Ирина Ромейко
Эхо фей: Тайна Зеркального Леса

Пролог

Легенда Зеркального Леса

Задолго до того, как первый дом дерзко взметнул свою крышу ввысь, нарушив первозданную гладь земли, когда будущие герои еще дремали в колыбелях, а величественные горы были лишь крошечными, беззаботными камешками, разбросанными по равнине. В те древние времена, когда Земля, словно старец, еще хранила в своей памяти эхо покоя и безмятежности, уже существовал он – Зеркальный лес. Таинственный и загадочный, он словно граница между мирами, невидимый рубеж, отделяющий известное от непостижимого. Окутанный плотной дымкой, Зеркальный лес был местом, где переплетались судьбы и рассуждения. Он был судьей для страждущих, указывая путь заблудшим душам, словно маяк в ночи, но требовал за это непомерно высокую цену. Лес этот был не просто сплетением деревьев, но порталом, где отражались не только физические формы, но и глубины душ, в нем словно в зеркале открывались тайны и скрытые истины. Сюда приходили в поисках истины, той, что не каждый мог вынести, не каждый мог принять. За его зыбкой границей простирался мир, который бросал вызов воображению, мир фей и волшебных созданий, чей облик был так же прекрасен, как и опасен. Ибо всякое волшебство, словно капризная принцесса, требует своей платы и не терпит фальши. Лес ставил перед каждым, кто вступал под его сень, испытания, основанные на правде, искренние и бескомпромиссные. Пройдя сквозь его чащу, человек мог оказаться в ослепительном царстве фей, где воздух был напоен магией и пением невидимых птиц, или же, наоборот, фея могла переступить порог в мир людей, лишенный ее привычного очарования. Но вернуться обратно, в тот мир, который ты покинул, было невозможно. Отвернувшись или приняв однажды магию, словно вдохнув отравленный нектар, обратный путь был отрезан. Феи, ведомые неподдельным любопытством, оступившись, застревали в грубом мире людей, теряя свое волшебство, а люди… Никто достоверно не знал, добирались ли они когда-либо до волшебных чертогов фей. А те немногие, кто возвращался из глубин Зеркального леса, уже не были прежними: в них читались иные знания, а их души были отмечены невидимым знаком. Они либо совершенно забывали свою прежнюю жизнь, словно она была сном, либо оставались странниками, несущими в себе отголоски волшебства. Путь в Зеркальный лес всегда открыт для тех, чьи сердца жаждут истины. Неважно, ищешь ли ты правду о мироздании, о себе самом, о заветных знаниях или о смысле жизни – если у тебя есть вопрос, лес словно живое существо, знает ответ. Но будь готов к тому, что эта истина может быть горькой, болезненной, меняющей все твои представления о реальности. И если ты не готов принять ответ, то не вини ни лес, ни его странных обитателей. Этот путь и его последствия – лишь твой собственный, неотвратимый выбор. Лишь ты сам волен переступить этот порог.

Эли: Дедушка, а расскажи ещё, пожалуйста, – прозвучал мой звонкий голосок, среди вечерней тишины. Я хлопала ресницами, как крыльями крошечной бабочки, стараясь придать своему личику как можно более ангельский вид. Мне так хотелось, чтобы он согласился, чтобы не отправлял меня в постель. Наш домик, уютно примостившийся в самом сердце деревни, на перекрестке двух пыльных дорог, был невелик, но полон тепла и запахов домашнего очага. Ночи здесь были на удивление ласковыми, позволяя мне, спать прямо в сенях, откуда открывался волшебный вид на бескрайние просторы неба. Весь Млечный Путь, мерцал в рамке окна, а краешек Луны, как серебряный серп, покоился на краю небосвода. В деревне дедушки, где феи, казалось, танцевали среди травы, его сказки, полные чудес и волшебства, для местных мальчишек и девчонок были неинтересными уроками, повторяющимися из раза в раз, но для меня, маленькой мечтательницы, это был целый мир, открывающийся с каждой новой историей. Его рассказы, полные шорохов и шепотов, были чем-то сокровенным, ключом в мир тайн, что прятался за границей привычной реальности.

“Зимой, я вернусь в город”, – с грустью подумала я. Там придется спрятать свои хрупкие крылышки под простую майку, а сверху надену грубую рубашку и тёплый пуховик, чтобы никто не понял. Я не посмею оторваться от земли ни на сантиметр, а если посмею то до самого тихого часа попаду в угол. Дедушка вздыхал, тяжело и протяжно, но не от обычной усталости или старческой слабости. В его вздохе чувствовалась печаль, которая была глубже и древнее, чем возраст и утомительная работа в огороде. Она была наполнена тоской по чему-то утерянному, по чему-то, что утекает, как песок сквозь пальцы, по миру, в котором мы разучились летать, в котором так мало осталось места для него, для меня, наверное даже для мамы. Да, особенно для мамы, то как она боится даже я не боюсь.

Вокруг

В это время мой родной городок словно звучал в тональности осени, с тихим шуршанием опадающих листьев, как будто сбрасывающих свои наряды перед сном. Листья клёнов, сброшенные с деревьев, устилали улицы, и каждый шаг по ним отдавался приглушенным хрустом, словно переступаешь через старые письма. Я выскакиваю на улицу. Стремительно взбегаю по пригорку, обгоняя унылые серые корпуса жилого комплекса. Заборы, детские площадки с пожухлой травой, кажущиеся игрушками для великанов, въезд в подземный паркинг, куда меня никогда не затянет, и полупустой двор, где царит лишь осенний ветер. Город, словно благосклонный попутчик, дает мне возможность успеть по своим делам, когда я резко сворачиваю в старый район. Здесь каждый кирпичик дышит историей, и даже воздух наполнен особенным ароматом – пряностей и сырой земли. Парк при поликлинике – место, где я никогда прежде не бывала, прикреплена к другой, но родители еще в детстве говорили, что в его глубине расположено старинное здание – больница. Я доверяю их словам, как и многому, что знаю уже восемнадцать лет. Город подстраивает свой темп под музыку в моем плеере, словно чувствует мое настроение. “Градусы” – мамин плейлист, который она часто ставит, когда я приезжаю в гости. Он такой, знаете, ностальгический, с легким налетом грусти, но при этом по-своему прекрасен. Мне в целом нравится осень, больше зимы, ведь тогда не приходится прятать свои крылья под толстую куртку, стесняя их золотистое сияние. Я, не сдержавшись, словно порыв ветра, на мгновение отрываюсь от земли, пролетаю над спешащими в школу учениками и слышу за спиной удивленные вздохи и восторженный шепот девочек помладше. Да, летать на уровне голов, возможно, не слишком вежливо, но поверьте, я тороплюсь на рынок, а не плетусь в пешеходном потоке. Заскочу за картофелем, и поспешу к троллейбусу, где меня ждет мой тихий мирок, в котором еще осталось место для волшебства. Вынырнув из парка на улицу, я машинально замечаю бессвязные граффити на стенах домов. Сколько сердец разбилось, пока писались эти слова? “Лена + Миша = Навсегда”. Интересно, они все еще вместе или расстались быстрее, чем краска успела поблекнуть? Такая наивность, но, наверное, это и есть та жажда – оставить после себя какой-то след, пусть даже такой эфемерный. Где-то среди множества мутных каналов и старых рек кто-то жил и любил, и вот оно – доказательство, крохотный отблеск давно угасших эмоций.