Дмитрий Выдрин
Восьмой дан Владимира Путина

В книге использованы фотографии из фондов ФГУП МИА «Россия сегодня».

Фотография на обложке Кристина Кормилицына / РИА Новости предоставлена ФГУП МИА «Россия сегодня»

В тексте упоминаются сервисы Facebook и Instagram, принадлежащие компании Meta, признаной экстремистский организацией, деятельность которой на территории Российской Федерации запрещена.

© Выдрин Д.И., текст, 2024

© ФГУП МИА «Россия сегодня», 2024

© «Издательство АСТ», 2024

* * *

Благодарности

Автор выражает глубочайшую признательность всем своим друзьям и коллегам, которые помогали советами, содействовали выходу в свет этой книги. Особый поклон моим рецензентам – их глубокие доброжелательные отзывы можно прочитать ниже вместе с именами и регалиями. Моя благодарность академику Александру Владимировичу Глузману за его мудрые советы; надежному соратнику Мокею Русинову; талантливому переводчику Анне Русиновой; творческой группе поддержки – Алине Дзюбе, Мирославу Мудрицкому, Марии Цариной. Моя писательская благодарность председателю Союза художников Севастополя Владимиру Ольхову. И, конечно, спасибо герою моего исследования, чей незаурядный внутренний мир подвиг меня на эту непростую работу.

Вместо предисловия

Мне повезло: когда я начал собирать материалы и идеи для этой книги, я жил довольно далеко от России. Не испытывал ее политического, а тем более финансового влияния и мог позволить себе редкую привилегию взгляда со стороны.

Поэтому, планируя книгу о Владимире Путине, а потом и работая над ней, я не испытывал не только понукания, но даже какого-либо нашептывания внутреннего цензора. Меня интриговали не должность героя, не его мыслимые или немыслимые статусы (явные мифические возможности сурово покарать или царски наградить). Меня интриговало другое: почему именно этот человек без явной харизматики, со скромной родословной, жестко не вписанный в уже сложившиеся столичные кланы и так далее, и тому подобноевдруг стал сначала как бы номинальным, а потом непреодолимо реальным лидером такой необычной страны, как Россия? Вот эта тайна интриговала больше, чем все статусы и должности героя вместе взятые.

При этом я отдаю себе отчет, что тема «Лидер и Россия» невероятно сложна, запутанна и беспрецедентна. Всем известно из классики, что «поэт в России – больше, чем поэт». Но не всем известно, что в России лидер (как бы он ни звался: «царь», «генсек», «президент») – больше, чем лидер. Почему так получается? Может, из-за огромной территории, а может – из-за особой истории. Но факт есть факт. Возможно, Владимир Путин предполагал, что ему придется стать больше, чем президентом. Намного больше. Но он как-то с этим смирился, сжился, даже свыкся с тем, что масштабы его личности в последние годы далеко выходят за пределы его президентских полномочий.

Наверное, сначала ему льстили и нереально высокий рейтинг, и нереальная стабильность этого рейтинга, и зависть одних, и ненависть других, постоянное ощущение мелочности и даже ничтожности друзей и врагов. Потом, скорее всего, он начал к этой ситуации относиться с привычной и хорошо скрытой иронией.

Кстати, сейчас появились целые исследования по поводу эволюции чувства иронии Владимира Путина. Все цитируют его шутки и анекдоты типа «Россия не бабушка», «Трамп не невеста» и ищут истоки и мотивы этих иронизмов. Но как раз здесь все довольно просто: ирония – это часть технологии и способа выживания разведчика. Их обучение поэтому невозможно без неких иронических матриц.

Возможно, он вспоминает годы своего обучения, когда инструктора объясняли, чем реальный разведчик отличается от «болвана». «Болван» всегда все делает по инструкции, постоянно озирается на все отражающие плоскости, чтобы выявить «наружку», через каждые пять метров завязывает шнурки, чтобы незаметно «провериться».

Точно так же, как сегодня поступают почти все руководители стран мира, которые постоянно озираются на отражения демократических ценностей и бесконечно перешнуровывают тесемки своих принципов. А подлинные разведчики ведут себя – «живут как дышат» – ровно, естественно, без инструкции, формальностей и напряга. Путин живет как разведчик и, наверное, тяготится, но не без иронии, что вокруг одни «болваны»… Наверное, так получилось. Впрочем, я увлекся, и мы поговорим об этом подробнее во второй главе.

Итак, Путин за годы правления, несмотря на свою физическую миниатюрность, настолько «разросся» за пределы своей формальной должности, что заполнил собой громады окружающих пространств. Поэтому одни (даже в дальних уголках планеты) ждут его как мессию, а другим он кажется вездесущим кошмаром.

Короче, он из персоны превратился, как я уже сказал, в тайну, из человека – в загадку. Десятки – а может, и сотни – мировых лидеров, финансовых воротил, корифеев искусства из дружественного и из явно враждебного лагерей хотели бы с ним пообщаться вживую, удостовериться, что это личность, а не фейк и легенда; что состоит он из плоти, а не из пикселей; что он персонаж не только виртуала, но и конкретного реала. Для таких вот людей я и попробовал написать этот текст, который, возможно, поможет им лучше понять российского лидера и при личной встрече не выглядеть явными «болванами».

Не претендуя на полное погружение в тайну личности Путина, я хотел бы лишь посоветовать несколько способов, приемов, которые позволяют поглубже проникнуть в тайну любой личности, тем более такой неординарной и даже уникальной. Сразу обозначу, какие способы я считаю оптимальными с точки зрения экономии интеллектуальных усилий при раскодировании, расшифровке и распредмечивании личности Путина.

Эти советы предназначаются прежде всего для тех, кто не читает дальше книжного предисловия. А для других будет дальнейший текст (точнее, иллюстрации и даже некие «фэнтези» в тему). Но это для терпеливых и проницательных читателей. А для первых я дам совет: хотите понять личность – найдите близкую к ней метафору. Поэтому в рамках предисловия я подскажу, как можно было бы поиграть с метафорическим рядом Владимира Путина.

Путин как метафора
Основные направления метафорического поиска

Метафора мессии – «врач катастроф»

Много лет назад я опубликовал пространную статью под названием «Чего не должен делать президент». После я опубликовал десятки и даже сотни статей, в которых пытался в виде советов, пожеланий, даже фантазий подсказать, что должны делать те или иные президенты. Но вот странное дело: первая из названных мной статей цитировалась, упоминалась, перепечатывалась многократно, вторые – на порядок реже.

Я как-то задумался о причинах такого дисбаланса и пришел к выводу, что первая моя статья была основана на сумбурной, грубой, но реальной жизни. А последующие часто чрезмерно изощренны, местами, возможно, изысканны, но излишне софистичны и назидательны.

Поэтому вспомню именно жизненный совет. Он прозвучал из уст моего хорошо пьющего соседа – опытного врача катастроф и реаниматолога. Я как-то в начале далеких 90-х попытался отвлечь его от застолья совместным походом на очередной городской митинг, где чуть ли не решалась судьба страны. Он с пьяной категоричностью отказался, а потом вдруг абсолютно трезво мне объяснил, в чем отличие врача катастроф от простого человека.

«Во время землетрясения, урагана, цунами простые люди мечутся внутри какого-то пространства, а врач катастроф неподвижно стоит сам в безопасном месте (в помещении – это обычно под дверным проемом). Начинает рушиться потолок, падают балки, кого-то придавливает, кто-то кричит, а врач стоит – и стоит незыблемо. Потому что он знает, что именно он потом будет спасать и вытаскивать людей, перевязывать их и накладывать шины. Соответственно, что главное для такого врача? Избежать искушения метаться и двигаться в общем ритме. Это очень непросто, поскольку связано с обузданием всех человеческих инстинктов, криков души и непроизвольных движений. Но это возможно, если ты помнишь, что ты последний, кто будет всех спасать».

Тогда я вжился в эту тему, стал соизмерять стереотипы поведения врача катастроф и политического лидера. Помнится, пришел к следующему выводу: врача катастроф могут обвинить в бездеятельности за то, что он не мечется среди обезумевшей толпы с пузырьком зеленки и ваткой. Но, видимо, имеются какие-то мотивы и стимулы, которые дают ему силы и возможность сдерживаться до времени, когда придется применять жгуты и гипс. Также подлинный лидер, особенно в эпоху катастроф, не суетится в хаосе, пока не поймет, где и как он будет востребован.

Долгое время мне казалось, что в нашем мире таких лидеров нет и не предвидится. Поэтому я соглашался с многочисленными гипотезами – и о том, что закончилась история, и о том, что в мире уже нет лидеров. Хотя, по сути, это одно и то же: историю делают лидеры, и без них она пуста до бессмысленности. (В 90-е годы мне пришлось несколько раз встречаться с известным автором по этой теме – Фрэнсисом Фукуямой[1]. Говорили как раз о том, что без лидеров в мире некому двигать историю.)

Но тут как-то незаметно, ненавязчиво, по-спецназовски вежливо и вкрадчиво в историю просочился Путин… По факту, он стал (скорее вынужденно, чем обдуманно, но об этом ниже) первым в мире лидером «эпохи катастроф».

Даже визуально очевидно, что он вмонтирован в само время, и поэтому время вокруг него кажется застывшим.

Он внешне расслаблен, так как заранее не знает, сколько ему нужно сэкономить энергии для ответа на вызовы будущего.

Он бесстрашен до бездействия.

Он эпатажно апатичен, поскольку внутренняя концентрация похожа внешне на безразличие.

Броскими, заметными, энергичными выглядят всегда спасатели, а спасители незаметны, тихи и недеятельны. Пока «стоят в проеме».

Те, кто снаружи, – слышат крики друг друга, тот, кто «в проеме», – слушает время. «Стоящие в проеме» – как отрешенные от всех и всего акустики на подводной лодке. Ничто не должно отвлекать их и разрушать внутреннюю концентрацию. Они слушают!

Еще не помышляя о большом системном тексте, я – скорее механистически, чем логистически – отмечал его манеру поведения на любых встречах (на некоторых мне пришлось присутствовать лично, другие – наблюдать по медиа). Это было более десяти лет назад, но уже тогда меня интриговала его манера именно не говорить, а слушать, причем неважно было, с кем проводится встреча – с академиками или с аспирантами, – поскольку последних он слушал с таким же вниманием, как и первых. Даже на тех встречах он оставался как бы «в проеме». Он застывал и концентрировался, как бы готовясь к броску, а когда возникали какие-либо глобальные завихрения политического, геополитического, социального характера, его напряженная неподвижность становилась особенно выразительной и внушительной для понимающих и посвященных…

Размышляя в таком русле во время любых массовых акций-демонстраций, шествий, митингов и прочих майданов в разных странах, я всегда инстинктивно искал дверной проем. И я всегда инстинктивно искал лидеров, которые способны на напряженное недеяние. И не находил.

Все участники ситуации, когда социум вовлечен в какое-то бурное деяние, истово исполняют волю толпы и требуют такой же истовости от друзей, соседей и тем более своих лидеров. И лидеры всегда отвлекаются на призыв общества – а, точнее говоря, охлоса.

Профессия подарила мне возможность общаться со многими лидерами из разных стран, тем более видеть и наблюдать их со стороны в прямом и виртуальном форматах. Но, повторюсь, пока только один из мировых лидеров удивил и удивляет меня спокойной и абсолютной готовностью к недеянию даже тогда, когда все – абсолютно все – требуют от него какой-то активности и моторности. Это Путин.

Мое сильное подозрение, что именно это качество сделало его фантастически популярным и для друзей, и для врагов, и для соратников, и для оппонентов.

Надо иметь совершенно необыкновенное сочетание личностных качеств, чтобы:

а) уметь выходить почти сухим из общего потока жизни, которая несет всех окружающих;

б) исчезать со сцены, на которую пристально смотрит весь мир;

в) молчать в трубку, на другом конце которой миллиарды ушей.

Актер, который держит на сцене паузу длительностью в минуту, – это великий актер. Лидер, который в самый шквал событий может взять паузу на неделю, – это… даже не знаю, как назвать. Может быть, только подспудным ощущением себя врачом катастроф, который будет спасать всех остальных.

Я знал много лидеров, вокруг которых все бурлит, клокочет, завихляется. Путин как око тайфуна, как клочок штормового моря, куда китобои вылили бочки с китовым жиром, чтобы на мгновение успокоить море и сесть на шлюпки.

Не знаю, когда, как и каким образом он понял, что человек, наделенный властью, а тем более огромной властью, всегда своими действиями наносит вред и себе, и другим больше, чем своими недействиями.

Но он овладел этим искусством сам и незримо подталкивает к этому других. Он постоянно измеряет и изменяет социальную гравитацию вокруг себя, хотя бы частично замораживает неуемные движения всех желающих услужить власти.

Это очень необычно, и, следовательно, рождаются слухи о его «великих загадках», о его «хитрых планах» и о прочих тайнах его характера, души и предназначения. Хотя вряд ли он тайный буддист, постигший плодотворность недеяния. Скорее, он интуитивный снайпер, который знает, что в бою неподвижность одиночки более смертоносна, чем самое стремительное движение целого отряда… Впрочем, это уже философия. Но тайна остается.

Когда-то я участвовал в организации встречи тогда еще премьера Путина с очередным украинским премьером. Путин стоял, молчал, кивал головой. Его коллега шумно двигался, убеждал, красноречиво рассказывал. Рядом со мной одна украинская журналистка тихо сказала: «Встретились две подводные лодки. Наша, вроде бы, подняла перископ, а оказалось, что она всплыла сама, а их, вроде бы, всплыла вся, а оказалось, что это только перископ»…

На одном из валдайских форумов, который проходил прямо на президентской даче, перед нами выступал сам гостеприимный хозяин. Прямо перед его выступлением на сцену вышел начальник охраны и сказал, что тут, мол, все по-свойски и поэтому можно не выключать мобильные телефоны (как обычно на встречах с другими мировыми лидерами), и если кто захочет во время выступления выйти в буфет или в туалет, то без проблем.

Но никто почему-то не вышел, и ничьи телефоны почему-то не звонили – может, участники понимали, с кем пришли на встречу… Он просто «врач катастроф» или единственный пока на земле «лидер катастроф». Он уже слышит гул предстоящих потрясений, он всегда «стоит в проеме», он собирает силы, чтобы потом вытаскивать мир из-под обломков. А пока еще тренируется слушать время – для отдаления неизбежного и подготовки к будущим потрясениям.

Метафора возможностей – «ванский кот»

Когда-то я занимался интересной – или, правильнее сказать, экзотичной – задачей. Благодаря раннему Паустовскому я был заинтригован Турцией, а точнее – турецким образом жизни, ментальностью, своеобразием национального характера, фантомными болями по отсеченным пространствам Османской империи.

Меня еще в студенчестве заворожил один образ из его короткого рассказа. О том, как турецкие рыбаки в короткие и ветреные зимние дни сидят на берегу моря за чашечкой кофе и по очертаниям и расцветке облаков предугадывают будущие уловы, погоду, саму жизнь.

Я потом много ездил по Турции, жил в этой необъятной стране и все искал забытую рыбацкую деревушку, где живут отстраненно, углубленно и бесконечно – как дервиши, а не как шумливые, суетливые зазывалы дешевых забегаловок. Деревеньку я, конечно, не нашел, но наткнулся на загадку, интригу явной двойственности турецкой души. Как политолог по профессии я явно почувствовал эту сумрачную двойственность в душе почти уже вечного лидера Турции Реджепа Эрдогана.

У меня даже возникла идея написать эссе об этом необычном для «европейского образования» лидере. Естественно, я начал искать метафору, которая позволила бы мне побыстрее, поглубже заглянуть в его непростую личность. Я встречался с людьми, которые знали его в разные периоды жизни, беседовал с его сотрудниками, читал о нем в провластной и в оппозиционной прессе, но подсказки не находил.

Как всегда случайно, подсказку мне дали совершенно посторонние люди – мои хорошие знакомые бизнесмены. Оба были из одного турецкого города – одного возраста, социального и имущественного статуса. Различие было только единственное. У первого вторым рабочим языком был немецкий, поскольку он оканчивал вуз и какое-то время работал в Германии. У второго – русский, и образование он получил, соответственно, в русском вузе и работал какое-то время здесь.

Так вот, с тем и с другим я попадался полиции на легком дорожном нарушении – превышении скорости. Модель поведения у них была совершенно противоположная. «Немецкий» турок при приближении полицейского бледнел, впадал в ступор, а потом дрожащим голосом извинялся и каялся перед офицером. «Русский» турок, наоборот, краснел, оживлялся и громовым голосом обещал с офицера сорвать погоны за то, что он посмел остановить серьезного и уважаемого эфенди. После этого случая я понял, где искать нужную метафору, и нашел ее на далеком и загадочном озере Ван[2]…

Там османский менталитет тектонически впечатался в менталитет армянский. Там когда-то столкнулись фундаментальные принципы мусульманства и православия. Там жили предки тех, кто сегодня создает архитектуру диалога всего Закавказья со всей Россией. И там, в кристально чистой воде, водится нежнейшая ванская форель. Ее виртуозно ловят уникальные ванские коты – они прыгают со скал «ласточкой» в воду и без промаха ловят на глубине изумрудную рыбу. У этих котов глаза разного цвета, поскольку один видит на воздухе, другой в воде.

Так вот, извиняюсь за лирическое, но нужное отступление, я многое понял об архетипической сущности турецкого президента, когда представил его в виде ванского кота. Мне казалось, что главная его суть в том, что он один глаз «положил» на Запад и видит там мельчайшие детали – гешефты, выгоды, риски, интриги, а другой глаз «положил» на Восток – и тоже видит, где там спрятан какой-нибудь ясак, калым и прочее для себя и своей страны.

Правда, потом жизнь внесла свои коррективы, и оказалось, что эта метафора не работает в полном смысле, поскольку она не учитывает фактора ослепления обоих глаз простыми человеческими страстями – тщеславием, истовостью, увлеченностью.

Но оказалось, что эта метафора идеально подходит для другого лидера, который научился не замыливать глаз понятными, но мешающими страстями. «Ванский кот» – это Путин.

Сегодня это единственный лидер, который в силу разных причин обрел возможность одинаково четко видеть в двух совершенно разных глобальных средах и сферах – западной и восточной. Каким-то образом – скорее всего, на уровне интуиции и подсознания, о чем подробнее будем говорить ниже, – Путин догадался, что выиграть партию на Великой шахматной доске может не мистический Кот Бегемот, а именно «ванский кот». Когда-то один из подобных шахматных игроков по кличке Большой Збиг (в миру – Бжезинский[3]) убедил многих политиков, что будущим миром будет править не лидер Востока или Запада, а будет править именно лидер Евразии как синтеза обоих направлений. Многие в это поверили, а Путин – еще и попытался реализовать.

До Путина многие мировые лидеры, которые претендовали на оба этих направления, обычно применяли методику монокулярного зрения: то есть по очереди пытались то одним глазом смотреть на Восток, то другим глазом на Запад. Больше всех в этом преуспел как раз Эрдоган, хотя и у него, в конечном счете, получилось не очень. Дело в том, что когда смотришь то одним, то другим глазом, монокулярная картина не позволяет отделить плохое от хорошего, хотя бы методом сравнения.

Поэтому Эрдоган рассчитывал на то, чтобы выглядеть как западный лидер, а поступать как восточный монарх. Риторика его была из лучшего западного арсенала, а поступки – из худшего восточного. Подобные вещи всегда заканчиваются дихотомией собственного сознания, конфронтацией с соседями и военными переворотами в государстве. Иначе говоря, методика поочередного всматривания в объект годится только для кабинета врача-окулиста, в геополитике же она часто заканчивается потерей зрения. Хуже этой методики может быть только украинская модель, когда сразу закрывают оба глаза при голосовом сопровождении: «А я все вижу».

Путин же стал первым лидером, который применил к евразийству настоящее – «ванское» – бинокулярное зрение. Он одновременно смотрит в обе стороны и видит с обеих сторон все наиболее выгодное и готовое к синтезу. В этом, по большому счету, и тайна успешной политики: увидеть интересы обеих сторон и гармонично их синтезировать.

Мне кажется очевидной истина, что политика всегда растворяется в быту. Но менее очевидно то, что, раскодируя, распредмечивая быт, ты получаешь колоссальные подсказки для эффективной политики.

Поэтому Путину, конечно же, повезло с подсказками быта больше, чем Эрдогану. Я неслучайно выше упомянул про две модели поведения простых турецких бизнесменов – условно говоря, «немецкую» и «русскую». В быту вся Турция – это два больших несовместимых бытовых архетипа, не считая бесчисленного количества локальных, дробных, маленьких.

Наверное, поэтому Эрдоган и пытался быть то формально законопослушным лидером, как на Западе, то, по сути, беспредельщиком, какие еще встречаются на Востоке. Подобное «раздельное питание» – а точнее, «раздельное зрение» – и привело его к политической и жизненной драме.

А у Путина подсказчиком была русская окрошка, а точнее – русский человек, в котором круто замешано все евразийство, где европейская сдержанность органично переходит в азиатское бахвальство, где унисекс-кроссовки сочетаются иногда с фрачной парой, где жутко сливаются воровство и набожность, администрирование и вольница. Евразийский «ванский кот» питается диетической или кошерной форелью, но ходит с гламурной золотой цепью…

Когда я описывал эти параллели и сравнения, признаюсь, мне самому они казались чрезмерными и гиперболизированными. Все же слишком большая дистанция – мировоззренческая, политическая, профессиональная – между Путиным и Эрдоганом. Но неожиданную подсказку мне подарил многоопытный и хитрющий старина Трамп. Он сказал, что в мире есть (кроме себя любимого) только три лидера масштаба мирового уровня: лидер Китая – товарищ Си, президент Турции Эрдоган и президент России Путин. И объединяет их главное – масштаб личности.

Я думаю, что Путин смог так отмасштабироваться в том числе и потому, что вырос там, где жил и творил гениальный Гоголь. Именно Гоголь создал первого «ванского кота» – русского европейца Чичикова. Он блистательно показал европейскую ипостась Чичикова – как он «немеет перед законом» и чисто по-европейски делает деньги из воздуха, а точнее – из «мертвых душ». И так же блистательно он показал тяготение Чичикова к азиатской кальянной маниловщине, разудалой ноздревщине… Короче, наш человек.

Зная все это – вернее, пропустив через себя всю эту необозримую громаду особенностей русской истории, русского быта, русской литературы и пр., – «ванский кот» Путин приоткрыл свою суть. А точнее – показал свое умение, главную способность: объединять необъемный, казалось бы, евразийский мир в единую сущность, внедрив в него скрепляющую основу, твердую сердцевину и генератор энергии – русский мир.

Метафора значимости – «золотая игла»

Оседлав описанные выше метафоры, я все же не мог избавиться от ощущения, что они не дают полного проникновения в нечто самое важное. Таким важным я считаю некую суммирующую аналогию. Поэтому я продолжал поиски метафорического ряда. И когда я искал суммарный образный ключ, центральную метафору, то пришел к выводу, что в сегодняшних политических реалиях Владимир Путин является своего рода «золотой иглой» в мировом элитарии.

Напомню, на восточных базарах «золотой иглой» называют абсолютный эталон, с которым сравнивают золотые украшения, чтобы определить чистоту их химического состава. Соответственно, зная «химический состав» президента Путина во всех его политических реинкарнациях и сравнивая с ним «состав» других политиков – как российских, так и зарубежных, – наверняка можно определить его и их перспективы и возможности по сотрудничеству, дружбе, партнерству либо противостоянию и борьбе через сравнение с некой «золотой иглой».

Именно метафорический подход (а по Ролану Барту[4], когнитивный, герменевтический потенциал метафоры удивительно велик) показывает, что за 18 лет уже создалась путиноцентрическая политическая система, где он является центром вращения и систематизации всего политического хаоса. Его уже нельзя изъять из этой системы – как, скажем, невозможно исключить золото из финансово-валютной системы. Причем это относится и к России, и ко всему мировому устройству. (Кстати, этому сильно поспособствовал Дональд Трамп, создав режим постоянного своего соизмерения – и личности, и поступков – именно с Путиным.) То есть наша метафора является своего рода констатацией, что при Путине, с помощью Путина и благодаря Путину (возможно, вопреки его воле) мир действительно стал глобальным. Не только политико-экономически, но и политико-психологически.

Коллективный Запад, отбросив в начале 90-х по отношению к России политику невмешательства в чужие дела, думал, что это у него получится односторонне.

На деле оказалось, что Россия, сгенерировав самой своей душой «Путин-стандарт» – «золотую иглу» – и имплантировав его в систему западных оценок и самооценок, сама стала формировать там конфигурацию всех международных политических отношений.

Условно говоря, «Сталин-стандарт» работал только в рублевой зоне, а «Путин-стандарт» функционирует и в долларовой. По нашей гипотезе, это происходит потому, что мир переходит от энергии «физики» – крупных кинетических процессов – к энергии «химии» – тонких внутренних превращений.

Когда-то в своем маленьком кабинетике тогда еще совсем молодой эксперт RAND Corporation Фрэнсис Фукуяма горячо убеждал меня, что история закончилась тогда, когда США подмяли под себя всю мировую механику. Но был еще гениальный крымский философ Михаил Гефтер, который по секрету намекнул мне, что «история закончилась, но не совершилась». Она просто перешла на другой – более тонкий и неуловимый – мировой уровень. Я тогда ему поверил. И теперь многое понимаю. Понимаю, например, почему брутальный «механик» Ельцин проиграл еще более тяжеловесному «механику» Клинтону. Понимаю, почему миниатюрный «химик» Путин выигрывает у более слабых «химиков» типа Трампа. Каждый силен в той среде технологии процессов и отношений, которая ему органично ближе. И все это раскрывается всего лишь через одну метафору «золотой иглы».

Беря за основу названную кодовую метафору, я начал искать методологию, которая позволила бы провести этот «химический анализ» детального раскластирования лидера на базовые составляющие.

Первоначально мне казалось, что, выявив максимальное количество составляющих его элементов, можно понять тайну его эталонного состава. Тогда открываются необозримые политтехнологические перспективы, поскольку если есть эталон, то значит, возможны его действующие копии.

Если где-то в Париже хранится платиновый эталон метра, то можно создать бесчисленное количество метровых рулеток.

Но задача оказалась существенно сложнее.

Во-первых, не так легко поймать методологию, адекватную оптимальному анализу «химического состава» этого эталона.

Во-вторых, личностный психосоматический эталон – в отличие от предметного, бездушно-материального – пластичен и постоянно находится в движении, поэтому возникает задача рассмотрения «золотой иглы» не столько в статике, сколько в динамике, с фиксацией наиболее ярких динамичных качеств и свойств.

В-третьих, за долгую жизнь и работу в политической среде я удостоверился в том, что одной логистики, даже опирающийся на научный аппарат, маловато для раскрытия многих ее тайн. Здесь нужны еще и чутье, и интуиция художников, и сарказм писателей, и лаконичность афоризмов. Поэтому и возникла идея все это, хотя бы кратко, объединить в одну книгу. Теперь, собственно, и будет представлен на суд читателей дальнейший текст. Но уже для тех, кто готов перейти от метафорического познания к другим формам освоения и постижения политической действительности.

Глава 1
«От выживальщика к победителю»

I

Небольшое личностное отступление. В 70-х годах я работал в Институте кибернетики, в творческой лаборатории под руководством академиков Виктора Глушкова, Николая Амосова и профессора Геннадия Доброва. Задачей лаборатории было определение эффективности социометрической программы профессора Анатолия Зворыкина по определению потенциала, скрытых возможностей и профессиональной ориентации различных типов личности.

Инициатором апробирования данной методики выступал абсолютный и еще до конца не расшифрованный гений – академик Глушков. В то время он уже был смертельно болен, но при этом имел громадное количество нереализованных проектов. Им в то время овладела, как теперь видится, великая, но наивно-фантастическая мечта перенести свою личность из биологического состояния в программно-машинное и уже в новом ее качестве завершить все начатые проекты: от глобальной мобильной связи до индукционных артиллерийских систем. Наверное, это был единственный проект, который академик Глушков не смог завершить. Или почти единственный, поскольку у академика была не только мечта перевоплотиться в компьютер, но и абсолютная вера, что все высшее руководство Союза – Политбюро – можно заменить определенной компьютерной системой. Но это отдельная большая история.

Методика же профессора Зворыкина по классификации и определению потенциала различных типов личности была апробирована на пятитысячном коллективе Института кибернетики. Она показала, как представлялось нам, сотрудникам лаборатории, высочайшую эффективность.

Кстати, сразу после тестирования она была засекречена и изъята из широкого научного обихода. Это добавило еще больше значимости участникам данного эксперимента, поскольку нам тогда казалось, что внимание компетентных органов к ученым – это чуть ли не синоним их таланта.

А суть методологии, если говорить очень коротко, заключалась в том, что личность человека рассматривалась фактически так же, как значительно позднее стала определяться марка компьютера: по функциональным возможностям «железа», то есть по определенным параметрам, заложенным характеристикам (объем памяти, скорость операций, архитектура управления и так далее, и тому подобное).

Сейчас это выглядит наивным, тем не менее после 1991 года я восстановил по памяти и запискам основные элементы этой методики и попытался развить ее на базе обширного социально-психологического материала, связанного с политическими выборами разного уровня. И у меня сложилось четкое и до сих пор не развеянное убеждение, что именно это позволило сделать достаточно точные прогнозы президентских и парламентских выборов на Украине и в ряде других стран.

В частности, были предсказаны результаты выборов всех украинских президентов. Причем это было сделано значительно раньше, чем прогнозы других аналитиков. То же самое касается результатов парламентских выборов по партийным спискам (в силу чего я приглашался на должность советника всеми президентами Украины, а также избирался депутатом в украинский парламент). Точные прогнозы делались мной по избранию президентов в США, Грузии и Франции, а также результатам парламентских выборов в Венгрии, Чехии, Молдове и других странах.

Откровенно говоря, сейчас я уже не преувеличиваю оценочную и прогностическую значимость этой социометрической теории, которая, по сути, являлась доработкой интерпретации теории личности Юнга. Тем не менее считаю, что, применяя элементы данной методики, можно просчитать «железо» – врожденный потенциал, возможности и политико-психологические особенности – исследуемой личности. Хотя бы в упрощенном формате. Другое дело, что потом необходимо добавлять и другие подходы – и не только научно-аналитические. Но об этом позже. Для начала же подробным образом проанализируем этот первый уровень главных характеристик личности Путина.

Итак, первый уровень – по компьютерной терминологии – мы уже назвали «железом». Повторяю, это врожденные и генетически закрепленные характеристики психобиологической архитектуры личности (коэффициент экстравертности и интровертности, точка «кристаллизации личности», матричные свойства личности и так далее, и тому подобное.

Это те психобиологические параметры, которые задаются местом и временем рождения, а также «тюнингом» – качествами, нарощенными биологическим, психологическим, интеллектуальным воздействием родителей. Для определения этих параметров, как минимум, надо знать историю происхождения, время и место рождения, личности родителей и другие подробности появления на свет и становления личности, поэтому – краткая справка.

Место рождения

Владимир Владимирович Путин родился 7 октября 1952 года в городе Ленинграде, РСФСР, СССР. (Подчеркнем – именно в городе Ленинграде, а не Санкт-Петербурге.). По Павлу Флоренскому, имя человека обладает матричным способом воздействия на личность. А по моему мнению, имя и место рождения также существенно влияют на дальнейшую судьбу и потенциал личности.

Происхождение

Согласно собственному ответу во время переписи населения, «русский по национальной принадлежности».

Отец Владимира Путина – Владимир Спиридонович Путин (1911–1999). До войны (в 1933–1934 гг.) служил на подводном флоте. Участник Великой Отечественной войны. Призван Петергофским РВК Ленинградской области. В РККА – с июня 1941 года боец 330-го стрелкового полка 86-й дивизии Красной армии. Защищая Невский пятачок, был тяжело ранен осколком в левую голень и стопу 17 ноября 1941 года. Награжден медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией». Член ВКП(б) с 1941 года. После войны – мастер на заводе имени Егорова. В 1985 году награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Мать – Мария Ивановна Шеломова (1911–1998) – также работала на заводе, пережила блокаду Ленинграда. Штабом КБФ награждена медалью «За оборону Ленинграда».

Дед – Спиридон Иванович Путин – был известным поваром, готовившим для известных партийных и государственных чинов, ему приходилось готовить для Ленина и Сталина.

Предки Владимира Путина по отцовской и материнской линиям (Путины, Шеломовы, Чурсановы, Буяновы, Фомины и другие) на протяжении, по меньшей мере, 300 лет были крестьянами Тверского уезда. Наиболее ранний известный предок Путина упомянут в 1627–1628 годах в писцовой книге Тверского уезда. Это Яков Никитин – бобыль деревни Бородино прихода села Тургиново, вотчины боярина Ивана Никитича Романова, дяди царя Михаила Федоровича.

Раннее детство

Родился 7 октября 1952 года в Ленинграде. Владимир был третьим сыном в семье – у него были два старших брата, которые родились и умерли до его рождения: Виктор (1940–1942) и Альберт (умер до начала Великой Отечественной войны). Виктор скончался от дифтерии во время блокады Ленинграда и был похоронен на Пискаревском кладбище.

Семья Путиных жила в коммунальной квартире без всяких удобств в Басковом переулке (дом 12) в Ленинграде, в этой квартире Путин проживал вплоть до того, как стал работать в КГБ СССР. Уже став президентом, Путин рассказывал, что с детства увлекался советскими фильмами о разведчиках и мечтал работать в органах государственной безопасности. С признательностью отзывался о возможностях для становления и развития, которые в те годы предоставляла молодому человеку советская власть.

Образование

В 1960–1965 годах Владимир Путин учился в школе-восьмилетке № 93. После нее поступил в среднюю школу № 81 (спецшкола с химическим уклоном на базе Технологического института), которую он окончил в 1970 году.

В 1970–1975 годах учился на международном отделении юридического факультета Ленинградского государственного университета (ЛГУ). В ЛГУ вступил в КПСС. Из этой партии не выходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Фрэнсис Фукуяма – американский философ, политолог, политический экономист и писатель японского происхождения. Старший научный сотрудник Центра по вопросам демократии, развития и верховенства права в Стэнфорде.

Вернуться

2

Ван – соленое озеро, расположенное в восточной части современной Турции на Армянском нагорье.

Вернуться

3

Збигнев Бжезинский (1928–2017) – американский политолог, социолог и государственный деятель польского происхождения. Советник по национальной безопасности 39-го президента США Джимми Картера (1977–1981).

Вернуться

4

Ролан Барт (1915–1980) – французский философ, литературовед, эстетик, семиотик, представитель структурализма и постструктурализма.

Вернуться