Елизавета Удилова, Вадим Матюшин, Регина Габидуллина
Как мозг сводит нас с ума. Проблемы психосоматики

© Удилова Е. И., текст

© Матюшин В. В., текст

© Габидуллина Р. Ф., текст

© Издательство АСТ

Вступление

В нашей книге мы решили сделать акцент на теории предсказывающего кодирования. Это такая теоретическая модель, которая пытается объяснить то, как работает наша психика. Согласно этой модели, наш мозг, который лежит в темноте в своей черепной коробке, получает множество электрических стимулов от разных органов чувств и на основе имеющихся у него данных, делает прогнозы о том, что происходит в объективной реальности. «Все, что мы видим, слышим, чувствуем, – лишь наиболее вероятное предположение мозга о причинах и источниках поступающих к нему сенсорных сигналов». Эта прекрасная формулировка взята нами из книги Анила Сет «Быть собой. Новая теория сознания», которая вдохновила нас на путь написания книги и подстегнула процесс. Но обо всем по порядку.

В теории вероятностей существует такое понятие, как – априорная вероятность, которая определяется тем набором данных, который у нас есть до поступления новых вводных на момент «икс». Мы будем считать решение написать книгу этим моментом икс. И все мы пришли к этому моменту каждый со своей априорной моделью, сделавшей, однако, возможным написание этой книги.

Все мы, авторы, познакомились в клинике доказательной медицины Mental Health Center в рабочей группе по психосоматике. Я, Лиза Удилова, и Вадим Матюшин были одними из тех сумасшедших людей, которые затеяли эту группу, а Регина Габидуллина присоединилась позже. Что нами тогда двигало?

Одно из самых желанных чувств для психики любого человека – это чувство согласованности. Нам нравится, когда мы понимаем, что происходит, можем предвидеть, что будет дальше, и точно предугадываем результаты своих действий. И это то чувство, которое напрочь отсутствовало, когда мы пробовали работать с психосоматическими расстройствами.

Так как мы работали в клинике, славящейся тем, что работает строго в доказательных подходах, в разговоре с коллегами в ответ на совет или предложение очень часто можно было услышать: «А какие есть исследования на этот счет?» И даже если удавалось привести конкретный эксперимент, всегда был шанс получить встречное возражение: «Ну, это несерьезно! Тут отсутствует процедура рандомизации и небольшая выборка. А что говорят об этом метаобзоры?»… Одним словом, все сотрудники клиники были страстными приверженцами научного метода. Но «у нас» в психосоматике творилась какая-то дичь! У клиентов необъяснимо появлялись, мигрировали, усиливались или ослабевали странные симптомы, им помогала гомеопатия и безумные квазимедицинские процедуры, люди, плачущие от боли в начале сессии, уходили умиротворенные после разговора об их эмоциях, а попытка обсудить сложности в отношениях приводила к приступу диареи прямо на сессии… Одним словом, работа с психосоматическими расстройствами была способна пошатнуть любое рациональное мировоззрение.

Ответ на вопрос «Что же все-таки тут происходит?!» мы искали в научных публикациях, разговорах с коллегами и анализе собственной клинической практики. Когда мы только начинали, научный замысел был построен на идее, которую мы переняли из ACT (Acceptance and Commitment Therapy). Это наиболее убедительный с доказательный с точки зрения метод терапии психосоматических расстройств. Мы хотели рассказать об основных идеях подхода другим специалистам и пациентам. АСТ учит отказаться от всех попыток контролировать симптомы, принять их неизбежность и, заняв авторскую позицию, сосредоточиться на своих целях в жизни. Но психотерапия не удовлетворяла наших клиентов, потому что основным лозунгом процесса было: мы не избавим вас от симптомов, мы лишь научим вас жить вместе с ними.

И вот на горизонте замаячило волшебное словосочетание – «теория предсказывающего кодирования». Чем больше мы погружались в дебри этой теории, тем лучше удавалось понимать, что происходит с клиентом, почему то, что мы делаем, работает и куда двигаться дальше. Наконец у нас возникло приятное чувство согласованности в психике и срочно захотелось им поделиться.

Эта книга – результат такой попытки.

Ответ на вопрос «Что же все-таки тут происходит?!» мы искали в научных публикациях, разговорах с коллегами и анализе собственной клинической практики. В первой главе мы расскажем об истории взглядов на психосоматические расстройства. Научные попытки понять, как психика влияет на тело, имеют длительную историю. В разные периоды доминировали разные объяснения и, даже если они сошли со сцены, их следы мы можем обнаружить в том, как мы думаем о психосоматических проблемах. В главах 2 и 3 мы обсудим теорию предсказывающего кодирования (на наш взгляд, самую продвинутую и всеобъемлющую теорию на сегодняшний день) и существующие объяснения механизмов психосоматических расстройств с точки зрения психологической и поведенческой науки. Затем, в главе 4 мы обсудим как со всем этим справляться с помощью психотерапии.

После этого, вооруженные теорией, мы обсудим, как устроены самые распространенные психосоматические расстройства: хроническая боль, синдром раздраженного кишечника, расстройство соматического симптома и бонусом – тревогу о здоровье. Если интересно, можно прочитать все эти главы, но если вы читаете эту книгу, чтобы лучше понять, что с вами происходит, можно прочесть только то, что касается вашей проблемы. И в заключении мы обсудим, какой вклад в развитие психосоматических проблем вносит семья и почему в работе с психосоматикой многим людям помогают методы, которые не находят научных объяснений (так называемая альтернативная медицина). Главы 1–3, 7 написал Вадим Матюшин, главы 4–6, 8 – Лиза Удилова и главы 9–10 – Регина Габидуллина. Итоговый текст был отредактирован Лизой Удиловой.

Глава 1. Слепые ощупывают слона: что такое психосоматические расстройства

У Марии напряженная работа. Она выполняет функцию посредника между командой разработчиков и представителями заказчика, а подчиняется руководителю, который устраивает разнос за каждый промах. Сама Мария – перфекционист со стажем: она ненавидит, когда что-то идет не по плану, и больше всего боится, что коллеги обнаружат ее некомпетентность, поэтому она старается выполнять работу на самом высоком уровне. Каждый день кто-нибудь из трех сторон высказывает ей свое недовольство, и Марии приходится, кипя внутри, искать компромиссы. Недавно у нее обнаружили повышенное давление и нарушения в работе желудка. Мария ходит в спортзал и в бассейн, следит за питанием и пьет воду по часам. Пытаясь понять, что с ней не так, она обращается к врачу. Выслушав ее рассказ и расспросив о деталях, доктор выносит вердикт: «Это психосоматика».

Иван – полицейский. Год назад в экстремальной ситуации он получил травму плеча. Рука быстро зажила, но боль осталась. Сначала врачи предлагали подождать полного восстановления, потом назначали физиопроцедуры. В последние месяцы Иван принимает обезболивающие. Никто не может сказать, в чем причина боли. Каждое утро начинается с того, что он вспоминает о руке и прислушивается, болит или нет. Если болит сильно, его настроение портится. Из-за боли ему пришлось оставить любимую работу, и он коротает дни в кадровом департаменте, заполняя бумаги и разминая плечо. По ночам он думает о том, что скоро совсем станет инвалидом, и от этого впадает в отчаяние и не может заснуть. Его рука работает все хуже. Врачи-неврологи и реабилитологи не могут найти этому объяснения. Ему предлагают обратиться к психотерапевту, поскольку, по словам одного из докторов, «здесь явно замешана психосоматика».

Аделина всю жизнь хотела стать оперной певицей. Но когда она попыталась выйти на сцену, у нее пропал голос и она с трудом могла говорить шепотом. Врачи не находят этому медицинских причин, разводят руками и говорят, что это психосоматика.

Никите семь лет. Его папа и мама часто ругаются, но когда Никита заболевает, они откладывают обиды и вместе ухаживают за ним. Никита болеет часто. Иногда у него болит живот, чаще голова, а в последнее время беспричинно поднимается температура. Детский психолог, работающий с Никитой, предположила, что, возможно, это психосоматика.

Дмитрий был тревожным с детства. Похоже, он унаследовал эту черту от мамы, которая в каждом чихе видела серьезное заболевание и водила сына в поликлинику. Он внимательно прислушивается к своим ощущениям и, если ему кажется, что что-то в организме идет не так, тут же обращается к врачу. Дмитрий даже немного гордится тем, что он такой ответственный пациент и серьезно относится к своему здоровью. С недавних пор у него начало болеть в боку. Дмитрий прошел все доступные обследования: от рутинных анализов крови – до виртуальной колоноскопии. Некоторые обследования он прошел дважды, чтобы убедиться, что в первом случае не сделали ошибку. Никто из врачей (а его обследовали терапевты, гастроэнтерологи, неврологи и даже онколог) не нашел серьезных отклонений, но боль в боку никуда не уходила и даже усиливалась. Последний из докторов, профессор в университетской клинике, изучив толстую карточку с результатами анализов, направляет Дмитрия к психиатру. «Я что, сумасшедший?» – обиженно спрашивает Дмитрий. «Нет, – отвечает профессор. – Полагаю, у вас психосоматическое расстройство».

Эти случаи, на первый взгляд, выглядят совсем не похожими друг на друга. Почему же специалисты по отношению к ним применяют один и тот же термин – «психосоматика»? Если присмотреться, мы увидим общую черту: телесные симптомы не удается объяснить биологическими причинами, и, даже проведя всесторонние обследования, врачи не видят такой патологии, которая объясняла бы страдания пациента.

Если Дмитрий решит разобраться в вопросе психосоматики и отправится в книжный магазин (а он выглядит как человек, который наверняка так бы и сделал!), ему придется нелегко. В одной книге он прочтет, что психосоматические расстройства – это такие болезни, где за телесными симптомами стоят психологические конфликты, и для того чтобы избавиться от симптома, нужно эти конфликты разрешить. В другой книге будет написано, что психосоматические болезни – это болезни, возникающие от стресса. Если он заглянет в психологический словарь, то обнаружит, что психосоматические расстройства – это «нервно-психические расстройства, которые имеют очевидные соматические (телесные) проявления и одновременно с этим сопровождаются (или имеют в своей основе) определенными нарушениями психики»[1]. А психиатрическая энциклопедия утверждает, что термин «психосоматическое расстройство» означает «соматическое заболевание, которое вызвано психологическими факторами или проявления которого обострились в результате их воздействия»[2]. Если Дмитрий углубится в медицинскую литературу, то обнаружит, что согласно самой современной биопсихосоциальной модели в любом заболевании есть биологические, психологические и социальные аспекты, которые влияют друг на друга. А руководство по психосоматической медицине и консультированию от Американской психиатрической ассоциации[3] включает в себя разделы, посвященные болезням сердца, легких, мочеполовой системы, желудочно-кишечного тракта, онкологии, гематологии, трансплантологии, лечению боли, хирургическим проблемам и т. д.

Термин «психосоматика» состоит из двух греческих корней: psyche – душа и soma – тело. Психосоматическое расстройство – расстройство, возникающее на стыке «тела» и «души» (или психики). Этот термин ввел в оборот профессор медицины из Лейпцига Иоганн Кристиан Август Хайнрот в 1818 году. Рассуждая о бессоннице, он писал, что «ее причины психосоматические», имея в виду, что патологические процессы в душе препятствуют нормальному сну.

Как часто встречаются психосоматические проявления? По некоторым данным[4], до 20 % посещений врача связаны с телесными симптомами, ясную соматическую причину которых невозможно установить. Согласно одному английскому исследованию конца 90-х годов, до 52 % посетителей крупной многопрофильной клиники обращались к врачам с необъяснимыми, с медицинской точки зрения, симптомами (а в гинекологии их число доходило до 67 %[5]). Мы говорим о необъяснимых с медицинской точки зрения симптомах, подразумевая, что лечащий врач не смог найти явной медицинской причины их возникновения.

В крупном обзоре немецких ученых[6], охватившем 24 страны, 32 исследования и более 70 000 пациентов, у 26–34 % пациентов, обратившихся за первичной медицинской помощью, можно было диагностировать одну из разновидностей соматоформного расстройства. Соматоформное расстройство – это общепринятый до недавнего времени психиатрический диагноз, который ставили, когда пациент обращался с разнообразными жалобами на телесные симптомы, но каких-либо нарушений в работе органов найти не удавалось.

Есть и такие пациенты, у которых стоит диагноз, но они описывают свои страдания так, что врач не может объяснить происходящее только лишь проявлениями его болезни. Это такое комбо: соматическое заболевание + психосоматическое расстройство.

Психосоматические расстройства вызывают у пациентов много физического дискомфорта. Часто они вынуждены тратить большие суммы денег на ненужные медицинские процедуры. Психосоматические расстройства сложно лечатся и зачастую сохраняются до конца жизни. Часто упоминание врачом психосоматики воспринимается пациентом как наплевательское отношение и желание отделаться, а члены семьи могут ставить знак равенства между «психосоматическим расстройством» и симуляцией. Психосоматическая медицина – это сумеречная зона, где все кажется непонятным, а используемые методы лечения кажутся противоречивыми.

Вывод неутешительный: психосоматические расстройства широко распространены, при этом до сих пор не существует единого мнения о том, что же они из себя представляют и как формируются. Однако дело не в том, что ученые ленятся, а в том, что, несмотря на весь прогресс науки, мы до сих пор по-настоящему не понимаем, как соотносятся процессы, протекающие в теле, с процессами, протекающими в психике. Чтобы убедиться в том, что научная мысль не стояла на месте, а философы и ученые прикладывали все силы в попытках понять, что же такое психосоматика, давайте пробежимся по истории развития дисциплины.

Похоже, что психологические и соматические проблемы в древности рассматривались как единое целое. Антропологи называют такое воззрение словом «синкретизм». Есть несколько явлений, их объединяют вместе, но при этом не пытаются найти связи между ними. Человек – это некая емкость, в которой соседствуют тело и разум, как будто бы не пересекаясь между собой.

В некоторых местах такой способ думать про здоровье человека сохранился до наших дней. Например, у некоторых африканских народностей (скажем, племя шона), проживающих на юге от Сахары, есть заболевание – куфунгисиса, что можно перевести как «избыточное думание»[7]. Любопытно, что, описывая симптомы этой болезни, пациенты местных знахарей перечисляют соматические, психологические и социальные факторы так, как если бы они были равнозначны: например, грусть, сердцебиение и проблемы в семье. Соответственно лечение будет воздействовать на все стороны жизни. Целитель может предписать одновременно: прием лекарств (воздействие на тело), психологические интервенции (воздействие на психику), изменения образа жизни и очистительные религиозные процедуры (воздействие на социальные факторы заболевания).

Далее история повернула в сторону соматического. С точки зрения древнегреческих врачей, в основе любых расстройств лежали физические причины – нарушение баланса телесных функций. Существовало несколько медицинских школ. Последователи Гиппократа считали, что расстройство – результат дисбаланса внутренних «жидкостей»: крови, слизи, черной и желтой желчи. Другая школа считала, что изменяются качественные характеристики этих «жидкостей». Некоторые полагали, что болезни возникают из-за нарушений циркуляции атомов через поры тела. Мы видим, что мыслители того времени искали одну физическую причину, которая объясняла бы любое расстройство. Стремление к одной упрощенной объяснительной модели свойственно нам всем, так как она снижает уровень неопределенности и дает четкие инструкции, что делать.

Но гениальные врачи античности, такие как Гален и Гиппократ, не могли не заметить взаимосвязь состояния ума и физических проявлений. Гиппократ писал, что на ум влияют: чрезмерное употребление алкоголя и еды, сон, бодрствование, страсть к азартным играм, беспокойство о повседневных делах. Тревожные ситуации вызывают дрожание тела и вялость. Страх, стыд, печаль, душевная боль, гнев и другие чувства вызывают расстройства в теле, которые проявляются в расстройстве телесных сил, учащении пульса и потливости. Гален (I–II вв. н. э.) советовал для хорошего здоровья избегать чрезмерных страстей, ярости, гнева, страха, зависти и беспокойств, ибо по мере их увеличения физическое состояние ухудшается. Он делил страсти на внезапные беды и чрезмерные радости: и те и другие нарушают течение «пневмы» (жизненного духа) и делают ее вялой[8].

Следующая страница в истории развития психосоматических идей связана с психодинамическим направлением в психотерапии. Отцом-основателем этого подхода был Зигмунд Фрейд. Он, как и свойственно любому человеку, использовал простую метафору для осмысления изучаемых им явлений. (Современные когнитивисты утверждают, что понять сложный мир человек не способен без опоры на какую-нибудь повседневную метафору)[9]. Образ, стоящий за психодинамической теорией, – это паровой котел. Внутри нашей психики, как в паровом котле, бурлит и накапливается энергия, которая используется организмом для достижения целей. Если у энергии нет возможности выходить, она начинает прорываться в виде психических и физиологических проблем.

В работах Фрейда эта метафора лежала в основе теории конверсионных расстройств («истерии»). Внутриличностный конфликт (например, между сексуальными побуждениями и культурными запретами) не может найти выход в сфере психики, так как, если его осознать, «светлый» образ себя может быстро разрушиться. Срабатывают психологические защиты. Поэтому напряжение переходит в соматическую область и проявляется в виде конкретного телесного симптома – паралича, необъяснимых нарушений в работе органов и тому подобного. Фрейд предполагал, что у конверсионного симптома должен быть символический смысл: если мы не можем говорить о чем-то, то теряем голос, нежелание вступать в сексуальную связь выражается в дисфункции репродуктивной системы и т. д. Удаление конфликта из сознания в бессознательное в психодинамических подходах называют «вытеснением», а вытеснение конфликта из психики в тело – «соматизацией». Задачей терапии было вывести конфликт в сознание и разрешить его – психосоматический симптом тут же проходил.

Среди последователей психодинамического направления многие занимались вопросами психосоматики, но, наверное, никто не внес вклада больше, чем Франц Александер. Занимаясь психоанализом, он заметил, что не все психосоматические симптомы имеют символический смысл, и предложил свою теорию «специфического психосоматического конфликта»[10]. Исследования Александера показали, что расстройства тела имеют связь с определенным личностным конфликтом. К примеру, подавляемое чувство гнева способно привести к сбоям в работе сердечно-сосудистой системы, а это приведет к повышению давления, и если конфликт не разрешается длительное время, то симптом хронифицируется и может приводить к развитию гипертонии. Такие хронические эмоциональные проявления сначала изменяют функционирование органов, а со временем могут даже приводить к их необратимым изменениям. Александер приводит список таких «классических» психосоматических заболеваний (иногда их называют «чикагская семерка» или «святая семерка»):

1) гипертония;

2) язва желудка и двенадцатиперстной кишки;

3) неспецифический язвенный колит;

4) астма;

5) тиреотоксикоз;

6) ревматоидный артрит;

7) нейродермит с псориазом.

Разные типы внутренних конфликтов ведут к разным физическим симптомам и в итоге – к разным болезням. Если ваша проблема в инфантильной зависимости, готовьтесь к бронхиальной астме или к язвам. Конфликт между стремлением к независимости и потребностью в опеке приведет к язве в двенадцатиперстной кишке, а между избыточным контролем и стремлением к спонтанности – к ревматоидному артриту.

Как и положено представителю психоаналитического направления, Александер считал, что закономерности наших эмоциональных напряжений связаны с ранним детским опытом, который «оживает» в сложных ситуациях во взрослом возрасте.

Александер одним из первых пытался объединить данные физиологии, психотерапии и клинические наблюдения. Его теории оставили заметный след в «народной» психологии. Кто из нас, например, не слышал мнения, что горло болит от невысказанных обид? Но сейчас его идеи рассматриваются лишь как часть истории психосоматической науки. Помните об этом, когда читаете в книгах и в Интернете материалы о специфичности симптомов. Исследования давно опровергли эту теорию.

Интересным дополнением теории подавленных конфликтов мы обязаны сразу двум исследователям, немецкому врачу Александру Митчерлиху и психоаналитику, другу Фрейда, Максу Шуру. Они добавили к существовавшей теории конфликтов одну важную составляющую – способность психики справляться со стрессом. Здесь мы приведем метафору «двух линий обороны». Когда внутри психики возникает напряжение (конфликт между желаемым и правильным), то сначала в бой вступают защитные механизмы. Мы обращаемся за поддержкой к друзьям, отвлекаемся на работу, рационализируем конфликт, трансформируем неподобающее желание в культурно-приемлемое или относимся к происходящему с юмором. В большинстве случаев этих «бойцов» достаточно, чтобы справиться с вызовом. Но если они не справляются, то, чтобы сохранить целостность психики, подключается вторая линия обороны – тело. Конфликт проявляется в виде телесного симптома, у которого при этом нет биологической основы (нет повреждения тканей либо вирусов или бактерий). Шур считал, что переживать все конфликты на уровне тела – это естественное состояние любого младенца. Затем, осваивая язык и культуру, мы учимся справляться с напряжениями на уровне психики – и это более совершенные и гибкие механизмы справляться. Но в сложные моменты эти механизмы могут давать сбой, и тогда мы снова возвращаемся на детскую стадию и переживаем конфликты на телесном уровне.

Из психодинамического направления к нам пришло много идей, которые в утрированном виде стали частью «народной психологии». Например, идея о том, что психосоматические заболевания могут возникнуть из-за «недостаточной любви» к своему телу. И в этом есть здравое зерно: если человек по каким-то причинам не воспринимает адекватно сигналы своего тела (об усталости, голоде или переохлаждении), то его шансы заболеть повышаются. Психоаналитики много размышляли о роли родителей (и в первую очередь матерей) в освоении своего тела. Родители могут как помогать своим детям выстраивать здоровые отношения с телом, так и мешать этому. Например, «строгая» мать, совершая многочисленные медицинские манипуляции над телом ребенка, подспудно учит его, что его тело ему принадлежит не полностью[11]. Эти наблюдения очень занимательны и кажутся интуитивно понятными, но нет никаких экспериментальных исследований, которые бы проверили их на практике. По сей день они выступают скорее способом объяснить клиенту причину его невзгод, чем понятным руководством для лечения.

Некоторые исследователи заходили так далеко, что возлагали всю ответственность за любые соматические проявления на самого пациента. Так, американский психиатр Уильям Глассер разработал теорию выбора и основанную на ней «терапию реальностью»[12]. Основная идея теории выбора заключается в том, что в любой ситуации мы ведем себя в соответствии со своим выбором. В любой момент наше поведение состоит из четырех компонентов: действий, мышления, чувств и физиологии. Все наше поведение результат серии выборов, но мы имеем прямой контроль только над действиями и мышлением. Чувства и физиологию можем контролировать лишь косвенно, через то, как действуем и думаем. Болезнь – это тоже результат серии выборов. Мы выбираем болезнь для того, чтобы достигать своих целей. Если вы когда-нибудь думали про кого-нибудь: «Он болеет, чтобы не идти на работу и чтобы за ним ухаживали!», вы следовали идеям Глассера.

В то время пока в психологии шли битвы между исследователями бессознательного и исследователями поведения, биология и физиология сделали заметный рывок. Американский физиолог Уолтер Брэдфорд Кеннон сформулировал ключевые понятия для физиологического подхода к психосоматическим заболеваниям. Он ввел термины «реакция: бей или беги», «стресс» и «гомеостаз». Согласно его теории, в экстремальных ситуациях организм готовится к бегству или борьбе. Эмоции, которые возникают у человека при столкновении с опасной ситуацией, сопровождаются определенными телесными изменениями – приливом крови к мышцам, повышению частоты сердечных сокращений и артериального давления. Эти изменения готовят организм к тому, чтобы вступить в бой или убежать от опасности. Затем нам и нужны эмоции, чтобы подготовиться к действиям. Но иногда возникшая эмоция не находит своей разрядки в действиях. Например, мы разозлились, но не можем вступить в драку. Физиологические изменения, связанные с такими негативными эмоциями, которые не смогли проявиться во внешнем мире, сохраняются и приводят к развитию психосоматических заболеваний.

Настоящее

Современная наука рассматривает психосоматику через биопсихосоциальную линзу. Мы полагаем, что в формировании любого расстройства – соматического, психосоматического и психического – играют роль как биология и психология, так и влияние социума. Как сформировался этот комплексный подход?

Научная революция, взлет физикализма и материализма и основанный на них прогресс в медицине в какой-то момент привели к убеждению, что основная причина любой проблемы биологическая. Существуют разные философские направления мысли. И в тот период люди склонялись к тому, что все то, что нельзя объяснить физиологией, – не научно. Боль может быть вызвана только воспалением или повреждением тканей. Если у человека депрессия, то нарушена биохимия работы мозга (рис. 1). Задача врачей – обнаружить причину, которая вызывает биологические изменения, и устранить ее. Такой подход отлично работает, например, при переломе. Хирург зафиксировал кость – она срослась, боль ушла.

Но по мере того, как накапливались научные данные, ученые стали понимать, что это «двусторонняя дорога». Процессы, протекающие в теле, влияют на психические процессы, но и процессы в психике также могут влиять на физиологию. Например, в 1979 году Сюзанна Кобаса описала стиль личности, связанный с хорошим здоровьем и работоспособностью в условиях стресса, и назвала его «психологической устойчивостью», или жизнестойкостью. Она наблюдала за лидерами, которых стресс «подкосил», и тех, кто остался в строю. Некоторые предварительные данные говорят нам о том, что у людей с психологической устойчивостью в условиях стресса иммунный ответ был сбалансированным, поэтому они меньше болели.

Казалось бы, здесь уже можно остановиться, но нет! Взаимодействие тела и психики происходит в определенном контексте – социальной среде. Этим заумным термином мы называем все, что окружает нас – семья, общество, государство, системы медицинского страхования, культура. Оказалось, что многие телесные симптомы и психические переживания в большой степени подвержены влиянию окружающей среды. Например, если мы получаем много тепла и заботы, когда болеем, то какими бы выносливыми физически и психологически мы ни были, у нас есть риск чаще болеть, чтобы получить эмоциональное тепло. Это ни в коем случае не является нашим сознательным выбором, наш мозг самостоятельно оценивает издержки и выгоды – и принимает наиболее сбалансированное решение.

Будущее

В последние десятилетия появился новый подход, который получил название «вычислительная психиатрия» (computational psychiatry). Это междисциплинарная область на стыке нейронаук, психиатрии, психологии, информатики и математического моделирования[13]. В ней модели и методы этих наук используются для более эффективной помощи пациентам с психическими расстройствами. В этом подходе совсем недавно появились многообещающие теории, которые используют последние достижения в когнитивной науке и нейробиологии, чтобы объяснять самые загадочные проявления психосоматики. В нашей книге мы постараемся, опираясь на эти новые модели, объяснить, как возникают и развиваются самые распространенные психосоматические заболевания, а главное, что с ними делать. При этом мы постараемся не забывать про хорошо зарекомендовавшие себя «классические» модели и, где это уже возможно, попробуем объяснить, как они работают в свете новых теорий.

Мы сосредоточимся на следующих расстройствах:

√ расстройство соматического симптома (в прошлом – соматоформное расстройство);

√ тревога о здоровье (в прошлом – ипохондрия);

√ хроническая боль;

√ синдром раздраженного кишечника.

Глава 2. Что там под капотом? Механизмы развития психосоматического расстройства

Если нужно выразить суть этой книги одной фразой, то вот она: «Все очень непросто». Ни для чего не находится конкретной, определенной, ясной причины, вместо этого все немножечко влияет на все. Ученые вечно бубнят: «Мы думали так-то и то-то, а теперь поняли, что…» Подправишь одно, а оно тянет за собой десять других проблем – все согласно закону подлости. По любому крупному и важному вопросу 51 % исследований дает один результат, а 49 % – прямо противоположный. И так всегда…

Р. Сапольски, эпилог книги «Биология добра и зла»

Мы – люди – довольно искусны в решении проблем. За последние столетия нам удалось разработать эффективный универсальный способ решения проблем – научный метод. Применяя этот метод, мы внимательно изучаем реальность, разбираем ее на «кирпичики», строим модели и проверяем их в экспериментах. Если все проходит удачно, в итоге у нас получается предсказывать, что произойдет дальше, и при желании влиять на результат.

Во многих ситуациях ученые обнаруживают причину проблемы, понимают механизмы и предлагают способы повлиять на нее. Например, доктор Зиммельвейс задался вопросом:

«Почему в некоторых клиниках так много женщин погибает от родильной горячки?»

После размышлений и наблюдений он приходит к гипотезе, что все дело в заражении, и предлагает врачам мыть руки обеззараживающим раствором. Со скрипом его совету начинают следовать – и смертность среди рожениц снижается[14]. Триумф научного метода!

Решение проблем просто. Особенно хорошо нам удается решать проблемы, у которых есть ясная выраженная причина и понятная закономерность развития процесса. Такие проблемы условно можно назвать «простыми». Большинство бытовых проблем, связанных с неживой материей, – «простые». Мы точно знаем, каким законам они подчиняются, и можем пренебречь всякими мелочами для достижения своих целей. Например, чтобы выстрелить ядром из пушки, отправить космический корабль на орбиту или построить дом, используют законы физики, где взаимосвязи переменных определяются математическими законами, и мы всегда знаем, на что и с какой силой нужно повлиять, чтобы получить результат.

Решение проблем сложной системы. Но есть другой класс проблем, где на их возникновение влияет много факторов. Эти факторы действуют на разных уровнях, поддерживают и обусловливают друг друга, организуются в петли обратной связи и, в целом, образуют сложную динамичную сеть причин и условий, в которой невозможно выделить ключевое звено. Многие вызовы, с которыми имеет дело человечество, относятся к разряду таких «сложных проблем»: глобальное потепление, социальное неравенство, лишний вес… У таких проблем «все влияет на все» и невозможно выделить главную причину. Большинство проблем, связанных с живыми организмами, экосистемами, психологией, социальными и политическими процессами, – сложные.

Плохая новость – похоже, психосоматические расстройства относятся к «сложным проблемам». Исходя из современных представлений, психосоматические расстройства складываются под влиянием самых разных биологических, психологических и социальных факторов. На их возникновение и развитие влияют генетика, история отношений с родителями, опыт травм, темперамент, стиль мышления, действия родственников, слова врачей, нормы культуры, правила оказания медицинских услуг и еще много других факторов, складывающихся в каждом конкретном случае в уникальную «картину».

Давайте разберемся, из каких элементов складывается пазл конкретного психосоматического расстройства.

В одной из недавних работ исследователи опросили 186 специалистов из 16 европейских стран, работающих с психосоматическими расстройствами, и изучили материалы, которые они предлагают пациентам, для того чтобы понять, как специалисты объясняют проблему своим пациентам[15].

В своей работе они собрали 15 потенциальных объяснительных механизмов развития психосоматических заболеваний. Вот какой список у них получился:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Психологический словарь. М.: Владос, 2007.

Вернуться

2

Психиатрический энциклопедический словарь. К.: МАУП, 2003.

Вернуться

3

The American Psychiatric Association Publishing textbook of psychosomatic medicine / ed. James L. Levenson. 3rd edition. 2020.

Вернуться

4

Dimsdale J., Sharma N., Sharpe M. What do physicians think of Somatoform disorders? // Psychosomatics. 2011. № 52 (2). Pp. 154–159.

Вернуться

5

Nimnuan C., Hotopf M., Wessely S. Medically unexplained symptoms: an epidemiological study in seven specialities // J Psychosom Res. 2001. July. № 51 (1). Pp. 361–367. doi: 10.1016/s0022–3999 (01) 00223–9. PMID: 11448704.

Вернуться

6

Haller H., Cramer H., Lauche R., Dobos G. Somatoform disorders and medically unexplained symptoms in primary care // Dtsch Arztebl Int. 2015. April 17. № 112 (16). Pp. 279–287.

Вернуться

7

Patel V., Simunyu E., Gwanzura F. Kufungisisa (thinking too much): A Shona idiom for non-psychotic mental illness // The Central African Journal of Medicine, 1995. № 41 (7). Pp. 209–215.

Вернуться

8

Laios K., Kontaxaki M. – I. Psychosomatic disorders in ancient Greek medicine // PSYCHIATRIKI. Quarterly journal of the Hellenic Psychiatric Association. 2018.

Вернуться

9

Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. М.: URSS, 2004.

Вернуться

10

Подробно о его теории можно прочесть: Александер Ф. Психосоматическая медицина. Принципы и практическое применение / пер. с англ. С. Могилевского. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002.

Вернуться

11

Куттер П. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов. ИОИ, 2020.

Вернуться

12

Glasser W. Counseling With Choice Theory: The New Reality Therapy. New York: Harper Collins, 2000.

Вернуться

13

Васильченко К. Ф., Чумаков Е. М. Современное положение, вызовы и перспективы развития вычислительной психиатрии: нарративный обзор // Consortium Psychiatricum. 2023. T. 4. № 3.

Вернуться

14

Моргошия Т. Ш. Профессор Игнац Земмельвейс (к 200-летию со дня рождения) // Вестник хирургии. 2018. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/professor-ignats-zemmelveys-k-200-letiyu-so-dnya-rozhdeniya (дата обращения: 22.06.2023).

Вернуться

15

Saunders C. Explanations for functional somatic symptoms across European treatment settings: A mixed methods study // Journal of Psychosomatic Research. 2023. Vol 166. P. 111155.

Вернуться