Дарья Аркадьевна Донцова
Дезертир из рая

© Донцова Д.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

Вы в детстве мечтали получить грузовик с шоколадными конфетами, и никто вам его, конечно же, не пригнал? Не расстраивайтесь, мечта осуществится, когда вы справите девяностопятилетие. Вы к тому времени откажетесь от сладкого, мечта поймет это и сразу пришлет самосвал с трюфелями.

Дверь в гримерку приоткрылась, и всунулась голова моего секретаря Анюты Бавлиевой.

– Вилочка, ты поела?

Я молча кивнула. В детстве я хотела «попасть в телевизор». А теперь, когда туда-таки попала, мне охота никогда туда больше не попадать. Сейчас я знаю: чтобы картинка на экране была красивой, надо приехать на работу к семи утра. Два часа уйдут на грим, прическу и ознакомление со сценарием. Потом долго придется стоять на каблуках в душной студии, а в голове заговорят голоса. Нет-нет, никакой психиатрии. Ведущему дают «ухо» – это связь с режиссером, который раздает указания. Иногда «ухо» забывают отключить после завершения инструктажа, и вы слышите все разговоры съемочной бригады, обогащающие запас ненормативной лексики. Прибавьте сюда декламацию рекламного текста (куда без него) и героев программы, которые ведут себя неадекватно… Ну зачем я в десять лет мечтала стать телеведущей? Сейчас мои желания изменились, мне хочется спать до десяти, а потом оставаться дома. Но богиня исполнения желаний, крайне занятая дама, наконец-то добралась до письма, которое я, школьница, отправила ей много лет назад, и теперь получи, Вилка, то, что ты хотела.

– Готова? – не утихала Бавлиева. – Почему ты такая грустная? Голова болит? Кто-то обидел? Все разрулю! Приволоку таблетки, доставлю врача живьем!

Я тихо захихикала. Люблю слово «живьем». Часто на встречах с читателями люди мне говорят:

– Как приятно вас живьем видеть!

Мне всякий раз хочется ответить, что мертвьем я определенно стану хуже выглядеть, но проглатываю замечание.

– Правда, не могу обещать, что избавлю тебя от дураков, – продолжала тем временем Анюта. – Они неистребимы, выживают в любых условиях, их не испугает даже мой вопль.

– Все хорошо, – улыбнулась я, – просто собираюсь в студию.

– Сейчас снимем последнюю программу на сегодня, и домой поедешь, – пообещала Нюта. – Будет десять дней перерыва в работе. И помни – ты звезда!

Я старательно улыбнулась. Да уж! В десять лет мне очень хотелось стать знаменитостью.

Меня воспитывала Раиса, ее следовало называть «тетей». На самом деле женщина мне не родственница. Она одна из любовниц моего папаши, Ленинида Тараканова, уголовника с большим стажем.

Много лет он жил по принципу «украл кошелек в метро – попался – уехал на зону – освободился – выпил». Жизнь отца плавно вертелась по этому кругу. А потом вдруг случился сбой в программе. Папенька после очередного освобождения неожиданно для всех стал актером. Сейчас он постоянно снимается в сериалах, и всегда в главных ролях. Остается лишь удивляться тому, как бывший уголовник хорошо поет, пляшет, бьет чечетку, выполняет разные трюки и прекрасно изображает кого угодно. И ведь никакого образования у него нет.

Свой путь неудачливого вора он начал в тринадцать лет, а потом постоянно оказывался в местах не столь отдаленных. Да, там всегда были школы, папашу научили читать-писать-считать, он узнал, что столица СССР – город Москва.

Когда он стал звездой экрана, к нему косяком потянулись журналисты. Я тогда уже знала, какие вопросы они любят задавать, и тихо хихикала, думая о том, как папа начнет выкручиваться, когда спросят про диплом, которого нет. Но папенька не дрогнул! Он принялся с милой улыбкой врать, причем всем корреспондентам разное. У него, оказывается, есть дипломы ВГИКа, ГИТИСа, Высшего театрального училища имени Щепкина, театрального института имени Бориса Щукина, Школы-студии МХАТ, школы Нового театра… список могу продолжить. А вот в ответ на вопрос, в каких проектах папаша сыграл заметные роли, он всегда говорит правду. Фильмография у него всем коллегам на зависть. Режиссеры рвут его на части. И что совсем удивительно, он со всеми представителями СМИ терпелив и вежлив. Ну, может порой нечто эдакое ляпнуть, но тогда ему на помощь приходит милая Валечка, которая везде сопровождает звезду кинематографа и купирует все скандалы.

Есть у отца мечта, которая никак не исполняется. Он хочет вести масштабное шоу на телевидении, да все никак. А я, которая уже несколько раз этим занималась, не желала даже думать о том, чтобы опять ввязаться в подобную авантюру. Если вы жаждете стоять под камерами, скорее всего, вы даже мимо телецентра никогда не проедете. Когда же человек мысленно дал клятву не приближаться к студии ближе, чем на десять километров, то очень скоро он именно там, весь обвешанный микрофонами, и окажется.

Полгода назад ко мне обратились представители канала «Поговорим», предложили вести программу про красоту и здоровье. Я отказалась, сославшись на тотальную занятость. И тут началось. Сначала прилетело сообщение: «Можем снимать в любой удобный для Вас день и час». Я отбила нападение текстом: «Нет удобных дней и часов». Прилетел ответ: «Мы готовы работать ночью!» В общем, началось! Мне, писательнице Арине Виоловой (если кто не знает, это мой псевдоним), не давали даже спокойно чаю попить, и в конце концов я решила, что легче согласиться, чем объяснять, что не хочу быть ведущей.

И вот, пожалуйста, сейчас сижу в гримерке. Проект называется «Красавица». У нас сегодня в гостях тот самый врач, с которым мало кто любит встречаться. Он дантист, владелец небольшой клиники, член ассоциации стоматологов интернета, лауреат премии «Улыбка года» по версии журнала «Зубы и ногти». Но главное! Мужчина – автор метода обновления моляров и премоляров, установки имплантов и коронок без применения бормашины, никаких манипуляций с инструментами не понадобится.

– Вилочка, – пропела Аня, вбегая в комнату, – принесла тебе чай! Не из буфета – сбегала в кафе! Выпей, и минут через пятнадцать потопаешь на площадку.

– Спасибо, – улыбнулась я, беря стакан.

Ну зачем я согласилась на идиотское занятие? Сейчас бы сидела дома или поехала в магазин. Но отказаться от съемок невозможно. Почему? А потому что канал «Поговорим» принадлежит издательству «Элефант», которое выпускает детективы Арины Виоловой. Владеет данным холдингом Иван Николаевич Зарецкий, наш со Степаном близкий друг.

Иван Зарецкий не способен жить спокойно и почивать на лаврах, радуясь успехам на ниве книжного бизнеса. Ему показалось мало издательской деятельности, мужчина захотел еще стать телемагнатом. Будучи разумным человеком, он сначала провел исследование и выяснил, что наиболее популярные темы для шоу сейчас – здоровье, семейная жизнь, поиски мужа или жены, места, где можно вкусно поесть, и каким образом похудеть.

Начать он решил с темы здоровья. Кто посоветовал сделать героем очередного выпуска дантиста-волшебника? Понятия не имею, думаю, очередная любовница Ивана. Рядом с мужчиной постоянно находятся юные блондинки, которых он нежно зовет Манями. Девушки внешне очень похожи, когда Зарецкий еще не догадался дать им одну кличку, я постоянно попадала в неприятное положение. Говорила, например, спутнице приятеля, которую увидела утром в издательстве:

– Добрый день, Катя!

И слышала в ответ:

– Я Лена!

Меня охватывало удивление. Вчера вечером мы вместе ужинали, и когда прощались, Иван сказал:

– Сейчас отвезу Катюшу домой и зайду к тете Каре. Милая, если хочешь, давай скатаемся вместе.

– Нет-нет, – быстро возразила Катя, – я устала.

На самом деле тетя Кара не родственница Ивана, близких у него, кроме брата Виктора, нет. Женщина много лет работала у родителей Зарецкого, потом вела хозяйство Ивана. Тетя Кара – дама с непростым характером. С блондинками племянника она разговаривает так, что девушки вянут, словно розы на морозе. В паспорте у женщины стоит Каролина, но близкие ее называют тетя Кара. Иван заботится о даме, купил ей квартиру в том же подъезде, где живет сам, снабжает деньгами.

Оцените мое недоумение: вечером Иван провожал домой Катю, а на следующий день с ним в издательстве утром уже Лена. И с тех пор, как Зарецкий принялся называть всех Манями, моя жизнь стала проще.

Дверь гримерки распахнулась. Я сидела спиной ко входу, но ни на секунду не засомневалась, что сейчас в комнату вошел Леша. Он принес так называемые «петлички» – звукозаписывающую аппаратуру, которую вешают на ведущего. Послышался тихий кашель, я обернулась и увидела женщину. Та вытянула вперед руки, потом упала на колени и ткнулась головой в пол. Я вскочила и бросилась к незнакомке.

– Вам плохо?

– Помогите! – всхлипнула та. – Пожалуйста! Умоляю!

– Сейчас вызову врача. Сумеете дойти до дивана?

Тетушка подняла голову, потом чуть выпрямилась и схватила меня за руку.

– Вы жена Зарецкого?

– Нет, – возразила я, – моего мужа зовут Степан.

Женщина еще сильнее сжала мое запястье.

– Не врите! Мне сказали, что Иван пляшет под вашу дудку! И Гарик в этом уверен! Вы загубили его роман!

Я старательно улыбнулась. А вот и очередная тетушка, у которой непорядок с головой! Они слетаются на съемки, как бабочки на свет. Главное – не раздражать странную даму, суметь взять осторожно свой телефон и позвонить Ане. Помещение, арендованное для работы канала «Поговорим», находится в многоэтажном задании, поделенном на студии разных размеров. Это не «Останкино», куда вас не впустят без пропуска, который выписывают только по паспорту, сюда может войти кто угодно. Теоретически охрана имеется, но ее никто не видел. Где прячутся секьюрити? Есть ли они вообще? Вопросы без ответов.

Я решила вступить с незнакомкой в беседу. Когда наконец появится Аня, я просто удеру в студию.

– Пожалуйста, объясните мне, кто такой Гарик?

– Столько лет дружите, и не слышали о брате Зарецкого, – усмехнулась незнакомка.

– Нет. У него есть такой близкий родственник? – удивилась я.

– Это мой сын! – всхлипнула тетка. – Мальчик в беде! Иван может помочь, но не захочет! Пожалуйста, уговорите своего любовника! Вы должны! Из-за вас гениальный труд Гарика не увидел свет!

Тут в комнату вошла Аня. Она уставилась на тетку, та вскочила, потом со скоростью молодой кошки унеслась.

– Кто это? – заморгала Анечка.

– Скорее всего, сумасшедшая, – отозвалась я. – Пошли в студию.

Глава вторая

– Как день прошел? – спросил Степан, ставя передо мной чашку с чаем. – Правильно ли понял, что дядя-стоматолог лечит зубы пассами?

– Не совсем, – хихикнула я. – Хотя, кое в чем ты прав. Да, странные движения руками он делал, потом взял банку, кисточку и сообщил, что сделает мои зубы белоснежно-яркими!

– Ну-ка, улыбнись, – велел супруг.

Я живо выполнила просьбу.

– Не вижу никаких изменений, – разочарованно констатировал супруг.

– Тоже не заметила, – кивнула я, – но дантист сообщил, что его таинственная сиятельная суспензия…

Брови мужа встали домиком.

– Что?

– Сиятельная суспензия, – повторила я и расхохоталась.

– Сиятельный – то есть обладающий титулом сиятельства, – протянул Степан. – Сиятельный князь. Сиятельный граф. Сиятельная особа. К суспензии этот титул отношения не имеет. Вероятно, он имел в виду «сияющая».

– Возможно, – согласилась я. – Дантист долго рассказывал, как искал рецепт своего зелья и нашел его в Индии, в одном храме.

– А-а-а, – перебил меня Степа. – Сейчас договорю за тебя. Его туда привел местный житель за большие деньги, потому что туристов в это святилище не пускают. Мужика переодели, загримировали, сделали похожим на индуса…

– Можно подумать, что ты присутствовал при этом! – восхитилась я.

– В качестве завершающего аккорда стоматолог покрыл клыки одного из зрителей волшебной суспензией, и они засияли ярче бриллиантов! – договорил Степан.

– Роль кролика для испытаний досталась мне, – вздохнула я.

– Вот почему ты, придя домой, кинулась в ванную, – догадался Дмитриев.

– Именно так. На всякий случай старательно зубы почистила, и они не изменились. Ну, подожду, вдруг засияют.

Нашу мирную беседу прервал звонок в дверь.

– Время – одиннадцать вечера, – удивился Степа.

Я встала.

– Пойду открою.

– Сиди, – остановил меня муж, ушел и через пару секунд крикнул: – Виола!

Я поняла, что что-то случилось, и поспешила в холл. А там на коленях головой в пол уткнулась женщина, которая приходила ко мне в гримерку. Степан пытался ее вразумить.

– Послушайте, падать на землю не надо. Если вам требуется помощь, просто объясните, в чем дело.

Незнакомка подняла голову.

– Гарик пропал!

– Кто это? – тут же поинтересовался мой муж.

– Мальчик ни в чем не виноват! – зашептала незнакомка. – И я тоже! Гарик родился после самоубийства женщины. А Ваня… Ваня… считает, что я влезла, все разрушила. Он под каблуком у Виолы, все об этом говорят, а она… Понимаете?

– Нет, – одновременно отозвались мы с супругом.

– Вставайте! – скомандовал Дмитриев. – У нас есть хороший чай, приятель из Шри-Ланка привез. И коврижка в придачу. Давайте сядем, и вы попробуете спокойно, последовательно рассказать все.

– Вы не поверите, – заплакала тетушка.

– Если пойму, что врете, сразу распрощаемся с вами, а если станет понятно, что у вас настоящая беда, в таком случае постараемся вам помочь. Истерика – плохой способ кому-либо что-то объяснить. Лучше говорить спокойно.

Женщина оперлась рукой о тумбочку, вытерла ладонями лицо и кивнула.

– Попробую.

– Пробуют еду, а дела делают, – пробурчал Дмитриев.

Спустя короткое время, когда мы все сели за стол, Степан начал:

– Как вас зовут?

– Елизавета Морозова, – представилась женщина и заплакала. – Всегда кажусь моложе, чем я есть. Отец Вани… Зарецкого… он… называл меня… крошечкой… Умер не так давно.

Морозова замолчала.

– Федор Олегович скончался много лет назад, – осторожно напомнила я. – Иван воспитывался в семье близкой подруги его матери. На момент кончины биологических родителей он был маленький совсем. Его отец и мать погибли в аварии. Подробностей никаких не знаю.

Елизавета вытерла слезы рукавом платья.

– Откуда у вас эта информация?

– От Ивана Николаевича, – сообщила я. – Он до восемнадцати лет считал, что Николай Филимонович и Фаина Викторовна его родители, а Витя – брат. Потом ему сказали правду, что он появился на свет в другой семье, его отец – Федор Олегович Павлов, мать звали Раисой, они жертвы ДТП. Зарецкие и Павловы были близкими друзьями, поэтому Фаина и Николай усыновили Ваню.

– На самом деле все не так! Раечка не разбилась в аварии, а совершила самоубийство! А Федор Олегович скончался не так давно! – выпалила гостья.

Я не сумела скрыть своего удивления.

– Вы уверены? Зарецкий ездит на кладбище, где похоронены его биологические родители. Там же лежат те, кого он считал матерью и отцом. Не так давно Иван захотел привести в порядок погребение – на памятнике стерлись буквы. Зарецкий нанял мастеров, они красиво все позолотили. И еще мужчина заботится о могиле Федора Олеговича и Раисы. Я иногда езжу с Иваном почтить память покойных. Хорошо помню, что на надгробии указана одна дата смерти супругов… Простите, а вы кто?

– Вдова Федора Олеговича, – прошептала Елизавета. – Но я не виновата. Он не рассказывал о жене и сыне, я считала его свободным. И вообще-то…

Я потерла лоб.

– Давайте по порядку, последовательно. Мы сейчас ничего не понимаем.

– Да, – подтвердил Степан, – хочется упорядочить информацию.

– Простите, простите, – снова заплакала гостья, – очень трудно мне! Конечно, я потом все узнала! Все! Абсолютно! Но разве мы кому-то мешали? Наоборот! Жили тихо, Федор ни разу Ваню не побеспокоил. И я бы не пришла, тайны все с собой на тот свет унесла. Но Гарик… Гарик… он создал гениальный роман, а вы испугались конкуренции!

Из уст гостьи полился рассказ. Сначала он показался мне бессвязным, но потом сложилась история.

Глава третья

Жила-была простая семья. Ее глава, Федор Олегович Павлов, был спокойным, тихим человеком. Про таких русский народ сложил поговорку «он и мухи не обидит».

Его родители были колхозниками, у них в деревне были свой дом, огород, куры, собака Дружок, кот Пушок. Детей им Господь много не дал, всего лишь один сын у пары родился.

Федя после того, как отслужил в армии, не захотел оставаться в селе. Скучно там. Если решил в кино пойти, следовало ехать в Москву. Да и девушек красивых в родной Александровке не было. Кто поумнее да посимпатичнее, перебрались в столицу. В родных пенатах остались те, кто решительно не нравился парню. Федор после демобилизации провел в родительском доме месяц, понял, что сойдет с ума от скуки, и сказал папе:

– Как прошедший воинскую службу имею право поступить в институт на особых условиях. Даже с тройками на первый курс зачислят.

И что мог возразить отец на подобные слова? Парень воспользовался возможностью, стал студентом, потом женился на Раечке.

Жена работала на ткацкой фабрике. Директор комбината, где трудилась Раиса, хороший, добрый человек, переживал, что многие молодые сотрудницы у него не замужем. А где им найти пару? Коллектив женский, работа непростая, за день так умотаешься, что никуда идти неохота. Мужчина поломал голову, поговорил с руководством одного вуза, где в основном учились юноши, и возникло решение организовывать вечера дружбы.

У комбината был свой Дом культуры. В первую и последнюю субботу каждого месяца в девятнадцать часов стали проводить там лекции. Приглашенные специалисты рассказывали о литературе, живописи, музыке, показывали очень модные тогда химические опыты. Порой приходили артисты. А после окончания познавательной части начинались танцы.

И вскоре на комбинате начали праздновать так называемые комсомольские свадьбы. Невеста без белого платья, никакого венчания в церкви, нет алкоголя на столе. Рождение новых семей отмечали все в том же клубе раз в месяц, как правило, поздравляли сразу несколько пар, дарили что-то от месткома.

Федя и Рая познакомились на танцах, через год решили пожениться и получили электрический утюг. Очень нужная в хозяйстве, тогда дефицитная вещь.

Жили счастливо. Родители Феди полюбили Раечку, а та уважительно относилась к старшему поколению. Дарила свекрови отрезы на платья, сама шила ей обновки. Все было хорошо, ничто не предвещало беды. Федя получил диплом, быстро перешел работать на завод, который производил автомобили, стал там главным бухгалтером. Раечку поставили начальницей смены. Денег в семье прибавилось. Потом молодые люди вступили в кооператив, приобрели хорошую большую квартиру. Впереди расстилалась широкая дорога к благополучию. Раечка мечтала о своей машине, поездке на море. Женщина считала себя самой счастливой – вот как ей, детдомовке, Господь помог, все дал, дарами осыпал! На работе Раю ценили, уважали, муж ее обожал. Жаль, что свекр со свекровью скончались, но они много лет прожили. Сын с невесткой упокоили их с почетом, памятник поставили. Родительский дом Феди стал служить дачей.

Единственное, что расстраивало Павловых – отсутствие детей. Супруги обошли всех врачей, узнали, что они оба совершенно здоровы. И почему тогда жена не беременела? Ответ доктора не давали, говорили: «Ну подождите».

В очередной свой день рождения Раечка весь день проплакала, потом предложила мужу:

– Давай возьмем отказного младенца!

– Надо хорошо обдумать твою идею, – аккуратно ответил мужчина.

Он понимал, что никогда не сумеет полюбить чужое дитя. И через одиннадцать месяцев после того разговора на свет появился Ванечка!

Малышу исполнилось два года, когда Феде дали профсоюзную путевку на море. Пара решила устроить себе второй медовый месяц. Сына они оставили ближайшим друзьям, семье Зарецких, сами укатили в Анапу. Вернувшись в срок, загорелые, радостные родители забрали Ваню. Никто и предположить не мог, что вскоре произойдут события, которые изменят навсегда жизнь Зарецких и Павловых.

Началось все со звонка Раечки своей лучшей подруге Фаине Зарецкой. Павлова попросила:

– Мы с Федей вечером допоздна заняты. Можешь забрать Ваню из садика и оставить у себя переночевать?

– Конечно, – согласилась Фая и тут же встрепенулась: – А что случилось?

– Все в порядке, – ответила Рая. – Хотим квартиру на большую поменять, надо на одно жилье глянуть.

Фаина выполнила обещание, привела мальчика к себе домой, покормила, уложила спать.

У Зарецких был сын Витя, на год старше Вани. Мальчики постоянно общались, играли вместе, посещали один садик при ткацком комбинате, где работали обе подруги.

Утром Фая привела детей в группу, встала к станку. И через некоторое время ее позвали к руководству. Зарецкая занервничала, она сразу поняла, что что-то случилось.

За собой она никакой вины не знала. Фаина никогда не опаздывала на работу, всегда за пятнадцать минут до начала смены была уже на месте. Норму Зарецкая выполняла на сто двадцать процентов, активно выступала на собраниях, регулярно выпускала в своем цеху стенгазету, не пила, не курила, с мужем жила дружно, сына родила. Какие к ней претензии?

Директор Михаил Петрович Осокин попросил Фаю сесть и, потирая затылок, завел беседу:

– Зарецкая, ты только не вопи. Не надо, чтобы вся фабрика узнала… Короче! Раечка умерла!

Фаина не поняла, о ком речь, и спросила:

– Какая Раечка?

– Твоя подруга, – ответил начальник, – жена Федора!

– Нет! – закричала Зарецкая. – Нет!

– Тьфу! – рассердился Михаил Петрович. – Просил же не орать!

– Раечка здорова, – перешла на шепот Зарецкая, – у нее даже насморка никогда не бывает!

Директор перестал тереть затылок, вынул из стола листок бумаги и протянул Фае.

– Читай. Нашел в почтовом ящике у себя дома в десять вечера. Пошел с собакой гулять и увидел.

Ткачиха углубилась в текст: «Уважаемый Михаил Петрович! Простите, что так вышло, но я больше жить не хочу. Мой муж Федор завел любовницу. Ей всего шестнадцать лет. Понимаю, парни слабы и не умеют с похотью справляться, но простить не могу. Зовут девчонку Елизавета Ручкина, она учится в ПТУ. Родители у развратницы были пьяницами, жили в пятнадцатом доме, каждый день что-то праздновали, умерли от возлияний. Вы ее взяли в наш цех уборщицей из жалости, а она моему Федору, уж не знаю почему, понравилась. Мне об их свиданиях рассказала баба Лена, дежурная. У Лизки комната на первом этаже, Федор к ней через окно каждый вечер залезал, а потом вылезал. Ну и дозалезался – беременна Лизка! Уже живот виден! Я вчера спряталась в палисаднике и собственными глазами увидела, как муж к этой проститутке ввалился. После такого вообще жить не хочу. Вам скажут, что я случайно выпала со своего этажа, когда окно мыла. Сделаю так, что все поверят. Но знайте: я решила уйти из жизни. Пусть Федор живет с этой девицей. Михаил Петрович, уважаю Вас очень, понимаю, за мое самоубийство Вам влетит крепко, поэтому никаких записок никому не передаю! Только это письмо Вам! Пожалуйста, исполните мою последнюю в жизни просьбу: сделайте так, чтобы Федор никогда, никогда-никогда не приближался к Ванечке. После моей смерти он переберется к своей любовнице, а спать с несовершеннолетней запрещено законом. Но Федор вывернется, не знаю как, но выкрутится. Впрочем, это уже не мое дело. А вот судьба Ванечки очень волнует. Не хочу, чтобы мой мальчик называл мамой девицу, из-за которой я решила проститься с жизнью. Пусть он со временем узнает, что у него была мать, которая любила его, но она ушла, потому что жить с предателем не сумела. Попросите Фаину и Колю усыновить Ванечку. Мальчик должен носить фамилию Зарецкий! Нельзя ему быть Павловым! Никогда! Это моя последняя просьба! Не откажите в ней! Спасибо за все! Прощайте! Раиса».

Дрожащей рукой Фая вернула листок директору и чуть слышно произнесла:

– Может, она передумала, опомнилась? Надо кого-нибудь к ней домой послать!

– Нет, – возразил глава комбината. – Меня разбудил в пять утра звонок, сообщили, что найдено тело ткачихи. Она решила помыть окно и упала. Сама виновата – стояла босыми ногами на мокром подоконнике, вот и поскользнулась. А потом нашел в почтовом ящике письмо. Жена в санатории, дочь у мужа живет, у них своя квартира. Никто, кроме меня, не мог послание увидеть.

– А где Федор? – изумилась Фаина. – Он знает, что с женой случилось?

Михаил Петрович опять начал терзать свой затылок.

– Потом расскажу. Ты возьмешь Ваню? Если не можешь, то надо мальчика…

– Не надо! – перебила директора ткачиха. – Будет моим сыном. Пожалуйста, помогите побыстрее все формальности с ребенком пройти – вы депутат, большие связи имеете.

Прошло время, но о самоубийстве Раи никто не узнал. Правду скрыть удалось. По комбинату разнеслась весть, что Федору предложили работу в ГДР, а от такого предложения не отказываются. Вот только ребенка брать с собой нельзя. Ваню взяли Зарецкие. Вскоре Фаина уволилась. Куда она ушла, никто не знал. Что с Елизаветой? Любовница испарилась, словно ее и не было. Директор через некоторое время сообщил, что Федор умер от инфаркта.

Елизавета замолчала, мы тоже не произносили ни звука. Первым очнулся Степан.

– Поправьте, если неправильно понял. Вы Елизавета Ручкина, та самая юная любовница Федора Павлова, биологического отца Ивана Зарецкого?

– Да, – всхлипнула женщина. – Фаина отняла у отца ребенка, себе его захапала! Жизнь всем исковеркала!

Я хотела возразить, что «жизнь всем исковеркала» юная Лиза, когда легла в постель с женатым человеком, да еще собралась родить ему ребенка, но сумела удержаться от замечания.

Степан продолжил:

– И что вы от нас хотите?

Судя по тону мужа, он тоже испытывал желание объяснить посетительнице, кто кому «жизнь исковеркал».

– Федора убил Михаил Петрович! – неожиданно громко произнесла Морозова.

Вот тут мое терпение лопнуло, я быстро напомнила тетке:

– До этого вы сказали, что настоящий отец Ивана скончался не так давно! А сейчас заявляете, что его лишил жизни директор ткацкого комбината.

– Вы неправильно меня поняли! – заныла гостья. – Осокин Федю морально уничтожил!

Глава четвертая

– Ужасный, жестокий, отвратительный человек! – простонала Елизавета.

– Каким образом Михаил Петрович сделал это? Нас интересуют факты, – остановил «плач Ярославны» Степан. – И мы до сих пор не понимаем, зачем вам понадобились.

– Дайте спокойно договорить, – прошептала Морозова. – Надо изложить все подробности, иначе и не поймете.

– Слушаем вас внимательно, – кивнула я и подлила гостье чай.

Елизавета глубоко вдохнула и продолжила говорить, мы со Степаном молча слушали ее. Если отбросить вздохи и жалобы на тяжелую жизнь, то суть такова.

Утром Лиза, понятия не имея о смерти Раечки, явилась на работу, как всегда, к восьми утра, начала уборку. Через некоторое время к ней подошла бледная до синевы Фаина и процедила сквозь зубы:

– В раздевалке грязь жуткая, наведи там порядок!

Ручкина поспешила туда, где переодеваются ткачихи, Зарецкая отправилась с ней. Когда женщины вышли на лестницу, Фая воскликнула:

– Нам на третий этаж!

– Раздевалки же на первом, – возразила Лиза.

– Мы идем к директору. Про грязь я для отвода глаз сказала. Шевелись!

У Лизы затряслись ноги, она поняла, что случилось нечто нехорошее.

Михаил Петрович встретил юную подчиненную неласково. Фае он улыбнулся, предложил устроиться в кресле, а на Ручкину глянул волком, заявил:

– Ты постоишь, беременным много сидеть не рекомендуется. – А затем обратился к Фаине: – Расскажи этой шалашовке[1], что случилось! Когда завершишь, разъясню, какая жизнь ее ждет!

Кто такая шалашовка, Елизавета не знала, но сообразила, что ее не похвалили.

Информация о самоубийстве Раечки упала Лизе на голову, словно топор палача. У девушки в прямом смысле слова подкосились ноги, она осела на ковер. Думаете, директор вскочил, помог ей подняться? Или Фаина бросилась к Лизе? Как бы не так! Михаил Петрович брезгливо поморщился.

– Нечего тут цирковое представление затевать! Когда с чужим мужем лежала, …., хорошо себя чувствовала!

– Любишь кататься – люби и саночки возить, – прибавила Фаина. – Собирайся!

– Куда? – насмерть перепугалась Елизавета.

Михаил Петрович встал.

– Туда! Шагай с Зарецкой! И помни: попробуешь удрать – непременно тебя, …, поймают!

Фаина привезла девочку на вокзал, там они долго сидели в зале ожидания, потом Зарецкая посадила беременную на поезд Москва – Ташкент. Удивительно, но билет давал право проезда в купе «СВ». Ручкина до того момента еще ни разу не ездила в таком вагоне, но знала, что там много-много людей.

Сейчас она оказалась в небольшом пространстве с двумя полками, на одной сидел хмурый Федор. Лиза оторопела, а Зарецкая криво усмехнулась.

– Федька все объяснит. Дорога длинная – хватит времени поболтать. Купе запрут снаружи. Выходить сможете только в туалет. Нажмете на эту кнопку, появится проводник и отведет куда надо. Завтрак, обед и ужин сюда принесут. И чай еще. Ясно?

Лиза только моргала, а Федор молча кивнул. Фаина ушла.

Елизавета схватила любовника за руку.

– Милый…

Створка отворилась, показалась Зарецкая. Она улыбнулась.

– Забыла пожелать вам от всей души, чтоб счастья ни одному, ни другой не видать! Чтоб ребенок ваш на горе родился! Чтоб всем вам болеть и сдохнуть в мучениях! Чтоб Раечка вам каждую ночь снилась!

И захлопнула дверь.

– Федя, – заплакала Елизавета, – мне страшно! Что случилось? Ничего не понимаю!

Мужчина дернулся, полился рассказ.

В тот день, когда Раечка выпрыгнула из окна, муж не ночевал дома. Он наврал жене, что после обеда уезжает в командировку в Иваново, вернется на следующий день к полуночи, а сам провел ночь с Лизой. Утром Павлов, как всегда, отправился на работу, в тринадцать часов решил купить себе вместо обеда плюшек в булочной. Вышел из проходной на улицу, подумал, что погода дождливая, но это хорошо. Они с Лизой сходят в кино, потом пошалят немного в ее комнате, и муж вернется из «командировки» к жене.

Это происходило в эру отсутствия интернета. Да, когда появилась Всемирная паутина, жизнь людей стала комфортнее, но ходить налево в годы без соцсетей и мобильных телефонов было намного легче. На вопрос второй половины «почему ты мне из командировки ни разу не звякнул?» можно было ответить: «Так местный начальник не разрешает по межгороду по личным вопросам звонить, ему же счета оплачивать».

Да и работала такая связь не особо хорошо. Народ о ней слагал анекдоты. Например, такой.

Приехал в один колхоз американской журналист, его попросили посидеть в приемной. И слышит заморский гость вопль:

– Москва, Москва! Слышите меня? Москва!

Вопли корреспондента удивили, он спросил у секретарши:

– Почему ваш начальник так кричит?

Женщина ответила:

– Да ему с Москвой поговорить надо!

– Неужели у вас телефонной связи нет? – изумился американец. – Бедняга пытается до столицы доораться, но ведь Москва далеко!

Короче, настроение у Феди в тот день было замечательное, но все пошло не по плану.

Не успел Павлов дойти до угла здания, как у тротуара притормозила черная «Волга». Из нее выскочили два крепких парня, схватили бухгалтера, затолкали в салон. Потом сами сели по бокам, зажали Федю между своими крепкими телами. Автомобиль понесся по улицам.

– Эй! Вы кто? Что происходит? Помогите! – заорал Павлов.

Но вмиг получил затрещину и услышал:

– Молчать!

Сказано это было таким тоном, что Федор понял: эти мужчины шутить не станут.

Бухгалтера привезли в Подмосковье. Там хмурый мужик дал ему прочитать предсмертное письмо Раечки и сквозь зубы процедил:

– Теперь работаешь в Ташкенте. В Москву не суешься. Звать тебя по-прежнему Федор Олегович, но фамилия – Морозов. Баба твоя – Елизавета Морозова, ей девятнадцать лет. Кланяйся в ноги, что за …. с несовершенноолетней на зону не попал. Там бы тебе живо объяснили, что можно, а что нельзя делать. Сына у тебя нет. Вот документы – тебе и бабе. В Ташкенте встретит Владимир Сергеевич. Все! Уведите!

Последнее слово адресовалось хмурому парню, который молча стоял в кабинете во время разговора.

Федора запихнули в маленькую комнату без окон, заперли там. Сколько времени он провел в каморке, мужчина не знал. Потом дверь открылась, все те же два мрачных парня повезли Федора на вокзал, посадили в вагон. И вскоре он увидел перепуганную Лизу.

Морозова замолчала.

– Вы жили в Ташкенте? – уточнила я.

– Несколько лет там мучились, – ныла Елизавета. – Климат тяжелый. Боялись уезжать – вдруг накажут? Потом рискнули перебраться в Барнаул – захотелось после жары холода. Там три года провели. Не понравилось совсем. Переехали в Астрахань. Носило нас по всей стране. Когда муж умер, мы с сыном Игорьком перебрались в Москву. Супруг успеха в жизни не достиг. Плохо мы с ним жили, вечно он меня ругал, говорил: «Из-за тебя всего лишился, карьеру в Москве разбил! Сейчас бы министром стал!»

– Это вряд ли, – не выдержала я. – И отношения с вами он по своей инициативе затеял. Или вы к нему на шею вешались, так приставали, что парень решил, лучше согласиться, чем объяснять, что он не хочет с вами спать?

– Нет, – возразила Елизавета. – Но моя вина присутствует. Мы познакомились в клубе «Кому за тридцать».

– Существовали такие одно время, – улыбнулся Степан. – Их создавали, чтобы несемейные люди могли найти себе пару. Следовало приобрести билет, заполнить анкету. На входе потом давали номер столика – они все на двоих рассчитаны. Но как вы сумели попасть на вечеринку? Вроде, у гостей паспорта проверяли.

– Меня привела Римма Козлова, – затараторила рассказчица, – ей было двадцать три года. Она на входе сказала, что мы подруги, работаем вместе – это чистая правда. А дальше уже враки. Римка сказала, что мы в одном ПТУ учились, обе свободны от отношений, билет я приобрела, а паспорт дома забыла. Я всегда выглядела старше своих лет. Да еще напудрилась, глаза подвела, ресницы тушью накрасила, губной помадой намазалась. Парень на входе меня оглядел, подмигнул: «Такую красавицу впущу. Только в следующий раз документы при себе имей». Но следующего раза не случилось – я встретила Федю. Прямо обомлела, когда он за мой столик сел. Мне-то сначала другой собеседник достался. Дядька противный, зубов нет спереди, он даже лимонад мне не взял. Сразу приставать начал, говорил: «Пошли ко мне в гости! Угощу хорошо!» И вдруг Федор появился, шепнул мужику что-то, тот убежал. Новый сосед на его место сел, пальцами щелкнул, официантка к нему со всех ног: «Добрый вечер! Очень вам рады! Что хотите?» Он заказал мороженое, потом чай с тортом. Там только десерты подавали, горячего, супа и салатов не было. Я сразу влюбилась. А как устоять? Красивый, богатый, одет шикарно! До дома меня проводил, в гости не набивался, с поцелуями не лез. Предложил в четверг пойти в театр, сказал: «У меня много знакомых актеров. Ты в Большом была?» Нет, конечно! Мне в голову не приходило даже думать о таком.

Глава пятая

Елизавета протяжно вздохнула.

– Самые счастливые месяцы моей жизни… В Большой театр пришла в своем единственном платье и парусиновых тапках. Федя воскликнул: «Ты прекрасна!» И отвел меня… в ложу!

Морозова прижала ладони к щекам.

– А там принесли шампанское, лимонад, маленькие пироженки, крохотные! Такие вкусные! Я все живо съела, потом смутилась, прошептала: «Вам ничего не досталось…» Он рассмеялся: «Сладкое – не моя радость».

Елизавета закатила глаза.

– Балет! Волшебство! Домой Федя меня на такси отвез! Господи! Я встретила принца! Близкие отношения начались через несколько месяцев. Федя думал, что мне девятнадцать – наврала ему еще в клубе, испугалась, что он меня, школьницу, бросит. Когда Феденька правду узнал, пожурил немного, но любовь наша только крепче стала. Честное слово, понятия не имела про его жену и ребенка. Мы два-три вечера в неделю вместе проводили. Сейчас, оглядываясь назад, удивляюсь своей наивности. Он в полдесятого всегда уходил, говорил: «Встаю рано, извини, очень спать хочется». И с друзьями своими меня не знакомил. Впрочем, я и не рвалась в его компанию.

– Федор обладал деньгами? – уточнила я.

– Да, – подтвердила Елизавета. – Но полюбила я его не за толстый кошелек… Пожалуйста, помогите!

– Мы узнали историю ваших взаимоотношений с мужем, услышали о переездах из города в город, но так и не поняли, что конкретно хотите от нас, – произнес Степан. – Объясните цель вашего визита.

– Гарик пропал, – пролепетала Морозова. – Два дня его дома нет. Не звонил ни разу.

– Кто такой Гарик? – в который раз осведомилась я.

– Наш сын, Игорь Федорович Морозов! – простонала гостья. – Брат Ивана Николаевича Зарецкого. Фаина действовала как фашист, поменяла старшему мальчику и отчество, и фамилию! Зарецкие жили богато, а мы всегда нуждались. Ни разу Файка Игоречку даже на Новый год конфеток не прислала!

Я молчала, не задала вопрос, какое отношение Зарецкая имеет к этому мальчику.

– Расскажите подробно про Игоря Федоровича, – быстро остановил поток жалоб Степан. – Чем он занимается?

– Гарик невозможно талантлив, – затараторила Елизавета. – Он художник, писатель, актер, композитор, музыкант, оратор!

– Оратор, – повторил Степан. – М-да! Где работает ваш сын?

– Он пишет картины, книги, снимается в кино, задумал симфонию, – на одном дыхании выпалила женщина.

– Деньги где получает? – потребовал конкретного ответа мой муж.

– В интернете. Как психолог. Гарик помогает людям справляться с депрессией, бессонницей, потерей смысла жизни. Он коуч!

– Красивое слово, – пробормотала я себе под нос. – Он женат?

– Вокруг мальчика бабье роем летает, но зачем ему те, кто в кошелек смотрит? Виола, вы лучше Ивану Зарецкому вопрос задайте: «Не ты ли брата убил?» Библейская история про Каина и Авеля актуальна и в наши дни!

– У вас есть информация о том, что Иван Николаевич лишил жизни Игоря? – быстро спросил Степан. – Кто вам об этом сказал?

– Ну… нет, – пробормотала Елизавета. – Физически он его не трогал. Но морально!.. Мужик ни черта не делает, подумаешь, книжонки издает. Но какие деньжищи лопатой гребет! И ни разу родному брату ни копеечки не дал! Сам от родителей все получил! А что Гарику?

Мне вдруг стало жарко, и я не сумела справиться с желанием кое-что объяснить тетке.

– Иван Николаевич – человек, который сделал себя сам, начинал свое дело, еще будучи студентом. В России тогда разруха царила, хороших книг почти не было в продаже. Зарецкий решил немного заработать. Он знал писателя Семена Волочкова, известного фантаста. Дача прозаика стояла около скромной избушки семьи Зарецких, которую родители Вани купили в селе Литвинка, использовали как дачу. Семен сидел без денег, новых книг почти не выпускали, все плохо было для литераторов, и читатели сидели в тоске. Иван, которому тогда едва исполнилось восемнадцать, купил бутылку водки на станции, взял у матери в погребе несколько банок с соленьями, пришел к Волочкову, накрыл на стол, угостил мужчину, который не прочь был выпить, и предложил: «Если у вас есть неопубликованная рукопись, отдайте ее мне. Сделаю книгу, продам – получите гонорар». Семен начал хохотать: «Парень, твоя идея прекрасна. И есть не одна рукопись – я давно пишу в стол. Только каким образом сумеешь издать книгу? Ни фига у тебя не получится!» – «А вдруг? – прищурился Иван. – Что вы теряете?» – «Твоя правда», – неожиданно согласился прозаик и принес кипу листов. Через некоторое время Зарецкий встал у входа в метро «Сокол» и начал кричать: «Новинка от великого писателя-фантаста!» Экземпляров было мало, напечатать их помог приятель Ивана. Его отец владел крохотной типографией, в которой в основном печатали рефераты для аспирантов. Роман Волочкова внешне напоминал один из них – никакого твердого переплета, просто бумажная тетрадь, скрепленная скобами. Но расхватали тираж вмиг. После того как Ваня расплатился с автором, денег у него осталось на одно мороженое, но успех вдохновил. Зарецкий выклянчил у Волочкова еще пару рукописей, потом раздобыл справочник членов Союза писателей, принялся обзванивать прозаиков. Через пару лет у парня появился офис в подвальном помещении, он нанял несколько редакторов и художников. Отец приятеля продолжил с ним сотрудничать, и пошло-поехало. Сейчас Иван Николаевич – владелец самого крупного в Европе книгоиздательского холдинга, у него лучшие авторы. Зарецкий может гордиться собой, он поднял свой бизнес даже не с нуля, а с минус первого этажа. Ему никто не помогал, мужчина всего добился сам. И никогда не клянчил деньги у матери.

Я перевела дух и договорила:

– Мы дружим давно. Впервые слышу, что у Ивана есть брат.

– Конечно! – фыркнула Елизавета. – Он не желает иметь дело с Гариком! Убил его, как Авель Каина!

– Наоборот, – возразил Степан, – Каин лишил жизни Авеля. Подведем итог разговору. Вы хотите, чтобы мы нашли Игоря?

– Да! – воскликнула Елизавета. – Мальчик очень ранимый, тонко чувствующий. Его грубо лишили душевного спокойствия – вот он и убежал! Поговорите с Зарецким! Виола, вы обязаны так поступить! Вы опубликовали книгу в прошлом году, использовав сюжет Гарика! Он его выложил в интернете! Хотел написать, обдумывал текст! И тут! Арина Виолова выпустила детективчик по сюжету Игорька!

Я растерялась.

– Не сижу в соцсетях. И пишу только о событиях, в которых лично принимала участие.

– Ага! – прищурилась Елизавета. – У героя Гарика в книге кот Вольдемар! А у вас главный герой завел собачку по имени Сергей Петрович! Это что? Настоящий плагиат!

Я посмотрела на мужа.

– Цель беседы Виолы с Иваном Николаевичем? – уточнил мой муж.

– Уверена, он знает, где Гарик. Он такой нежный! – начала исполнять все ту же песню Морозова.

– Сейчас зададим вам несколько вопросов, – перебила я Елизавету. – Нам нужны откровенные ответы.

– Никогда не вру! – вспыхнула Елизавета. – Не следует оскорблять человека, которого жизнь загнала в угол и вынудила обратиться к людям вашей профессии!

– Где работает Игорь? – снова затронула я тему, от которой мы ушли.

– Он писатель, актер… – завела опять Морозова.

Пришлось ее перебить:

– В какой организации лежит трудовая книжка вашего сына?

Морозова вскинула подбородок.

– У него ее нет! И у Пушкина, Леонардо да Винчи, Эйнштейна и Репина ее не было! У гениев свой путь!

– Мне еще не попадался человек, который способен прожить без еды и питья, – хмыкнул Степан. – Гений обладает умом, талантом, но также обладает и обычным желудком. Кушать ему хоть раз в день да надо.

Некоторое время мы потратили на то, чтобы получить ответы на самые простые вопросы. Елизавета юлила, безостановочно вещала о талантливости сына, но в конце концов правда вылупилась на свет. Игорь Федорович Морозов – бездельник. С горем пополам он сумел выучиться на визажиста.

Люди с таким образованием потом успешно работают, хороший визажист всегда в цене. Только не надо путать его с гримером, способным сделать из Золушки Бабу-ягу, а из медведя – зайчика. Визажист «нарисует» вам симпатичное лицо, сделает не особо сложную прическу. Он работает с обычными людьми, которым необходимо на один день стать красивыми: свадьба, день рождения, какой-то праздник, телесъемка. Этого специалиста приглашают на мероприятия, где не требуется кардинальное изменение внешности, просто нужно привлекательно и свежо выглядеть и чтобы лицо не блестело под камерами. Визажист – художник. Гример – волшебник. Вот он из красивой актрисы сделает чудище болотное, а уродину превратит в красавицу. И та, и другая профессии очень востребованы, хорошие мастера прекрасно зарабатывают. Маленький нюанс: гример легко сумеет заменить визажиста, а вот визажист гримера – вряд ли.

Но, как и в любом ремесле, начинающий сотрудник сразу не сможет получать хорошие деньги. Пройдет несколько лет, прежде чем твое имя попадет в список лучших. И работа эта непростая. И гримеру, и визажисту требуются вдохновение, навыки психолога, умение владеть собой и бесконечное трудолюбие. Съемки порой длятся с раннего утра до поздней ночи, не всегда они проходят в комфортных условиях, и «телекорм», которым угощают съемочную группу, – на редкость гадкая еда.

Игоря взяли стажером на один проект, парень удрал через два дня. После той попытки Гарик решил, что он не может работать по заказу, и больше никуда не нанимался. На какие деньги он живет? Догадайтесь сами.

Глава шестая

– Брат Игорь? – вскинул брови Иван Николаевич. – Впервые о таком слышу. Да, когда я повзрослел, мама рассказала мне о Раисе и Федоре, но упомянула, что они погибли в автокатастрофе. Но на меня история особого впечатления не произвела – я этих людей не помню, не знаю. Не та мать, что родила, а та, что воспитала и на ноги поставила. У меня были самые лучшие родители, Николай Филимонович и Фаина Викторовна. И брат в придачу. Он музыкант с мировым именем, постоянно на гастролях, редкий гость в Москве. Очень люблю и уважаю Витю, он мой лучший друг, родной человек, горжусь им. И поэтому никогда не распространяюсь о кровных родственниках. А кто такой этот Игорь? Из твоего рассказа следует сделать вывод, что он захребетник, лентяй. Ничего пока не добился, прикидывается гением, но это не комильфо. Не испытываю желания общаться с мужиком.

– У нас со Степаном такая же позиция, – призналась я. – Но есть нюанс. Елизавета – активная женщина. Когда она поняла, что мы с мужем не горим желанием ей помогать, со слезами на глазах сказала: «Очень не хочется, вот ни малейшего желания нет доставлять Ванечке неприятности, ведь он был любимым сыном моего Феденьки».

– Любимым сыном, – повторил Иван. – Настолько любимым, что до восемнадцати лет я и не подозревал о существовании папочки. Об алиментах молчу. Мои настоящие папа с мамой, те, которые меня воспитали, их никогда не получали.

– Далее она прибавила: «Но у меня не остается другого выхода, кроме как обратиться к прессе. Дам интервью холдингу «Болтун», расскажу все-все! Про самоубийство Раечки, про то, как директор ткацкого комбината выгнал нас с Феденькой из Москвы, о наших с мужем адских муках из-за Ванечки».

Зарецкий стукнул кулаком по столу.

– Какие такие адские муки могут быть из-за меня?!

Я продолжила:

– Федор и Елизавета ну очень переживали за тебя, когда их вынудили бросить тебя в Москве. Их общий ребенок Игорь ночами не спал, ручонки к фото братика тянул, рыдал: «Где мой Ванечка?» Гарик получил травму на всю жизнь, поэтому до сих пор не способен выбрать свой путь! Страдает от горя, разлуки.

– Издеваешься? – прищурился Зарецкий.

– Цитирую Елизавету. Сейчас ситуация такова. Женщина обожает сына, а тот куда-то делся. Морозова в тревоге. Не исключаю, что мужчине надоела заботливая мамочка, и он просто утек от нее и адреса не оставил. Задушила его мать своим горячим чувством. Или с гением случилось нечто нехорошее.

– Или он попросту пьет где-то водку и жрет за чужой счет шашлык, – высказался Зарецкий.

– Все названные варианты возможны, – кивнула я. – Но если мы откажемся работать с Морозовой, она прямиком порулит в «Болтун». А там обрадуются – ну наконец-то у них ведро дерьма на белого и пушистого Зарецкого! Мать ему – не мать, а биологическая родительница из окна выбросилась. Отец – не отец, настоящего папашу выгнали из Москвы. С родным братом дел Иван Николаевич иметь не желает. Несчастный Игорь от переживаний лишился возможности работать.

Я посмотрела на Зарецкого.

– Продолжать?

– Не надо, – отмахнулся Иван. – Что предлагаешь?

– Попробуем найти великого гения, – улыбнулась я. – Елизавета не сумела назвать его друзей. Вспомнила лишь, что сыну часто звонил Базиль Московский-Достоевский.

– Экая фамилия звучная, – хмыкнул Иван.

– Да, красивая, – согласилась я. – А имя теперь редкое. Степан нашел мужчину в соцсетях. Он танцор, художник, музыкант, писатель…

– Е-мое, – поморщился Зарецкий, – просто сборище талантов.

– Да, – хихикнула я, – там таких много.

– «Там» – это где? – поинтересовался Иван.

– Закрытый чат в «Телеграме», – объяснила я. – Вход – десять тысяч. Потом каждый месяц платишь пять за членство. Всего там сейчас тридцать пять человек. Кто под своим именем, кто спрятался под ником. Открыл приют для гениев Антон Михайлович Сергеев. Он литератор, выпустил за свой счет две книги детских сказок с очень интересными, оригинальными сюжетами. Вот, например, его творение «Шляпка сироты». Жила-была девушка, которую прозвали Тряпичницей. Кличку она получила, потому что весь день бегала с тряпкой. Девочке не повезло с малых лет. Ее мать умерла, отец женился на женщине с двумя дочерьми, они почти ровесницы Тряпичницы. Мачеха невзлюбила ребенка от первого брака супруга, заставляла сиротку с утра до вечера работать, а своих деток баловала. И тут местный принц решил жениться, пригласил всех невест на бал. Тряпичница тоже получила билет, но у нее не было приличной одежды. На помощь бедной во всех смыслах этого слова девушке пришла фея. Она подарила ей платье, обувь, шляпку, карету, коней, но сказала: «Тебе следует уехать домой до полуночи. В полночь все исчезнет, ты останешься без кареты и лошадей». Тряпичница все поняла, но ее пригласил на танец принц. В полночь сиротка поняла, что опаздывает, и убежала из зала. Сын короля бросился за ней, но нашел только шляпку, которую обронила красавица. Как найти девушку? Слуги начали ездить по королевству, давать всем примерять головной убор… Мне продолжать?

– Это же сюжет сказки «Золушка»! – возмутился Иван. – Только там туфельку потеряли, а не шляпку. «Элефант» такое не опубликует, но за деньги автора, вполне вероятно, кто-то это выпустил.

– Повторюсь, что в чате меньше сорока подписчиков, – вернулась я к предыдущей теме, – и все они, как один, великие. Основная тема бесед – кто «величавее» всех. Там рассказы о потрясающих сюжетах, задуманных картинах, великолепных симфониях. Но, как говорится, весь пар уходит в гудок. Это просто треп. Готовых продуктов нет… Договорилась с Антоном Михайловичем о встрече.

– Назвалась своим именем? – прищурился Иван. – Если да, то не пей у него чай – точно отравит!

– К сожалению, работа на телевидении сделала меня узнаваемой, – вздохнула я. – Пришлось представиться. Но назвалась я Виолой Таракановой.

– И? – рассмеялся Зарецкий.

– Спокойно отреагировал, ждет меня. Офис у него в соседнем доме, идти отсюда минуту… Зашла рассказать тебе про брата. Не исключена возможность его появления в «Элефанте». Или Елизавета сюда явится.

– Не получится, – усмехнулся Зарецкий. – У нас пропускная система. Мимо охраны даже бабочка не пролетит.

– Каким образом тогда в прошлый понедельник к моему редактору проникла тетя с рукописью поэмы? – не сдалась я. – Как раз сидела у нее в кабинете! Цитирую первые строки, поэтесса начала их декламировать с порога: «Сказал мне голос в уши: «Пиши всегда, везде и много! Ты Богом поцелована в макушку, оттуда вырастут дубы поэмы и романов! Запомни все сюжеты моих слов и песен, и абзацев, и фраз простых. Начну с рождения медведя под Луной с звездой во лбу!..» Прости, дальше не помню! Мы от тети еле-еле избавились, охрана пришла минут через двадцать.

– Разберусь, – пробурчал Иван. – Ты что делаешь вечером?

– Есть интересные предложения? – вопросом на вопрос ответила я.

– Просто просьба, – улыбнулся Зарецкий. – Я сегодня должен посетить выставку современного искусства. Ее устраивает Кирилл Огнев. Мало того, что он мой друг, так еще и ближайший сосед по поселку. Неохота с ним отношения портить. Огнев очень просил прийти, может, придется дать комментарий прессе. Сделай одолжение, стань моей дамой на этом мероприятии!

Я кивнула.

– Ладно. Все равно Степан улетел в Барнаул.

– Отлично! – обрадовался Зарецкий. – Слушай, а что у тебя с зубами?

– Ничего, – удивилась я, – зубы как зубы.

– В зеркальце глянь.

Я вынула пудреницу и через пару секунд ахнула.

Глава седьмая

– Что это?

– Надеялся услышать ответ от тебя, – хмыкнул Зарецкий. – У тебя во рту как будто… э… слов не подберу.

Я начала молча рассматривать свои зубы. Еще утром, когда собиралась по делам, полюбовалась на себя в зеркало. Выглядела я как обычно, моя улыбка не вызвала удивления. Но сейчас резцы и клыки сияли зелено-голубым светом. Такое впечатление, что их покрыли фосфоресцирующим составом. Наверное, вечером я смогу пугать прохожих на темных улицах. Как улыбнусь, так все убегут, решат, что им на жизненном пути попался вампир. Хотя, вроде, у них кровь с зубов капает.

– Интересно выглядишь, – не утихал Иван. – Отстал я от современной моды. Сейчас в тренде сверкающие зубы?

– Сиятельные зубы! – подпрыгнула я, вспомнив доктора, героя эфира, который водил кисточкой в моем рту во время съемок.

Но тогда в моей внешности ничего не изменилось. А теперь, пожалуйста, есть результат. Интересно, как долго сохранится эффект?

– Договорились насчет выставки? – уточнил Зарецкий.

Я кивнула, глянула на часы и убежала, тихо радуясь, что место встречи рядом, нужное здание стоит неподалеку от небоскреба холдинга «Элефант».

На входе меня встретили как дорогую гостью, проводили на двадцать пятый этаж. И лишь оказавшись в просторной приемной, устланной коврами и заставленной креслами и диванами, увидев стойку рецепшена, за которой сидели две блондинки, я поняла, что Антон Михайлович не принадлежит к категории непризнанных гениев, он владелец большого бизнеса в интернете.

Не успела я сообразить, с кем сейчас придется беседовать, как дверь кабинета открылась, и показался стройный мужчина, на вид лет тридцати пяти. Он радостно воскликнул:

– Катя, сфотографируй меня с Ариной Виоловой! Вы не против?

Вопрос адресовался мне, я кивнула.

– Отправлю маме снимок, – продолжил Сергеев. – Она сейчас в Лондоне. Представляю ее реакцию, когда она увидит, с кем я сегодня встретился! У нас весь дом в ваших книгах, каждая телепрограмма с вашим участием записывается и пересматривается не по одному разу. Вряд ли у вас есть еще одна столь же преданная фанатка. Где нам удобнее устроиться? У стола? В креслах? Хотя, сейчас принесут чай-кофе. Давайте пройдем в кабинет. Туда можно ворваться только с воплем «все рухнуло!». А в тайное место никто не проникнет, потому что понятия не имеет, что оно тут есть!

Сергеев открыл дверь большого шкафа.

– Прошу вас! Заходите!

– В гардероб? – уточнила я.

– Женщин следует пропускать вперед, но не в этом случае. Кстати! Знаете, откуда взялся этот обычай?

– Нет, – ответила я, входя за Антоном Михайловичем внутрь шкафа.

Мужчина толкнул заднюю стенку, она отодвинулась. Я увидела небольшую уютную комнату, симбиоз кухни, столовой и гостиной.

– На заре человечества, – продолжил Сергеев, – требовалось уделять много внимания безопасности. Повсюду человека подстерегали члены других враждебных племен и дикие звери. Еще неизвестно, кто опаснее, злой человек или саблезубый тигр! На ночь вход в пещеру заваливали гигантским камнем, но утром-то следовало выйти наружу. Как понять, что там не затаился лев или враг, желающий тебя убить? Проблему решали просто! Мужик отодвигал валун и говорил даме: «Дорогая, прекрасная погода! Сходи на речку, искупайся». Дама выбегала из пещеры, а кавалер прислушивался. Если раздавался вопль, а потом чавканье, то это означало, что в засаде у жилища находится, например, тигр. Спутницу жизни сожрали. Следовательно, парень может спокойно покинуть укрытие, ему временно смерть не грозит.

– Так мог прибежать второй зверь, – стараясь не расхохотаться, возразила я.

– Риск был, – кивнул Антон, – куда без него. В современном мире тоже полно опасностей. Люди здорово изменились внешне, но внутри остались первобытными, поэтому и сохранился обычай пропускать даму вперед. И сегодня множество парней ждут, что их спутницу жизни кто-то сожрет. Кофе?

– Черного чаю, если можно.

– Схожесть вкусов сближает, – улыбнулся Сергеев. – Итак, предварительная вежливая беседа завершена, приступаем к деловой части. Зачем я вам понадобился?

Услышав про чат гениев, Антон Михайлович развеселился.

– У меня много проектов в интернете, все тематические. Нельзя сделать одну соцсеть, которая подойдет всем. Тринадцатилетняя девочка не может состоять в одной компании с разведенкой на четвертом десятке. Молодая мать, не способная отличить Моцарта от Маяковского, не годится в приятельницы музыканту. Это прописные истины. Поэтому завел стадо разношерстных овец, каждая сидит в своем сарае. Самая большая соцсеть для подростков, потом «Я ж мать» и так далее. Проекты постоянно открываются, закрываются, движуха идет по полной программе. Хочется охватить всех, поэтому придумываем нечто совсем уж странное. Пару лет назад Вадик Рябцов предложил чат в «Телеграме» для «великих» людей, для тех, кто считает себя равными Леонардо да Винчи по уму и таланту. Я решил, что связываться с подобным контингентом не стоит, и участников больше ста не наберется. Но Вадим – мой племянник, студент Бауманки, хочет сам хоть немного заработать, не желает брать деньги ни у меня, ни у матери. Хороший, умный парень. Спросил у него: «Почему ты решил, что соберешь народ?» В ответ он прислал мне список адресов тех, кто постоянно оставляет комментарии под постами известных людей. Я просмотрел часть материала и почти потерял веру в человечество. Столько брани, грязи и зависти нигде нет.

Сергеев сделал глоток чая.

– Сейчас у чата «Гений» около сорока подписчиков. Ерунда, но какие там человеческие типы! Эфиопские страсти! Зависть в чистом аптекарском виде, ненависть к тем, кто выплыл из общей лужи к свету, ненависть к благополучию всех, кто появляется на телеэкране! Адский коктейль! И, что забавно, каждое второе сообщение – это жалобы на отсутствие денег, невозможность купить новую, непременно очень дорогую машину и жилье. Однако, несмотря на все это, они исправно платят за подписку на чат-гадюшник. Недавно там мамаша новорожденного рыдала: «Нет у моего Павлика ни одной бутылочки, ни единой сосочки! Помогите рублем, люди добрые!» Зря она просьбу в серпентарии выставила. Получила три ведра помоев в лицо. Думаете, покинула чат? Нет! Сидит, строчит сообщения про то, что коллекционеры ее великие картины всего по сто тысяч долларов за штуку не берут! Этот чат необходим «гениям», это их способ слить весь негатив со дна души и убедиться, что «все вокруг дерьмо, один я в белом фраке».

Послышалось песня «От улыбки станет всем светлей». Мой собеседник вынул телефон.

– Да… Вызывал. Пусть зайдет через пять минут.

Потом он обратился ко мне:

– Давайте вернемся в кабинет. Пришел Вадим, руководитель проекта.

Мы переместились назад, и через пару секунд я увидела юношу в джинсах и мешковатом свитере.

Глава восьмая

– Здрассти, – тихо начал он.

– Ну-ка, ответь на вопросы о писательнице Арине Виоловой! – велел владелец кабинета. – Ее часто в твоем болоте со змеями полощут?

Юноша покраснел.

– Ее псевдоним иногда упоминают участники, но редко. С ней лайт-вариант. Вот Миладу Смолякову постоянно по кочкам таскают. Она инфернальную зависть вызывает. Виолову редко вспоминают, накропают: «Дерьмо пишет», – и конец истории.

– Вадим! – повысил голос Антон. – Думай, когда рот открываешь! Вдруг оттуда лягушка выпрыгнет? Приятно ли писательнице твои слова сейчас слушать? И зачем нам эти подробности?

– Так это как медаль получить, – рассмеялся Вадим. – Если кого в клубе гениев обосрали, значит, человек талантлив. Они почти никого не хвалят. Недавно Достоевского помоями облили.

– Переходим к делу. Виола, задавайте свои вопросы.

– Игорь Федорович Морозов, поэт, писатель, композитор и художник, вам знаком? – начала я.

– Швец, жнец и на дуде игрец, – не выдержал Антон. – Может, на канате он еще пляшет?

Рябцов воспринял вопрос серьезно.

– Нет. С каната легко свалиться, Гарик туда никогда не полезет. Он просто ноет постоянно. Они с Базилем сладкая парочка. Правда, вот уже несколько дней молчат.

– Ничего не понял, объясни нормально, – потребовал Сергеев. – Говори только по делу, четко, не мямли. Сообщай кратко необходимую информацию, без своего личного отношения к ней. Усек?

Юноша кивнул и начал доклад. Я молча слушала.

Игоря он хорошо знает. Тот сидит в чате часами, комментирует все сообщения, пишет язвительные посты. Недавно сообщил, что завершает работу над книгой, которая определенно получит Нобелевскую премию. До этого говорил о созданной им картине, о симфонии. В общем, разносторонний творец.

В чате гениев никто ни с кем не дружит. Например, N похвалил сообщение M, а потом через час обозвал его «бесталанным пустозвоном». И начался галдеж, лай… А вот у Игоря завелся приятель Василий Гончаров, в интернете он Базиль. Почему юноши не швыряют друг в друга коровьи фекалии? Они примерно одного возраста, а таланты у них разные. Игорь занимается всем на свете, но со спортом не дружит. Базиль пытается пробиться в танцах, но ему постоянно попадаются косоногие партнерши. Думаете, такие не встречаются? Да, вы правы, но удел Василия – выходить на соревнования с косоногой партнершей, именно по ее вине пара всегда оказывается последней при подведении результатов. У Гарика и Василия интересы не пересекаются, они друг другу не конкуренты. Поэтому молодые люди сблизились и вместе отбивают хейтерские атаки. Напишет некто Базилю «Из тебя танцор – как из дерьма граната», а Гончарова в этот момент в Сети нет. Зато Гарик на месте. И Морозов бросается на того, кто посмел оскорбить приятеля. Василий поступает так же. Парней объединяет еще любовь к вечернему кутежу и отсутствие постоянной работы, из-за которой приходится зевать от тоски в офисе.

А вот материальное положение у них разное. Игорь живет на широкую ногу, но может себе это позволить – его маме принадлежат почти все торговые центры на МКАДе.

– Что? – не выдержала я. – Кто вам такое сказал?

– Игорь в интернете о матери не раз говорил, – усмехнулся Вадим. – Я-то в курсе, что он врет, а другие верят. Знаете почему? Елена Морозова – успешная бизнес-леди, у нее тьма магазинов. И мать Игоря так же зовут. Но они не родственницы, у них просто одинаковые имена и фамилии. Гарик этим пользуется, чтобы изображать из себя наследника фабрик, заводов и всех пароходов. Ему верят многие. Манон, например, твердо уверена, что получила жирного жареного гуся.

– Кто у нас Манон? – тут же поинтересовалась я.

– Мария Коркина. Но давайте сначала расскажу, как себя позиционируют Гарик и Базиль.

– Хорошо, – согласилась я.

– Гарик – сын мамы-миллиардерши, отец его – доктор наук, профессор, академик, работает на оборону, имя его светить нельзя, – сдерживая смех, начал племянник Антона. – Деньги в этой семье не считают, едят на золоте. Дом в Подмосковье, квартира на Арбате, в гаражах «Бентли», «Ламборгини», «Феррари» и другие авто. Одевается господин Морозов в Лондоне, Париже и Нью-Йорке…

– Хватит, – поморщился Сергеев. – Уже поняли, что сей вьюноша со взором горящим богат, как Крез, и талантлив настолько, что великий Леонардо от зависти в могиле переворачивается.

– Базиль беден, зато он потомок писателя Достоевского и балерины Майи Плисецкой, – продолжил рассказчик.

– А ничего, что они жили в разные века? – хихикнула я. – Литератор скончался в тысяча восемьсот восемьдесят первом году. А танцовщица появилась на свет в тысяча девятьсот двадцать первом. И, если память мне не изменяет, Майя Михайловна более пятидесяти лет счастливо прожила с композитором Родионом Щедриным.

– С вами скучно, – рассмеялся Вадим. – Вы, небось, в советское время в школе учились, ЕГЭ не сдавали, готовые ответы не зазубривали… Морозов у нас богат, как фараон египетский, а Гончаров родовит, из очень известной семьи. Они оба врали осторожно, непрямо, типа: «Ну ты же знаешь, кто у меня мама?» А в ответ: «Майя Плисецкая, это имя всем известно!» Непонятно почему, но остальные подписчики парней во лжи не уличают… Примерно год назад в чате появилась Манон, Мария Коркина. Она портниха, шьет одежду на заказ, мастерит кукол. Маша выставляет фото своих работ, активно торгует пупсами. Родителей у нее нет. Ничего о детстве и юности она не сообщает. Живет в Подмосковье, в селе Косякино, мечтает работать в каком-нибудь всемирно известном доме – «Шанель», «Диор», «Марни»… Она, пожалуй, единственная, кто не врет о себе, честно говорит: «Своей машины нет, езжу на метро, если в город попадаю». Ну и получила кличку Дитя Подземелья. Книги не пишет, стихи не слагает. Демонстрирует сшитые ею вещи, пытается их продать. Как-то раз сообщила, что завершила первую коллекцию. Сделала четыре юбки, столько же кофт, провела дефиле. Манекенщицами были три подруги… Сначала Манон влюбилась в Никиту, он тоже в чате «Гений». Потом по неизвестной причине девушка перестала заходить в чат. Вернулась через пару месяцев, стала любить Игоря. А потом написала: «Все надоели, улетаю на Бали». И все! Больше ее нет.

– Очень скучно живу, – заметил Антон Михайлович. – У других вон, все кипит, бурлит, через край переливается.

– Это, пожалуй, все, что я могу о них сообщить, – подвел итог Вадим. – Думаю, вам интересно получить еще такую информацию: Игорь и Василий исчезли из чата для «великих», ничего не пишут, а Манон объявила о свадьбе с Никитой, у них опять амур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ш а л а ш о в к а – слово из лагерного жаргона 30х–50х годов. Это женщина легкого поведения, которая продавала охране себя за лишнюю порцию еды и улучшение условий пребывания в лагере.

Вернуться