился к дверям бального зала – он не желал, чтобы его представляли. Будет невозможно застать Джорджа врасплох, если тот услышит, как провозглашают имя, которое он узурпировал и которым уже целый год успешно пользовался. Весь план основывался на том, чтобы оказаться лицом к лицу с самозванцем в тот момент, когда Джордж поймет, что Ричард не погиб и что все здание интриги готово рухнуть на голову его архитектора. В блестящей толпе возник беспокойный шепот. Слуга, выкрикивающий имена гостей, казалось, тоже удивился и даже слегка запнулся. Друзей это не остановило. Они быстро взлетели по короткой парадной лестнице и остановились в дверях зала, пытаясь разыскать взглядом Джорджа Кэйнона Фэргрейва, самозванца и убийцу.

– У Лэндонов всегда прекрасные балы.

Сюзетта вернулась мыслями к партнеру, сумела изобразить вежливую улыбку, кивнула, но тут же отвернулась, не в силах терпеть зловонное дыхание собеседника. Весь этот вечер обернулся для нее сплошным разочарованием, и Сюзетта начала уже думать, что неверно оценила ситуацию и слишком доверилась воображению. Ей представлялось, что они с Лизой тотчас отыщут не менее дюжины очаровательных и благородных молодых людей, обладающих всеми мыслимыми достоинствами, кроме одного – благополучного финансового положения. Она полагала, что эти молодые люди немедленно бросятся ухаживать за нею в надежде получить ее руку и весьма солидное приданое в обмен на некую часть этого приданого и свободу жить по собственному разумению.

Следовало признать, что она ошиблась в расчетах. Прежде всего выяснилось, что женщина не имеет возможности свободно обращаться к мужчине. Приходится ждать, пока джентльмен подойдет сам. Он должен попросить представить его, пригласить даму на кадриль или что там у них принято, леди должна записать его в свою бальную карту, а потом танцевать с кавалерами согласно этому списку. Разумеется, сестры были вынуждены действовать согласно правилам. Сюзетта принимала все предложения, записывала в карточку имя кавалера, сообщала его сестрам, и те, пока она танцевала, собирали все сплетни о новом претенденте. Потом они подавали Сюзетте заранее оговоренные знаки, сообщая, является ли очередной партнер потенциальным женихом с титулом и/или землей и с потребностью в наличных деньгах, чтобы поддержать и то и другое.

С определенной точки зрения Сюзетта действовала вполне успешно. Ее бальная карта была заполнена, она весь вечер без остановки танцевала – ни на что другое у нее просто не оставалось времени. Ее окружала толпа очаровательных кавалеров, которые жаждали потанцевать с ней, но, к несчастью, очень немногие из них отвечали ее требованиям. А те, которые отвечали, оказывались совсем не привлекательными, не благородными и не обаятельными. И лишь один из них был относительно молод.

Первый же кандидат, который, по мнению Лизы, нуждался в богатой невесте, был старше отца. На протяжении всего танца он жаловался на свою подагру, но при этом не забывал с самым плотоядным видом разглядывать грудь Сюзетты сквозь тонкую ткань платья. Второй претендент оказался моложе, но был слишком высок и тощ, к тому же он весьма заинтересовался зубами Сюзетты, словно та была выставленной на продажу кобылой. Третий был молод, но, к сожалению, слишком. Сюзетта даже заподозрила, что ему не больше шестнадцати, хотя сам он заявлял, что старше. Лицо его покрывали юношеские прыщи, и молодой человек обнаружил неприятную привычку дотрагиваться до них пальцами, беседуя с дамой до и после танца. К тому же, высказав желание потанцевать с Сюзеттой еще раз, он больше не сумел найти тему для разговора.

Сейчас Сюзетта танцевала с лордом Уилтропом, который был моложе ее отца, но обладал крючковатым носом и постоянно чихал во время танца. Кроме того, у него были тяжелое дыхание и весьма напыщенная манера поведения.

Сюзетте начинало казаться, что ее план обречен. Она охотнее решится стать жертвой скандала, чем невестой одного из таких претендентов. Но разумеется, выбора у нее просто не было. Если она не сумеет получить свое приданое, то пострадает не только сама. Пострадает отец, пусть даже он и заслужил эту участь. Пострадает и Лиза.

Позор коснется и Кристианы. Если Сюзетта сможет предотвратить эти беды, она это сделает.

Сюзетта скривилась, но тут же вздохнула с облегчением, ибо танец окончился. Сумев избежать волны зловонного дыхания своего кавалера, Сюзетта сдержалась и, не бросившись тотчас прочь, позволила ему проводить себя на место и вежливо, хотя и несколько напряженно, кивнула, когда лорд Уилтроп поблагодарил ее за танец.

– Полагаю, следующий танец за мной?

Сюзетта приостановилась, чтобы взглянуть на нового кавалера, появившегося рядом с ней.

– А, Данверс! – воскликнул Уилтроп.

Сюзетта повернулась к очередному партнеру. Она едва помнила, как согласилась танцевать с ним в начале бала. Скользнув взглядом по лицу кавалера, она машинально отметила отсутствие у него каких-либо видимых пороков. Выглядел он обыкновенно, а когда улыбался, то даже приятно. К тому же этот джентльмен был всего лет на пятнадцать старше Сюзетты, он не чихал, не пялился на ее грудь, не ковырял прыщи. Более того, его кожа выглядела безупречно. Скорее всего выяснится, что он из тех, кому не нужны деньги, с усталой обреченностью подумала Сюзетта и поискала взглядом сестер. Первой ей попалась на глаза Лиза, Сюзетта в беззвучном вопросе приподняла бровь и почувствовала радостное изумление, когда Лиза знаком ответила: титул, земля, денег нет.

Скрывая удовлетворенную улыбку, Сюзетта на секунду отвернулась от Данверса, но ее лицо тут же вытянулось, ибо через толпу у стены зала пробирался Дикки. Направлялся он прямиком к Кристиане, которая, стоя в окружении дам, внимательно прислушивалась ко всем слухам относительно возможных кандидатов в мужья для Сюзетты.

– О боже! – выдохнула Сюзетта, с неприязнью глядя на человека, которого они, уезжая на бал, считали мертвым.

– Что-то случилось, миледи? – спросил Данверс.

Сюзетта в смятении перевела взгляд на собеседника.

Она была так поражена, увидев своего зятя живым, что даже не поняла, чего хочет от нее этот джентльмен. Опомнившись, Сюзетта мотнула головой, бросилась к Лизе и даже не извинилась перед Данверсом.

– Что ты делаешь? – изумилась младшая сестра, когда Сюзетта подлетела к ней, схватила за руку и потащила к старшей сестре. – Он очень перспективный. Намного лучше, чем другие. Он… – Но, увидев, на кого смотрит пораженная Кристиана, Лиза смолкла. Когда зять обернулся на звук их шагов, Лиза с ужасом пролепетала:

– Ты… ты же умер! – Она удивленно обернулась к Кристиане: – Он же был мертвый, Крисси? Мы же уложили вокруг него лед.

– Должно быть, лед оживил его холодное сердце, – мрачно проговорила Сюзетта. Гнев помог ей справиться с удивлением. Бросив на зятя неприязненный взгляд, она с отвращением добавила: – Очень жаль.

Замечание Сюзетты явно удивило Дикки, а Кристиана просто пришла в ужас.

– Сюзетта! – воскликнула она и подалась к сестре, словно пытаясь прикрыть ее и тем предотвратить дальнейшие заявления подобного рода. – Может быть, нам стоит выйти на воздух? Лизе сейчас станет дурно, а тебе, Сюзетта, не помешает остыть. Должно быть, ты слишком утомилась от танцев.

Сюзетта фыркнула. Неужели только усталость от танцев заставила ее сказать зятю такие слова?! Она уже собралась ответить сестре резкостью, но вдруг кто-то твердо взял ее за руку.

– Вы позволите?

Сюзетта изумленно обернулась. Возникший словно бы ниоткуда джентльмен стал между ней и Лизой и, взяв обеих за руки, как рассорившихся детей, решительно развернул сестер прочь от Кристианы и Дикки.

– Я провожу молодых леди на воздух, а вы сможете спокойно поговорить.

Сюзетта тотчас захотела высвободиться, но незнакомец, казалось, не обратил на это внимания, а, продолжая крепко держать свои жертвы, оглянулся и посоветовал остающейся паре:

– Возможно, вам следует найти для беседы более уединенное место.

И Дикки, ухватив Кристиану за руку, повлек ее прочь. Сюзетта мрачно нахмурилась и уже открыла рот, чтобы приказать незнакомцу освободить их, но помедлила, впервые получив возможность как следует рассмотреть своего противника. Незнакомец был на голову выше ее. Его темные волосы слегка завивались на концах, словно бы нуждаясь в стрижке. Четкий профиль был очень хорош – резко очерченный подбородок, прямой нос. А глаза… Когда он обратил к Сюзетте вопросительный взгляд, она поняла, что никогда в жизни не видела таких ярких зеленых глаз, по-настоящему зеленых – как свежая трава после дождя. Да, красивый джентльмен… и этот джентльмен продолжал увлекать ее к дверям на террасу.

Гнев Сюзетты вернулся, она, подражая его собственному тону в разговоре с Дикки и Кристианой, с сарказмом произнесла:

– Возможно, вам следует отпустить нас. Иначе, сэр, я так пну вас по ноге, что вы взвоете!

– Милорд, – поправил он Сюзетту. Казалось, ее угрозы только развеселили его. – Лорд Дэниел Вудроу, – представился он.

Сюзетта, не переставая хмуриться, уже примеривалась, как бы действительно наступить ему на ногу, да побольнее, а их спутник продолжал увлекать ее и Лизу сквозь толпу, но вдруг резко остановился. Не успела Сюзетта воспользоваться нежданной заминкой и осуществить свой план, как голос у ее плеча произнес:

– Полагаю, сейчас мой танец.

Сюзетта удивленно оглянулась и удивилась еще больше, увидев рядом с собой высокого, красивого, светловолосого джентльмена. Она не помнила, чтобы обещала ему танец. Безусловно, она не забыла бы столь впечатляющую внешность. К тому же Сюзетта знала, что следующий танец обещан Данверсу. Может, и следовало воспользоваться шансом и избавиться от назойливого внимания лорда Вудроу, который так упорно пытался удалить ее и сестру из бального зала. Беда в том, что тогда Лиза останется одна во власти этого Вудроу, а такого Сюзетта допустить не могла. Она собралась вежливо объяснить светловолосому незнакомцу, что он ошибся и что танец обещан не ему, но тут Лиза, очаровательно покраснев, сказала:

– Так и есть, милорд. Благодарю вас, милорд. Однако боюсь, что сестра…

– Глупости, – легко возразил Вудроу и отпустил Лизу. – Я присмотрю за вашей сестрой. Идите и танцуйте.

– О, но я не… – Лиза в отчаянии взглянула на Сюзетту, однако высокий блондин уже взял ее за руку и повлек к танцующим.

Вздохнув, Сюзетта помахала сестре рукой. Едва ли их хотят похитить. Какой в этом смысл? К тому же Сюзетта скорее избавится от общества Вудроу, если не будет волноваться о Лизе, которой сейчас, похоже, ничто не угрожает. Все же она наблюдала за этой парой с некоторой тревогой и даже завистью. Кавалер был чрезвычайно хорош собой. К несчастью, его наряд говорил о благополучии и даже богатстве. Он явно не из тех, кому требуется богатая невеста. Сюзетте нужно спасать семью от последствий отцовского безрассудства, ей он не подошел бы, но Лиза вольна выходить замуж по собственному усмотрению, то есть исключительно по любви. Сюзетта со вздохом признала, что завидует такой возможности. Как несправедливо, что ей придется пожертвовать собой ради семьи, но ведь жизнь редко бывает справедлива.

Вудроу снова потянул ее за руку, Сюзетта оторвалась от своих мыслей и обратилась к незваному спутнику.

– Думаю, что молодая леди не должна позволять незнакомцу уводить себя из зала. Это неприлично, – с досадой проговорила она, пока Вудроу увлекал ее сквозь французское окно на залитую факельным светом террасу. – Нас даже не представили как следует.

Дэниел взглянул на девицу, которую крепко держал за руку. Сестра леди Рэднор! Оказывается, Джордж женился, пока изображал Ричарда. Когда хозяин бала Лэндон сообщил им об этом, Дэниел и Ричард были потрясены. Лэндон подошел к ним, пока друзья пытались отыскать Джорджа, и удивился появлению Ричарда, ведь его жена сообщила, что тот слишком болен, чтобы ехать на бал.

Жена?

Вот это новость! Ни один, ни другой не могли даже представить такого. Ричард тотчас направился к женщине, которую указал ему Лэндон, покинувший друзей, чтобы приветствовать остальных своих гостей. Одна из дам вокруг леди Рэднор назвала ее по имени – Кристиана. А когда Дэниел и Ричард оказались ближе, то эта хрупкая блондинка очень удачно обратилась по именам к своим сестрам. Молодая светловолосая девушка оказалась младшей – Лизой. А невысокую решительную амазонку, высказавшую такие грубые замечания относительно Дикки и его очевидного воскрешения, звали Сюзеттой.

Дэниел внимательно оглядел свою добычу. Сюзетта… Красивое имя для красивой женщины. Дэниел решил, что она может быть даже прекрасной, если перестанет сердиться. Но, как ни странно, ему понравился ее раздосадованный вид. Большинство дебютанток постарались бы спрятать тревогу за вымученной улыбкой и отчаянным трепетанием веера. А эта с готовностью демонстрировала свои истинные чувства. Приятное разнообразие.

– Но ведь я представился, – мягко возразил он и повел ее через террасу к ступеням в сад. Сначала Дэниел собирался лишь увести сестер на террасу, чтобы дать возможность Ричарду переговорить с Кристианой и как можно больше узнать о Джордже. Однако теперь он решил, что может оказать Ричарду помощь, собрав о его брате все возможные сведения. Очевидно, произошло много событий, которые имеют значение для предстоящего им дела. Все три дамы были явно потрясены, увидев на балу человека, которого они принимали за Дикки. Более того, несколько раз прозвучала фраза о том, что женщины считают его мертвым. Если Джордж действительно умер, то все планы Ричарда окажутся под угрозой.

– Ваше представление было не слишком приличным, и вы сами это отлично знаете, – сердито отозвалась Сюзетта и снова попыталась выдернуть свою руку.

– Вы правы, – легко согласился Дэниел, продолжая все так же крепко держать Сюзетту за руку и увлекая ее в глубину сада. – Однако подозреваю, что и вы не совсем леди, так что, думаю, мы поладим.

Сюзетта остановилась, как громом пораженная. На сей раз даже его твердая хватка не заставила ее продолжить путь. Если бы Дэниел тоже не остановился, ему бы пришлось волочить Сюзетту за собой. Он вопросительно приподнял бровь.

– Потрудитесь повторить, что вы сказали, – холодно произнесла Сюзетта.

Дэниел поколебался, потом мягко заметил:

– Я просто имел в виду, что иногда вы можете вести себя чуть менее пристойно, чем требуют строгие правила приличий. Согласитесь, безупречная молодая леди ни за что не сказала бы Ричарду таких слов, какие сказали вы.

Глаза Сюзетты стали колючими, губы искривились в презрительной усмешке.

– Дикки заслужил. Этот человек мерзавец! Он ужасный муж и отвратительно обращается с Кристианой. – Сюзетта ткнула его в грудь пальцем свободной руки и добавила: – А вам должно быть стыдно, что вы его друг!

Дэниел справился с желанием схватить острый пальчик и мрачно произнес:

– Могу вас заверить, что я никогда не был и никогда не буду другом мужа вашей сестры. – Он помолчал, давая ей время осмыслить его слова, а потом закончил: – Лично я считаю его отъявленным негодяем, которого нужно вывести в поле и застрелить, как собаку.

– Правда? – с сомнением в голосе проговорила Сюзетта.

– Правда, – заверил ее Дэниел, а сам подумал, что, когда все выяснится, Джорджу за многое придется ответить. Очевидно, он женился на сестре Сюзетты под именем Ричарда, а это значит, что брак недействителен и несчастная женщина жила все это время в грехе. Когда правда выяснится, Кристиана, Сюзетта и их младшая сестра окажутся в центре страшного скандала, и никто не сможет остаться в стороне. Включая Ричарда.

А сейчас еще эти разговоры о том, что Джордж, возможно, умер. Если все обстоит действительно так, то Ричарду будет значительно труднее вернуть себе имя и титул. Друзья рассчитывали, что признание Джорджа поможет Ричарду подтвердить свое имя. А без этого… Кристиана может заявить, что Ричард – это Джордж, который на самом деле не погиб на пожаре, как считалось раньше, и что сейчас, когда его брат умер, он пытается получить его титул и состояние. Многие в это поверят. Черт возьми, да она и сама поверит! И она, и все вокруг начнут удивляться, почему Ричард не заявил о своих претензиях до смерти «графа», и будут сомневаться в каждом его слове. Да, решил Дэниел, неразбериха получилась отменная.

– Почему же тогда вы помогаете Дикки? – недоверчиво спросила Сюзетта.

Дэниел очнулся.

– Я действую не в интересах Джо… Дикки, – поправился Дэниел и, не закончив предложения, смолк, чтобы еще раз все обдумать. Пока все принимают Ричарда за Дикки. Похоже, Джордж настаивал, чтобы все звали его именно так, сам Ричард никогда не смирился бы с подобной кличкой. На самом деле Джордж был единственным, кто называл Ричарда этим именем, и то лишь потому, что Ричард ненавидел это сокращение. Но сейчас важно, что все считают Ричарда Ричардом, и, если Джордж действительно мертв, то Ричарду следует просто занять свое прежнее место и продолжать жить так, как будто он его никогда и не покидал. Конечно, такое возможно, если Джордж действительно умер. И это означает, что Ричарду придется принять брак с Кристианой, но…

– Так почему же вы все это делаете? – с нетерпением воскликнула Сюзетта, которой надоело ждать продолжения объяснений.

Дэниел тряхнул головой, отбрасывая свои мысли, и сказал:

– Я сделал это для того, чтобы никто другой не услышал того, что случайно услышал я. Ваши слова прозвучали слишком скандально, – сухо проговорил он и осторожно добавил: – Это правда, что вы и ваши сестры сочли Дикки мертвым и уложили его в лед?

Сюзетта недовольно вздохнула. Вопрос ей не понравился.

– Правда. Как оказалось, мера была преждевременной, ведь этот человек жив здоров. – Она пожала плечами и с недоумением добавила: – Но я могла бы поклясться, что он умер.

– Возможно, он просто потерял сознание? – предположил Дэниел.

– Он не дышал, – упрямо заявила Сюзетта, но потом вдруг нахмурилась и с сомнением закончила: – По крайней мере, нам так показалось. Но я могу поклясться, что его тело начало остывать. Мы обложили его кусками льда. Но возможно, мне это почудилось, потому что мои руки замерзли ото льда.

Дэниел кашлянул и осторожно спросил:

– Скажите, что произошло? Он себя плохо чувствовал?

Сюзетта нахмурилась, взгляд стал сосредоточенным. Пытаясь мыслями вернуться назад, она медленно произнесла:

– Знаете, когда он пытался нас выставить за дверь, как уличных девок, он ничуть не казался больным. Он был здоров, как бык, и напыщен, как индюк.

– Выставить вас за дверь? – с любопытством переспросил Дэниел.

– Вот именно, – мрачно подтвердила Сюзетта. – Мы приехали повидать Кристиану. Нужно было обсудить… одно семейное дело. Дворецкий заставил нас ждать в дверях, а сам отправился за Дикки, который, как оказалось, не хотел, чтобы мы говорили с сестрой. – Было видно, что Сюзетта до сих пор не может справиться с удивлением. – Но к счастью, Кристиана вышла и вмешалась. Кое-как она уговорила Дикки пустить нас в дом. – Она поморщилась от неприятных воспоминаний. – Но потом этот хам настоял, чтобы мы с Лизой ждали в гостиной, пока они с Кристианой позавтракают. Полагаю, так он хотел наказать нас за то, что мы явились незваными. – Сюзетта скривилась. – Черт возьми, но как же он помпезно держался!

Услышав грубое выражение, Дэниел слегка приподнял бровь. Обычно леди избегали выражений, свойственных скорее матросам, чем молодым дамам. По крайней мере, те леди, которых он знал. Ему уже начинало казаться что Сюзетта весьма необычная леди.

Она грустно вздохнула и продолжила:

– Потом он все-таки разрешил Кристиане выйти к нам, но сначала не хотел оставлять нас с нею наедине, а мы в его присутствии, разумеется, не хотели говорить о том, что снова наделал наш отец.

– А что же наделал ваш отец? – стараясь не казаться навязчивым, спросил Дэниел.

Лицо Сюзетты застыло, и, словно не услышав вопроса, она продолжила:

– Но мне удалось заговорить его до одурения, он наконец вышел, и мы сумели все рассказать Кристиане.

– Что – все? – быстро спросил Дэниел. Любопытство его росло.

Семейное дело, о котором упоминала Сюзетта, явно ее расстраивало, но на сей раз она не стала игнорировать вопрос спутника, а взглянула на него и сухо сказала:

– Вас это не касается. Это не касается никого, кроме моего будущего мужа.

– Так вы помолвлены? – резко спросил Дэниел. Как ни странно, эта мысль показалась ему неприятной.

– Нет, – заявила Сюзетта с таким видом, словно вопрос собеседника рассмешил ее. – Но мне надо найти мужа. Для этого мы и поехали к Кристиане. Она должна позаботиться о том, чтобы мы с Лизой бывали на балах и вечерах.

– Понимаю, – разочарованно протянул Дэниел. Очевидно, эта дама попала в историю, и теперь, чтобы эту историю скрыть, ей требовалась скорая свадьба. Дэниел решил, что такого рода неприятности дают о себе знать в срок не длиннее девяти месяцев. И красота Сюзетты тут же поблекла в его глазах.

– В общем Кристиана, конечно, согласилась. В конце концов, ей самой пришлось выйти замуж за Дикки из-за предыдущего папиного проступка.

Вот и славно, подумал Дэниел, но тут же понял, что вновь оказался в полном неведении, ибо представить себе не мог, как ошибки отца могут вынудить девушку искать возможность срочно выйти замуж. Во всяком случае, проблема девяти месяцев здесь ни при чем. Возможно, он слишком плохо подумал о своей спутнице.

– Кристиана отправилась к Дикки, чтобы обсудить с ним, как вывезти нас в свет, но когда она заглянула к нему в кабинет, этот идиот оказался мертв.

Дэниел закусил губу – положение никак не прояснялось, тон Сюзетты был необъяснимо холоден. В ее голосе не слышалось и тени сожаления, одно только раздражение из-за нежданных неудобств. Однако Джордж никогда не возбуждал в своих близких никаких теплых чувств. Сдерживая волнение, Дэниел снова кашлянул и спросил:

– Он что, упал и ударился головой или…

– Нет, он просто сидел в кресле. Мертвый, – раздраженно объяснила она, а потом с отвращением добавила: – Я думаю, он пал жертвой собственной неумеренности. Мы подозреваем, что его сердце не выдержало. Рядом с Дикки стояли стакан и бутылка с виски, а это ведь говорит не о том, что он заботился о собственном здоровье. Вот скажите мне, кому придет в голову пить крепкие напитки с утра?

Не найдя ответа, Дэниел покачал головой. Сюзетта с таким раздражением говорила о смерти своего зятя, как будто тот намеренно отдал Богу душу, чтобы расстроить ее планы. Помолчав с минуту, Дэниел спросил:

– Так вы уверены, что он действительно умер?

Сюзетта одарила его одним из своих неподражаемых взглядов, который как будто заявлял: «Не говорите глупостей!»

– Значит, не умер. Раз он сейчас здесь! – воскликнула она, но тут же понизила голос и почти прошептала: – Но я могла бы поклясться… Он даже не дернулся, когда выпал из кресла и ударился головой об пол. Не шевельнулся, когда я нечаянно уронила его и он стукнулся головой еще раз. И когда мы закатали его в ковер и затащили наверх… Когда мы уронили его в холле, ковер размотался, и Дикки вывалился… Или…

– Да уж, – хмыкнул Дэниел, чтобы прервать поток ее воспоминаний. С трудом сдерживая смех, он спросил: – Зачем же вы закатали его в ковер?

– Ну как вы не понимаете! – раздраженно проговорила она. – Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что Дикки умер!

– Не можете? – с недоумением переспросил Дэниел.

Сюзетта сердито фыркнула.

– Конечно, нет! Тогда нам придется соблюдать траур. Как же я смогу найти себе мужа, если мы будем сидеть взаперти в угоду требованиям света?

– Ясно, – протянул Дэниел, и ему действительно многое стало ясно. Судя по тому, как безропотно Джордж перенес самое беспардонное обращение со своей персоной, он и правда был мертв.

– Конечно, Кристиана хотела обратиться к властям и сообщить о его смерти, но я напомнила ей, что у нас только две недели на то, чтобы я успела найти себе мужа и истребовать свое приданое.

– Угу… – промычал Дэниел, который испытал новый приступ разочарования, решив, что Сюзетта – просто еще одна искательница выгодного жениха с туго набитыми карманами.

– Так что она согласилась уложить Дикки в постель, сказать слугам, что он болен, и в течение двух недель хранить его смерть в секрете, чтобы я смогла найти себе мужа. – Губы Сюзетты искривились в горькой усмешке. – Только представить себе – столько волнений, столько хлопот, а он даже не умер! А теперь я уверена, что он все погубит. Он не позволит нам ездить на балы, и я не смогу найти себе мужа. Будь у него хоть капля совести, он не стал бы воскресать.

– К несчастью, он, видимо, просто потерял сознание, – пробормотал Дэниел. Он уже почти убедился, что Джордж действительно умер. Это может очень сильно упростить дело, разумеется, если Ричард не отвергнет брак с Кристианой. Дэниел уже сам начинал верить, что это самый почтенный и благородный выход из положения. Конечно, ему не очень нравилась идея сестер найти себе богатых мужей, чтобы решить семейные проблемы, но тем не менее эти молодые дамы не заслужили, чтобы их имена оказались замешаны в скандале, в котором они вовсе не виноваты.

– Потерял сознание… – с неприязнью произнесла Сюзетта. – Наверное. Скорее всего, Дикки был пьян. – Сюзетта топнула ногой и забормотала: – Ну почему это чудовище ожило? Надо было его получше уложить в постели, чтобы он и с места не двинулся.

Дэниел изумленно смотрел на спутницу. Сначала он решил, что если забыть о ее хищном стремлении к богатству и излишне жестоких наклонностях, то Сюзетту можно счесть привлекательной – столь мило выглядела ее полная безыскусность и естественная простота. Потом Дэниел подумал, что высший свет проглотит ее целиком и не подавится. Искусство притворства и лицемерия было непременным условием выживания в светском обществе, а Сюзетта явно не владела ни тем ни другим.

Она вдруг испустила глубокий вздох и пробормотала:

– Думаю, мне надо поспешить и найти мужа прямо сегодня вечером, иначе Дикки обязательно что-нибудь придумает, чтобы мне помешать.

При этих словах брови Дэниела поползли вверх, а Сюзетта вдруг посмотрела на него с новым интересом.

– Вы очень приятный молодой человек, – задумчиво протянула она.

Дэниел растерялся, потом неловко забормотал:

– Э… Благодарю вас. Не могу сказать…

– И тупицей вы не выглядите, – добавила она, поднимая лицо, чтобы как следует рассмотреть собеседника.

– Э-э-э… – беспомощно повторил он.

– И не старый. Еще одно достоинство. – Дэниел не успел еще осмыслить эти слова, как Сюзетта внезапно спросила: – Вы богаты?

Бесцеремонная прямота вопроса ошеломила Дэниела. Обычно люди более искушенные, чем Сюзетта, находят окольные пути, чтобы получить сведения подобного рода. К тому же большинству представителей высшего света просто не пришлось бы задаваться таким вопросом. Многие годы считалось, что финансовое положение семьи Дэниела очень надежно, его матушка изрядно потрудилась, чтобы эта мысль укрепилась во всех умах. Но истина заключалась в том, что они превратились почти в бедняков и были вынуждены продавать семейные ценности – осторожно, по одной, – чтобы хоть как-то удовлетворить кредиторов и поддержать образ богатого и процветающего рода.

Как только Дэниел достиг совершеннолетия, мать стала уговаривать сына найти богатую невесту, и он в целом склонялся к тому, чтобы проявить послушание и последовать совету матери, но однажды, под влиянием слишком большой порции спиртного, поделился своими бедами с Ричардом. Ричард вовсе не удивился. Оказалось, усилия матери Дэниела были совсем не так успешны, как она надеялась, и друг давно начал подозревать правду о финансовом положении семьи. Но возможно, что, будучи очень близок с Дэниелом, он просто сумел заметить, сколь скуден гардероб товарища, как осторожно тот обращается с одеждой, как небогато обставлена гостиная, за пределы которой гостей вообще не пускали, в основном потому, что в других комнатах почти не осталось мебели. Не желая унижать друга, Ричард никогда не говорил на эту тему, надеясь, что Дэниел расскажет сам, а когда этот момент настал, Ричард тут же предложил свою помощь: посоветовал выгодный способ вложения денег и дал средства для инвестиций. Выплачивать ссуду Дэниел должен был с процентами. Последнее условие помогло Дэниелу проглотить свою гордость и согласиться с планом Ричарда, который, разумеется, понимал, что иначе друг ни за что не примет помощь.

Эти вложения оправдались. Даже выплатив долг и проценты, Дэниел остался с суммой, которая превышала первичный заем. Эту сумму он по совету Ричарда снова вложил в дело.

В вопросах вложения Ричард Фэргрейв был настоящим Мидасом, и он щедро делился своими деловыми качествами с друзьями. За десять лет мифическое богатство, которое мать Дэниела пыталась демонстрировать свету, стало реальностью.

– Вы богаты? – спросила Сюзетта.

Дэниел скроил недовольную гримасу – настойчивость спутницы была ему неприятна. Честный ответ звучал бы так – благодаря Ричарду он стал одним из самых богатых лордов в Англии. Теперь мать Дэниела несколько ослабила давление и не заставляла его искать богатую невесту, тем не менее ей хотелось, чтобы сын женился, – она мечтала о внуках. Самого Дэниела постоянно осаждали пронырливые мамаши и их настырные дочки. Пока Дэниел был беден и понимал, что эти несчастные женщины искренне заблуждаются, такое положение его забавляло, но в последнее время он стал испытывать раздражение. Он считал, что вовсе не является жеребцом-производителем с мешком золота. И пусть Сюзетта ему нравится, ее интерес к нему, основанный только на меркантильных расчетах, вызывал у него отвращение. А потому он сделал то, что сделал бы любой разумный человек на его месте, – солгал.

– Я беден, как церковная мышь, – с притворной горечью заявил он. – Пожалуй, даже беднее. Только в прошлом году я унаследовал от своего дяди Вудроу. Имение находится в чудовищном состоянии, требуется большой ремонт, нужны деньги на содержание, а все это мне не по карману.

Последнее заявление было не совсем ложным. Год назад Дэниел действительно унаследовал фамильное гнездо от старшего брата своего отца. И оно действительно было в очень запущенном состоянии, стены дома едва не рушились. Однако деньги на восстановление родового гнезда у Дэниела были, и весь год он занимался ремонтом. Он унаследовал имение чуть раньше предполагаемой гибели Джорджа, которая на самом деле задумывалась как гибель Ричарда. Сам Дэниел находился в только что унаследованном имении, пытаясь оценить размер необходимых вложений и объем работ для того, чтобы фамильные владения снова вернули себе прежний блеск и славу. Тут и настигло его известие о том, что Ричард погиб при пожаре в городском доме. Ко времени, когда новости достигли ушей Дэниела, погибший был уже погребен в семейном склепе Фэргрейвов, и на его могильной плите осела пыль. Дэниел послал Ричарду – вернее, тому, кого он считал Ричардом, – письмо с соболезнованиями и предложил приехать к нему, если Ричард испытывает потребность в друге. Ответа Дэниел не получил.

Тем не менее он планировал разыскать Ричарда в городе, чтобы убедиться, что он в состоянии пережить гибель своего брата-близнеца, но его все никак не отпускали неотложные дела в имении, а потом очень сильно заболела мать. К счастью, она поправилась, но выздоровление шло медленно, и прошло более шести месяцев, прежде чем Дэниел решился оставить ее и поехать в город. Добравшись до Лондона после полуночи, он хотел сразу явиться к Ричарду и посмотреть, как у него дела, но поздний час и крайнее утомление заставили его отложить визит до утра. А утро принесло с собой письмо Ричарда из далекой Америки.

Прочитав его, Дэниел больше не думал о визите в городской дом, где теперь хозяйничал Джордж, узурпатор имени и титула своего брата. Вместо этого он заказал каюту на первом же корабле, который отправлялся в Америку, и привез Ричарда назад.

– Вот как? Значит, вы бедны? – переспросила Сюзетта.

Дэниел заморгал, возвращаясь мыслями к предмету их разговора, и тут же решил приукрасить собственный рассказ правдоподобными деталями:

– Так и есть. Я явился на этот бал искать богатую невесту. Деньги нужны не только на ремонт Вудроу, но и на оплату оставшихся там слуг. – Дэниел испустил притворный вздох. – Полагаю, вы не сможете посоветовать мне приятную молодую девицу с полными карманами денег и желанием выйти замуж за человека, которому изменила удача?

– Это я!

Дэниел опешил. Радость звучала не только в голосе Сюзетты, но и светилась в ее взгляде. Весь ее облик напоминал ребенка в счастливом предвкушении Рождества. Дэниел ожидал совсем другого ответа. Он-то полагал, что его слова заставят Сюзетту вернуться в бальный зал, вернее, попытаться вернуться. Он ведь не закончил расспрашивать ее о Джордже, а потому не позволил бы ей улизнуть. Дэниел надеялся, что она перестанет думать о нем как о возможном женихе и заговорит свободнее. Вместо этого Сюзетта смотрела на него как на подарок судьбы, ниспосланный небом.

– Но ведь это чудесно! – с восторгом воскликнула она. – Мне нужен бедный муж, а вам – богатая жена. Это рука Провидения!

– Я очень сомневаюсь, что… – Дэниел не закончил фразу, потому что Сюзетта схватила его руку и стиснула в своих ладонях. Но Дэниел потерял самообладание не оттого, что она сжала его руку в своей, а оттого, что в волнении она прижала его ладонь к груди. Он видел, что Сюзетта даже не понимает, что делает. Она явно пришла в крайнее волнение, и Дэниел никак не мог понять почему, пока не дошли до его сознания ее последние слова.

– Так вы богаты? – нахмурившись, спросил он.

– Боже мой, ну конечно! Мой дед – Сефтон. Умирая, он разделил свое состояние между мною и двумя моими сестрами. Эти средства – наше приданое. Так что, видите, у меня есть деньги, которые вам так нужны! Разве это не замечательно?!

– Вы сказали «Сефтон»? – медленно переспросил он, тотчас поняв, о ком идет речь. Каждый слышал это имя. Если вспоминать царя Мидаса, от чьего прикосновения все превращалось в золото, то у Сефтона это качество было развито даже лучше, чем у Ричарда. Уже несколько десятилетий назад он заработал прозвище «Сефтон – денежный мешок». Поговаривали, что он богаче короля. После его смерти ходили слухи, что он оставил деньги мужу и детям своей умершей дочери. Как же звали его зятя? – пытался вспомнить Дэниел, но его отвлекала рука в ложбинке между грудей Сюзетты. Рука была зажата в ладонях девушки и не касалась ее груди, но даже мысль об этом не давала ему сосредоточиться. К счастью, Сюзетта расслабила пальцы, рука Дэниела скользнула вниз, он опять смог соображать и тут же вспомнил имя.

– Мэдисон?

– Да, Сюзетта Мэдисон, – кивнула Сюзетта, прямо-таки танцуя от радости, которая оставалась для Дэниела непонятной. – А мои сестры – Лиза и Кристиана.

Дэниел нахмурился, пытаясь осмыслить ее слова. Ей нужен бедный муж? В этом нет никакого смысла. За бедного человека выходят замуж только по любви, к тому же большинство знатных леди не допустят, чтобы подобная любовь пустила корни в их сердце и привела к браку. Богатство в большом свете имеет первостепенное значение. Так зачем же богатой женщине бедный муж? Дэниел не сумел придумать ни одной причины. Вот если Сюзетта попала в отчаянное положение и ей потребовался человек настолько бедный, чтобы согласиться тотчас жениться на ней, тогда – да. Эти размышления вернули Дэниела к первоначальным выводам.

– Вы беременны? – пряча глаза, задал вопрос Дэниел и бросил быстрый взгляд на ее осиную талию. Сюзетта явно не ждала прибавления. К тому же такая причина не объясняла роли отца.

– Что? – удивленно воскликнула Сюзетта и, казалось, совсем не обиделась, а просто вытаращила глаза. – Нет. Разумеется, я не беременна. За кого вы меня принимаете?

Хороший вопрос, с усмешкой подумал Дэниел. Он и сам не знал, за кого ее принимает. Он в жизни не встречал подобной девушки и знал лишь то, что она попала в какое-то затруднение и что у нее припасена масса сюрпризов.

– Тогда зачем вам бедный муж? Вы говорили, что хотите найти его прямо сегодня. Какая другая причина может вызвать такую спешку? Только надежда избежать скандала из-за незаконной беременности.

Сюзетта вздохнула. Казалось, недавнее оживление покинуло ее.

– Надежда избежать скандала иного рода, – призналась она. А когда Дэниел вопросительно приподнял бровь, добавила: – Если вы и правда соберетесь на мне жениться, то, думаю, мне придется все вам объяснить.

Тут уж и вторая бровь Дэниела взлетела вверх, но Сюзетта ничего не заметила – она искала глазами укромный уголок, – потом взяла спутника за руку и потянула к уединенной скамейке в глубине сада.

– Пойдемте, я вам все расскажу.

Глава 2

– Теперь вы понимаете? – спросила Сюзетта, заканчивая рассказ. – Я должна выйти замуж, истребовать свое приданое и расплатиться с карточными долгами отца раньше, чем разразится скандал.

Она как можно короче описала беды, в которые вовлек их лорд Мэдисон, но при этом сумела упомянуть все важные подробности, даже тот факт, что отец отправился в город навестить Кристиану и удостовериться в ее благополучии после того, как получил письмо Роберта Лэнгли. Сейчас она, закусив губу, умолкла и наблюдала за Дэниелом Вудроу, который обдумывал услышанное.

Сюзетта всей душой надеялась, что подробности их семейного положения не оттолкнут ее нового кавалера, кроме того, она полагала, что он имеет право знать правду. Дэниел оказался первым кавалером, который соответствовал требованиям, предъявляемым ею к претендентам. Сюзетта еще до бала обдумала, каким должен быть соискатель ее руки. Взять, к примеру, Данверса. Он примерно того же возраста, что и Дэниел. А что касается внешности, то если у Данверса она вполне заурядная, то Дэниел… Честно говоря, сначала он показался Сюзетте не особенно примечательным, но сейчас, когда он наконец перестал тащить ее непонятно куда, она разглядела его лучше и ощутила, что в нем есть нечто весьма притягательное. «Может быть, губы?» – подумала Сюзетта, рассматривая его полную нижнюю губу под более тонкой верхней. При этом она невольно представила, как эти губы должны целовать…

– Почему вы, а не ваша сестра? – спросил Дэниел. – Лиза, да?

– Да, Лиза, – ответила Сюзетта и невольно содрогнулась. – Я старше ее на год, а потому решила, что так будет правильнее. Теперь моя очередь выполнить свой долг.

– М-м-м… – задумчиво протянул Дэниел и, помолчав, добавил: – Значит, Кристиана вышла замуж за Дж… за Дикки, чтобы востребовать свое приданое и выплатить первый круг карточных долгов вашего отца. Я правильно понял?

– Не совсем так. Дикки сам выплатил эти долги, но потом, когда женился на Кристиане, вернул себе деньги из приданого, – объяснила Сюзетта.

– Тогда ваш отец сел играть в карты впервые в жизни? – сузив глаза, продолжал расспросы Дэниел.

Сюзетта со вздохом кивнула:

– Раньше его совсем не привлекали такие вещи.

– Но сейчас он снова начал играть. Второй раз в жизни. И проиграл так много, что еще одна из его дочерей – вы – должна как можно скорее выйти замуж, потребовать свое приданое и рассчитаться с долгами? – Когда Сюзетта снова кивнула, Дэниел нахмурился и продолжил: – Вы ведь сказали, что на этот раз Дж… что Дикки отвел вашего отца в игорный дом, где он спустил все деньги?

Сюзетта ответила еще одним кивком. Губы ее изогнулись в горькой усмешке. Ей и правда хотелось, чтобы Дикки умер! Это было бы справедливо, ведь это из-за него она вынуждена в такой спешке искать себе супруга!

– А в первый раз он тоже ходил с вашим отцом в игорный притон?

Сюзетта удивленно распахнула глаза.

– Нет, – быстро ответила она, но потом задумалась и добавила: – Хотя, может, и ходил.

Дэниел посмотрел ей в глаза:

– Так как же было дело?

Сюзетта закусила губу:

– Я не знаю. Я сидела и читала наверху, когда в Мэдисон вдруг приехал Дикки, и я нечаянно подслушала его разговор с отцом. – Она задумалась, не зная, как объяснить случившееся. – Мансарда в нашем доме тянется по всей его длине. И там есть одно место, где слышно все, что говорится в кабинете отца. Именно там я и сидела.

– Все получилось, конечно, случайно? – с иронией спросил Дэниел.

Сюзетта покраснела, но продолжила:

– В общем, я слышала, как Дикки предложил выплатить долги отца в обмен на руку Кристианы. Потом он действительно сказал, что чувствует ответственность за то, что в тот вечер отец сел играть. – Сюзетта нахмурилась. – Я, правда, не помню, чтобы он объяснял, почему он чувствует эту ответственность… но ведь могло быть так, что именно Дикки отвел отца в казино. Как вы считаете?

– Такое возможно, – мрачно произнес Дэниел и задумался.

Несколько мгновений они молчали, потом Сюзетта вдруг выпалила:

– Так как же? Вы на мне женитесь?

Казалось, вопрос поразил Дэниела. Он резко выпрямился.

– О… э-э-э…

– Это лучший выход для нас обоих, – настойчиво заговорила Сюзетта, изо всех сил пытаясь уговорить новоявленного жениха. Ей становилось дурно при мысли, что придется выйти замуж за лорда Уилтропа или за кого-либо из сегодняшних кавалеров. А этот джентльмен… он ей действительно понравился. И пока она не заметила у него никаких неприятных привычек. Он не трогал свои прыщи, да у него и не было прыщей. Он не пялился на ее грудь, не пыхтел. Его дыхание не вызывало у нее отвращения.

На этой теме Сюзетта остановилась и решила убедиться в том, что не ошибается. Чуть подвинувшись к собеседнику, она осторожно принюхалась, но не заметила ничего неприятного.

– Что вы делаете? – изумленно воскликнул Дэниел.

– Ничего, – поспешно отозвалась Сюзетта и выпрямила спину. – Вам нужна богатая жена, чтобы восстановить поместье, а у меня как раз есть деньги. А мне нужен муж, который позволит выплатить долги отца из моего приданого и… – Сюзетта вдруг запнулась и закусила губу, испугавшись, что следующее условие может вызвать сопротивление. Однако для осуществления задуманного плана необходимо было обсудить все детали, а потому она решительно продолжила: – Мне бы хотелось заключить соглашение, по которому я могла бы жить собственной жизнью.

При этих словах Дэниел изумленно поднял брови:

– Что это значит?

– Ну… – протянула Сюзетта, не в состоянии подобрать слова. Честно говоря, она и сама толком не знала, что подразумевает под этим условием. Она просто чувствовала, что не желает оказаться во власти отвратительного субъекта, который будет ей досаждать и портить жизнь следующие сорок – пятьдесят лет. Вздохнув, она заявила: – Думаю, это значит, что у меня будет право путешествовать одной или, например, жить в деревне без вас. Ну, если ваше общество покажется мне… э-э-э… неприятным.

– Понятно, – сухо отозвался Дэниел. – Если мы все время будем жить врозь, то как же у нас появятся наследники?

– О! – Сюзетта отчаянно покраснела. – Ну, я думаю, мы могли бы договориться и время от времени встречаться с целью… э-э-э… произведения потомства.

– Время от времени встречаться с целью произведения потомства! – не веря услышанному, повторил Дэниел, а потом сердито пробормотал: – Звучит просто волшебно!

Сюзетта нахмурилась. Ей показалось, что фраза звучит не волшебно, а сухо и бесчувственно и ничем не напоминает тот страстный бред, о котором она читала в одном из Лизиных романов. Хотя ей было трудно даже представить описанный там экстаз и разгул страстей. Ее никогда и никто даже не целовал. А если ей не понравится целоваться? Тот факт, что у него нет дурного дыхания, еще не означает, что ей доставят удовольствия визиты, о которых она так смело говорила. Приняв решение, она расправила плечи и решительно заявила:

– Мы должны поцеловаться!

Дэниел едва не упал со скамьи.

– Что? – потрясенно спросил он.

– Ну, мы должны убедиться, что сможем… сотрудничать… в этом отношении, – кое-как закончила фразу Сюзетта и жарко покраснела, потом сглотнула и заставила себя продолжить: – Вы должны меня поцеловать, тогда мы все узнаем.

– Моя дорогая леди, – начал Дэниел, который отчасти сердился, отчасти развлекался, – я думаю, что не смогу…

– О боже мой! – нетерпеливо прервала его Сюзетта, еще раз потянулась к нему и на сей раз прижалась губами к его губам. В спешке, стараясь как можно скорее покончить с этим делом, она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за его сюртук и застыла в таком положении, ожидая, пока ее охватит то божественное волнение, о котором она читала в романе. К несчастью, никакого божественного волнения она не ощутила и с неудовольствием решила, что такое прикосновение ничем не отличается от прикосновения, например, к чашке. Разжав пальцы, Сюзетта села на место и разочарованно вздохнула: – Да-а… боюсь, что вы не очень сильны в этом.

– Что?! – Дэниел едва не подпрыгнул на месте. – Это я не силен в этом? – Он не верил собственным ушам. – Дорогая моя девочка, если вы полагаете, что это был поцелуй…

– Прекратите называть меня девочкой! – нетерпеливо оборвала его Сюзетта и поднялась на ноги. Волнение последних минут не позволяло ей усидеть на месте. – Вы говорите таким тоном, как будто вы мой отец, а вам все же меньше лет, чем ему.

– «Меньше, чем ему», – насмешливо повторил Дэниел. – Надо же! Да вы просто засыпали меня комплиментами! – с раздражением закончил он, тоже поднялся со скамьи и с демонстративным превосходством сообщил: – Это был не настоящий поцелуй.

– Но если вы такой мастер, то почему не покажете мне, как это нужно делать? – предложила Сюзетта, которую уже испугало такое развитие событий. Дэниел понравился ей сразу, как только она узнала, что он – не друг Дикки, а вырывалась она лишь потому, что не желала стать мишенью для сплетен. Затем, когда Сюзетта выяснила, что Дэниелу нужна богатая невеста, у нее возникла надежда сделать его своим супругом, но злополучный поцелуй так разочаровал ее…

Додумать эту мысль до конца ей не удалось. Дэниел, решив принять вызов, схватил Сюзетту в объятия и накрыл губами ее губы. Сделал он это, безусловно, совсем иначе, чем сама Сюзетта. Его губы тоже коснулись ее рта, но сделали это не так жестко. Они, словно крылья бабочки, нежно и мимолетно ласкали губы девушки, пробуждая ее любопытство и незнакомую жажду. Интерес этот стал еще острее, когда Дэниел занялся ее нижней губой, слегка сжал ее зубами и втянул в рот, от чего по телу Сюзетты пробежала дрожь. Потом вступил в игру язык Дэниела. Он быстро скользнул по ее губам и, не успела она понять, что происходит, мягко, но решительно проник ей в рот и слился с ее собственным языком. Сюзетта испытала потрясение, незнакомые вкусовые ощущения потрясли ее. Впрочем, неприятными она их не назвала бы.

До этого мгновения руки Дэниела пребывали в покое, но теперь они тоже двигались – прижимали и стискивали ее, увеличивая смятение чувств, которое уже создал в ней его дерзкий язык.

Сюзетта бессильно застонала, ее руки непроизвольно взлетели к его шее и обвились вокруг нее. Волна поразительных ощущений привела ее в полную растерянность. У нее возникло острое желание притянуть его ближе, но их тела и без того почти сливались. Ей хотелось потянуться, словно бы пробуждаясь от долгого сна. И она поддалась соблазну – выгнула спину дугой и откинулась назад, вынуждая Дэниела склониться над ней, чтобы не прерывать поцелуй. При этом бедра Сюзетты плотно прижались к его бедрам, порождая в ней новую волну удивительных ощущений.

Сюзетта решила, что теперь ей понятно то жаркое и томительное волнение, о котором писали в романах. Она чувствовала; как разливается восхитительное тепло, как рвется наружу незнакомая сила. Его поцелуй приводил ее в восторг, а язык продолжал творить все новые чудеса, с нежной настойчивостью исследуя ее рот.

Звуки чужих голосов заставили их прервать поцелуй. Честно говоря, Сюзетта никаких голосов не слышала, а если бы и слышала, то со счастливым безразличием не обратила бы на них внимания и ради этого поцелуя, не задумываясь, рискнула бы собственной репутацией. Однако Дэниел, видимо, сохранил больше самообладания, чем Сюзетта, он оторвался от ее губ и решительно, отстранил ее от себя.

– Нам надо вернуться в зал, – хрипло проговорил он и взял Сюзетту за руку, чтобы повести к террасе.

Сюзетта, у которой от поцелуя слегка шумело в ушах, послушно последовала за ним. В голове роились мысли о том, что эти самые визиты с целью производства наследников не будут ей в тягость, а язык то и дело пробегал по слегка припухшим губам. Внезапно она вспомнила, что Дэниел так и не согласился жениться на ней. Он вообще ни на что не согласился.

Помрачнев, Сюзетта замедлила шаг.

– Вы собираетесь на мне жениться?

Вопрос неприятно поразил Дэниела, и он пробормотал:

– Такие дела так не делаются, миледи.

– Не делаются, – с грустью согласилась она. – И если для вас это все слишком необычно, то, прошу вас, так и скажите, чтобы я могла сегодня же вечером подыскать кого-нибудь другого.

Дэниел замер на месте.

– Подыскать другого? Сегодня?

– Я же сказала вам, у меня на поиски приемлемого и хотя бы отчасти приятного мужа всего два вечера, – спокойно объяснила Сюзетта. – Однако теперь, когда выяснилось, что Дикки жив, положение изменилось. Завтра Дикки может помешать нам попасть на бал к Хэммондам, так что лучше сделать выбор уже сегодня. Если вы не согласны принять мое предложение, я должна буду обратиться к другому джентльмену. – Сюзетта бросила взгляд на освещенные окна и пробормотала: – Может быть, Данверс не обиделся на меня за то, что я пропустила наш с ним танец и…

– Я смогу убедить Рич… Дикки позволить вам завтра поехать на бал к Хэммондам, – сквозь зубы пробормотал Дэниел.

Сюзетта удивленно посмотрела на спутника:

– Думаете, у вас получится? То есть я имею в виду, что он никогда никого не слушает, и…

– Меня он послушает, – твердо заверил ее Дэниел. – Так что у вас будет еще один вечер.

– Прекрасно. Благодарю вас. – Сюзетта улыбнулась. Ее плечи расслабились, потом она сказала: – Отлично, теперь у меня будет запас времени, но все же, если вы не заинтересовались, думаю, мне следует пойти и поискать другого возможного…

– Нет.

Сюзетту удивило его решительное «Нет». Захлопав глазами, она повторила:

– Нет?

– Я… – Дэниел сморщился, отвел взгляд, мотнул головой. – Просто не надо… Дайте мне одну ночь… Все это так неожиданно. Я… Просто подождите одну ночь, прежде чем делать предложение другому.

Сюзетта заколебалась, потом тряхнула головой и начала:

– Милорд, это…

Но он не дал ей продолжить, слова стихли, потому что он снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй не был ни нежным, ни медленным. Ни крылышек бабочки, ни мягкого покусывания нижней губы. Его губы твердо прикрыли ее рот, язык решительно раздвинул ей губы, заставив их беспомощно распахнуться. Сюзетта задохнулась от неожиданности и так и не вспомнила, что нужно дышать, потому что Дэниел сжал ее в объятиях и притянул к себе.

Руки Дэниела метались по ее телу. Одна твердо сжимала ее стан, другая скользнула вверх, легла ей на грудь и осторожно стиснула ее. Если первый поцелуй вызвал в Сюзетте прилив теплого, волшебного чувства, то этот разбудил странную, беспощадную жажду. Она застонала, руки ее с силой обвились вокруг его шеи, бедра беспокойно задвигались и прижались к его бедрам. У Сюзетты возникло странное желание взобраться по этому мужчине, как по дереву. Ей хотелось обхватить его ногами так же, как она обвивала его руками, и только платье помешало ей поддаться соблазну.

Когда Дэниел прервал поцелуй, оба тяжело дышали, а в его голосе снова зазвучала прежняя смесь мягкости и хрипоты. Он настойчиво повторил:

– Одну ночь. Ведь я прошу так немного! Этот вечер почти закончился. Дайте мне время подумать до завтра.

Сюзетта пребывала в таком состоянии, что согласилась бы на все, что угодно. Она быстро кивнула и потянула его за шею для нового поцелуя. К ее разочарованию, Дэниел проявил упорство и не поддался ее усилиям. Мягким движением он снял ее руки со своей шеи и прошептал:

– Пора возвращаться в зал.

Сюзетта открыла было рот, чтобы возразить, но в ночном воздухе вдруг зазвучал чей-то звонкий смех. Молодые люди еще находились в тени деревьев, Сюзетта видела, что по ступеням террасы спустилась пара и, смеясь и болтая, направилась в сад. Вздохнув, она кивнула и позволила Дэниелу увести себя на террасу и проводить в дом. Все это время Сюзетта молчала, но ее душу переполняло волнение, предвкушение, беспокойство. Этот молодой джентльмен идеально подходил для ее целей. Ей осталось лишь подождать до завтра. Испытав его поцелуи, она теперь и думать не хотела о свадьбе с другим. Разве можно себе представить, что лорд Уилтроп или любой другой из ее сегодняшних кавалеров сможет разбудить в ней такой жар и такую страсть, как за несколько коротких мгновений в саду это удалось сделать Дэниелу.

– Очень приятно видеть и тебя, и Ричарда. Вы оба так долго пропадали.

В ответ на слова лорда Джеймисона Дэниел пробормотал нечто вежливое, но неразборчивое. Натаниел, барон Джеймисон, был их школьным товарищем и принадлежал к компании молодых людей, с которой водили дружбу Ричард и Дэниел. Сейчас Дэниел был рад увидеть в толпе знакомое лицо. Проводив Сюзетту к сестре Лизе, он вернулся к прежнему знакомцу в надежде услышать какие-нибудь новости о событиях, произошедших за тот год, пока они с Ричардом отсутствовали. Чем больше сведений он соберет, тем лучше Ричард будет подготовлен к решениям, которые ему предстоит принять.

Однако не успел Дэниел приблизиться к Джеймисону и поздороваться с ним, как вдруг заметил, что к Сюзетте подошел лорд Гаррисон, чтобы пригласить ее на танец. Это зрелище Дэниелу совсем не понравилось. Лорд Гаррисон, разорившийся холостяк, отчаянно нуждался в деньгах – ему грозила долговая яма. Гаррисон был обаятелен, хорош собой и соблазнил больше невинных девушек, чем все остальные повесы, вместе взятые. Гедонист чистой воды, он проводил свои дни с картами, женщинами и вином. Именно эти увлечения повергли его в нынешнее плачевное состояние.

– Я уже целый год не видел ни одного из вас, – говорил Джеймисон. – Конечно, Ричард был в трауре и почти нигде не бывал. Это понятно. Говорят, это первый бал, на котором он появился после смерти брата.

Дэниел пробормотал что-то неразборчивое. Его глаза не отрывались от Сюзетты и Гаррисона, которые кружились среди танцующих. Дэниел заметил, что Сюзетта бросила на сестру вопросительный взгляд, а та ответила ей чередой непонятных жестов. Казалось, Лиза что-то говорит ей, и говорит с радостью. Судя по довольной улыбке Сюзетты, она тоже рада. Что касается Дэниела, то ни о какой радости с его стороны не могло быть и речи. Он с болью увидел, как Сюзетта повернулась к своему партнеру, ослепила его яркой улыбкой и начала весело болтать и смеяться.

Маленькая негодница явно флиртует с ним, возмущенно подумал Дэниел. Похоже, несмотря на обещание никому не делать предложения до завтра, Сюзетта решила присмотреться к джентльменам, которые могут подойти для ее целей. Она действовала разумно, но Дэниел все равно возмутился. Он не собирался жениться на ней, но был уверен, что Ричард согласится выплатить карточные долги их отца, чтобы спасти Сюзетту от незавидной доли жертвенного животного. А если друг все же не захочет ей помочь, то Дэниел почти решил, что сделает это сам.

И дело не в том, что он одобрял манеру проигрывать состояния в карточном притоне. Дэниел слишком долго был беден и теперь испытывал здоровое уважение к деньгам и презрение к тем, кто вел себя иначе. Однако он подозревал, что Джордж, точнее злополучный Дикки, умудрился как-то подстроить этот проигрыш. Дэниелу казалось невероятным, чтобы такой человек, как лорд Мэдисон, который прежде вел безупречную и размеренную жизнь в деревне и никогда не брался за карты, вдруг окунулся в игру. Если верить тому, что подслушала Сюзетта, то это, скорее всего, произошло при подстрекательстве Джорджа. Невозможно поверить, что лорд Мэдисон зашел столь далеко, что потерял бы все.

Кроме того, Дэниел полагал, что человек, испытавший столь сильную неудачу при первом знакомстве с картами, больше никогда не переступит порог казино. Тем не менее лорда Мэдисона снова завлекают туда. На, сей раз соблазнителем был точно Джордж. Дэниел почти уверился, что именно Джордж подстроил оба проигрыша по причинам, известным только ему одному. Дэниел этих причин не знал и не понимал.

В любом случае он предпочел бы сам выплатить долги лорда Мэдисона, чем видеть, как Сюзетта выходит замуж за первого попавшегося проходимца, который позволит ей расплатиться из своего приданого за проигрыш отца. Дэниел сам не понимал, почему испытывает подобные чувства. Он познакомился с Сюзеттой менее часа назад, но ощутил в ней нечто столь привлекательное, что не мог оставить ее в таком положении.

– Однако если доверять слухам, – продолжал Джеймисон, – Ричард, избегавший светских увеселений, не все дни проводил дома. Скажи, он действительно знается с неким типом по прозвищу Цербер?

Дэниел насторожился. Последнее слово резануло его слух и оторвало мысли и глаза от Сюзетты и ее партнера. Цербер – это ведь трехголовый пес, который охранял ворота Аида в греческой мифологии.

– Черт возьми, кто это такой?

– О! – Губы Джеймисона изогнулись в счастливой усмешке – оказывается, ему известно нечто, неведомое другим. – Ну конечно! – воскликнул он. – Откуда тебе знать? Ты так долго не был в городе. Кстати, как идут работы в старинном родовом гнезде?

– Великолепно! – нетерпеливо отозвался Дэниел. – Так кто же такой Цербер?

– Хозяин нового игорного заведения, которое открылось с год назад, – понизив голос, сообщил Джеймисон и осуждающе покачал головой. – Этот притон уже заработал себе самую темную репутацию, приличные люди туда не ездят. Говорят, там могут опоить наркотиками, а потом заставить проиграть все на свете.

Глаза Дэниела сузились.

– Так, говоришь, есть слухи, что Джо… Дикки дружит с этим Цербером, хозяином заведения?

Джеймисон кивнул, но скорчил недовольную мину.

– Я слышал, что Ричарду теперь нравится, когда люди называют его Дикки. Не могу в это поверить. Он терпеть не мог, когда Джордж его так называл.

– Ему и сейчас это не нравится, – заверил собеседника Дэниел.

– Но ты ведь сам только что назвал его так, – удивился Джеймисон.

– Просто оговорился, – мрачно пояснил Дэниел и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на Сюзетту. Этот чертов Гаррисон слишком близко подступает к ней при поворотах! Конечно, не так близко, как сам Дэниел в саду, но все равно. И ведь девчонка и не думает отталкивать навязчивого кавалера! Очевидно, решила оставить Гаррисона про запас, если Дэниел ответит ей отказом.

Черт возьми, да этот Гаррисон будет просто в восторге от ее предложения! Ему и в голову не придет отказываться. Оказаться в постели с такой красоткой – что может быть лучше? Он с удовольствием заберет ее деньги, а требование вести раздельный образ жизни осчастливит этого негодяя. Да если бы вместо него, Дэниела, в саду с этой вертихвосткой оказался Гаррисон, девчонка уже лишилась бы девственности и сейчас на всех парах летела бы в Гретна-Грин!

Отчего-то эта мысль была столь неприятна Дэниелу, что он не сдержал недовольную гримасу – перед его глазами до отвращения живо встала воображаемая сцена в саду. Сюзетта с искаженным от страсти лицом распростерта среди цветов, а Гаррисон, хрюкая от удовольствия, вторгается в ее плоть. Да, этот бездельник получит отличную награду! Но он ведь не станет обращаться с ней так, как должно. Семейная жизнь быстро надоест ему, он спровадит жену в деревню, а сам пустится во все тяжкие – будет пропивать и прогуливать ее приданое в обществе беспутных девок, пока Сюзетта снова не скажется на грани разорения и скандала. Бедняжка станет еще одной жертвой махинаций Джорджа.

Когда танец наконец кончился, Дэниел испытал настоящее облегчение. Гаррисон проводил Сюзетту к Лизе и вынужден был отступить в сторону, потому что Сюзетту пригласил следующий претендент – старый и толстый лорд Эллистон. И снова, выходя на паркет, Сюзетта бросила на сестру вопросительный взгляд и, как прежде, получила в ответ серию таинственных знаков. Хотя жесты Лизы были теми же, что и до танца с Гаррисоном, на лице Сюзетты отразилась скорее покорность, чем удовольствие. Дэниел знал, что лорд Эллистон ищет богатую невесту, а потому смысл загадочных знаков не остался для него тайной. Поняла их и Сюзетта, но поняла без всякой радости. А вот Дэниел радовался, видя, что она оказалась в надежных, но безвредных объятиях старика. Все-таки он не Гаррисон! Конечно, в юности Эллистон был известным повесой, но, по слухам, с женщинами он всегда вел себя прилично и ненавязчиво.

Дэниел перевел взгляд на другие пары танцующих. Вернувшись в зал, он заметил, что Кристиана танцевала с Харбуртом, а Ричард стоял в стороне и мрачно наблюдал за происходящим. Теперь жена Дикки танцевала со следующим кавалером. У Дэниела создалось впечатление, что она с радостью принимает любые предложения, лишь бы не оставаться в обществе человека, которого считала своим мужем. Ричард по-прежнему стоял у стены зала и следил взглядом за Кристианой. Дэниел понял, что в таком состоянии духа Ричард не сможет узнать ничего полезного. Но это ведь естественно. Не станут же люди сплетничать с ним о его собственных деяниях, а значит, именно Дэниел должен собрать все сведения.

– Итак, – произнес он, возвращаясь мыслями к собеседнику, – расскажи мне все, что ты за этот год слышал о Ричарде.

Джеймисон тотчас и с удовольствием пустился в пространные разглагольствования. Дэниелу оставалось только слушать и запоминать. С каждым новым фактом он все больше приходил к убеждению, что в нынешних обстоятельствах Ричарду следует похоронить Джорджа, вернуться в свою жизнь и жить так, как будто он никогда ее не покидал. Это будет самым разумным образом действия. Более того, Дэниел начинал думать, что это не только разумный, но и единственно возможный путь, благодаря которому Ричард сумеет вернуть себе титул и состояние. Разумеется, брак с Кристианой придется сохранить, но, в конце концов, это не самый плохой вариант! Она – привлекательная молодая леди, разве что немного худая. Из разговора с Сюзеттой Дэниел вынес убеждение, что Кристиана мягкая и приятная. И она, безусловно, не заслуживает скандала, который неминуемо разразится, если бесчестные действия Джорджа станут известны в обществе. Сюзетта и Лиза этого тоже не заслуживают. А что касается жены, то Ричарду могла достаться и похуже. Конечно, выбор за самим Ричардом, но Дэниел обязан собрать все сведения, чтобы помочь другу сделать этот выбор.

Глава 3

– Крисси, клянусь тебе, он был мертв! Когда мы уезжали, он уже начал остывать.

Сюзетта испугано огляделась. Сестры стояли у входа в городской дом Фэргрейвов, и Сюзетта уже собиралась потянуть дверь. Не стоит давать слугам повод для сплетен, обсуждая вопрос, который тревожил их с самого отъезда с бала. Уехали они раньше, чем собирались. Правда, Кристиана предлагала остаться, чтобы у нее была возможность подобрать больше кандидатов для Сюзетты, но та не согласилась. Она так устала после долгого путешествия в Лондон и долгого, полного разнообразных событий дня. Бал уже не казался ей таким прекрасным и многообещающим.

Начало вечера прошло удручающе – все возможные кандидаты в мужья вызывали у Сюзетты одно только разочарование, но потом появился Дэниел, и все изменилось. При воспоминании о его поцелуях у нее до сих пор мурашки бежали по телу.

Приезд Дэниела словно бы оказался успешным предзнаменованием – после него Сюзетта танцевала еще с несколькими многообещающими партнерами. Лорд Гаррисон показался ей красивым и обаятельным, но все же Сюзетта предпочла бы ему Дэниела. Может быть, как раз из-за тех поцелуев…

После Дэниела Сюзетте попалось по меньшей мере еще два удовлетворительных партнера. Оба джентльмена, пожалуй, не были красавцами, но все же показались ей приятными и вполне приемлемыми. Любой из них сможет заменить Дэниела, если тот решит не жениться на ней. И все же его окончательный ответ настолько заботил Сюзетту, что ухаживания остальных кавалеров не доставляли ей того удовольствия, какого она ожидала.

Кроме того, все волнение бала потеряло для нее привлекательность, когда Сюзетта заметила, что Дикки и Дэниел уехали. Она решила вернуться и лечь в постель. Чем скорее она заснет, тем скорее наступит утро, которое должно принести с собой ответ Дэниела. Завтра в это же время она вполне может оказаться на пути в Гретна-Грин в обществе Дэниела.

Если случится иначе, то Сюзетте придется ехать на бал к Хэммондам, чтобы подыскать другого кандидата в женихи. Дэниел обещал ей поговорить с Дикки и убедить его не мешать сестрам посещать балы и увеселения, однако Сюзетта вовсе не была уверена, что Дэниел справится со столь нелегкой задачей. Не то чтобы ее заботило мнение Дикки. Сюзетта собиралась на этот бал в любом случае, ведь зять не в состоянии ей помешать. Дикки, как муж, может распоряжаться Кристианой, но Сюзетте он не хозяин, и она не собирается потакать его капризам. Однако она подозревала, что за ее своеволие придется платить Кристиане, и эта мысль Сюзетте не давала покоя. Возможно, не стоит идти на конфликт? Можно ведь ускользнуть на бал тайно…

Сюзетта состроила недовольную мину. Какую услугу оказал бы им Дикки, останься он мертв! Она бросила на сестру сочувственный взгляд. Именно Кристиане придется мириться с ужасными манерами этого негодяя, с его жестокостью и несговорчивостью. Пока они обкладывали тело Дикки кусками льда, Кристиана призналась сестрам, что ее брак обернулся кошмаром.

Тут Сюзетта заметила, что старшая сестра с трудом стоит на ногах. Ее сердце тревожно забилось. Сюзетта уже заметила, что Кристиана с трудом вышла из кареты, а теперь заподозрила, что сестра могла опьянеть. Это ее не удивило. Перед отъездом с бала Кристиана случайно отхлебнула виски из бокала Роберта Лэнгли. Вполне возможно, что крепкий напиток ударил в голову непривычной к спиртному сестре. Сюзетта только уверилась в своем подозрении, когда услышала, как она пробормотала себе под нос: «Должно быть, он заключил сделку с дьяволом, потому и вернулся».

Глаза Сюзетты распахнулись от удивления. Обычно именно она позволяла себе столь несдержанные замечания, а Кристиана ее успокаивала, просила соблюдать приличия и держать дурные мысли при себе. Похоже, крепкий напиток заставил ее забыть о вежливости. Тревога вынудила Сюзетту взять на себя непривычную роль и попытаться успокоить сестру:

– Потише, слуги могут услышать.

Не успела она закончить фразу, как в дальнем конце холла появился Хавершем и заспешил к своей госпоже. Однако Кристиана жестом отослала его прочь, но не удержала равновесия и покачнулась. Сюзетта едва успела подхватить сестру под локоть.

– С тобой все в порядке, Крисси? – беспокойно спросила она. – Ты с трудом стоишь на ногах.

– Все отлично, – рассмеялась в ответ Кристиана.

– Боюсь, Лэнгли дал ей выпить лишнего. Она не в себе, – испуганно заметила Лиза и поддержала старшую сестру с другой стороны, потому что та опять покачнулась.

– Уверена, две рюмочки не могли на нее так подействовать, – возразила Сюзетта.

– Две рюмочки на пустой желудок – вполне могли, – не согласилась с ней Лиза.

– Три рюмочки, – заплетающимся языком пробормотала Кристиана.

– Три? – Сюзетта изумленно заглянула в лицо сестре. – Когда же ты выпила третью?

– Первую, – поправила ее Кристиана и замолчала, потом старательно выговорила: – Я еще раньше выпила виски из бутылки Дикки. Все… все хорошо. Я хорошо себя чувствую.

– О господи, – пробормотала Лиза.

Сюзетта просто покачала головой. Она понятия не имела, когда Кристиана выпила третью рюмку, точнее первую, как уверяла сестра. Однако она выпила по меньшей мере два бокала виски, да еще пунш. Неудивительно, что она опьянела, а будет еще хуже, ведь последние две рюмки она выпила всего десять – пятнадцать минут назад и они еще до конца на нее не подействовали.

– По крайней мере, она хорошо себя чувствует. Наверное, в первый раз с тех пор, как вышла замуж за этого ужасного человека, – устало заметила Сюзетта, потом добавила: – Видно, он действительно заключил союз с дьяволом, чтобы вернуться.

– А… я что г-говорю, – невнятно пробормотала Кристиана и сделала неопределенный жест.

Сюзетта крепче вцепилась в ее руку, не до конца понимая, что собирается делать сестра, а Лиза жалостливо спросила:

– Что же нам делать, Сьюзи? Мы же не можем допустить, чтобы она продолжала жить с ним.

– А… – Кристиана резко качнулась в сторону Лизы, пытаясь вырвать руку у Сюзетты, но та была начеку и крепко держала ее, не позволяя Кристиане упасть. Старшая сестра прекратила попытки высвободиться и заявила: – Не тревожьтесь. Я все улажу.

– Как? – В голосе Лизы прозвучало сомнение, которое Сюзетта почувствовала в душе.

– Я разберусь, в чем тут дело, – уверенно провозгласила Кристиана и вдруг разразилась необъяснимым припадком смеха.

Сюзетта несколько секунд наблюдала за сестрой, потом перевела обеспокоенный взгляд на Лизу, которую подобная реакция привела в полное смятение. Ни одна, ни другая не видели в ситуации ничего забавного.

– Наверное, надо уложить ее в постель? – с сомнением в голосе предложила Лиза. – Мне кажется, ей становится хуже.

– Наверное, – коротко ответила Сюзетта, и сестры стали подталкивать Кристиану к лестнице.

– Вроде бы ушли.

Дэниел не сразу среагировал на шепот Ричарда. Он пытался обдумать услышанное. Похоже, Кристиана любит выпить. Больше из разговора он ничего не успел понять – сестры прошли в глубь холла, их голоса стихли. Дэниел вместе с Ричардом прятались в одной из гостевых комнат городского дома Фэргрейвов. Точнее, прятались здесь трое: он, Ричард и Джордж. Дэниел вздохнул и покачал головой – от всех этих сложностей голова шла кругом. В этом доме он оказался в ходе естественного развития событий. Собрав все возможные сведения о деятельности Ричарда «Дикки» Фэргрейва за последний год, Дэниел сообщил другу все, что узнал, и предложил выход из положения. Ричард должен заменить Джорджа и вернуться к собственной жизни так, как будто он никогда эту-жизнь и не покидал.

Как ни странно, Ричард сопротивлялся этой идее значительно меньше, чем ожидал Дэниел. Решающую роль сыграл довод Дэниела о том, что такой план избавит Ричарда от долгих судебных процессов по установлению личности графа Рэднора. Кроме того, Ричард заявил, что предпочел бы не выставлять напоказ все проделки Джорджа, не вовлекать в скандал Кристиану и ее семью, не губить женщину из-за незаконности ее брака. В конце концов, и Кристиана и ее семья – такие же невинные жертвы Джорджа, как сам Ричард. К тому же Кристиана достаточно пострадала за год семейной жизни с таким человеком. Разоблачение Джорджа не приведет к его наказанию – он теперь за пределом земной кары, а обращение к властям повлечет за собой лишь наказание невиновных.

По сути, Ричард возражал только против самого брака, ибо опасался, что они с Кристианой могут не подойти друг другу, ведь она явно выражала неприязнь к Дикки. Дэниел согласился, что это существенный довод, но время может сгладить неприязнь, если Ричард станет хорошо обращаться с женой. А еще Дэниел сказал, что они могут пока спрятать тело Джорджа, чтобы иметь возможность обдумать будущую линию поведения. У Ричарда будет один-два дня на размышления. Он лучше узнает Кристиану и сможет решить, выдержит ли он брак с нею. Если он придет к выводу, что как супруги они поладят, то от тела можно будет избавиться. Если же нет, то Джорджа можно будет вернуть в его кровать, а Ричард обратится к властям, как будто он только что вернулся в Англию.

Дэниел едва успел изложить свой план, как Ричард уже бросился вон из бального зала, чтобы вернуться в городской дом, отыскать тело и убрать его раньше, чем явятся сестры. Осуществить это было весьма непросто. Во-первых, друзья не могли войти через парадную дверь, так как Джордж не покидал дома и слуги считали, что он болен и лежит в постели. Во-вторых, собственный дом Ричарда сгорел дотла. Джордж купил новый, а друзья не знали расположения комнат в нем. Им пришлось понаблюдать за домом, пытаясь угадать, где может находиться спальня хозяина, потом влезть на дерево и проникнуть внутрь через окно.

Понадобился всего один взгляд, чтобы удостовериться – Джордж действительно мертв, но тут же возникла вторая проблема: Ричард ощутил исходящий от покойника резкий запах горького миндаля. Похоже, узурпатор умер не от естественных причин, как полагали сестры. Причиной его смерти был яд. Решив заняться этим позже, друзья быстро раздели Джорджа, чья одежда намокла от подтаявшего льда, завернули его в простыню и собрались уносить, когда выяснились другие неприятные подробности. Сестры, очевидно, заперли дверь в холл, чтобы слуги случайно не вошли и не обнаружили, что их господин мертв. Пришлось выносить тело через смежную спальню, в которой, как вскоре выяснилось, спала горничная. Ричард поднял окоченевшее тело брата, а Дэниел стал прокладывать путь и заниматься дверями.

Им удалось пройти через комнату, не разбудив горничную, и подняться по лестнице, когда возникло следующее препятствие в лице возвратившихся с бала сестер, которые вошли в холл. В панике Дэниел и Ричард бросились назад, пробежали по верхнему холлу и нырнули в эту комнату, чтобы подождать, пока путь будет свободен.

– Нам надо уходить, – прошептал Ричард за спиной Дэниела.

Дэниел кивнул, слегка приоткрыл дверь в холл, выглянул наружу и, удостоверившись, что там пусто, вышел, чтобы пропустить Ричарда с его ношей, а сам пошел следом, но успел сделать лишь пару шагов, когда Ричард вдруг развернулся. От удивления Дэниел не успел среагировать, и в этот момент Ричард швырнул ему тело Джорджа. Дэниел инстинктивно вцепился в простыню и почувствовал, как Ричард подталкивает его назад. Прижимая окоченевший труп Джорджа к груди, Дэниел шагнул в темную комнату и услышал, как захлопнулась дверь. Он неподвижно стоял в беспросветном мраке, прислушивался и пытался понять, почему Ричард не зашел за ним следом. Вдруг из-за двери раздался приглушенный голос друга:

– Дорогие леди, позвольте пригласить вас обеих ко мне в кабинет и предложить вам перед сном стаканчик шерри.

Дэниел попытался перехватить Джорджа поудобнее, но ничего не вышло. Тело было твердым и застывшим, как доска, и напоминало каменную статую. Покачав головой, Дэниел подвинулся ближе к двери, чтобы слышать, что происходит в холле. Чей-то голос вдруг произнес:

– Спасибо, не стоит.

Дэниел узнал Лизу и не удивился сухости ее тона. Ни одна из сестер не любила Дикки, а они принимали Ричарда именно за него.

– Мне нужно с вами поговорить.

Дэниел насторожился, ощутив в голосе Ричарда панику. Что там произошло? О боже! Только бы он, Дэниел, не находился сейчас в комнате Лизы, но отчаянные интонации Ричарда и то, что голоса звучали у самой двери, не слишком обнадеживали.

– Я понимаю, что вел себя по отношению к вашей сестре не слишком хорошо, – произнес Ричард.

– Не слишком хорошо? – Это сказала Сюзетта. Дэниел усмехнулся. Такая не станет лицемерить. Дэниелу это понравилось.

– Ну ладно. Совсем плохо, – с болью в голосе согласился Ричард. – Дело в том, что сегодняшняя встреча со смертью открыла мне, что в жизни действительно важно, а что нет. И теперь я больше всего хочу помириться с Кристианой и, если возможно, исправить наши отношения. Я надеюсь, что вы сможете посоветовать мне, как это лучше сделать.

При этих словах Дэниел насмешливо приподнял бровь. Заявление Ричарда произвело на него сильное впечатление. Как блестяще он сумел использовать ситуацию с мнимой смертью для дальнейшего развития отношений! Конечно, так будет легче объяснить любые различия между Ричардом и Дикки.

– Вы говорите это искренне? – удивленно спросила Лиза.

– Разумеется, нет! – с раздражением заявила Сюзетта. – Леопарду не сменить своих пятен.

– Но ведь он однажды сменил красивые пятнана мерзкие, когда женился на Кристиане, – заметила Лиза. – Возможно, он изменится еще раз?

– То были ненастоящие пятна. – Голос Сюзетты звучал враждебно. – Он подделал их, чтобы убедить Кристиану выйти за него замуж. Ему нужно было только ее приданое. Когда он добился своего, то просто смыл эти украшения и вернулся к своей прежней мерзкой натуре.

– Миледи, я ведь очень богат, мне не нужно было жениться ради приданого, – возразил Ричард.

– Тогда зачем же вы на ней женились? – требовательно спросила Сюзетта.

Дэниел сморщился, не представляя себе, как Ричард сможет ответить на этот вопрос.

– Мне нужна Кристиана, и я хочу, чтобы она была счастлива, – помолчав, произнес наконец Ричард. Очевидно, сестры ему не поверили. Дэниел решил, что это неудивительно. Они принимали Ричарда за Дикки и отлично знали, как ужасно тот обращался с их сестрой весь минувший год. Пока Дэниел размышлял, Ричард вздохнул и добавил: – Мое поведение в течение года объясняется тем, что произошло с моим братом.

– О! – воскликнула Лиза. – Конечно!

– Что «конечно»? – с подозрением спросила Сюзетта.

– Разве ты не понимаешь, Сюзетта? В глубине души Дикки всегда ощущал чувство вины за то, что выжил в пожаре, при котором погиб его брат.

Дэниел хмыкнул. У Ричарда не было абсолютно никаких причин чувствовать себя виноватым. А Джордж вообще не обладал способностью испытывать вину. Однако Лиза еще не закончила:

– Встреча с Кристианой и любовь к ней стали бальзамом для его раненой души, – самым серьезным тоном и продолжала младшая из сестер. – Но потом они поженились, переехали сюда и стали жить почти рядом с тем местом, где погиб его бедный брат. Этот дом ежедневно напоминал Дикки о смерти брата. К нему вернулось чувство вины. Вернулось и усилилось. Теперь он ощущал вину не только за то, что выжил, но и за то, что нашел любовь и счастье, которых никогда не испытает его бедный брат. Все муки от душевных ран он изливал на Кристиану, свою любимую женщину, разрушая тем самым и ее любовь, и свои отношения с ней. Чувство вины поглотило все.

Дэниел был настолько поражен драматической силой бессмыслицы, которую Лиза сумела построить на основании одного простого замечания, что едва не расхохотался во весь голос. У этой девицы слишком много романтических иллюзий. Такое может привести к беде. За ней надо присматривать. Дэниел непременно укажет на это Ричарду. Если друг решит сохранить брак с Кристианой, он должен будет заботиться и о свояченице.

– Неужели такое возможно? – тоном подозрительной старой нянюшки спросила Сюзетта. Дэниел был хорошо знаком с подобной интонацией, правда, слышал он ее не от няни, а от матери. Воображение его разыгралось. Он вдруг представил себе Сюзетту в роли этой несуществующей няни, правда наряд ее оказался таков, что ни одна уважающая себя няня не решилась бы его надеть, – он так мало скрывал и так много открывал. И вот эта воображаемая няня стала приближаться к нему с порочной улыбкой на губах и плеткой в руках…

«Накажи меня, – выдохнул он, но тут же поправился: – Нет, сначала я накажу тебя». В голове тотчас возникла новая картинка. Няня повернулась, приподняла свою скандально короткую – лишь до щиколоток – юбку и открыла его жадному взору великолепные…

На этом видение рассеялось – голос Ричарда, насквозь пропитанный мелодраматичными нотами, вернул Дэниела к реальности:

– Чувство вины может заставить человека вести себя очень дурно и совершать самые глупые поступки.

Дэниел едва сдержался, чтобы не фыркнуть от смеха. Он стоит тут в темноте, в обнимку с трупом, и предается сладострастным мечтаниям о Сюзетте. И при этом все время ждет момента, чтобы незаметно выскользнуть из дома. О да, вина и некоторые другие чувства способны толкнуть человека на самые глупые поступки.

– Сюзетта, пожалуйста! – раздался жалобный голос Лизы. – Давай по крайней мере выслушаем его.

Последовало молчание, потом Сюзетта сердито ответила:

– Ну хорошо. Но я соглашаюсь лишь из-за Кристианы.

– Я знала, – снова начала Лиза, – что ваши ухаживания за Кристианой не могли быть одним только притворством. – В ее голосе звучало счастливое удовлетворение, он понемногу стихал – как видно, собеседники удалялись от двери.

Дэниел приложил ухо к щели, прислушиваясь ко все более неразборчивым звукам беседы. Как только разговоры совсем затихли, Дэниел осторожно взялся за ручку и приоткрыл дверь, но сначала удостоверился, что собеседники действительно ушли, а не замолчали на пару минут. Посмотрев в обе стороны широкого коридора и увидев, что тот пуст, Дэниел шагнул наружу вместе со своим грузом, но тут же вернулся в комнату – одна из дверей вдруг распахнулась.

Скрипя зубами от злости, Дэниел наблюдал в оставленную щелочку, как мимо него прошла горничная, которая прежде спала в комнате, смежной со спальней хозяина. Должно быть, это горничная Кристианы, решил Дэниел. Она двигалась легко и неслышно, как эльф, и Дэниел забеспокоился, что не услышит, как она спустится с лестницы, а потому не поймет, когда можно будет уйти. Вздохнув, он прислонился к стене и начал считать до ста, уверенный что этого времени хватит, чтобы дойти до лестницы, спуститься по ней и пройти холл.

Не дойдя и до пятидесяти, он уже почувствовал раздражение, но заставил себя досчитать до семидесяти пяти и лишь тогда приоткрыл дверь, выглянул в коридор и испустил вздох облегчения – путь был свободен. Он выскочил из комнаты и заспешил к лестнице и даже добрался до нее, но тут уловил скрип двери, открывающейся в холле первого этажа. С отчаянно бьющимся сердцем Дэниел перегнулся через перила и посмотрел вниз. По холлу быстро шла Сюзетта. Она была одна.

Дэниел еле слышно выругался и бросился назад, недоумевая, почему Ричард не задержал сестер подольше.

Дэниел подозревал, что первоначально они с Ричардом спрятались в комнате Лизы, но это значит, что любая другая может принадлежать Сюзетте, а с его удачливостью это наверняка окажется та комната, которую он выберет. В конце концов он решил вернуться туда, где они прятались с самого начала этого приключения. Как только Сюзетта зайдет к себе, он сразу же выберется из комнаты Лизы, ведь та может подняться следом за сестрой.

Проклиная Джорджа и даже самого Ричарда за это дурацкое осложнение, Дэниел нырнул в комнату, которая, по его расчетам, принадлежала Лизе, и оставил щелку в двери, чтобы видеть, куда зайдет Сюзетта. Будет нелепо, если, избегая встречи с Лизой, он случайно попадет к Сюзетте.

Щель в двери позволяла Дэниелу видеть ближний конец холла до самой лестничной площадки. Он вдруг заметил, что беспричинно улыбается. В этот момент над перилами показалась голова Сюзетты, затем верхняя часть тела. Дэниел едва не вскрикнул от удивления, когда заметил на ее светлом муслиновом платье большое сырое пятно. Однако удивление тут же сменилось острым интересом, ибо ткань очень откровенно липла к ее груди и животу. О боже, какое неприличное, но волнующее зрелище! Намокнув, ткань стала почти прозрачной, и Дэниелу показалось, что он различает темные круги там, где должны быть соски. Черт возьми!

Неожиданная картина так увлекла Дэниела, что он не сразу заметил, что Сюзетта направляется прямо к двери, из которой он выглядывает. Он попытался уверить себя, что Сюзетта пройдет дальше, но не мог не заметить, что угол ее движения направлен в точности туда, где он прячется. Еще мгновение Дэниел оставался в неподвижности, но, когда Сюзетта остановилась у стола рядом с дверью, взяла подсвечник и запалила свечу от канделябра в стене, он уверился, что она не пойдет дальше, что он очутился не в комнате Лизы, а в комнате Сюзетты.

Деваться было некуда. Он не успеет скрыться до того, как она сделает еще шаг и окажется у самой двери. Дэниел застыл на месте, окаменев от ужаса. Разум бессильно искал объяснение тому, что он оказался в ее комнате, да еще с трупом через плечо.

К счастью, никаких объяснений ему давать не пришлось. Сюзетта уже потянулась к дверной ручке, но тут с лестничной площадки ее окликнула Лиза. Дэниел с облегчением увидел, как рука Сюзетты опустилась, девушка обернулась к сестре, а потом двинулась ей навстречу. Паника в сердце Дэниела слегка успокоилась. Отскочив от двери, он побежал к ближайшему окну. К счастью, в комнате было не совсем темно. Тонкая полоска света из дверной щели и звездный свет из-за незакрытых портьер позволили ему сориентироваться в помещении и не переломать мебель. Дэниел сумел быстро открыть раму и перевалить труп Джорджа через подоконник. Услышав тяжелый стук удара о землю, он испытал болезненный укол вины, но только на миг, ибо времени предаваться переживаниям не было. Нужно как можно быстрее последовать за телом Джорджа. Дэниел сел на подоконник и уже перекинул за окно ногу, когда комната вдруг осветилась.

В панике оглянувшись, он увидел, что в дверях стоит Сюзетта с канделябром в руке и не может прийти в себя от изумления.

– Дэниел… – чуть слышно прошептала она.

– Э-э-э… да… я… э-э-э… должен объяснить…

Но к несчастью, никаких объяснений в голову не приходило, а потому Дэниел просто выглянул из окна, отыскал взглядом труп Джорджа, который распростерся на газоне лицом вниз, и скривился. Голова, руки и ноги трупа нелепо и странно торчали в разные стороны, а простыня теперь прикрывала только его зад и руки.

Послышался звук закрываемой двери. Дэниел перевел взгляд в комнату. Сюзетта поставила подсвечник на столик у двери и направилась к Дэниелу, который тотчас вскочил на ноги. Пытаясь не подпустить Сюзетту к окну, Дэниел поднял обе руки, но она легко преодолела это препятствие – не обошла, а скользнула между ними. В следующее мгновение Дэниел ощутил, как ее губы прикоснулись к его губам.

Похоже, его урок в саду не прошел для нее даром. Сюзетта кое-чему научилась, рассеянно заметил он. Она не просто мазнула его губами, как сделала в первый раз, но, подражая Дэниелу, ласково коснулась его губ. Дэниел был настолько потрясен, что застыл на месте и машинально заключил ее в объятия. В этот момент Сюзетта отстранилась и прошептала:

– Ничего не нужно объяснять. Вы пришли, чтобы сказать мне «да».

– Я? – потрясенно спросил Дэниел.

– Ну конечно! – рассмеялась она и с любопытством провела ладонями по его груди. – Иначе зачем бы вы пришли вечером, а не подождали до утра?

Хороший вопрос, с сарказмом подумал Дэниел и поймал руку Сюзетты, чтобы прекратить ее изыскания. Трудно было сосредоточиться, ощущая, как ее пальцы играют у него на груди, словно бы измеряя ее ширину и твердость. А Дэниелу непременно нужно было сосредоточиться. Следовало мгновенно придумать причину присутствия в ее комнате, причем такую, которая не потребовала бы немедленного побега в Гретна-Грин за семейными оковами. Он должен объяснить Сюзетте, что не готов к браку.

– Э-э-э… Ну да… Как раз насчет этого… – начал наконец Дэниел, но замолчал, ощутив, как его руки касаются промокшей ткани на ее груди. Платье Сюзетты было залито чем-то, судя по запаху, похожим на виски, и Дэниел спросил: – Что произошло? Вы как будто купались в виски.

– О! – На лице Сюзетты появилось раздражение, она опустила глаза на свое испорченное платье. Дэниел, проследив за ее взглядом, заметил, что платье прилегает к ее груди и сквозь ставшую вдруг прозрачной ткань видны соски. – Ричард хотел помешать мне выпить его виски и выбил стакан у меня из рук, – с гримасой отвращения проговорила она. – Он заявляет, что изменился и что хочет сделать Кристиану счастливой, а сам… – Сюзетта покачала головой. – Я думаю, он совсем не изменился. Крисси говорила, что он никому не позволяет пить свое виски. Я в этом убедилась минуту назад, когда мы зашли к нему в кабинет. Все в точности, как она рассказывала. Он ничуть не изменился.

– Ну, не знаю… – пробормотал Дэниел. Он надеялся помочь Ричарду, хотел, чтобы другу удалось убедить сестер, что его сердце смягчилось, хотел, чтобы Кристиана прониклась более теплыми чувствами к своему мужу. Сюзетта могла бы повлиять на сестру, надо только заставить ее поверить, что Дикки действительно стал другим. – Он сегодня заглянул смерти в глаза. Должно быть, это заставило его переоценить свою жизнь и пожелать перемен.

– М-м-м… – с сомнением протянула Сюзетта, но вдруг пожала плечами и улыбнулась: – Не хочу обсуждать Дикки. Хочу поговорить о нас.

– О нас? – сдавленно переспросил Дэниел.

– Да! Я так рада, что вы решили принять мое предложение и жениться на мне, милорд, – восторженно произнесла Сюзетта, привстала на цыпочки и снова поцеловала его. На этот раз она не только ласково провела по его губам, но слегка прикусила его нижнюю губу. Этому приему он сам научил ее нынешним вечером. Черт возьми, она хорошая ученица, с неудовольствием подумал Дэниел. Для начинающей она слишком хорошо целуется, решил он, когда язык Сюзетты пробежался по его губам. Искушение было велико, и Дэниел позволил себе не устоять.

Сюзетта тут же забросила руки ему на шею. Ее тело с лестной для Дэниела страстью выгнулось дугой. А страсть эта, напомнил себе Дэниел, рождена верой в то, что он собирается жениться на ней. Он хотел было высвободиться, но тут его внимание отвлек едва слышный шорох открывающейся двери.

Он застыл, приоткрыл глаза и тут же с облегчением вздохнул – в дверях стоял не кто иной, как Ричард, который, увидев целующуюся пару, тоже замер на месте, не зная, как поступить. Дэниел жестом велел другу не вмешиваться – пусть Сюзетта не знает, что их заметили. Ричард секунду помедлил, но, видно, решил довериться Дэниелу, тихонько попятился и неслышно прикрыл за собой дверь.

Как только Дэниел услышал щелчок и понял, что дверь плотно закрыта, он прервал поцелуй и попытался высвободиться из объятий.

– Сюзетта, сейчас не время. Мне пора. Мне неприлично находиться в вашей комнате в такое время.

– Но, милорд, нам нужно решить, когда мы соединимся, – запротестовала Сюзетта.

Слово «соединимся» породило перед глазами массу картин. Ничего подобного Сюзетта, разумеется, не имела в виду, ведь в его воображении она представала обнаженной…

– Конечно речь не идет о том, чтобы совершить все прямо сегодня, однако нужно действовать быстро. У отца всего две недели на то, чтобы выплатить долг, а я полагаю, что дорога до Гретна-Грин занимает не менее двух дней, и то при условии, что мы будем ехать ночью и днем.

Дэниел вздохнул. Конечно, она говорила вовсе не о том, что предпочел бы он сам. Ее цель – надеть на него оковы. Надо как-то развеять это недоразумение, объяснить, что его присутствие у нее в комнате никак не связано с надеждами на брак. К тому же пора выбираться из дома, надо найти Ричарда, подобрать труп Джорджа и… Мысль о Джордже заставила Дэниела бросить взгляд на окно, из которого он его выбросил. Брови невольно поползли вверх – внизу кто-то двигался. Вытянув шею, Дэниел разглядел, как Ричард закатывает тело Джорджа в простыню.

– Что там такое? – Сюзетта была уже не за спиной Дэниела, а стояла рядом. Дэниел расправил плечи и схватил ее за руку, чтобы утянуть от окна, но она высвободилась, пытаясь заглянуть во двор. – Мне показалось, что внизу кто-то есть. Дэниел, я… – Но слова замерли у нее на губах, когда он сделал то единственное, что смог придумать, – поцелуем заставил ее замолчать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.