Анастасия Таммен
Любовь с первой страницы

каждому, кто не боится мечтать

– у вас все получится!

Глава 1. Мелани «Медовый виски»

«Его губы со вкусом медового виски мягко касались моих. Он не пытался смять их, наброситься или искусать, нет, он узнавал меня, ласкал, трепетно любил и ждал, когда я ему отвечу».

– На этом все. «Американскую трагедию» Драйзера мы закончили.

Голос Оуэна вырвал меня из размышлений о шестой главе моей рукописи. Последние два года прошли за работой над черновиком современного любовного романа, и неделю назад мне удалось поставить точку. «Два языка любви» могли стать моим дебютом: трогательным, взбалмошным, романтическим, если бы я не писала в стол. Никто, кроме моей лучшей подруги Линн, не должен был узнать о моих скромных писательских начинаниях. Я писала не для того, чтобы стать успешной или обзавестись поклонниками по всему миру. Мне было необходимо выплескивать свои потаенные желания на бумагу и проживать их вместе с героями.

– Следующим предлагаю Джека Лондона, – сказал Коллум, сидевший по правую руку от Оуэна. Из-за толстых минусовых стекол в очках его глаза казались маленькими, как две черные пуговицы. – Как насчет «Мартина Идена»?

Я едва подавила обреченный вздох. Да, это был прекрасный роман, но черт побери, были ведь и другие книги! Например, книги о любви.

– Отличная идея, – кивнул Оуэн, и светлый локон упал на его лоб. – Одобряю.

Он хлопнул ладонями по коленям и привстал, тем самым завершая встречу.

Оуэн считал себя негласным хозяином нашего книжного клуба. В Диорлин было мало развлечений. Чтобы провести вечер в компании других людей, приходилось либо играть в бильярд и пить пиво в пабе у Давида, либо торчать у Оуэна. Думаю, идея с книжным клубом пришла ему в голову не потому, что он любил читать, а потому что таким образом мог завлечь посетителей, предпочитающих безалкогольные напитки.

Раз в неделю мы встречались у него, сдвигали деревянные столики, покрытые бело-синими клетчатыми скатертями в цвет шотландского флага, обсуждали книги и пили баснословно дорогой кофе за семь фунтов. Как постоянным участникам клуба он делал скидку в целых двадцать пенсов, но даже в этом случае я жалела, что нельзя было заказать воду из-под крана.

– А может, возьмем «Унесенных ветром»? – неожиданной для самой себя спросила я, оставаясь сидеть на стуле с бархатной обивкой. Вообще-то, за последние пять лет я научилась быть тише воды ниже травы, всячески пряча от остальных то, что творится у меня в голове, но иногда наружу все-таки прорывались мои истинные мысли. – Или «Поющие в терновнике»?

– Ты предлагаешь нам взять любовный роман? – поразилась Сьюзан, сухопарая блондинка с короткой стрижкой и выправкой генерала. Белая блузка висела на ней, как на вешалке. Под столом ее низкие каблучки недовольно отстукивали по деревянному полу.

Своей пренебрежительной интонацией она низводила даже признанную классику до низкопробного бульварного чтива, хотя, на мой субъективный взгляд, на каждую книгу был свой читатель и ни один жанр нельзя было исключать просто по определению.

– Я предлагаю взять историю, где есть религиозные запреты или даже война, но в центре сюжета находится любовь. Разве в этом есть что-то зазорное? Почему мы не можем позабыть о том болоте, в котором барахтаемся изо дня в день, и просто заново влюбиться вместе героями? Пропустить через себя все эти восхитительные события: первую встречу, первый взгляд, первое признание? Я искренне считаю, что любовные романы недооцениваются. В конце концов, даже «Анна Каренина» Льва Толстого, на минуточку известного мужчины-писателя, – это современный любовный роман.

Сидевшая напротив меня мисс Маккартни, одинокая пенсионерка с четырьмя котами, с надеждой посмотрела на меня. Она, видимо, боялась открыто встать на мою сторону, но очень хотела, чтобы я победила в этом споре. На прошлой неделе я продала ей все семь книг из нового цикла популярной писательницы Шэннон Лав, пообещав, что об этом никто не узнает. Читательницы обожали Шэннон за легкое и задорное повествование, а также за уйму постельных сцен.

– Читать про Скарлет, которая трижды выходила замуж ради денег, или про Анну, которая изменяла мужу с молодым офицером? – спросила Сьюзан. – Нет уж, спасибо, я посмотрела фильмы, мне хватило.

Я сжала пальцами ремешки моего рюкзака на коленях. Если присутствующие узнают, что внутри находилась моя рукопись, где герои не только признавались в любви, но и открыто придавались страсти, то они засмеют меня. Даже хуже – уничтожат! Если они не признают классические романы, признанные достоянием мировой литературы, что мне так вообще не выжить, если опубликоваться под своим именем.

– Мы могли бы взять «Джейн Эйр», – предприняла я ещё одну попытку.

Думаю, что заикаться о «Гордости и предубеждении» или, упаси боже, про Шэннон Лав, не имело смысла.

Повисла пауза.

– Лучше придерживаться первоначального плана Оуэна, – сказала Лоис, переглянувшись с хозяином кофейни.

Она работала в единственном цветочном магазине Диорлин и была беззаветно влюблена в Оуэна, всячески стараясь выслужиться перед ним, чтобы привлечь внимание. А это означало, что его мнение было для нее единственно верным.

Оуэн погладил её по спине и накрутил темные волосы, собранные в низкий хвост, на палец. Оуэн, у которого месяц назад родился второй ребенок! Неужели он думал, что никто этого не замечает? Как бы то ни было, все помалкивали. Первое правило нашего десятитысячного городка – женщин и мужчин тут судили по разным нравственным законам, и я, как никто другой, знала это.

– Отлично, можете расходиться, – улыбнулся Оуэн. – А нет, подождите. Через неделю я уеду в Глазго на пару дней, а какое заседание клуба без меня? – Он самодовольно засмеялся, Коллум и Лоис вторили ему, а мне захотелось их придушить. – Поэтому предлагаю перенести нашу встречу на послезавтра. Согласны?

Все разом кивнули, и я, после недолго колебания, тоже.

– Тогда решено. Встречаемся через два дня. Вопросы для обсуждения я подготовлю. Книгу купите на Амазон. К прочтению обязательные первые тридцать страниц. Все свободны.

Конечно, зачем покупать книги в моем книжном магазине, если есть Амазон? Я заскрипела зубами, но в этот раз промолчала, вспомнив о нашей негласной сделке: они принимают меня обратно в ряды добропорядочных диорлинцев, а я становлюсь милой бесхребетной монашкой.

Мы высыпали на тихую улицу, как горох из пакета. По пути домой я заскочила в аптеку. Окна напоминали мозаику, собранную из донышек зеленых бутылок и соединенных свинцовыми оправами. Перед входом стояли кадки с сиреневыми гортензиями. Над тяжелой массивной дверью в сером камне был вставлен один кирпич с объемными цифрами и буквами: «Построено в 1630 году». Внутри аптеки пахло лекарствами и апельсинами. За прилавком стояла Гертруда в белоснежном кителе. Темные волосы с седыми нитями спадали на плечи.

Я могла бы купить у нее касторку и подлить Оуэну в его обожаемый кофе за семь фунтов, а потом наблюдать, как он хватается за живот и бежит в туалет, чтобы провести там несколько часов. В его отсутствие мы могли бы почитать «Унесенные ветром» и обсудить одного из лучших книжных персонажей. Эх, Ретт Батлер… какой же ты харизматичный мужчина!

– Добрый вечер, Мелани. Ты как раз вовремя, я как раз закончила!

– Слава богу, – выдохнула я. – Дедушка не спал уже несколько дней.

– Ох, бедный… Ревматизм – бессердечный спутник старости, – грустно пробормотать Гертруда, вытаскивая белый бумажный пакетик из ящика под прилавком. – В этот раз я смеша двести грамм и увеличила дозировку. Если действие будет недостаточным, скажи мне.

– Спасибо.

Я расплатилась наличными. Так было проще контролировать все расходы. Спрятала пакетик в рюкзак и снова вышла на улицу. Белые кеды мягко ступали по блестящей брусчатке. Теплый ветерок развевал волосы. На часах семь вечера, а погода идеальная для лета в высокогорье. Сейчас бы встретиться с Линн, погулять, устроить пикник, искупаться в озере… Я быстро отринула эти мысли и ускорила шаг. Дома дожидался дедушка.

Пройдя до конца улицы, я свернула направо и оказалась перед книжным, который вот уже пять поколений принадлежал моей семье. На зеленой вывеске золотыми буквами было написано: «Книжный магазин». Когда мой прапрадедушка открыл его, в городе не было конкурентов и не нужно было задумываться над уникальным названием. Спустя сто лет ничего не изменилось. Стало даже хуже: с появлением интернета люди стали заказывать книги сразу на дом, и три книжных в соседних городках были вынуждены закрыться. Мы с дедушкой боролись за выживание, пока наши долги росли изо дня в день.

Я толкнула застекленную деревянную дверь и улыбнулась от одного только звона колокольчика над головой. Такой родной, ни с чем не сравнимый звук. В лучах закатного солнца, проникавшего внутрь магазина через большую витрину, танцевали пылинки. Высокие стеллажи превращали помещение в лабиринт. За прилавком сидел дедушка и рассматривал шахматную доску с партией, которую мы начали вчера.

– Я могу съесть твоего коня, – довольно объявил он.

Я прошла к нему. Деревянные полы приятно хрустели под ногами, а воздух пах книгами и историями, среди которых я выросла. Наклонилась и поцеловала дедушку в макушку. Седые волосы были мягкими и местами отливали былым золотом.

– Нет, не можешь. – Я указала пальцем на своего слона. – Если рискнешь, лишишься королевы через три хода.

Дедушка склонился над доской и поводил в воздухе пальцем, соединяя фигуры.

– Умно, – одобрительно хмыкнул он.

– У меня самый лучший учитель. – Я взяла дедушку под локоть. – Пойдем, я провожу тебя наверх.

Он поднялся, стиснув зубы, чтобы заглушить болезненный стон.

Я отодвинула тяжелую бархатную штору позади прилавка, и мы стали подниматься по лестнице, которая за ней притаилась. Каждая ступенька давалась дедушке с трудом. Мы не говорили об этом, но не за горами тот день, когда эта лестница станет для него неприступной. Про дом престарелых не могло идти и речи, но и снимать для него отдельную квартиру с лифтом или на первом этаже представлялось невозможным. У нас попросту не было денег.

На втором этаже находилась кухня, ванная комната и две спальни каждая размером с наперсток: дедушкина выходила во внутренний дворик, а моя – на проезжую часть. Когда-то эту комнату я делила с мамой, пока она не сбежала, устав растить нежеланную дочь.

– Ты уже поужинал?

– Аппетита нет, – проворчал дедушка.

Я знала, что это значит: боль в суставах была слишком сильной. Проводив его до спальни, достала из рюкзака пакетик с мазью.

– Если понадоблюсь, зови.

Дедушка похлопал меня по руке и отпустил. Я надеялась, что с мазью Гертруды ему удастся выспаться. Спустившись обратно в книжный, я села на высокий стул за прилавком, подвинула в сторону шахматную доску и вытащила из рюкзака потрепанную папку, которую не решалась оставить без присмотра в книжном. Если дедушка найдет рукопись, то я сгорю со стыда. Мои герои не падали на кровать и не просыпались в следующем абзаце на помятых простынях. В романе присутствовали подробные постельные сцены.

Я выудила шариковую ручку из рюкзака и открыла папку с распечатанной рукописью. Заниматься редактурой, видя весь текст целиком, было куда проще. На первой странице было описание Эрика – главного мужского персонажа. Мне хотелось создать идеального героя, в которого читательница влюбятся сразу, но почему-то, сколько я ни старалась, сколько ни переписывала, ничего не отзывалось.

«Его волосы цвета вороного крыла…» Мэл, зачеркни немедленно. Это же слишком избито! Тогда… цвета соли с перцем? Тоже плохо, может возникнуть впечатление, что Эрику сильно за пятьдесят. Черт. А если сделать блондином? Ну нет, герою это совершенно не подходит.

Я смотрела на страницу, испещренную аккуратным почерком, каракулями на полях, стрелками и сердечками и крутила ручку между пальцев. Даже если я и писала в стол, мне было важно отредактировать свою рукопись. И провести в компании Эрика парочку лишних часов. Я чувствовала себя в безопасности рядом со своим вымышленным персонажем.

Но неужели я так и застряну на первой странице? Может, перескочить и двинуться дальше? Нет, пора довести дело до ума и выбрать-таки цвет волос мужчине мечты.

Вечернюю тишину разорвал оглушительный рев. Я вздрогнула и чуть не свалилась с высокого стула. Прямо перед окном резко остановился огромный черный мотоцикл – явление настолько редкое в нашем городе, что я стала с огромным интересом разглядывать адскую штуковину и его водителя. Они оба были покрыты пылью дальней дороги.

Водитель откинул подставку, сместив вес мотоцикла на одну сторону, перекинул ногу через сиденье и встал в полный рост на тротуаре. Он был облачен в черные джинсы и черную куртку с объемными нашивками в районе плеч и локтей. Лицо скрывал черный шлем, но это точно был мужчина, судя по его телосложению.

Стоя к окну спиной, он стянул черные перчатки и обхватил руками шлем. Я задержала дыхание, со странным волнением предвкушая момент, когда увижу его лицо. В следующую секунду моему взору открылись короткие огненно-рыжие волосы. В лучах солнца они полыхали: настоящее пламя, прикоснись к нему и обожжешься.

Водитель взял шлем подмышку и повернулся. У него было красивое лицо с правильными пропорциями, высокий лоб и точеные скулы, покрытые рыжей щетиной. В легком прищуре глаз чувствовалась беззаботность и в то же время заинтересованность. Ему было лет двадцать пять, и он абсолютно точно приехал сюда издалека: ни в Диорлин, ни в его ближайших окрестностях не было настолько красивых мужчин. Я быстро опустила взгляд на свою рукопись. Нечего так пялиться.

Колокольчик над дверью книжного магазина зазвенел, и мне не нужно было гадать, кто зашел внутрь. Может, он потерялся в нашем высокогорье и хотел узнать дорогу? Послышался скрип деревянных половиц и приближающиеся уверенные шаги. Сквозь опущенные ресницы я посмотрела, как он идет к прилавку. Взгляд заскользил по широким плечам, плоскому животу, узким бедрам и длинным ногам. Очень длинным ногам в обтягивающих джинсах и в гигантских черных кедах. Что там говорили про большой размер ноги?

– Привет! – В голосе, теплом и обволакивающем, слышалась улыбка.

Я подняла голову, когда он остановился перед прилавком, и посмотрела ему в глаза. Они оказались цвета свежей травы после дождя: ярко-зеленые, чистые, сверкающие.

Парень заполнил собой все пространство. Книжные стеллажи будто сдвинулись, стены и потолок сжались, а в центре находился он в ореоле солнечного света.

Господи Иисусе, какой же он красивый! И именно поэтому он должен как можно скорее уйти отсюда.

– У вас же ещё открыто, да? – с сомнением спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Мы открыты двадцать четыре на семь.

Большинство лавочек в Диорлин закрывались по будням ровно в восемнадцать ноль ноль. Владельцы и работники спешили домой, к своим семьям. Книги же для нас с дедушкой и были семьей. Ко всему прочему возможность заскочить и купить книгу практически в любое время дня и ночи помогала нам в неравной борьбе с Амазоном. Чего только не сделаешь, чтобы удержаться на плаву.

Парень расплылся в обольстительной улыбке, способной растопить лед в Антарктике и послужить причиной мирового потопа.

– Я звонил пару дней назад и просил отложить книгу «Лев, Колдунья и Платяной шкаф». Издание девяносто восьмого года. На имя Джейми Маккензи. У меня нет куар-кода или подтверждения о заказе. – Он задумчиво почесал подбородок. – Я говорил с хозяином книжного, Ричардом Уайтом. Можешь уточнить у него?

– О! Это мой дедушка!

Я вскочила со стула и принялась выдвигать под прилавком один ящик за другим, пытаясь вспомнить, куда дедушка положил книгу, за которую выторговал целых триста фунтов. По нынешним временам – и в нашем финансовом положении – целое состояние. Это было самое обычное издание, хоть и в очень хорошем состоянии, оно давно стояло у нас на полках, не привлекая внимания покупателей.

Пока я копошилась в верхнем ящике, Джейми положил черный шлем рядом с раскрытой папкой и оперся локтями на прилавок. Моя писанина оказалась у него прямо под носом! Паника прострелила тело насквозь. Я стремительно выпрямилась, захлопнула папку и прижала ее к груди. Живот скрутило от волнения, а на лбу мгновенно выступил пот.

– С тобой все в порядке? – нахмурился Джейми, снова выпрямившись. Соблазнительная улыбка пропала, взгляд метался между папкой и моим лицом. – Выглядишь так, будто вот-вот хлопнешься в обморок. Давай-ка ты присядешь?

Вообще-то, я поклялась больше никогда не слушать мужчин, но сердце так сильно колотилось в груди, что я опустилась на стул. Он был высоким, и до пола дотягивались только носочки моих белых кроссовок. Мы купили его, чтобы дедушка мог сидеть за прилавком, но с противоположной стороны это выглядело так, будто бы он стоял.

Джейми оглянулся по сторонам и еще сильнее нахмурился.

– У меня в кофре бутылка с водой. Подожди, я сейчас принесу.

Я все ещё была так сильно напугана, что не остановила его. А когда через минуту он впихнул мне в руки стеклянную бутылку, послушно выпила последнюю треть, даже не задумываясь о том, что ранее к этому горлышку прикасались его губы. Не такие пухлые, как у Оуэна, что казались женственными, и не слишком узкие, как у педанта Коллума. Такие идеальные мужские губы, которые могли целовать женщину, пока она не рассыплется сверкающим фейерверком.

Странным образом мне действительно стало лучше. Желудок успокоился, а легкое головокружение прошло. Может, причиной недомогания была не только паника, но и банальная усталость? Работа в книжном была несложной, но я не помнила, когда у меня был последний выходной.

Я подняла пустую бутылку и посмотрела сквозь стекло на Джейми.

– Извини. Я сейчас поднимусь на второй этаж и снова наполню бутылку. Только воды с газом у нас нет. Из-под крана пойдет?

– Сиди, – отмахнулся Джейми. – Как тебя зовут?

– Мелани Уайт.

– Приятно познакомиться, Мелани, а я Джейми Маккензи.

– Ты уже представился ранее.

– Нет, я сказал, что просил отложить книгу на имя Джейми Маккензи. Так-то я могу быть кем угодно. Например, Фредди Крюгером.

– Как хорошо, что ты – не он, – улыбнулась я.

– Ты что-то имеешь против широкополых шляп и красно-черных свитеров?

– Нет, только против мужчин, которые преследуют меня в кошмарах, – сказала я якобы в шутку, но про себя серьезно добавила: «Как, например, Кевин».

Джейми прищурился, внимательно вглядываясь в черты моего лица. Неужели он заметил, что за моим беззаботным тоном скрывалось что-то ещё? Надо срочно сменить тему разговора. Зачем он вообще пришел сюда? А, точно! Я быстро наклонилась, спрятала папку в рюкзак, открыла самую нижнюю полку под прилавком, в которую не успела заглянуть до этого, и, наконец, нашла искомую книгу. Голова моя при этом снова закружилась, и я схватилась за стул.

– Может, позвать твоего дедушку? – снова с беспокойством спросил Джейми. Черт, от его внимания ничего не ускользало. – Мне кажется, тебе нужна ванна со льдом и большая порция лимонного мороженого.

– Я больше люблю фисташковое, – пробормотала я, медленно распрямляясь. – Не стоит беспокоить дедушку по пустякам.

– Если он заставляет тебя работать круглые сутки, то моргни два раза. Я похищу тебя и увезу в Лондон.

– У меня прекрасный дедушка! – выпалила я, стремительно краснея и опять сменила тему. – «Хроники Нарнии» – не самый частый запрос среди парней.

– Это для сестренки, её любимая книга, – хмыкнул Джейми. – Оливия все детство просидела в шкафу, надеясь попасть в Нарнию и победить Белую Колдунью.

– Очень самоотверженно.

Я отвернулась к глиняной вазе слева от лестницы на второй этаж и начала выбирать из восьми рулонов подходящую упаковочную бумагу.

– Какой у нее любимый цвет? – спросила я не оборачиваясь.

– Разноцветный. Чем ярче, тем лучше.

Я вернулась к прилавку с рулоном золотой бумаги, отрезала кусок и принялась оборачивать книгу. Сделала сверху объемный веер из бумаги, добавила шарик бронзового цвета и завязала красную ленточку бантиком.

– Готово.

Я перевернула сверток, но отпускать не спешила. Неприятный холодок проскользнул вниз по спине. Вновь проснулось укрепившееся недоверие к мужчинам. Вдруг Джейми специально заговаривал мне зубы, чтобы не платить оговоренную сумму?

– Триста фунтов, – твердо сказала я.

Он без раздумий достал из нагрудного кармана куртки портмоне и положил на прилавок шесть пятидесяти фунтовых купюр. Глянул на броскую упаковку и добавил ещё двадцатку.

– Спасибо.

Он забрал книгу и шлем, подмигнул мне и покинул книжный магазин. Я провожала его взглядом до того момента, пока мотоцикл со львиным рыком не скрылся из виду, оставляя после себя зияющую пустоту. Книжный вдруг показался мне слишком темным и тихим. Что за чертовщина?

Глава 2. Джейми «Неидеальный сын»

Я прибавил газу, чтобы не поддаться искушению вернуться в Диорлин. Какую папку прижимала к груди Мелани? Почему так испугалась, когда я положил свой шлем рядом? Вряд ли это был дневник с пересказом её грязных секретов. Она казалась слишком невинной для подобного в прямых синих джинсах, простом розовом топике и без грамма косметики на симпатичном лице. Или я ошибался? Потому что с того момента, как я вошел в книжный, она буквально пожирала меня глазами. Не зря же говорили: в тихом омуте черти водятся. Однако о том, чтобы прочитать её историю между строк, не могло идти и речи. Сразу после очередной командировки на Олдерни я умотал в Шотландию на день рождения сестры, и она наверняка уже ждала меня в доме наших родителей.

Мой первый официальный отпуск за много лет. Обычно я его не брал. Работа телеоператором на Би-би-си была непыльной, веселой, в окружении женщин и с минимумом ответственности. Как раз то, что мне нужно. В мире существовали всего две вещи, в которых я разбирался: как удовлетворить женщину и как правильно выстроить кадр.

Однополосная дорога нервно вильнула влево, и мне пришлось немного сбавить скорость, чтобы не улететь в кювет. Я проскочил между двумя каменными столбами с восседавшими на них львами. У левого льва много лет назад я отломил кусок каменного уха. Вдалеке показался огромный замок с десятью башнями. Подъездная дорога тянулась вдоль реки с одной стороны и зелеными полями с другой. Перед главным входом полукругом стояла многочисленная прислуга в черной униформе, напоминая стаю ворон, и отец с сестрой. Пока Грэхем Маккензи недовольно смотрел на наручные часы, 0ливия счастливо пружинила на носочках.

До дома оставалось пятнадцать футов, и я резко затормозил, повернув мотоцикл на девяносто градусов и подняв фонтан гравия. Отец поморщился, и я довольно улыбнулся. Мне нравилось действовать ему на нервы. Стоило мне снять шлем и слезть с мотоцикла, как Оливия сбежала с каменных ступеней. Её длинные светлые волосы развивались за спиной, а глаза лучились счастьем. В желтом платье до колена и с красным бантом на талии она сильно выделялась на фоне затянутого в серый костюм отца.

– Джейми! – взвизгнула она, падая в мои объятия.

Я обхватил её за талию и закружил, целуя в щеку.

– Ты опоздал на два часа, – раздался голос отца.

Холодный тон заставил мой желудок сжаться, как от удара, но я ещё два раза покрутить хихикающую Оливию и только потом поставил её на землю.

– Пунктуальность – точно не про меня.

– Что правда, то правда, – презрительно хмыкнул отец.

Я отвернулся к мотоциклу и достал из кофра маленькую дорожную сумку и ярко упакованную книгу. Мелани потрудилась на славу.

– Это мне? – Оливия запрыгала от волнения.

– Может быть.

– Покажи!

Ключи я убрал в джинсы, а книгу – во внутренний карман куртки.

– Что?

– Подарок!

– У тебя день рождения через две недели. Наберись терпения.

– Ну, Джейми! Это не честно!

Оливия заныла, будто ей пять, а не двадцать пять, и в этом была ее особенность – работа гинекологов в больнице не омрачала ее характер.

– И долго вы будете копаться? – спросил отец. – Мы тут ждем, между прочим.

Я кивнул слугам в знак приветствия, хотя они мне даже в глаза не смотрели.

– Ради чего людей на жаре мариновать? Зашли бы в дом…

– На все есть традиции, Джейми, – не терпящим возражений тоном перебил отец. – Усвой это наконец.

– Мы оба знаем, что я безответственный и эмоционально незрелый. Вряд ли у меня получится.

– Мой сын должен соответствовать моему имени.

– Жаль, что я не родился в другой семье.

Оливия схватила меня за локоть и потащила в дом.

– Если уж ездишь на мотоцикле, то мог бы взять англичанина, а не этого мерзкого итальяшку, – бросил мне в спину отец, видимо, желая оставить за собой последнее слово.

Наивный. Именно поэтому я и купил «Дукати», а не «Триумф», поэтому я приехал на мотоцикле, а не «Астон Мартине», подаренном дядей Дугласом. Это был средний палец, который не нужно поднимать.

В холле звуки шагов отскакивали от деревянных полов и высоких сводчатых потолков. На круглом столе перед раздваивающейся лестницей стоял букет размером с Эйфелеву башню, а воздух наполнял интенсивный аромат роз из маминой оранжереи. Лепестки были упругими и бархатными, а стебли толстыми и прямыми. Лучше этих роз я ничего не встречал. Рядом с вазой я положил шлем и сумку.

– Все собрались в желтой гостиной и очень ждут тебя, – сказали Оливия.

– Не понимаю, почему ты не захотела отметить день рождения в Эдинбурге, – пробубнил я. – Зачем сидеть в этом серпентарии целых две недели?

Оливия обняла мою руку и посмотрела с мольбой.

– Но ты же не сбежишь, правда?

– Ничего не могу обещать.

В желтой гостиной, которую также называли малой, хотя она была около ста квадратных метров, собрались члены нашей семьи. Мама полулежала на кожаном диване в облегающем бордовом платье и листала глянцевый журнал. Её роскошные светлые волосы были искусно уложены крупными локонами. На лице – вечерний макияж, подчеркивающий голубые глаза и пухлые губы. На ногах – черные туфли-лодочки на высоком каблуке. Даже дома она одевалась так, словно собиралась на официальный банкет королевской четы. Честно говоря, я не мог припомнить дня, чтобы она позволила себе выйти из своих покоев в халате.

На противоположном диване сидел мой старший брат Маркус и его жена Пенелопа.

– Наконец приехал, – без особого энтузиазма сказал брат, оторвав взгляд от смартфона.

Маркус выглядел как юная версия отца – такой же холодный, равнодушный кретин, прячущий скверный характер за дорогими костюмами.

– Привет, Пенелопа, – поздоровался я, проигнорировав его.

Она робко улыбнулась. Золовка пыталась походить на мою мать, но окрашенные волосы тонкими прядями обрамляли бледное лицо. Она пережила три замершие беременности, что делало её уязвимой, а Маркуса – нетерпеливым. Ему исполнилось тридцать восемь, и он считал, что в этом возрасте полагалось давно иметь наследника. Его совершенно не заботило, что каждая последующая попытка причиняла Пенелопе ещё больший вред. Как я уже сказал – холодный, равнодушный кретин.

– Явился – не запылился, – сказала мама. Она наморщила аккуратный носик, оглядев меня с ног до головы. – Хотя… Ты похож на клубок пыли и дорожной грязи.

Она грациозно поднялась с дивана, подошла ко мне и подставила поочередно щеки для поцелуев. Меня уже давно перестало задевать подобное поведение. В детстве, когда няни приводили меня к ней, и я рвался, чтобы на радостях обнять ее, она поступала точно так же.

– А ты все так же божественно красива, – любезно сказал я, толком не касаясь губами её щек, но она все равно провела про ним ладонями, будто я мог их испачкать.

Господи, ну почему я не мог родиться младшим братом Сэма? И он, и его родители тоже были аристократами, но каким-то образом остались адекватными!

– Мне кажется, или я вижу на твоей куртке трупы комаров? Фу-у-у… – Мама взяла Оливию под локоть и оттащила от меня. – Перепачкаешься же. – Она окинула дочь придирчивым взглядом и принялась выправлять светлые волосы Оливии из-за ушей. – Ну сколько раз повторять, чтобы ты не выставляла свои уши напоказ. Они же топорщатся…

– Мама, у Оливии идеальные уши, – вмешался я.

– С которыми её никто не возьмет замуж.

– Я пока не собираюсь искать мужа, – сказала Оливия.

– И очень зря. Чем дальше, тем меньше достойных мужчин. Когда ты наконец соберешься, все хорошие уже будут заняты.

– Оливия только начинает жить, – возразил я.

Она была потрясающим врачом. Закончив школу экстерном на два года раньше положенного, Оливия бросила все силы на изучение медицины. Не понимаю, как мама может говорить про брак, когда её дочь десять лет горбатилась ради возможности помогать людям.

– Тогда пусть не плачется мне потом. Я ее предупреждала. – Мама снова села на диван и принялась листать журнал, хлестко переворачивая страницы, практически отрывая их.

Отец прошел мимо, задев меня плечом, хотя в гостиной размером со школьный спортивный зал было предостаточно места, и сел на диван рядом с матерью.

– Надеюсь, вы не собираетесь весь вечер стоять в дверях? – с недовольством спросил он.

– Это удобно, так можно быстрее уйти.

В одно мгновение на меня посмотрели все присутствующие. Наверное, каждый их них сейчас продумывал мое убийство. «Думай о сестре, – напомнил я себе. Мысленно я открутил крышечку фляжки, припрятанной во втором внутреннем кармане куртки, и осушил её до дна.

Это будут чертовски долгие две недели.

Я ночевал в своей спальне, а на утро в примыкающей к ней гардеробной нашел свои старые вещи, предусмотрительно выстиранные и выглаженные слугами. Хорошо, что они позаботились об этом, потому что в кофр мотоцикла влезли только бритва с трусами, а мои любимые белые майки, черные джинсы и кожанки, которые я носил лет так с семнадцати, никогда не выйдут из моды.

Весь день я провел с Оливией: мы объезжали на лошадях территорию замка, купались в озере и дурачились, как дети. За ужином я набросился на еду, будто был героем ДиКаприо из фильма «Выживший». Роуз как-то назвала мой желудок черной дырой.

– Джейми, – начала мама, когда нам подали дораду, целиком запеченную в духовке, – как у тебя дела на любовном фронте? Ты ничего нам не рассказываешь.

– Потому что нечего, – сказал я и выжал на рыбу дольку лимона, а потом подал знак слуге, чтобы тот принес мне виски. Разговоры, которые начинаются с таких вопросов, ничем хорошим закончиться не могут, и мне срочно нужно было подзаправиться.

Мама постучала красные ноготочками по столу и бросила нетерпеливый взгляд на отца. Тот смотрел в тарелку и накалывал на вилку зеленый горошек.

– Знаешь, директора медиаконцерна «Скрин Шотланд» недавно был у нас в гостях вместе со своей дочерью. Замечательная особа. Очень миловидная, скромная и с приличным наследством.

Мама всегда оценивала людей с холодным расчетом – так же, как разделывала рыбу на своей тарелке: кости-простолюдины в одну сторону, филе-богачи в другую.

– А как её зовут? – зачем-то спросил я, хотя совсем не горел желанием знакомиться с девушкой, выбранной мамой. Брак по расчету, как в случае Маркуса и Пенелопы, никогда не входил в мои планы.

Мама нахмурилась, а затем нетерпеливо передернула плечами.

– Какая разница, как ее зовут? Главное, что она тебе очень подходит.

Я прожевал рыбу и с трудом проглотил, залив все стаканом виски. Он был медовым, с нотками вереска. Фамильный виски Маккензи. Я его ни с чем не спутаю. Он был лучшим в мире.

– Ты предлагаешь мне жениться на безымянной девушке?

– Тебе двадцать восемь.

– И это в половину меньше того возраста, когда я собираюсь остепениться.

– Может, хватит прыгать из одной постели в другую? – не унималась мама. – Ты даже имен этих девушек не запоминаешь.

Я искренне возмутился из-за этого предположения.

– Неправда! Я веду список.

Оливия прыснула со смеху, но под строгим взглядом отца прикрыла рот атласной салфеткой и закашлялась, сделав вид, что подавилась. За столом повисла пауза, и решив, что я победил в этой маленькой дуэли, засунул остатки рыбы в рот, пока слуги не унесли мою тарелку, а следом постучал указательным пальцем по пустому стакану. Ещё одна порция виски мне не помешает.

Никакой список я, конечно, не вел. Такого длинного листа бумаги попросту не существовало, но я бы не отказался пополнить его именем Мелани. В том, как она смотрела на меня, чувствовался интерес, который я всегда умел использовать себе на пользу.

Вчера ночью, лежа в постели, я не удержался и открыл «Тиндер». Увеличил радиус поиска до разрешенных ста миль, чтобы захватить Диорлин. Свайпал, надеясь увидеть сверкающие голубые глаза и красивые полные губы, но профили, к моему огромному разочарованию, принадлежали другим. У какой-то девушки ресницы напоминали опахала. Ужас, да и только.

– Джейми, я так понимаю, ты все еще прозябаешь в должности штатного оператора? – спросил брат, когда нам подали ягненка с картофельным пюре.

Кусок мяса чуть не встал поперек горла. Похоже, они решили высечь меня по очереди.

– Упаси господи. Я внештатный.

– Я так и думал, – самодовольно сказал он.

Вместо ответа я отсалютовал ему полным стаканом и опрокинул целиком в рот.

– Ягненок сегодня нежнейший, – вмешалась Оливия.

Она бросилась отрезать кусочек мяса, и нож противно заскрипел по фамильному фарфору. Я передернул плечами, когда волосы на затылке встали дыбом. Взмахнув рукой, подозвал слугу.

– Проследите за тем, чтобы мой стакан всегда был полон.

– Почему в тебе напрочь отсутствует целеустремленность? Взял бы пример с Маркуса, – вклинилась мама.

– Боюсь, он и этого не сможет, – злорадно улыбнулся брат.

Опорожнив ещё один стакан, я изогнул брови.

– Я могу постараться. Только уточните, в чем мне надо подражать Маркусу? Вряд ли мне подойдут его костюмы, у меня слишком хорошая фигура, чтобы прятать её под жилетками и пиджаками. Да и не знаю, вылизывать отцу задницу, чтобы перенять семейный бизнес, – это как-то мерзко.

– Заткнись! – взвился брат. Пенелопа протянула руку, чтобы погладить его по плечу, но он оттолкнул её. – Не лезь!

Пенелопа съежилась. Мой отец должен был сейчас вмешаться и поставить старшего сына на место, но его, кажется, все устраивало. Как ни в чем ни бывало, он отправил очередной кусок мяса в рот.

– Не говори так с женой, – процедил я.

– А тебя никто не спрашивает, как мне обращаться с ней! – рявкнул Маркус. – Ты – ничтожество. У тебя только язык хорошо подвешен.

– Во втором ты абсолютно прав, и женщины меня за это очень любят.

– Джейми! – ахнула мама. – О таком не говорят в приличном обществе.

– Ты ожидала от него другого поведения? – с насмешкой спросил отец, наконец подняв на нас глаза. – Это же Джейми.

Я оскалился в подобие улыбки. По сравнению с непогрешимым Маркусом я всегда был для него недостаточно талантлив, прилежен, ответственен, но если в детстве мне приходилось это терпеть, то теперь – увольте. Я встал со стула и широкими шагами направился прочь из столовой.

– Джейми, куда ты? – воскликнула Оливия.

– Проветрить мозги.

– Ты же пьян!

Я не потрудился ответить, ускорил шаг, схватил шлем с круглого столика в холле и выбежал в теплый августовский вечер. Вскочил на мотоцикл и повернул ручку газа до упора. Щебенка взмыла в воздух, заглушая восклицание Оливии, выбежавшей за мной следом. В первые минуты у меня не было цели и плана. Только одна мысль жглась и пульсировала в голове: прочь отсюда, прочь.. прочь… прочь. Спустя шестьдесят миль я наконец смог сделать глубокой вдох и понял, что не взял с собой ни телефон, ни кошелек, чтобы оплатить номер в какой-нибудь ближайшей гостинице, но и возвращаться в дом к родителям пока не хотелось. Сегодня вечером мне нужно было развеяться.

В свете фар мотоцикла мелькнула прямоугольная табличка с названием следующего населенного пункта. Передо мной лежал Диорлин, а Мелани была единственной, кого я знал во всей округе. Сжав ручки, я прибавил газа и наклонился вперед, с грохотом рассекая мирный зеленый ландшафт.

Глава 3. Мелани «Волшебные холмы»

«Его мужественность погрузилась в ее теплый рот, и Эрик, удовлетворенно застонав, сомкнул губы вокруг чувствительного бугорка между ее бедрами». Я вычеркнула предложение, понимая, как глупо звучит описание позы «69». Зря я использовала мужественность. Может, лучше эрекция? Нет, она тоже женского рода. Тогда… Я не успела подобрать более подходящее заместительное и вписать его в текст, как тишину спящего городка прорезал рев мотоцикла. Если это не Джейми Маккензи, то я проглочу метлу. Но что он здесь забыл?

В следующую секунду словно стрела, пронзившая мишень, мотоцикл резко затормозил перед окном. Скрежет шин по брусчатке отозвался волнением в груди. И это абсолютно точно был Джейми, хотя он еще не снял шлем. Я узнала его по фигуре. Когда он направился к книжному, от меня не укрылось, что он пошатывался.

Дверь распахнулась, колокольчик встревоженно зазвенел. Может, он попал в аварию и серьезно ранен?

– Что случилось? – спросила я, отложив ручку, и вскочила ему навстречу, чтобы в случае необходимости подхватить и оказать помощь.

Джейми подошел к прилавку и только после этого потянул черный шлем вверх. На долю секунды я задержала дыхание от восхищения, когда моему взору открылось красивое лицо с резко-очерченными скулами. Положив шлем на прилавок между нами, Джейми растрепал огненно-рыжие волосы правой рукой и посмотрел на меня. Его глаза подозрительно блестели, а взгляд блуждал.

– Почему тебя нет в тиндере? – спросил Джейми.

Я ожидала чего угодно, только не этого.

– Ты искал меня на сайте знакомств? – поразилась я. И ещё больше удивилась, почувствовав в его дыхании запах виски. – Ты что, пьян?

Он пожал широкими плечами. Раньше мне казалось, что кожанки носят только пижоны в романтических фильмах, а в реальной жизни они смотрятся глупо, но Джейми был исключением – черная кожа подчеркивала его статную фигуру и гармонично дополняла образ байкера.

– Я выпил всего пару стаканчиков.

Его беззаботность вывела меня из себя. Никто не должен садится за руль пьяным!

– Тебя не учили правилам дорожного движения?

– Я надел шлем. Я молодец.

– А о других водителях и пешеходах ты подумал?

Он отмахнулся.

– На дороге ни живой души. В этой глуши все уже спят. Кроме тебя. Я рад.

– Господи, что ты несешь? Если ты не думаешь о себе, то подумай о тех, кто будет тебя оплакивать.

– Вряд ли на мои похороны придет кто-то, кроме Оливии.

Он усмехнулся, а я, наоборот, нахмурилась, гадая, какая боль притаилась за этой насмешливой полуулыбкой. Может быть, родители Джейми отказались от него, как мои – от меня?

Джейми оперся локтями на прилавок и подался вперед, смотря на меня снизу вверх. Прищурившись, он внимательно изучал мое лицо, не пропуская ни одной детали. От этого взгляда у меня по рукам и спине побежали мурашки.

– У тебя есть парень?

Очередной неожиданный вопрос выбил почву из-под ног.

– Ты приехал ко мне, чтобы задать этот вопрос?

– В том числе. А ещё ты очень красивая.

– Э-э-э… – протянула я, а внутренний голос восторженно заверещал. Не припомню, когда мне последний раз делали комплименты. – У меня нет парня.

– Тогда ты замужем?

Джейми почесал подбородок, покрытый короткой рыжей щетиной, при этом его взгляд скользнул вниз. Я проследила за ним и поняла, что он выискивает обручальное кольцо. Его у меня, конечно, не было, зато я увидела стопку листов под его локтями и вспомнила, что пять минут назад искала метафору к слову «эрекция». О боже, моя рукопись опять лежала прямо у Джейми под носом, и если он перевернет её к себе, то увидит… Сердце бешено заколотилось о ребра. Я схватилась за край папки, но Джейми точно пригвоздил её локтями к прилавку.

– У меня нет мужа, – сказала я, а потом предусмотрительно добавила: – И жениха тоже. И даже планов на брак.

– Противница брака. М-м-м, – проговорил он, словно на его языке растаяли спелые ягоды малины. – Я полностью на твоей стороне, Мелани. Брак – это отстой. Секс без обязательств куда приятнее.

Его взгляд скользнул к моей груди, из-за чего я тут же отпустила стопку листов и скрестила перед собой руки.

– Если это флирт, то ты определенно умрешь девственником. Не верю, что кто-то покупается на подобные низкопробные подкаты.

– Мой первый раз случился в пятнадцать лет. Так что можешь не волноваться за меня.

Я покраснела и плотнее прижала руки к груди.

– Разве в таком признаются малознакомым людям?

– Я ценю честность. А что насчет тебя?

– Ты хочешь знать, как я отношусь к честности или когда лишилась девственности?

Джейми подмигнул мне, но вместо отповеди я неожиданно разразилась смехом. Может быть, дело в том, что со мной никто давно не пытался флиртовать? Или это паника, что он догадается, какой скучной на самом деле была моя сексуальная жизнь?

– Какой же ты дурак, – смеялась я. – Но ужасно милый дурак. Подожди здесь. Я сварю тебе кофе, чтобы ты протрезвел. Не хочу, чтобы из-за твоей глупости Оливия соскребала тебя с асфальта.

Я быстро скрылась за шторой позади прилавка, чтобы подняться на кухню.

Из спальни дедушки рядом с лестницей доносился мерный храп. Мазь подействовала. На кухне, после недолгих сомнений, я взяла только одну кружку, вскипятила воду и залила четыре чайные ложки быстро растворимого кофе кипятком. А потом добавила три ложки сахара, чтобы скрыть его горечь.

Через пять минут я спустилась, отодвинула шторку и чуть не выронила кружку. Джейми расстегнул куртку и держал в руках мою распечатанную рукопись. Как, святые угодники, я могла забыть о том, что она осталась лежать на прилавке? Мне стало одновременно горячо и холодно. Кровь застучала в висках.

– Положи, пожалуйста, на место, – с трудом выговорила я.

Заметив меня, Джейми изогнул брови.

– Ты написала порнушку?

– Это современный любовный роман.

Сделала три шага, поставила кружку на прилавок и протянула руку, которую он откровенно проигнорировал.

– Герой изначально был брюнетом. Когда он стал рыжим? – В уголках губ появилась улыбка. – «Настоящее пламя, прикоснись к нему и обожжешься».

В голосе сквозило самодовольство. Видимо, он решил, что я внесла изменения после знакомства с ним. И, черт, он был прав!

– Месяц назад. Смотрела «Чужестранку». Там как раз у главного героя рыжие кудри.

– Ах! – улыбка стала шире. Он, конечно, не поверил мне.

– А теперь отдай обратно. Я не разрешала тебе читать. Это личное.

– Истории пишут для того, чтобы ими делиться, – ответил Джейми, перелистывая страницу.

Щеки опалило. Я даже не знала, на какой странице он был. Господи Иисусе, сделай так, чтобы не на постельной сцене. Сердце забилось так высоко в горле, что меня им чуть не стошнило.

– «Его мужественность погрузилась в ее теплый рот», – прочитал Джейми, приблизив верхний лист к лицу и разглядывая буквы, а потом поднял на меня изумленный взгляд. – А что не так со словом «член»?

Пульс подскочил. Я на самом деле была на грани сердечного приступа.

– Я не понимаю, что это за чертов бугорок между бедрами? Господи, ты что, так назвала клитор? Ещё бы написала кочка… – в полнейшем потрясении пробормотал он. – А под ней что, прячется овраг?

Последнее слово вырвало меня из ступора. Он издевался надо мной! Я резко подалась вперед, чтобы выхватить стопку листов, но Джейми прытко отскочил. Похоже, этот негодяй протрезвел.

– Отдай!

– Чувствительный бугорок… Вот же черт. Я бы не хотел облизывать бугорок. Надеюсь, он не с земляным привкусом?

Я обогнула прилавок и бросилась к Джейми, но он поднял рукопись над головой. Я подпрыгнула, но безуспешно. Бесстыжий!

– Это мое!

– Ну так забери, – улыбнулся он.

Я приподнялась, балансируя на цыпочках, всем телом ощущая его близость. Джейми вкусно пах мускусом, сандаловым деревом и медом. Он положил ладонь на мою талию, но я была слишком ошеломлена, чтобы отстраниться. Прикосновение дарило устойчивость. Я сама оперлась на его ладонь, но когда от нее через мое тело прошел импульс приблизиться, инстинкты оказались сильнее – я уперлась руками ему в грудь. Маклая хлопковая ткань сильно контрастировала с крепкими мускулами и жаром кожи под футболкой.

– Какого роста твоя героиня?

– Тебя не касается!

– Если она коротышка, как ты, а рыжий Эрик с его огромной мужественностью высокий, как я, то в позе 69 им будет очень неудобно. Ты же понимаешь, да?

Я промолчала, тяжело дыша и снова подняла руки над головой, чтобы дотянуться до папки. Когда доберусь до нее, выкину этого паршивца из магазина и постараюсь не представлять нас в этой дурацкой позе.

– Но мы можем проверить, так ли это на самом деле. Вдруг я ошибаюсь?

Голос Джейми неожиданно охрип и стал таким глубоким и возбуждающим, что у меня сбилось дыхание. Я перевела взгляд с рукописи на Джейми. Зеленые глаза стали еще темнее.

– Если хочешь, я могу быть сверху, – прошептал он, склонившись к моему уху.

От этого места вниз по спине пробежали мурашки, и мои руки дрогнули. Кончик указательного пальцы случайно коснулся разгоряченной кожи Джейми в вырезе футболки и вспыхнул, словно его лизнуло пламя огня.

– Я буду очень осторожен.

Мое тело превратилось в один оголенный нерв. Каждое слово, каждое движение Джейми отдавалось внизу живота сладкой дрожью. Это было чертовски приятно и так непривычно. Джейми повернул голову и поцеловал маленький шрам на моем подбородке. Его губы были горячими и мягкими, а само прикосновение нежным. Осторожная ласка зажгла каскад крохотных искр на моей коже, и внутренний голос, этот слабовольный предатель, попросил не прерывать её хотя бы несколько секунд.

Руки Джейми плотнее обхватили мою талию и притянули меня к своей крепкой груди и бедрам. Животом я ощутила, что он хотел меня, и очень сильно. И кажется, он хотел, чтобы я это знала. Неожиданно к смущению добавилась… эйфория.

– Тебе понравится, – прошептал Джейми. Его голос стал совсем низким и вибрировал во всем моем теле. – Просто доверься мне.

Джейми поцеловал родинку над моей верхней губой. Я прикрыла глаза, позволяя бережно исследовать себя. Его ладонь скользнула к лопаткам. Я прерывисто вздохнула, захваченная вихрем восхитительных ощущений. Они пьянили не хуже виски. Его поцелуи были как виски: обжигающе горячими и пробуждающими тайные желания. Господи, Джейми по крупицам похищал мою волю, целуя меня.

Джейми

Целовал

Меня

Глава 4. Джейми «Идиот»

– Идиот! Кретин! Ненавижу!

Один за другим на мою голову и спину обрушивались удары. Они не были болезненными, я их толком не замечал, потому что меня били подушкой. Зато рассерженный голос Оливии грозился разорвать мои барабанные перепонки. Я перевернулся на бок, прижал одно ухо к кровати, а второе закрыл ладонью.

– Как ты посмел сесть пьяным за руль? Где были твои мозги?

– У меня все под контролем.

Очередной удар пришелся на лицо, и я поморщился, не открывая глаз.

– Я работала в отделении скорой помощи! Я видела таких умников, как ты. То есть то, что от них оставалось!

Я осторожно приоткрыл один глаз. Оливия возвышалась надо мной, держа двумя руками закинутую на плечо подушку. Её грудь судорожно вздымалась, и тяжелое дыхание вырывалось из гневно раздутых ноздрей.

– Оли, не бузи, ничего же не случилось.

Я еле успел закрыть глаза, как на мое лицо обрушился ещё один удар.

– Я поседела за эту чертову ночь! Все больницы по три раза обзвонила. Места себе не находила. Глаз до рассвета не сомкнула.

– А родители?

Вместе ответа – поджатые губы.

– Они… были, наверное, заняты.

Понятно. Врать она никогда не умела.

Я отвернулся и тут же получил смачный удар подушкой по затылку.

– Джейми, я не хочу хоронить тебя в закрытом гробу!

На последнем слове ее голос сорвался, и чувство стыда обрушилось на меня, как лавина. Я сел на кровати и поднял на Оливию полный раскаяния взгляд.

– Извини.

– Извини? – задохнулась она от возмущения и снова огрела подушкой по голове. – Думаешь, этого достаточно? Когда я проходила ординатуру, то шесть часов помогала хирургу собирать раздробленную ногу и руку одного байкера. И знаешь что? У нас не вышло! Сначала пришлось отнять ногу, а потом руку, а потом начался сепсис…

Она всхлипнула. Я потянулся к ней, но она даже не шелохнулась, лишь опустила взгляд на мои руки. Оливия задрожала, и слезы покатились по её раскрасневшимся щекам.

– У тебя красивые руки, Джейми… – между всхлипами выдавила она.

Стыд уже душил меня. Я откинул одеяло и поднялся с кровати, чтобы обнять сестру. На мне всегда были боксеры, спортивные штаны и футболка. Я привык к этому с детства, когда во сне еще скидывал с себя одеяло. Сколько бы родители ни занимались модернизацией замка, здесь всегда стоял жуткий холод.

После секундного колебания Оливия прижалась к моей груди.

– Пообещай, что этого не повторится, – пролепетала она, вытирая нос о мою белую футболку.

– Обещаю.

– Самым дорогим поклянись!

– Это тобой, что ли?

Она усмехнулась сквозь слезы.

– Просто не делай этого больше никогда, ладно?

Наверное, разбейся я насмерть, родители бы переживали только о двух вещах: мама о платье для похорон, а отец о реакции СМИ. Но у Оливии разбилось бы сердце.

Я поцеловал её в лоб, покачивая в объятиях, и вспомнил, как в детстве утешал её после ночных кошмаров.

– Оли, давай уедем? Ну их, этих родителей. Я взял отпуск, у тебя закончилась ординатура. Может, махнем на Миконос и там отметим твой день рождения?

– Ты знаешь, какая там жара в августе?

– Не жарче, чем в этом аду. Ну хорошо, давай тогда в Эдинбург!

Она всхлипнула, потирая нос, и отпустила на шаг.

– Я не могу уехать.

У меня волосы встали дыбом на затылке. Значит, мне не показалось. Мы собрались у родителей не просто так.

– Что случилось?

– Я… я не собираюсь выходить на работу в частую клинику. Даже в Эдинбург обратно не вернусь.

– Ты решила бросить медицину? – в совершенной растерянности спросил я.

Оливия мечтала стать врачом с рождения. Она делала кардиограммы куклам, выписывала кроликам клубнику в качестве лекарства против глистов, заклеивала девяносто процентов моего тела пластырями от укусов комаров. И, конечно, мы все очень радовались, когда ей предложили работу в лучшей приватной клинике Шотландии.

– Нет! Ради этого я готова рискнуть всем!

– Тогда в чем дело?

Мне не нравилось стоять посреди спальни и не понимать, что происходит. Кто-то обидел мою сестру? Она забеременела от какого-то безответственного придурка? В клинике передумали? Господи, из кого мне надо вытрясти душу, чтобы все исправить?

Оливия перебирала пальцами волосы, перекинутые через одно плечо, и явно тянула время.

– Сразу после дня рождения я уезжаю в Африку по программе «Врачи без границ», – наконец призналась она. – Мою заявку одобрили.

Мне стало одновременно горячо и холодно.

– Ты уедешь из Шотландии?

Она кивнула.

– Но… – Я перебрал в уме все, что знал об этой программе. – Если я не ошибаюсь, продолжительность минимум год!

Ещё один кивок.

Мой пульс подскочил, кровь зашумела в ушах.

– И давно ты об этом знаешь?

– Месяц, – прошептала она, опустив глаза в пол.

Матерь Божья…

– Как ты могла утаивать такое от меня?

Мы всегда были искренними друг с другом. Я должен был иметь право голоса при выборе этого опасного пути. Бог знает, куда её забросят! Может, там даже питьевой воды не будет. А вдруг там эпидемия? Военное восстание? Мое воображение рисовало одну кошмарную картинку за другой. Сердце бешено колотилось о ребра.

Оливия положила теплую ладонь на мою грудь.

– Со мной все будет в порядке.

Паническая атака, а это определенно должна была быть она, ослабила свою хватку. Как сквозь туман в голове проступила мысль: вместо того, чтобы обхаживать богачей в частной клинике, Оливия будет работать с людьми, остро нуждающимися в медицинской помощи. Это было правильно… Но она знала, что я буду волноваться, и молчала. Глупая девчонка. Я сгреб ее в охапку, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Значит, в Греции ей жарко, а в Африке нормально… Ну-ну…

Она хихикнула.

– Я должна признаться родителям. Не могу уехать, не объяснившись. Джейми, я понимаю, как тебе тут тошно, но, пожалуйста, останься со мной. Мне страшно. Я смогу все рассказать, только если ты будешь рядом.

Я обреченно вздохнул.

– Ты используешь мою безграничную любовь против меня.

– Спасибо, Джейми.

Я поцеловал её в лоб. Мой желудок требовательно заурчал, а потом я припомнил, чем завершился вчерашний ужин.

– Как Пенелопа?

– Ещё бледнее обычного. Не понимаю, как она терпит выходки Маркуса.

– Вопрос на миллион. Или сто миллионов. Не помню размер её приданного.

– Как будто деньги все решают, – покачала головой Оливия. – Ладно, не наше дело. Я буду ждать тебя в столовой.

– Хорошо, я только душ приму.

Под струями воды, такими горячими, что кожу пощипывало, я пытался привести мысли в порядок. Что на меня нашло вчера? Я подвел сестру и напугал Мелани.

Мелани…

При воспоминаниях о ней в груди образовалась ноющая пустота. Почему Мелани оттолкнула меня, если таяла от желания у меня в руках?

Мои родители были правы – я безответственный и такой же целеустремленный, как панда, но до вчерашней ночи каждая женщина добровольно запрыгивала в мою постель и всегда покидала её удовлетворенной. С Мелани же все пошло не по плану. В своем любовном романе она мечтала о сексе с рыжим парнем, но почему-то вышвырнула меня из книжного.

Я вылез из душа и протер запотевшее зеркало. Сбрил рыжую щетину, решив, что, может, Мелани не понравилось, как жесткие волоски на скулах и подбородке царапали ее кожу? Нет, чушь собачья. Дело было в чем-то другом. Её поведение сбивало с толку. Может быть, из-за литра виски, который плескался вчера в моем желудке, мой компас сбился, и вместо страстного секса ей требовались скучные ухаживаниями и кольцо на безымянном пальце? Нет-нет, это противоречило всему, что она рассказала.

В гардеробной я оделся в свежие джинсы и белую майку и собрался отправиться в столовую, чтобы утолить адский голод, но не сдвинулся с места. Сколько я не приказывал себе развернуться и уйти, руки тянулись к дверцам верхней полки. А может, там внутри уже ничего и не осталось? Может, моль давно съела театральный костюм? Смешок сорвался с губ. Глупости. Слуги вылизывали каждый уголок замка и, видимо, даже регулярно стирали все мои шмотки. Если его не выкинули, то он все ещё там.

Я взялся за бронзовые ручки, чтобы открыть полку, но опять помедлил. Что мне дадут эти разорванные лоскуты? Только разбередят старые раны. А они не зажили… Только покрылись коркой, которую отец сдирал раз за разом.

Всю младшую школу я играл в театральных постановках: то в адаптации «Золушки», где получил роль принца, то в «Спящей красавицы», где скакал на белом коне из швабры, покрытой белой тканью. Но я никогда не звал родителей на представления: мама была занята на светских раутах, а отец – в дистиллерии. Только в пятом классе, бесконечно гордый тем, что мне дали роль Гамлета, я пригласил их, ничего не объяснив заранее. Мне очень нравилось, как учитель поставил пьесу Шекспира, и я был доволен тем, как сам отображал метания принца на сцене. Именно поэтому я хотел удивить родителей и показать им, что, собственно, не такой уж и никчемный по сравнению с братом.

Представление прошло без запинок и закончилось десяти минутными овациями. Я парил от счастья над сценой и высматривал родителей в зале, но в последнем ряду почему-то увидел только маму. Отца я увидел позднее, когда дошел со всеми актерами до класса, который служил нам гримеркой. Он стоял перед закрытой дверью и сжимал кулаки. Его лицо было покрыто пятнами гнева. Ещё никогда в жизни мне не было так страшно, как при взгляде на него.

Случившееся смазалось в одно ужасное пятно…

Я резко развернулся и, сжав кулаки, быстрым шагом вышел из гардеробной.

Глава 5. Джейми «Игры горцев»

В столовой рядом с Оливией сидела Пенелопа, и если сестра уплетала за обе щеки обильно политый клубничным вареньем круассан, то золовка щипала пустую пшеничную булочку без особого аппетита.

– Доброе утро, – сказал я.

Пенелопа вздрогнула, быстро глянула на меня, а потом снова опустила глаза. Я подошел к ней и, присев перед ней на корточки, заглянул в глаза.

– Пенелопа, мне очень жаль, что я спровоцировал Маркуса.

– Не стоит, – перебила она. – Каждый имеет право говорить то, что считает нужным.

– Но не тогда, когда причиняет своими словами боль.

Она сцепила пальцы на животе. Под тонкой кожей на тыльной стороне ладоней сильнее проступили синие вены.

– Маркус – мой муж и он никогда не обидит меня намеренно.

Я беззвучно выругался и беспомощно посмотрел на сестру. Может, у нее был какой-то толковый совет, как вразумить Пенелопу? Она пожала плечами, отрицательно качнув головой. Прекрасно. Снова обернувшись к золовке, я открыл рот, но она отодвинула свой стул и поднялась.

– Пенелопа…

Она обошла меня, не проронив ни слова, и вышла из столовой. Отличное начало дня, ничего не скажешь.

– Не понять мне ее, – пробормотал я, усаживаясь на свободное место.

– Муж и жена – одна сатана, – сказала Оливия.

В этом сестра была права. Именно поэтому Маркус крутил Пенелопой, как хотел.

Откуда-то снаружи донеслись предупреждающие сигналы, словно перед домом парковался грузовик, а следом послышались обрывки мужской речи.

– Что происходит? – спросил я Оливию.

– Сегодня началась подготовка к Играм горцев, – ответила сестра. Её сотовый заиграл тихую мелодию и она, нахмурившись, приложила его к уху. – Извини, Джейми, это руководитель программы. Я должна ответить.

С этими словами она покинула столовую, а я проглотил тост с лимонным джемом, вытер руки об атласную салфетку и подошел к окну. Слева от дома на большой территории, служившей парковкой, стояло пять микроавтобусов и четыре грузовика. Задняя дверь одного из них была откинута, а четверо мужчин в синих комбинезонах вытаскивали из него сложенные шатры.

Как я мог забыть, что из года в год Игры горцев проводились накануне дня рождение Оливии? А значит, в ближайшее время вокруг замка будет стоять кутерьма, пока она не достигнет апогея, когда здесь соберутся тысячи шотландцев и туристов. Отец мог бы организовывать Игры в любой день года, но неизменно выбирал середину августа из-за самой хорошей погоды. Сам по себе праздник, призванный чтить шотландскую культуру, мне нравился. Перетягивать канат, метать бревна и танцевать под волынку – это всегда весело. Но из-за этого день рождения Оливии отходил на второй план. Это злило меня раньше и злит не меньше сейчас. Да, мы выросли, но, черт побери, почему нельзя хотя бы раз уделить все внимание дочери?

– Наконец-то ты соизволил проснуться, – раздался голос отца за спиной.

Я резко обернулся, желая бросить в ответ колкость, но, увидев, в сопровождении кого он появился, поражено открыл рот.

– Ангус?

Главный репортер областной газеты улыбался мне от уха до уха. Пышные усы забавно контрастировали с блестящей лысиной. Рядом с ним стоял паренек лет шестнадцати. На носу, лбу и подбородке красной россыпью сидели прыщи. Чертов подростковый возраст. У обоих на шее висели фотокамеры, а в руках они держали блокноты с остро заточенными карандашами. Моего любимого наставника явно сопровождал новый практикант. Давным-давно я точно так же ходил за ним хвостом, пытаясь разобраться, хочу ли стать репортером.

– Джейми, мелкий засранец! – с искренним энтузиазмом воскликнул Ангус.

Оставив отца позади, он пошел в мою сторону, раскинув руки. Время оставило след на его лице: вокруг проницательных карих глаз собрались морщинки-лучики, а у носа залегли глубокие складки.

– Тебя не узнать! – воскликнул Ангус, обрушиваясь на меня с медвежьими объятиями.

– Но ты-то смог, – улыбнулся я.

– Вымахать вымахал, но все еще язык без костей, – довольно хмыкнул он.

К нам подошли отец и щуплый паренек, который не сводил восхищенного взгляда со своего ментора.

– Это Эндрю, – кивнул на практиканта Ангус. – Он пытается понять, насколько он безнадежен. А это Джейми…

Ангус замолчал, видимо, прикидывая, как представить меня, и ему на помощь пришел отец.

– Джейми – обычный оператор в ток-шоу Би-би-си про одиноких фермеров, которые ищут свою любовь.

Он словно наотмашь ударил меня по лицу. Щеки охватило нестерпимым жаром.

На самом деле я не стыдился работать в ток-шоу «Любовь-морковь». Формат напоминал передачу «Холостяк», только не с одним кандидатом, а с пятью, и у нас все было искренне: с настоящими чувствами и даже свадьбами. Точнее так было, пока шоу вела Роуз. После её ухода мы как будто потеряли душу. Новую телеведущую интересовали только рейтинги, которые, ей назло, все падали и падали.

– Честно говоря, я думаю попросить шеф-реда дать мне другое место, – признался я, подавляя желание приложить ладони к горящим щекам.

– Почему ты не рассказал об этом раньше? – спросил отец с проблеском заинтересованности. – Хочешь пойти на повышение?

– Мне не нравится новая ведущая.

Отец нетерпеливо выдохнул.

– Это работа, а не кружок по интересам, Джейми. – Он глянул на наручные часы. – Ладно, я пойду. Кто-то же должен нести ответственность за происходящее. Нужно дать указания, где расставить шатры. – Он направился к выходу, но обернулся на пороге. – Ангус, я надеюсь, что вы правильно и всесторонне осветите Игры горцев, а также подчеркнете наши усилия и гостеприимство.

Ангус холодно улыбнулся.

Пытаясь разрядить обстановку, я обратился к пареньку.

– Как твоя практика? Помню, когда я проходил ее, Ангус гонял меня и в хвост, и в гриву до мозолей на ногах и пальцах. Быть везде первым, писать как можно точнее. Он рвал на крохотные кусочки любую статью, если в ней было хотя бы одно лишнее слово.

– Иногда Ангус снится мне с кнутом в руках, – косясь на своего наставника, признался мальчишка.

Я хмыкнул.

– Люблю честность.

– Эндрю не так уж и плох, – признался Ангус.

Он знал, каким должен быть репортер и требовал от своих подопечных абсолютной самоотдачи. Во времена своей молодости он работал военным корреспондентом на Ближнем Востоке и, наверное, так бы и мотался по горячим точкам, если бы его жена Маргарет не родила близнецов. Ради того, чтобы болеть за них на футбольных матчах и помогать им стать порядочным мужчинами, он согласился осесть в этом захолустье, писать статьи для местной газеты и натаскивать сопливых подростков.

– Слушай, Джейми, – начал Ангус, – а ты надолго в наших краях?

Нехорошее предчувствие холодом распространилось от солнечного сплетения по телу, но я заставил себя ответить:

– На две недели.

– О! – Ангус вытащил мобильник из нагрудного кармана и открыл календарь. – Это очень здорово! Ты помнишь ту старенькую видеокамеру, на которой я вводил тебя в курс дела?

– Она ещё не развалилась на части?

– Представь себе, – хмыкнул Ангус. – Мы запустили новый сайт и добавляем туда видеорепортажи. Может, проведешь для Эндрю мастер-класс от профи Би-би-си? Это поднимет его на новый уровень!

– Это я-то профи? – рассмеялся я. – Ты явно преувеличиваешь. У тебя гораздо больше опыта.

– Может быть, но во время проведения Игр состоится забастовка железнодорожников в сорока милях отсюда. Признаюсь честно, сейчас повышение зарплат этих людей меня очень волнует. С выходом из ЕС финансовое положение в стране сильно пошатнулось. Но ты слышал своего отца, ему нужна огромная хвалебная статья, и по его просьбе начальство взяло меня в оборот. А вот если ты сварганишь статью, как я тебя учил, и заодно возьмешь под свое крыло Эндрю, я смогу сделать свою работу.

– Ты шутишь, да?

– На такую ерунду у меня нет времени. Что скажешь?

Я перевел взгляд на подростка. Он чесал прыщ на кончике носа карандашом.

Последнюю статью я написал двенадцать лет назад во время практики. Свои знания оператора я прибрел практическим путем и действовал больше интуитивно. Просто чувствовал, как надо.

– Джейми, соглашайся.

Я спрятал руки в кармах куртки.

– Вряд ли у меня будет время.

Ангус поджал губы. Это выглядело так, будто вместо рта у него усы. Однако смешно не стало. Я чувствовал, что он разочарован во мне, но лучше сейчас, чем потом, когда Эндрю бесцельно проведет со мной два дня.

Ангус быстро нацарапал свой номер в блокноте и вырвал страницу.

– Позвони мне, если передумаешь.

Глава 6. Мелани «Пламенная буква»

Дедушка открыл третью коробку и ещё раз тяжело вздохнул.

– Зря ты потратила все деньги, вырученные за «Хроники Нарнии», на закупку новых книг. Нам бы старые продать.

– Нам нужны популярные новинки, если не хотим закрыть книжный, – сказала я.

– Почему люди прекратили покупать классику? – снова вздохнул дедушка.

Это был риторический вопрос. Соотношение было сто к одному в пользу фэнтези и современных любовных романов. Щедрых и заинтересованных покупателей, как Джейми Маккензи, готовых выложить триста фунтов за обычную старую книгу, было пересчитать по пальцам.

В груди сладко заныло. Со вчерашнего вечера я с трудом могла думать о чем-то другом кроме его прикосновений и того, как неожиданно близко он подобрался ко мне. Целых пять лет я не подпускала к себе мужчин. И вот те на – вторая встреча, и я в его объятиях! Что же отличало Джейми от всех остальных?

– Куда ты хочешь их поставить? – спросил дедушка, подняв стопку книг в ярких обложках с покрытием софт-тач и розовыми обрезами.

Я поспешила к нему и забрала книги Шэннон Лав.

Дедушка покрутил плечами, разминая их.

– Давай в витрине?

Тишину улочки нарушило бренчание и клокотание мотора. Я вытянула шею и выглянула в окно. Что, если это снова Джейми? Предвкушение и страх сплелись в плотный клубок.

Коричневая машина с парочкой вмятин и большими колесами с комьями земли остановилась напротив книжного. В кузове находились саженцы фруктовых деревьев, зеленые мешки и розы. Линн выпрыгнула на тротуар, облаченная в серый комбинезон в коричневых и зеленых пятнах. Подруга работала садовником в фирме ее родителей «Зеленые пальчики». Она откинула дверцу багажника и вытащила из кузова плетенную корзину. В десяти километрах от города, рядом с древесным питомником, где Линн регулярно закупалась декоративными растениями для работы, находился фермерский рынок. Раз в неделю она завозила нам с дедушкой свежие овощи и фрукты. Заметив меня в окне, она улыбнулась.

– Я открою, – сказал дедушка.

Я быстро сложила книги пирамидой в витрине и поспешила забрать корзину у Линн, как только она зашла в книжный. Корзина была доверху набита огурцами, помидорами, морковью и картофелем. Все выглядело так, будто их только что собрали с грядки.

– Ты готова? – спросила Линн.

– Получить лучшие овощи в округе с доставкой на дом? Всегда готова. Погоди, схожу за кошельком. Сколько с меня?

– Двадцать пять фунтов. – Линн стащила с запястья зеленую резинку и собрала длинные иссиня-черные волосы в свободный пучок. – Но я про другое. Сегодня же внеплановое заседание вашего дурацкого книжного клуба. Ты мне рассказала, когда ругалась из-за узколобости его участников.

– Ой, точно!

Линн ухмыльнулась.

– Так тебя подкинуть или ты предпочитаешь моей старушке автобус?

Я закрутилась с корзиной вокруг своей оси, пытаясь сориентироваться, куда её поставить и где лежал мой рюкзак. Дедушка подошел и попробовал забрать корзину у меня из рук.

– Иди спокойно. Я отнесу наверх.

– Нет-нет, тебе нельзя таскать тяжести. Я сейчас!

Я сорвалась с места, взлетела по лестнице и поставила корзину на кухонный стол. Захватила из своей спальни рюкзак и, перепрыгивая через ступеньку, снова спустилась в книжный.

– Я готова.

Поцеловала дедушку в щеку и вышла с Линн на улицу. Жара все ещё держалась, такая нетипичная для Шотландии. За последние три дня даже ни разу не дождило. Забираясь в пикап, я услышала рокот мотоцикла. Резко обернулась и попыталась разглядеть Джейми. Улица осталась пустой. Проклятие! Плюхнувшись на сиденье рядом с Линн, я захлопнула свою дверь с осуждающим дребезжанием. Мне надо выкинуть его из головы.

– Слушай, Мэл… – начала Линн как бы между делом, смотря перед собой. – Как там твоя рукопись?

– Ну-у-у… – протянула я и крепче сжала рюкзак, лежавший на коленях.

Линн была единственной – поправочка: помимо Джейми – кто знал о моих попытках писать. Я не собиралась ей признаваться, но год назад случайно проболталась и, к огромному облегчению, не встретила осуждения. Она даже прочитала первую половину и нашла подходящие слова, чтобы похвалить.

– Не знаю, зачем и почему, – продолжила Линн, – но последние дни мне постоянно выскакивает одна и та же реклама: литературный конкурс, приуроченный к книжному фестивалю в Глазго. Называется «Пламенная буква». Звучит как-то пошловато, но я глянула условия. Вроде очень даже хорошие. Я мало в этом понимаю, но меня впечатлил призовой фонд – десять тысяч фунтов.

– Сколько-сколько? – воскликнула я, резко повернувшись к Линн.

Ремень безопасности впился в грудь.

Узкие губы Линн изогнулись в хищной улыбке.

– Десять тысяч. Неплохо, да? Это половина моей годовой зарплаты.

– Обалдеть. Такие деньжищи!

– Я тоже так подумала. Не хочешь подать свою рукопись? Я проверила: там есть категория «современный любовный роман».

– Что? – На лбу тут же выступил холодный пот. – Я? Нет…

– Но ты же дописала? Я помню, ты говорила, что сейчас занимаешься редактурой.

Я говорила? Типун мне на язык. По ногам прошла неконтролируемая дрожь. Проклятие! Почему у Линн такая хорошая память?

– Да, но это сложный, трудоемкий процесс. Так сразу и не скажешь, когда закончишь.

– За три недели разве не управишься?

– Три? – взвизгнула я.

Её лицо оставалось абсолютно спокойным. Она вела машину и как будто даже не замечала, что я потела, тряслась и была на грани панической атаки. Я вообще не собиралась рассылать рукопись в издательства или выкладывать на самиздатских площадках. Ни к чему мне лишнее внимание.

– Если боишься, можешь взять псевдоним, – не унималась Линн.

– Ну не знаю…

– Это же довольно частое явление. Взять твою же Шэннон Лав. Явно же не так ее назвали родители. Короче, я пришлю тебе ссылку на конкурс, а ты подумай. Обещаешь?

– Ладно, – пробубнила я.

В кафе помимо участников книжного клуба никого не было. Рядом с Оуэном сидели Лоис и Коллум, напротив них – Скотт и Билли, Сьюзан что-то втолковывала мисс Маккартни, нависнув над ее ухом. Все пили капучино и латте макиато, только Майкл, темноволосый почтальон с большими карими глазами, предпочитал фильтрованный кофе с большой порцией обезжиренного молока.

– Точно не хочешь присоединиться к нам? – спросила я Линн.

– Вообще-то я собиралась пойти в бар с Роном, но он написал, что задерживается как минимум на полчаса…

Парень Линн ни разу не приходил вовремя.

Мы подвинули два свободных стула к трем составленным столам. Я оказалась рядом с Майклом, и он тут же опустил свою руку на спинку моего стул, но следующую секунду снова отдернул.

– Привет, – сказал он, стискивая ладонями свои колени. – У меня для тебя есть новое письмо. Завтра занесу.

– Надеюсь, это не очередной счет? – криво улыбнулась я, отодвигаясь от спинки своего стула.

Последние месяцы никаких других писем мне не приходило.

– Конверт увесистый.

– Понятно, – протянула я, не зная, что ещё сказать.

Майкл был милым парнем на два года старше меня. Он никогда ни с кем не спорил, ответственно выполнял свою работу и был идеальным кандидатом в мужья. Раз в месяц он приглашал меня на свидание, но до сих пор я вежливо отказывалась, воздвигнув вокруг себя настолько высокий барьер, чтобы его не перепрыгнул даже олимпийский чемпион, но, видимо, пора было провести ревизию, потому что вчера Джейми лихо перемахнул через него и оказался ближе, чем кто бы то ни было.

И мне это понравилось…

Оуэн принес мне кофе с молоком и апельсиновый лимонад для Линн, а потом раздал листы с заготовленными вопросами. Они были вдумчивыми, вряд ли он составил их сам. Дальше последовал краткий пересказ биографии Лондона и его библиографический список.

Дверь в кафе распахнулась, и мы разом повернулись, чтобы увидеть нежданных посетителей. В это время большинство диорлинцев шли не за порцией кофеина к Оуэну, а в бар Давида за алкоголем.

– Вау, – выдохнула Линн, и я была готова ей вторить, если бы не онемела.

На пороге стояли Джейми и потрясающе красивая блондинка. Он был одет в узкие джинсы, белую футболку и кожанку. Удивительно, как такие простые вещи могут смотреться настолько сексуально. Дело точно не в одежде, а в том, кто её носил. В треугольном вырезе футболки висел кулон на цепочке, а запястье окольцовывал тонкий кожаный браслет. Жаль, что я не могла разглядеть, какой формы была подвеска. Интересно, имела ли она какое-то значение или была просто стильным аксессуаром? Волосы Джейми пребывали в рукотворном хаосе, а щетину, к моему разочарованию, он сбрил. На мой взгляд, ему очень шла эта колючая небрежность, а ещё она приятно царапала кожу, когда он покрывал мое лицо поцелуями.

Блондинка рядом должна была быть голливудской звездой: ноги от ушей, глаза размером с блюдца, талия не больше тридцати сантиметров в обхвате. Длинные волосы спелого пшеничного цвета струились блестящим водопадом, пухлые губы изгибались в обольстительной улыбке, а объемная грудь распирала красное облегающее платье в синюю вертикальную полоску. Девушка смеялась и с обожанием смотрела на Джейми, который, положив руку ей на плечи, вел по кафе в нашу сторону.

В своих потертых джинсах, зеленой футболке и простом спортивном лифчике без пуш-апа я не шла с ней ни в какое сравнение. Не к месту вспомнилось, как вчера Джейми назвал меня красивой. Он явно соврал. В груди что-то начало жечься, и я быстро отвернулась.

Какого черта он вообще забыл тут?

– Добро пожаловать. – Оуэн вскочил со своего места. – Я могу вам что-то принести? Фраппе? Американо? Тыквенный латте? У нас есть все, что душа пожелает.

– Два капучино, пожалуйста, – ответил Джейми.

– Конечно-конечно. Присаживайтесь за любой свободный столик и не обращайте внимание на остальных. Они вам не помешают.

– Главное, чтобы не помешали мы. – В голосе Джейми слышалась улыбка. – У вас какое-то важное собрание?

– Нет-нет, что вы. У нас всего лишь заседание книжного клуба.

Оуэн разве что не расшаркивался перед Джейми. Мисс Маккартни и Сьюзан смотрели на него, раскрыв рот. Я старалась не оборачиваться, чтобы не выдать своего присутствия, зато Линн подложила ладонь под подбородок и следила за каждым движением Джейми.

– Вообще-то у тебя есть Рон. Хватит глазеть, – прошипела я.

– Это выше моих сил. Он слишком хорош. Как думаешь, без одежды он ещё красивее?

– Не знаю и знать не хочу! – вспыхнула я.

«Врунишка», – хихикнул внутренний голос.

Однако часть меня была довольна: не я одна мгновенно попала под чары Джейми. Неизгладимое впечатление он производил на всех вокруг.

Оуэн бросился к кофемашине за прилавком, на ходу провозглашая:

– Я сейчас все принесу. – Потом кинул короткий взгляд в нашу сторону и повелительно сказал: – А вы пока освежите в памяти первую главу.

Я вытащила из рюкзака потрепанный томик «Мартина Идена», а остальные достали телефоны и электронные читалки. Мне с трудом удалось подавить вздох безысходности. Продажи бумажных книг падали на глазах. На ум пришел конкурс, про который рассказала Линн. Десять тысяч фунтов могли покрыть половину наших с дедушкой долгов. Может, правда, взять псевдоним и отправить рукопись? Вдруг у меня получится победить?

Нет! Рукопись совсем сырая. Её нужно отредактировать и проверить на достоверность. Вот Джейми сразу понял, что описание постельной сцены получилось нереалистичным, а дурацкие заменительные звучат глупо… Нет-нет-нет. Я писала для себя, а не для какого-то конкурса.

Я опустила глаза на первую страницу романа Джека Лондона, но буквы никак не складывались в слова. Я против воли снова представила себя с Джейми в позе 69. Нам правда будет неудобно или он издевался надо мной? Я не знала, станет ли лучше, окажись он сверху. Жар мощной волной обрушился на тело. Оттянув воротник футболки, я подула на раскрасневшуюся кожу. Этот парень взбил мои мысли и чувства в смузи. Слегла повернувшись, я постаралась незаметно взглянуть на него. Он внимательно слушал свою спутницу, пока Оуэн ставил на стол перед ними кофейные чашки.

Жжение в груди усилилось. Наверное, это была изжога.

Я сжала книгу в руках и приказала себе немедленно отвернуться, но так и не смогла, а в следующее мгновение Джейми откинулся на стуле и взглянул прямо мне в глаза, точно все это время знал, что я находилась в кафе. Мне стало жарко, когда уголок его губы дернулся в легкой полуулыбке. Сердце бешено забилось в груди. На краю сознания проскользнула ужасная мысль, что я хотела бы быть на месте его белобрысой спутницы, хотела бы, чтобы он клал руку на плечи мне, чтобы он снова целовал меня.

– Ну что, уже готовы обсуждать прочитанное? – голос Оуэна вырвал меня из транса, и я смогла снова посмотреть в книгу, где, как оказалось, не продвинулась дальше первого предложения.

Пока Коллум сухо пересказывал содержание, я пыталась встряхнуть себя и прочитать второе предложение. Ничего не получалось. Мысли скакали, как кролик по сугробам, пытаясь сбежать от голодного рыжего лиса.

– Не знаю, как относиться к Мартину, – сказала Лоис. – Мне его жалко. Такой неуклюжий…

– Зато он целеустремленный и обожает книги…

Я слушала вполуха. Наверное, стоило отправиться домой или ускользнуть с Линн к Рону в паб. Все что угодно, лишь быть подальше от Джейми.

– Звучит супер захватывающе! – вдруг сказал он на все кафе. – Можно нам присоединиться к вашему обсуждению?

Он что, с ума сошел?

Все резко замолчали и повернулись к Джейми и его озадаченной спутнице. Видимо, она хотела его безраздельного внимания. А чего хотел он? Неужели он уже заскучал в обществе такой неземной красотки? Сколько женщин ему нужно, чтобы удовлетворить свой аппетит? Жжение в груди стало нестерпимым, и до меня наконец дошло, что это была ревность.

– Нет, нельзя! – вырвалось у меня.

Все участники клуба шокировано повернулись ко мне. Линн подняла брови в немом вопросе, а Оуэн, наоборот, нахмурился.

– Мелани, куда подевались твои манеры? – строго спросил он, а потом повернулся к Джейми. – Мы рады всем, кто захочет присоединиться к нам.

Все начали двигаться, чтобы освободить место за столом. Джейми подхватил два стула. Один он поставил между Линн и мисс Маккартни, а второй… Я разинула рот, когда он впихнул его между мной и Майклом.

– Не люблю электронные книги. От них глаза быстро устают, – как ни в чем не бывало сказал Джейми, усаживаясь рядом. Наклонился к моему уху и спросил: – Поделишься со мной книжкой?

Глава 7. Джейми «Ирония судьбы»

– Тут нет постельных сцен, да? – разочарованно спросил я, быстро перелистывая книгу.

Мелани распахнула глаза, шокированная моим вопросом, и отняла у меня потрепанный томик. Остальные участники клуба выглядели не менее потрясенными. Только Оливия прыснула со смеха, чуть не расплескав кофе.

На самом деле, заседание книжного клуба – это последнее место, где я мечтал оказаться сегодня вечером, но большого выбора у меня не было. Пытаясь провести как можно больше времени c Оливией до ее отъезда и желая разобраться, почему Мелани меня хотела, но оттолкнула, я взял сестру с собой в Диорлин. Однако вместо очаровательной хозяйки в книжном магазинчике мы наткнулись на Ричарда Уайта, который и рассказал, где найти его внучку.

– Это же классика! – воскликнул очкарик.

– Люди занимались сексом задолго до того, как научились говорить. Следовательно секс – это тоже классика, – как бы невзначай я положил руку на спинку стула Мелани.

Не знаю, что за темноволосый парень с глаза олененка Бэмби сидел рядом с ней, когда мы с сестрой зашли в кафе, но мне он сразу не понравился. Слишком милый, того и гляди упадет на одно колено и запоет серенаду, но теперь он был надежно отодвинут на безопасное от нее расстояние.

– Они были животными, – в благоговейном ужасе сказала сухопарая дама, напоминавшая мою школьную директрису.

Она кинула осуждающий взгляд на мою руку на спинке стула Мелани, и та заерзала, еще больше отодвигаясь. Похоже, диорлинцы были очень строгих взглядов. Уж не поэтому ли Мелани так рьяно охраняла свою рукопись?

– Не думаю, что мы сильно изменились с тех времен, – пожал я плечами.

Участники клуба переглянулись, а я спрятал улыбку за чашкой кофе, наслаждаясь их замешательством. Я провоцировал их не для того, чтобы задеть, мне нужно было прощупать почву. Хоть я и жил в Лондоне последние десять лет, но прекрасно помнил, какими узколобыми и старомодными могут быть жители крохотного городка, затерянного в шотландском высокогорье.

– Думаю, мы все-таки чуточку лучше, – сказала Мелани.

Впервые с того момента, как я сел рядом, она подняла на меня свои потрясающие голубые глаза. Нежная светлая кожа была нетронута тональным кремом и пудрой, только длинные ресницы оказались покрашены тушью. Мое внимание привлекла маленькая родинка над губой. Если бы Мелани разрешила, я бы снова поцеловал ее.

Наверное, мысли отразились на моем лице, потому что Мелани быстро добавила она, покраснев:

– Мы научились контролировать желания тела.

Так вот что вчера случилось?

– Я всегда предпочту разуму желание, – ответил я, не разрывая зрительного контакта.

Воздух вокруг нас словно загустел и стал тяжелым. Несмотря на свои благоразумные речи, Мелани реагировала на мое присутствие: у нее участилось дыхание, нежным румянцем покрылись щеки, а глаза заблестели. Я кожей ощущал жар ее тела и хотел снова заполучить в своих объятиях. Почему же она сидела так далеко на самом краешке стула?

– Давайте вернемся к обсуждению романа? – прокашлявшись, предложил Оуэн.

Следующие полчаса прошли настолько скучно, что я с трудом сдерживал зевоту. И это главное культурное развлечение города? Живи я в Диорлин, открыл бы ночной клуб или пошел бы по стопам Мелани и начал бы писать порнушку. Но Оливия, казалось, получала удовольствие: она активно обсуждала прочитанное с азиаткой в перепачканном комбинезоне. В отличие от Мелани, которая опустила глаза в книгу и делала вид, что погружена в чтение. Придвинувшись, будто хотел ознакомиться с текстом, я почти опустил подбородок ей на плечо и прошептал на ухо:

– Переверни хотя бы одну страницу, а то тебе никто не поверит, что ты читаешь.

Мелани слегка вздрогнула и повернула голову в мою сторону, не подумав, что тем самым столкнется со мной носами. И без того румяные щеки Мелани стали пунцовыми.

– Прекрати вторгаться в мое личное пространство, – прошептала она, дернув плечом.

– Не могу с собой ничего поделать, – признался я, ни на миллиметр не сдвинувшись.

Мелани нахмурилась.

– Как ты можешь так говорить? Ты ведь пришел сюда с девушкой.

– Ты про мою сестру?

Ярко очерченные губы Мелани удивленно приоткрылись.

– Я думал, по нам видно, что мы родственники. Она такая же симпатичная, как и я.

Мелани разгневанно цокнула языком и отвернулась, а я протянул руку и перевернул страницу за нее.

Когда собрание читающих зануд подошло к концу, я испытал разочарование. Было бы здорово растянуть сегодняшний вечер. Мне понравилось находиться рядом с Мелани. Она пахла полевыми цветами и шотландским летом, а они пробуждали самые приятные воспоминания. После неожиданного завершения моей театральной карьеры, я стал бойскаутом и два года пропадал на природе каждую свободную минуту, кормя комаров и учась выживать в диких условиях.

Я отошел к прилавку, чтобы расплатиться с Оуэном за наше с Оливией кофе. Если бы мог, заплатил бы и за Мелани, но чутье подсказывало мне, что она этого не позволит.

Увидев десять фунтов, оставленные на чай, Оуэн залебезил:

– Можем ли мы рассчитывать, что вы с вашей прекрасной спутницей присоединитесь к следующему заседанию клуба?

С языка чуть не сорвалось «Разве я похож на мазохиста?», но вовремя остановил себя.

– За мою сестру говорить не буду, но я приду с радостью. Надеюсь, что Мелани снова поделится со мной книжкой.

– Я мог бы одолжить вам свой экземпляр.

– Не стоит. Мне её книга понравилась больше.

Я развернулся и, окинув взглядом зал, заметил Оливию, болтающую с Линн, а потом нашел Мелани. Я хотел уже было подойти, чтобы узнать её планы на вечер, когда заметил рядом с ней Майкла. А этому что от нее нужно? Сократив расстояние между нами, я уже собирался вмешаться, когда услышал его робкий голос.

– Я купил билеты в кино. Критики очень хвалят фильм. Вроде как кино немного авангардное, но вполне понятное. Если хочешь, я заеду за тобой.

Майкл приглашал её на настоящее свидание. Наверняка с попкорном и большим стаканом колы с двумя трубочками. Может быть, даже с цветами. Я никогда не дарил девушкам букеты и ничего не обещал. Все, что я мог дать, – это от четырех оргазмов за ночь. Но, похоже, я правда ошибся, и Мелани это не нужно, иначе бы она разместила анкету в Тиндере, а ее словам, что замуж она не хочет, верить точно не стоит. Она робко улыбнулась Майклу и сделала шаг ему навстречу. Все понятно.

Развернувшись, я быстро вышел на улицу. Поднял глаза к стремительно темневшему небу. Ещё полчаса-час, и оно станет совсем черным и усыпанным звездами, похожими на бриллианты. Здесь, в горах, звезды сверкали особенно ярко. Ребенком я ждал звездопады, чтобы снова и снова загадывать одно и то же желание: родиться вместе с Оливией в другой семье, где тебя любят и поддерживают.

Стоит ли говорить, что мое заветное желание так и не сбылось? Зато со временем я научился ничего не ждать: ни от себя, ни от других. Обособился, оброс броней из юмора и сарказма, научился делать вид, что меня ничего не волнует.

– Джейми, вот ты где! – раздался за спиной радостный голос сестры. – А я тебя потеряла.

Я медленно повернулся, натягивая броню беззаботного парня. Мне не нравилось, что с приездом в Шотландию воспоминания неотступно преследовали меня.

Оливия вышла из кафе не одна. Рядом с ней стояла Линн, а за её спиной – Мелани, покрасневшая до кончиков волос.

– Мы разговорились с девочками, – продолжила Оливия, – и я пригласила их к нам на ежегодное барбекью завтра вечером.

– И они согласились на эту пытку? – спросил я обеих, хотя меня интересовал ответ лишь Мелани.

Что же случилось с Майклом и его билетами в кино?

– Пытку? – переспросила Линн.

– Не слушай его, – отмахнулась Оливия, потом повернулась ко мне. – А ты не смей их запугивать. Все не так плохо.

– Я мог бы с этим поспорить.

– Джейми, – сестра погрозила мне указательным пальцем, – мы уже обо всем договорились. Мы вместе замечательно проведем время, понизим средний возраст гостей на пару десятков лет и наедимся разной вкусноты. Ну же, улыбнись, это будет здорово!

Я усмехнулся. Вот так ирония судьбы: только я решил держаться подальше от Мелани, как она собралась приехать прямо ко мне домой.

Глава 8. Мелани «Книга – лучший подарок»

«Он приблизился сзади и обнял руками за талию. Горячие ладони легли на живот, пальцы обеих рук переплелись, образуя защитную преграду между мной и всем миром. Миром, который заклеймил меня и теперь встречал с пренебрежением. Окруженная руками Джейми Эрика, я чувствовала себя в безопасности и достаточно сильной, чтобы не бояться нападок.

Он положил подбородок мне на плечо. Его дыхание приятно опалило мое ухо и щеку. Мне стало тепло, хотя глубоко внутри уже разгорался другой, первобытный огонь. Я знала, что одних объятий совсем скоро станет недостаточно. С Джейми Эриком не могло быть иначе.

Слегка повернув голову, он потерся кончиком носа о мою шею и оставил сладкий поцелуй на нежной коже за ухом. Вниз от этого места побежали мурашки».

Отредактировать эту сцену после столкновения с Джейми в кофейне оказалось проще простого. Картинка неожиданно окрасилась яркими насыщенными цветами, а слова лились. Мне даже не нужно было напрягаться – все необходимые ощущения и желания во мне уже побудил Джейми, а они легко трансформировались в чувственные описания.

Единственное, в чем мне нужно было быть осторожной – это в имени главного героя. Уже пару раз, замечтавшись, я вписывала вместо Эрика имя несносного рыжего парня.

Колокольчик над дверью зазвенел. Я быстро захлопнула папку с распечатанной рукописью, спрятала её в верхний ящик под прилавком и подняла голову. На пороге стоя Майкл в синей куртке почтальона и с увесистой сумкой через плечо. Он пытался улыбнуться, но уголки губ то и дело опускались. Чувство вины разлилось в груди. Вчера я отказалась идти с ним в кино, потому что у нас не было будущего. Ведь где гарантия, что этот милый парень в один прекрасный день не предаст меня так же, как это сделал Кевин? Нет, я больше ни за что не влипну в настоящие отношения.

– У меня тут для тебя обещанное письмо, – сказал он, протягивая увесистый конверт.

Мое сердце рухнуло в желудок.

– Это точно не рекламный буклет – на конверте стоит печать энергетической компании. Проклятие.

– У вас с дедушкой долги? – тут же напрягся Майкл, но я отмахнулась.

– Не бери в голову.

– Но если что, ты скажи…

– Мы разберемся.

Майкл замялся у прилавка, пожевал нижнюю губу и, обхватив двумя руками ремень сумки, пробубнил:

– Второй билет в кино все ещё свободен.

Я уверено покачала головой.

– Спроси Ясмин. Она будет рада пойти с тобой.

Это было жестоко, но необходимо. Майкл вымучил улыбку и без слов покинул книжный. Когда дверь за ним захлопнулась, я вскрыла конверт и вытащила отчеты о потребленной электроэнергии и о повышении стоимости почти в два раза. Вот же черт! Я уронила голову на сложенные на прилавке руки и начала оплакивать себя и свою загубленную жизнь, пока в памяти не всплыл разговор с Линн о литературном конкурсе.

Достав телефон, я залезла в интернет. Оказывается, «Пламенная буква» была известным ежегодным фестивалем, который проходил в последнюю неделю сентября и завершался награждением победителей литературного конкурса. Линн не соврала: там была категория «современный любовный роман» и денежный приз в размере пятнадцати тысяч фунтов. Но помимо этого победитель получал договор с издательством Блумсбери, выступление на радио и телевидении – настоящий промо-тур! – и бюджет на маркетинг. В интернете попадались статьи и видео-ролики с победителями предыдущий лет, а книгу одного из них даже собирались экранизировать для HBO. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, и участвовать там будут, наверное, опытные авторы. Куда я лезу? С другой стороны, пятнадцать тысяч были лакомым кусочком и сдаваться без боя было глупо. Тем более, Линн права, псевдоним оставался неплохим выходом.

Что насчет… Мелани Уокер? Нет, лучше не брать часть настоящего имени. Тогда… Джулия Макалистер? Тоже плохо, слишком похоже на Джулию Макнот и сразу создается впечатление, будто я пишу исторические любовные романы с нефритовыми жезлами. А может… Айлин Томсон? Красивое, мелодичное имя и никак не связанное со мной.

Может, рискнуть?

От волнения похолодели ноги и руки. Захотелось закрыть сайт и выкинуть идею из головы, но я постаралась успокоиться: даже если я отправлю рукопись, никто – совершенно никто – не узнает, что её написала я, а от интервью всегда можно отказаться.

Проблема заключалась в том, что постельные сцены были непроработанными, мне не хватало опыта, не хватало взгляда со стороны… Вот если бы я смогла получить обратную связь от Джейми…

Чур меня! Чур! Откуда такие мысли взялись в моей голове?

Меня бросило в жар, я оттянула футболку канареечного цвета и подула на грудь. Высмеяв одну сцену, Джейми уже заставил меня ночами напролет думать о нас в позе 69. Боже мой, мы были знакомы четыре дня, а его стало так много в моей жизни, что я не могла ступить и шага, чтобы не подумать о нем.

Я вскочила со стула и схватилась за голову. Линн должна была вскоре заехать за мной.

Вчера, пока я пыталась игнорировать присутствие Джейми в пяти сантиметрах от меня, Линн успела задружиться с его сестрой. Оливия очаровала сначала мою подругу, а потом и меня, поэтому отказываться от нее приглашения на барбекью показалось кощунством. А теперь… О пресвятая богородица, я собиралась добровольно отправиться в логово рыжего ненасытного лиса, рядом с которым по коже бегают табуны мурашек, а удерживать свои желания в узде становится катастрофически сложно.

Это опасно, я правда могла лишиться головы и наброситься на него со словами: «Умоляю, покажи, правда ли поза 69 неудобная». Я взяла телефон, чтобы позвонить Линн и сказать, что не смогу к ней присоединиться, но увидела на экране новое сообщение.

ЛИНН: Мэл, моя старушка сломалась. Рон сейчас отбуксировал её в автосервис, сказал нужно менять свечи. Это займет несколько часов. Прости, я не смогу отвезти тебя к Оливии, но я с ней созвонилась, и она пообещала сама за тобой заехать. Так что не волнуйся! И наешься за нас обеих!

Сердцебиение подскочило до ста ударов в минуту. Как это Линн не поедет? И как мне теперь отвертеться, если у меня даже номера Оливии нет? О Господи, вот так невезение. Хотя сестра Джейми и правда хорошая, открытая и обожает читать. Я могла бы провести время с ней, поболтать о том, о сем, просто расслабиться и отвлечься, ведь в моей жизни давно не появлялись новые люди. А Джейми? Да и бог с ним. Со слов Оливии этим вечером на барбекью соберется тьма народу. Может быть, мы с ним даже не пересечемся.

Попросив дедушку подстраховать меня в книжном этим вечером, я переоделась в светло-розовое приталенное платье и босоножки на плоской подошве. Волосы собрала в высокий хвост, предварительно заплетя две косички справа и слева ото лба к макушке. Хотя я не могла припомнить, когда меня последний раз представляли родителям, подобный простенький и очень нейтральный наряд показался мне подходящим.

Когда я спускалась по лестнице со второго этажа в книжный, тишину занимавшегося вечера разрезал грохот мотоцикла.

Нет.

Нет.

Не-е-е-е-е-ет.

Какого черта? Почему? Зачем? Последние две ступеньки я перемахнула и отдернула штору в сторону.

– Мелани, что случилось? – изумился дедушка.

Он сидел на высоком стуле за прилавком перед шахматной доской. Не говоря ни слова, я пролетела мимо него к витрине и выглянула наружу. Прямо перед книжным магазином на своем гигантском мотоцикле остановился Джейми. Я попятилась, смотря по сторонам и прикидывая, где мне спрятаться. Вот тот стеллаж подходил как нельзя кстати: высокий, широкий и полностью забитый классической фантастикой, которую перестали покупать десятилетнее назад.

– Мелани! – воскликнул дедушка, но я замотала головой.

Нельзя было издавать ни звука, чтобы рыжий лис меня не услышал. Дедушка непонимающе нахмурился, а я метнулась за стеллаж и постаралась слиться с ним. Колокольчик над входной дверью зазвенел, и я почувствовала, как воздух наэлектризовался. Это могло означать только одно – Джейми находился в одном со мной помещении.

– Добрый день, мистер Уайт, – сказал он, и его голос отозвался приятными вибрациями у меня в груди.

Стараясь не шуметь, я осторожно вытащила томик «О дивный новый мир» с полки и посмотрела через образовавшийся проем на уровне глаз на двоих мужчин.

– Мистер Маккензи! – радушно произнес дедушка. – Рад вас снова видеть.

Джейми одетый как всегда в джинсы и кожанку, подошел к дедушке и пожал тому руку.

Они что, были знакомы?

– Чем могу быть полезен?

– Я опять ищу вашу внучку, – с обезоруживающей улыбкой признался Джейми. – Не подскажите, где она?

Взгляд дедушки метнулся в мою сторону, сразу выдавая мое местоположение. Джейми повернулся и прищурился.

– Мелани? – позвал он, но я попятилась.

Язык приклеился к небу, а сердце с такой бешеной скоростью гоняло кровь по венам, что закружилась голова.

Большими шагами он приблизился и обошел стеллаж. На красивых губах появилась довольная улыбка, когда он заметил меня.

– Что ты делаешь? Неужели прячешься от меня?

Я негодующе свернула глазами и выпалила первое, что пришло на ум:

– Переставляю книги, разве не заметно? – С этими словами я запихнула книгу Хаксли на место и отряхнула руки друг о друга. – А ты что здесь забыл?

Джейми оперся правой рукой на стеллаж, преграждая мне путь.

– Оливия попросила заехать за тобой. Разве она тебе не сообщила?

– К сожалению, нет.

– Ну вот я сообщаю.

– Прекрасно, спасибо, но я никуда с тобой не поеду.

Я поднырнула под рукой Джейми и отошла к стеллажу с ромфэнтези, вытащила увесистый томик «Чужестранки» и раскрыла наобум. К моему несчастью, это оказалась первая брачная ночь главных героев.

– Это почему же? – раздался голос Джейми за моей спиной.

Он приблизился почти вплотную, так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. Я захлопнула книгу и поставила её на место, а потом резко обернулась и гордо задрала подбородок.

– Во-первых, я не хочу доставлять лишних хлопот.

– Не беда. Я все равно уже приехал и, если ты не хочешь, чтобы я остался ночевать в твоей комнате, мне нужно вернуться домой.

– Конечно, не хочу! – выпалила я, испугавшись, что дедушка может услышать подобное абсурдное предположение, и бочком отошла к стеллажу с любовными романами Шэннон Лав. – Во-вторых, я не знаю, как вернуться домой после барбекью.

– Я оплачу тебе такси. – Джейми снова приблизился и, задумавшись, выбрал книгу с красным корешком. О боже, только не эту… Но он уже перевернул её и пробежал глазами аннотацию. Я закусила губу, когда рыжие брови взлетели к корням волос. В этой книге Шэннон превзошла себя и описала любовь стриптизера со скромной девственницей, приправив все двенадцатью постельными сценами – ее личный рекорд для трехсот страниц текста. – Или, если ты захочешь, можешь остаться в моей спальне.

– Что я там забыла?

Кинув взгляд через плечо и удостоверившись, что дедушка не увидит нас со своего места, Джейми приблизился, оттесняя меня вплотную к стеллажу, пока я не уперлась спиной в книги, и зашептал мне на ухо:

– Безграничное удовольствие.

От смущения у меня перехватило дыхание. Как этому парню удавалось любой разговор перевести в горизонтальную плоскость?

– Спасибо, но вариант с такси мне понравился куда больше, – ответила я, всем телом ощущая его близость. – Но он не потребуется.

– Почему?

Я судорожно искала очередную отговорку.

– Я не поеду к вам домой, потому что не сяду на твой мотоцикл.

– Чем он тебе не угодил? У него не тот размер?

– Это опасно, – грозно ответила я на его ухмылку. – Мы можем разбиться.

– Это может случиться даже в автобусе или на поезде. Не переживай. Рядом со мной с тобой ничего не случиться. Тем более я захватил тебе шлем.

– Правда?

– Конечно. – Джейми кивнул. – И, если хочешь, можешь надеть мою кожанку. Она байкерская. – Указательным пальцем он постучал по своим плечам и локтям. – Внутри есть специальные вставки, они защитят тебя в случае падения.

Я уже открыла рот, чтобы найти еще один повод отказаться, но Джейми покачал головой.

– Ничего с тобой не случится. Клянусь.

Это было очень странно и отчасти бессмысленно, но я поверила ему, ведь даже пьяным в стельку он не попал в аварию.

– Обещаешь ехать осторожно?

– Будто везу не тебя, а яйцо Фаберже.

– Какое прекрасное сравнение, – криво улыбнулась я.

Но я все ещё сомневалась. Рядом с Джейми мои желания одерживали верх над разумом.

– Мелани, где вы запропастились? – позвал дедушка.

– Выбираем книгу для моей мамы! – ответил Джейми. Вокруг изумрудных глаз собрались морщинки-лучики. – Она попросила привезти ей что-то миленькое.

– Молодцы. Книга – лучший подарок.

Джейми перекинул любовный роман из одной руки в другую.

– Думаю, эта подойдет как нельзя лучше.

– О боже, нет, Джейми, ни в коем случае. – Я попыталась выхватить книгу Шэннон Лав у него из рук, но он быстро поднял её у себя на головой.

– Либо её, либо твою рукопись. Выбирай.

У меня отвисла челюсть из-за этой невозможной наглости. Поджав губы, я недовольно кивнула.

– Твоя взяла.

Глава 9. Мелани. «Правила Джейми Маккензи»

Дедушка удивлено ахнул, когда увидел, на какую книгу пал наш выбор. Джейми тем временем вытащил из портмоне двадцатку и положил на прилавок.

– Вы уверены? – Дедушка не спешил взять деньги.

– Абсолютно.

Несколько мгновений дедушка молчал, а затем наконец кивнул и красиво упаковал книгу.

– Мелани, помни о Золушке, – сказал он. – В полночь карета всегда превращается в тыкву.

– Не волнуйся, я вернусь раньше и на такси.

Поцеловав дедушку в щеку, я взяла маленькую сумочку, в которую влезал только телефон. Джейми открыл передо мной дверь и пропустил первой на улицу, где нагревшийся за день августовский воздух приятно ласкал кожу, а клонившееся к пикам гор солнце окрасило небо в бордовый цвет. Это мог бы быть идеальный вечер, если бы я не волновалась, что нас с Джейми может кто-то увидеть из горожан. Что они подумают? Какие слухи начнут распускать? «Затворничество Уайт подошло к концу, и она снова пустилась во все тяжкие» или «Кто очередная жертва потаскушки Уайт?»

К счастью, улица казалась пустынной. Я передернула плечами и титаническим усилием воли заставила мерзкие голоса в голове затихнуть. Если они начнут говорить хоть на пол октавы выше, я сбегу в свою комнату и не выйду оттуда до самой пенсии.

– Во время езды на мотоцикле тебе ничего не должно мешать, – без толики привычной иронии объяснил Джейми, забирая книгу с сумочкой у меня из рук и убирая их в кофр.

Затем он снял свою кожанку, оставшись в белой футболке, и помог мне надеть куртку, после чего застегнул молнию и все хлястики и застежки. Его движения были выверенными и быстрыми. Предательский внутренний голос грустно вздохнул, когда Джейми убрал руки от моей груди.

Куртка оказалась тяжелой и сильно велика, но в ней я и правда чувствовала себя в безопасности. Ни с чем не сравнимый запах дорогого парфюма, дерева и меда мгновенно окутал меня и отозвался трепетом в груди. Джейми тем временем взял один из двух шлемов, висевших на ручках мотоцикла.

– Можно? – спросил он, и я, загипнотизированная его движениями, без раздумий кивнула.

Он надел шлем мне на голову, смотря прямо в глаза, застегнул ремешок под подбородком и положил ладони на черный гладкий пластик. Так бы он держал мое лицо в своих ладонях, собираясь поцеловать. Поддавшись импульсу, я облизала губы и обрадовалась, что он не мог этого увидеть.

– Мелани, есть одно главное правило. Самое важное, – сказал Джейми, удерживая мой взгляд. – Пока мы вместе, ты должна доверять мне безоговорочно.

Это звучало так интимно, что у меня ускорилось сердцебиение.

– Мы вместе? – переспросила я ломким голосом.

– Когда ты садишься к кому-то на мотоцикл, то должна стать одним целым со своим пилотом.

– Ах это… Конечно…

– Даже если ты увидишь опасность, повторяй мои движения. Если хочешь, закрой глаза и сконцентрируйся только на мне. Поняла?

– Да…

– Твое тело должно полностью доверять мне.

– Я постараюсь… но почему?

– Мы меняем траекторию движения мотоцикла не рулем, а смещением веса. Мотоцикл повторяет то, что делаем мы. Если мы с тобой одновременно наклонимся вправо, то и он повернет вправо. А если в момент опасности каждый из нас выберет противоположное направление, то последствия могут стать фатальными. Для нас обоих.

Я нерешительно кивнула. Доверять мужчине целиком и полностью – это же непосильная задача! Но отступать было некуда и, если уж быть совсем честной, то мне стало любопытно, какого это гонять на мотоцикле.

Джейми похлопал рукой по выступающей части между ручками и сиденьем мотоцикла.

– Пока мы едем, можешь держаться за меня, если тебе так спокойнее, но если будем резко тормозить, упрись ладонями в бензобак. Поняла?

Вместо того, чтобы кивнуть, я хихикнула.

– Что такое? – нахмурился Джейми.

– Я ещё ни разу не видела тебя таким серьезным.

Он улыбнулся.

– Не волнуйся, это временно. Как только доедем до моих родителей, я снова начну шутить про размер и длину какого-нибудь фаллического предмета.

Джейми надел свой шлем и сел первым на мотоцикл, а я, помахав дедушке, который подошел к витрине, забралась следом. Джейми оказался зажат между моих бедер, моя грудь вплотную прижималась к его спине: широкой и горячей. Хорошо, что на мне был шлем, потому что меня так и подмывало прильнуть к нему щекой.

Он перенес вес на правую ногу, чтобы убрать подножку, и мотоцикл накренился. Я взмахнула руками, по инерции пытаясь удержать себя в вертикальном положении, и тут же вспомнила главное правило: доверяй своему пилоту. Ну что ж… Я обвила его талию руками и начала дышать с ним в такт: медленно, глубоко, уверенно.

Джейми повернул рукоятку, и мотор гулко заурчал, посылая по моему телу приятные вибрации. Мы плавно двинулись с места. Я ждала, что с минуты на минуту начну паниковать и кубарем слечу с мотоцикла, но ничего не происходило. Джейми ехал осторожно, мягко накреняясь на поворотах и сбавляя перед ними скорость.

– Открой глаза, Золушка, – громко сказал он, слегка повернув голову.

Только тогда я поняла, что держала глаза закрытыми. Приоткрыв их, ахнула от восторга. Мы гнали по извилистому серпантину среди шотландских гор. Я всегда любила наш холодный неприступный ландшафт, но мне редко выпадал шанс его увидеть с такой перспективы: сейчас горы были как будто ближе, а озеро в долине перед нами – ярче. На мотоцикле мы были словно две птицы, планирующие в потоках воздуха – свободные и сильные.

Я крепче обняла Джейми, без слов выражая, насколько ему благодарна.

Ещё полчаса спустя мы покинули трассу и выбрали однополосную дорогу, ведущую вдоль города немногим больше Диорлин. Я уже представила, как буду ютиться в милом стареньком коттедже с толпой родственников и коллег отца Джейми, но мы пронеслись мимо, перемахнули через каменный мост и выехали к открытым чугунным воротам, по обе стороны которых возвышались колоны с восседавшими на них львами.

Я затаила дыхание, когда чуть погодя вдалеке показался настоящий замок из благородно потемневшего камня с круглыми башнями и двумя сотнями окон. Щебенка заскрипела под шинами, и Джейми мгновенно сбавил скорость, из-за чего я правда почувствовала себя ценным произведением искусства, перевозимым из одного музея в другой.

На просторной территории справа от замка находились машины одна лучше другой: «Бентли», «Роллс Ройс», «Астон Мартин». Я не знала все марки и модели, но эти автомобили точно стоили больше, чем дом среднестатистической семьи. Святые угодники, куда Джейми меня привез?

Отклеиться от него и слезть с мотоцикла было сложнее, чем я думала. Ноги занемели от непривычной позы, а колени подкашивались. Он помог мне снять шлем и свою куртку, а потом поправил резинку на моих волосах, съехавшую за время пути. Удивительно, но при всех пошлых шутках, пьяных выходках и бессмысленных перепалках он не вызывал у меня страха, наоборот, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Закинув кожанку на плечо и обняв меня за талию, Джейми повел меня к распахнутым двустворчатым дверям, у которых стоял вышколенный дворецкий, какими их рисуют в исторических романах: в зеленой ливрее и белых перчатках, вытянувшегося по струнке и беспристрастно смотрящего куда-то вдаль. Его вид настолько смутил меня, что я не стала скидывать ладонь Джейми с поясницы – немного поддержки мне не помешает.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты сын дворецкого и кухарки, – прошептала я.

– Ах, если бы, – вздохнул Джейми. – Мои родители – владельцы этих средневековых развалин.

Святые угодники, всё ещё хуже, чем я думала.

– Я купила это платье за четырнадцать фунтов на распродаже. Мне кажется, тут даже половая тряпка больше стоит.

Джейми скользнул восхищенным взглядом по моей фигуре, а потом склонился к моему уху, посылая волну мурашек вниз по спине.

– Мэл, ты будешь красивой даже в мешке из-под картошки. Но если захочешь, мы можем прошвырнуться по магазинам, пока я в Шотландии. Я с радостью помогу тебе обновить гардероб, если ты позволишь мне присутствовать при примерке нижнего белья.

Я замедлила шаг.

– На сколько ты приехал?

– На две недели. Я здесь только ради Оливии. Она попросила помочь ей в одного деле. После ее дня рождения я сразу уеду обратно в Лондон.

Две Недели. Всего-ничего…

– А часто ты навещаешь родителей?

– Пф-ф-ф, к счастью нет. Последний раз я был здесь около десяти лет назад и, если бы мог, больше никогда не возвращался.

Я кивнула и позволила повести себя дальше, но мысленно зацепилась за эту информацию. Джейми совсем скоро покинет наши края, и мы вряд ли снова увидимся. Наравне с неожиданным налетом грусти я ощутила облегчение. Наши отношения – каким бы они ни были – имели конечную точку, и это освобождало от карусели вопросов: захочет ли он продолжения, если я поддамся на его флирт? Нужно ли будет рассказывать, что случилось пять лет назад? Не упаду ли я в глазах Джейми?

– Милорд, – сухо сказал дворецкий, когда мы прошли мимо него.

– И тебе привет, Аткинсон.

Я прижалась к Джейми, оказавшись в роскошном холле, где все кричало о многовековой истории и достатке хозяев: под сводчатым потолком с лепниной висели хрустальные люстры с горящими свечами, начищенный до блеска темный паркет с орнаментом в виде розы ветров приятно хрустел под ногами, на круглых столиках и комодах стояли букеты роз, на стенах висели огромные картины маслом в позолоченных рамах, а прямо напротив входа от пола до потолка находилось витражное окно.

– Тут так красиво, как в музее, – прошептала я.

– И так же холодно.

Не знаю, заметил ли Джейми, насколько сильно я была ошеломлена, но прикосновение его ладони на моей талии стало интенсивнее, а большой палец начал успокаивающе поглаживать меня через платье, за что я была ему очень благодарна. Вот так успешно я старалась сохранять дистанцию.

– Предполагаю, твой отец не будет сам стоять у гриля и переворачивать жареные колбаски? – спросила я.

Джейми тихо рассмеялся в ответ, и от этого звука что-то приятно сжалось у меня в груди.

– Ой, мы забыли книгу для твоей мамы в кофре!

– Бог с ней, с книгой, Мэл. Мама ничего не читает кроме глянцевых журналов.

– А зачем ты тогда ее купил?

– Почитаю сам на досуге, вдруг чему новому научусь.

Он подмигнул мне, а у меня сердце ухнуло куда-то вниз. Самым хорошим в книгах в книге Шэннон Лав был секс, а конкретно в этой – то, как герой лишал девственности героиню. По крайней мере, я надеялась, что все было именно так, как описано в книге.

Мы прошли под тяжелой зеленой бархатной портьерой в помещение слева от холла и оказались в бальной зале. От увиденного я лишилась дара речи: сводчатые потолки не менее восьми метров в высоту, гигантский камин с двумя каменными львами по обе стороны от него, ещё более массивные люстры и элегантная резная мебель. В зале находилось не меньше ста человек в смокингах и роскошных платьях в пол. Они переговаривались и смеялись, прикрыв ладонями рот.

– У меня такое чувство, что я оказалась в экранизации «Бриджертонов», – прошептала я Джейми на ухо. – Только в этот раз место действия перенесли в современную Шотландию.

Джейми усмехнулся.

– Пойдем, найдем Оливию. Когда я уезжал, мама держала её в заложниках и заставляла улыбаться новоприбывшим гостям.

Легко лавируя между присутствующими, он повел меня к своим родителям. В том, что мужчина во фраке и женщина в бордовом платье со шлейфом на противоположном конце зала, ими являлись, не было никаких сомнений. Черты каждого из них угадывались в Джейми, только рыжие волосы и зеленые глаза ему достались от какого-то другого родственника.

Остановившись перед ними, Джейми коротко кивнул отцу и поцеловал мать в обе щеки, при этом не касаясь её лица. Дикость какая-то. Так принято в высшем обществе или что? Почему-то радовало одно – Джейми все ещё обнимал меня за талию.

– Грэхэм и Эвелин Маккензи, – представил он своих родителей, которые смотрели на меня, как на мошку, размазанную по лобовому стеклу автомобиля. – Мелани Уайт.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я.

– Вы не видели Оливию? – спросил Джейми.

– Она пошла привести себя в порядок, – отчеканила Эвелин. – Твоя сестра выглядела совершенно неподобающим образом.

Джейми рядом со мной напрягся.

– Думаю, ты сильно преувеличиваешь, мама.

– Ни разу не слышал про вас, мисс Уайт, – перебил его Грэхэм. – Чем занимается ваша семья?

– У нас книжный магазин.

– Всего один? – скривился Грэхэм.

– Боюсь, что да, – едва сдерживая усмешку ответила я.

– Хм, – выдала Эвелин, окинув презрительным взглядом мое платье, не доходившее даже до колена, и повернулась к сыну: – Помнишь, я тебе говорила про дочь хозяина медиаконцерна? Она здесь, пойдем, я тебя познакомлю.

В мгновение ока внутри меня все заледенело. Я не хотела, чтобы Джейми уходил и оставлял меня с этими разодетыми хищниками. Но ещё больше я не хотела, чтобы он убирал руку с моей талии.

– Спасибо, но я воздержусь, – улыбнулся Джейми. – Я обещал Мелани показать свою спальню.

Лица его родителей побледнели, а я сама забыла, как дышать.

– Давай не будем терять время, нас ждет много интересного, – добавил он и повел меня прочь от родителей к камину, в котором несмотря на август месяц горел огонь, но жарко в бальной зале все равно не было.

– Джейми! – зашипела я. – Ты совсем с ума сошел? Что они обо мне подумают?

– Что ты заняла место в моей постели и туда не нужно подкладывать кого-то еще.

– Но это же неправда! – громким шепотом воскликнула я. – Мы с тобой даже не целовались!

Мужчина, стоявший недалеко от нас, обернулся, удивленно вскинув брови.

– Технически это не совсем так. Я целовал твою родинку и маленький шрам на подбородке. Но если ты про поцелуи с языком, то мы можем легко это исправить. Только скажи. Уверен, тебе понравится.

Я вспыхнула, как спичка и шлепнула его по плечу, будто он сказал что-то ужасно постыдное, хотя правда заключалась в том, что он был прав.

Джейми почесал бровь большим пальцем, неожиданно лишившись своего задорного настроя.

– Извини, Мэл… – Он не смотрел мне в глаза. – Ты первая девушка, которую я познакомил с родителями, и я не знаю, как это правильно делать.

Я непонимающе тряхнула головой.

– Что ты имеешь в виду?

Мне показалось, или щеки Джейми приобрел розоватый оттенок? Этот бесстыжий лис умел смущаться?

Он поднял на меня глаза, в которых плескалась ирония.

– Разве ты не заметила, какие милые у меня родители? Сожрут и даже косточки не выплюнут. Можешь считать, что я просто заботился о здоровье тех, с кем спал.

– А с кем у тебя были серьезные отношения?

– Эм… Это когда спят вместе больше двух раз подряд?

– Джейми!

Я громко рассмеялась, застигнутая врасплох.

Все в зале разом прекратили разговоры и обернулись к нам. Отлично.

Джейми снова обнял меня за талию, а я так обрадовалась, будто только этого и ждала.

– Пойдем, поищем Оливию. Очень может быть, что она пытается приклеить скотчем уши к голове.

Глава 10. Джейми «Любовь-морковь»

Мелани смеялась слишком громко и искренне для нашего аристократического общества, но тем приятнее был этот заливистый смех. Он напоминал мне щекотку: от этого звука хотелось довольно зажмуриться и рассмеяться вместе с ней.

Мы сидели за столом, накрытым на сто персон, Оливия по одну руку от Мелани, я по другую. Они обсуждали продолжение сериала «Секс в большом городе» и смеялись, а я просто получал удовольствие от того, какими счастливыми они выглядели. Мелани была не такая зажатая и осторожная, как в этом протухшем книжном клубе, а Оливия – по-настоящему расслабленная. Когда Пенелопа стала частью нашей семьи, мы с сестрой надеялись, что она сможет разбавить унылую обстановку. Не смогла. Пенелопа сделала только хуже, изо всех сил стараясь походить на Эвелин Маккензи.

– Мне никогда не нравился Мистер Биг, – сказала Мелани. – Он такой скучный и надменный.

За её спиной появился слуга и попытался налить вино в бокал, но как и в три предыдущие попытки Мелани, не отвлекаясь от разговора, закрыла ладонью бокал. Интересно, она не пила вовсе или только вино за пятьсот фунтов за бутылку? Я тоже решил не притрагиваться к спиртному вплоть до возвращения в Лондон. А ещё я надеялся, что Мелани разрешит мне подвезти её обратно до дома. Лишняя пара сотен километров меня не пугала, зато появиться возможность снова остаться с ней наедине и чувствовать, как крепко она прижимается к моей спине. Жаль, что между нами снова будет три слоя одежды. Я не соврал, когда сказал, что она будет хороша в мешке из-под картошки, но совсем без одежды будет ещё лучше.

– А мне наоборот нравятся такие сухарики, – хихикала Оливия. – Их здорово грызть, пока не доберешься до мякоти.

Не знаю, как я буду жить, зная, что Оливия на другом континенте. Почему у меня никогда не было девушки, которая могла бы подружиться с сестрой, чтобы мы могли проводить время вместе?

– Главное, не обломать все зубы, – рассмеялась Мелани.

Я положил руку на спинку ее стула и коснулся кончиками пальцев обнаженного плеча, поправив тонкую бретельку платья, но в этот раз Мэл не отодвинулась на край сиденья, как в книжном клубе, а едва заметно подалась навстречу моим пальцам, продолжая непринужденно болтать с Оливией. Что же с ней происходило? Будто в ней одновременно жили два человека: чувственная, жаждущая прикосновений Мэл и скромная, рассудительная Мелани. И что самое странное – мне нравились обе эти ипостаси.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.