Сергей Тарасов
Бесценные фантастические истории

Выстрелы

Сейчас, перед Новым годом, молодежь развлекалась петардами, фейерверками и всякого рода хлопушками. Иногда прямо под своими носами у прохожих раздавался грохот или взрыв, но они уже к этому привыкли и не обращали на эти резкие звуки ни малейшего внимания. Я тоже к этому почти привык, но вздрагивал, когда рядом взрывалась петарда или несколько: – звуки огнестрельного оружия все еще сохранялись у меня в памяти и они действовали мне на нервы.

Поэтому я практически не обратил внимания на очередь из автомата, которые донеслись до меня, когда я переходил улицу в неположенном месте. Может это гаишники расстреливают непокорных пешеходов, вроде меня? Или наоборот, пешеходы расстреливают автомашины и заодно гаишников, чтобы они не облагали их штрафом, когда они переходят улицы в неположенном месте…

Я живой и невредимый перешел улицу и лишь потом завертел головой, чтобы увидеть стрелка. Он стоял на одном переулке, метрах в ста от меня, и держал в руке автомат Калашникова. Уже настали сумерки, и я не мог хорошенько рассмотреть вооруженного автоматом этого пешехода. Но в том, что он держал в руках автомат и расстреливал что-то над собой, у меня не вызывало никаких сомнений. Вообще-то подходить к человеку, который держал в руках боевое оружие не стоило, и я собрался идти дальше, но он опять поднял автомат куда-то в небо, и снова раздалась очередь. Подальше от греха я спрятался за фонарным столбом и выглядывал из-за него, стараясь узнать, что это он расстреливает в сумерках.

Потом, когда пальба прекратилась, и этот ненормальный повесил автомат на плечо, а я вышел из-за столба и предпринял попытку огородами смыться от этого сумасшедшего пешехода, сверху на меня свалилось что-то мягкое и пушистое. Я в ужасе отскочил на несколько метров и, споткнувшись об какой-то камень, упал. Пока я собирался встать, или уползти по-пластунски подальше, стрелок успел подойти ко мне на несколько метров и я заметил, что автомат он снял и был готов открыть огонь. Я сразу завопил, чтобы он не стрелял, – тут лежу я, мирно настроенный пешеход, который вышел на вечернюю прогулку. Но он не обратил на мои крики никакого внимания, и снова раздалась короткая очередь. Стрелял он не в меня, а в какой-то предмет, который находился в нескольких метрах от меня.

Я тут же нашел придорожную канаву и свалился в нее, готовясь к броску – подальше от этого стрелка. Но бежать было уже поздно: – он подошел ко мне достаточно близко и пнул что-то, лежавшее у него под ногами. Потом сказал, чтобы я вылезал: – у него нет желания тратить патроны на случайных пешеходов. Под случайным пешеходом, он, конечно, подразумевал меня, – больше на этой улице никого не было. Я, конечно, встал и вылез из канавы. Этот стрелок тут сказал мне, что, типа, одного он уже подстрелил, и показал на его жертву. Под ногами у него лежал пушистый розовый ком, и он не подавал никого признака жизни.

Потом, когда он повесил оружие на плечо, и поднял голову вверх, я последовал его примеру – в сумерках над нами летало еще несколько пушистых созданий розового цвета. Стрелок тут же вскинул автомат, но раздался щелчок, – патроны кончились. Теперь можно было подойти поближе, не опасаясь за свою драгоценную жизнь. Я отодрал от забора кол побольше и двинулся вперед. По дороге я остановился около кучи розового меха и пнул ее. Когда она перевернулась, я увидел страшную морду этого создания: – с огромными клыками и несколькими глазницами. Эта морда не могла даже присниться в кошмаре, настолько она была страшная на вид.

Парень с автоматом подошел ближе и объяснил мне, как ребенку, что это инопланетяне, и их корабль валяется у него на огороде, – ему удалось сбить его минут двадцать назад, и с тех пор он стрелял по пришельцам. Но пристрелить ему удалось не всех, – несколько этих розовых созданий летают над своим кораблем и не дают к нему подойти. Поэтому он и вышел на улицу, чтобы не попасть в дома соседей.

Мы пошли к нему в огород, – посмотреть на корабль непрошенных гостей. У него в огороде действительно лежала летающая тарелка, и рядом с ней суетилось несколько розовых созданий, оставшихся в живых после стрельбы. Я тут же интенсивно заработал своими извилинами и произнес речь, которая заключалась в том, как изловить этих розовых монстров: – у меня дома лежала сеть – режевка, которая состояла из двух сеток с ячейками по пять сантиметров, а в середине была сетка с ячейками по пятнадцати сантиметров. Из этой сети никто из них не уйдет, если попадет. Главное состоит в том, что ее надо было грамотно установить.

Мой дом был недалеко и я побежал за сетью: – мне не нравились, когда по моей деревне ходили такие страшные создания, и я был за их полное уничтожение. Я быстро отыскал сеть и побежал обратно. Мы со стрелком поставили несколько кольев и растянули над этой тарелкой сеть, а потом отошли подальше и начали кидать в этот космический корабль камни. Озадаченные инопланетяне, которые уже залезли в тарелку, вылезли из нее и тут же запутались в сетке. Мы подождали несколько секунд, а потом опрокинули колья и отправились собирать добычу, совсем как рыбу на пруду…

Этой рыбы попалось в сеть немало – штук пять розовых инопланетян барахтались в сетке и не могли из нее выбраться. Мы немедленно скатали сеть с нашей добычей и завязали ее на несколько узлов, а потом взяли дубины потяжелее и принялись за дело: всех мы оглушили и уселись покурить. Стрелок сказал, что он их пристрелил бы, но патронов у него не осталось, и поэтому он предложил их сначала сжечь, потом утопить, или закопать. Я предложил сначала их побить камнями, потом утопить, или закопать или сжечь. Мы сошлись на третьем варианте: утопить их в бетонном растворе и потом поставить этот бетонный монолит вблизи кладбища, где хоронят собак или котов.

У меня как раз остался мешок цемента и отсев. Стрелок завел свою машину, и я съездил на ней за стройматериалами, пока он сидел около этих розовых созданий. Я приехал через полчаса, и мы сразу взялись за дело: сколотили ящик метр на метр и туда засунули всех инопланетян. Потом завели бетономешалку и через полчаса все было закончено – все розовые тела были в этом бетонном кубе. Бетон должен был схватиться недели через три, и мы его после собрались увезти с его огорода. Главное состояло в том, чтобы пока бетон застывает, ни один из них не сделал бы попытки выбраться из этого саркофага.

Остаток ночи прошел спокойно, – мы провели ее за бутылкой водки и за разговорами. Утром мы посмотрели на застывший бетон, и пошли осматривать нашу законную добычу: – летающее блюдце. Так как эти розовые твари были мелкие, то и люк был маленький. Поэтому мы ходили вокруг как кот около сала и потом признались друг другу, что воспользоваться нашей законной добычей нам не суждено – и позвонили в полицию. Мы сделали все, что в наших силах: – очистили нашу Землю от злобных пришельцев, и теперь пусть полиция и ученые разбираются с телом убитого розового существа и с их космическим блюдцем.

Стрелок спрятал автомат от греха подальше и встретил полицию на улице – около тела убитого им в перестрелке розового существа. Я изобразил из себя случайного прохожего, который нашел этого мертвого пришельца и при этом чудом остался жив. Полиция явилась, посмотрела на мертвого инопланетянина, потом на летающее блюдце и вызвала ученых.

Разборки шли долго, и нам пришлось признаться, что мы укокошили всех злобных пришельцев, которые хотели поработить сначала нас, а потом и все население Земли. В заключение мы захватили их космический корабль, а всех пришельцев закатали в бетонный саркофаг, оставив только одно тело: – для изучения.

Нас тут же наградили орденами и медалями всех государств и отпустили на все четыре стороны.

Деревенские звездные войны

Был необычный осенний день, – шли последние предзимние дни. От обычных дней он отличался тем, что солнце зашло несколько недель назад и больше на небе не показывалось. Взамен его иногда светил месяц и звезды – обычно по ночам. Но день и ночь практически не отличались друг от друга, – были сумерки, вот уже несколько недель подряд. По этим сумеркам бродили в разных направлениях сонные пешеходы, и трудно было сказать, шли они с работы, или только направлялись на службу. Все спрашивали друг у друга, что это за напасть случилась с нашей звездой, но никто ничего не знал. Знал в этом мире ответ на этот вопрос только два существа, – это я и мой кот Кузя.

В один сумрачный, осенний день мы с ним отправились за грибами, – они уже отходили и я надеялся найти несколько грибов на грибницу, – желательно белых, ну, или красных. Осенью они были крепкие и червяки не решались погрызть их шляпки и ноги. Поэтому я любил собирать такие грибы и приручил кота Кузю отыскивать их под осенней листвой. Кот не меньше, чем я, любил грибницу и искал их на совесть – рылся под листвой и находил самые маленькие грибы. А большие грибы собирал я.

Ночи уже были прохладные, и чтобы коту было тепло ходить по холодной листве, я сшил ему непромокаемые тапки до самых колен и положил туда меховые вкладыши. Он был доволен, и, подняв хвост трубой, рыскал по кустам, отыскивая грибы. Как только он находил, он прибегал ко мне, терся о мои сапоги и провожал до того места, где обнаружил белый или красный гриб. Когда мы шли домой, я сажал кота на свое плечо, и он грел мою шею весь обратный путь. После такой вылазки мы вместе ели грибницу, в которую я добавлял сметану, и коту это очень нравилось.

В последний раз, когда мы набрали почти полный пакет, и пошли домой, солнце светило нам в последний раз, но мы с Кузей об этом не знали. Кузя ехал на моей шее и рассказывал мне очередную байку, как он сегодня, совсем случайно, обнаружил в кустах большое количество маленьких белых грибов, а я слушал его и поддакивал: – именно поэтому я тащил не только Кузю, но и полный пакет белых грибов. Мы с ним заранее облизывались от мысли, какую мы с ним сварганим вкусную грибницу, но нашим мечтам в этот день не суждено было сбыться, потому что судьба нас заставила потрудиться, – на обратном пути.

Наш путь пролегал через заболоченную поляну, – она была так спрятана природой, что никто из грибников не знал о ее существовании. Вокруг нее росли огромные кусты ивы, и пролезть через них никому не приходило в голову, – даже заядлым грибникам: – все сторонились этого места, и только я и Кузя знали место, куда можно сунуть свой нос и через несколько метров оказаться на этой полянке. Эта полянка сокращала мне путь домой, и это обстоятельство мне было очень по душе: – зачем идти до дома полчаса, если можно пересечь поляну и добраться до дома за десять минут?

В этот раз, протиснувшись через ивняк, я обнаружил, что моя заветная полянка была занята: – на ней стоял огромный механизм, и он целился в небо устройством, напоминавшим большой радиотелескоп с какими-то эллипсоидами по краям большой чаши. В середине чаши находился конус. Судя по всему, весь этот механизм занят был работой: – по чаше непрерывно пробегали молнии, – от эллипсоидов к конусу, из которого в небо непрерывной струей вылетали сгустки материи оранжевого цвета. Вдоль краев ивняка на поляне выстроились не менее загадочные устройства, напоминавшие наши истребители шестого поколения, только побольше, и у них вместо кабин были призмы приличных размеров.

Мы с Кузей вылезли на поляну как раз около такого истребителя. Только вместо шасси у него были опоры, как у ракет, а призмы на месте пилотской кабины были ярко освещены изнутри каким-то синеватым цветом. Короче, вся наша поляна была заставлена техникой, и судя по всему, неземной. Я сразу сделал несколько шагов назад, и присел, изумленный увиденным. Как только я это сделал, призма у истребителя открылась, и по лестнице спустилось какое-то существо, примерно полметра ростом. Оно держало в своих трех конечностях какой-то шар и медленно перемещалось в нашу сторону.

Тело кота на моей шее вздрогнуло, и Кузя зашипел, как змея. Он почуял своим инстинктом, что нам грозит опасность, и, когда существо с шаром приблизилось, он прыгнул. Вмиг его когти порвали свои тапки, и он стал рвать на куски одежду этого существа. Клочья и ленты одежды неземного существа падали на землю, а кот рвал и метал, как тигр. Кузя был большим котом, а если его разозлить, мог разорвать морду любой овчарке. Существо издало отчаянный крик и упало на землю, выронив свой шар. Я его тотчас подобрал, и, оставив кота на поляне, кинулся прочь через густые кусты.

Пролетев, как ядро из пушки, через ивняк, я упал в грязь и пока вставал с пакетом полных грибов, сказал Кузе «Кис!» и побежал дальше в лес. Кот догнал меня через метров пять и вскарабкался по моей штормовке на мое плечо. Его когти впились в мою кожу, но я этого даже не почувствовал, – мне надо было срочно уносить ноги. Мы с Кузей улепетывали, как зайцы, а нам вслед били молнии ярко оранжевого цвета. Пробежал метров сто, я нырнул в гущу елок и затаился, как бурундук.

Молнии били в разных направлениях с того места, откуда мы сбежали, но ни одна нас не задела. Когда они перестали сверкать, я по-пластунски пролез через ельник, а потом побежал, как стайер, с низкого старта. Несмотря на то, что было уже темно, я отлично представлял себе места, по которым бежал, – этот лес я выучил за свою жизнь как свои пять пальцев и мог представить каждое дерево или куст на своем пути. Добежал до старого карьера, свалился на самое его дно и тут расслабился: – снял с себя кота Кузю, засунул его под куртку и достал из пакета с грибами свой трофей, – шар, который обронил инопланетянин, когда на него напал мой маленький тигр.

Шар слабо светился, и в нем отражалось все вокруг, – склоны карьера, деревья и даже мои пальцы, которые его держали. Только пальцы были розовые, а деревья и кусты были темно синего цвета. Это был, наверное, биолокатор.

Полежав минут десять, мы с Кузей выбрались из карьера и зашагали домой. Дома я вытащил из супа и дал Кузе две больших куриных голени, а сам выпил всю заварку и накурился. Когда Кузя слопал свою еду, он улегся на ковре и растянулся во всю свою длину. Я посмотрел на своего пушистого друга и прикинул его длину: – около метра и еще хвост. Свои тапочки, конечно, он разодрал, и я осторожно снял остатки ткани и мех с его лап.

Остаток вечера прошли у меня в трудах и заботах – надо было сварить таким трудом добытые белые грибы и добавить в грибницу сметаны. Кузя съел свою порцию и удалился: – отдыхать после драки с пришельцем. Я тоже поел, потом помыл посуду, затем унес шар в баню и спрятал его в ванне. Теперь можно было поспать, а утром решить, что сделать с инопланетянами, которые нас с Кузей чуть не зажарили своими молниями.

На следующее утро солнце не встало, – на улице стоял такой серый мрак, что было непонятно, ночь еще продолжалась, или наступил такой безрадостный рассвет. Из постели я встал с большим трудом. Мне помог это сделать Кузя, – он разбудил меня и повел на кухню: – чтобы я его покормил мясом и сметаной. Он получил большое блюдце грибницы со сметаной, в которую я положил куриного мяса, а когда он принялся за завтрак, я стал с ним советоваться, – что нам сделать с пришельцами, которые украли у нас солнце. Но Кузе было наплевать на солнце и пришельцев, – он был слишком занят своим вкусным завтраком, а когда он все съел и вымыл своим языком блюдце, то стал умываться, и я понял, что советника из Кузи никудышный. Вот подраться снова он был не прочь, особенно после сна и плотного завтрака.

И мне пришлось думать самому. В том, что солнце не собиралось всходить, были, несомненно, виноваты инопланетяне со своим большим агрегатом с огромной чашей, которая издали напоминала радиотелескоп. Космические истребители, которые стояли по краям поляны большой роли не играли – в них находились пилоты, а космические инженеры должны были находиться в этом большом механизме с радиотелескопом с конусом в центре, в котором накапливалась энергия с эллипсоидов. В том, что они накапливали и передавали свою невероятную по мощности энергию на конус, у меня не было никакого сомнения: – чтобы погасить наше солнце, надо было выработать огромную энергию. Мне надо было что-то придумать, чтобы вывести из строя эти эллипсоиды и конус.

Пока я завтракал кашей с белыми грибами и пил чай, у меня в голове роились множество мыслей по уничтожению этого агрегата, и к концу завтрака у меня созрел план, как уничтожить всю электронику инопланетян. Вот если бы у меня был динамит или пластиковая взрывчатка, я долго бы не думал, – закидал бы этот механизм самодельными бомбами, и все было шито-крыто. Но у меня в хозяйстве не было ни динамита, ни тола и тем более пластиковой взрывчатки, – и мне приходилось обходиться средствами, которые были у меня в наличии. Кот Кузя в саперном деле ничего не понимал, – он готов был обеспечить мне силовую поддержку, – разодрать всех пилотов и внеземных инженеров на куски вместе с их одеждой, но все остальное мне надо было сделать самому. Тут же я вспомнил про шар и принес его Кузе:– он любил катать всякие шарообразные предметы по полу и представлял, что это мыши, на которые надо поохотиться, потом их убить и поиграть с ними. Кузя сидел в кресле и про что-то думал, – наверное, вспоминал вчерашний бой. Я кинул ему шар и охота началась.

Пока Кузя разминался, я вымыл посуду и пошел в мастерскую, – оценить материалы, с которыми можно было вступить в бой с пришельцами и уничтожить их электронное оборудование, которым было напичкан механизм, эллипсоиды и конус. Это была первостепенная моя задача, а с космическими истребителями я справлюсь дедовскими методами. У меня после отца и деда осталось много железного хлама, который было не жалко выкинуть, и этому хламу было суждено сыграть решающую роль для превращения крылатых пришельцев в простую пехоту. Когда они поймут, что их истребители не могут взлететь, они станут безлошадными, а мой помощник Кузя разорвет их на куски вместе с одеждой.

Материалов, которые должны превратить электронику инопланетян в хлам, у меня был в избытке: я нашел два мешка цемента, литров двадцать просроченной краски, немного растворителя, – это осталось мне от отца. Дед оставил мне мешок селитры и еще мешок с каким-то удобрением. Я их вынес во двор и принялся делать из подручного материала бомбы. Цемент я расфасовал в бумажные мешки по два-три килограмма, краску и растворитель перелил в бутылки из-под пива, добавил туда селитру и сунул туда фитиль. Поучился коктейль, типа Молотова. В детстве я баловался с селитрой, и после опытов с ней вынес одну незаменимую вещь: когда селитра воспламенялась, ее было очень трудно потушить, и она была способна прожечь любой металл и дерево – образовывался такой раскаленный шарик, которым я прожег не один верстак.

Потом я вытащил весь железный хлам и отобрал из него колючую проволоку, обломки ржавых труб и проволоку, которую отец притащил с фабрики, изготовлявшую пианино. Эта проволока когда-то служила для изготовления струн и была способна выдержать любой вес.

Изготовление бомб и коктейлей занял у меня почти два дня, после которых я погрузил весь боезапас в телегу и покатил ее к поляне. Близко к ней я подъезжать не стал, а оставил в ельнике, в котором прятался накануне. Потом вернулся домой, отловил Кузю и наточил ему когти напильником. Теперь все для предстоящего боя было готово, и на следующий день я объявил Кузе, что мы отправляемся в лес, но не за грибами, а на борьбу со злобными инопланетянами, которые погасили наше солнышко. Я отобрал у него его игрушку, – этот шар, осмотрел его и оставил дома.

Мы с Кузей плотно позавтракали, потом я засунул его в рюкзак и отправился на поляну. Пока я разносил по периметру поляны свои бомбы и проволоку, Кузя спокойно дрых в рюкзаке, а когда вся подготовка была закончена, я его разбудил и сказал, чтобы он был готов к большой драке.

Агрегат с конусом на радиотелескопе по-прежнему работал, а четыре космических истребителя по-прежнему стояли на опушке поляны на своих опорах. Пришельцы, наверное, спали, резались в карты или собирали грибы в лесу. На нашей любимой планетой стоял плотный сумрак, но я знал все кусты в своем лесу, и для меня не было проблем, как у всякого заслуженного партизана.

Поэтому я тихо подкрался к одному истребителю, опутал его стойки, затем накинув на него петлю и со вторым концом отправился к следующему. Привязал второй конец струны к этому истребителю, обмотал его стойки и пошел к третьему, а потом к четвертому. В результате моей деятельности все космические истребители были связаны друг с другом струнами, а все по отдельности обмотаны колючей проволокой. Теперь они не могли взлететь по одному, а вдобавок ко всему, у всех были связаны стойки, на которых они стояли.

Настала вторая часть моего плана: бомбометание. Перед этой ответственной операцией я попил чаю, перекурил, и со словами, « С нами бог», зажег первую бутылку и швырнул ее на чашу радиотелескопа. Она упала около конуса и разбилась. Тут же возник локальный пожар, в который я подкидывал то цемент, то следующую бутылку. Я двигался вдоль опушки по кустам ивняка, доходил до следующей заначки с бутылками и пакетами с цементом, отправлял их в этот радиотелескоп и шел дальше по ивняку. Кузя смотрел на этот пожар из рюкзака, и я чувствовал, как он точит когти. Он проснулся окончательно и жаждал кинуться в драку. Но было еще рано, – я еще не использовал все свои бомбы и бутылки.

Когда принялся кидать их из четвертой своей заначки, на поляне уже был хаос – появились все пришельцы: – кто, откуда, и часть их принялись тушить пожар, а часть кинулась к истребителям. У меня еще было четыре заначки, в которых лежали пакеты с цементом и бутылки с зажигательной смесью, и я работал: – методично отправлял гостинцы в радиотелескоп и агрегат. Поляна превратилась в огненный ад, по которому метались пришельцы. Тогда я достал из рюкзака кота Кузю, сказал ему «Фас!» и бросил его на ближайшего инопланетянина. Кузя, пролетев метра три, опустился на врага и вмиг раздел его до нитки своими острыми когтями.

Без одежды пришелец напоминал большую крысу или огромную, полуметра ростом мышь, а с этим народом Кузя не привык церемониться: – он, когда понял своим кошачьим умом, что вокруг мыши и крысы, то принялся их уничтожать одну за другой. Так как на поляне было жарковато, то он отлавливал их в зарослях ивняка и быстро расправлялся со своими врагами. Несколько пилотов забрались в свои космические истребители и попытались взлететь. Но взлететь удалось только одному, – и лишь на несколько метров, потому что он потянул за собой все три оставшиеся истребителя и взлететь с такой тяжесть не смог и рухнул в кусты. А у трех истребителей просто подломились стойки, и они лежали на земле: – им не суждено больше взлететь и вырваться в космос, – они валялись на земле, как связанные в одну связку червяки.

А с механизмом с радиотелескопом творилось что-то ужасное – селитра проела конус, чашу радиотелескопа, основную часть эллипсоидов и капала на корпус механизма. Когда из этого агрегата стали выбегать большие крысы, я понял, что добился своего: – внутри был пожар, который пришельцы не могли потушить. В детстве я тоже пытался потушить горящую селитру, но так и не смог, ни разу – ни водой, ни пеной, ни песком. Пришельцам тоже не удалось потушить пожар и поэтому он выбежали, подальше от пожара: – поближе к кустам ивняка, где их ждал Кузя.

Кот ловил их в кустах, освобождал их от ненужной им одежды, жизни, складывал в кучи и отправлялся за новой жертвой. Так он методично очищал кусты от пришельцев и когда закончил, прибежал ко мне, весь в крови и азарте. Я спросил у него, всех он поймал, или нет, на что он ответил коротким «Мяу!» и развалился на рюкзаке. Я понял, что он всех переловил и передушил. На поляне догорал радиотелескоп, все космические истребители лежали кучей и я понял, что мы с верным пушистым Кузей выполнили свою задачу на пять с плюсом, а теперь можно и пообедать.

Я раскрыл рюкзак, туда немедленно забрался кот, забросил его на спину, и мы пошли обедать. Обед был очень торжественный: – вкусный и сытный: грибница со сметаной, сметана без грибницы и вареная курица. От чая Кузя оказался, но съел всю сметану и большую часть курицы. Я пытался догнать кота, но не смог, и он первый закончил обед и попросил добавку. Пришлось отдать ему курицу, которую я не успел съесть и перейти к десерту – жареной колбасе. Десерт пришелся к вкусу и мне и Кузе. Он успел съесть и курицу и колбасу, пока я размахивал вилкой над десертом, потом рухнул без сил в кресло и лениво махал там лапой, – притворялся, будто моется.

Остаток дня я провел за чисткой посуды и тоже улегся спать пораньше. Утром нас обоих разбудило солнце: – оно встало ни свет, ни заря, и было такое красивое и теплое после недели, проведшее во мраке.

Мы с котом умылись, позавтракали и отправились на место боя, – посмотреть, что там осталось от злобных пришельцев и их техники. Я на всякий случай взял с собою большой пакет и рюкзак – вдруг попадётся белый или другой гриб, из которого можно сварить грибницу, – со сметаной.

Чертов снег

У каждого бывает такой период в жизни, что делать ничего не хотеться, а надо. У меня наступил так раз такой период:– на улице было темно, снег летел, не переставая, и его, несмотря ни на что, надо убирать, а в противном случае, утром из дома не выйти,– ни на работу, ни просто покурить на улице и поболтать с соседями. Борьба с ленью продолжалась долго, и я одержал над ней победу: заставил себя выйти во двор и взять сначала в руки сигарету, а потом и лопату.

Во дворе с прошлой зимы осталась большая куча снега и теперь, после сокрушительной победы над собой, ее надо было убрать. Но во дворе господствовал ветер, надувая новые сугробы, и я решил с лопатой размяться на улице. На улице тоже дуло, но там снега было меньше – его сдувало, уносило к соседям и на соседнюю улицу. Работы здесь было немного, и я, перекрестясь, взялся за работу со словами «Помоги мне боже!», а потом добавил, когда увидел большой сугроб под столбом – «Черт тебя побрал!» Эти мои слова вызвали неожиданный эффект: – на снегу внезапно появились следы копыт, а потом я увидел настоящего черта.

Он стоял на обочине дороги, под ярким светом лампы и помахивал своим хвостом по сугробу и ухмылялся. Так как я был настроен воинственно после моей победы над своей ленью, то немедленно крикнул ему,– « Ну, что, черт тебя подери, стоишь, а ну-ка схватил лопату и за дело!»

Черт был настроен довольно дружелюбно, и не стал со мною препираться, а только попросил у меня лопату или метлу. Я бросил ему и то и другое, и подначил его словами, что, мол, не умеешь с этими предметами обращаться. Он обиделся на мои слова, схватил лопату и начал швырять снег направо и налево. Я смотрел-смотрел на это безобразие и замахал руками. Работа сразу прекратилась, метель тоже, а черт смотрел на меня недоумевающими глазами.

«Это тебе не уголь кидать в своем аду!» сказал я, и показал, как нужно убирать снег – бережно, с чувством и расстановкой. Черт умерил свой азарт и стал кидать снег в одну кучу, стараясь при этом, чтобы его не сдувало с лопаты. Скоро вдоль дороги образовался аккуратный и большой сугроб, а на дороге было чисто. Он воткнул лопату в сугроб, залез на этот сугроб и начал его утаптывать. Так утоптал его, что вместо пышного и высокого сугроба образовался наст. Потом он добрался до метлы и показал мне, как ей надо работать: – вместо того, чтобы махать ею в одном направлении, он уселся на нее и пролетел по улице сначала в одном направлении, потом развернулся и полетел обратно. Метла под ним моталась из сторону в сторону с такой скоростью, как электровеник из волшебной сказки. Он летал по дороге с метлой туда-сюда и смел с ней все снежинки.

Я стоял и у меня открылся рот от такого стиля работы. Но закрывать рот я не стал, а тотчас сунул в него сигарету, и когда этот работник подлетел ко мне на метле, я предложил ему сигарету. Мы покурили, потом я сказал ему спасибо, а он ответил «пожалуйста», и добавил, – «еще увидимся!», и пропал. А я пошел во двор – убирать прошлогоднюю кучу снега. На всякий случай я молчал до самого окончания работы, и потом отвел душу – разразился проклятиями в сторону снега, зимы и ветра, который умудрился надуть столько снега во двор. Так или иначе, со снегом было покончено и можно было попить чаю на кухне.

Я пришел на кухню и стал готовить себе еду. За окном по-прежнему была темно серая пелена, и я не стал гадать, – утро это, или вечер. На кухонных часах было семь часов, но они стояли, – батарейка села, и мне надо было ее заменить, – а пока я не спеша позавтракал, тем, чем Бог послал и отправился на улицу покурить.

Я уселся на табуретку и стал осматривать свой двор. Он, к моему удивлению, был чистым от снега, а метла и лопата стояли в углу, и я стал вспоминать, когда же умудрился почистить двор. Потом вспомнил свой сон с чертом, и все стало мне ясно…

Рай для кота

Любое горе всегда приходит нежданно. И это тоже: – у меня пропал накануне зимы любимый кот, и я представил, что он лежит где-то под снегом, холодный и голодный. Прождав его несколько недель, я понял, что горю ничем не поможешь, и мне надо продолжать жить дальше. Но прежде всего надо похоронить кота, устроить поминки, потом еще на девятый день, а еще дождаться сорок дней, чтобы его душа иногда вспоминала меня, как заботливого хозяина.

Поскольку я не помнил, когда он ушел и не вернулся, я назначил день его смерти сам. Допустим, с большой долей вероятности, что это произошло сегодня: – когда я его хватился. Тела кота у меня не было, и я собрал в мешок все его любимые игрушки и отправился в лес, чтобы закопать их, устроить пышные поминки и через девять дней отпраздновать день, когда его душа успокоиться с миром в кошачьем раю. Все прошло замечательно, и когда я возвращался домой, мне вспомнилась одна история.

Однажды меня вез на иномарке один южный джентльмен и рассказывал мне всякие анекдоты, байки и истории из своей богатой на события жизни. В одно время он служил в похоронном бюро и рассказал мне несколько правдивых случаев, которые на самом деле происходили. Поскольку я больше его не видел, расскажу один случай, который с ним произошел на самом деле.

Сначала он рассказал несколько случаев, как хоронили цыганских баронов, – клали ему в гроб бумажные деньги, но потом, когда могилы стали раскапывать, сменили тактику – деньги ложили, но перед этим рвали их на части. Теперь ни он, ни черные копатели не могли ими пользоваться. Это было печально для всех, особенно для денег. Потом он перешел к строительству, качеству памятников и самих могил. Он, как я понял, был в этом профессионал и рассказал, как в некоторых могилах устраивали самый настоящий некрополь: – с винами и закусками.

Я не удержался и спросил, а выход из такой могилы был, или ее зарывали совсем? В ответ услышал, что за ерундовый вопрос я задал, – потому что если есть выход, значит, он был нужен, и привел мне в пример, что он встретил на улице такого человека, которого похоронили с такими почестями и даже с величественным памятником на его могиле. Это была даже не фантастика, а магия с мистикой, и я усомнился в подлинности его рассказа. Он не обиделся на мое замечание и перешел на анекдоты – про женщин. Тут с моей стороны не было ни замечаний, ни сомнений, и когда я приехал, вышел из машины, заплатил и пошел домой.

Сейчас, когда дома не было никого, кто меня ждал, заботиться мне не о ком, и я вспоминал истории, которые услышал когда-то и жалел, что не нашел тело своего кота: – я бы устроил бы ему роскошную усыпальницу, и он приходил время от времени, чтобы навестить меня и рассказывал, как ему живется в кошачьем раю.

С таким грустными мыслями я сидел вечером на кухне и печально пил чай. Вдруг в коридоре зазвенел звонок. Он был не такой, как обычно: с перерывами, а долгий и продолжительный. Я удивился, одел кроссовки и вышел на улицу. На заборе сидел мой кот и, не убирая свою лапу с кнопки звонка, звонил.

Я так обрадовался ему, что схватил его в охапку и потащил домой. Пока тащил, понял, что кот какой-то холодный и не очень радостный. На кухне я достал ему блюдце и налил в него молока. Но кот не стал пить молоко, а сначала обошел весь дом и спросил, где его игрушки. Здесь я пришел в себя и спросил у него, почему он такой холодный и печальный.

В ответ кот рассказал мне, что он уже неделю мертв и у него нет могилы, поэтому он долго искал дорогу домой и вот, нашел, наконец. В раю, он конечно еще не был, – там принимают только тех, кто прошел обряд похорон и поминок. А сейчас, когда он нашел дорогу домой, мне надо его похоронить, устроить поминки и через девять дней его примут в кошачий рай. Если я этого не сделаю, то через несколько дней он, по правилам, должен будет снова жить, и он останется у меня на несколько лет: – будет снова ловить мышей, играть своими игрушками и мяучить в марте, как обычно.

Я, конечно, не стал его отпевать, хоронить, устраивать поминки, и в результате кот остался жив и по-прежнему живет у меня. Он снова стал теплым, по вечерам играл игрушками, пил молоко и есть то, что я ел: – колбасу и куриные ноги. Все закончилось благополучно. Так что я доволен.

Суровая домашняя зима и жаркая планета

После теплой осени наступили суровые уральские морозы, и я, наконец, понял, наконец, что значит мерзнуть по- настоящему. Мне было лень спускаться на первый этаж, крутить вентиль у газового котла, чтобы батареи стали горячими, так как у меня на следующий день были дела в городе, и я предполагал, что дня два я проведу в своей квартире. Оптимальная для меня температура в частном доме была двадцать один градус, а в квартире она была двадцать пять, и я, когда туда попадал, мне казалось, что я очутился в раю: – там было так тепло, уютно, никакой работы.

Можно было весь день валяться на диване с книгой, смотреть до самой полуночи телевизор, а потом еще несколько часов лежать в кровати с книгой, одним ухом слушая приемник, а вторым телевизор. Кроме того там была горячая вода, теплый туалет, а покурить можно выйти на общий балкон, ну, а если было очень холодно, то на лестничной площадке. В заключение к этому Эдему, на первом этаже был магазин, и я никогда не знал, что значить умирать с голоду или внезапно узнать, что кончился сахар или соль. Когда я уже засыпал, то из своей постели наблюдал, как гаснуть огни в квартирах у многоэтажки напротив, и никогда не чувствовал себя одиноким, как в частном доме.

Поэтому в квартире я жил редко, а предпочитал ей частный дом, в котором было всегда прохладно, работы было выше крыши, и если вдруг кончался сахар или хлеб, до ближайшего магазина надо было идти полчаса по морозу и против ветра. А когда за окном выли вьюги, метели и свирепствовал мороз, сделать это было непросто. Прохожих на улице никогда не было, и я чувствовал себя астронавтом на другой планете, который разбил свой космический корабль, и навеки остался на этой планете один. Или представлял себя Робинзоном, закинутым на необитаемый остров посредине океана.

Перед астронавтом и Робинзоном у меня был целый ряд преимуществ: можно погулять по дому, спуститься на первый этаж, пройтись там и подняться на второй этаж, где была кухня, гостиная и две спальни, надеть шубу и валенки, выйти в огород, где меня уже ждали сороки, воробьи и синицы. Кроме того зима была не вечной: – мне необходимо пережить три месяца и наступит весна – с ее ярким солнцем и теплом.

Но судьба почему-то рассудила иначе: сделала меня Робинзоном на планете, удаленной на сотни световых тысяч лет от дома. Как-то раз я встретил на своем пути одного космического проходимца. То, что он был проходимцем, я не знал, а если бы узнал, то бы немедленно набил ему морду.

В один прекрасный и морозный зимний день меня занесло в город. Я даже и не помню, что в нем мне понадобилось, так как у меня было все, не считая птичьего молока от бешеной коровы. Просто я проходил мимо многочисленных туристических бюро, и какой-то черт занес меня в одно из таких заведений. В фойе на столике лежала груда рекламных журналов, и я поддался внезапному душевному порыву: – решил посмотреть на синее море, белоснежные пляжи и симпатичных девушек в бикини. Тут же я уселся за этот столик в мягкое кресло и взял в руки один проспект. В нем было так красиво, что я на миг забыл о суровой зиме на улице, о колючем ветре, который всегда дул мне в лицо, когда я возвращался домой или просто выходил в огород, чтобы покормить голодных воробьев.

Я пролистал один толстый журнал и взялся за второй. На середине моего увлекательного занятия я обнаружил, что держу в руках журнал, на обложке которого было написано, что эти места вообще-то находятся не на Земле, а на планете, находящейся от моей родной планеты за много тысяч световых лет, и для того, чтобы посетить эти райские места даже не надо было иметь заграничный паспорт: – просто желание и несколько сотен долларов. Остальное берет на себя одна солидная фирма: – и перелет, и удовольствие, и возвращение.

В том, что эти места были действительно райские, убеждали многочисленные цветные фотографии и надписи под ними. Да… Там было на что посмотреть: – огромное солнце, ослепительный белый песок, какие-то зеленые джунгли с деревьями, на которых висели ярко – розовые плоды всех размеров, море такого цвета, что в него хотелось моментально залезть и никогда не вылазить и прибрежный песок ослепительно белого цвета.

Тут ко мне подошел сотрудник туристического бюро – парень лет двадцати и осведомился, не нужна ли мне консультация. «Конечно!» – подумал я, – «еще как!», и начал осторожно расспрашивать его обо всем понемногу: – начал с того, что узнал, где находиться этот рай. Этот говорун начал мне рассказывать, и так убедительно, что через полчаса я уже был готов выложить пару сотен долларов и лететь к черту на рога. Но доллары были не нужны – у меня была кредитка крупного банка, а у него на столе стояла касса, в которую я заплатил свою пенсию – двадцать тысяч рублей. Не теряя времени даром, он отвел меня в кабинку, где мне моментально надели наручники и кандалы на ноги: – наверное, чтобы я не убежал.

Затем он рассказал, что процесс телепортации в нашем архаичном мире новый, но он ручается своей шкурой, что я буду целый, невредимый и отдохну в настоящем раю на пять с плюсом. Этот парень нажал ногой какую-то педаль и в голове у меня засверкали молнии, а потом я просто заснул, прижимая к себе свою сумку.

Очнулся я от нестерпимой жары. Еще не открыв глаз, я подумал, что забыл все на свете и про то, что топил баню и перестарался – кинул на каменку не один ковшик, а два или три, и сейчас мне придется слезть с полки и париться на скамейке, где по моим расчетам, было не так жарко. Я посучил ногами, и вместо скамейки обнаружил что-то сыпучее, которое тут же набилось в кроссовки. Мне не понравилось это ощущение, и я открыл сначала левый, а потом и правый глаз.

Я находился не в бане, а на песке, и он был такой горячий, что я чуть-чуть не поджарил свою задницу. Пришлось встать и окинуть место, где я находился. Это была не баня, а гораздо хуже: – бескрайний пляж уходил за горизонт, за мной рос ярко-зеленый лес, а впереди расстилалось морская гладь такого цвета, что я протер свои глаза:– очень синий, я бы сказал, голубой. Я оказался в адском раю и начал, пока я жив, раздеваться. Сбросив аляску с шапкой, шарф, нашел свою сумку, потом снял шерстяной свитер, джинсы с подштанниками, шерстяные носки с кроссовками и остался в одних плавках. Но все равно было жарковато, и я направился к лесу.

Лес был какой-то молчаливый: – ни одного крика птиц и тихо, как в могиле. Я свалил всю одежду под каким-то деревом и пошел осматриваться. Сначала думал, что это сон, и ущипнул себя за ляжку. Стало больно и стыдно за такие мысли: – во сне не бывает жарко и холодно, это я должен бы сразу сообразить. Отломив сук побольше, я воткнул его в песок и направился по берегу в левую сторону. Прошел по песку полчаса, но пейзаж и не думал меняться – песок, синее море и лес. Я вернулся к суку и пошел направо. Прошел по берегу минут тридцать и понял, что все на месте – синее море, песок и лес.

Вернулся к суку, сел в тени и стал ворочать своими опухшими мозгами, где я, почему птицы не поют, а солнце так печет. Ни на один вопрос я не нашел ответа и подумал, что еще не так плохо – ведь я жив, я чувствую, и, значит, я существую. На деревьях было масса всяких оранжевых, красных и зеленоватых плодов, и я погрыз один такой. Он был вкусный, прохладный и без косточек. Я запомнил это и решил подождать немного, может меня пронесет, или я умру от неизвестного яда, который, возможно, содержится в этом райском яблоке без косточек, розового цвета. Но сидеть без дела было мне скучно, и я взялся за свою сумку.

Вообще-то я не рассчитывал на поход, но у меня всегда в сумке были разные полезные вещи: сигареты, зажигалка, нож, паспорт, книга на английском языке, на французском языке, очки и губная помада на основе пчелиного воска, карандаш и ручка.

Пока я изучал все это богатство, полчаса прошло, и я понял, что эти розовые плоды можно есть, без опаски за свой желудок. Я тут же нарвал их столько, что мог бы питаться ими целую неделю, а потом сел рядом с кучей и плотно поужинал. Пока я подкреплялся, солнце вздумало сесть в синее море, и в лесу кто-то запел, – какая-то птичка. Радости моей не было предела: как-то было скучно в этом мире тишины.

Когда настала ночь, я достал сигареты, закурил и развел костер. Потом вышел на берег и стал смотреть, нет ли кого на этом бескрайнем пляже или в синем море. Никого не оказалось, и я стал думать, что попал как Робинзон, на необитаемый остров. Потом вспомнил каталог, и чуть ни завыл от ужаса: – в нем шла речь о планете, удаленной от Земли на сотни тысяч световых лет. Неужели я сам позволил закинуть себя на планету, где хотя и был по зимним меркам рай, но не до такой степени!

Я закинул свою голову, и моя сумасшедшая мысль подтвердилась: созвездия были такой формы и величины, что на Земле просто не могли таких быть:– некоторые из них были в виде спиралей, а некоторые такие огромные, что казалось, что они вот-вот упадут мне на голову. С горя я сел около костра и незаметно для себя уснул.

Проснулся я по своим наручным часам очень рано – в шесть утра. Погрыз райских розовых плодов, и, выбрав дерево повыше, полез на него. С верхушки передо мной предстало огромное зеленое пространство:– везде был один лес. Идти по этому зеленому морю я не хотел, так как не знал, насколько оно тянется, а у меня не было с собой компаса, чтобы по нему разгуливать, и я решил пока пожить около синего моря, тем более оно было пресное.

Я прожил еще дня два на берегу, – в основном я отдыхал, но моя голова усиленно работала и пилила меня, что я позволил этому проходимцу уговорить меня. Теперь я был очень зол на него и на все туристические агентства в мире, но что было в этом толку: – они закинули меня в край, куда Макар телят не гонял и, по-моему, навсегда, потому что выбраться отсюда было невозможно без телепортационной кабинки, а ее здесь не было, – был только один бескрайний лес, безбрежное синее море и все. Перед закатом я прогулялся по берегу, а когда уже решил идти к своему жилищу, раздался свист, прогрохотал гром и засверкали молнии. Когда все утихло, на песке очутилась молодая женщина в зимнем пальто, в шапке и зимних сапогах. Она держала в руках сумочку и лыжи. Я поспешил к своему товарищу по несчастью и помог ей подняться.

Этой девушке тоже не повезло, как и мне – она поддалась уговорам говоруна в туристическом агентстве, заплатила тридцать тысяч рублей и немедленно очутилась здесь. Я ей все рассказал и показал, а потом добавил, что если дальше так и пойдет, то нас, туристов окажется здесь много, и мы создадим коммуну, как хиппи, а потом обоснуемся здесь навсегда, переженимся и обоснуем город. Эта девушка поплакала немного, потом вышла за меня замуж и пилила меня утром и вечером. Я вынужден был работать, как раньше, но теперь мне выдавали зарплату натурой, а не деньгами. Рай уже не казался мне раем, а обычным местом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.