Виктория Шувалова
Хранитель

0.

– Ты бы хотел вернуться?

Мягкая, теплая, светлая… пустота…

– Я не умер… но нет причин возвращаться…

– Ты еще не завершил путь.

Легкость. Невесомость. Спокойствие. Он был рожден из этой пустоты. Он был внутри этой пустоты. Он был этой пустотой.

– Я здесь… Я чувствую, что свободен… больше не предан ею…

– Ты тянешь время. Я не могу влиять на твою свободную волю.

Ничто… время исчезло… мира больше нет… тишина… покой…

– Что ты здесь тогда делаешь?

– Хочу помочь тебе вернуться.

Где-то внутри пустоты… движение…

– Почему она не пришла?

Тела нет… сердца нет…. Кольнуло… в сердце… там, где оно должно было быть, где было когда- то… в другой жизни…

– Она убила меня. Зачем мне возвращаться?

Вспышка. Нет боли. Воспоминание о боли. Почти стерлось.

– Вот видишь, – собеседник должен усмехнуться.

Но у собеседника нет тела. Он – голос. Он – энергия. – А говоришь, что свободен.

– Это… погоди, это не…

Собеседник молчит. Пустота уплотняется.

– Кто? Ты знаешь! Она обманула!

Все приходит в движение. Энергия. Мысли. Свет.

– Ты сам все знаешь.

Пустота давит. Закручивается вокруг того, что было телом. Душит.

– Имя! Скажи имя!

Собеседник молчит.

– Ты издеваешься? Зачем ты пришел, если помогать не хочешь?

– Хотел извиниться сначала.

Невыносимый звон рождается внутри пустоты.

– За что?

– За все. За то, что не сберег, что не защитил, что чуть все не разрушил. Прости меня. Возвращайся ко мне. Я люблю тебя.

– Имя! Скажи имя!

Он знает это имя. Знает, но пустота не поддается, не отдает его.

– Алиса…

Пустота взрывается.

1.

Артур бежал за Тимуром через пыльные, залитые зноем дворы. Петлял между припаркованных машин, перемахивал невысокие заборчики и отскакивал от пешеходов. Сердце бешено колотилось в груди, удушливый горячий воздух разрывал легкие, а удары ног об асфальт гулом отдавались в голове.

Они выбежали к дороге, в несколько больших шагов проскочили ее на красный свет под звонкие автомобильные гудки, попытались затормозить. Артур схватился за фонарный столб, резко выдохнул, согнувшись пополам. Тимур остановился поодаль, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться, тряхнул головой. В горле пересохло и саднило, кровь шумела в ушах, заглушая звуки улицы, пот застилал глаза.

– При… пришли… – выдохнул Тимур, возвращаясь к Артуру. – Все… я… все…

– Курить бросать надо, – выдавил Артур, отерев лоб тыльной стороной ладони, его грудь тяжело вздымалась. – Ты… а ты уверен, что мы…

Он поморщился, с трудом сглотнул и резко выдохнул, пытаясь оглядеться.

– Забор… – Тимур дышал как загнанный зверь. – Так… парк… клиника… да, уверен.

Друг морщился, поджав губы и уперев руки в бока, оглянулся. Удушливая тень не спасала от зноя, пыльные деревья склонялись над дорогой, шурша листьями на горячем ветру.

Артур покрутился вокруг своей оси. Желтый забор психиатрической клиники заворачивал на перекрестке и уходил далеко в парк, узкая дорога шумела машинами. А в груди раненой птицей билась тревога, стуча по ребрам. Чувство, гнавшее их через бетонные дворы, вдруг растаяло.

– Ты видишь? – Артур дрожащими пальцами пытался выковырнуть сигарету из пачки.

– Не вижу, – возразил Тимур, ероша русые волосы. – Место вижу, а кого спасать – не вижу…

– Вот и я…

Они удивленно переглянулись, замерев.

– Ты всегда видишь, – прошипел Артур, пытаясь совладать с зажигалкой.

– А теперь не вижу! – Тимур морщился, сжимая бок.

Чувство, так не вовремя потухшее несколькими минутами ранее, вспыхнуло вновь, заставило обернуться к дому через дорогу и смотреть. Нет, это было не ощущение человека в беде. Это было ощущение энергии.

Из магазина на первом этаже вышла темноволосая невысокая девушка в длинном белоснежном платье, струящимся по ногам. Она хмуро смотрела в землю, словно решала задачи по математике.

Тимур подошел к Артуру ближе.

– Чувствуешь? – спросил друг настороженно.

– Наша… – кивнул Артур.

– Двоякая…

Они переглянулись, повернулись к девушке, затаив дыхание. Она подошла к краю дороги, глянула на красный сигнал светофора, вздохнула, опустила голову и столкнулась глазами с Артуром. Ее взгляд прошил его насквозь, добрался до самого сердца и вонзился иглой, навсегда отпечатываясь в памяти. Сразил, приковал к себе до скончания времен. Тенистая улица застыла, проглотив звуки. Ветер остановился, зацепившись за пыльные ветви. Заглохли разом все машины, а пешеходы исчезли.

Мир замер ради них.

– Я женюсь на ней, – едва слышно произнес Артур.

Тимур отвернулся, сдерживая улыбку, сделал вид, что оглядывает перекресток.

Светофор подмигнул красным и переключился на зеленый свет. Девушка огляделась, шагнула на пешеходный переход. Поравнявшись с Артуром, она снова подняла на него глаза, нахмурилась, словно припоминала, прошла мимо.

– Сделаешь что-нибудь? – поинтересовался Тимур с ехидной улыбкой.

– Я знаю ее… – пробормотал Артур.

– Знаешь?

– Тимур! – он поднял глаза на друга. – Это Алиса!

Память услужливо подсунула промозглое дождливое утро. Артур бежит по лестнице вниз, пересекает холл первого этажа и выскакивает во двор. Алиса стоит возле машины его отца. Ей двенадцать, она напугана, а в зеленых глазах блестят слезы. Светает. Никто не знает, что они с мамой уезжают, а потому никто не провожает. Они сбегали. Девочка поднимает глаза на Артура, жмурится, опускает голову и разражается беззвучными рыданиями. Они росли вместе с рождения, всегда были рядом, а теперь расстаются. Возможно, не навсегда, но для ребенка это «возможно» равно вечности. Ее мама – самый близкий человек отцу Артура. Они не могли уехать вот так. Но уезжали… Артур быстрым шагом подходит к Алисе, обнимает ее и шепчет, что всегда рядом с ней, что никогда не забудет, что найдет ее и вернет домой. Девочка хлюпает носом, кивает, прижимаясь к его плечу, украдкой утирает слезы ладошкой.

Прошло долгих четырнадцать лет. Артур давно вырос. Когда Алиса с мамой вернулись из Волгограда десять лет назад, они увиделись несколько раз, поняли, что друг друга теперь совершенно не знают, а общение дается им слишком трудно. Артур все реже стал приходить к ним в гости, чаще пытаясь увильнуть от этих встреч. У него были другие интересы, друзья, учеба, потом работа. Сидеть на стуле в крохотной кухне, смотреть в пол и молчать становилось невыносимо с каждым разом все больше. Со временем Алиса начала сама избегать встреч, уходила из дома, задерживалась на учебе, а потом на работе. Их общение полностью прекратилось около шести лет назад.

А теперь она вдруг показалась ему важной.

– Алиса! – Артур сорвался и бросился за девушкой.

Она остановилась, глядя себе под ноги. Горячий ветер трепал выбившуюся из длинной каштановой косы прядь. Артур осторожно обошел Алису, замер. Она медленно подняла на него зеленые глаза и виновато улыбнулась.

– Привет, – произнес он.

– Привет…

– Я…

– Да, давно не виделись….

– Да…

Она смотрела на него выжидающим взглядом. На губах застыли слова. А у Артура в голове образовался густой туман.

– Гуляешь? – наконец спросила Алиса.

Артур нахмурился. Не это она хотела спросить, он чувствовал.

– Я к тебе шел, – кивнул он.

– Зачем?

– Пора.

Алиса выдохнула, не сводя с него взгляда, полного надежды. Поняла? Почувствовала?

Он больше не оступится. Не отпустит ее. Будет рядом. Заберет, украдет, спрячет. Пора. Ей пора вернуться домой.

– Домой? – спросила Алиса так, словно выиграла самый ценный приз, но не могла поверить.

– Домой, – тепло улыбнулся Артур.

– Дар… – протянула она, губы дрогнули, но Алиса согнала улыбку, нахмурилась.

– Дар.

Она вдруг сникла, опустила голову и долго смотрела в землю.

– Мы не ждали… Ни я, ни мама, ни Александр… уже не ждали…

– А оно случилось! – воскликнул Артур, не в силах перестать улыбаться.

Алиса посмотрела вдаль, закусив нижнюю губу. Он напрягся, замер в ожидании.

– Утром, – произнесла она, коротко выдохнув. – Утром я столкнулась с каким-то парнем. Он врезался в меня, извинился и вдруг сказал, что рад меня видеть, ведь не каждый день встречаешь Хранителя. Я так удивилась… представляешь? Я весь день об этом думаю. Дара нет, а он почувствовал. Вот сейчас шла и тоже думала, что надо поговорить с Александром и с мамой…

Их обогнула недовольная бабуля и разворчалась, что они перегородили всю дорогу, обозвала невоспитанной молодежью, пообещала найти управу и пригрозила милицией. Артур пожал плечами, повернулся к Алисе.

– Все получилось, – кивнул он. – Пора домой. Почему ты грустишь?

Алиса вздохнула, опустив глаза с самым несчастным выражением лица.

– Сколько тебе? – спросила она тихо. – Тридцать? Сколько лет ты работаешь уже?

– Мне двадцать восемь, – возразил Артур. – Работаю двенадцать лет.

– Вот видишь, – покачала головой Алиса, не глядя на него. – Мне двадцать шесть, понимаешь? И только к тридцати я смогу начать работать. И то…

– Алиса, я не знал, что ты пессимистка, – строго сообщил Артур. – Ты когда нас с Ромой по дому гоняла, выглядела более боевой, чем сейчас.

– У меня украли четырнадцать лет… – она грустно вздохнула и посмотрела на него с тоской. – Понимаешь? Четырнадцать.

Украли. И он понимает. После гибели ее отца, мама увезла дочь в другой город. Они исчезли вдвоем, а огромный дом осиротел без них окончательно и бесповоротно. Бежать прочь заставил страх, что тот, кто убил отца Алисы, откроет охоту и на них. Лишь спустя четыре года убийца был найден, а они смогли вернуться. Но у Алисы дремал дар после пережитого. Шли долгие годы, и никто уже толком не верил, что она сможет встать в один ряд с ними. С теми, к кому она принадлежит по праву рождения. Алисе вдруг выпала самая простая жизнь, которая и вовсе не была ей предназначена.

– Я понимаю, – произнес Артур сдавленно. – Но… возможно… пришла пора взять то, что твое по праву?

Алиса посмотрела на него, а в глазах зажглась надежда.

– Пора…

Сидя в кабинете главы, Артур нервничал. Тряс ногой, ковырял заусенец на большом пальце и задумчиво смотрел перед собой. Тимур сохранял полное спокойствие, сложив руки на груди и привалившись плечом к шкафу с документами. В какой-то момент он, кажется, и вовсе задремал.

Небольшой светлый кабинет ютился на последнем этаже старой кирпичной пятиэтажки. Когда-то это была жилая комната, но позже глава переделал ее для приема посетителей. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами и папками. У окна стоял массивный письменный стол с аккуратно разложенными на нем стопками документов, блокнотами и ручками. У самого края светилась слишком вычурная настольная лампа с полукруглым зеленым плафоном, золотой цепочкой и массивным прямоугольным основанием из светлого мрамора. Лампа словно была варварски вырвана из другой эпохи и втиснута в слишком простую обстановку неумелым вором без вкуса.

Глава задумчиво смотрел в потолок, положив загорелые руки на подлокотники кожаного кресла. Седина посеребрила его черные как смоль волосы. Вокруг темных, почти черных глаз залегли глубокие морщины. Высокий широкоплечий мужчина выглядел не старше сорока пяти, хотя ему было уже за пятьдесят. Он всегда держал прямую осанку, носил костюмы и выглядел так, словно каждую секунду готов к совещанию у президента. Артур с улыбкой замечал, с каким интересом на него косятся и молодые девушки, и взрослые женщины.

– Неожиданно, – наконец произнес Александр и посмотрел на посетителей. – Честно говоря, я уже опустил руки… И двоякая…

Он придвинулся к столу, выудил из-под раскрытой папки пепельницу, достал сигарету и принялся мять ее между пальцев. Артур в который раз вздохнул, но говорить так и не решился. Глава ненавидит спешку, а он ненавидит ждать. Но сейчас нужно держать себя в руках.

– Ты спас ее или просто почувствовал? – спросил глава.

– Ее не надо было спасать, – произнес Хранитель дрогнувшим голосом.

Последние несколько минут надежда на то, что Алису сделают его ученицей, отчаянно тускнела.

– Кого ты назначишь ей в наставники? – не выдержал Артур, потому что у него сдавали нервы.

Тимур приоткрыл один глаз и с интересом посмотрел на главу.

Александр поджал губы, закурил и подпер висок большим пальцем.

– Она двоякая… – повторил он.

Артур стиснул зубы, сжав кулаки. Двоякая. Глава не просто так заостряет на этом внимание. Он никогда ничего не делает просто так…

– Нужен двоякий наставник, – продолжил Александр. – С двоякими недобор…

Сердце пропустило удар.

– Это не я… – тихо произнес Артур.

Глава поднял на него темные глаза и посмотрел так, словно он не понимал очевидных вещей.

– Не ты.

К потолку поднимался, закручиваясь, сигаретный дым. В окно залетали звуки раскаленной полуденным зноем улицы. На стене мерно тикали часы. У Артура дергался глаз.

– Отдаешь ее Грише? – спросил он, пытаясь придать голосу непринужденности.

Напряжение нарастало.

– Гриша много лет игнорирует дар, – возразил Александр. – И у него есть напарник, который без него не справится.

– Я могу быть Роминым напарником! – встрепенулся Артур. – Снова…

Глава покачал головой, откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на животе, долго смотрел на основание настольной лампы.

– Ты… – внезапная вспышка осознания заставила Артура подпрыгнуть. – Ты сам будешь учить ее? Потому что она дочка тети Любы?

– Тетя Люба, – Александр метнул на него предупреждающий взгляд, – уехала в Волгоград четырнадцать лет назад. Сейчас она для вас Любовь Андреевна. Проявите уважение!

Артур сжал челюсти. Называть людей по имени отчеству не уважение, а отдаление. Он называл так учителей, сотрудников столовой и старших Хранителей, которых едва знал. Но никак не женщину, которая десять лет заменяла ему мать.

– Но…

– Повторять не буду, – строго произнес глава. – И насчет напарника. Ты забыл еще одного свободного двоякого.

Он забыл, как дышать, потому что злость сжала горло, перекрыв кислород. Еще одним свободным двояким был человек, с которым Артур вел войну вот уже четырнадцать лет. С тех самых пор, как уехали Алиса с мамой. Друг, с которым они были с рождения. Враг, с которым он будет до смерти.

– Ты же не отдашь Алису Кириллу? – ему стоило нечеловеческих усилий говорить сдержанно. Злость уже бурлила у самого края его чаши терпения.

– Он сильный Хранитель, – кивнул Александр. – Хороший наставник. У него не меньше твоего опыта и знаний…

Последняя капля упала в чашу. Переполнила.

– Да он не переносит нас всех! – взорвался Артур. – И тебя в первую очередь! Тетя… Любовь Андреевна причастна к тому, что его отец сел в тюрьму! А ты отдаешь ее дочь ему!

– Так, – глава сдержал порыв ударить кулаком по столу, придвинулся и строго посмотрел в глаза Артуру. – Кирилл все еще сотрудник Хранилища и хороший наставник. Его личная неприязнь не может мешать работе.

– Да он же против нас ее настроит! Еще и против матери!

Тимур шумно вздохнул, глядя на друга, покачал головой.

– Артур, – Александр сцепил пальцы в замок, сохраняя поразительное спокойствие. – Это всего лишь Кирилл, с которым и она тоже выросла. Если его личная неприязнь будет мешать работе, я сниму его с должности. Или ты считаешь меня старым маразматиком? Ну? То, что ты не двоякий, не значит, что я не понимаю твои мысли. По взгляду все вижу. И не отводи глаза! Я тоже так смотрел на отца.

Тимур вздохнул, поправив скрещенные на груди руки, пробормотал что-то о наследственности и прикрыл глаза.

– Никто не запрещает вам общаться с Алисой, – с нажимом произнес глава. – Хотя, кто знает, вы за десять лет отдалились и прервали контакты. Хотелось бы, чтобы вы дружили, как мы в свое время, но заставить вас я не могу.

– Ага, – зло кивнул Артур. – Поэтому ты суешь ей в наставники Комарова! Мы ж не дружили! Нечего и начинать!

– Артур…

– Что Артур?! В чем ты меня еще обвинишь?! Не двоякий, не дружил, не общался…

– Возьми себя в руки, – строго посоветовал глава. – И давай договоримся, что мои решения не обсуждаются.

– Как мой отец… – начал было Артур.

– Как твой отец, – оборвал Александр, – я буду вне стен этого кабинета. А сейчас, здесь, мы с тобой глава и подчиненный. Будь добр уважать это!

Артур сверкнул глазами на отца. Кипящая злость капала через край. Он сорвется.

– Как скажешь, – процедил сквозь зубы, едва сдерживаясь. – Глава!

Александр молчал, холодно глядя на него.

Артур первым отвел глаза, рывком поднялся со стула и вышел из кабинета, как можно громче хлопнув дверью. Тимур догнал его на первом этаже, и они вместе вышли во двор, молча закурили.

Пятиэтажка соединялась углом со второй точной такой же, закрывая уютный тенистый двор от проезжей части. Территория колледжа высоким металлическим забором огибала его с двух сторон, прикрывая от глаз студентов разросшимися кустами черемухи, акации и сирени. Чужаки редко заходили сюда.

– Комаров! – воскликнул Артур, спустя несколько минут молчаливого сопения. – Комаров! Просто край!

– Но он действительно неплохой наставник, – Тимур покосился на друга. – И, не смотря на вашу вражду, остается хорошим Хранителем.

– Напомни мне, – прошипел Артур, – почему мы до сих пор дружим?

– Потому что тебе никто не скажет правды, кроме меня, – пожал плечами Тимур. – Еще хочешь?

– Воздержусь.

Нужно было что-то сделать. Тугая пружина сжалась внутри и грозилась вот-вот выстрелить. Отдать дочь своей почти сестры человеку, который искренне ненавидит их всех!

Гриша и Рома подплыли к ним, взмокшие и уставшие. Гриша – ростом около двух метров и лишь немного меньше в плечах. Он был красив, как киноактер: темно-русые волосы всегда небрежно растрепаны, светло-карие большие глаза в обрамлении длинных ресниц, правильной формы пухлые губы, аккуратный правильный нос, белоснежные ровные зубы и правильной формы челюсть. Он весь был до того правильный, что хотелось отвернуться и не смотреть. Гриша не любил свою внешность за излишнее внимание, но с возрастом научился мастерски ею пользоваться и в работе, и в жизни. Артур иногда замечал, как друг недовольно морщится под влюбленными взглядами девушек. Помимо внешности и атлетического телосложения, Грише достался чересчур добрый и отзывчивый характер.

Рома всегда терялся на его фоне, хотя его это ни капли не смущало и открывало простор для шуток собственного сочинения. Он был чуть ниже друга, среднего телосложения с грубыми чертами лица, словно кто-то неумело вытесал заготовку и забыл доделать. В противоположность Грише, он имел белоснежные волосы и светло-голубые глаза, его бледная кожа никогда не загорала на солнце, тут же краснела и покрывалась пятнами. Рома был добрый, умный и отзывчивый, но прятал характер за шутками и подколками.

– Да на тебе яичницу жарить можно, – хмыкнул Гриша, убирая со лба отросшие волосы.

Артур метнул на него недовольный взгляд, но промолчал.

– По-моему, он чем-то раздражен, – констатировал Рома. – Не поделитесь?

– Алиса нашлась, – бросил Артур.

Гриша нахмурился, надолго задумавшись.

– Серьезно?! – просиял Рома, восторженно посмотрел на друга, словно именно этой новости и ждал.

Они с Алисой в детстве дружили ближе всех. Но после ее возвращения из Волгограда, их отношения постепенно охладевали. Рома сетовал, что подруга закрывается от него, потому что ее дар все еще спит. Он прилагал много усилий, чтобы удержать на плаву их шаткую дружбу, но Алиса сама свела на нет все общение пару лет назад.

– Ты… – Рома захлебнулся от восторга. – Ты нашел ее, да?

– Да, да, – раздраженно просил Артур.

– И чья она будет ученица? Твоя?

– Она двоякая, – возразил друг.

Тимур скептически посмотрел на него, покачал головой. Гриша проследил за его взглядом.

– Судя по вашим лицам, – произнес он задумчиво, – она… погоди-ка… не моя же?

Артур зло посмотрел на него, мотнул головой. Челюсти не разжимались. Он не мог совладать с мышцами и назвать имя.

– Так, чья? – спросил Рома с нетерпением.

– Кирилла, – ответил Тимур, пожав плечами.

Блондин раскрыл рот от удивления, Гриша присвистнул.

– Нет, – пробормотал Рома, – он, конечно, двоякий… но не настолько же!

Артур поджал губы и склонил голову набок, давая понять, что не намерен обсуждать это сейчас. Гриша не сводил с него задумчивого взгляда.

– Если она такая же, как Любовь Андреевна, – протянул Рома, – то волноваться не о чем. Она с характером, а силы у нее было на десять Хранителей. Мы с Кристиной и то вряд ли когда дотянулись бы. Хотя нет, Алиса мягче. И спокойнее… Кирилл может подмять ее…

– Но мы-то рядом, – Гриша подмигнул напарнику.

– Как будто Комарова не знаешь, – поморщился Рома.

– Знаю, как забавно он злится, – кивнул друг.

– Хватить трепаться, – бросил Артур. – Из этого ничего не выйдет, вот увидите…

– Не торопись, – Гриша отер лицо широкой ладонью. – Она еще не пришла, а ты уже полыхаешь, как зарница.

Артур хотел съязвить, но захлебнулся в собственной злости, слова сбились в ком и встали поперек горла. Ему пришлось отвернуться и закурить.

– У тебя будут проблемы поджелудочной, помяни мое слово, – Гриша пригрозил ему пальцем. – Или язва. А теперь, если позволите, я пойду спать.

– И я, – кивнул Рома, встрепенулся и поспешил за напарником.

У Артура внутри взрывались вулканы. Неужели он не заслужил быть наставником? Неужели мало работал и мало знал? Неужели все настолько плохо, что не остается никого, кроме Кирилла?

– К черту, – бросил он. – Пойду, прогуляюсь.

– К ужину вернись, – кивнул Тимур, прикуривая.

Алиса не находила себе места. Ходила из комнаты в комнату, подолгу смотрела в окно, барабаня пальцами по подоконнику. Сердце сжималось и пропускало удары.

Домой.

Она вернется домой сегодня. Не как гость, не как бывший житель, измученный ностальгией. Как Хранитель. Теперь она тоже Хранитель.

Хороший ли?

Им же хватит двух недель, чтобы понять, насколько у нее есть шанс встать в строй? Мама и папа были лучшими. А она? У нее мало чего получалось в жизни: отношения с мужчинами не ладились, диплом получила с горем пополам, на работе считала минуты до конца дня. Жизнь отчаянно неслась мимо, пока она стояла на обочине и жмурилась от летящей в глаза пыли.

Потерянная, украденная жизнь…

Открылась входная дверь. Мама скинула сумку с плеча и вошла в кухню, где Алиса пила чай и безразлично смотрела в стену, застыв как статуя. Догорели последние нервы, и она погрузилась в глубокий анабиоз.

– Прости, милая, – виновато произнесла мама. – Я пыталась уйти раньше, но все как с цепи сорвались! Срочно понадобилась именно я… Ты как?

Алиса устало посмотрела на нее, медленно выдохнула и покачала головой.

– Перенервничала, кажется…

Мама тепло улыбнулась ей и понимающе кивнула.

– Готова?

– Не знаю, – пожала плечами Алиса, глядя в никуда. – Я же только в детстве видела, как вы приходите и уходите, слышала твои рассказы… Не знаю… но хочу…

– Это главное, – кивнула мама и глянула на часы. – Желание. Потом намерение. Если пойдем прямо сейчас, то успеем встретиться с Сашей до ужина.

Небо отчаянно заволакивало тучами. Надвигалась обещанная утром гроза, сверкая далекими зарницами, едва слышно рычал гром. Беспощадный ветер остервенело рвал листву и ломал хрупкие ветви старых тополей.

Спрятанный от посторонних глаз двор старой пятиэтажки встретил Алису безлюдной площадкой, выцветшими на солнце скамьями, детской горкой и скрипучими качелями. Все ее бесконечное детство прошло здесь, на этом пыльном квадрате земли под разросшимися кленами. Здесь они гоняли мяч, строили замки в крохотной песочнице, играли в снежки и догонялки. Здесь взрослые собирались вечерами и пели песни под гитару. Здесь казалось, что ничего и никогда не кончится. Что родители всегда будут молоды и счастливы, а кирпичный дом защитит от мира.

От скамьи у входа отделились две фигуры и поплыли в их сторону, втягивая головы в плечи и уворачиваясь от пыли, которую ветер бросал в лицо.

– Артур! – воскликнула мама Алисы, всплеснув руками. – Мальчик мой!

Она сгребла его в охапку, крепко обняла, отступила на шаг и оглядела с ног до головы.

– Еще больше стал на Сашу похож, – улыбнулась женщина.

Артур грустно усмехнулся, опустив глаза.

– Хоть бы раз пришел, – тут же принялась отчитывать мама. Он открыл было рот, но не смог возразить. – Помолчи! Рассказывать будешь, что у тебя работы много, что ты занят, забыл! Да, я знаю!

Артур поджал губы и выдавил виноватую улыбку, а глаза смотрели с преданностью ребенка, который впервые за долгое время услышал похвалу от матери.

– Простите, – выдавил он. – Правда, как-то не всегда получалось… и Вас своим присутствием смущать…

– Смущать? – строго спросила мама, подняв бровь. – Меня? Напомни мне, кто тебя растил.

Артур закусил нижнюю губу, виновато опустил глаза.

– Вы…

– И?

– Простите…

Парень, который утром был вместе с Артуром, улыбался от уха до уха, наблюдая за ними. А на Алису волнами накатывал страх.

Жизнь хрустела, медленно поворачиваясь к ней.

Стать Хранителем – значит перевернуть все: переехать, уволиться с работы, сменить круг общения, распорядок дня и ритм. Отменялись подъемы в шесть утра, пыльный кабинет бухгалтерии, девочки из офиса, редкие походы с ними кафе и пустые, наполненные молчанием, вечера. Все это оставалось за пределами пыльного двора. Все это наконец-то заканчивалось. Несбыточная мечта, которую Алиса старательно рисовала каждую ночь перед сном, проявлялась, выходя из мрака небытия и слез.

– Если мы хотим успеть поужинать вместе, стоит поспешить, – произнес второй Хранитель с вежливой улыбкой.

Мама повернулась к нему, внимательно оглядела с ног до головы.

– Простите, – встрепенулся он, едва поклонившись. – Меня зовут Тимур. И я пришел позже вас, мы не знакомы лично, к сожалению.

– Поразительная воспитанность, – кивнула мама Алисы. – Любовь Андреевна. Это – Алиса, моя дочь. Рада знакомству.

– Вы не представляете, как рад я, – улыбнулся Тимур. – О Вас здесь ходят легенды!

– Правда? И какие же?

Тимур огляделся по сторонам, словно их могли подслушать, склонился ближе и доверительно сообщил:

– Говорят, Вы были самым сильным Хранителем и держали в страхе весь Совет вместе с председателем.

Мама самодовольно улыбнулась, медленно кивнула ему:

– Не врут.

– Пойдемте в дом? – предложил Артур, ежась на ветру. – Погода не для разговоров.

Тимур выпрямился и жестом пригласил следовать за ним, придержал для гостий массивную металлическую дверь, дождался Артура и вошел следом.

Алиса застыла на пороге, оглядывая холл. Он ничуть не изменился с тех пор, как они покинули дом четырнадцать лет назад. Блестящий паркет с темным узором посередине, высокий потолок, увенчанный огромной хрустальной люстрой и белоснежные стены в мелких трещинках, оставленных беспощадным временем. Единственной новой деталью был большой шкаф у входной двери. Слева из распахнутых дверей доносился звон посуды и запахи еды. Столовая снова работала в полную силу. Прямо напротив входа, как всегда, запертые двери актового зала, проход в коридор, ведущий к спортивному залу. Справа вверх убегала узкая лестница, накрытая бордовым истертым ковром.

Несколько сотрудников замерли, с интересом разглядывая Алису с мамой, вопросительно кивали друг другу, но подойти не решались.

– Люба!

Из столовой вышел невысокий мужчина лет сорока с глубокими залысинами, развел руки и заключил маму Алисы в объятия.

– Клянусь, я чуть со стула не упал, когда тебя почувствовал!

Мама тепло улыбнулась ему, оглядела с ног до головы.

– Рада видеть тебя. Как ты?

– Да как, – отмахнулся Хранитель. – На пенсию хочу, Лена не пускает, говорит, сидеть на даче не для нее.

– А Марина как? – поинтересовалась мама.

– Марина уже большая совсем, – кивнул мужчина. – Двадцать семь отметили. Работает хорошо, молодец. Все говорю, что ей ученика пора брать, а она не хочет.

– Не всем же учеников воспитывать! – улыбнулась мама. – Сам-то давно ученика брал?

– Да мне-то куда, – вздохнул Хранитель и с интересом оглядел Алису. – Ну Витина копия! Алиса, большая какая. Как ты?

Алиса смущенно улыбнулась, пожала плечами:

– Хорошо, спасибо.

– Рад, что ты будешь с нами. Не буду задерживать, идите. За ужином поболтаем.

Он пожал плечо мамы, подмигнул Алисе и вернулся в столовую.

– Да, нам стоит поспешить, – кивнул Тимур и жестом указал на лестницу.

Они медленно поднимались по ступеням, пока мама рассказывала о прошлых сотрудниках, большинство из которых уже давно вышли на пенсию и покинули дом. Тимур с интересом слушал ее и задавал наводящие вопросы. Встреченные по пути сотрудники вежливо здоровались и с интересом разглядывали Алису.

– Боишься? – Артур поравнялся с ней.

– Не боюсь, – тихо ответила Алиса. – Или боюсь… не знаю, честно говоря. Хотела вернуться, а теперь не знаю…

– Это нормально, – улыбнулся Артур. – Чего-то бояться.

– Ну ты-то точно ничего не боялся, – поддела Алиса с нервной усмешкой.

Артур нахмурился, глядя в спину Тимуру, не нашелся, что ответить. Конечно, ему не было страшно. Он с детства в Хранилище. Его буквально с пеленок растили для этой работы.

У последнего пролета Артур зло выдохнул, проигнорировал предупреждающий взгляд Тимура, брошенный через плечо.

– Приперся, – прошипел Хранитель.

– Кто? – не поняла Алиса.

– Комаров.

Память, порыскав по закоулкам, подсунула образ коротко стриженого мальчишки со светло-русыми волосами и коричнево-зелеными глазами, худощавого и всегда глядевшего исподлобья, словно вечно виноватого.

– Вы поругались же, – осторожно произнесла Алиса, краем глаза наблюдая за реакцией Артура.

– Мягко сказано…

– Что случилось?

Но они уже поднялись в коридор пятого этажа. У ближайшей от лестницы двери, прислонившись к стене, стоял парень среднего роста, все так же короткостриженый, худой, хоть и крепко сбитый, с мягкими, словно размытыми, чертами лица. Он сильно повзрослел с их последней встречи, стал симпатичнее и явно сильнее. В детстве Кирилл был достаточно хилым мальчишкой, а от наказания за мелкие пакости и шалости, его часто спасали Артур с Ромой. Единственным человеком, от которого Кирилл спастись не мог никогда – его родной отец.

– Потом, – бросил Артур.

Кирилл встрепенулся и уставился на Алису с ее мамой так, словно не узнал. А может, действительно не узнал. Они не виделись четырнадцать лет…

– Здравствуйте, – произнес он задумчиво. – А вы…

Он задумался, пока мама Алисы смотрела на него с доброй улыбкой. Тимур с Артуром переглянулись и картинно закатили глаза.

– Моя бабушка в восемьдесят соображала быстрее, – шепнул Тимур, Алиса сжала губы, чтобы не улыбаться.

– Любовь Андреевна! – воскликнул Кирилл, без особой радости посмотрев на женщину.

Тимур нахмурился.

– Аллилуйя! – Артур демонстративно похлопал в ладоши. – Одно дошло.

– Так, – мама Алисы строго посмотрела на него, – ведите себя прилично!

Кирилл перевел глаза на Алису и надолго задумался, пристально разглядывая ее. Конечно, узнал. Даже если бы не узнал, уже давно понял, кто она такая.

– Комаров, смени дискету, – посоветовал Тимур. – Тормозишь.

Мама метнула на него предупреждающий взгляд, Хранитель поднял ладони к груди в капитулирующем жесте.

– Алиса! – улыбнулся Кирилл. – Ты так… выросла… Честно говоря, не узнал бы тебя, если бы встретил на улице.

– Спорим, он себя-то в зеркале не всегда узнает, – шепнул Тимур, наклонившись к Артуру с Алисой.

Они покосились на него, сдерживая улыбки. Мама тяжело вздохнула, но промолчала. В ее взгляде отчетливо читались все нравоучения, которые она собиралась выдать.

– Привет, – отозвалась Алиса, заправив прядь за ухо. – Ты тоже… вырос…

Они не дружили в детстве. Кирилл считал, что Алисе не место в мальчишеской компании, а потому всеми силами игнорировал ее или прямо намекал на то, что ей пора покинуть их общество. Из-за этого же Рома часто спорил с ним, отстаивая право Алисы находиться рядом. Со временем Кирилл до того извел Алису своим демонстративным негодованием, что она переключилась на дружбу с Мариной и Деметрой.

– А вы пришли… потому что… – Кирилл задумчиво разглядывал гостий.

Артур с Тимуром одновременно вздохнули, переглянувшись, покачали головами, но от комментариев воздержались.

– Меня Александр вызвал, – пробормотал Кирилл. – Но не сказал, зачем.

– Тебя? – удивилась мама.

– Да…

Она поджала губы и вопросительно посмотрела на Артура. Тот удрученно кивнул и развел руками. Алиса пыталась понять, о чем они, пока Кирилл продолжал думать.

– Можно я ему врежу? – шепнул Артур.

– Фу, как некрасиво при дамах, – поморщился Кирилл.

– Видал, какие слова знает? – хмыкнул Тимур. – Дамы! Читаешь словарь перед сном?

– Ну-ка тихо! – шикнула мама Алисы. – Это еще что такое?!

Они не успели возразить, потому что дверь в ближайшую квартиру распахнулась, и на пороге вырос Александр, внимательно оглядел собравшихся, задержал взгляд на маме Алисы и улыбнулся ей так тепло, как улыбаются только любимым женщинам. Он всегда так улыбался ей, когда приходил в гости…

– Вы пришли, – произнес он и перевел строгий взгляд на Тимура с Артуром. – Вы свободны. Спасибо.

Артур стиснул зубы, хмуро глядя на отца. Кирилл ухмыльнулся так же, как в детстве, когда за его проделки наказывали других.

– Мы уже говорили утром, – Александр мельком глянул на него. – Вы и так в курсе.

Кирилл попытался скрыть расстроенное выражение, отвернувшись. Глава отступил в коридор, приглашая войти.

Алиса часто бывала в его квартире в детстве, но еще ни разу не видела комнату Артура, переделанную под кабинет. Раньше глава принимал всех на первом этаже в темно-зеленом кабинете с огромным столом темного дерева, красивыми резными шкафами и роскошным креслом для посетителей, обтянутым коричневой кожей. Обстановка нового кабинета была гораздо сдержаннее, светлее и проще. Но именно здесь дышалось как-то легче и свободнее.

– Кирилл, принеси себе стул из кухни, – скомандовал Александр и пригласил Алису с мамой сесть. – Располагайтесь. Хотите выпить чего-нибудь?

– За ужином, – отмахнулась мама, обводя глазами помещение. – Светло у тебя. Хоть и не так солидно, как раньше…

– Это отец любил, когда солидно, – кивнул глава, усаживаясь в большое кресло за столом. – Мне все равно.

– Как всегда, – тихонько вздохнула мама. – Что ж… начинай.

Александр сложил жилистые ладони на столе и постучал пальцами, оглядывая стопки документов. Розовая рубашка с короткими рукавами натянулась на плечах.

Алиса сидела на самом краешке стула, отвернувшись от Кирилла. Тот упирался локтями в колени и задумчиво смотрел в пол.

– Алиса, – позвал Александр и тепло, по-отечески улыбнулся. – Я рад, что ты наконец-то стала одной из нас. Мне кажется, я никогда и никого так сильно не ждал, как тебя. Поздравляю!

Алиса смущенно улыбнулась и кивнула в знак благодарности. Ей было страшно. Перемены крались, наступали на пятки, дышали в спину. Что они принесут? Радость? Удовольствие? Боль? Разочарование? Что?

– Так как у тебя наконец-то открылся дар, пора вернуться домой, – продолжил глава, не в силах перестать улыбаться. – Конечно, ты сама прекрасно понимаешь, что будет дальше: переезд, обучение, стажировка, посвящение.

Алиса натянуло улыбалась, стиснув зубы. Да, понимает. Переезд – да. Обучение – да. Посвящение в ученики – да. Годовая стажировка, тоже, да. Но она не маленькая. Она успела сложить два и два в голове: если рядом сидит Кирилл, то именно его ей дают в наставники. Человека, с которым они никогда не дружили. Лучшего друга Артура, которому он, по словам Александра, стал злейшим врагом.

Глава вздохнул, осторожно посмотрел на маму Алисы, та медленно кивнула в ответ.

– Ты двоякая, – продолжил он. – Тебе нужен сильный двоякий наставник… Выбор у нас небольшой, а Кирилл – самый подходящий из всех.

Алиса хотела кивнуть, но вместо этого лишь нервно дернула головой. Узнай она в детстве, что именно Кирилл будет ее учить, скривилась бы и долго протестовала. Он ей не нравился, как и его отец, которого они все боялись и недолюбливали.

За окном на черном небе вспыхнула зарница.

– Уверен, Кирилл справится со своей задачей, – продолжил Александр, поглядывая на маму Алисы, словно она могла в любую мину вскочить и начать протестовать. – Если что-то будет не так, если тебя что-то будет смущать или не устраивать, приходи сразу ко мне, хорошо?

Алиса кивнула не в силах ответить. Прошло четырнадцать лет. Быть может, все поменялось еще сильнее, чем она думает? И все будет хорошо? Ну не будет же Кирилл, в свои почти тридцать, вести себя как десятилетний мальчишка?

– Кирилл? – позвал Александр.

Кирилл усмехнулся, глядя в пол, кивнул.

– Вы правы. Выбор у Вас небольшой. Но я справлюсь. Это… честь для меня.

Грянувший вслед за белоснежной ветвистой молнией гром, заставив их вздрогнуть. Хлынул дождь. Александру пришлось прерваться, чтобы закрыть окно, в которое залетали крупные капли. Мама не сводила глаз с профиля Кирилла, пока глава не вернулся за стол.

– Что ж… – произнес он, растерянно оглядев документы. – Алиса, с переездом тебе поможем. И не затягивайте, потому что ученику нельзя ходить без наставника. Вообще теперь одна не ходи, только с Кириллом или кем-то из Хранителей. Это касается твоей безопасности…

Алиса коротко кивнула. Она знает. Ученики не должны покидать дом без наставника. Полгода на привязи. А может, год…

– За вами все еще закреплена ваша старая квартира, если хочешь вернуться туда… либо есть еще одна на третьем этаже у лестницы. Однокомнатная. Но там, кажется, жуткий беспорядок…

– Уберем, – подал голос Кирилл. – Не проблема.

– Отлично, – кивнул Александр. – Начинайте с чего хотите… Кирилл, я жду отчета от тебя каждую неделю… Давай установим понедельник, за двадцать минут до завтрака.

Хранитель пожал плечами, перевел скучающий взгляд на потолок. Мама все еще не сводила с него глаз. Александр задумчиво поглядывал на основание старой настольной лампы. Алиса помнила ее. Она стояла в кабинете на первом этаже около бардового дискового телефона и массивной хрустальной пепельницы. Вот там она смотрелась на своем месте…

– Саш, отпусти детей, – мама медленно повернулась к нему и улыбнулась одними губами. – Дальше разберутся сами.

– Да, – сдался глава. – Есть вопросы?

– Вопросов нет, – отчеканил Кирилл, расправляя плечи. – Могу показать Алисе квартиры? До ужина еще двадцать минут.

Александр отодвинулся от стола, выдвинул верхний ящик и протянул Хранителю две связки ключей. Кирилл взвесил их на ладони, учтиво склонил голову в знак прощания и обернулся к Алисе.

– Идем. Экскурсия!

Алиса бросила неопределенный взгляд на Александра и маму, они тепло улыбнулись ей.

В коридоре пятого этажа она надеялась увидеть Артура и Тимура, но их встретила тишина, подсвеченная тусклыми желтыми люстрами под пыльным потолком.

– Ну… – Кирилл сунул руки в карманы и перекатился с пятки на мысок. – Поздравляю тебя. Наконец-то, да?

– Да, – отозвалась Алиса, поджав губы.

– Мы не очень-то хорошо ладили… – произнес Хранитель, потерев ладонью затылок. – Ты прости, я в детстве был немного без головы.

Алиса сжала губы, отвернувшись. Немного – это слишком мягко сказано, но сообщать об этом она не стала.

– Но я постараюсь тебя больше не обижать, – продолжил Кирилл, разглядывая ключи в ладони. – И я действительно рад, что Александр назначил меня твоим наставником. Я бы… хотел подружиться с тобой с самого начала…

Алиса долго смотрела на него, не зная, что говорить. Кирилл нервно улыбнулся в ответ, поднял ключи:

– Посмотрим квартиры? До ужина есть время…

– Посмотрим, – отозвалась она.

Квартира родителей располагалась на четвертом этаже. Ее личная кирпичная крепость, которая ни от чего в итоге не спасла. Кирилл долго копошился, подбирая ключ.

– Самый длинный, – подсказала Алиса, обхватив себя руками.

Дверь, обитая выцветшим дерматином, тревожно смотрела на нее слепым глазком. За ней пряталось дряхлое детство, припорошенное пылью.

Кирилл смущенно улыбнулся, отпер замок и пропустил Алису вперед.

Темный коридор пах затхлостью и сыростью. Под ногами скрипнул старый паркет. Слезы подступили к глазам.

Алиса осторожно переступила порог, машинально пошарила ладонью по стене в поисках выключателя.

– Лампочки, – прошипела она.

– Пробки, отойди.

Кирилл протянул руку к древнему дисковому счетчику и нажал белые кнопки на круглых пробках. Старая деревянная люстра под потолком вспыхнула желтым светом, осветив посеревшие от времени обои, отходящие от стен, черные нити пыли и потемневшее зеркало.

Ближайшая от входа комната принадлежала Алисе. Два больших окна, деревянные широкие подоконники, ее скрипучая кровать в нише, заправленная цветастым покрывалом, громоздкий диван у противоположной стены, детский велосипед, мягкие игрушки, зеленый ковер на стене. Все осталось таким же, каким было в день их отъезда. Словно сюда никто не заходил с тех пор как они с мамой бежали. Алиса осторожно погладила пластиковый нос кучерявого медведя, набитого опилками. Когда-то он был ростом с нее, а теперь казался слишком маленьким. Этого медведя папа подарил маме еще до рождения Алисы…

Родительская комната осталась нетронутой: диван собран и накрыт коричневым покрывалом из жестких толстых ниток, узкое кресло, в котором спала Алиса до пяти лет. На лакированной тумбе пылился пузатый телевизор с тремя кнопками и торчавшими металлическими штырями, которые папа крутил плоскогубцами, чтобы прибавить громкость. Рядом открытыми дверями встречал трехстворчатый шкаф на косых ножках, пропахший нафталином. У окна на столе все так же ждали фарфоровые статуэтки черно-белой сороки с отбитым клювом и белоснежного слона с поднятым хоботом. Брать для игры их запрещалось. Алиса мечтала о том, как вырастет и будет играть ими, сколько душе угодно.

А теперь даже прикоснуться не могла…

На подоконнике сиротливо ютились птичьи клетки. Папа держал канареек, наполнявших квартиру звонкими трелями и раздражавших маму до зубного скрежета.

– Ни разу у вас не был, – признался Кирилл, с интересом оглядываясь.

Алиса пожала плечами, горло сдавило.

Она столько раз представляла, как вернется домой, пройдется по их квартире, ощупает каждый сантиметр, вспомнит детство, папу… А в квартире ее ждала лишь неотвратимость произошедшего, покрытая пылью прошлого. И детская, добрая ностальгия сменялась ненавистью. Это все у нее украли. Пока папа был жив, они были счастливы здесь, все вместе. А папу тоже… украли. У нее, у маленького ребенка, который не хотел никакой войны между Хранилищами, не хотел чужих предательств и боли. Она всего лишь хотела, чтобы мама и папа были всегда рядом…

– Идем, – бросила Алиса севшим голосом, проходя мимо Кирилла.

– Уже?

Она не ответила, рванула на себя входную дверь, вышла в темный коридор четвертого этажа и судорожно вздохнула. Ей нужна пауза. Минутная. Секундная. Выйти в черный, залитый дождем двор, сесть на дальнюю скамью и расплакаться. Спрятаться. Воспоминания больно ударили по ней, не воскресив детство, а жестоко напомнив, что именно она потеряла.

– Ты в порядке? – спросил Кирилл, поворачивая ключ в замке. – Посмотрим вторую квартиру?

Алиса кивнула, не повернувшись. Хранитель не стал донимать ее, жестом пригласил следовать за ним.

Однокомнатная квартира на третьем этаже выглядела так, словно Кирилл по ошибке привел свою новую ученицу на склад. Пол коридора был завален коробками, пакетами и связками пожелтевших газет. По стенам тянулись уродливые бежевые обои с коричневыми узорами. Алиса застыла на пороге, открыв рот.

– Да уж, – присвистнул Кирилл. – Честно говоря, когда я тут был последний раз, мне показалось, что в квартире чище…

Алиса осторожно прошла в крохотную комнату с балконом и треснувшим окном во всю стену. Продавленный диван с отчетливо выделявшимися бугорками пружин тянулся от входа до самого балкона. Напротив – неказистый платяной шкаф, тумба под телевизор на косых ножках, пыльное кресло и гобелен с оленями у водопоя.

– Телевизор отдам тебе свой, – кивнул Кирилл, проведя пальцем по пыльной столешнице. – У меня два…

Алиса подавила судорожный вдох, заглянула в кухню. Она казалась чистой до тех пор, пока девушка не открыла шкафы: окаменевшие пакеты с солью, просыпанные и намертво присохшие крупы. Грязная плита и почерневшая эмалированная раковина, липкий стол и две шаткие табуретки с потрескавшейся ламинацией.

У Алисы опустились руки. Кирилл же с преувеличенным интересом заглядывал в пакеты и коробки, цеплял ногтем обои, проверял воду и свет.

– Ну, ничего, – заключил он. – Подправим, и будет хорошо, да? Что-то выкинем, что-то починим.

Алиса скосила на него глаза, покачав головой.

– Что не так? – удивился Хранитель.

– Оно тебе надо?

– Мне? Конечно! Ты же теперь моя ученица!

Алиса хотела сказать, что от него меньше всех ждала бы помощи. Скорее, это Артур придет сюда и будет наводить порядок. Но в наставники ей дали Кирилла. Возможно, ему это действительно нужно…

– Слушай, ну есть еще вариант, – сдался Кирилл. – Напарники часто живут в одной квартире, ты же знаешь…

Алиса повернула к нему голову, подняв бровь.

– Знаю, – кивнула она. – Но не буду.

– Вот и я про это, – согласился наставник. – Поэтому буду помогать тебе здесь.

Здесь… ей нужно выдохнуть. И привыкнуть. Никто не готов к переменам, даже если мечтал о них всю жизнь.

Кирилл с интересом изучал ее, глянул на часы:

– Ужин начался. Пойдешь? Или еще хочешь куда-нибудь сходить?

Алиса обвела кухню взглядом, вздохнула.

– Нет. Ужин, так ужин. Пойдем.

– Честно говоря, я думал, ты будешь счастлива, – признался Кирилл, пока они спускались на первый этаж.

– Да, я счастлива, – грустно вздохнула Алиса. – Просто мне надо привыкнуть. И переварить. Мне не шестнадцать, сам понимаешь. Я не ждала уже ничего.

Он понимающе кивнул.

По холлу первого этажа бродили Хранители, сбивались в кучки, шумели и смеялись, кричали, махали друг другу руками. Алиса едва заметно улыбалась, глядя на них. Точно как в детстве. Что было в доме всегда хорошо, так это дружеская атмосфера, царившая на всех этажах. Постучи в любую квартиру – тебе всегда будут рады.

А ей теперь будут рады?

Двери в столовую почти полностью перегородили двое высоких ребят. Они что-то оживленно обсуждали, размахивая руками и заставляя проходящих уклоняться, чтобы не получить по лбу. Один из Хранителей был намного выше и крупнее, доставал макушкой до притолоки. Алиса таких видела только в детских книжках о богатырях. Его собеседник казался в два раза меньше, чем есть на самом деле, хотя тоже был высокий и достаточно крепкий.

Рома.

Она узнала его, подходя ближе. Сердце радостно сжалось в груди, ухнуло и застучало по ребрам. Алиса обидела его несколько лет назад, прервав общение. Потому что завидовала до одури его дару, его месту в Хранилище, его силе. Ромины рассказы о работе и Хранилище задевали ее за живое, вспарывали ту самую незатягивающуюся рану, которая кровоточила каждый раз, стоило действующему Хранителю оказаться рядом. Рома хотел общаться, хотел дружить, хотел, чтобы Алиса приходила сюда. А она не могла. Потому что не было у нее ни дара, ни чувств, ни надежды…

– Алиса!

Рома подпрыгнул, расплылся в теплой улыбке, сгреб ее в охапку и оторвал от земли. Она облегченно выдохнула и прижалась крепче, пряча лицо на его плече.

– Я не видел тебя сто лет! Ты чего? Что такое?

Он отпустил ее и встревоженно оглядел.

– Ничего… – пропищала Алиса, утирала глаза ладонью. – Прости. Я так виновата перед тобой…

– Ерунда это все! – Рома прижал ее к груди и покачал. – Забудь! Я так рад, что ты с нами теперь! Ты не представляешь! Уже видел твою маму, но хотел дождаться тебя перед работой. Как настрой? Боевой?

– Пока не знаю, – призналась она. – Наверное…

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

Он вдруг поднял глаза и посмотрел поверх ее головы с видом, словно за ней стоял двухметровый тарантул. Алиса поежилась, обернулась. Кирилл. Рома и Кирилл обменивались презрительными взглядами.

– Разрешите, – обратился к ней высокий парень. – Меня зовут Григорий.

Алиса подняла на него глаза и застыла, раскрыв рот, забыв собственное имя. Парень был красив. Невероятно, непостижимо красив. Так красив, что никак не мог родиться в этом мире. Такие существуют только в самых сокровенных фантазиях.

А в его глазах, за лукавой улыбкой, пряталась душа. Больная, израненная душа. И он не мог прикрыть ее ни напускной игривостью, ни самоуверенностью.

«Он выглядит как очень добрый человек, с которым произошло очень много плохого, – подумала Алиса. – Наверное, за его красотой никто не замечает этого…»

Гриша, протянувший ей широкую ладонь, замер, не отрывая взгляд от лица, словно услышал мысли, нахмурился, тряхнул головой и тут же обворожительно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Алиса смутилась, вложила ладонь в его. Хранитель учтиво поклонился и поцеловал руку, резким, но осторожным движением притянул ее к себе и заговорил в самое ухо:

– Если Комаров будет тебя обижать – скажи мне, я забью его в землю по самую макушку.

От него пахло табаком и шампунем. Алиса судорожно вздохнула, закивала:

– Верю.

– Безмерно рад знакомству, – Гриша выпрямился и кивнул ей. – Очень много о Вас слышал.

– Мой напарник, – кивнул Рома. – Хороший парень, правда, надоедливый. Ты не обращай внимания на него.

Алиса не сдержала улыбки. Гриша внимательно смотрел на нее, как смотрят на любимого ребенка. И это смутило сильнее, чем, если бы он вдруг начал смотреть на нее как на очередную легкую добычу, коих в его жизни, наверняка, было очень много.

Выпорхнувшие из столовой девушки раскраснелись и захихикали, бросая на Гришу влюбленные взгляды.

– Поклонницы, – вздохнул Хранитель так, словно это было самое обычное дело.

– Вы закончили? – поинтересовался Кирилл, шагнув к ним.

– Отстаешь от расписания? – уточнил Гриша.

– От вас тошнит.

– Осторожно, Комаров, – пригрозил он. – Можно зубы пересчитать. И вообще, что за гадости ты себе позволяешь при девушке?

Кирилл стиснул зубы, раздув ноздри. Они несколько мгновений сверлили друг друга глазами.

– Идем, – бросил наставник Алисе.

Она посмотрела на ребят извиняющимся взглядом, протиснулась мимо них в столовую. Рома закатил глаза, Гриша хмуро следил за ними.

В столовой царил ажиотаж: все места были заняты. Кто-то сидел на подоконниках, кто-то ел стоя. Хранители шумели, перекрикивая друг друга, размахивали вилками, смеялись, шутили и пререкались с соседними столами.

– Ого, – выдохнула Алиса. – Всегда так?

– Не всегда, – отмахнулся Кирилл. – На самом деле, очень редко. Смотри: тут берешь чай, там, в холодильнике, еда для опоздавших. Там стол раздачи.

Алиса крутила головой. У выхода толпились Хранители, окружив стол с бойлером для горячей воды, чаем и кофе. У противоположной стены стоял огромный холодильник со стеклянными дверями.

Кирилл провел ее в самый конец большого светлого зала, пол которого устилала коричневая плитка, махнул на единственный круглый стол у дальней стены, за которым сидели Александр, ее мама и Артур.

– Тебя ждут. Зайду за тобой завтра в девять, не проспи. Телефон твой возьму у главы… вроде все. Одна не ходи, ну ты знаешь. Доброй ночи.

Она не успела даже попрощаться, потому что Кирилл растворился в толпе, как призрак. Алиса обернулась к столу главы и столкнулась со злым взглядом Артура, поджала губы и пошла ближе.

– Алиса! – воскликнула мама. – Иди к нам скорее!

За соседним прямоугольным длинным столом сидели Тимур и незнакомая девушка. Несмотря на давку, к ним никто не подсаживался. Девушка с пушистыми русыми волосами, доходившими ей до лопаток, с интересом смотрела на Алису темно-зелеными глазами, поджимая пухлые губы. Она была явно высокой и ладной, на тонких запястьях сверкали бесчисленные браслеты, длинные светлые ногти стучали по граненому стакану с кофе. Она была красива, но почему-то казалась зловещей, отталкивающей. Словно приближаться к ней было опасно.

Алиса поспешила отвернуться и опустилась на свободный стул. Артур поднялся и ушел, оставив ужин.

– Как прошло? – спросила мама. – Все посмотрели?

– Да, – кивнула она.

Мама и Александр замерли, отложив столовые приборы и с интересом глядя на нее.

– Мне кажется, удобнее выбрать однокомнатную, – сдалась Алиса, опустив плечи и ссутулившись.

Рассказывать о той боли, которая накинулась на нее в родительской квартире, она не решилась. Мама должна и сама понять, ведь она так ни разу за эти четырнадцать лет в дом не вернулась.

– Хорошее решение, – Александр покосился на маму Алисы, утвердительно кивнул. – Если тебе понадобится помощь в чем угодно, не стесняйся обращаться.

Артур вернулся с двумя тарелками и столовыми приборами, расставил их перед Алисой, ушел в другую сторону, вернулся с чаем, отчитав по дороге нерадивого Хранителя, который чуть не выбил стакан из его рук, увлекшись рассказом.

– Хорошая смена, – улыбнулась мама.

– Не говори про смену, – попросил Александр недовольно.

– Опять за старое, – вздохнула мама Алисы.

– Я не буду никого делать главой насильно.

Артур с интересом посмотрел на них, опустившись на стул.

– Да, – кивнула мама. – Выбор должен быть осознанным, я помню.

– Да, и ты знаешь, чем кончился мой.

– Чем же?

Алиса с Артуром удивленно переглянулись, замерли в ожидании.

– Тем же, чем у отца, – Александр посмотрел на маму Алисы, как на несмышленого ребенка. – И чем у твоего отца. Украденным у семьи временем.

– Но тебе нужен заместитель, – осторожно произнесла мама, спустя пару минут молчания.

– Будешь? – тут же отозвался Александр и с интересом оглядел ее.

– Ты же знаешь, что не буду, – прошипела Любовь Андреевна. – Но это не отменяет…

– Артур – мой единственный заместитель, – глава резко сменил тон на холодный, стиснув вилку. – Когда меня нет рядом, он – за главного.

Артур то ли хрюкнул в стакан, то ли подавился, но родители не обратили на него внимания.

– Нет ни одного кандидата, кроме тебя или Артура, которого Хранители примут с перевесом голосов, – прошипела мама. – А ты прекрасно знаешь, что глава становится главой, когда…

– Его принимает пятьдесят процентов плюс один человек, – кивнул Александр. – Либо наследник становится главой сам. Если не решает отказаться от права на наследование. Мы с тобой в бог его знает каком поколении Хранители. Неужели ты думаешь, что я не помню правил? Мы не могли бы перенести этот разговор на другой день? У нас есть более важное событие на сегодня.

– Хорошо, – процедила мама сквозь зубы.

Алиса ковыряла вилкой макароны, подперев голову ладонью.

Кирилл – ее наставник. Ладно, она постарается пережить это. Но то, что Кирилл и Артур воюют, а она оказалась между двух баррикад, вот это пугало уже по-настоящему. С другой стороны, она же не обязана теперь схватить знамя Кирилла и защищать его грудью? Как и Артура…

– Не хочешь подышать свежим воздухом? – спросил Артур над самым ее ухом.

– Да, было бы отлично, – согласилась Алиса, вынырнув из своих мыслей.

– Мы на перекур, – Хранитель поднялся из-за стола, кивнул отцу.

Они протиснулись мимо Хранителей, многие из которых давно закончили ужин и просто сидели в компании. Интересно, у Кирилла есть компания, с которой Алисе тоже придется сидеть после ужина?

У выхода Артур распахнул шкаф, достал клетчатый плед и накинул Алисе на плечи, пригласил во двор.

Дождь прекратился, по небу неслись обрывки туч, сквозь которые проглядывали пятна алого заката. Ветер улегся в кронах умытых водой деревьев.

Артур закурил, сунул руки в карманы, зажав сигарету зубами, покачался на пятках. Алиса не была уверена, что стоит говорить, да и не знала, о чем. Просто наблюдала, как зеленый лист кружит в черной луже.

– Устала? – наконец спросил Артур.

– Ужасно, – призналась Алиса. – Как будто мы встретились неделю назад, а не утром.

Он усмехнулся, покачав головой. А на нее навалилась усталость. Вдруг здесь, в тишине мокрого двора, рядом с ним, тело позволило себе расслабиться и попросить отдыха.

– Я тебе всегда помогу, – вдруг произнес Артур, не глядя на нее. – Не бойся спрашивать ни о чем меня или Рому, Гришу, Тимура… с Кристиной тебя попозже познакомлю.

– Кирилл так плох?

Между ними повисла напряженная пауза.

– Надо сказать, он действительно хороший Хранитель, – Артур задумчиво посмотрел вглубь двора, нахмурив черные брови. – Сильный и опытный…

– Но?

Он молча жевал фильтр от сигареты. Черные как смоль волосы спадали на лоб, а пронзительно голубые глаза блуждали по скамьям и деревьям.

– Без «но», – наконец ответил он. – Просто. Хороший Хранитель. Может быть, друг. В конце концов, у него же есть друзья…

Алиса смотрела на его профиль с острыми чертами так, словно близкие люди сдавали ее в руки маньяка. У Артура ходили желваки.

– Вы из-за его отца поругались, да? – решилась спросить она.

– И из-за моего тоже.

Он замолчал. Алису грызло любопытство. Так и подмывало надавить на Артура, чтобы он рассказал ей все. Никто толком не говорил, почему два лучших друга стали злейшими врагами.

– Так… что случилось?

Артур прищурился и покосился на нее.

– Вообще, я не должен тебе рассказывать, ты же его ученица.

– Но все же…

– Кирилл считает, что мой отец посадил дядю Колю в тюрьму и ничего не делает, чтобы вытащить.

Алиса вздохнула. Это она и так знает. Что Александр и ее мама участвовали в том процессе, когда отца Кирилла обвинили в убийстве.

– А что было на самом деле? – спросила она осторожно.

– Дядя Коля виноват сам во всем, что случилось, – кивнул Артур и снова замолчал.

Алиса переступила с ноги на ногу, не решаясь задавать вопросы дальше. Она прекрасно понимала, когда собеседник не настроен продолжать разговор.

– Боишься? – вдруг спросил Артур, а в его глазах сверкнул озорной огонек.

– Не боюсь, – покачала головой Алиса. – Просто времени потеряно… много…

– Это неважно. Все зависит от намерения и старания.

– Мы не дружили с Кириллом… – проговорила она.

– Ему уже не десять, – возразил Артур. – Но если он будет тебя обижать, говори мне, хорошо?

Алиса хотела закатить глаза, но лишь поджала губы и кивнула.

– Ты подозрительно молчалива, – сообщила мама, когда они возвращались домой после ужина.

– Такая каша в голове, – призналась Алиса устало. – Не знаю, с чего начать…

– С чего угодно.

– Ты переедешь со мной? Дар открылся, ты можешь вернуться домой.

Мама поджала губы, глядя под ноги. Раньше, когда Александр уговаривал их вернуться в Хранилище, она всегда отвечала, что не хочет мучить Алису. Думала, жизнь рядом с Хранителями будет давить на дочь.

– Нет, – наконец ответила мама. – Я не хочу. Знаю, что тебе трудно понять меня. Я с детства посвящала себя только Хранилищу. Если я вернусь, то не смогу быть просто рядовой. Меня снова потянет решать, помогать Саше, ездить в Совет. Я знаю. И не хочу этого. Хочу покоя.

– Это из-за папы…

– И из-за папы, – кивнула мама. – Он был для Хранилища всем. Только сегодня мне трижды напомнили об этом. А я не хочу, чтобы это происходило каждый день.

– Мам, а кто был твоим наставником?

– У меня не было наставников, – улыбнулась мама. – Сразу напарник.

1.1.

Саша сидел на дальней скамье в конце двора и наблюдал за студентами колледжа, галдевшими по ту сторону забора. Жаркий полдень плавил асфальт, ветер спал в кронах молодых кленов, нежно поглаживая сочные зеленые листья. Кирпичная пятиэтажка сонно смотрела на двор выкрашенными белоснежными рамами окон.

На соседней скамье хихикали девушки, склонившись над книгой и делая вид, что читают. Они поглядывали в сторону Кости и Коли, которые подбирали музыку на гитаре. Костя написал стихи и попросил друга помочь сочинить музыку. Он торопился, нервничал и подгонял Колю. Через месяц на посвящении к ним в Хранилище переведется возлюбленная Кости, Ира. Она подала прошение два месяца назад, но у них вышел большой скандал с главой, а потом Ира получала твердый отказ, пока не вмешался Сашин отец. Михаил, глава Небесного Хранилища, ненавидел их всех, но больше всего он ненавидел, когда его сотрудники уходят.

– Саша!

Он лениво повернул голову и приоткрыл один глаз. Челка спадала на лоб, мешая обзору. Пора сходить подстричься. Люба подсела к нему на скамью и весело улыбнулась. Она была на три года младше, они выросли вместе, и Саша уже не мыслил себя без этой маленькой, заносчивой девчонки с каштановыми кудряшками и взгляда темных озорных глаз. Она была ему как сестра, которую надо защищать, беречь и любить. Выросшая под его крылом, практически воспитанная им с пеленок, потому что ее отец был слишком занят на работе. Хотя, это как посмотреть. Люба, в отличие от Саши с Костей, не тратила время на танцы и прогулки с противоположным полом, всецело отдаваясь учебе и не забывая отчитывать их двоих за слишком праздное отношение к жизни. Быть может, это она их воспитывала. Последний год точно.

– Саша! – повторила Люба.

– Слушаю тебя, – наигранно-строгим тоном произнес Саша, не открывая глаз.

– Сергей сказал, что на этом посвящении я могу выбрать себе напарника! Представляешь? Несовершеннолетнему Хранителю можно выбрать сразу напарника!

Саша открыл глаза, удивленно подняв брови, оперся ладонями на скамью и сел ровно, оглядел подругу с ног до головы, словно впервые увидел. Новость была из ряда вон выходящей, потому что несовершеннолетним Хранителям в силу неуравновешенности их психики нельзя брать напарника. Только взрослого наставника. Интересно, что подвигло Сашиного отца поступиться этим правилом?

Люба выжидающе смотрела на него, сдерживая самодовольную улыбку. Тонкие пальцы теребили ткань черного в горошек платья.

– В шестнадцать психика не стабильна, – произнес Саша, похлопав себя по карманам.

– Но отец согласился! – Люба надула губы.

– Ясно…

Саша тяжело вздохнул, достал сигареты и надолго задумался. Отец Любы – заместитель главы и по совместительству его лучший друг. Интересно, как бы мать девушки отнеслась к такому? Еще интереснее, кто станет ее напарником. Даже не наставником! Этому человеку понадобится запасной моток нервов и полное отсутствие страха перед всегда строгим Андреем, который спустит три шкуры с любого за свою единственную дочь.

– Угадаешь, кто будет моим напарником? – Люба подпрыгивала, не сводя восторженных глаз с Саши.

Не смотря на то, что он любил ее безусловной, братской любовью, Любина детская задорность и непоседливость всегда его раздражали.

– Дай-ка подумать, – конечно, он уже догадывался, но отчего-то хотел немного ее позлить. – Костя ждет Иру. Это не он. У Коли уже есть напарница. Ваня давно с Инной. Кто же это?

Люба надула губы и посмотрела на него исподлобья.

Она всегда смотрела так, когда ему предстояло по ее нетерпеливому «хочу» вывернуться наизнанку и сделать то, что нужно ей. А он почему-то всегда выворачивался и делал. Даже если потом получал от ее отца.

– Я не соглашался на напарника, – попытался возразить Саша.

Согласится. Да его даже спрашивать не будут. Андрей никому не отдаст свое сокровище. Он бы и Саше не отдал, но вариантов нет. Сын главы явно надежнее, чем сын беглого Небесного или пьющий Хранитель, преданно ждущий перебежчицу. Хотя чем Саша отличался от них в свои девятнадцать, кроме статуса?

– Ладно, я понял, – вздохнул он.

– Так, ты согласен? – просияла Люба.

– Нет, но отцы все решили.

Она пропустила мимо ушей его «нет» и радостно похлопала в ладоши. Как ребенок.

– Я так рада! Так рада!

Резкий звонкий щелчок прервал ее ликование. У Коли лопнула струна на гитаре, он громко выругался, зажав сигарету зубами. Костя удрученно уставился на исписанный тетрадный лист.

Саша и Костя дружат с детства. Они ходили в один класс, вместе сбегали с уроков, катались на одном велосипеде и кидались снежками в девчонок. Всегда вместе. С Колей было тяжелее, потому что из-за заносчивого характера парню сложно давалось строить отношения. Он чаще проводил время в одиночестве, хотя все равно был вхож в их компанию. Поначалу потому что играл на гитаре и баяне, а потом они научились закрывать глаза на острые углы его характера и просто принимали таким, какой он есть. После знакомства с Тамарой, Коля стал мягче и сдержаннее, но они продолжали относиться к нему с опаской.

Вернувшись с работы ближе к полуночи, Саша на всякий случай заглянул в кабинет главы на первом этаже. Отец дремал в скрипучем кресле, положив голову на скрещенные на столе руки.

– Пап, – позвал Саша. – Папа!

– А? Да? Где?

Отец встрепенулся, сонно огляделся по сторонам, увидел сына и тяжело вздохнул. Его темные волосы торчали в разные стороны, лицо избороздили морщины, а темные, почти черные глаза всегда смотрели строго.

– Чего не спишь? – спросил отец, отирая лицо жилистыми сухими ладонями. – Полночь почти.

Он посмотрел на часы, прищурившись, сравнил время с наручными, покрутил колесико.

– Я только вернулся, – ответил Саша. – Ты чего в кабинете ночуешь?

– С переводом Иры разбирался, – ответил отец. – Спешить некуда, но должен быть порядок. Пришлось Леню привлекать, как он мне дорог.

Председатель Совета и отец друг друга на дух не переносили. Саша пытался узнать причину, но глава всегда отмахивался и говорил, что председатель не умеет принимать поражение с достоинством.

– Пап, – позвал Саша осторожно. – Почему Люба будет моей напарницей?

Отец нахмурил седые торчащие брови.

– Люба в шестнадцать сильнее вас всех вместе взятых. Я не считаю, что нужно ждать еще два года до ее совершеннолетия. Побудешь ее напарником год, потом посмотрим.

– Почему я?

– Потому что я так решил.

Саша требовательно смотрел на отца, пока тот не сдался и не выдохнул, отвернувшись в сторону:

– Ладно. Ты и сам сильный. Не сейчас, конечно. Сейчас у тебя танцульки в голове и гулянки с этими твоими Костей и Колей. Ваню портите мне. Но в будущем я вижу твой потенциал. Пора браться за голову.

– Пап, но если с ней что-то случится… Андрей же убьет меня!

– А ты сделай так, чтобы не случилось!

Саша не ответил. Спорить с отцом бесполезно. Это он еще не припомнил, как в войну несовершеннолетние Хранители заменили собой ушедших на фронт старших.

2.

Артур проснулся в пять.

Сон не отпускал его из теплых объятий, прижимая к подушке. Но в груди уже билось чувство.

Встать и бежать.

Собравшись с силами, он рывком поднялся с постели, натянул футболку и спортивные штаны с дыркой на колене. Потом зашьет. Артур наспех умылся и попытался пригладить торчащие во все стороны волосы. Давно пора подстричься, но он обычно ходит, пока отец не заставит.

Входная дверь на первом этаже уже была распахнута, в нее залетал свежий ветерок. Солнце поднималось над сонным городом, щебетали утренние птицы. Несколько Хранителей уже пили кофе во дворе, помахали Артуру руками и вернулись к разговору.

Он прислушался к себе. Чувство дернулось и рванулось вперед, настойчиво требуя следовать за ним.

Артур вывернул со двора и вышел к проезжей части, бегущей вдоль старого сквера. Чувство заполнило грудь и потянуло сильнее. Желудок сжимался от голода, кружилась голова. Нужно будет вернуться и доспать несколько часов.

Через три улицы чувство пихнуло его вбок и заставило свернуть в прохладные тенистые дворы.

Артур огляделся: пожилая женщина с маленькой собачкой на газоне, мужчина с газетой на скамье. Не они. Пройдя вглубь узкого двора, зажатого между домом и забором детского сада, Артур обнаружил того, к кому вело чувство.

– Что за день такой!

Мужчина пытался завести машину, чертыхался, швырялся инструментом и проклинал старый автомобиль всеми возможными словами. Жалобно гудел стартер, вспарывая утреннюю тишину.

Артур подошел ближе, прислушался. Авария. Лобовое столкновение. Мужчина не пострадает, но серьезно покалечит водителя встречного автомобиля. Наверное, это самое сложное в жизни: понять, что, если судьба не дает тебе дорогу, не нужно ей сопротивляться. Расслабиться и замедлиться. Но люди, как правило, злятся и начинают спешить еще больше, навлекая на себя все беды мира.

Мужчина выбрался из салона, влез в груду проводов под капотом, ругаясь таким отборным матом, что Артур машинально глянул на окна дома. Как ни странно, никто не выглянул узнать, что происходит.

– Да мне ехать надо! – воскликнул мужчина, ударив молотком под капотом. – Срочно!

Артур оглядел машину, вздохнул. Срочно ехать не надо. Он достал складной нож, который Тимур нашел для него на блошином рынке, огляделся. Очень вовремя во двор въехал мусоровоз, заглушая сонные утренние звуки. Мужчина стучал молотком по гаечному ключу, пытаясь отвернуть закисший болт.

Артур подскочил к заднему колесу, сел на корточки и с размаху всадил нож в черную покрышку, замер. Мусоровоз остановился возле помойки и начал сдавать назад, громко запищал сигнал заднего хода.

Время.

Артур резко выдохнул, дернул рукоятку ножа. Поток воздуха вырвался из прорези. Хранитель подскочил и рванул прочь, на ходу складывая нож. Нырнул между машин, гуськом добрался до трансформаторной будки, обошел ее и осторожно выглянул. Грохнул мусорный бак. Мужчина захлопнул капот, отряхнул руки и сел за руль. Лишь бы заметил, что колесо спущено.

Артур огляделся, убедился, что за ним никто не наблюдает и закурил, прижавшись плечом к холодной стене. Автомобиль завелся, вывернул колеса и рванул с места. Неужели не заметит?

У выезда со двора машина резко остановилась. Мужчина выбрался с водительского места, оглядел колеса и выругался так громко, что несколько голубей смело с ветки над ним.

Чувство успокоилось, свернулось клубком и опустило голову. Справился. Спас…

Шестой час. Артур с тоской смотрел на часы. В это время еще работают те, кто ушел в ночную смену или жаворонки. Есть у них трое жаворонков, которые встают в пять и отправляются на работу. Но после обеда они превращаются в раздраженных ворон.

Вернувшись домой, Артур налил себе кофе и вышел во двор, чтобы покурить. Он любил ранние утра. Тишина, еще холодное солнце поднимается над сонным городом, поют птицы, а улицы пусты и молчаливы. Правда, чтобы наслаждаться рассветом в полной мере, нужно ложиться спать далеко не за полночь.

Выйдя из дома, Артур обнаружил отца. Он сидел на скамье у входа и курил, подставив загорелое лицо теплому утреннему солнцу.

– Доброе утро, – едва улыбнулся глава, не открывая глаз.

Артур помялся, но все-таки подсел к нему. После вчерашнего разговора настроение быть с отцом один на один еще не появилось.

– Доброе, – буркнул Хранитель, роясь в карманах.

– Все еще дуешься? – ухмыльнулся глава.

– Ничего не дуюсь…

– Тебе нет смысла обижаться на меня.

– Да, да, – закивал Артур, разглядывая пачку сигарет. – Ты глава и твои решения не обсуждаются, я помню.

– Ты же знаешь, что у меня не было выбора.

– Был!

Отец опустил голову, открыл глаза и строго посмотрел на него. Артур машинально поежился, словно ему снова тринадцать.

– Артур, мы можем спорить, сколько угодно, но своего решения я не изменю.

– Ты же знаешь, что Кирилл мечтает отомстить тебе.

Глава рассмеялся, покачал головой и поднял стакан с кофе.

– Кирилл много о чем мечтает. И уйти, и к Небесным переметнуться, и убить нас всех. Ты же знаешь, что дальше слов его действия не заходят.

Артур сжал челюсти, зло глядя на отца.

– Почему именно Алису ему? Тетя… да черт! Любовь Андреевна участвовала в процессе против дяди Коли. Ты же знаешь, что это может быть опасно.

Отец поджал губы, глядя под ноги, покачал головой:

– Именно. Кирилл считает, что я отношусь к нему предвзято из-за Коли. Хотя я считаю, что ни один ребенок не должен пострадать за грехи родителя, он думает по-другому.

Артур смотрел на отца со смесью раздражения и недоверия. Ему хотелось спорить до посинения, кричать, доказывать и отстаивать свое мнение, но глава не будет слушать. Придется затаиться и выжидать подходящего момента. А Артур ненавидит ждать.

– То есть… – произнес он. – Давая ему не просто ученика, а именно Алису…

Отец тепло улыбнулся и кивнул.

– Ты даешь ему искупиться, что ли?

– Ему не нужно это, – вздохнул глава. – Я просто пытаюсь показать, что отношусь к нему так же, как и к другим. Если бы я отдал Алису тебе, что он бы сказал?

– Что все ясно, сын главы, ему все на блюдечке, – фыркнул Артур.

– Да.

– То есть… – он хмурился. – Да нет, пап. Он не поймет. Он за столько лет ни черта не понял, а тут…

– Я не теряю надежды…

Он хотел бы сказать, что отец зря это делает, что Кирилл туп как пробка, что не понимает, даже когда говорят в лоб. Много чего стоило бы сказать, но Артур не решился. Вместо этого он кивнул и закурил. Кирилл всю жизнь боялся своего строгого, не знающего любви отца, но сам становился таким же: грубым, заносчивым, не признающим чужого мнения. Возможно, будь у него другой характер, они остались бы лучшими друзьями и дальше.

– Когда отец расскажет ему, за что сидит на самом деле?

– Никогда, – ответил Александр, с тоской глядя в глубь двора.

– Это несправедливо, – сообщил Артур. – Я хотел бы знать правду.

– Там все слишком не просто, – возразил отец задумчиво. – И ты еще не все знаешь. Возможно, пришло время рассказать… Чуть позже.

Они замолчали, глядя в разные стороны. Мышцы натягивались от нетерпения, сжимались кулаки. Ему нужно было узнать все здесь и сейчас, а потом доказать отцу, что он ошибся насчет Кирилла. А отец и слушать не станет…

– Ты вчера сказал, что я твой главный заместитель… Но я ничего не делаю…

Глава улыбнулся и покосился на сына.

– А хочешь?

– Нет! – воскликнул Артур, чуть не опрокинув на себя стакан с кофе. – Не хочу. Я помню, как ты и родители Алисы пропадали по делам Хранилища с утра до ночи. Я так не согласен.

Потому что главенство украло у Артура детство. Украло самого отца.

– Поэтому я не настаиваю, – вздохнул Александр, откидываясь на спинку скамьи. – Но ты единственный человек, которому я действительно могу доверять. Я знаю, что неотложные вопросы в мое отсутствие можешь решить только ты. Знаю, что Хранители к тебе прислушаются. Вижу, как ты работаешь на общих выездах. И могу на тебя рассчитывать. Это главное.

Артур молчал, глядя на отца. Похвала из его уст всегда была редкой, пусть и заслуженной. Ему не хватало слышать, что он достоин, чаще. Особенно, после назначения Кирилла наставником Алисы…

Алиса почти не спала ночью. Мысли роем носились в голове. Она ворочалась, подолгу смотрела в черный потолок, вставала, ложилась и бесконечно крутилась под тяжелым одеялом. К пяти утра удалось задремать, а в семь уже зазвонил будильник.

С трудом подняв себя с постели, Алиса умылась и задумчиво оглядела себя в зеркале: темные круги под глазами, помятое лицо и растрепанные волосы, отказывающиеся лежать хоть немного прилично.

Ровно в девять зазвонил телефон.

– Да?

– Утро доброе! – раздался бодрый голос Кирилла. – Через пять минут буду у твоего дома, выходи!

Он сбросил звонок. Алиса замерла, пытаясь сообразить, что делать. Она не готова. У нее было два часа, и она не готова. Схватила сумку, затолкала туда телефон, ключи, прикинула, не нужно ли взять какую-то одежду для уборки. А если не будет уборки?

Чертыхнулась, схватила сменную одежду, пихнула в сумку, выскакивая из квартиры.

Жаркое утро раскаляло улицы, словно вчерашней грозы и не было. Кирилл сидел на низком заборчике, разглядывая поношенные кроссовки. Услышав писк домофона, он поднялся и расплылся в улыбке.

– Привет.

– Привет, – Алиса на мгновение растерялась, заправила волосы за ухо.

– Ты не спала, что ли? – он внимательно оглядел ее лицо.

– Плохо, да…

Кирилл кивнул в сторону выхода со двора.

– Идем. Завтракала?

– Я не завтракаю…

Он строго посмотрел на нее, покачал головой. Алиса вздохнула и приготовилась к лекции о пользе завтраков. Особенно каш. Особенно овсяных каш.

– Придется переучиваться, – сообщил Кирилл. – Завтракать надо обязательно. Потому что бывает так, что мы, кроме завтрака, ничего больше не едим целый день. Иногда так забегаешься, что приползаешь домой и падаешь.

– Но мне утром кусок в горло не лезет… – простонала Алиса.

Он покосился на нее и не сдержал улыбки.

– Надо. Как хочешь. Вставай еще раньше. Надо учиться.

Кирилл замолчал. Алиса зло выдохнула. Больше завтраков она ненавидела только вопросы подруг о замужестве. Ни то, ни другое у нее не получалось. Если с завтраком еще все было более менее понятно, то с замужеством – нет. Ей патологически не везло с мужчинами. Ее предавали, бросали, изменяли. Ни о каких крепких отношениях и речи не шло. Мама всякий раз тяжело вздыхала, гладила ее, рыдающую, по голове и говорила, что еще просто не встретился предназначенный мужчина. Большинство кандидатов Алиса даже не рассматривала, потому что они все не были похожи на отца. Им не хватало то мозгов, то силы воли, то юмора, то доброты. Все были не теми.

– Что мы будем делать? – спросила Алиса, когда молчание слишком затянулось.

– Завтракать, – ответил Кирилл.

Она подняла глаза к небу, проклиная день, когда были придуманы завтраки.

– А потом можем заняться твоей новой квартирой. И теорией. Ты знаешь теорию?

– В теории, – нервно хихикнула Алиса. – Честно говоря, не особо. Я сначала школу заканчивала, потом, когда вернулись, поступила в институт. Дар спал и спал. Я разочаровалась, а потом даже спрашивать перестала. Не хотела…

– Понял, – кивнул Кирилл. – Тогда с теории и начнем. Все наверстаем, не волнуйся!

Он тепло улыбнулся ей. Алиса грустно вздохнула, глядя под ноги.

Войдя в дом, Кирилл потащил ее в столовую с самым строгим лицом.

– Надо позавтракать, это даже не обсуждается!

Алиса с тоской разглядывала кашу. От одного вида серой массы на тарелках, становилось не хорошо.

– Там есть омлет, – махнул в сторону Кирилл.

Она сдвинулась вбок, оглядела тарелки с пышными желтыми квадратиками. Яйца на завтрак, как и каша, не вызывали никаких приятных эмоций.

– Тоже разрываешься? – раздался у нее над головой приятный грудной голос.

Она подпрыгнула, отступив в сторону. С высоты своего роста ей улыбался Гриша, загораживая весь свет в столовой.

– Не люблю завтракать, – вздохнула Алиса.

– Поэтому без доброго утра? – кивнул Хранитель, не переставая обворожительно улыбаться. – Тебе придется переучиваться, потому что завтрак для нас – самое главное.

– Уже слышала…

Она схватила тарелку с самым маленьким квадратиком омлета и попыталась ретироваться, чуть не врезалась в Кирилла, недовольно смотревшего на Гришу.

– Доброе утро, Кирюша, – улыбнулся Хранитель, с преувеличенным интересом разглядывая тарелки.

– Перестало быть добрым, – прошипел Кирилл.

– Ну, так ты, наверное, в зеркало недавно посмотрел?

– Тебя увидел.

Гриша покачал головой, все еще не глядя в его сторону. Алиса хотела уйти, но наставник стоял как вкопанный.

– Чего замер? Тебя тоже парализует от моей неземной красоты?

– Стошнит, боюсь.

Гриша сжал челюсти и резко обернулся к Кириллу, нависнув над ним как молот над наковальней.

– Тебя все время тошнит, заметил? Сходи ко врачу, что ли? И не показывай Алисе всю свою любовь к нам. Особенно в первый день.

– Разберусь без тебя, – прорычал Кирилл.

Он развернулся на пятках и пошел прочь. Алиса выдавила извиняющуюся улыбку и засеменила следом, вжав голову в плечи. Хранитель проводил ее взглядом, пожал плечами и направился к столу, за которым вчера сидели Тимур и незнакомая девушка.

– Гриша пришел недавно? – спросила Алиса как бы между делом.

Кирилл недовольно посмотрел на нее, отрываясь от чтения заголовков в оставленной кем-то газете.

– Лет десять назад.

– И… вы с ним тоже не ладите? Это потому что он дружит с Артуром?

Кирилл бросил на нее хмурый косой взгляд и развернул газету.

– Или у тебя личные счеты? – осторожно уточнила Алиса.

– Слушай, – он не выдержал, повернувшись к ней всем корпусом и заставив съежиться. – Гриша – предатель и редкостный бабник. Они держат его под крылом главы, хотя сами не понимают, кого пригрели. Плюс ко всему он не пропускает ни одной юбки. Заметила, как он ласково с тобой общается? Только познакомились, уже обнимает и руки целует. Он со всеми такой, не обольщайся. И будь осторожна. У него коллекция брошенных девушек и ни одной серьезной. Ведет себя мило и обходительно, пока ты в кровать к нему не прыгнула. А потом бросает. Поняла?

Алиса расстроенно смотрела на него, сжав вилку. Ей действительно понравился Гриша. Не только за внешность. Он показался добрым и надежным. А теперь она начала догадываться, почему. Ее каким-то неведомым образом всегда тянет именно к тем мужчинам, которые сделают больнее всего. Как будто из толпы совершенно разных, она выберет самого худшего интуитивно.

– Не связывайся, – проговорил Кирилл, глядя ей в глаза.

Алиса медленно кивнула и перевела расстроенный взгляд на омлет.

После завтрака они поднялись в квартиру на третьем этаже.

– Начнем с мусора, – кивнул Кирилл, оглядывая коробки и пакеты в коридоре. – Надо посмотреть, может, найдется что-то нужное…

– Кто здесь жил?

– Петр Михайлович, не помнишь такого? – Хранитель подцепил шнур, торчащий из мешка, и выудил остов неизвестного прибора. – Он мало работал, в основном занимался обслуживанием здания. И знал теорию на «отлично». Любой вопрос ему задай – все расскажет. И был жуткий барахольщик. Хотя, надо признать, технику чинил, она потом служила дольше, чем новая. Ладно, мы выбросим это.

Он вернул остатки прибора в мешок, открыл коробку.

– Давай просто все это выбросим, – попросила Алиса.

– Уверена?

В коробке обнаружилось женское платье с обугленной по краям дырой от утюга.

– Ладно, – сдался Кирилл. – Ты права. Так, я обещал теорию. Начнем с истории, что ли… Во всем мире существуют Хранилища. Небесное и Земное. Одни созданы для того, чтобы спасать людей от ненужных поворотов судьбы и смерти, а вторые для того, чтобы наоборот подталкивать людей к смерти и провожать души, которые не могут покинуть Землю.

Алиса перестала двигать тяжелую коробку к выходу, обернулась и скептически посмотрела на него.

– Да, прости, – улыбнулся Кирилл. – Конечно, ты это еще в двенадцать знала. А ты знала, что первое Хранилище было организовано при Николае втором? О, смотри! Журналы с голыми женщинами!

Он продемонстрировал большую стопку журналов и присвистнул. Алиса закатила глаза и вернулась к коробке. Наставник посмотрел на нее с прищуром и рассмеялся. Она не смогла не улыбнуться в ответ. Он мало напоминал неприятного мальчишку из ее детства.

– Стасу отдам, пусть разглядывает, – кивнул Кирилл, откладывая журналы в сторону. – О чем я? А, вот. Ты знала? Я тоже не знал. Там, кстати, жили и Земные, и Небесные под одной крышей. Я читал у Леши в архиве. Оказывается, на те годы пришелся бум рождаемости двояких, представляешь?

Алиса подумала, что это удобно: иметь два дара, чтобы не полагаться на враждующую сторону. Кирилл кивнул мыслям у себя в голове, заглянул в холщовый мешок, полный плесневелых сушеных яблок и скривился.

– В восемнадцатом году грянула революция. Хранителям пришлось особенно тяжело, сама понимаешь. Их задача была держать баланс и защищать людей. А Небесные вдруг решили, что они тоже полноправные участники революции и могут сами вершить историю. Начался конфликт внутри Хранилища. Говорят, им удалось переманить на свою сторону Стражей.

– Кого? – не поняла Алиса.

– Стражей, – кивнул Кирилл, встряхнул коробку с дисками. – Вот это раритет! Надо пересмотреть. Стражи – это Высший Совет. Они видят судьбы людей от начала и до конца. Опасно Хранителю иметь в друзьях Стража. Так вот. Конфликт в Хранилище погасить не удалось, а в одну из ночей Небесные устроили бойню и перебили половину Земных. Смотри! Калейдоскоп! Всегда мечтал о таком в детстве!

Алиса грустно улыбнулась. Папа обещал ей купить калейдоскоп, но не успел…

– Жаль стекло разбито, – вздохнул Кирилл, направляя игрушку в сторону лампы. – Земные сбежали. В тот год и произошел раскол Хранилища на два. И полная секретность о местоположении друг друга. Земные еле утихомирили всех, столько людей погибло по вине Небесных, ты не представляешь! Они успокоились, когда Советский Союз образовался, но холодная война идет до сих пор. Потом вторая мировая, потом пятилетки, восстановления, стало спокойнее, все занялись своей работой. А потом девяностые… и все по новой…

Кирилл грустно вздохнул, поджав губы, отнял у Алисы тяжелую коробку и вынес ее из комнаты.

– Я сам, хорошо? – попросил он. – Понимаю, что ты сильная, но у тебя есть я.

Она смущенно улыбнулась и смогла только кивнуть.

– Что тебе рассказать? – спросил наставник, составляя коробки в коридоре друг на друга. – А лучше ты расскажи, что сама знаешь. Ты же дочь самых сильных Хранителей!

Алиса стиснула зубы, холодно глянув на него. Из уст человека, с детства воспитанного для этой работы, слова прозвучали слишком грубо. Но во взгляде Кирилла не было ни издевки, ни насмешки. Наверное, ей стоит реагировать спокойнее. Многие будут напоминать Алисе о том, чья она дочь…

– Лучше ты расскажи, за что нас Небесные ненавидят, – попросила она.

– Они считают, что мы им мешаем, – пожал плечами Кирилл. – По их мнению, достаточно небольшой горстки Земных, которые будут выполнять несложные задачи. Мы кажемся им зазнавшимися. Они возомнили, что сами решают, кому умирать, а кому жить. Для них свободная воля души – пустой звук. А мы тут разбегались и спасли кучку маньяков. Хотя мы всего лишь исполняли свободную волю и с уважением отнеслись к пути души.

Алиса вопросительно посмотрела на него, сложив руки на груди и прислонившись плечом к стене.

– Мы не боги, – вздохнул Кирилл так, словно перед ним была невероятно глупая ученица. – Когда спасаем человека, мы не знаем, кто он: убийца, пророк или офисный клерк. Для нас люди равны, понимаешь? Бережем человека, потому что ему не место и не время умирать, но он пришел в эту точку из-за своих неправильных поступков. Одумается – все будет хорошо. Не одумается – проводят Небесные. Но, будь они на нашем месте, сначала бы выяснили, кем человек являлся при жизни, а уже потом решали, оставить его или нет.

– И кто, по их мнению, не достоин? – хмыкнула Алиса.

– Убийцы, воры, предатели, психи, инвалиды… там список до бесконечности.

– То есть, в чем-то они правы? Стремятся сделать мир лучше?

Кирилл вопросительно посмотрел на нее, подняв брови:

– Мне надо уточнить твое генеалогическое дерево, – сообщил он. – Есть сомнения. Мы не боги, чтобы судить человека за его поступки. Мы всего лишь Хранители, призванные спасать людей от смерти. Ну или устраивать встречу с высшими силами, где уже его и будут судить за его поступки. Но это не наша работа. Наша работа услышать душу и дать то, что она хочет. Поняла? Мы не знаем, какие последствия будут, если мы начнем принимать свои решения о судьбе человека. Так можно и мир уничтожить. Я этого не хотел бы.

– Прости… – Алиса потерла глаза, зажмурившись. – Я не думала об этом так масштабно…

– Все нормально, – кивнул Кирилл. – Для этого и нужен наставник. Ты со временем во всем разберешься, вот увидишь. И поймешь, что жизнь – очень сложная штука. Кажется, что она тебя топит, а на самом деле делает сильнее.

Алиса хмыкнула. Сильнее… Видимо, ее призвание – стать сильным разочарованием семьи.

Обедали они вдвоем, а после вернулись к перебиранию пакетов и коробок.

– Позову Стаса и Макса, вынесем мусор. Не скучай!

Кирилл улыбнулся и вышел из квартиры. Алиса с тоской оглядела гору мусора, мешавшую пройти по коридору. Хорошо, что здесь была всего одна комната.

У нее подкашивались ноги и болела спина. Лицо чесалось от пыли, а руки высохли и покрылись заусенцами.

Наставник вернулся с двумя ребятами.

– Познакомься! – просиял Кирилл. – Это – Макс. Любитель компьютеров, приставок и комиксов.

Макс был невысокий, прыщавый и с длинным хвостом. Большие глаза без интереса оглядели гору мусора, с таким же выражением прошлись по Алисе.

– Задрот он, а не любитель, – ухмыльнулся бритый под машинку парень.

Он был крупнее, шире в плечах и выше. Напоминал бандита средней руки из девяностых, носил спортивный костюм примерно тех же времен и все время ухмылялся.

– Это Стас, – кивнул Кирилл. – Любитель клубов, карт и тусовок.

– Я промолчу, – Макс с укоризной посмотрел на друга, повернулся к Алисе и улыбнулся. – Привет! Рад знакомству, много слышал о тебе.

– Да, да, – махнул рукой Стас. – Комаров, командуй!

– Все это – на помойку! – кивнул Кирилл. – Если найдете где-то Влада с Димой, пусть помогают.

Макс присвистнул, прошел в коридор, оглядел гору с другой стороны и еще раз присвистнул.

– До вечера ходить будем!

– Больше болтай, до ночи проходишь, – огрызнулся Стас, хватая мешок и закидывая себе на спину.

– Можешь пока сходить в столовую и попить чай, – предложил Кирилл Алисе.

– Я начну кухню мыть, – возразила она.

Наставник кивнул, подхватил старую коробку и вышел в коридор третьего этажа.

Редкие Хранители, проходившие мимо, с интересом заглядывали в квартиру, здоровались с Алисой, задерживались, чтобы поболтать, передать привет маме. Как только возвращался Кирилл, они тут же ретировались.

Мусор кончился к ужину, как и пророчил Макс. Друзья Кирилла попрощались, махнув им трясущимися руками и тут же сбежали.

– Голоден как волк, – сообщил Кирилл, привалившись к стене. – Идем ужинать!

Почти пустая столовая встретила их распахнутыми окнами, в которые залетали голоса с улицы и свежий воздух.

– А где все? – удивилась Алиса, оглядываясь.

– Погода-то какая! – воскликнул Кирилл. – В дом никого не загонишь! Все или на озерах, или в парках. Вчера из-за дождя так много людей было.

Ужинали снова вдвоем. Александра не было за его столом, как и ребят за соседним, где вчера сидели Тимур и незнакомая девушка. Кирилл пытался бороться с трясущейся в руках вилкой, рассыпая рис по всему столу.

– Давно так не напрягался, – признался он. – Думал, ноги отвалятся туда-сюда бегать.

– Прости, что я тебя напрягаю, – пробормотала Алиса и виновато поджала губы.

– Нет, что ты! – тут же спохватился Кирилл. – Я же обещал! И вот, помогаю!

Она недоверчиво посмотрела на него исподлобья. Хранитель тут же расплылся в усталой улыбке, лукаво подмигнул и вернулся к непослушной вилке.

– Заберу тебя завтра в половине девятого. Будем нагуливать аппетит к завтраку.

– А учиться когда будем? – спросила Алиса.

– Так мы учимся! – возмутился Кирилл. – Сегодня была вводная лекция. Завтра расскажу еще что-нибудь!

Еще чего-нибудь она бы и так узнала. Хотя бы у мамы. Ей хотелось настоящего обучения. Такого, которое проходят все Хранители.

– А когда я начну работать?

– Потерпи, – устало улыбнулся Кирилл. – Я подбираю варианты, как тебя начать тренировать, но мне надо понять, какой у тебя дар и как его развить. У тебя бывали предчувствия последнее время?

Алиса скосила на него глаза, пожала плечами.

– Вообще, я слышу иногда, – отозвалась она. – Редко. Голоса.

– О, это прекрасно, – признался Кирилл. – Хорошо, что не чувства первые. Их учить практически невозможно. Так, слушай. Обычно для первого раза мы ищем какое-то серьезное событие. Что-то вроде катастрофы. У меня есть кое-что на примете, но мы еще готовимся.

– К чему? – Алиса подобралась и с интересом посмотрела на него.

Кирилл с тоской оглядел ужин, отодвинул и сцепил пальцы на столе, наклонился ближе.

– Нам стали подозрительно часто попадаться люди, которые работают на одном складе. Вчера отправили парня по дальнему пути домой, он провалился в открытый люк и сломал ногу. Сегодня утром Макс и Стас провернули операцию по отправке девушки в другой город к якобы больной бабуле. С бабулей все в порядке, не волнуйся. Девушка взяла билеты и завтра утром уезжает. Ехать ей сутки туда, если она сразу уедет обратно, то это еще сутки. Предполагаю, что само происшествие случится через пару дней.

– Она не могла просто позвонить бабушке? – удивилась Алиса, подперев щеки ладонями.

– Я же говорю: целая операция! Нам пришлось связаться с Земными в Таганроге и попросить их о помощи. Они перехватили телефон бабушки и целый день изображали ее лечащего врача, пока старушка в панике искала мобильник. А ты знаешь стариков: пока она выедет в город, пока восстановит сим-карту, если вообще догадается. К тому моменту кто-нибудь из Хранителей подбросит ей телефон или вернет, сделав вид, что нашел. Неважно. Важно, что девушка не попадет на работу.

Алиса изо всех сил пыталась скрыть нетерпение и горящие азартом глаза. Несмотря на то, что вообще не представляла, как это работает, ей хотелось принять участие в каждой операции лично. Под кожей начало зудеть, а тело наполнилось энергией, похожей на адреналин. Она подпрыгивала на стуле и восторженно смотрела на Кирилла.

– Чего ты завелась? – с улыбкой поинтересовался наставник.

– Я хочу! Как вы!

– Это прекрасно, – кивнул он и снова придвинул тарелку.

– Когда мы начнем?

– Как только нас позовет на тот склад. Мы с тобой сразу поедем вместе со всеми и начнем тренироваться. Потерпи день-два, хорошо?

Алиса закивала, едва сдерживая улыбку.

– Домой пойдешь или останешься? Советую пойти домой, пока квартиру не убрали. И нам надо заменить тебе диван, а то из этого пружины лезут.

3.

Кирилл пришел за Алисой ровно в половине девятого, как и обещал. Она давно собралась и топталась в коридоре в ожидании звонка.

– Выглядишь лучше, чем вчера, – улыбнулся Кирилл. – Удалось поспать?

– О, да! – вздохнула Алиса. – Так устала с этим мусором, что спала как убитая!

– Я присмотрел для тебя новый диван. Завтра с ребятами съездим, заберем.

Алиса с недоверием покосилась на него. Забота от Кирилла казалась чем-то из другого мира. Она все пыталась уговорить себя, что заносчивый ребенок может вырасти в нормального человека, но память услужливо напоминала о том, как Кирилл прогонял ее из их компании.

– Ты… для меня? – осторожно уточнила Алиса.

– А что? – искренне удивился Кирилл. – Я для тебя. Конечно, ты же моя забота теперь!

– Спасибо… – Алиса смутилась и тряхнула волосами, пряча раскрасневшиеся щеки.

Во дворе Хранилища почти никого не было, кроме двух сотрудников, гонявших мяч по пыльному двору.

– Завтрак! – воскликнул Кирилл, пропуская ее в дом.

Алиса попыталась сделать несчастное лицо, но наставник нахмурился и строго покачал головой. Пришлось сдаться и плестись следом за ним с поникшей головой. На завтрак давали овсянку, два вареных яйца и бутерброды с маслом. Алиса судорожно вздохнула, стиснула зубы и забрала свою порцию.

– Тебя как будто пытать будут, – хихикнул Кирилл, опускаясь на стул напротив нее.

– Ненавижу кашу, – простонала Алиса. – И яйца.

– Белки, углеводы. Надо, Алиса.

Она сделала грустное лицо, но он молча протянул ей ложку. К ним подсели Стас и Макс.

– Доброе утро, – сонно протянул Стас и широко зевнул.

– Опять в клубе пропадал? – спросил Кирилл.

– Ага…

Макс быстро кивнул им, разложил на столе журнал о компьютерах и погрузился в чтение.

– Когда ты работаешь?

Стас поморщился и недовольно покосился на друга:

– Когда-нибудь в другой жизни. Зарплату-то платят ту же. Институт закончу, уйду.

– Бросает меня, – сообщил Макс Алисе.

– Найдешь себе другого напарника. Или напарницу, – ехидно усмехнулся Стас. – Хотя, откуда у тебя и напарница? Тебя, кроме компьютера, никто и привлечь не сможет.

Макс пропустил его слова мимо ушей, перелистнул страницу. Стас покачал головой, глянул на Кирилла с Алисой и закатил глаза.

– А вы что делать будете?

– Уборку, – пожал плечами Кирилл. – Завтра не подведи меня, ты обещал.

– Ой, да помню я, – поморщился Стас. – Александровой диван. Он никогда ни с кем так не носился. Даже с прошлой напарницей, хотя она ему…

Он ойкнул и зашипел. Кирилл зло сверлил его глазами.

– Молчу, молчу.

– Сойдешь за умного, – кивнул Макс. – Так говоришь про него, будто он обычно еще та сволочь.

– Я просто говорю, что он носится с Алисой! – возмутился Стас.

Его напарник соизволил оторваться от журнала и строго посмотреть ему в глаза.

– Вообще-то, к твоему сведению, все нормальные напарники так и делают. Это ты расслабился! Хотя у тебя и ученика-то никогда не было.

Стас вздохнул, покачал головой и замер, прикрыв глаза.

После завтрака Алиса с Кириллом вооружились ведрами и тряпками. К обеду им удалось отмыть только комнату.

– А что я должна услышать, когда мы пойдем… туда?

Алиса очень старалась не наседать на Кирилла, но внутри все кипело от нетерпения. Так и подмывало бросить грязную тряпку и завалить наставника горой вопросов. Она очень сильно старалась вести себя так, словно ее это мало интересует, хотя, судя по усмехающемуся взгляду Кирилла, удавалось не всегда.

– Голоса, – пожал плечами Хранитель, оттирая верхнюю крышку шкафа. – Голоса душ, которым нужна помощь. Если происшествие будет массовым, крики будут очень хорошо слышны. В таких ситуациях услышать проще. Ты точно справишься.

Он глянул на нее с виноватой улыбкой, но Алиса не обратила внимания, потому что ничего не поняла.

– А как слушать?

– Все расскажу на месте, – Кирилл протянул ей почерневшую от пыли тряпку, взял другую. – Иначе ты сейчас забьешь себе голову ерундой и растеряешься. Договорились?

Она закивала. Под кожей зудело сильнее с каждой минутой. Ей нужно было срочно бежать и учиться слушать. Может быть, даже помочь кому-нибудь. Необходимо наверстать четырнадцать пустых, немых лет.

– Прервись, – попросил Кирилл, спускаясь со стремянки. – Пойдем обедать, а потом выкинем твой жуткий диван.

Артур проспал почти до обеда, потому что ночью никак не мог уснуть.

Умывшись и нацепив первые попавшиеся вещи, он спустился в столовую, налил себе кофе и прошел к их столу, где дремали Гриша и Рома, подперев головы руками.

– Так ждете обед? – усмехнулся Артур.

Гриша сонно оглядел его, открыв один глаз, вздохнул и устроился удобнее.

– Вообще-то мы собирались поработать днем, – пробормотал он. – Но что-то не клеится…

– Предлагаю вернуться в кровати, – согласился Рома. – Работать днем – не для нас.

Артур покачал головой и ушел к столу раздачи.

– Артур, – позвал Гриша, отирая лицо ладонями и заглядывая в его тарелку. – Напарник тебе нужен. Больно лицо довольное.

Рома хихикнул, протянул другу ладонь, тот отбил «пять».

Артур поднял бровь, вопросительно глянув на друзей. С чего бы Грише заводить разговоры о напарниках? Никогда он не поднимал этих вопросов с тех пор как Артур расстался со своей невестой, и та сбежала из Хранилища с очередным богатым любовником, пообещавшим ей шубу и новый телефон.

– Это ты к чему? – спросил он.

– А, может, удастся переманить Алису к нам? – ухмыльнулся Гриша.

Артур сделал самое недовольное лицо, на какое был способен, чтобы не показывать другу, что и сам думает об этом второй день.

– Отец все решил. Он не позволит.

– Может, подставим Кирилла как-нибудь? – не унимался Гриша.

Рома встрепенулся, открыл глаза и уставился на него так, словно он предложил убить кого-нибудь.

– Кто это говорит? – поинтересовался блондин. – Ты в себе, дорогой? Ты хочешь кого-нибудь подставить?

Он сделал озабоченное лицо, потрогал лоб напарника, ощупал плечи и зачем-то заглянул ему в ухо.

– Да ну вас, – отмахнулся Гриша. – Я боюсь, что он не даст ей все, что нужно. Обучать двоякого – тонкая работа. А Кирилл? Он же деревянный! О, легки на помине.

Артур оглянулся через плечо. Кирилл с Алисой вошли в столовую, оживленно болтая. Алиса смущенно улыбалась и с нескрываемым интересом поглядывала на наставника. У Артура внутри все похолодело от этого взгляда. Он сжал челюсти и отвернулся. Гриша с интересом оглядел его, потер нижнюю губу и перевел взгляд на Кирилла.

– Выглядят довольными, – кивнул Рома, сложив руки на груди и откинувшись спиной на стену, поставил стул на две ножки. – Может быть, ей с ним комфортно?

– Оставь стул в покое, – попросил Гриша. – Ты опять упадешь. Для неопытного молодняка и только что переведенный из учеников ничего такой наставник.

– Скажи, что она тебе просто нравится, – посоветовал Рома, с хитрой ухмылкой покосившись на друга.

Артур не сдержал молниеносного взгляда, отвел глаза. Но Гриша заметил. Конечно, заметил. Это в его природе замечать все и за всех. Но он сделал вид, что ничего не было.

– Она – ваш друг детства, – пожал плечами Хранитель. – И явно неплохой человек. Знаете, что меня действительно волнует?

– Ее вкусы в парнях? – не унимался Рома.

– Притихни, – шикнул Гриша раздраженно. – Ее родители были самыми сильными Хранителями. Значит, Алиса не может не иметь такого же мощного потенциала. Она может стать даже сильнее Александра!

– Закатай губу, – попросил Артур. – Сильнее отца никого нет.

– Есть! – Рома придвинулся к нему и сверкнул глазами. – Ее мама!

– Что вы хотите? – Хранитель недовольно покосился на друга.

– Посмотри, сколько в ней уже копится энергии, – Гриша не сводил глаз с Алисы. – Она еще не начала учиться, а сила сама подкралась к ней. Ты же видишь. Такое оружие нельзя давать в руки Кириллу. Что, если он не сможет объяснить ей, как это работает?

Артур молчал. Гриша ждал.

– Она не игрушка, – произнес Хранитель сквозь зубы. – Пусть учится у Кирилла, раз отец так решил. Может быть, оно и к лучшему.

– Может быть, – пробормотал Рома. – Уверен, Кристину она заинтересует еще сильнее. Вопрос остается исключительно в силе духа, а пока он крайне мал. Но лучше уточним у Кристины. Эта ведьма давно не встречала кого-то с потенциалом.

– После тебя-то? – хмыкнул Гриша.

– Естественно, после меня! – возмутился блондин. – Кто ее учил всему?

Друг обреченно вздохнул и покачал головой. Рома закрыл глаза, превратившись в дремлющую статую. Кирилл с Алисой обедали за дальним столом в компании его друзей. Артур мельком поглядывал в их сторону и с сожалением замечал, как горят ее глаза при взгляде на наставника.

Ему нужно переключиться.

Перестать думать.

Алиса закончила уборку только на следующий день. Кажется, она еще никогда в жизни так долго не убиралась. Да и таких грязных квартир не видела.

Оценивая их с Кириллом работу, Алиса бродила из комнаты в кухню и довольно улыбалась. В раскрытые окна влетал теплый ветер, трепал выстиранные занавески. С улицы доносились голоса и музыка, щебетали птицы.

Она дома.

Она вернулась домой. Вот теперь все точно будет хорошо.

Если бы Кирилл не крутился вокруг, рассказывая ей обо всем, и не проявлял столько внимания, она бы не смогла радоваться тому, что вернулась. Наставнику удалось прогнать призрак отца и былого величия родителей. Дать ей вздохнуть полной грудью и ощутить себя на своем месте.

Если ему удастся еще и научить ее пользоваться даром… Если она не безнадежна, конечно. Иначе через две недели она выйдет на работу, заберет заявление на увольнение и продолжит сводить дебет с кредитом до конца своих серых, одинаковых дней.

Алиса остановилась посреди комнаты, уставившись на деревья за окном. Сердце больно сжалось в груди.

Кирилл вернулся в квартиру, подошел к ней, и веселая улыбка сползла с его лица.

– Что-то случилось? – осторожно спросил он.

– Нет, – Алиса тряхнула головой. – Ерунда.

– А судя по твоему лицу, кто-то умер.

Она подняла на него взгляд. Предательские слезы навернулись на глаза.

– Алиса, что не так?

– Вы же не выгоните меня? – сдавленно спросила она.

Ей становилось плохо от одной мысли, что это может случиться. Что, оказавшись никудышным Хранителем, ей укажут на дверь и стыдливо отведут глаза.

Кирилл вдруг рассмеялся, протянул руку и, кажется, хотел ее обнять, но вместо этого ласково потрепал по голове. Алиса сжалась.

– О чем ты говоришь? Кто тебя выгонит? Ты же Хранитель!

– Вдруг я буду самым ужасным Хранителем?

Наставник фыркнул и покачал головой.

– Не говори глупостей! Не бывает ужасных Хранителей! Даже самым слабым находят подходящего напарника и те работают! Вон, Рому-то до сих пор не выгнали!

Алиса вопросительно посмотрела на Кирилла.

– Он слабее ученика, – безразлично пожал плечами Хранитель. – Однако работает наравне с сильными Хранителями. Тебе точно не о чем волноваться. Все зависит только от твоего желания.

Алиса хотела бы посмотреть на него с надеждой, но ее не покидало ощущение, что наставник говорит это только для успокоения, чтобы она не разрыдалась у него на плече. А что, если Александр назначил Кирилла ей, потому что ничего толкового и не ждал? Ведь, будь она достойной, он бы назначил своего сына. Говорят, Артур сильный. Или Кирилл не плох? Может быть, наоборот? Может быть, Кирилл сильнее, а потому его и сделали ее наставником?

– Так, – Кирилл строго посмотрел на нее. – Ты думаешь у себя в голове какую-то ерунду. Ты будешь хорошим Хранителем. Где твой энтузиазм? Ты просто устала. Давай так: мы с ребятами едем за диваном, а ты сейчас ужинаешь и дожидаешься меня, хорошо? Я провожу тебя домой, где ты ляжешь спать и забудешь все гадости, которые придумала.

Он наклонился к ее лицу, заглянул в глаза и тепло улыбнулся. Алиса вымучила улыбку и кивнула.

– Давай, покушай. Мы быстро.

Ей категорически не хотелось идти в столовую одной, без Кирилла. Но желудок предательски урчал и требовал еды. Собравшись с силами, Алиса все-таки вышла из квартиры и спустилась на первый этаж, стараясь ни на кого не смотреть. Возможно, Рома и Артур тоже там. И ей будет не так одиноко…

За столом, где они сидели с Кириллом, ужинали Дима, Алла и Влад, которых Алиса не знала лично, а потому постеснялась подсаживаться. Остальные столы были и вовсе заняты незнакомыми людьми. Ни Артура с Ромой, ни Марины с Деметрой. Алиса растерянно застыла с тарелкой в руках.

За столом Артура сидели Тимур и Гриша. Завидев ее в одиночестве, они встрепенулись и замахали руками, призывая подсесть к ним.

– Как дела? – поинтересовался Гриша, выпрямившись и широко улыбнувшись.

Алиса покосилась на него и на всякий случай села поближе к Тимуру, который внушал больше доверия. Гриша удивленно поднял брови, попытался придать лицу непринужденное выражение.

– Где Кирилл?

– Уехал… просил его дождаться.

Тимур молчал, с интересом поглядывая на нее.

– Как учеба? – не унимался Гриша.

– Пока что немного теории, – пожала плечами Алиса, ковыряя вилкой в тарелке.

Аппетит не пропал, но кусок в горло не лез. Ее не покидало ощущение, что Гриша настроен к ней совершенно не дружески.

– Когда переезжаешь?

– На днях…

Тимур ухмыльнулся и покосился на нее. А ей понадобилось сбежать. Самой ужасной мыслью за день была та, которая заставила ее отправиться ужинать в одиночестве.

– Кирилл не обижает?

– Нет…

– Ого!

К ней подсел Рома, чуть не уронив ужин на колени. Артур сдержанно улыбнулся и опустился напротив. Алиса облегченно выдохнула.

– Как дела? Чего нового? Когда переедешь? – засыпал ее вопросами Рома.

Алиса пыталась отвечать, но не могла вставить ни слова.

– Представляешь? – не унимался блондин. – Только что говорили с Артуром, что ты перестанешь с нами общаться, а вот сейчас пришли и увидели тебя за нашим столом! Круто же! Как мама?

– Хорошо, – смогла ответить Алиса. – Спрашивала, когда твои родители приедут. Кажется, обещали.

Рома задумался, нахмурившись. Артур улыбнулся.

– Тебе удалось его парализовать, – выдохнул Гриша. – Я думал, это не кончится.

– Он просто соскучился, – кивнул Тимур.

Алиса оглянулась на столовую. Не сложно представить лицо Кирилла, если он войдет сейчас в двери и увидит ее в компании Артура и его друзей.

– Налево смотри, – посоветовал Гриша, кивнув на большое зарешеченное окно. – Мы слева от входа. Увидишь, как приедут.

Алиса потупилась и опустила глаза в тарелку.

– А спорим, – Хранитель повернулся к Артуру с усмешкой, – Комаров уже сказал ей, что я бабник и коллекционирую девушек по всему Хранилищу?

Артур склонил голову набок и недовольно посмотрел на него.

– Ставлю всю зарплату! – отмер Рома. – Так и было! Алиса? Было?

– Ну он не так сказал, – замялась она. – То есть… он вообще не сказал…

– Все, не продолжай, – кивнул Гриша хмуро. – Уже понял.

Алиса спрятала глаза, уткнувшись в тарелку. Тимур вздохнул, наклонился к ней:

– Уже тренировались? – спросил он негромко.

– Еще нет… – ответила она. – Кирилл сказал, мы ждем какого-то события, и там он будет меня тренировать, что там даже я справлюсь…

– Даже? – не понял Рома. – Что значит «даже»?

Гриша с Артуром хмуро переглянулись.

– Может, мы еще в Сирию отправимся и встанем около танка, чтобы ты точно справилась?!

– Рома, остынь, – попросил Тимур.

– Нет, ты слышал?! – не унимался Рома.

– Роман Иванович, – Гриша строго посмотрел на него. – У Вас давненько не было учеников, по-моему. Выдохни и думай об отпуске.

Они сверлили друга глазами, пока Рома возмущенно пыхтел.

– Ладно, – сдался он. – Пусть Комаров строит свой план обучения. Кто я такой, чтобы влезать, правда? Отпуск… да, отпуск. Буду есть, пить и спать. И не трогайте меня!

Он насупился и отвернулся. Алиса вопросительно посмотрела на Артура.

– Не обращай внимания, – посоветовал Тимур. – Рома просто любит учить плавать, закидывая ребенка на глубину.

Она хотела спросить, почему тогда Кирилл назвал его самым слабым, но не решилась. В конце концов, это ее сейчас мало интересовало. Нестерпимо хотелось улизнуть.

Воспользовавшись моментом, Алиса затолкала в себя остатки ужина, попрощалась, вскакивая из-за стола.

– Увидимся! – улыбнулся Рома. – Не забывай нас!

– Ты еще громче возмущайся, – сокрушенно покачал головой Гриша. – Чтобы она и здороваться перестала.

Алиса выдавила улыбку и поспешила покинуть столовую.

Кирилл с друзьями вернулись только спустя час. Пыхтя и бесконечно ругаясь, на чем свет стоит, они внесли диван в комнату и установили его на место старого. Большой, белоснежный, с мягкими округлыми подлокотниками, он смотрелся в комнате, по которой плакал ремонт, как бриллиант в грязи.

Макс и Стас расселись на диване и отерли пот со лбов.

– Зачем я подписался! – выдохнул Стас, тяжело дыша. – Жара такая, а мы это тягаем!

– Спасибо, – проговорила Алиса, опустив глаза в пол.

– Спасибо в карман не положишь, – ехидно ухмыльнулся Стас. – Ты в курсе?

Алиса растерялась, кивнула. Он ей не нравился. Вроде шутил, а вроде очень зло шутил. Хотя смотрел без презрения и высокомерия. Но словно что-то внутри отталкивало…

– Не умничай, – посоветовал Кирилл. – От тебя и «спасибо» не дождешься. Идите ужинать.

– С тебя пойти со мной, как обещал! – Стас рывком поднялся с дивана.

Макс молча хлопнул по подлокотнику, вставая, козырнул другу и вышел из квартиры. Кирилл вздохнул, повернулся к Алисе и тепло улыбнулся:

– Готова к переезду? Собрала вещи?

Алиса просияла и быстро закивала. Она собрала вещи еще два дня назад, и они терпеливо ждали своего часа у выхода из комнаты.

– Предположительно завтра мы идем на тот самый склад. По нашим подсчетам. А послезавтра возьму машину, перевезу тебя.

– Завтра?

Внутри все затрепетало от восторга, в груди развернулось неясное, теплое чувство. И страх. Конечно, без страха теперь никуда. Откуда ему взяться? И зачем? Но Алиса ничего не могла поделать, никак совладать с ним.

– Завтра, завтра, – улыбался Кирилл. – Но ты что, боишься?

Алиса тяжко вздохнула, отвернувшись к окну.

– Да…

– Ничего не бойся. Я рядом, мы только учимся, поэтому даже не думай переживать. Договорились?

Она кивнула. А страх поскреб в груди мерзким изогнутым когтем.

Первое обучение. Конечно, уже завтра Кирилл поймет, что она никчемная, расскажет Александру, а потом Алиса вернется домой к маме и разберет все свои вещи обратно в шкаф…

Утром Алису разбудило неясное чувство. Солнце заглядывало в окно, выстреливая острым лучом из-за шторы, звуки улицы залетали в форточку. Встав с кровати, и пытаясь понять, что с ней, Алиса надолго замерла около окна, глядя на детей, которых родители вели в детский сад.

Не смотря на то, что вчера вечером мама провела часовую лекцию на тему того, как опасно Хранителю чего-то бояться, Алиса проснулась именно из-за страха. Что у нее не получится, что она не оправдает ожидания, что не справится.

И ей придется покинуть дом теперь уже навсегда…

Она никак не могла совладать с собой, а до прихода Кирилла было еще почти два часа. Пустая квартира давила светлыми стенами, раздражали детские голоса под окнами, солнце, чай, звук лифта в подъезде…

Измучившись окончательно, Алиса поймала себя перед входной дверью.

Ей запрещено ходить одной.

С другой стороны, что случится с ней по дороге до Хранилища? Двадцать минут. Голосов она не слышит, на помощь точно никому не кинется. Всего лишь двадцать минут… Дойти до метро, нырнуть в переход и пройти два квартала…

Алиса маялась, измеряя коридор шагами, вздохнула, махнула рукой и открыла входную дверь. Ничего по дороге не случится. Будет хуже, если она проведет эти ужасные, скованные страхом неизвестности, два часа в квартире.

Она старалась не бежать и не оглядываться так, словно за ней гонятся, замедляла шаг, но пришла к Хранилищу в рекордные пятнадцать минут.

На скамье у входа сидел Артур, вытянув ноги и сложив руки на животе. Его глаза закрыты, лицо подставлено солнечным лучам. Он выглядел спящим ровно до тех пор, пока не приблизилась Алиса. Хранитель нахмурился, повернул голову и оглядел ее с ног до головы. Словно почувствовал, что она идет…

– Где Кирилл? – спросил он строго.

– Дома… – Алиса замялась, сцепив пальцы за спиной.

– А ты что, одна пришла? – не понял он.

– Ну… да…

Артур зло сверкнул на нее глазами, выпрямился, подтянув ноги.

– Никогда так больше не делай! Первый запрет для ученика – ходить одному до посвящения в Хранители! Никогда не ходи одна, поняла?

Алиса хотела огрызнуться, сказать, что ей достаточно лет, чтобы с ней ничего не случилось, но не смогла. Горло сдавило от обиды. Отчитывает ее, как маленького ребенка.

– Алиса!

– Да! – выпалила она и прошла мимо.

Поднявшись на четвертый этаж, позвонила в дверь, прислонилась спиной к стене и замерла в ожидании, глядя себе под ноги. Сонный Кирилл выглянул в коридор, широко зевнув, и уставился на нее так, словно не узнал. Мгновение, и его взгляд прояснился. Он оглядел коридор, отступил, впуская ее.

– Ты что тут делаешь? – спросил он, прикрывая дверь. – Тебя мама проводила?

– Я сама пришла, – ответила Алиса, расстегивая босоножки.

– Ты… что?

Он обошел ее и встревоженно заглянул в лицо. Алиса хотела и ему сказать, что она взрослая, но лишь опустила голову, делая вид, что не может справиться с ремешком на ноге.

– Алиса, – Кирилл сложил руки на груди и строго посмотрел на нее. – Никогда, слышишь? Никогда не ходи одна! Я прошу тебя! Позвони мне, напиши, скажи, что проснулась и не можешь сидеть дома, но не ходи одна!

– Да что за запрет?! – не сдержалась Алиса. – Что со мной будет? Украдут?

У Кирилла дернулись уголки губ, он сокрушенно покачал головой. Стены темного коридора осуждающе смотрели на нее.

– Ты – ученик. Самая большая проблема учеников в том, что они могут почувствовать призыв о помощи и уйти на него. Думают, что справятся. И нарываются на Небесных или неприятности. Не смотри на меня так, пожалуйста. Все считают себя взрослыми, пока лично не столкнутся. И ты тоже. Не ходи одна. Я, мама, другой Хранитель – не одна. Договорились?

Алиса не ответила, отвела глаза и коротко кивнула. Кирилл тяжело вздохнул, отер лицо ладонью.

– Не злись, – попросил он. – Просто прислушайся. Я не из своего желания так говорю. Пойдем, сделаю тебе кофе. И себе кофе.

– Я не пью кофе, – пробурчала Алиса.

– Чая у меня нет, к сожалению. Давай я сварю тебе свой любимый кофе, а ты скажешь потом, пьешь или нет?

Она ни разу не была в его квартире ни сейчас, ни в детстве. Красивая светлая двухкомнатная квартирка была обставлена со вкусом. Мебель аккуратно подобрана, картины на стенах, шторы в тон покрывал, мягкие игрушки, вазы – все указывало на женскую руку.

– Ты живешь не один? – осторожно поинтересовалась Алиса, разглядывая большого плюшевого зайца.

– С чего ты взяла?

Кирилл вместе с ней оглядел просторную светлую гостиную, словно впервые увидел.

– Обычно мужчины не настолько внимательны к ремонту и… деталям.

– Правда? – удивился наставник. – Нет, я живу один. Сам все… обставлял.

Он смутился, кивнул ей на дверь и удалился в кухню.

Кирилл пил кофе без сахара. Алиса же сдержала порыв скривиться от горькой, слишком крепкой черной жидкости, придвинула сахарницу под ухмыляющимся взглядом наставника.

– Вкусно, – сообщила она, пообещав себе выпить чай, как только найдет его.

– Не вкусно, – рассмеялся Кирилл. – У тебя на лице написано.

– Нет же! – принялась отпираться Алиса. – Вкусно! Кажется, я мало сахара положила…

Она схватила чайную ложку, насыпала еще сахара в кофе, отпила. Нет, чай она точно найдет в ближайшее время.

Ближе к полудню Кирилл замер, выпрямился и ушел в себя. Алиса удивленно следила за ним, не донеся печенье до рта.

– Нам пора, – сообщил наставник. – Зовут. Едем!

– А как ты понимаешь, что пора? – поинтересовалась Алиса, застегивая босоножки.

– Начинаю видеть тех, кому надо помочь, – ответил он, шнуруя кроссовки. – Как только возникает первый образ, пора выходить. Обычно первое чувство появляется за то время, которое мне понадобится, чтобы добраться до нужного места. Идем!

Алиса нервничала, едва поспевала за наставником и хотела бы задать всю сотню вопросов, копившихся со вчерашнего дня, но страх поднял корявую руку и сжал горло.

– Ты… нормально? – спросила Алиса, зайдя в автобус.

– Я? Да… – Кирилл задумчиво закусил нижнюю губу, нахмурился. – Пытаюсь придумать, как тебе объяснить все так, чтобы не запутать. Не переживай! Мы просто постоим рядом и послушаем.

За окном мелькали дома, улицы и перекрестки. Алиса нервно теребила ткань серого льняного платья, вздыхала и кусала губы. Автобус увозил их в промышленную зону. Кончились стройные ряды панельных домов, уступив место зеленым полям, перетянутым линиями электропередач, подстанциям, трубам котельных и старым производственным зданиям.

– Выходим, – скомандовал Кирилл, схватившись за поручень.

Они сошли на безлюдной остановке и направились в сторону гигантских складов.

– Что произойдет? – спросила Алиса, поморщившись.

Босоножки натерли голые ступни, она то и дело путалась в длинном платье и безнадежно отставала. Кирилл притормозил, внимательно оглядел ее ноги.

– Тебе нужно сменить гардероб, – сообщил он.

– Почему это?

– Посмотри: мы еще не дошли, а ты уже хромаешь. Купи себе кроссовки. Кожаные и какие-нибудь легкие, на жару. И спортивный костюм купи на лето и на зиму. Можешь носить любую одежду, но, поверь, со временем будешь выбирать только спортивные костюмы. Они должны быть как вторая кожа. И без синтетики.

– Почему?

– Синтетика плавится от огня и прилипает к коже. Это очень больно.

– От какого огня? – опешила Алиса.

– В котором мы будем иногда работать, – ухмыльнулся Кирилл, покосившись на нее. – Поверь мне, это тоже будет. Так что купи… Хотя, ладно. Завтра сходим вместе. Потерпи немного, мы почти пришли.

Они свернули на безлюдную улицу и остановились напротив узкой асфальтированной дорожки, ведущей к черной железной калитке. За калиткой возвышалось большое здание, обшитое металлическими листами и практически без окон. Все выглядело слишком спокойно: ни людей, ни машин спасателей – ничего.

Мимо прошли Рома с Гришей, помахали Алисе, с неприязнью оглядели Кирилла. Из подъехавшей машины высыпали Тимур, Артур и девушка, которая сидела с ними в столовой.

– Времени все меньше, – пробормотал наставник. – Эти трое всегда появляются к началу. Нам пора.

Алиса вжала голову в плечи и посмотрела на него испуганным взглядом.

– Ты у меня голосовая, – Кирилл все еще хмуро смотрел в спину Артуру с Тимуром. – Вся работа у тебя через разговор с душой. Так… Твоя задача сейчас не паниковать, а постараться выкинуть все мысли из головы. Перестать думать, поняла? Скажи, когда получится.

Он глянул на нее и утвердительно кивнул. Алиса ждала еще каких-нибудь наставлений.

Выкинуть мысли. Легко сказать. Мысли, словно встревоженные мыши, бросились врассыпную, прячась по углам. Поймать хоть одну не удалось, они метались, сталкивались, и от этого их количество росло с невероятной скоростью.

Алиса зло выдохнула, мотнула головой и снова попыталась сосредоточиться. Кирилл косился на нее с улыбкой.

У бешено скачущих мыслей появился аккомпанемент в виде надоедливой песенки из рекламы.

– Да никак! – зло воскликнула Алиса, стряхивая руки. – Их еще больше становится!

– Понимаю, – кивнул Кирилл. – Раньше тоже не умел. Не спеши. Время есть. Будь безмятежна.

Алиса сжала челюсти, зажмурилась. Неужели у Хранителей нет универсального упражнения? Как вообще можно не думать мысли, если они именно для этого и созданы?

– Алиса, мысль – это энергия. О чем думаешь, туда энергию и сливаешь. Чтобы говорить с душой, энергия должна быть высокого порядка. Для этого нужно расслабиться.

Она судорожно вздохнула. А страх это тоже мысль? Как можно думать о высоком порядке, когда тебе страшно, а еще ты злишься на наставника, потому что он не может дать тебе чего попроще?

Кирилл схватил ее за руку и сжал ее горячими ладонями.

Мысли застыли, как заколдованные, и исчезли, оставив в голове темное ничто. Такое ничто последний раз у нее было на защите диплома, когда экзаменатор задал дополнительный вопрос.

– Запомни это состояние, – посоветовал Кирилл. – Именно так надо отключать голову.

Она хотела отстраниться, вырваться, но лишь подняла глаза на него и застыла. Щеки предательски краснели.

– А теперь, – Кирилл ухмыльнулся. – Попробуй прислушаться к тому, что внутри тебя. Возможно, тебе почудится голос. Или несколько голосов. Давай!

Он сжал ее ладонь крепче.

Алиса смущенно опустила взгляд, вздохнула и прислушалась. Внутри было пусто, как в давно покинутой квартире. Ничего. Даже мысль о том, что внутри пусто не пролетала. Только ее ладонь, стиснутая его пальцами.

Кто-то выкрикнул ее имя.

Алиса вздрогнула, оглянулась, но вокруг никого не было. Кирилл не сводил с нее пристального взгляда.

– В голове, – напомнил он. – Слушай в голове.

Она судорожно вздохнула, прикрыла глаза. Тишина. Кто-то крикнул. Алиса стиснула зубы, чтобы не оглядываться. Кровь шумела в ушах, гулко билось сердце.

– Сейчас должно получиться, – произнес Кирилл.

Алиса открыла глаза. Над складом потянулся черный столб дыма, воронкой расходясь к самому небу. Но ей почему-то не было страшно, словно руки наставника гасили все негативные эмоции. Снова опоздала? Пожар начался, а она еще ничего не услышала…

Кто-то кричал. Словно звал на помощь. Она не могла разобрать слов, но отчетливо ощущала эмоцию этого крика. Ужас. За ним был следующий. Алиса вытянула шею, пытаясь увидеть кричавшего, но дорога к складу была пуста. Кирилл внимательно наблюдал за ней.

– Что ты хочешь увидеть?

– Там кто-то кричит, – Алиса поднялась на носочки.

– Там никого нет.

Она поджала губы, не отрывая взгляда от здания. Закричал мужской низкий голос. Тише, глуше, но с той же эмоцией страха.

– Их несколько… – пробормотала Алиса. – Никого не вижу. Ты что, не слышишь?

Кирилл улыбался, не отпуская ее ладонь.

– Что ты улыбаешься? – вспыхнула Алиса, попыталась высвободить руку, но он сжал ее сильнее.

– Алиса, – почти шепотом произнес наставник, прижал ее ладонь к своей груди и наклонился. – Посмотри на меня.

Она с трудом оторвала глаза от склада и посмотрела в лицо Кирилла, смутилась и опустила глаза на его руки.

– Там никого нет. Понимаешь? Ты слышишь голоса у себя в голове.

– Но…

Она осеклась и надолго задумалась. Неразборчивый крик вдруг стих, но стал отчетливо слышен шум улицы, словно кто-то прибавил громкость.

– У тебя получилось! – просиял Кирилл.

Он с восторгом смотрел на нее.

– Но я же ничего не слышала, – Алиса расстроенно вздохнула. – Только шум… ничего разборчивого…

– А первый раз разборчиво и не услышишь, – улыбался наставник. – Главное, что ты поймала волну и смогла сконцентрироваться!

Он вдруг замолк, выпрямился и оглянулся.

– Ни с кем не говорить, в разговоры не встревать, на вопросы не отвечать, от меня не отходить!

– Почему?

Алиса удивленно выглянула из-за его плеча. К калитке подходили люди. Мужчины, женщины – они держались группой, без интереса поглядывая на столб дыма. Остановились у входа на территорию, обступили высокую девушку с волосами цвета воронова крыла. Девушка отдавала указания. Жестикулировала мало, но четкими, отработанными движениями, словно размахивала невидимым мечом. Люди кивали и расходились. Кто-то шел к складу, кто-то просто отходил в сторону и закуривал.

– Кто это? – шепнула Алиса.

– Отойдем, – попросил Кирилл, не сводя тоскливого взгляда с незнакомки.

Он выпустил ее ладонь, развернул за плечи и подтолкнул в сторону высокого фургона.

– Это Небесные Хранители, – произнес наставник. – Я надеялся, что их не будет, но, похоже, дело серьезное.

– А почему мы прячемся? – перешла на шепот Алиса.

– Не хочу, чтобы они тебя видели. Кто-то может узнать тебя, ты похожа на отца. А если ты в курсе, дядя Витя неплохо пошатал Небесных в свое время. Он им поперек горла. Не стоит тебя показывать пока что.

Алиса кивнула, поджав губы. Отец работал с какой-то секретной информацией, которая могла разрушить все Небесное до основания. Мама говорила, что его убили из-за этой информации. Но с чем именно отец работал, никто не знал, кроме него самого.

– Зачем им я?

Кирилл оторвал взгляд от черноволосой девушки, внимательно оглядел Алису:

– Ты дочь своего отца. Тобой можно шантажировать Александра и маму. И еще ты двоякая, а Небесные очень любят переманить к себе неопытных учеников.

– Но никто не знает, чем занимался отец!

– Именно, – кивнул Кирилл. – И Небесные не знают. Но думают, что глава знает. А попасть к ним в плен такая себе затея, поверь. Знаешь историю о пропавшем мальчике?

– О ком?

– Небесные считают, что мы украли у них ребенка и спрятали. В этой истории были замешаны наши с тобой родители. Понимаешь, почему ты можешь им понадобиться?

– Я не понимаю, что за ребенок.

Кирилл вздохнул, покачав головой. Алиса сверлила его глазами, показывая всем своим видом, что ждет ответа.

– Какой-то ребенок. Я не знаю. Это было больше двадцати лет назад. У них пропал мальчик, а повесить пытались на нас. Тогда суды были из-за этого, хотели Александра сместить и твою маму. Еле выкрутились. Что-то мне подсказывает, что твой отец занимался и этой информацией. Ты для них будешь желанной добычей. Поэтому тебе точно нельзя ходить одной. Эту историю знают все дома, поэтому никто из Хранителей тебя в обиду не даст.

Алиса вздохнула и прижалась спиной к прохладному металлу фургона. Прятаться. Не ходить одной. Призрак отца вернулся и будет преследовать ее постоянно…

– Давай еще попробуем послушать, – попросил Кирилл.

Она кивнула, сосредоточилась. Мысли кружили вокруг слов наставника, как стервятники. Кто-кто крикнул, заставив ее вздрогнуть и оглядеться. Зашумел гул голосов.

– Я, кажется, уже придумываю, – вздохнула Алиса.

– Не придумываешь, – возразил Кирилл. – Все верно. Слушай еще.

– Артур!

К нему мимо высоких паллетов протиснулась Марина. Лицо в копоти, копна белоснежных пушистых волос оплавилась с одного бока. Если отец это увидит, сделает строгий выговор.

– Артур! – снова позвала Хранительница, мертвой хваткой вцепившись в его руку.

Она испуганно смотрела на него, пальцы подрагивали.

– Там Небесные! Мешают!

Артур прислушался к себе, выискивая холодную энергию.

– Веди! – скомандовал он.

Марина потянула его за руку. Раз Небесные пришли сейчас, значит, чья-то душа сегодня рискует раньше времени закончить свой путь. Ему нужен Кирилл как двоякий, но он снаружи с Алисой. Только бы ему хватило ума не показать ее Небесным.

Артур потянулся энергией, выискивая Гришу. Нашел, толкнул. Как назло, именно в этот раз решили оставить учеников Аврору и Дениса дома.

– Откуда он взялся? – спросил Артур, оставив вопрос «почему ты решила позвать именно меня» незаданным.

– Я не знаю! – пропищала Марина, огибая металлические стеллажи. – Я вытащила парня из соседнего зала, а этот прискакал, щит поставил! Я пыталась атаковать, так он сильнее раза в три! А парня-то я услышала!

Артур сжал челюсти. Если парня услышал Земной Хранитель, значит, он должен выжить любой ценой.

Дым из соседнего помещения уже врывался в зал. Времени было все меньше.

Между стеллажами лежал парень. Над ним склонился рыжий-рыжий Небесный, прикрыв глаза и окружив себя полупрозрачным темно-красным куполом. Артур не решился атаковать, потому что полагался на слова Марины. Она и сама не из слабых Хранителей.

Он в несколько больших шагов подскочил к Небесному, опустился напротив него на корточки, пройдя защитный барьер, и заглянул в отсутствующее лицо, усыпанное веснушками.

– Проводи его, я добьюсь Совета, – прошипел Артур.

Небесный перевел на него затуманенный взгляд, ни одна эмоция не отразилась на его лице.

– Шанс выжить процентов пять, – бесцветным голосом ответил он.

– Он призвал Земного, значит, в твоих услугах не нуждался.

Энергия закручивалась тугим узлом. К чему он вообще взялся говорить с Небесным? Главное не спугнуть, чтобы он не отдал приказа душе покинуть тело. Отвлечь и обезвредить.

Воздух завибрировал, наполнившись знакомой энергией. Артур почувствовал первым, усмехнулся, глядя в лицо Хранителя.

Атака прилетела со стороны, вспорола темно-красную завесу. Гриша подскочил к Небесному, схватил его за шкирку и грубо оттащил от лежащего на полу парня.

– Убери его! – прорычал Хранитель, выставляя свой щит. – В мою смену никто не умирает!

Подбежавший Рома помог Артуру поднять на ноги Небесного, заломить ему руки за спину.

– Чего делаем? – будничным тоном поинтересовался блондин.

– На улицу его! – скомандовал Артур.

В груди пульсировала ярость, стучала по ребрам. Сколько лет одно и то же, а он никак не привыкнет.

Они вытолкали Небесного на улицу, протиснулись следом.

– Потрясающий склад! – вздохнул Рома. – Ничего не работает! Ни сигнализация, ни система пожаротушения. Охранник вообще спал на посту!

– Ты как будто первый раз, – раздраженно прошипел Артур. – Когда мы работали на складе, чтобы там все системы были исправны?

– На таких складах Хранители не нужны, – проворчал Рома.

Тупая злость билась в мозгу. Артур не хотел видеть Арину за оградой. Не хотел говорить с ней. Не хотел решать ничего вместо отца. Это не его забота, он не глава и не заместитель. Но, чем больше он об этом думал, тем больше распалялся. В конце концов Хранитель вырвал Небесного из рук Ромы, почти волоком оттащил к Арине и пихнул его к ее ногам.

– Забирай! – прорычал он. – Вы хоть бы побоялись при нас провожать!

Небесный повалился на землю, но попыток встать не предпринял. Арина смотрела в глаза Артуру с едкой ухмылкой, не обращая внимания на замершего у ее ног подчиненного. Она была некрасива. Артур замечал, что некоторые Хранители заинтересованно поглядывают на нее, но для него вперед внешности летела уродливость ее души, скрыть которую ни косметика, ни прическа были не в силах.

– Он уже умирал! – пискнул Небесный.

– Заткнись!

Артур в последнюю секунду удержал чуть не сорвавшуюся энергию.

– Владов! – окликнула его Арина. – Не бери на себя много. Всех не спасешь.

– Будете работать в свое время! – прошипел Артур.

– Много хочешь для рядового, – едко усмехнулась Хранительница, смерив его надменным взглядом.

Артур искренне жалел, что она девушка.

– Держи своих в узде!

– Он все равно умрет! – не унимался Небесный, отползая ближе к Арине.

– Когда умрет, тогда и будешь работать!

– Не указывай моим Хранителям! – рявкнула Арина.

На секунду Артуру показалось, что он почувствовал Кирилла и Алису. Лишь на секунду, но этого хватило и Арине. Она замерла, прислушавшись, а он трижды проклял Комарова.

– Пусть твои Хранители не мешают работать моим! – зашипел Артур, делая шаг к ней.

Это помогло. Небесная отвлеклась от поисков, вздернула брови и вдруг с жалостью посмотрела на него:

– Ты забываешься. Твой папа тебя даже заместителем назначить не хочет.

– Не твое дело! – оборвал Артур.

Он смерил ее презрительным взглядом, развернулся и зашагал прочь, не переставая искать Алису и Кирилла. Рома семенил следом.

У входа на склад Гриша передавал парня в руки медиков.

– Ты сам его вынес? – удивился Артур.

Друг повел широкими плечами и усмехнулся:

– В нем веса, как в барашке. Все нормально будет. Выживет, мы вовремя. Хорошо, что Марина сообразила.

– Знаешь его? – спросил Артур, кивнув в сторону Арины и рыжего Небесного.

– Какой-то новый, – прищурился Гриша. – Парень сказал, он уговаривал его умереть, чтобы не остаться инвалидом. Даже обсуждать не хочу…

Он вздохнул, вытянул из предложенной Ромой пачки сигарету и закурил, погрузившись в собственные мысли.

– Слушайте, может, там премии дают? – предположил блондин. – Проводить инвалида: плюс пять тысяч. Проводить маньяка: плюс десять тысяч.

Гриша покосился на него, покачав головой.

– Знаешь, такая мотивация была бы лучше, чем фанатизм, которому они учат. А это что у тебя?

Он схватил Рому за руку и оглядел глубокий порез на предплечье.

– Ерунда. На гвоздь напоролся.

Гриша полез в карман, достал салфетки и бинты, щурясь от летящего в глаза дыма.

В ворота въезжали пожарные машины. Пора уходить, работа выполнена. Самое трудное оставалось спасателям, а потом уже Небесные сделают то, для чего пришли изначально. Внутри воцарялись тишина и покой.

– Я пахну как после похода, – поморщился Гриша, обнюхивая белоснежную футболку с пятнами сажи.

– Ты пахнешь как отпуск, – мечтательно вздохнул Рома, пока друг бинтовал его предплечье. – Артур, точно не едешь?

– Точно не еду, – бросил Артур, не глядя на него.

Гриша с Ромой переглянулись и хитро улыбнулись друг другу.

4.

До общего сбора Хранителей и главы после пожара, Артур отыскал отца в столовой.

– Вернулись? – спросил Александр, не отрывая глаз от раскрытых документов и хмуря черные брови.

Артур плюхнулся на стул и накрыл бумаги грязными ладонями.

– Руки помой, – попросил отец. – Не пачкай документы. Что случилось?

Хранитель спрятал ладони под стол и пересказал главе все, что было на складе.

– Ладно, поговорю с Игорем, – вздохнул отец. – Арина заместитель, но перегибает палку. Ты не хочешь стать моей правой рукой официально? Чтобы никто тебе не тыкал в твой статус?

– Мне всю жизнь тыкают, что я сын главы, – поморщился Артур. – Не привыкать. Не хочу я брать официальную ответственность за все Хранилище. И в бумагах ковыряться тоже. Возьми Кристину или Тимура. Они ответственные.

Отец внимательно посмотрел на него, устало вздохнул:

– Либо ты, либо никто.

– Тогда никто, – кивнул Хранитель.

– Никто, – отозвался глава и опустил глаза в бумаги.

Артур сжал челюсти. Он – рядовой Хранитель, причем не самый сильный. Что ему делать? Заставить всех собраться на Совет и отвечать за поступки? Ему не позволят. Заставить Игоря как-то повлиять на Арину? Глава Небесных прогибался под свою заместительницу, как волк под вожака. Арина с рождения в Хранилище, а Игорь чужак. Все знают: как только его действия перейдут определенную черту, Игоря уберут. Бунтом, подставой, предательством. Арина не боялась никого, а в Совете ее отчего-то жаловали и уступали. Небесные любили ее, а она умело лавировала между потаканием их желаниям и безграничной властью.

– Как Алиса? – осторожно спросил Артур, сцепив пальцы на коленях.

– В порядке, – ответил отец, прижав ручку к губам. – Кирилл ее не обижает, она его не боится. В понедельник поговорю с ними. Или ты что-то заметил?

– Ничего… все… выглядит нормально…

Кроме этого ее восторженно-внимательного взгляда на Кирилла, видеть который Артур не хотел, а забыть не мог.

– После ужина соберу вас в актовом зале, послушаю, – произнес отец. – Побудь там же. И Люба придет вечером, так что присоединяйся. Сейчас, позволь, я закончу с документами, запутался в этих формулировках…

– Тебе нужен секретарь, – усмехнулся Артур.

– Или ты, или никто, – напомнил отец. – Все, иди, мало времени.

Во дворе толпились только что вернувшиеся Хранители. Они устало переговаривались, курили и оглядывались по сторонам, подсчитывая остальных. Так всегда было. Артур знал этот взгляд и сам смотрел так же: убедиться, что все вернулись домой. Этот подсчет успокаивал, вводил в медитацию и позволял отпустить произошедшее, убедить себя, что ты не один это пережил, вы были вместе.

– Я устала, – простонала Кристина, возникнув ниоткуда.

Артур вздрогнул, повернулся к ней. Следом за подругой так же ниоткуда возник Тимур. Он был в пятнах копоти, волосы приобрели седой оттенок из-за пепла, а сопровождал его стойкий запах гари.

– Выходной беру, – просипел Хранитель. – Надышался угарным газом.

– И я, – согласилась Кристина. – Влезла в самый огонь! Надышалась, и смотри!

Она протянула к Артуру обуглившийся рукав с раскрасневшейся под ним кожей.

– Хорошо, что волосы целы, – пробормотал он, глядя на черные ошметки ткани. – У тебя есть мазь?

– Конечно, есть, – вздохнула Кристина и устало привалилась к плечу Тимура. Он погладил ее по голове и прижался щекой к макушке.

Артур сканировал двор и пятиэтажку, выискивая Гришу с Ромой, которые куда-то испарились, как только высадили его во дворе Хранилища.

Вернувшись в дом, Алиса первым делом скинула босоножки и вытянула уставшие ноги на прохладном полу. Кирилл разглядывал двор, стоя на балконе.

Он был хмур с того момента, как сказал Алисе перестать слушать и потащил прочь от склада, словно за ними гнались. Они внимательно следили за перепалкой Артура и Арины, а потом наставник схватил ее за локоть и повел к остановке.

Алиса долго смотрела в его спину, обтянутую клетчатой тканью рубашки, не выдержала, поднялась с дивана и подошла ближе.

– Кирилл, – позвала она. – Все хорошо?

Хранитель вздохнул, обернулся к ней и вымучил усталую улыбку.

– Да, все в порядке.

– Ты… как будто расстроен…

– Я? – он скривил губы и задумчиво посмотрел на свое отражение в стекле. – Нет… просто… Да, просто трудно видеть всех, кому должен помочь и ничего не делать. Давит эмоционально. Ты поймешь потом.

Алиса тяжко вздохнула, глядя на свои ноги в кровавых мозолях.

– Только не вздумай себя винить, хорошо? – попросил Кирилл. – Я знал, что так будет. И знал, на что иду, когда согласился взять тебя в ученики. Не думай ничего плохого. Думай о том, что ты сегодня услышала первые голоса – вот, где достижение!

Он тепло улыбнулся ей и повернулся спиной.

Войдя в столовую к ужину, Алиса столкнулась с Ромой. От него пахло дымом, а на оранжевой футболке красовались разводы от сажи. Блондин весело улыбнулся ей, сделав вид, что Кирилла не существует.

– Там твоя мама пришла! – сообщил он. – Только что встретил ее!

Алиса благодарно кивнула.

– Не буду мешать тебе, – Кирилл наклонился к ее уху. – Домой вы уйдете вместе. Завтра заберу тебя около девяти, приготовь основные вещи. И дождись меня, хорошо?

Она подняла на него глаза, наставник тепло улыбнулся. Алиса выдавила улыбку, чувствуя, как краснеет.

– Противная у него улыбка, да? – ухмыльнулся Рома, провожая глазами Кирилла. – Пойдем, провожу тебя!

Он подхватил ее под руку и потащил в конец зала, где ужинали мама и Александр. За соседним столом Артур, Тимур, Гриша и девушка, которую Алиса еще не знала, что-то оживленно обсуждали, взмахивая вилками.

– Садись, я принесу ужин, – Рома учтиво выдвинул Алисе стул.

– Как прошло? – тут же спросила мама. – Слышала что-нибудь?

– Ничего не слышала, – вздохнула ученица, виновато посмотрела на Александра.

– Вообще ничего?

Рома поставил перед ней порцию ужина, сел рядом, схватил вилку и прислушался.

– Был какой-то гул в голове… как будто кто-то кричал, но… разве я не должна слышать сразу… что там? Призыв о помощи?

– Эфо фамое то, – сообщил Рома с набитым ртом.

Александр укоризненно посмотрел на него, Хранитель поджал губы и кивнул.

– Это первый раз, – улыбнулась мама, сжав вилку. – Кирилл тебя тестировал, чтобы понять, как строить обучение.

Она вдруг бросила строгий взгляд на главу, тот медленно моргнул в ответ, давая понять, что услышал ее.

– Не испугалась? – спросил он.

– Нет вроде, – пожала плечами Алиса. – Да пока ничего не понятно…

– Никому ничего не понятно, – встрял Рома, отпив кофе из стакана. – Все потом придет! С опытом! Эх, жаль ты не Артура ученица…

Он подпер голову и мечтательно уставился в потолок, игнорируя строгий взгляд Александра.

– Я бы тебе много рассказал…

– А что мешает тебе и так рассказать? – поинтересовался глава.

Рома покосился на него с таким лицом, словно Александр не понимает очевидных вещей.

– Ничего, в целом, – ответил он и вернулся к ужину.

Артуру понадобилось много времени, чтобы поймать Кирилла в одиночестве. Он не собирался спать, пока не поговорит с ним.

Утренний поступок Алисы говорил о двух вещах сразу: Кирилл недостаточно хорошо объяснил ей последствия и забыл, что случилось с его прошлой ученицей. Именно это Артур и собирался напомнить.

Бывший друг словно чувствовал предстоящий разговор, и прятался от него весь вечер.

Артур не спускал с него глаз с самого ужина, ходил по пятам и ждал, когда Хранитель останется в одиночестве. В какой-то момент он чуть не сдался и не вытащил его за шкирку из компании друзей, но они полезут заступаться, будет много лишних слов и, возможно, размахиваний кулаками.

В начале одиннадцатого Артуру удалось поймать Кирилла, когда тот в одиночестве возвращался из магазина. Артур дождался, спрятавшись за бетонными гаражами, выскочил из-за угла, схватил за грудки, затащил в свое укрытие и с силой ударил спиной о шершавую стену.

– Совсем сдурел?! – зашипел он в лицо бывшему другу. – Ученицу одну отпускать!

Взгляд Кирилла прояснился, он сообразил, кто перед ним и чего хочет, скинул руки, но в драку не лез.

– Думаешь, я ей не сказал?! – зашипел он. – Первым делом! Запретил ходить одной!

– Значит, плохо запретил!

– Это не твое дело! – бросил Кирилл, не сводя с него настороженного взгляда.

– Не мое дело?! – вспыхнул Артур, пихнул его в плечо. – Лера тоже была не мое дело! Однако, это ты ее упустил, когда она ушла на зов и была убита!

Они сверлили друг друга глазами, но срываться первыми не спешили.

– Думаешь, это я упустил Леру?! – прорычал Кирилл, его верхняя губа дрожала. – Я поселил ее у себя в квартире! Жил с ней! Потакал всем ее прихотям! Лишь бы успеть уследить, когда она сорвется на зов одна! По сто раз проверял ее по ночам! Как собака! Я виноват, что в ту ночь, ей удалось улизнуть?

Артур дернулся, Кирилл отстранился, врезавшись спиной в стену, сжал челюсти.

– Конечно, ты не виноват, – прошипел Артур. – Виновата та дурочка, которая решила, что ты нормальный и пустила к себе в постель!

Кирилл раскрыл рот, но не нашелся, что ответить.

Артур с презрением смотрел на него, в груди бешено билось сердце, ладони сжимались в кулаки. Неизвестные силы удерживали его от того, чтобы не ударить Хранителя. Он не должен был знать, где был Кирилл, когда его ученица ночью вскочила с постели и побежала на зов души. Просто оказался не в том месте и услышал, как одна из сотрудниц хвасталась подруге, что провела ночь с Кириллом. Конечно, у Хранителей есть право на свободное время. Конечно, Кирилл был виноват только косвенно. Но все же виноват. Если бы такая проблема была у ученика Артура, он бы не позволил себе уйти из дома на ночь.

– Если с Алисой хоть что-то случится, я убью тебя, – прорычал Артур, глядя на растерянного Кирилла с отвращением.

Бывший друг на мгновение задумался и уставился на него с ухмылкой.

– Влюбился что ли?

У Артура не дрогнул ни один мускул. Неужели Кирилл настолько ограничен в мыслях, что так думает? Неужели волноваться за подругу детства можно только из-за влюбленности?

– Не бойся, не скажу ей, – не унимался Хранитель. – Только не думай, что она ответит взаимностью. Не тебе.

– А кому? Тебе? – поддел Артур.

– А если и мне?

Он сжал челюсти, чтобы не фыркнуть.

– Ты же отцу так мстишь, – Артур не спрашивал.

– Да? – ухмыльнулся Кирилл. – А ты докажи.

– Следи за ней.

Кирилл вздернул голову и посмотрел на него свысока. Тем взглядом, каким смотрят незаслуженно победившие. Артур не тронул бы его сегодня, ему хотелось скорее оказаться как можно дальше. Но этот взгляд…

Он резко развернулся к Кириллу и ударил в солнечное сплетение. Хранитель задохнулся, согнулся пополам и уперся в стену гаража.

– Никогда так на меня не смотри! – прошипел Артур ему в ухо. – Ты не там пытаешься победить!

Кирилл забрал Алису в девять. Помог спустить вещи, погрузил в машину, открыл пассажирскую дверь и пригласил сесть.

До обеда Алиса забивала полки платяного шкафа джинсами, кофтами и платьями, а после Кирилл отвел ее в ближайший торговый центр, чтобы купить одежду для работы. Он придирчиво изучал состав тканей на бирке, вызывая подозрительные взгляды продавцов, заставлял Алису приседать и ходить по торговому залу, чтобы убедиться, что костюм ей подходит и не стесняет движений. Его не устраивало все: пошив, состав, крой, фасон и цвет. После пятого магазина Алиса готова была сдаться и попросить маму сходить с ней в другой день, но Кирилл не желал останавливаться. В восьмом магазине для нее нашелся легкий спортивный костюм на лето и утепленный на зиму. Алиса, было, выдохнула и направилась к выходу, но Кирилл остановил ее и потащил в обувной магазин. Купить кроссовки оказалось проще, чем спортивные костюмы, пока Алиса не увидела ценник, но Кирилл с невозмутимым лицом оплачивал все покупки.

– Я твой наставник, – сообщил он строго.

– Я все верну, – пробормотала Алиса, надув губы.

– С процентами? – улыбнулся наставник. – Не делай такое лицо. Дальше купишь сама, но обязательно следи за удобством и составом. Я проголодался. Идем, тут есть вкусный ресторанчик!

В первую ночь в Хранилище Алиса спала глубоко и спокойно. Утром она долго лежала, глядя в потолок и пытаясь вспомнить, когда в последний раз настолько хорошо высыпалась. Возможно, никогда…

Из сонных раздумий ее вырвал звонок в дверь. Она выпуталась из одеяла, накинула длинный халат и прошла в коридор. На пороге стоял улыбающийся Кирилл.

– Я проспала? – удивилась Алиса.

– Нет еще, – просиял наставник. – Но проспишь, если сейчас же не встанешь!

– Я встала…

– Вижу. Впустишь?

Алиса удивленно подняла брови, но отступила. Кирилл разулся и направился прямиком в кухню. Она только сейчас заметила, что в руках он держит небольшой пакет.

– Ты пока умывайся! А я у тебя похозяйничаю!

Он загремел посудой, открыл воду, зажег плиту. Алиса заперлась в ванной и вопросительно посмотрела на свое отражение. Интересно, Кирилл теперь каждое утро будет появляться на пороге ее квартиры и хозяйничать?

Из кухни потянулся насыщенный аромат кофе. Алиса вздохнула, пометила в голове купить чай, переоделась и вышла из ванной.

– Готова? – улыбнулся Кирилл. – Садись!

Он поставил на стол чашку с кофе, сел напротив. Алиса потянулась за сахарницей.

– А ты… пришел угостить меня кофе? – осторожно спросила она.

– А что? – не понял наставник. – Нельзя? Я обычно пью его один, но подумал, что ты не откажешься. В компании веселее, да?

Алиса неопределенно кивнула.

Возможно, ей надо расслабиться. Макс верно сказал: наставники так и поступают. Он ее наставник. И просто заботится. Просто… возможно… Быть может, Кирилл пытается быть хорошим другом? Загладить вину за их разногласия в детстве? Но точно ничего плохого не имеет ввиду.

– Ты скажи, я не буду приходить, – Кирилл следил за ней, нахмурив брови.

– Извини, – стушевалась Алиса, опустив глаза. – Я не ожидала… Ты… конечно, приходи!

Она задвинула в дальний угол слова о том, что с утра не любит ни с кем общаться, что ее законный час после пробуждения должен проходить в сонном одиночестве с чашкой сладкого чая в руках, что она сама не всегда знает, когда готова начать общение с людьми после подъема. Все это Алиса отложила в долгий ящик и выдавила улыбку. Кирилл долго смотрел ей в глаза, кивнул и выглянул в окно.

– Что будем делать сегодня? – спросила она, сдерживая неприязнь при взгляде на кофе в чашке.

– Я думаю, купим молока, – отозвался наставник. – Может, кофе с молоком тебе понравится больше? Заодно будем слушать. Даю тебе неделю, чтобы ты услышала голоса.

Алиса поперхнулась горьким кофе, похлопала себя по груди.

– Неделю?!

– Неделю! – просиял Кирилл. – Клянусь, ты справишься!

– А если нет?

– Возьмем вторую неделю! – с готовностью ответил наставник и улыбнулся.

После завтрака они заняли скамью в середине двора. Алиса старалась изо всех сил. Отметала мысли, копошившиеся в голове, как тараканы в темной кухне, слушала, воскрешала вчерашние ощущения. Кирилл то сжимал ее ладонь, то отпускал, сонно поглядывая на ученицу.

В песочнице весело купались воробьи, разбрызгивая песчинки в разные стороны. Ветер гладил листву. Солнце заходило за пятиэтажку, погружая тихий двор в прохладную тень. Дом смотрел на них раскрытыми окнами с белоснежными занавесками. Откуда-то доносилась тихая музыка.

Алиса тщетно отвлекалась и прислушивалась к себе. Внутри царила неразбериха мыслей и отчаяния.

– Ты сам что-то видишь? – спросила она, зло потерев лицо ладонями.

– Вижу, – вздохнул Кирилл, откинувшись на спинку скамьи. – Отключи мозги.

Голова гудела от напряжения. Алиса судорожно вздохнула и мысленно обругала себя последними словами. Попасть в Хранилище, оказывается, было не самым большим испытанием. Самым большим испытанием будет стать Хранителем.

– Слушай, – позвала она, устав прислушиваться. – Вчера я встретила Артура утром. Он ругался, что я пришла одна. Он же… ничего тебе не сделал?

Наставник поморщился, отвернув голову.

– Поговорил.

– Вы что… – она подпрыгнула, попыталась заглянуть ему в лицо. – Подрались?

– Ерунда, – отмахнулся Кирилл. – Артур не умеет держать себя в руках. И мнит себя самым умным. Это… нормально.

– Кирилл! – простонала Алиса расстроенно, опустив плечи. – Не надо из-за меня драться, пожалуйста!

Он вдруг рассмеялся, посмотрел на нее с теплой улыбкой, сжал запястье.

– Алиса, не забивай этой ерундой голову. Говорю же: я знал, на что иду. Лучше отключи мозги и послушай еще.

Мозги не отключались. Ни на следующий день, ни через день. Неделя растянулась и превратилась в каторгу. Сон перестал быть крепким, потому что каждую ночь Алиса пыталась слушать, лежа в тишине комнаты и глядя в потолок с желтым квадратом света. Мысли кишели, пропадали, но голоса не приходили. Вместо них приходило отчаяние. Холодное, цепкое, мерзкое отчаяние, когда все зависело от тебя, а ты оказался слабаком.

На седьмой день Алиса проснулась со слезами на глазах. Кирилл даст ей еще неделю, а потом скажет Александру, что сделал все, что мог. Алиса откроет чемодан и сложит все свои вещи обратно. Сядет в машину и навсегда покинет стены, вернуться в которые мечтала с двенадцати лет. Возможно, Рома скажет ей что-нибудь ободряющее. Но тоже будет стоять рядом с настоящими Хранителями и виновато прятать глаза.

Алиса позавтракала в одиночестве, потому что Кирилл еще вечером попросил ее не ждать и отправился к Стасу.

Она долго гипнотизировала кофе в банке на столе у выхода из столовой, налила себе чай и отправилась во двор. Попробует потренироваться еще раз. Конечно, это бесполезно, но она хотя бы сможет сказать самой себе, что сделала все, что смогла.

Безысходность скользнула ей на плечи и обняла холодными лапами, сдавив горло.

Алиса заняла самую дальнюю скамью, вытянула ноги и прикрыла глаза.

Шумел утренний город голосами птиц, машинами, детскими криками и ветром. Шумело все, кроме таких необходимых голосов в ее голове…

Алиса потерла лицо, уговаривая себя хотя бы не плакать. Отняла ладони и обнаружила Артура. Он подсел к ней, закинул ногу на ногу и отпил кофе из стакана.

– Привет, – произнесла она.

– Привет, привет, – поздоровался Хранитель, улыбнувшись, отставил кофе и закурил. – Где твой наставник?

У Алисы по коже прокатился неприятный холодок. Как дуновение ветра. Она поежилась, Артур ухмыльнулся уголком губ.

– Спит.

– А ты чего делаешь?

– Пытаюсь слушать… голоса.

– И как?

Он вдруг начал ее раздражать. Своим присутствием. Своими вопросами. Своей ухмылкой. Своим даром.

– Что ты пристал ко мне? – зло спросила она. – Я специально пришла сюда, чтобы мне никто не мешал!

Артур покосился на нее и покачал головой с легкой улыбкой, граничившей с усмешкой.

– Скажу тебе по секрету: дальняя скамья – самая людная. Все уходят подальше, особенно после завтрака. Безопаснее всего сидеть около входа. Утром на ней курит отец, а потому ее стараются не занимать. Так что садись туда, если хочешь побыть наедине с собой. Поняла?

– Поняла, – огрызнулась Алиса.

Она сложила руки на груди и уставилась на клочок травы, одиноко торчавший посреди пыльного двора. Попыталась сосредоточиться, но к ним присоединился Гриша. Он хотел сесть возле Алисы, тряхнул головой и перешел на другую сторону, потеснил Артура.

– О чем болтали? – спросил Хранитель, чиркнув зажигалкой.

– Алиса пытается слушать голоса, – сообщил Артур.

– А, это к Роме, – отмахнулся Гриша. – Кстати, уже идет. Кофе разлил на штаны. А что, Кирилл не объясняет?

– А ты сразу видеть начал? – спросил Артур, бросив хмурый взгляд на друга.

– А ты?

– Я – нет. Лет в шестнадцать, хотя отец заставлял тренироваться с четырнадцати.

– Вот и я нет, – кивнул Гриша. – Вообще тяжко давалось, но наставник был хороший. Алиса, а ты сколько тренируешься?

– Неделю, – вздохнула Алиса с таким лицом, словно единственная в мире не могла освоить элементарные вещи. – С утра до вечера…

– И ничего?

– И ничего…

– Что-то блокирует, – Гриша задумчиво покосился на Артура. – Какое-то травмирующее событие, или неверие в свои силы.

– Я не знаю, – соврала Алиса.

Она давно догадывалась, что именно смерть отца повлияла на ее дар, а теперь влияет на способность к обучению. Может быть, как простой человек, она сносно пережила утрату, но как Хранитель была полностью уничтожена. Возможно, навсегда?

Артур мельком глянул на нее и тут же отвернулся. Возможно, он тоже помнит тот день, когда ходил за ней хвостом, пока мама вечером не сказала, что папы больше нет…

Потому что папа был Хранителем. И убили его за дела Хранилища…

Алиса судорожно вздохнула, пытаясь унять подступающие слезы.

По двору бродили сонные Хранители, здоровались, смеялись, пили кофе и курили. Гриша принялся рассказывать, какую гитару присмотрел в магазине. Артур начал неистово зевать, пытаясь делать заинтересованное лицо, но это давалось ему с невероятным трудом.

Когда Алиса приняла твердое решение бежать от них, появился Рома. Он плюхнулся на скамью рядом с ней, закинул локоть на спинку и с интересом оглядел их.

– А ты чего прячешься за… – он осекся, столкнувшись глазами с Гришей, поджал губы. – От наставника своего чего прячешься? Как дела, кстати? Как мама? Чему уже научилась?

– Ты не спрашивай, – посоветовал Гриша. – Ты же голосовой?

– Вообще-то, я универсал, – насупился Рома. – Как будто не знаешь!

– Вот и расскажи девочке, как слышать голоса!

Блондин надолго задумался, поскреб подбородок, вздохнул и посмотрел на Алису:

– Отключаешь мысли, потом прислушиваешься к внутреннему голосу. Будет казаться, что выдумываешь, но это не выдумки…

– Теоретики, – проворчал Артур, сползая по спинке скамьи. – Алиса, скажи, что Кирилл тебе этого не говорил?

– Говорил, – вздохнула Алиса обреченно.

– Ты что, учить меня собрался? – Рома строго посмотрел на него, перевел взгляд на Алису. – Нет, ты видела? Меня! Какой-то средний Хранитель с одним-единственным чувством! Ты еще скажи, что у тебя есть секрет!

Артур покачал головой, сел прямо и повернулся к Алисе. Она поежилась, попыталась отодвинуться от пронзительного взгляда голубых глаз, уперлась в Рому. Паника всколыхнулась и сжала с двух сторон.

– Есть другой способ, его мне отец показал, – сообщил Артур с легкой улыбкой. – Нужно искренне хотеть помочь. Дать согласие.

– Кому? – не поняла Алиса.

– Намерение! – щелкнул пальцами Рома. – Точно! Алиса!

Он нетерпеливо похлопал ее по плечу, призывая обернуться.

– Слушай! Знаешь, что такое закон свободной воли?

– Кирилл упоминал, – протянула она задумчиво. – Но не особо… пока что…

– Подзатыльник ему пора дать, – прошипел Гриша. – Закон свободной воли – первое, о чем говорят ученикам!

– Помолчи! – бросил Рома. – Слушай! Закон свободной воли – самый главный в нашей жизни! Если человек чего-то не хочет от всей души, никто не имеет права его принуждать! Или наоборот: если человек хочет чего-то от всей души, то вся Вселенная будет ему помогать в этом! Ну, после намерения, но это уже точно не для ученика! Не забивай голову! Так вот! Мы пользуемся законом свободной воли в работе. Если душа не хочет остаться в этом теле, мы не имеем права ее спасать. И если душа хочет продолжить жизнь, мы не имеем права отказать в помощи. Это закон, нарушать который Хранители не имеют права! С помощью такая же история: ты должна изъявить свободную волю на помощь. Если ты хочешь найти того, кому надо помочь, никто не вправе запретить тебе услышать призыв. Смотри!

Он схватил ее за руки, зажмурился.

– Я сосредотачиваюсь, выкидываю все мысли, прислушиваюсь. Бывают моменты, когда я ничего не слышу. Тогда я просто говорю: «Я готов помочь!» И, как правило, ответ приходит тут же! Попробуй и ты!

Алиса уставилась на него, как на безнадежно больного. Вряд ли Кирилл планировал придерживаться такого плана обучения…

– Попробуй, – подбодрил Гриша, выглянув из-за Артура. – Кириллу мы не расскажем.

Алиса стиснула зубы, тяжело вздохнув, сосредоточилась. Неясное чувство кружило рядом. Словно подбадривало ее. Ухватившись за это ощущение, она сосредоточилась и отключила все мысли. Этому за неделю ей научиться удалось. Она попыталась выразить свободную волю, стушевалась.

– А если я что-то услышу?

– Здесь три опытных Хранителя, – пожал плечами Гриша. – Кто-нибудь справится, поверь.

– Но ведь… услышу я…

– Мы – локаторы, – произнес Артур со вздохом, оглядел пачку сигарет. – Если где-то случается беда, мы все слышим. Не бывает индивидуальных заданий, бывает слишком большое расстояние до цели. Слышат те, кто ближе. Если тебя кто-то позовет, мы все почувствуем. Не бойся. Страх блокирует любое желание.

Алиса кивнула, отвернулась к Роме и ухватилась за приятное, подбадривающее ощущение. Словно она нашла опору. Долго подбирала нужные слова и пыталась выкинуть из головы надоедливую песенку из рекламы.

Она действительно может услышать. Голос. За ним еще. Кирилл будет учить ее спасать. И провожать. Потому что она двоякая. Потом будет назначение Хранителем. Война с Небесными. Опасность. Много опасности…

– Не бойся, – произнес Гриша. – Ничего и никогда не бойся.

– Я даже не знаю, что должна слышать! – Алиса открыла глаза и сложила руки на груди.

– Это голос, – отозвался Рома. – Голос души, которой требуется твоя помощь. Чаще всего они говорят спокойно. Похоже на разговор по телефону. Ты можешь задавать вопросы, тебе ответят.

Кирилл дал ей неделю. И она кончалась сегодня…

«Я хочу помочь!» – мысленно выкрикнула Алиса и прислушалась.

Тишина, лишь ветер шумит в кронах.

«Я выражаю свободную волю помочь… Хочу спасти…»

– Ты не хочешь, – строго произнес Гриша.

– Ты что, мои мысли читаешь? – вспыхнула Алиса.

– Да, – он расплылся в ехидной улыбке.

– Это шутка, – встрепенулся Артур. – Но в его словах есть доля правды: ты должна искренне хотеть.

– Я боюсь, – сдалась Алиса, опустив глаза.

Боится, как ребенок…

– Чего бы бояться рядом с Гришей? – хихикнул Рома. – Посмотри на него: всех распугает своим видом!

– Странно, что ты еще здесь, – бросил Гриша.

Алиса поджала губы, сдерживая улыбку. Артур поднял глаза к небу, что-то прошептал себе под нос и снова съехал по спинке скамьи.

Она пыталась расслабиться, но взгляд то и дело срывался на входную дверь. Что будет, если Кирилл увидит ее в компании Артура?

– Тебе нечего бояться, – улыбнулся Рома. – Чем скорее ты начнешь слышать, тем проще будет дальше.

Она беспомощно посмотрела на него. Артур потянулся за стаканом.

– Вон, Кристина сейчас всем расскажет, как не бояться, – Гриша щелкал зажигалкой.

Рома просиял, обернулся и вытянулся струной при виде приближающихся Кристины и Тимура. Им пришлось сильно потесниться, чтобы ребята смогли сесть. Рома зачем-то втиснул Кристину между собой и Алисой.

– Я же говорил, что эта скамья самая людная, – ухмыльнулся Артур, толкнув Гришу в бок.

Тимур перегнулся через друга, схватил стакан и осушил еще до того, как Артур успел среагировать, закурил, прикрыв глаза.

– Мы так и не познакомились лично! – воскликнула Кристина, оглядев Алису. – Я – Кристина.

– Алиса… – она смущенно опустила глаза.

В Хранительнице чувствовалась сила. Стержень. Это пугало Алису сильнее, чем холодный взгляд в тот вечер в столовой. Такие подчиняют своей воле всех вокруг, делают то, что хотят и считают правильным только свое мнение. С ними опасно…

– Я знаю! – улыбнулась Кристина.

– Чего делаете? – спросил Тимур.

– Учимся слушать голоса, – ответил Артур. – И пьем кофе. Пили, точнее.

Тимур пожал плечами.

– Это ко мне! – воскликнула Кристина.

– Мы уже рассказали про свободную волю, не старайся, – покачал головой Рома. – Она боится.

Кристина с интересом оглядела Алису, которую бросило в ледяной пот от ее взгляда. Глаза скользнули мимо Хранительницы на выход из дома, но черный проем был предательски пуст.

– Свободная воля и намерение растут из искреннего желания, – сообщила Кристина. – Но нельзя чего-то желать, пока боишься. А чтобы услышать в первый раз, надо понимать, а не желать. Алиса… прости, я знаю про папу. Ты же этого боишься? Повторить его судьбу? А вы как дети, ей богу! Рома!

– А что Рома?! – встрепенулся блондин. – Объясни сама! Как учитель, ей богу!

Алиса удивленно посмотрела на них.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Кристина. – Он никогда мной доволен не был.

– Ага, порчи боюсь, – бросил Рома и тут же отклонился от резко обернувшейся Хранительницы. – Все, спокойно! Я любя!

Никто не реагировал. Алиса пыталась придать лицу менее удивленное выражение.

– Есть еще способ, – Кристина медленно повернулась к ней. – Мы пользуемся им не только для того, чтобы найти, кому бы помочь. Но и в целом… Ладно. Смотри. Ты же что-то слышала у склада?

– Гул, – ответила Алиса. – Как будто голоса… но ничего конкретного.

– Первый этап, – кивнула Хранительница. – Сейчас вспомни то ощущение, сосредоточься. Тогда у тебя получилось, сегодня тоже получится. Прислушайся к тому, что уже было. Вызови это воспоминание. Давай же!

Алиса хотела возразить, что пытается уже много дней, что у нее ничего не получается. Но ей вдруг расхотелось спорить. Стало спокойно, а удушающие мысли о провале исчезли.

Она погрузилась в свои ощущения. Отмела мысли, ухватившись за это непривычное спокойствие. Голоса. Там, у склада, она слышала гул голосов.

Тишина в голове шелестела. Медленно, словно дымок от занимающегося огонька, поднялся едва различимый гул. Как в тот день. Нарастал, набирал сил и гудел громче. Ни отчетливых голосов, ни их эмоций, лишь жужжащий безразличный рой…

– Услышала? – спросила Кристина, глядя на Гришу.

– Как будто пчелиный улей, – пробормотала Алиса.

– Все верно, – улыбнулась Хранительница. – А теперь самое главное: сосредотачиваешься на общем гуле, который слышишь, но не пытаешься разобрать. Не нужно. Важно, что ты вошла в резонанс с зовущими душами. В этот момент говоришь про себя: «Я должна тебе помочь. Скажи, где ты». Это уже не свободная воля. Ты – Хранитель, твое предназначение – помогать людям. Это долг. Будь уверена, что кто-то ответит на твой призыв.

Алиса обреченно вздохнула, прикрыла глаза и сосредоточилась. На ногу легла теплая ладонь Кристины. Ученица вздрогнула, но глаз не открыла. Ей было спокойно как никогда. Мысли легко текли и легко растворялись. Гул возник и набрал громкости. Она помедлила, давая себе убедиться, что ей не чудится.

«Я должна тебе помочь! Скажи, где ты!»

Голос не появился, но и гул не пропал. Алиса тяжким вздохом задавила родившееся в душе разочарование.

«Я должна помочь!»

Она никчемна. Вокруг нее сидит пять Хранителей, которым такой простой трюк дается без усилий. И вот среди них сидит она и ничего не может с собой поделать. Даже перестать бояться толком не может. Кирилл наверняка это понимает. Просто терпит, потому что глава заставил его быть ее наставником.

«Отзовитесь… пожалуйста…»

У нее не получится. Ее выпрут из Хранилища через пару недель. У всех получалось: у мамы, у папы, а она просто выйдет отсюда с клеймом «позор семьи». Маминых родителей она не застала, а вот родных отца знала очень хорошо. Все они были выдающимися. Дед – глава, после него – дядя. Бабушки были заместителями. Бесчисленные двоюродные братья и сестры – сильными Хранителями. На них равнялись. С ними считались. Их ставили в пример. А Алиса? В семье не без урода – это о ней?

«Ты поможешь мне или нет?»

Она подпрыгнула от неожиданности, открыла глаза, огляделась. Тимур с Артуром сидели с закрытыми глазами. Гриша со скучающим видом наблюдал за ней. Рома курил, отвернувшись. Кристина задумчиво смотрела вдаль. Алисе на секунду показалось, что под ладонью Хранительницы она чувствует энергию. Нет, конечно, такого не бывает.

– Что-то услышала? – спросила Кристина.

– Голос…

– Вернись к нему! Быстрее! Спроси, где он!

Алиса кивнула, закрыла глаза, воскресила гул в голове, прислушалась. Но голос молчал.

«Где ты?»

«На заброшенной стройке. Собираюсь уколоться. Умру от передозировки. Останови меня, пожалуйста!»

Алиса вздрогнула, во все глаза уставилась на Кристину, забыв, что боялась ее несколько минут назад.

– Подчинять придется, – вздохнул Гриша.

– Это я люблю, – отозвался Тимур и потянулся. – Вижу. Кристина?

– Естественно! – Кристина посмотрела на него так, словно Хранитель отобрал у нее любимую игрушку. – Алиса, продолжай тренировку! У тебя получилось! Слышишь? Ты справилась! Теперь будет легко!

Она тепло улыбнулась, ласково похлопала ее по ноге и поднялась, поправила длинную белоснежную футболку, подхватила Тимура под руку, и они вместе направились к выходу со двора. Алиса грустно смотрела им вслед. Рома придвинулся к ней ближе, развалился на скамье и закинул руки за голову.

– Давай еще, – подсказал Гриша, не сводя с нее глаз. – Когда получилось, очень важно закрепить результат. Пока ты не засомневалась.

Алиса кивнула, сосредоточилась. С уходом Кристины пропало невероятное спокойствие, оставив лишь чувство опоры и надежности, но такое слабое, что пришлось долго искать его.

Гул. Шепот. Неразборчивые голоса. Получилось единожды, получится еще раз.

«Я должна помочь! Отзовись!»

«Помоги»

Она вздрогнула снова. Тот же голос, тот же тон. Словно и не выходил из ее головы.

«Как тебе помочь?»

«Я не должен идти на ту встречу!»

«Где ты?»

«Иди за мной, я поведу тебя»

Она открыла глаза и беспомощно посмотрела на Артура.

– Этого берем на себя, – кивнул Гриша. – Рома! Подъем!

Рома вздохнул так, словно не собирался никуда идти, рывком поднял себя со скамьи.

– Скоро вернемся! – улыбнулся он. – Не скучайте!

– А ты не пойдешь с ними? – спросила Алиса у остававшегося неподвижным Артура.

– Гриша и Рома – напарники. Я, возможно, поймаю другой сигнал. Или не поймаю… посмотрим.

Алиса хотела завести разговор о его драке с Кириллом, но Артур словно почувствовал и заговорил первым:

– Ты молодец. Всем работу нашла, а говорила, что не получается. Мне поищешь?

Она замерла, открыв рот, слова застыли на губах.

– Ну же, – подбодрил Хранитель. – Три – счастливое число. Давай же!

– Гриша сказал про подчинение…

– Этим точно голову не забивай, – посоветовал Артур. – Этому учат в последний момент.

– А что это?

Артур вздохнул, прищурился, не глядя на нее.

– Это принуждение. Подчинение своей воле. Некоторые Хранители могут заставить человека совершить какое-нибудь действие против воли. В безвыходных ситуациях приходится применять подчинение, чтобы спасти: заставить отойти от окна, опустить пистолет, положить нож. К сожалению, иногда это единственный вариант…

– Это все могут?

– Не все. Крайне малое количество…

– А мама?

– Может, – кивнул Артур. – И мама, и мой папа. Но ты не равняйся на них, у тебя свой путь. Так что, найдешь мне работу? Тогда я уйду и не буду тебя раздражать.

– Почему вы с Кириллом стали врагами? – выпалила Алиса, хотя собиралась говорить совершенно о другом.

Артур пожал плечами.

4.1.

Артур и Рома тренировались во дворе ставить щит. За ними приглядывала Инна, мама Ромы. По большей части она читала книгу и изредка поглядывала на них.

– О! – воскликнул Рома.

Вокруг него сиял белоснежный купол.

– Какой цвет хороший, – улыбнулась Инна. – Молодец! Артур, что с тобой?

Он пожал плечами, сосредоточился, но мысли постоянно уплывали к отъезду Алисы с мамой.

– О чем ты переживаешь? – спросила мама Ромы.

Артур расстроенно опустил плечи и удрученно посмотрел на нее.

– Это из-за Алисы с мамой, да?

Купол вокруг Ромы стал прозрачным и растворился. Инна тяжело вздохнула, поправила темные короткие волосы и подняла глаза на мальчиков.

– Они же вернутся? – спросил Рома.

– Я уверена, что вернутся, – грустно улыбнулась Хранительница.

Артур уверен не был. Тетя Люба всю себя отдавала Хранилищу. Она была в работе, даже когда готовила обед или делала с ними уроки. Он не помнит ни дня, чтобы не встречал ее в кабинете отца. И вдруг в один день, самый тяжелый и трудный, женщина, которая была ему как родная мать, берет и уезжает.

– Я хочу найти того, кто убил папу Алисы! – воскликнул Рома.

Инна тепло улыбнулась ему, тяжело вздохнув.

– Я верю в тебя, – кивнула она. – Но, мальчики, постарайтесь, не смотря на горечь потери, научиться ставить щиты. Это важно, иначе как вы будете искать предателей и защищать свой дом?

Рома сосредоточился и вызвал новый белоснежный купол. Артур провалил несколько попыток, зло тряхнул руками.

– Иди сюда, – позвала Инна, протянув к нему ладони.

Артур уселся возле нее, сгорбился и сжал челюсти, глядя в землю.

– Артур, – Хранительница положила ему руку на спину. – Не грусти, пожалуйста, хороший мой. Ты же понимаешь, что это вынужденная мера? Тот, кто убил папу Алисы, может охотиться и на них с мамой. Как только мы найдем убийцу, они смогут вернуться. Я знаю, что ты скучаешь… мы все скучаем. Нужно быть сильными ради них.

Она придвинулась ближе, обняла его и покачала, как ребенка. От нее пахло домом, выпечкой, книгами со сказками и табаком, который курил дядя Ваня, сидя в широком кресле и рассказывая им с Ромой увлекательные истории о пиратах, драконах и дальних странах.

– Мы любим тебя, – шепнула Инна. – Очень сильно. И хотим защитить и тебя, и Алису.

– Мне даже в школу без сопровождения нельзя, – буркнул Артур.

– Это для твоей безопасности, – она погладила его по голове. – Как только отец поймет, что ты сильный Хранитель, который может постоять за себя, все запреты будут сняты. Понимаешь? Но для этого…

– Надо много тренироваться, – перебил Артур со злостью. – Вы обещаете мне? Что, когда я освою все навыки, я смогу уходить со двора один?

Инна долго смотрела ему в глаза с той же заботой и материнской любовью, с какой смотрела на Рому. Словно Артур был ее родным сыном. Словно она любила его, как своего.

– Обещаю, – тепло улыбнулась она.

– О! Кирилл! – крикнул Рома и махнул проходившему под окнами парню. – Иди к нам! Тренироваться будем!

Кирилл мельком глянул на него, покачал головой и пошел прочь.

Инна долго смотрела ему вслед, словно это была ее вина, что Кирилл стал игнорировать их.

Артур несколько дней решался на разговор с отцом. Может, мама Ромы и поможет ему стать самостоятельным и выйти из-под ужасной опеки и слежки за каждым шагом, но последнее слово все равно будет за главой Хранилища.

– Пап, – Артур замялся на пороге кабинета.

– Зайди уже, – бросил отец, вешая трубку. – Сядь. Что случилось?

Артур тяжело вздохнул, прикрыл дверь и потоптался.

– Ну? – глава устало потер глаза.

– Пап, тетя Инна сказала, что, когда я стану сильным Хранителем, мне можно будет ходить одному. Это правда? – выпалил он на одном дыхании и опустил голову, готовясь к отказу.

Отец отнял руку от лица и долго смотрел на сына, вздохнул и перевел взгляд на ножку настольной лампы, достал сигареты из нагрудного кармана фиолетовой рубашки.

– Что ты хочешь? – спросил он, закуривая. – Ходить один?

Артур не спешил с ответом. Отец никогда не спрашивает просто так. Если сейчас ответить «да», то придется уйти ни с чем и взвешивать жизненные ориентиры.

– Я хочу… помогать тебе, – пробормотал Артур.

– Не хочешь, – отрезал отец.

И был прав. Артур ненавидел работу, которой занимался глава, потому что она крала самого отца. Она украла у Алисы папу, а у Артура Алису и ее маму.

– Я не ругаю тебя за желания, – устало вздохнул отец. – Говори.

– Я хочу стать сильным Хранителем, – произнес Артур. – Хочу сам защищать всех.

Глава долго смотрел на него с доброй, отеческой улыбкой, склонив голову набок.

– Защищать всех еще тяжелее, чем быть главой или заместителем.

– Я хочу, – твердо произнес Артур и посмотрел отцу в глаза.

Отец не переставал улыбаться, а вокруг глаз рассыпались лучи морщин.

– Да будет так, – кивнул он. – Но все это зависит только от тебя. Я помогу тебе во всем, но конечного результата ты должен добиться сам. Давай тогда договоримся. Как только я пойму, что ты стал сильным Хранителем, который может постоять за себя, я дам тебе напарника и разрешу работать. Независимо от возраста.

Артур удивленно посмотрел на него. Он до последнего был уверен, что отец будет долго и подробно объяснять ему, что ходить одному нельзя, что он еще не вырос, что окружающий мир полон опасностей и недоброжелателей…

– То есть… мне даже совершеннолетия ждать не надо?

– Не надо, – кивнул глава.

– А кто будет моим напарником? Кирилл? Рома?

– Рома.

– Почему не Кирилл?

– Кирилл – двоякий. Ему нужен другой напарник.

– Круто! – подпрыгнул Артур. – А можно я Роме расскажу? А ты сделаешь его самостоятельным, если у него получится до совершеннолетия?

– Обсудим это с Ваней. Думаю, он согласится.

Артур светился, как новогодняя лампочка. Он никогда не старался учиться, потому что до восемнадцати лет никто его к работе не допустил бы. Четыре года, остававшиеся в запасе, для подростка – вечность, а сухая теория из книг – тоска и сон.

Артур выскочил во двор, где Рома с Кириллом гоняли старый потрепанный мяч по пыльному двору. Воротами им служили два клена и детская горка.

– Отец сказал, что ты будешь моим напарником! – сообщил Артур, наступив на мяч ногой.

– Я? – удивился Рома. – А…

Он глянул на Кирилла и стушевался.

– Ты! А ты, – Артур повернулся к Кириллу, – будешь работать с двояким напарником, потому что ты…

– Да, понял, – огрызнулся Кирилл. – Играть будешь?

Артур хотел рассказать, что им не нужно ждать совершеннолетия, но засомневался, касалось ли это Кирилла. Он вздохнул и пнул мяч другу.

– Придете на ужин? – спросил Рома, принимая подачу.

– Нет, – отрезал Кирилл и перехватил мяч.

– Почему? – Рома в последний момент защитил ворота.

– Не хочу.

Артур остановился, внимательно посмотрел на друга.

– Ты готовишь сам себе?

– Без вас разберусь, – рыкнул Кирилл и по ошибке забил себе гол.

– Почему ты не хочешь приходить? – спросил Рома, пропустив мяч. – Мама постоянно спрашивает, где ты.

– Не хочу!

– Почему ты кидаешься на нас? Мы же лучшие друзья! Мы не виноваты, что твоего папу посадили в тюрьму!

– Не виноваты? – вспыхнул Кирилл и ткнул пальцем в Артура. – Его папа это сделал! Он и тетя Люба могли бы помочь! Даже Совет не созвали! Просто посадили его! Как обычного человека!

Артур молчал. Папа Кирилла знал что-то, о чем не должны были узнать Небесные. Поэтому никто не созывал Совет. Он пытался сбежать в Небесное и убил двух их Хранителей, хотел убить папу Ромы.

– А ты, – Кирилл вдруг повернулся к Артуру, тяжело дыша. – Ты даже помочь мне не хочешь! Как будто я прошу убить кого-то!

– Я не пойду против отца! – процедил он сквозь зубы.

– Конечно! – фыркнул Кирилл. – Подумаешь! Мой папа всего лишь сидит в тюрьме! Главное, что у тебя все хорошо! Многого прошу? Всего лишь взять у отца дело!

– Кирилл, но так нельзя, – проговорил Рома растерянно. – Твой папа убил…

– Заткнись! – выкрикнул Кирилл. – Он не виноват! Его подставили! Ты бы вообще молчал, маменькин сынок!

– Следи за словами, – посоветовал Артур.

– А то что? И меня в тюрьму посадишь? В чем я не прав? Как он может говорить мне о том, чего можно и нельзя?

– Да чем я провинился?! – взвыл Рома, его щеки пошли пунцовыми пятнами.

– Хорошо тебе, – прошипел Кирилл. – Твои родители живы, ты сыт, одет, обут!

Артур шумно выдохнул, прикрыв глаза. Это слова не друга, а его отца. Каждый раз, стоило Кириллу хоть немного провиниться, Николай трепал его за шиворот и кричал в лицо: «Почему ты не можешь быть нормальным? Что тебе надо? Ты сыт, одет, обут! У тебя есть все! Неблагодарный!» А Кирилл испуганно жмурил глаза и ждал, когда пройдет отцовский гнев, сжимаясь, как побитая собака.

– Мама, небось, – не унимался Кирилл, – пылинки сдувает? Сказку на ночь читает? Уроки с тобой делает? Что ты можешь знать о поддержке? У меня нет мамы! Артур и то больше понимает, каково это! Пока ты тут с родителями, я один!

Артур сделал к нему предупреждающий шаг. Кирилл не обратил внимания, не сводя разгневанного взгляда с Ромы.

– Но у тебя… есть… мы! – он был до того расстроен, что не мог подобрать слов.

– Даром не нужны! – прошипел Кирилл. – Пропадите пропадом вместе с вашей поддержкой! Особенно ты! Маменькин сынок!

Однажды Артур услышал в разговоре отца фразу «всегда нужно оставаться человеком», запомнил и сделал своим девизом на всю оставшуюся жизнь.

Он накинулся на друга, повалив его на пыльную землю. Они покатились к дереву, молотя друг друга кулаками, куда могли достать. Рома пытался вмешаться, но только успевал отскакивать в сторону, чтобы самому не рухнуть.

Их разнял глава. Рывком оторвал Артура от Кирилла, поставил на ноги.

– В чем дело? – строго спросил он.

– Ни в чем, – Кирилл утер рукавом разбитую губу.

– Артур?

Он посмотрел на отца исподлобья, уставился себе под ноги.

– Или вы оба говорите, или идете мыть первый этаж вдвоем до тех пор, пока не надумаете сообщить причины.

– Шли бы вы к черту все! – крикнул Кирилл, вырываясь. – Из-за Вас мой папа в тюрьме! Знать не хочу Вас! Вы не глава, а предатель!

– Предположим, – вздохнул глава. – Но зачем ты ругаешься с друзьями?

– Они мне не друзья! Пустите!

Он вырвал рубашку из рук главы.

– Кирилл, – как можно спокойнее произнес отец Артура. – Мы с тобой уже не один раз говорили о том, что твой отец сидит за дело. И он сам запретил говорить тебе причину. Я не могу идти против воли твоего отца. Я всего лишь опекун.

– А мне не нужны опекуны! – воскликнул Кирилл. – Никто не нужен! Не хочу вас знать!

4.2.

– Это была наша первая ссора, – проговорил Артур с тоской. – А потом все покатилось к чертям… Ты не удивлена, что дядя Коля пытался бежать?

– Я знала, – вздохнула Алиса. – Мама рассказала. Просила не говорить Кириллу… Вы с тех пор так и не помирились… не пытались?

– Я попытался, – кивнул Артур, пожал плечами. – Он подставил меня после этого. С тех пор я решил не лезть к нему с примирением.

Алиса вопросительно смотрела на него, но Хранитель отвернулся и закурил.

Она хотела спросить, что сделал Кирилл, хотела докопаться до истины, но Артур опередил ее:

– Найдешь мне работу?

– Не уверена, что получится…

– А ты попробуй!

Она поджала губы, отвернулась и закрыла глаза. Сосредоточиться стало невыносимо трудно. Ушло много времени, чтобы воскресить в голове гул голосов.

«Я должна помочь тебе!»

Тишина. Полная тишина, изрезанная голосом Хранителя.

Алиса вздохнула, начала с самого начала, зажмурившись сильнее. Лишь с третьей попытки в голове отозвалось более менее четкое «помоги»

«Где ты?»

«… остановке…»

Алиса стиснула зубы, пытаясь остановить подступающую злость на саму себя.

«Где ты?»

Тишина…

– Не получается, – выдохнула она. – Что-то про остановку. И… все…

Артур сидел, склонив голову набок и глядя в никуда, словно прислушивался.

– Понял, – кивнул он, хмуря брови. – Молодец, справилась! Пойду, там инфаркт, надо поспешить.

– Инфаркт? – Алиса испуганно посмотрела на него.

– Выживет, не переживай.

Он улыбнулся ей, поднялся на ноги, расправил плечи и пошел к выходу со двора. По коже прокатился едва ощутимый холодок. Алиса поежилась, глядя в спину Артура.

Она осталась сидеть в одиночестве, болтая ногами.

Справилась.

Впервые за эту нудную, наполненную отчаянием и дурными снами неделю, она услышала. Седьмой день. И первая крохотная победа. Такая маленькая, что, возможно, не стоит внимания. Но для нее – огромный шаг вперед. Оставалось придумать, как преподнести это Кириллу.

Алиса медленно выдохнула, пытаясь унять клокотавшую в груди радость, поднялась со скамьи и направилась к дому. Из подъезда выскочил запыхавшийся Кирилл, замер и посмотрел на нее так, словно ее сбила машина на его глазах. Он подбежал к ней, схватил за плечи и испуганно заглянул в лицо.

– Где ты была? Я везде ищу тебя! К телефону не подходишь! Где ты была?!

Алиса удивленно похлопала глазами.

– Я… здесь была. Во дворе. Ты же сам запретил мне уходить. Сидела на скамье и тренировалась…

Кирилл недоверчиво посмотрел на нее, не разжимая пальцев.

– Ты точно никуда не ходила?

Алиса совладала с первым возмущением. Словно он пытается уличить ее во лжи.

– Точно…

– Я искал тебя! Не мог найти! И во двор выходил!

– Да не вру я! – она дернула плечами, скидывая его руки, показала на дальнюю скамью. – Сидела там!

Кирилл медленно перевел взгляд в конец двора, задумался, медленно кивнул сам себе.

– С Артуром?

– Да! Я думала, там никого не будет! А там были, кажется, все!

Наставник молчал с таким лицом, словно решал задачу.

– Они любят ту скамью… Не советую туда ходить.

– Они, – фыркнула Алиса.

Кирилл взял себя в руки, переменился в лице и тепло улыбнулся ей:

– Не обижайся. Я просто очень волновался за тебя. Ты уже ходила одна. Ну! Не дуйся на меня!

Алиса недовольно покосилась на него, но сдалась и кивнула.

– Пойдем, – позвал Кирилл. – Я не завтракал еще. Посидишь со мной?

Она поплелась следом, прикидывая, когда будет идеальный момент, чтобы сообщить о своей маленькой победе. Возможно, после завтрака. Так отец Кирилла всегда говорил: «мужика надо накормить, а потом говорить».

– Почему Кристина смотрела на меня так, как будто я опасна? При этом общается вроде дружелюбно… даже помогает…

Кирилл внимательно изучал холодильник сквозь стеклянную дверь. Достал порцию каши и повернулся к Алисе:

– Она ведьма. Постарайся не связываться с ней.

– Ведьма? – Алиса замерла, удивленно открыв рот.

– Настоящая, – Кирилл долго рассматривал микроволновку, словно впервые увидел, повернулся к ученице и посмотрел мимо нее. – Из тех, которые знают и могут проклясть до смерти. Очень сильная… очень. У нас иногда работают ведьмы, они обычно становятся самыми сильными Хранителями, потому что настроены на эти энергии интуитивно. Магия тоньше, чем наш дар, им легче…

– Она может проклясть до смерти? – Алиса пропустила все его слова мимо ушей, ее прошиб холодный пот.

– Сядь, пожалуйста, – попросил Кирилл, опустившись за стол. – Да, может. Исцелить, приворожить, нагадать всякого. К ней даже Александр обращается. И Варвара, наш врач. И Деметра, но они не любят друг друга. А ты не связывайся, это может быть опасно. Заметила, что в их компании нет других девушек, кроме Кристины?

Алиса удивленно вздернула брови и кивнула. За эти дни в Хранилище, она действительно видела только Кристину.

– То-то же, – Кирилл задумчиво мешал кашу. – А ведь Рома до потери пульса влюблен в Настю. Я тебе покажу ее, она не часто появляется в людных местах. Да и ты сама узнаешь: она красивее самых красивых девушек. Не ошибешься. Но она не вхожа в их компанию. Даже больше: она была ученицей и напарницей Ромы, а потом вдруг резко ушла от него и вышла замуж. У Гриши тоже была девушка давным-давно. А потом она вдруг влюбилась в другого и убежала за ним в Саратов. И у Артура была невеста. Тоже ушла из Хранилища. Связь чувствуешь?

Неужели Кристина до того ненавидит конкуренцию, что выжила всех девушек из компании? Неужели она позволяет себе пользоваться своим даром ради такого?

– Ты не говорил, что все Хранители – локаторы и улавливают один и тот же сигнал, – Алиса попыталась сменить тему.

– Не говорил, – поморщился Кирилл. – Сказал бы позже. Но ты уже узнала. Что еще узнала?

У нее загорелись глаза, она нервно поерзала на стуле, отчаянно пытаясь не улыбаться.

– Ты дал мне неделю.

Кирилл медленно кивнул, не сводя с нее заинтересованного взгляда.

– Сегодня седьмой день, – протянула Алиса, а губы предательски растягивались в улыбке.

– Так…

– У меня получилось! Я услышала! Целых три раза!

Он улыбнулся одними губами.

– Артур научил?

– Они все! По очереди! Ты не рад?

– Я? Почему? – он внимательно оглядел кашу. – Я рад за тебя… да… А позволь узнать, чему еще они тебя научили?

Алиса кратко пересказала ему все, опуская излишние подробности и оставляя сухие факты. Кирилл не перебивал, лишь кивал, сжав ложку ладонями.

– Неплохо, – вздохнул он. – Ты молодец! Раз Владов выполнил за меня мою работу, мне остается оттачивать твое умение. Попробуешь еще раз?

Алиса быстро закивала, ерзая на стуле.

Они тренировались всю неделю, сидя в старом сквере около дома. Выбрали самую тенистую скамью, приходили сразу после завтрака, прерывались на обед и возвращались до ужина. Алиса подолгу сидела, слушая звенящую тишину. Иногда удавалось ухватить обрывки слов, иногда вообще ничего. Голос мог говорить громко и четко, а мог заикаться и исчезать, словно плохая связь. Кирилл дремал, откинувшись на спинку скамьи и сложив руки на животе. Всю неделю он только и делал, что сидел неподвижно, иногда корректируя ее. Алиса тренировалась до потери пульса. Ей нужно было услышать голос так же отчетливо, как в тот день около Кристины. И она пыталась добиться этих результатов даже ценой усталости, головных болей и бессонницы. Порой вечером ей приходилось подниматься к Кириллу и просить у него обезболивающее. На пятый день он принес ей пачку таблеток, протянул с таким видом, словно вручал приз и подмигнул.

К концу недели Алиса смогла услышать отчетливое «помоги мне» и «я не должен встречаться с той девушкой сегодня». Последняя фраза произвела на нее впечатление своей длиной. Обычно три-четыре слова были ее пределом. Вести диалог с душой не удавалось, но Кирилл сказал, что это будет следующим этапом.

– Прервись, – попросил наставник, когда закатное солнце коснулось крыш домов. – Голова заболит.

– Я буду слышать их без настройки?

Алиса семенила следом за ним в сторону Хранилища. Кирилл тепло улыбнулся, протянул руку и ласково потрепал ее по голове. Она привыкала к этому жесту, который у наставника был за похвалу, поддержку и добрый укор.

– Конечно, будешь! Поверь, однажды ты спросишь, когда они замолчат. Ты молодец, у тебя хорошо получается. Пойдем ужинать.

– Я не хочу, – Алиса оттопырила нижнюю губу и посмотрела на него. – Пойдем гулять? Пожалуйста! Я всю неделю торчу на этой скамье и слушаю!

– Какая шустрая, – усмехнулся Хранитель. – Всё гулять!

Алиса состроила невинное лицо и похлопала ресницами. Кирилл рассмеялся, покачав головой.

– Ладно, убедила. Пойдем.

Закат пылал, отражаясь в окнах. Теплый ветерок гладил листву, гонял мусор по асфальту. На алом небе заблестели первые крохотные звездочки.

– Всегда думала, что чудесные спасения – дело рук высших сил или судьбы, – побормотала Алиса, заглядывая в окна первых этажей.

– И их тоже, – кивнул Кирилл. – Есть много историй, как телефонный звонок спас человеку жизнь, как ребенок заболел, собака сбежала, температура поднялась. Здесь вмешивается судьба, не привлекая нас с тобой. Обычно это происходит с людьми, которые живут в ладу с собой и обладают хорошей интуицией. А если человек глух и упрям, вступаем мы. Тот же знак судьбы, но уже без шанса отмахнуться. А бывает, что люди сами помогают другим неосознанно. Они потом говорят что-то вроде «я почувствовал, что должен это сделать». У таких людей сильная интуиция, и они могут чувствовать почти как Хранители.

Они брели вдоль дороги. Старые панельные пятиэтажки отдавали накопленное за день тепло. Мерно шумели машины, зажигался свет в окнах.

– Хранители повсюду, – продолжил Кирилл. Алиса начинала подозревать, что ему доставляет удовольствие рассказывать что угодно тому, кто будет слушать. – Это мы первыми реагируем на детей, которые несутся к дороге. Это мы замечаем, что к девушке пристает мужчина в вагоне метро. Знаем, кто самоубийца и первыми подходим к лежащему на улице человеку. Нас еще называют неравнодушными людьми.

– А мы просто знаем, что надо помочь! – улыбнулась Алиса, тут же стушевалась. – Вы… вы знаете…

– Мы, – покачал головой Кирилл с легкой улыбкой. – Ты и я.

Она улыбнулась и смущенно опустила глаза.

Ты и я…

Он был хороший. Действительно хороший. С ним было не страшно. Комфортно. Несмотря на то, что они с Артуром явно тянули Алису на свою сторону, она не меняла свое отношение к Кириллу и не замечала, чтобы наставник относился к ней плохо.

Он давал ей ощущение, что она там, где должна быть, изгонял призрак отца и былого величия родителей. Она чувствовала себя идущей по дороге, а не стоящей на обочине в пыли.

Дома их перехватил Макс и уговорил пойти к нему.

Хранители собирались играть в карты. Алиса отнекивалась, потому что не умела и не хотела отнимать их время ради своего обучения. Она забралась в кресло и сонно наблюдала за игрой. Стас постоянно проигрывал. Дима выпил слишком много и в конце концов уснул, откинувшись на спинку дивана. Алла недовольно оглядела его, поджала губы, но игру не бросила.

– Алиса, как дела? – поинтересовался Стас.

– Нормально, – пожала плечами Алиса, наблюдая, как Кирилл сосредоточенно перекладывает карты. Он явно проигрывал, хмурился и недовольно поджимал губы. – Слышу… уже…

– Попотел? – усмехнулся Стас, покосившись на друга.

Алиса опустила глаза на прожжённую сигаретой дырку в подлокотнике.

– Она сама весьма талантлива, – парировал Кирилл. – Макс, мешай карты нормально!

– Все так говорят, когда продувают, – усмехнулся Хранитель.

– Потому что ты мешать не умеешь!

– Когда карта шла, ты помалкивал, – съязвил Макс.

Артур опоздал на ужин. Махнул рукой, развернулся на пятках и взбежал на последний этаж. Всю неделю на его голову сыпалась работа, словно люди разом сошли с ума и искали смерти. Когда вечером Артур вытаскивал парня из-под колес машины, потому что тот перебегал дорогу в неположенном месте и вдруг решил прямо посередине принять телефонный звонок, у Хранителя сдали нервы. Он оттащил испуганного парня к краю дороги и ругал на чем свет стоит. Бедолага долго слушал его гневную тираду, а когда слова у его спасителя кончились, спросил все ли у него в порядке. Артур опешил, задумчиво уставился на парня, пока тот терпеливо ждал.

Все было не в порядке. У него все валилось из рук с того дня, как они с Алисой сидели на скамье в конце двора. Он стал рассеянным и дерганным, как затравленный зверек. Срывался по любому поводу, опаздывал на ужины, перестал обедать, фыркал в сторону целующихся парочек и постоянно пропускал мимо ушей разговоры друзей, а потом просил повторить сначала. Тимур перестал обращать внимание, Гриша с Кристиной косились друг на друга, Рома не замечал. Он в принципе мало замечал подобное, а если видел Настю, то не заметил бы даже ядерный взрыв.

Артур устал. Смертельно устал сам от себя. Он уже готов был сорваться в отпуск вместе с друзьями. Ребята обожали ездить в старый деревенский дом, который вскладчину купили всем Хранилищем. Дом стоял в густом лесу в пяти часах езды от города, до ближайших соседей было не меньше километра, а потому шумные компании Хранителей никому не мешали. Все восторженно говорили о том, какая тишина в голове настигала их, стоило оказаться там. Возможно, тишина и была нужна…

А еще нужно следить за Кириллом. Артур ждал подвоха. Затаился и наблюдал, истязая себя мыслями и подозрениями. И каждый раз замечал, как Алиса смотрит на своего наставника. Ничем хорошим такие взгляды не кончаются, он знает.

Артур тряхнул головой и нажал на звонок своей квартиры, в которой вырос, сверился с часами. Отец открыл не сразу. Он все еще был в летних брюках и легкой рубашке с коротким рукавом. Значит, спать не собирался.

– Хорошо, что ты пришел, – устало улыбнулся глава. – Я что-то заработался. Заходи.

Артур скинул обувь в залитом тусклым светом коридоре, протопал на кухню, включил чайник и принялся перемывать кружки в раковине. Отец никогда не касался посуды, пока не закончится чистая. Когда Артур был маленький, он часто по вечерам перемывал гору посуды, которую они с папой копили иногда по несколько дней. Обычно это происходило после того как отец возвращался из своего кабинета на первом этаже, курил, пил чай и спрашивал, как прошел его день. С тех пор мытье посуды ассоциировалось у Артура с разговором отца и сына, а не главы и подчиненного. С семьей…

Маленькая кухня, как у всех в Хранилище. Плита, раковина и немного рабочей поверхности. Древний холодильник с заедавшей ручкой, большое окно с двойными рамами и занавесками до середины. Ходить по кухне можно было боком или очень осторожно прямо, но была вероятность врезаться в угол стола или запутаться в ножках табуреток. Артур давно избавился от холодильника, установив под стол его уменьшенную версию, но отец почему-то хранил верность грохочущей громадине.

– Не видел тебя всю неделю, – произнес глава, доставая чай. – Где ты пропадал? Оставь посуду в покое, пожалуйста.

– Не напрягаюсь, – бросил Артур. – Работал. Все как с ума сошли.

– Да, я много голосов слышал последние дни, – согласился отец, расставляя кружки.

– Ты поговорил с Игорем?

– Поговорил…

– И?

Глава молча заварил чай, сел на табуретку, переставил пепельницу с подоконника. Он тянул с ответом. Артур глянул на него через плечо. Отец был уставшим и хмурым, гипнотизировал чашку, не прикурив сигарету. Хранитель поклялся себе сейчас не возмущаться, что бы ни услышал. Они просто поговорят. Как папа с сыном. Это успокоит их. Артура точно.

– Как обычно, – наконец ответил отец. – Игорь делает вид, что возмущен, соглашается со мной. И… ничего не поменяется.

– Нельзя поднять это на Совете? – спросил Артур как можно спокойнее.

– Мы пытались… много лет. Небесные выкручиваются. И председатель вместе с ними… – отец прикурил и медленно выдохнул дым. – Знаешь, мне жутко интересно, сколько ему лет. Я впервые увидел его, когда тебе было четыре. Тебе скоро тридцать, а он все еще председатель. Надо будет уточнить в архиве…

– Председатель за Небесных? – Артур пропустил мимо ушей рассуждения отца.

Глава горько усмехнулся, покачав головой:

– Он же сам Небесный.

Чашка выскользнула из рук и грохнула о блюдце. Артур вздрогнул, выдавил виноватую улыбку.

– Оставь посуду, – посоветовал отец. – Садись, чай попьем.

– А разве это правильно, что председатель Небесный? Он же… выбирает их! Кто следит за его работой?

– Высший Совет должен следить за его работой, – усмехнулся отец.

– Но? Чего ты ухмыляешься?

Глава поднял на него добрый взгляд, устало вздохнул.

– Просто вспомнил себя в твоем возрасте. Тоже был такой… убежденный, что мир должен быть справедлив, а всем воздастся по заслугам. В Совете все Небесные или Земные. Бывшие. Но бывшие – не значит независимые. Нас всегда спасает Алексей Ефимович, заместитель. Он за справедливость. Честно говоря, я не знаю, откуда он. Двоякий… В общем, не забивай голову. У нас не хватает доказательств, чтобы Совет к нам прислушался. Они замнут дело, если мы еще и виноваты не окажемся.

– А мы с Ромой не подойдем, как свидетели?

– Рома Земной. А тебе нельзя появляться там.

Отец долго смотрел на сына. Сизый дым вился к потолку. Мерно тикали часы. Густая, темная чернота за окном прижалась к стеклам, подмигивая окнами в доме напротив.

– Значит, кто-то другой должен дать показания, – с нажимом произнес Артур. – У нас же много Хранителей, которые смогут!

– Кто? – отец устало пожал плечами. – Кирилл и Гриша? Их никто и слушать не станет. Давай сменим тему. Я думаю над этим.

Артур кивнул, схватил кружку, отпил, поморщился и придвинул сахарницу.

– Ты не хочешь взять напарника? – спросил отец. – Или ученика? Тебе надо отвлечься.

– Нет, – отрезал Артур. – Хотел сначала, но ты мне все обломал.

– Мы это обсуждали, – строго произнес глава.

– Да, да, – закивал Хранитель. – А у тебя был напарник, кроме тети… Любовь Андреевны?

– Был…

4.3.

Саша с Любой проработали вместе год. Напарница отнимала у него все моральные силы своей вспыльчивостью, постоянно лезла на рожон, не могла пройти мимо Небесных, неслась вперед, не разбирая дороги. Она отлично справлялась с работой Хранителя, но привить ей хладнокровие и сдержанность оказалось непосильной задачей. Саша привык. Постепенно, не сразу, но привык. Со временем перестал сбегать от нее на одиночную работу, закатывать глаза на ее необдуманные поступки и отчитывать. Люба подросла. К концу их первого года она перестала читать нотации самоубийцам, рассуждать на темы нравственного выбора Хранителей и поучать Небесных.

Небесные вообще были их камнем преткновения. Люба затевала с ними ссоры, пыталась учить и то и дело клялась вызвать на Совет. Саша споры не любил. Предпочитал сделать дело и молча уйти. Небесные же не принимали Любу за Хранителя совершенно, но возможности поставить ее на место никогда не упускали. Саша пытался говорить с ними, одергивать, жаловаться отцу, а со временем сообразил, что проще один раз ударить, чем два часа махать руками и давить энергии, готовые к атаке. Через пару месяцев ему это стало нравиться: отец не отчитывал его за то, что Саша защищал Любу. Небесные пытались жаловаться главе, но Михаилу никогда не удавалось переспорить Сашиного отца. Через несколько месяцев Небесные, завидев Сашу с Любой издалека, стали резко менять маршрут и спешили удалиться.

К семнадцати годам напарница превратилась в прекрасную молодую женщину. Она была не только красива, но и до безобразия самоуверенна. У нее стали появляться первые ухажеры. Некоторых особенно упорных Саша не упускал возможности погонять по Хранилищу. Люба и сама не давала им спуску, игнорируя ухаживания, отказывая в свиданиях, а некоторым смеялась в лицо и называла слабаками. Саша осторожно предлагал ей выбрать кого-нибудь достойного, но напарница всякий раз отвечала, что любит только работу, дергала плечом и с вызовом смотрела на него.

Все изменилось.

Жарким июньским днем.

Люба не вышла на работу, чтобы помочь отцу. Саша целый день провел на улицах в одиночестве, пытаясь насладиться свободой, но к вечеру заскучал по ней, ее бесконечным разговорам и живой энергии.

Он собирался уже отправиться на ужин, когда услышал зов. Громкий и настойчивый.

Обернулся. Пронзительный взгляд впился в него, парализовав. Высокая, худая до неприличия, угловатая девушка с каре смотрела на него, не двигаясь. Пронзая в самое сердце.

Он пропал. В эту самую минуту. Окончательно и бесповоротно.

Помедлил, огляделся и шагнул к ней. Девушка стояла в потоке людей и не сводила с него глаз. Она не в опасности. Ее не надо было спасать…

– Привет, – произнес Саша, отчаянно подбирая слова.

– Привет, – кивнула девушка, глядя в самую душу.

– Кажется, я почувствовал твой взгляд…

Она едва заметно улыбнулась, вздохнула и отвела глаза.

– Что-то случилось?

– Я… не знаю, – произнесла девушка, растерявшись. – Нет, наверное, ничего…

Она нервно потянула ворот кофты. На ее шее мелькнул большой синяк, какой бывает только у самоубийц и тех, кого душили веревкой. Саша знал эту метку. Видел не раз…

– Что это? – спросил он.

– Неважно.

В ее глазах блеснули слезы.

– Кто это сделал? Ты пыталась…

– Неважно! – вспылила девушка. – Это тебя не касается!

Не взгляд его приковывал к ней теперь. Опасность.

– Я хочу помочь, – произнес Саша тихо. – Такие синяки не бывают неважными. Тебя пытались задушить? Кто?

Она вдруг подняла на него мокрые от слез глаза, ее губы дрожали.

– Мне нельзя говорить… если… кто-то узнает… к нему на работу придут, его исключат из партии!

– Кого «его»?

Она резко отвернулась, натягивая ворот кофты до самого подбородка.

– Кого «его»? – с нажимом повторил Саша, заглядывая ей в лицо.

– Папу! – воскликнула девушка и спрятала лицо в ладонях.

На них косились прохожие.

– Давай отойдем, – попросил Саша.

– Не стоит, – отрезала девушка. – Я пойду, мне не нужно тебе жаловаться…

– Я обещаю, что ничего не сделаю. Просто хочу, чтобы тебе стало немного легче. Вон там стоит милиционер, он уже на нас не хорошо смотрит.

Она оглянулась через плечо, машинально поправила ворот.

– Просто отойдем, – осторожно произнес Хранитель.

Девушка вдруг согласно кивнула и последовала за ним, обхватив себя руками. Саша чувствовал пристальный взгляд милиционера на затылке, но старался не оглядываться. Они свернули в ближайший двор и сели на скамью в тени раскидистого каштана.

– Так что с тобой случилось?

Она молчала, застыв, глядя в землю. Саша терпеливо ждал.

– Ты обещаешь, что не пойдешь в милицию? – спросила девушка. – Если отца исключат из партии, это будет конец…

– Твой отец пытался тебя задушить, а ты боишься, что его исключат из партии?

– Он уважаемый человек!

Саша горько усмехнулся.

– Как тебя зовут-то?

– Рита…

– А меня – Саша.

Она пожала плечом, отвернувшись.

– Так что, Рита? Ты же не просто так смотрела на меня сейчас.

Рита замялась, поджав губы, опустила голову ниже.

– Мне показалось… только не смейся! Мне показалось, что я должна заговорить с тобой…

Он затаил дыхание, не сводя глаз с ее острого профиля. Одному из ста людей покажется, что он должен заговорить с Хранителем.

– Ты смеешься? – спросила Рита и подняла на него глаза.

Он снова пропал.

– Нет, – встрепенулся Саша. – Я серьезен. Я почувствовал твой взгляд, поэтому обернулся. Что с твоим отцом?

– Он… – она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Он пьет дома. Напьется и бьет маму. Я защищаю ее, он бьет меня…

– Кем он работает?

– Не скажу… его исключат…

– Из партии, я слышал, – кивнул Саша. – Значит, должность высокая. Почему мама ничего не делает?

Рита поджала губы и покачала головой.

– Мама говорит, это все не страшно. Он пьет не каждый день. Побуянит, успокоится и спать ляжет. Мама просто синяки кремом мажет. Никто не замечает… наверное…

Саша подбирал слова, но в голове было пусто. Лишь ее глаза.

– Давно так?

– С детства…

Ему не трудно узнать, кто ее отец. И еще легче сделать так, чтобы его исключили из партии. И он сделает это.

– Не знаю, зачем говорю с тобой, – призналась Рита. – Отец просто много выпил, начал маму бить, я заступилась, а у него как пелена. Схватил меня, пытался задушить бельевой веревкой… Он давно так не напивался…

Саша знал, зачем она говорит с ним. Она – Хранитель.

– Ты же предчувствуешь опасность, – произнес он осторожно, пока Рита испуганно смотрела на него. – Скажи, я знаю.

– Да… – прошептала она, глядя на него с надеждой.

Он хотел бы сказать, что она Хранитель, что он украдет ее прямо сейчас, что для нее есть место в этом мире далеко от тирана-отца и безразличной матери. Хотел… но не мог спугнуть.

– Может… прогуляемся? Я приглашаю…

Рита вдруг посмотрела на него с легкой улыбкой, вздохнула и кивнула.

– Пригласи…

Он лихорадочно обдумывал, как пригласить ее в Хранилище, потому что не хотел отпускать домой. Потому что не хотел больше расставаться с ней никогда.

– А кем ты работаешь? – спросила Рита.

– Я… помогаю людям!

– Врач?

– Нет… – он замялся, почесал затылок. – Скорее… как спасатель…

Она с интересом посмотрела на него.

– Скорее? Но не спасатель? Кто ты?

Саша поджал губы, глядя себе под ноги.

– Мне сложно объяснить на словах. Для этого надо показывать мою работу…

– А это далеко?

– Там, у детского магазина…

Рита глянула на часы.

– Наверное, все уже закрылось…

Они остановились и посмотрели друг другу в глаза. Саша не дышал, боясь услышать ее слова, она решалась.

– Я боюсь идти домой, – шепотом произнесла Рита, не сводя с него глаз.

– Гораздо больше, чем меня? – он пытался шутить, но голос предательски дрожал.

– Ты не выглядишь опасным… мне с тобой… спокойно…

У него все трепетало внутри, сердце делало счастливые кульбиты, рвалось из груди.

– Я могу показать тебе, кем работаю…

Рита улыбнулась и кивнула.

– Покажи…

Саша сдержал удивленный взгляд. Она Хранитель. Она интуитивно чувствует, кому можно доверять.

Он развернулся на каблуках и поднял руку в приглашающем жесте. Отвести к отцу. Срочно. Пока она не испугалась и не передумала.

Саша только сейчас, рядом с Ритой понял, что Хранилище со стороны выглядит как простой жилой дом. И все это должно показаться ей обманом: вместо промышленного здания ее привели к простой пятиэтажке.

– Ты… здесь работаешь? – Рита заметно нервничала, сжалась.

– Да… – он судорожно подбирал слова. – Когда коммунальные квартиры расселили, здание отдали нам. Пойдем!

Она не спешила, вдруг посмотрела на него с подозрением.

– Сашка!

Ваня махнул ему рукой. Рядом с ним стояли Тамара и Инна, с интересом разглядывая Риту.

– Вон, видишь? – выдохнул Саша. – Ребята, с которыми я работаю. Пойдем, поздороваемся.

Рита нехотя согласилась. Подходя ближе, он глазами пытался просить у ребят помощи.

– Привет! – Ваня протянул ему руку. – С утра тебя не видел. А ты… Вы…

Рита смутилась и опустила глаза, машинально дернула вверх ворот кофты. Из дома вышли Костя с Ирой. Саша обернулся к ним, метнул на Иру умоляющий взгляд.

«Я только что встретил ее. Не знаю, каким чудом она согласилась пойти сюда, но сейчас испугалась. Я сказал, что покажу ей работу. Спасай меня!»

Ира ничего не ответила, не сводя с него пронзительно-голубых глаз, кивнула, дернула Костю за рукав и подошла ближе.

– Саша! – воскликнула она. – Я думала, ты пораньше ушел. Добрый вечер! Вы новая сотрудница?

Рита едва заметно выдохнула, подняла голову и натянуто улыбнулась.

– Я… нет, не сотрудница. Саша… он…

– Я обещал показать работу, – улыбнулся Саша, пытаясь придать голосу непринужденности. – Боюсь, никак не объясню на словах…

Костя хмурил черные брови, разглядывая Риту, пока Тамара не пихнула его локтем в бок и не покачала головой.

– Да, это не объяснить просто так, – улыбнулась Инна. – Пойдемте, мы Вам покажем!

Девушки окружили Риту, загалдели и потащили ее к двери.

– Сергей не даст ее тебе в ученики, – посетовал Ваня. – Он не отнимет у Любы тебя.

– Может, поставит ее ученицей им? – предположил Костя, взъерошив черные как смоль волосы. – Я бы уже повесился с Любой.

– Погодите, – попросил Саша строго. – Еще ничего не понятно. Я пойду, они украли ее.

Ира с Тамарой и Инной увлеченно показывали Рите столовую и актовый зал. Девушка с интересом крутила головой и кивала. Она немного расслабилась, попав в их компанию.

– Что происходит? – раздался за спиной у Саши голос Андрея.

Хранитель подпрыгнул от неожиданности и обернулся. Отец и его заместитель стояли рядом. Они уже сняли пиджаки и галстуки, значит, работу закончили.

– Пап… – Саша замялся, пряча глаза.

– Это кто? – строго спросил глава, кивнув на Риту.

– Это… Рита… она… Хранитель…

– Я вижу. Ты ее спас?

– Я… ее не надо было спасать…

Отец переглянулся с Андреем, тяжело вздохнул. Заместитель строго оглядел девушку, кашлянул.

– Двоякая. Нулевая… еще и спасать не надо…

Он задумчиво потер подбородок. Рита претендует быть Сашиной напарницей. А для этого понадобится разжаловать Любу. Это может ударить и по ней, и по ее дару. Андрей вряд ли позволит поступить так со своей дочерью.

– У нас нет подходящего напарника, – пробормотал глава. – А Любе одной нельзя…

– Нельзя! – воскликнул хриплым голосом Андрей. – Что, вообще наставников нет?

– Двояких – нет, – отец Саши строго покосился на него.

– Поди, поговори с ней для начала.

Глава кивнул, похлопал Сашу по плечу и направился к щебечущим девушкам.

Услышав, что в Хранилище нет подходящих наставников, Саша обрадовался. И испугался. Это обидит Любу. Разобьет ей сердце.

Увидев главу, Рита побледнела, попыталась отойти за спину девушкам, но те и сами пятились назад. Особенно Ира. Она боялась Сергея до трясущихся коленок.

Саша пропустил ужин. Он не отходил от кабинета отца, кусал губы, вздыхал и поднимал глаза к потолку. Ждал, что скажет отец, что будет дальше, как отреагирует Рита. Единственное, чего он не ждал – реакции Любы, если Риту сделают Сашиной ученицей.

Рядом возник Коля. Он усмехнулся, тряхнув отросшими светло-русыми волосами, привалился плечом к двери кабинета.

– Чего? – кивнул Хранитель. – Ждешь приговора?

– Жду, – ответил Саша, не глядя на него.

– Любу-то кинут в свободное плавание?

– Откуда я знаю?

– Там двоякая, как я понимаю. А, кроме тебя и меня, двояких нет, – Коля хитро посмотрел на него. – Я от Тамары не откажусь. Мне ученика даром не надо.

Саша метнул на него предупреждающий взгляд.

– Да ладно, – Коля похлопал его по плечу. – Не нервничай. Может, это твой счастливый день? Тебя от Любы избавят.

– Помолчи, пожалуйста, – прошипел Хранитель, теряя самообладание. – Она меня устраивает!

– Да, да, – усмехнулся друг. – Рассказывай…

Дверь в кабинет главы открылась, на пороге вырос Сашин отец, строго оглядел Хранителей.

– Саша, зайди, – приказал он. – Коля, отведи девочку на ужин. И смотри у меня!

Глава пригрозил Коле пальцем. Хранитель поднял ладони к груди в капитулирующем жесте, оскалился в улыбке.

– Все будет в лучшем виде!

Он махнул Рите рукой и направился в сторону столовой. Девушка замялась, бросила на Сашу вопросительный взгляд.

– Это мой друг, – он выдавил улыбку. – Не бойся, он хороший…

Отец строго посмотрел на них. Саша кивнул и юркнул в кабинет. Глава прошел следом, тяжело опустился в кресло и устало потер глаза, выпрямился и надел очки для чтения. Он выглядел до того замученным, словно пришел с тяжелой смены на заводе.

– Задачку ты мне подбросил… – пробормотал отец. – Всю голову сломал…

– Я не ожидал, что встречу ее…

– А кто ж ждет такое? – усмехнулся глава. – Я когда маму твою встретил, тоже не ожидал… да…

Он перевел влюбленный взгляд на маленькую фотографию, прикрепленную к ножке настольной лампы. Со стороны посетителя фото увидеть трудно, но Саша знал, что оно всегда на своем месте. Отец смотрел на маму, когда ему требовалось взять себя в руки, принять решение или подтвердить свои слова. Он любил ее. И мама любила его так, как никто и никогда не любил никого в этом мире… Время не любило их…

– Так, – отец взял себя в руки и перевел строгий взгляд на сына. – Вариантов нет. Рита будет твоей ученицей.

– А Люба?

– Люба… Ты сам-то не устал от нее?

– Я привык, – Саша виновато улыбнулся. – Сначала устал. Теперь привык… она выросла…

– Андрей будет в ярости… – вздохнул отец. – Но мне больше некому доверить двоякого ученика.

– Может, не надо разжаловать Любу? – встрепенулся Саша. – Мы же можем вдвоем учить ее?

Он устал тащить ответственность за напарницу. Но и бросить ее вот так не мог.

– А любить они будут вдвоем тебя одного? – уточнил отец.

– Чего? – не понял Саша.

– Ничего, – усмехнулся глава. – Девочки, говорю, могут не поладить. А Рите нужен ты, ты хороший наставник, справишься. Так. Квартира на третьем этаже у лестницы. Ключ. Иди, проводи ее. Утром вас троих жду у себя. Сразу после завтрака. Все, пока что свободен.

Саша схватил ключ со стола, подскочил.

– Стой, – окликнул его отец, заставив обернуться. – Ты молодец. Есть чем гордиться.

Они смотрели друг на друга пару мгновений. Похвала для отца была чем-то невыносимо тяжелым. Произносил он ее редко и неумело. Саша смирился, что все его действия будут недостаточно хороши и не ждал ласкового слова.

Саша и Рита сидели у главы в кабинете. Рита заметно нервничала, Саша старался держаться хотя бы ради нее. Потому что сейчас придет Люба, а ее реакция может быть какой угодно. Девушка заподозрила неладное еще утром.

– Маргарита, как Вы отдохнули? – поинтересовался отец.

– Очень крепко спала, – кивнула Рита. – Спасибо Вам. Я… давно так не отдыхала, как…

Дверь распахнулась. На пороге стояла Люба. Светлое платье колыхнулось, темные кудри пушились у лица и падали на лоб. Девушка внимательно оглядела Риту, перевела строгий взгляд на Сашу.

– Люба, – улыбнулся глава. – Пройди, сядь.

Она закрыла дверь, подошла к столу и села по правую от Саши руку, не глядя на него. Вся ее поза выражала несогласие и вызов.

– Отец говорил с тобой? – спросил Сергей.

– Говорил, – холодно ответила Люба, дернув плечом.

– Хорошо. Вариантов у нас немного, ты знаешь. Поэтому перейдем к делу.

– Перейдем, – согласилась Хранительница.

Сашу бы позабавила эта наигранная серьезность. В другой ситуации.

– Для нашей новой сотрудницы нет подходящего наставника, кроме Саши. Но и позволить тебе работать самостоятельно я не могу. Ситуация видится мне следующим образом: вы остаетесь напарниками и берете Риту в ученики. Вдвоем.

Саша заметил, как побледнела Люба, с каким вызовом уставилась на главу. Заметил, как она теребит ткань платья нервными пальцами. И лучше бы не заметил, как она посмотрела на него.

Как на предателя…

– А я кто? – холодно спросила Люба. – Запасное колесо?

– Люба, – строго произнес отец. – Ты – полноправный напарник.

– Пятая нога у собаки! – вспыхнула Хранительница. – Не напарник! И не нужен мне напарник! Я сама прекрасно справлюсь! С ними работать я не буду!

Она бросила испепеляющий взгляд на Риту. Девушка съежилась и опустила глаза. Саша не двигался, глядя на отца. Глава смотрел на Любу, явно не в силах подобрать слов. Он мельком глянул на фото жены, набрал воздух в грудь.

– Люба, ты не сдержанна. Такое поведение для Хранителя…

– Недопустимо! – воскликнула Люба. – Мне ли не знать! Я не буду работать с ними! Сама справлюсь! Разжалуйте меня! Сию секунду!

– Я запрещаю тебе работать одной! – воскликнул глава, теряя контроль.

– Попробуйте!

– Люба, – позвал Саша, но тут же осекся.

– Делайте, что хотите! Я справлюсь одна!

Она вскочила, смерив главу презрительным взглядом, развернулась на каблуках и вылетела из кабинета.

Тишина зазвенела, пока отец пытался подобрать слова.

– Она отойдет, – неуверенно пробормотал глава. – Молодость, горячность… Приступайте к обучению.

– Она ревнует, – шепнула Рита, когда они вышли из кабинета.

– С чего ты это взяла? – не понял Саша.

– Это очевидно!

– Очевидно…

Это было совершенно не очевидно. Он привык к этой маленькой, чересчур энергичной девчонке, с которой они выросли вместе. И ни о какой ревности даже не думал.

Люба от своих слов не отступилась. На нее не смогли повлиять ни ее отец, ни Сашин. Девушка упиралась, спорила, уходила из дома, ставила условия и смотрела на Риту так, словно готова была убить на месте, игнорировала Сашу и сразу же разворачивалась, как только видела их. Она перестала общаться с Сашиной компанией, ела за отдельным столом. После последней попытки Андрея надавить на дочь, Люба пригрозила уйти из Хранилища.

5.

В начале новой недели после посещения главы Кирилл дал Алисе задание:

– Пора приступать к спасению. Ищем зовущую душу и просим привести нас к ней. Спасать я пока буду сам. Ты как?

Алиса не стала говорить, что ее затрясло от страха, руки вспотели, а из головы испарились все знания. Она смогла только нервно кивнуть и выдавить несчастную улыбку.

Они стояли во дворе Хранилища. Мимо то и дело проходили сотрудники. Кто-то не обращал на них внимания, кто-то здоровался с Кириллом и перекидывался парой слов. Алиса пока что никого толком не знала, но здоровалась со всеми подряд, с некоторыми дважды за день, потому что лиц не запоминала. Хранители были дружелюбны, улыбались ей, кивали и вежливо спрашивали, как ее дела.

– Угощаю кофе, если все получится, – сообщил Кирилл, наклонившись к ее уху.

Алиса хотела попросить мороженого, потому что плавилась от жары, но промолчала.

– Приступай.

Это прозвучало как выстрел в упор. Как смертельный приговор.

Алиса глубоко вздохнула, пытаясь собраться, погрузилась в себя настолько, насколько смогла. Ее отвлекало буквально все: Хранители, птицы, ветер, музыка…

Кристина сказала не бояться. И тогда, рядом с ней, Алиса не испугалась. У нее получилось, а мир не рухнул. Почему не получится сейчас?

Став Хранителем, с нее снимут запрет ходить одной, а Кирилл перестанет повторять, что для ученика это нормально. Став Хранителем, она станет как мама. И займет свое место. Нужно учиться. Нужно тренироваться.

Алиса долго вслушивалась в гул голосов, не решаясь предложить свою помощь. Кирилл скучающе оглядывал двор.

«Я хочу помочь тебе! Отзовись!»

Тишина. Новая попытка. Гул ускользнул от нее и вернулся снова. Она позвала.

«Я здесь!»

Алиса перестала вздрагивать всякий раз, когда кто-нибудь отвечал на ее зов, хотя по коже все еще прокатывался холод до самого затылка.

«Где здесь?»

«Иди за мной!»

– Я слышу! – воскликнула Алиса и тут же потеряла контакт.

– Молодец, – улыбнулся Кирилл, задумчиво глядя в землю, уйдя глубоко в себя.

За эти дни ученица успела привыкнуть к этому его состоянию. Он так устанавливал контакт с той же душой и просматривал варианты развития событий.

«Куда мне идти?»

Тишина была ей ответом. Алисе пришлось приложить много усилий, чтобы восстановить контакт и отыскать звавшего. Выбросить мысли. Вообразить гул. Предложить помощь и ухватиться за самый громкий голос.

«… и иди до самого конца улицы» – произнес голос, словно восстановилась связь в телефоне.

Алиса пыталась сосредоточиться сильнее, ее била мелкая дрожь, влажные ладони сжимались в кулаки, а в груди трепыхался страх. Быть постоянно в контакте. Краем сознания. Судя по лицу Кирилла, это должно помочь.

– Спроси, что с ним, – произнес наставник, когда они вышли со двора и нырнули в прохладу соседнего квартала.

«Что с тобой?»

Тишина.

Алиса судорожно вздохнула, пряча проснувшуюся злость.

«… и я попаду под машину…»

«Почему?»

«Телефон…»

Кирилл отдернул ее от фонарного столба, подхватил под руку. Они прошли вдоль дороги, минуя старые панельные пятиэтажки, служившие общежитием, спустились в переход и вышли на противоположной стороне, остановились между киоском и школьным забором.

– Пришли, – сообщил наставник. – Теперь ты должна почувствовать, с кем говорила. Что он сказал еще?

– Что-то про машину и телефон… я не совсем поняла…

Кирилл сонно огляделся.

– Голос души соответствует полу человека.

– Это был мужской голос.

Наставник утвердительно кивнул.

– Смотри в оба, он вот-вот появится. Мы пришли как нельзя вовремя.

Алиса судорожно оглядывалась, неосознанно отступая за спину Кирилла, словно это могло спасти ее. На остановке несколько мужчин смотрели в телефоны. Возле подземного перехода двое курили, уткнувшись в экраны. Парень на велосипеде ждал зеленый сигнал светофора, поставив ногу на асфальт и тыкая стилусом в экран мобильника. Неприятное чувство паники сжало желудок ледяной корявой лапой. Каждый смотрел в телефон. Кажется, даже водители в машинах отвлеклись от дороги и полностью отдались тому, что показывал экран мобильного.

– Они все в телефонах, – просипела Алиса дрожащим голосом.

– Да, когда-нибудь виртуальная реальность проглотит этот мир, – вздохнул наставник. – А жаль, там нет ничего. Куда смотришь, туда течет энергия… Эй! Не паникуй! Смотри внимательнее.

Она вздрогнула, выныривая из панических мыслей, огляделась и заметила парня в деловом костюме с кожаным портфелем. Он быстрым шагом шел к пешеходному переходу, набирая сообщение в телефоне. Непонятное чувство толкнуло Алису в спину, указывая именно на него.

– Стой здесь, – скомандовал Кирилл.

Он сжал ее плечо и направился к парню. Успел схватить его в последний момент.

– Ты ослеп? – воскликнул Кирилл. – Красный!

Он махнул рукой на светофор. Парень потерянно поднял голову, посмотрел на Кирилла, проводил глазами пролетевшую мимо маршрутку. Рука с телефоном дрогнула, а краска схлынула с лица.

– Смотри по сторонам, – прошипел Хранитель и ткнул пальцем в экран мобильника. – Там только смерть свою найдешь!

– Я… – парень попытался подобрать слова, но не смог, лишь беззвучно открывал рот.

Кирилл сокрушенно покачал головой, развернулся и пошел к Алисе.

– Что ж… – улыбнулся он, глядя на нее. – Ты смогла! Молодец! Кофе!

– Почему он не поблагодарил тебя?

– Никто не благодарит, идем, – он махнул рукой в сторону перехода. – Ты сразу это уясни, чтобы потом не расстраиваться. Это просто работа, не более.

– Я слышала обрывками… – Алиса едва поспевала за ним по ступеням.

– Для этого я тебе и нужен, – кивнул Кирилл. – И чтобы ты в фонарные столбы не врезалась. С первого раза никто не справляется. А некоторые ученики умудряются поймать до трех-четырех сигналов сразу и начинают в панике метаться из стороны в сторону. Если бы новенького можно было обучить азам и бросить работать, так бы и делали. Все эти поиски и спасение ты освоишь к концу первого полугодия на отлично. А вот, сколько ты будешь идти к тому, чтобы игнорировать мораль простых людей – вот, где вопрос.

– Что значит игнорировать мораль?

– Это значит, что если душа просить отпустить ее, надо дать человеку умереть. А если ты спасаешь законченную сволочь, и она просит дать ей жить, то надо дать ей жить. Все новички оступаются на этом, ищут справедливости, начинают решать судьбу. И лезут в работу Небесных. В общем, глаз да глаз за вами. Смотри под ноги, пожалуйста.

Он придержал споткнувшуюся Алису, которая не отрывала вопросительного взгляда от его лица.

– Почему пока мы сидели в сквере, у меня почти не получался диалог? А сейчас… почти получился?

– Потому что душа не будет тратить время на то, чтобы уговорить тебя помочь. Как только она понимает, что ты не придешь, прекращает разговор.

Благодаря вылазкам, Алисе стал удаваться поиск. Порой она путалась и перескакивала с одного диалога на другой, а иногда теряла все контакты и не могла восстановить. Иногда удавалось поговорить с душой от начала и до конца, а иногда не получалось ничего. Каждый день был разный. Единственное, что удалось заметить, – в хорошем настроении у нее получалось почти все, а в плохом – не получалось ничего.

Кирилл умел просматривать будущее людей на годы вперед. Наблюдая за ним, Алиса сгорала от зависти. Ей тоже хотелось как он. Ее раздражало, что она может только слышать и уповать на то, что душа согласится ответить на ее вопрос, пока Кирилл просматривал все картинки, которые хотел. Из-за этих мыслей у Алисы портилось настроение, а работа не ладилась до самого вечера.

Помимо нее в Хранилище обучалось еще двое ребят. Алиса иногда наблюдала за ними во дворе или в столовой. Кажется, у них получалось гораздо лучше, чем у нее. По крайней мере, они обсуждали работу наравне с опытными Хранителями, не смотрели на всех глазами испуганного первоклассника, смеялись над шутками и шутили сами. Алиса же даже понять не могла, о чем они говорят.

Гриша вдруг стал поглядывать на нее с таким лицом, словно хотел что-то сказать. Кристина наоборот перестала сверлить тем холодным взглядом, которым смотрела в первый день. Артур почти не попадался на глаза, а с Ромой удавалось пересечься только утром, когда он возвращался с работы, завтракал и отправлялся спать. Друг наспех здоровался, спрашивал о ее делах, желал хорошего дня и поднимался в свою квартиру на втором этаже.

– Тренируем щит! – объявил Кирилл, стоя утром на пороге ее квартиры.

Алиса сонно потерла глаза и отступила. Закрывая дверь, она столкнулась глазами с Артуром.

Пока Кирилл варил кофе на ее кухне, Алиса наспех привела себя в порядок, глядя в маленькое потемневшее зеркало в ванной. Она не спала полночи, потому что Кирилл уговорил ее пойти к Максу, чтобы поиграть в настольные игры. Когда ребятам надоело, они переключились на скучные разговоры о машинах, Алиса отчаянно боролась со сном, но все-таки задремала в кресле.

– Что такое щит? – спросила Алиса, усевшись на табуретку в кухне.

Кирилл подал ей кружку и улыбнулся.

– Щит – это наша основа основ. Он нужен для контакта с умершими. Душа, покидая тело, подвергается астральной атаке. Контактирующий Хранитель тоже будет атакован. Это факт. Щит защищает от атаки.

Алиса растерялась, бледнея. Раз наставник заговорил о душах, покидающих тело, это будет следующий этап обучения. Она двоякая, ей придется этому учиться. Алиса надеялась, что они перейдут к погибшим позже. Намного позже. Никогда…

– Я… – она замялась, опустив глаза. – Я же толком не научилась никого спасать… И говорить с душами… и… может, еще потренируемся слушать?

Она выдавила виноватую улыбку, но Кирилл строго посмотрел на нее, склонив голову набок. Алиса уже говорила ему, что ее воротит от одной мысли, что надо кому-то дать умереть. Наставник поправил ее и назвал это «помочь уйти». Легче не стало.

– Мы еще не начали, а ты уже сдалась, – вздохнул Кирилл.

– Но я не хочу никого лишать жизни… – пробормотала Алиса, нервно теребя подол футболки.

– Никто не вправе лишить человека жизни.

– Закон свободной воли, – кивнула она.

– Этому тебя кто научил? – поморщился Кирилл.

– Артур… Рома…

– Как всегда не там, где нужны… – проворчал наставник, закатив глаза. – Слушай, если душе не помочь уйти, когда она просит, то она станет призраком и будет прикована к месту смерти. Ее потом только ведьма выгонит, если справится. Душа не сможет переродиться и дальше проходить уроки. Потому что ты испугалась. Ты возьмешь такой грех на себя? Душа зовет Небесного только, когда не может уйти с миром.

Алиса жалобно смотрела на него, пытаясь проглотить ком в горле. Кирилл выглядел уставшим, а ей вдруг стало стыдно.

– Прости, – произнесла она, прикрыв глаза ладонью.

Он коснулся ее руки. Алиса вздрогнула, замерла, но глаз не открыла.

– Ты слишком за все переживаешь. В нашей работе такие нервы не нужны. Я пока что спущу все на тормозах в надежде, что с опытом ты станешь спокойнее.

Алиса осторожно отодвинула ладонь от его пальцев, прижала к лицу и растерла щеки.

– Прости, – повторила она. – Продолжай, я не буду спорить.

Он подозрительно посмотрел на нее.

– Мне нужно стать черствой, да?

– Тебе нужно научиться отделять работу от жизни, – возразил наставник строго. – Хирург не может рыдать над каждым пациентом и бояться сделать ему больно. Он должен встать и помочь. И ты должна. Встать и выполнить работу. И забыть.

Алиса тяжело вздохнула, нахмурив брови. И забыть…

После завтрака они снова оказались в сквере возле дома. Их скамья была свободна и скрыта от посторонних глаз.

– Теория, – широко зевнул Кирилл, устраиваясь удобнее. – Щит – это защита, которая вырастает из наших собственных сил. Ставится он только из состояния любви. Сама по себе любовь – это щит. Но чтобы это заработало, ты должна быть постоянно осознанна, как Будда. В наших реалиях это почти невозможно. Нельзя стать Буддой, пока смотришь на труп с огнестрельным в голову и слушаешь рассказ души о собственной смерти. Поставить щит нельзя, когда ты сломлен, расстроен или подавлен. Иногда щит можно поставить из гнева, но это опасно. Такая защита отнимает ресурс организма и пожирает тебя изнутри. Поэтому только любовь. Она множит силы.

Алиса тяжко вздохнула, глядя себе под ноги. В ее голове откуда-то завелись бабочки, а слова наставника пролетали из одного уха в другое.

– Для сотворения щита подойдет что угодно: любовь к родителям, к человеку, к песне, к жизни, к животному – все, что придает тебе сил. Даже радостное событие, если в нем достаточно эмоций. Понимаешь?

Она кивнула и закопалась в собственную память, выискивая, любую зацепку, что заставит ее быть счастливой.

– Сила щита зависит от силы любви. Когда-нибудь потом она будет равна твоей силе, но пока ты учишься, щит будет силен, пока ты испытываешь любовь.

Алиса пометила себе еще одну причину, почему ей нужно стать Хранителем.

– Щит спадает, как только твое внимание уплывает от него. Или из-за негативных эмоций. Понимаешь?

Она кивнула, хотя понимала с трудом. Бабочки порхнули и затрепетали крылышками.

– Где ты витаешь? – вдруг спросил Кирилл.

Где-то…

Там, где он утром коснулся ее ладони…

Алиса тряхнула головой и покраснела под хитрым взглядом Кирилла.

– Давай с простого, – предложил он. – Поищем что-то, что вызывает у тебя любовь. Что угодно: друзья, родители, кино, музыка…

Алиса задумчиво провожала глазами собачку, бегущую по своим важным собачьим делам. Раньше ученица как-то не задумывалась над тем, что она любит, что приносит радость. Возможно, существует множество вещей, которые вызывают у нее любовь. А, возможно, ни одной…

– Мама? – неуверенно спросила Алиса.

– Идеально! – кивнул Хранитель. – Любовь к родным – самая сильная. Хорошо. Думай про маму. Про те моменты, когда действительно чувствовала, что любишь ее.

Алиса невидящим взглядом уставилась на огромный лист каштана, колыхавшийся на ветру. Да, она любила маму. Это было нормально… правильно. Как можно существовать, когда не любишь маму? И папу она тоже любила. Родители были неразлучны для нее. Папа призраком следовал за ними всегда. В воспоминаниях, в рассказах, в вещах, даже в зеркале…

– Почему ты загрустила? – осторожно спросил Кирилл.

– Папа, – вздохнула Алиса. – Папы нет…

Наставник кивнул, нахмурив брови.

– Давай-ка выберем что-нибудь другое. Не будем омрачать воспоминания грустными мыслями.

Она снова задумалась. Школу ненавидела, потому что так и не смогла подружиться с новыми одноклассниками, ее не приняла ни одна компания. Работа была рутиной, а редкие посиделки с коллегами – вынужденным побегом от одиночества. Музыку она не слушала давно. Возвращение в Хранилище? Это же хорошее воспоминание? Она мечтала о нем…

– Алиса, – позвал Кирилл. – Неужели совсем ничего?

Она расстроенно глянула на него, губы дрогнули.

– Я безэмоциональная губка…

Он вдруг рассмеялся.

– Почему губка?

– Потому что все впитываю, осознаю, а эмоции выдать не могу! Даже не знаю, что люблю! А вы-то все время работаете через эмоции!

– Алиса, – он протянул ладонь и сжал ее плечо, тепло улыбнулся. – Ты – человек. Это нормально, это правильно, что эмоции смешаны, и ты не можешь среди них выделить только любовь. На черное и белое мир делят только психи. Просто выбери радость по душе.

Алиса снова закопалась в обрывки памяти. В детстве отец включал ей мультики с самого утра, подпевал музыкальным заставкам, готовил незамысловатый завтрак и разрешал есть прямо в комнате перед телевизором. После они гуляли в парке. Это папа научил ее кататься на велосипеде и роликах. В плохую погоду они сидели дома, рисовали, мастерили что-нибудь из бумаги или железного конструктора, читали книги, смотрели кино или ходили в гости. Это были редкие, но такие нужные ребенку дни. Чаще Алиса, как и Артур с Кириллом, была предоставлена сама себе: одна обедала или ужинала, если ее не забирали Иван и Инна, рано научилась готовить простые блюда. Сама делала уроки, собирала портфель и стирала одежду. Сама убиралась в квартире. Сама зашивала одежду. Ей, маленькой девочке, катастрофически не хватало родителей, а их редкое внимание зачастую крали Артур и Кирилл. Если Артуру не хватало матери, а нашел он ее в маме Алисы, то Кириллу не хватало еще и отца, потому что он до смерти боялся своего жестокого, не прощающего ошибок папу.

Слезы обожгли глаза.

– Ну ты чего? – Кирилл придвинулся ближе, заглядывая в ее лицо. – Мы же искали теплые воспоминания, а не причины плакать.

– Прости, – Алиса шмыгнула носом. – Мне казалось, мое детство было счастливым. Но… теперь я понимаю, что это не так… Мама всегда в работе, папа… тоже… Я одна…

Кирилл тяжко вздохнул, протянул руку и сгреб ее в охапку, погладил по голове. Возможно, это было именно то, что нужно. С ним она чувствовала себя чуть лучше. Чуть спокойнее. Два сироты с родителями…

– Не грусти, – шепнул Кирилл. – Родители любили тебя ничуть не меньше из-за работы. Прости их. Я видел вашу семью с детства. Они любили тебя. Клянусь.

Она не смогла сдержать слезы. Грудь больно сдавило от обиды. Ей было мало мамы и папы. Эти бесконечные вылазки на работу, проклятые часы в кабинете Александра, эти ночные вызовы…

– Мой отец тоже всегда был на работе, – произнес Кирилл, прижавшись щекой к ее макушке. – А когда находил на меня время… лучше бы не находил. Он любит меня, я знаю, просто не может показать. Да, он покупал мне все, что нужно. Я был сыт, одет и обут. Но мы никогда не были близки, как отец и сын… Старший товарищ, не более.

– Я до ужаса боялась дядю Колю, – горько усмехнулась Алиса.

– А я как его боялся! – рассмеялся Кирилл. – Он же бил меня всем, что под руку попадется за все: за оценки, за поведение, за слабый щит… Мы с Артуром однажды разбили окно в столовой. Александр просто поговорил с ним и отправил помогать сотрудникам убирать стекла. А мой папа выпорол меня так, что на мне живого места не было. Я еще неделю ел стоя. Но, поверь, не смотря на это, я все равно нахожу хоть одну светлую крупицу, чтобы поставить щит. А ты точно сможешь!

Алиса украдкой вытерла глаза, вздохнула. Кирилл отстранился и заботливо оглядел ее. Она попыталась выдавить улыбку.

– Ты сможешь.

Сможет…

Сможет ли?

– Попробуй, – шепнул наставник. – Я уверен, что у тебя получится!

Алиса вздохнула, подняла глаза к небу и надолго задумалась.

И нашла.

Вот этот самый момент. Сейчас. Два взрослых ребенка с общим прошлым, которые связаны не только одними воспоминаниями, но и взаимопониманием. Они есть друг у друга.

– Хорошо, попробуем, – кивнула она, собирая мысли по закоулкам. – Что теперь?

– Дальше самое простое, – улыбнулся Кирилл. – Вызвать щит. Смотри. Берешь теплое воспоминание, проживаешь его заново так, словно оно действительно происходит. Как только понимаешь, что тебе стало по-настоящему хорошо и комфортно, визуализируешь чувство в виде маленького светящегося шарика внутри. А дальше все зависит от твоего воображения. Ты должна увеличить этот шарик так, чтобы он вышел за пределы твоего тела и закрыл тебя собой целиком. Пробуй.

– А как ты поймешь, что у меня получилось?

– Для этого я и есть твой наставник. Пробуй.

Алиса выпрямилась, поерзала на скамье. Снова прокрутила их разговор в голове, погружаясь в теплые мысли, зажмурилась. Они вместе. Рядом. Опоры друг для друга.

Теплое чувство родилось в груди, выжигая боль, тоску и слезы. Кирилл не сбежит, потому что ему нужно работать. Он будет рядом. И от этого становилось теплее. Она сможет на него полагаться, как на друга? Как на наставника? Как на человека? Как на мужчину…

– Выводи наружу.

Алиса спохватилась. Теплый комок в груди начал расти, а от него словно становилось светлее и легче. Она жмурилась, представляя золотой шарик, который увеличивался в размерах, выходил за пределы ее тела. По коже скользнуло тепло. Купол, сотканный из взаимопонимания и доверия. Надежная защита от внешнего мира. Ее собственная…

Над головой каркнула ворона. Алиса вздрогнула, а чувство тепла исчезло.

– О чем я и говорил, – вздохнул Кирилл, глядя вверх. – Все что угодно может спугнуть щит. Давай еще раз.

Вторая попытка оказалась легче. Алиса воскресила теплые ощущения, представила золотой шарик, вырастила его и мысленно окружила себя. Тепло скользнуло по коже. Сложнее всего было держать чувство счастья и любви внутри себя. Мысли метались, пытались скатиться на негативные, напомнить причину, по которой между ней и Кириллом возникло взаимопонимание. Алиса жмурилась сильнее.

– Молодец!

Она рискнула открыть глаза, и ощущение тепла и защиты снова исчезло. Ей показалось, что она физически ощутила, как лопнул ее щит, оставив голой.

– Как ты понял, что у меня получается? – спросила Алиса.

– Любой опытный Хранитель может видеть щит. Ты тоже когда-нибудь научишься. Теперь домашнее задание: тренировать щит каждый раз, когда поймешь, что тебе хорошо и комфортно. Чем чаще будешь это делать, тем быстрее отточишь навык.

Это упражнение нравилось Алисе гораздо больше, чем слушать голоса. Оно вызывало приятные эмоции. Казалось, создавая щит, она множит чувство радости. Поэтому Алиса пыталась поставить защиту всегда и везде. Чаще всего щит удавался около Кирилла. Никогда – около его друзей.

Июльский зной отступал от города. Теплый, спелый август терпеливо занимал бетонные дворы, настаивался как вино, сыпал ягоды во дворах, раньше времени накидывал одеяло сумерек на улицы и остужал солнце.

Артур не спешил. Он оттягивал свое появление в точке назначения как мог. Уже ощущал присутствие Небесных, злился и курил, замедляя шаг.

И все равно пришел раньше нужного.

Двое Небесных стояли в стороне и оживленно болтали, оглядываясь по сторонам. Артур не стал надевать щит, чтобы они почувствовали издалека. Пусть знают, что пришел. И не просто Земной, а именно он. Тем приятнее будет увидеть их недовольные лица.

Они узнали. Завертели головами. Он подошел сзади, заставив их подпрыгнуть и обернуться.

– Скучали? – ухмыльнулся Артур.

Он знал их. Они часто сцеплялись с ним или Гришей и Ромой.

У него было ужасное настроение с самого утра, а присутствие именно этих двоих делало его только хуже.

– Кто угодно, лишь бы не ты, – фыркнул Небесный.

– А пришел я, – хмыкнул Артур.

Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, что могло привести в одну точку Небесных и Земного. В любом случае, ничем хорошим это не кончится.

– Чего пришли-то? – спросил Артур, зажав сигарету зубами и сунув руки в карманы.

– А ты?

Он смерил их недовольным взглядом и отвернулся.

Подъехавший автобус выдохнул, выпуская невысокую девушку. Она зацокала каблуками в сторону темных дворов. Артур прислушался к себе, кивнул и пошел следом. Небесные переглянулись, выдержали расстояние и поплелись за ним.

Поздний теплый вечер окутал улицы, улегся черными тенями под деревьями.

За Небесными нужно проследить, они из радикальных.

– Владов! – позвал один из Хранителей. – Как дела у предателя?

– Тебе-то какое дело? – бросил Артур через плечо. – Арина привет передавала?

– Тебе-то какое дело? – передразнил Небесный.

– Вот и я про то же, – кивнул он и замолчал. – Вы не за девушкой. Это она меня позвала.

– Не за ней, – кивнул второй Небесный. – Иди, и все увидишь.

Они свернули во двор, стараясь держаться подальше от девушки и друг от друга. Артур начал догадываться, зачем Небесные могли здесь оказаться.

Девушка обогнула будку теплосети и нырнула в черный проулок, соединявший два квартала. Хранители остановились. Рослый Небесный обошел Артура и картинно поклонился.

– Земные всегда вперед! А то опять будешь вопить, что мы не вовремя.

Артур сжал челюсти, выбросил сигарету и нырнул в темноту, поморгал, давая глазам привыкнуть. Короткая возня привлекла его внимание. Он дернулся вперед: высокий широкоплечий мужчина схватил девушку, зажал ей рот ладонью и пытался утянуть за ржавые гаражи. Она сопротивлялась, дергалась и пыталась кричать, но ей не справиться с двухметровым мужиком. Артур засомневался, справится ли он.

Чертыхнулся, подскочил к ним и дернул нападавшего за куртку. Тот вздрогнул, ослабил хватку, а девушка смогла вырваться. Артур размахнулся посильнее и ударил мужчину кулаком в лицо.

– Беги же! – крикнул он парализованной от ужаса незнакомке.

Она встрепенулась, испуганно посмотрела на него и бросилась бежать, как лань от водопоя, цокая в темноте высокими каблуками.

Мужчина выпрямился, отнял ладони от разбитого носа и тут же напал, повалив Артура на пыльную землю. Он оказался слишком крупным и сильным. Хранителю никак не удавалось завладеть ситуацией, только успевал закрывать лицо от ударов огромных кулаков.

С трудом Артур перекатил мужчину на спину, взял замах и ударил. Противник увернулся, согнул ногу, толкнулся и скинул с себя Хранителя, подскочил и придавил к земле, навалившись всем телом.

Острая боль прошила насквозь. В глазах потемнело, крик застрял в горле.

Сфокусировавшись, Артур повернул голову. Из левого плеча торчал короткий перочинный ножик, вокруг которого расплывалось алое пятно. Мужчина вдруг замер, словно не ожидал такого сам от себя. Артуру стоило чудовищных усилий сконцентрироваться, скинуть его и вскочить на ноги. Боль прошивала мозг разрядами. Хранитель выхватил свой нож. Мужчина поднялся, кинулся на него.

Артур сдержал стон боли, отклонился вправо и с размаха ударил его рукояткой ножа в висок. Нападавший повалился лицом на землю, утягиваемый инерцией.

Подскочили Небесные.

– Я стесняюсь спросить, – прошипел Артур, сгибаясь пополам и прижимая левую руку к животу. – Что вы тут вообще делаете?!

– Ты почему-то не убил его… – рослый Небесный задумчиво почесал затылок, вопросительно глянул на напарника.

Артур с трудом разогнулся, осторожно вдохнул и поморщился от боли.

– Вы раньше помочь не могли?! Или ждали, пока меня наконец-то пришьют?

– Когда-нибудь тебя точно пришьют, – кивнул второй Небесный, глядя на неподвижное тело у ног. – Но надеюсь, это будет кто-то из нас. Ты должен был убить этого борова, а не отключить.

Артур смотрел на них с отвращением, коротко и рвано дышал, стараясь не двигать плечом. Ему очень хотелось рассказать им про взаимовыручку, что когда в кого-то вонзают нож, нужно броситься на помощь, про совесть, мозги, принципы и человечность. Ему мешала пульсирующая боль в плече и стремительно мокнувшая футболка.

– Один вопрос, и я ухожу, – прошипел Артур. – Вы его добить пришли или спасать?

Небесные молча переглядывались, коротко качали головами друг другу.

– Ясно, – кивнул Хранитель. – Как обычно.

Он отвернулся и зашагал прочь, строя в голове маршрут так, чтобы как можно меньше попадаться людям на глаза.

– Нож не вынимай! – крикнул ему в спину Небесный. – Истечешь кровью!

– Не надейся! – ответил Артур. – Выживу, чтобы кто-то из вас меня пришил!

Он пытался пробираться самыми безлюдными путями, но в итоге махнул рукой, свернул на широкую улицу, бегущую вдоль дороги, и зашагал к дому. Люди слепы. А если кто-то что-то заметит, то никогда в жизни не подойдет. Он знает. Он привык. Он видел такое сотню раз.

Артур морщился от боли, с трудом удерживая фокус, считал шаги и курил, чтобы отвлечься и держаться на ногах.

Еще в начале драки он понял, что Небесные пришли за мужчиной. Поэтому, достав нож, не раскрыл его. Небесные не смогут проводить душу, если тело не на грани смерти. Артур уже понял по их молчаливому переглядыванию, что горе-маньяк должен был выжить, но ему бы не позволили. Они тайком строили идеальный, чистый мир. Настолько идеальный, что есть горстка Небесных, которым позволено судить других по делам их. Мир, где все равны, но кто-то равен сильнее, потому что знает чуть больше. И решает сам, обладая опытной, но гнилой насквозь душой. Когда, когда появится человек, который найдет способ поставить их на место?

Добравшись до Хранилища, Артур наткнулся на Кирилла с Алисой. Они сидели на скамье возле входа и тихо разговаривали. Алиса смущенно улыбалась, Кирилл смотрел перед собой, положив локти на деревянную изогнутую спинку.

Они обратили на него внимание только, когда Артур подошел совсем близко. Алиса испуганно пискнула, Кирилл глянул и отвернулся, вздрогнул и вскочил с места.

– Давай помогу, – он подошел к бывшему другу, подхватил под руку, позволяя опереться на себя.

Артур хотел ухмыльнуться, но смог только поморщиться от боли.

– Знаешь, – просипел он. – Ты лучше, чем Небесные.

– Вот спасибо, – пробормотал Кирилл, кивнул Алисе на входную дверь.

– Да, они вот стояли и смотрели, как меня чуть не прирезали. А ты ничего, молодцом!

Кирилл стиснул зубы, не ответив. Артур терял сознание. Оказавшись рядом с домом, он неосознанно позволил себе расслабиться. Кто-нибудь точно поможет.

Они чудовищно долго шли к больничному отсеку. Футболка неприятно липла к коже, кровь стекала по груди. Кирилл командовал крутившейся вокруг Алисе открывать двери, завел Артура в помещение, усадил на каталку и ушел в кабинет Варвары.

– Ты как? – спросила Алиса растерянно, отводя взгляд от его плеча.

Он хотел сказать, что ему лучше, потому что он видит ее. Но смог лишь кивнуть и завалиться набок. Алиса дернулась, придержала его голову, тихонько погладила по волосам, метнув испуганный взгляд на рукоять ножика.

Варвара тяжелым шагом вышла из кабинета, грубо оттеснила ученицу и оглядела Артура. Поддела ткань, порвала.

– Прямо в плечо! – зашипела врач. – Артур! Тебя когда-нибудь убьют!

– Небесные так же сказали, – просипел Артур слабым голосом. – Они просили не умирать, подождать, когда это сделает кто-нибудь из них.

Варвара возмущенно посмотрела на него, обернулась и замахала руками.

– Так, вышли вон отсюда!

Артур проследил, как Кирилл с Алисой покинули кабинет, и закрыл глаза, проваливаясь в черноту.

– Не отключаться! – скомандовала Варвара. – До операционной дойдешь?

Артур медленно вздохнул, позволил врачу поднять себя, осторожно слез на пол.

– Долго шел? Идем, идем. Так, раздеваемся.

Она достала ножницы и принялась резать ткань его футболки.

– Минут тридцать, – ответил Артур, не шевелясь.

– Откуда у тебя любовь к приключениям? – прошипела Варвара. – Идем.

Она помогла ему улечься на операционный стол, отошла к шкафам.

– Что было в этот раз?

– Девушку от маньяка спасал.

Варвара вздохнула, звякнув лотками, вернулась к нему.

– Ты можешь не вступать в драку хоть иногда?

– Он первый напал. Когда я ему нос разбил…

– Артур! – врач набирала шприц. – Ты… слов нет! Ну почему ты один регулярно зашиваешь у меня свои раны? Никто больше! Тебе напарник нужен!

– Никто мне не нужен, – прошептал Артур, жмурясь от боли.

– Никакого инстинкта самосохранения! – не унималась Варвара. – Так пусть хоть у напарника будет! Ужас просто! Тебя убьют когда-нибудь!

Артур молчал, улыбаясь про себя. Боль постепенно отступала.

Варвара всегда ворчит. Зашивает его раны и отчитывает, как строгая мама. Это не злило. Наоборот, успокаивало. Форма заботы. Спобоб показать, что он ей не безразличен. Он не знает, как бы ругалась на него его мама, но хочет верить, что именно так.

– Мне иногда кажется, что ты специально ищешь какую-нибудь опасность, чтобы с разбега на нее напороться! Как будто испытываешь удовольствие! Или судьбу…

Артур почти спал. Ему было холодно, а силы испарялись. Монотонные движения врача вводили в транс.

– Скажи еще, что привлекаю внимание отца, – улыбнулся Хранитель, укладывая голову удобнее.

– Замри! – приказала Варвара. – Не знаю, чье внимание ты привлекаешь, но эта твоя самоотверженность меня раздражает!

– Это работа, Варвара. Много Хранителей погибло, выполняя свою работу.

Врач поджала губы, нахмурившись.

– Артур, я пытаюсь донести до тебя, что ты должен быть аккуратнее! Беречь себя!

– Не для кого, – пробормотал он, отчаянно борясь со сном.

– Для себя!

– Для себя не интересно…

– Для отца!

– Для отца тоже…

– Что ж такое? Спорит и спорит! Что ты улыбаешься?

– Просто…

Она замолчала.

Артур с трудом открыл глаза, оглядел лицо Варвары. Ей было тридцать пять. Темно-русые волосы всегда собраны на затылке в тугой пучок. Светлая кожа, темные широкие брови, большие карие навыкате глаза, круглое лицо. Варвара была из тех женщин, внешность которых не запоминается, хотя, кажется, что ты знаешь ее наизусть. Всегда в своем кабинете, всегда готова прийти на помощь. Она была круглой сиротой, росла в детском доме. Александр забрал ее в семнадцать лет. Она пыталась стать Хранителем, училась изо всех сил, но что-то подавило ее волю еще до того, как дар проснулся. Девушка так и не смогла освоить даже азы профессии. Это подкосило ее и подписало приговор: нет места в Хранилище. Она попыталась сбежать, но Александр вернул ее, поклялся никогда и никому не отдавать. Варваре было сложно. Она – Хранитель без дара. Они – Хранители, спасающие людей. Медицинский институт, куда Александр предложил поступить, стал ее спасением. Варвара окончила его с красным дипломом, долго работала хирургом, а потом согласилась вернуться домой и спасать людей так, как умеет только она. Они любили ее. Все до единого. Отсутствие дара не делало ее изгоем в большой семье.

– Все, закончили, – проговорила она, приклеивая повязку пластырем. – Постарайся не шевелить плечом. И никакой работы! Таблетки будешь приходить пить утром и вечером.

Артур вздохнул, приоткрыл глаза.

– Что бы я без тебя делал?

– Истек кровью, – бросила Варвара. – Или умер от заражения. Встать сможешь? Позвонить отцу?

– Не надо звонить, – поморщился Артур, схватившись за ее крепкую руку, осторожно сел. – Я домой пойду.

– Давай в палату! Утром осмотрю тебя и отпущу.

– Ты такая заботливая, – он выдавил измученную улыбку. – Тебе нужно детей. Много.

Варвара дернула головой и резко отвернулась, принялась с чрезмерным усердием складывать инструменты в металлический лоток.

– Прости, я обидел тебя?

– Все нормально, – она нахмурилась, поджав губы. – Не будет у меня детей. Никогда. Мне и тебя хватает.

Артур осекся, замер, забыв про сон. У Варвары был муж. Он погиб много лет назад: полез вытаскивать девочку из-под обломков взорванного дома, и его завалило. Когда спасатели разгребли завалы, он уже не дышал. Варвара тогда попала в больницу. Дома всем было сказано, что у нее нервный срыв.

– Прости, – проговорил Артур дрогнувшим голосом. – Я не знал…

– Никто не знал, – кивнула врач и отвернулась к раковине. – Кроме Александра. Когда Толя погиб, я потеряла ребенка. И не смогу иметь никогда. Никому не говори, хорошо?

– Даю слово, – прошептал Артур, виновато глядя ей в спину.

– Сделать тебе снотворное?

Он не успел ответить. В дверь постучали.

– Уже прознали! – прошипела врач, всплеснув руками.

К ней вернулась серьезность. Она открыла дверь. В проеме показалась голова Тимура, над ней – Гриши. Позади них громко возмущался Рома.

– Раз пришли, – Варвара отступила, открывая дверь шире, – Артура в палату отведите. После чая всех выгоню!

– И сказку прочитаем перед сном, – кивнул Рома.

Она протиснулась мимо ребят.

Тимур с Гришей помогли Артуру спуститься на пол, подхватили под руки и отвели в палату, которую Артур ненавидел до тошноты.

– Ты как? – спросил Тимур, стаскивая с него штаны.

– Жив, – ответил Артур, с трудом поднимая ноги. – А вы откуда узнали?

Рома расстелил постель, Гриша осторожно усадил его на край, помог лечь.

– Алиса сказала, – Тимур сел рядом, оглядел повязку. – Встретили ее только что.

– Где ты опять нашел нож? – поинтересовался Гриша, придвигая стул.

– Тебе подражает, – хихикнул Рома.

Артур вздохнул. Его клонило в сон и трясло от усталости. Но пришлось заплетающимся языком пересказывать друзьям свой вечер.

– Интересно придумали, – пробормотал Тимур. – Все сделать твоими руками.

– Я не собирался его убивать, – возразил Артур.

– Не факт, что ты бы не убил его, если бы Небесные не пошли за тобой, – возразил Гриша.

– Я бы не стал…

– Они почувствовали. Значит, мог. Иначе их бы не было.

– Тебе, кстати, привет передавали.

– Я польщен, – поморщился Гриша.

– И я не собирался его убивать, – не унимался Артур.

– Сколько маньяков погибло, потому что их жертв защищали мы? – возмутился Рома, подпрыгнув в кресле. – Тьма!

Артур глянул на него, но ничего не ответил. Вступая в схватку с маньяком, никогда не знаешь, кто выживет. Хранитель обязан делать все, чтобы никто не погиб, но бывали такие упертые маньяки, что приходилось уже защищать себя ценой их жизни.

– Нужно что-то делать, – Гриша хлопнул себя по коленям.

– Что? – спросил Тимур, прислонившись к спинке кровати и сложив руки на груди.

Варвара вошла в палату, поставила кружку на тумбочку и строго оглядела их.

– Чай. И спать. Никаких ночных посиделок!

– Милая, какие посиделки? – улыбнулся Гриша своей самой обворожительной улыбкой. – Уложим Артура спать, а сами мир спасать!

Врач бросила на него недовольный взгляд и вышла.

– Она заколдована, – кивнул Рома. – Твоя красота на нее не действует.

– Нам нужно закончить начатое вашими родителями, – Гриша пропустил слова друга мимо ушей. – Небесных нужно поставить на место.

– Как ты это сделаешь? – спросил Тимур.

– Совет?

– В Совете председатель Небесный, – Артур потянулся за кружкой. – Он будет давить на их сторону. Ты же не убьешь председателя? Или судью? Он тоже из Небесных, кстати.

– А кто назначает председателя? – нахмурился Гриша.

– Председатель председателей? – пожал плечами Рома.

Горячий чай обжег горло, провалился в желудок.

– А его? Верховный председатель председателей? – передразнил Гриша. – Артур, твой отец знает все про ту войну! В некоторых городах Небесные полностью подконтрольны Земным! У них же получилось!

– Что ты хочешь? Конкретно, – Артуру было все сложнее говорить.

– Нужно прекратить все это, поставить Небесных на место. Ты должен стать заместителем и продавливать идеи в Совете!

Артур сжал челюсти, с трудом вырвав себя из сна, вздохнул.

– Мне нельзя ездить в Совет…

– Почему? Ты же сын главы! Тебе там будут рады!

– Кто мне будет рад? – Артур открыл глаза и строго посмотрел на друга. – Скорее это Алисе надо стать заместителем, как ее отец. Или представителем Совета, как мама. И не забывайте, что к Хранителям применяют подчинение там. А мне нельзя… я же…

– В обморок падает, – встрепенулся Тимур. – От подчинения.

Гриша подозрительно посмотрел на него. Артур в последний момент сообразил, что чуть не наговорил лишнего.

– Прямо-таки в обморок? – прищурился друг.

– Да, мы пробовали как-то, – пожал плечами Тимур. – Он хотел научиться сбрасывать подчинение, а в итоге отключился.

– Раньше такого не было, – пробормотал Рома.

Но Тимур был невозмутим. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Гриша бы поверил, если бы Рома не прокомментировал. Вместо этого Хранитель подозрительно смотрел то на Тимура, то на Артура.

– А что, если вырастить Алису и сделать ее заместителем? – предложил он в конце концов.

– Отбей ее у Кирилла, – фыркнул Рома. – Видел, как она смотрит на него?

– Вы правы, – кивнул Тимур. – Нам действительно нужен человек, способный поставить весь Совет на место, а потом Небесных. И дело даже не в доказательствах, их достаточно. Дело в человеке. И боюсь, что он еще не родился…

– Или уже умер, – вздохнул Рома. – У папы Алисы же почти получилось. Дядя Витя был мозгом в их компании. Папа говорит, он почти прижал Небесных, оставалось немного. А его убили… Родители не признаются, что именно он узнал, но говорят, что эта была информация, которая уничтожила бы Небесное до основания.

Тимур хотел что-то спросить у Артура, опустил на него взгляд. Друг кивнул в знак согласия, прикрыл глаза и провалился в долгий беспокойный сон. Гриша подхватил полупустую кружку, тихонько поставил ее на тумбочку, натянул одеяло до подбородка и кивнул Роме с Тимуром на дверь.

Выйдя из столовой, Алиса чуть не столкнулась с Александром, отшатнулась. Глава тепло улыбнулся, кивнул в знак приветствия.

– Простите, я задумалась, – пробормотала Алиса.

– Все хорошо. Пойдем-ка, надо поговорить.

С Александром она всегда ощущала себя спокойно, как с папой. Но не после фразы «надо поговорить».

– Что-то случилось? – осторожно спросила ученица.

– Нет, ничего, – улыбнулся глава. – Пойдем, пойдем!

Он поправил ворот белоснежной рубашки и кивнул в сторону лестницы.

Алиса пыталась вспомнить, видела ли она хоть раз Александра в чем-то, кроме костюма. В детстве, да, видела. А последние годы – ни разу. Брюки, рубашка и зачесанные назад и вбок черные волосы с тонкими нитями седины.

– Чай, кофе? – предложил Александр, пропуская Алису в квартиру.

– Нет, спасибо, – Алиса нерешительно топталась у двери в кабинет. – Что случилось?

– Проходи. Все в порядке.

Она вздохнула, прошла в чистый, светлый кабинет, опустилась на край стула. Ветерок весело трепал занавеску, залетая в распахнутое окно. Глава обошел стол и опустился в массивное кресло, придвинулся и хитро посмотрел на нее.

– Я просто хотел поинтересоваться, как твои дела, – сообщил он наконец, когда Алиса придумала себе самый зловещий сценарий разговора. – Расслабься.

Ученица судорожно закивала, схватила подол толстовки и принялась перебирать нервными пальцами. Александр с улыбкой наблюдал за ее руками.

– У тебя есть вопросы? – спросил он, придвигая пепельницу.

– Не знаю, – пожала плечами Алиса. – Я вот щит осваиваю. И… мы иногда уже ходим на работу. Правда, я пока что только учусь… смотрю… Ну… я… Да, Вы же знаете, я же говорила…

Она нахмурилась, поджав губы, опустила голову.

– Нет, есть вопрос, – выдохнула Алиса. – Почему Гриша смотрит на меня так, словно хочет мне что-то сказать? Мне не нравится такой взгляд…

Она почувствовала, что краснеет. Александр отложил пачку сигарет и вдруг посмотрел на нее тем же самым выражением, каким последнее время смотрел Гриша.

– Вот! – Алиса подпрыгнула на стуле. – Вы тоже так смотрите!

Глава рассмеялся:

– Все двоякие и Небесные будут на тебя так смотреть. И ты будешь так делать, когда научишься. Кирилл уже учил тебя контакту с душами, как Небесный?

– Нет еще… – Алиса нервно сглотнула.

– Он тебе чуть позже расскажет, не забивай пока что голову, – кивнул Александр и закурил. – Расскажи лучше, как у тебя отношения с наставником?

Она потупилась, уставившись на столешницу потерянным взглядом.

Что именно глава хочет услышать? Как у нее отношения с Кириллом? Но он не просто так называл его наставником сейчас…

– Просто скажи, не обижает ли он тебя, – помог Александр. – Не слишком ли груб, не заставляет ли нервничать? Он парень хороший, но не аккуратный в выражениях. А как он ведет себя с девушками, я не знаю. Твое душевное спокойствие мне гораздо важнее, чем успехи в учебе.

Алиса судорожно подбирала слова. Но какие? Он хороший? Он меня не обижает?

Он мне нравится?

Она вздрогнула и испуганно посмотрела на Александра, словно он мог прочитать ее мысли.

– У нас хорошие отношения… – пробормотала она, отчаянно краснея.

– И не обижает?

– Нет! Никогда!

– И не говорит ничего плохого?

– Ничего…

– Тебе комфортно?

– Очень…

«Я больше не одна и меня понимают», – подумала Алиса, но произносить вслух не стала.

Взгляд Александра смягчился. Он кивнул сам себе и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– Только… – Алиса метнула на него осторожный взгляд, вздохнула. – Я не знаю… Мама же была сильной, а я… нет…

Грудь неприятно сдавило от обиды.

Глава удивленно поднял брови.

– Почему ты решила, что не сильная?

– Мама… она же работала сама с… с шестнадцати… с Вами… как напарник…

Алиса запнулась, ниже опуская голову. Холодное отчаяние разматывало кольца. Александр горько усмехнулся, поднялся и пересел на стул около нее, упер локти в колени и заглянул Алисе в лицо.

– Послушай, – произнес он тихо. – Твой дед с самого рождения Любы был заместителем моего отца. Когда умерла твоя бабушка, забота о дочери легла на его плечи. А ему было некогда. Он был строгий и очень гордый. Для него решение сделать твою маму самостоятельной как можно скорее оказалось самым лучшим. Он так снимал с себя ответственность. Обучил и скинул на меня. Пока другие девчонки бегали по дискотекам и гуляли с ребятами, Люба училась день и ночь до потери пульса. Понимаешь? Как только Андрей понял, что ее навыки Хранителя достаточны, меня приставили к ней в качестве напарника. Но никто не подумал о том, что психика ребенка еще не сформировалась до конца, что эмоционально она не готова. Ей пришлось быть взрослой. Да, я отвечал за нее, но мне самому было девятнадцать. Два ребенка, на которых у родителей просто не хватало времени. А у тебя были и детство, и юность. Тем более, папа погиб, когда тебе исполнилось двенадцать. Ты была вынуждена уехать. События подавили тебя, да. Но это не значит, что ты не сможешь стать сильной как мама. Или еще сильнее, чем мама. Трудности должны не сломать тебя, а закалить. Если ты правильно воспримешь этот опыт, то сможешь быть еще сильнее. Слышишь?

Алиса тяжело вздохнула и закивала, пряча глаза. Александр тепло улыбнулся и обнял ее за плечи. Это облегчало боль, но не заменяло отца.

– Все будет хорошо, – произнес глава. – Никогда и ни на кого не равняйся. Ты уникальна. Другой такой нет. В этом вся сила.

Горечь обиды постепенно испарялась, словно присутствие Александра рядом развеивало темные тучи над головой.

– Не грусти. Твоя сила зависит только от твоей веры. Ты справишься.

Он отстранился и заглянул ей в лицо. Алиса вымучила улыбку.

Она хотела попробовать. Осторожно, слегка. Зародить в груди теплое чувство и немного его вырастить. Но щит выстрелил, прокатился теплой волной по коже, покидая пределы тела. Алиса застыла, глядя на Александра ужасными глазами.

– А говоришь, что слабая, – одобряюще кивнул глава. – У тебя прекрасный щит.

– Простите, – замялась она. – Я не хотела… не от Вас… хотела попробовать… Кирилл сказал тренироваться там, где мне комфортнее всего…

Слова слились в неразборчивый поток, Алиса клацнула зубами, заставляя себя умолкнуть.

– Именно, – согласился Александр. – Там, где тебе комфортнее всего. Спасибо.

Он улыбнулся, поднялся и перешел обратно за стол.

– Только удерживать это чувство в груди пока не получается, – вздохнула Алиса и подняла на него расстроенный взгляд.

– Алиса, – Александр облокотился на столешницу и подался вперед с хитрой улыбкой. – Настанет день, и ты разобьешь мой щит.

– Но… – она осеклась, удивленно вздернув брови. – Разве есть хоть кто-то, кто может разбить Ваш щит?

– Есть, – он смотрел на нее так, словно Алиса должна была давно догадаться сама. – Твоя мама.

6.

Алиса научилась удерживать щит. Не больше пары минут, но это уже была большая победа. Кирилл похвалил и тут же сообщил, что нужно тренироваться больше. Она долго смотрела на него, сдерживая комментарии о том, что две минуты это ее предел, а он мог бы и посильнее порадоваться. Алиса и так только и делала, что ставила щит и слушала голоса. Даже во сне ловила себя на попытках вызвать защиту или поговорить с душой. Просыпаясь утром, долго не могла понять, звали ее на самом деле, или это фантазия уставшего мозга.

Кирилл брал ее на все вылазки, заставлял ставить щит и слушать, пока он работает. Алисе нужно было узнать все тонкости, как спасать, что говорить, как подойти. Вместо этого она стояла в стороне и ставила щит до потери сознания.

С того дня, как Алиса впервые смогла вызвать щит, между ними словно рухнула стена. Им стало легче понимать друг друга. Они легко и без мучительных пауз разговаривали на отвлеченные темы, обсуждали других Хранителей, работу, детство, планы на будущее, фильмы – все, что могло бы привлечь их внимание. Вдруг оказалось, что наставник понимает ее без слов, словно родственная душа, которой и слова-то не нужны.

– Чего делаешь?

Кирилл запрыгнул на скамью и уселся на спинку, склонился над плечом Алисы. Ученица читала книгу по теории работы Небесных Хранителей, которую наставник выдал ей пару дней назад. Текст был до того сухим и изобилующим архаизмами, что Алиса могла прочесть не больше двух страниц, а потом мозг начинал искать любой предлог, чтобы отвлечься от желтых страниц. Через каждые несколько предложений приходилось останавливаться, чтобы разобрать мысль автора.

Пятеро Хранителей гоняли мяч по пыльному двору, громко смеялись и подшучивали друг над другом, отвлекая Алису больше обычного.

– Пытаюсь читать, – вздохнула ученица. – Но мой мозг отказывается это понимать. Спасти убиенного тогда можно, аще плоть жива, али в сне непробудном находится. Сон непробудный – это кома? Или потеря сознания? Или вот еще: аще душа в смерть не верует, надобно убедить ее на плоть зинуть, да уверовать. В каком веке это писали? При Иване Грозном?

Кирилл склонился к ней, почти коснувшись щекой и нахмурился, вглядываясь в страницы. Алиса замерла, как парализованная. Дыхание перехватило.

– Погоди-ка, – произнес наставник. – Вся книга такая?

Он протянул руку, пролистал несколько страниц.

– Так… Коли Хранитель немощен в силе… Без ведьмы порченного из плоти не пускайте… Что за ерунда?

Кирилл протянулся к обложке, все-таки коснулся щекой ее щеки, но не обратил внимания. По коже пробежал электрический разряд. Хранитель закрыл книгу, изучил обложку, пока Алиса пыталась научиться дышать.

– Ого! Это моя ошибка, прости. Я взял оригинальную книгу. Есть точно такая же, но написанная уже современным языком. Я шел за ней, но заболтался с Лешей и взял другую. Не читай эту больше, я поменяю. Или вместе сходим, познакомишься с архивом. Отдать должное, ты много прочитала. Запомнила что-нибудь?

Запомнила. Но не книгу. А его слишком близко.

– Да… – спохватилась Алиса. – Много новых слов выучила, типа «бдеть затулье»

Кирилл рассмеялся, соскочил со скамьи и протянул Алисе ладонь.

– Пойдем, у нас встреча.

– С кем? – она задумчиво смотрела на его руку, испещренную мелкими шрамами и следами от ожогов.

– Познакомлю тебя с работой Небесных. Пора изучать материал на практике. Хотел немного оттянуть этот момент, но сегодня подвернулся идеальный случай, мы не можем его упустить. Идем же!

Алиса застыла, подняв на него испуганный взгляд. Никуда она не пойдет. Не сейчас. Она не готова.

Кирилл улыбнулся, наклонился к ней, схватил за руку и потянул на себя.

– Идем, идем! У меня есть хороший приятель в Небесном. Он обещал дать тебе попрактиковаться, если будет подходящий вариант.

Алиса подняла голову и во все глаза уставилась на Кирилла, споткнулась. Он подхватил ее, возвращая равновесие.

– Кирилл, – позвала она севшим голосом. – Им же нельзя знать обо мне…

Она медлила, едва переставляя ноги. Сердце подскочило к горлу. Наставник вдруг стал ей не близким, а чужим и опасным. Неприятный липкий пот выступил на коже.

– Спокойствие, – улыбнулся Кирилл. – Этому человеку можешь доверять как мне. И не смотри на меня так!

Алиса резко отвела глаза и поджала губы, пытаясь выровнять дыхание. Они шли через удушливые дворы, заставленные пыльными машинами. Дети слишком громко кричали на детских площадках, взрывая барабанные перепонки. Шумела листва. Прохожие смотрели на Алису и замечали ужас в ее опущенных глазах. Только никто не смотрел в ее сторону…

– Я… – она судорожно вздохнула. – Я не ожидала…

– И я не обиделся, – кивнул Кирилл. – Если ты это имела ввиду.

Никто не спасет ее, если что-то случится. Никто даже не узнает, где она.

Алиса зажмурилась, сжала кулаки. Она будет помалкивать, чтобы не наговорить лишнего. Не хватало еще обидеть Кирилла своим недоверием. Он же никогда не давал ей повода усомниться в себе. Никогда…

– А ты знаешь, где находится Небесное? – спросила ученица, отчаянно пытаясь сменить тему, прощупать настроение Кирилла.

– Никто не знает. Ты же читала историю.

– Точно…

Они вышли к перекрестку, где Алиса встретила Артура, перешли дорогу и зашагали в сторону парка. Встреча с Небесным в старинном парке, большая часть которого – глухой лес…

И Кирилла она знает всего месяц…

Алиса подавила злой рык, рождавшийся в груди. Она знает Кирилла месяц и двенадцать лет!

Наставник провел ее мимо основной части парка, миновал гаражи и направился к лесу. Туда, где почти никто не ходит. Туда, где нет пешеходных тропинок, а единственная пустая дорога скоро упрется в озеро и оборвется. Туда, где стоит заброшенный завод, поросший соснами, где водятся бешеные лисы и маньяки…

– Ты дышишь как загнанный зверь, – хихикнул Кирилл, наклонившись к ней.

Они оставили позади себя людей, машины, кафе. Асфальтированная дорога прямой стрелой бежала вдоль полуразрушенного бетонного забора. Ни души, лишь редкие птицы перелетают с ветки на ветку.

В тишине мерно шуршали их подошвы, а стук сердца оглушающе взвивался до самого неба.

– Странное место встречи, – пробормотала Алиса, ее голос дрожал.

– Отличное место! Особенно для нас с тобой, – Кирилл то ли издевался, то ли веселился. – Дело в том, что сюда повадились какие-то оккультисты. Сегодня ночью они убили девушку. Идеальный случай для практики!

Алиса начала зеленеть, отдаваясь животному ужасу без остатка. Пентаграммы, свечи, кровь, черепа и трупы животных… она увидит это все, если не упадет в обморок раньше.

– Да что с тобой? – Кирилл положил ей руку на плечо, заставив подпрыгнуть от неожиданности. – Я же тут! Ты крови боишься что ли?

– Я… не… нет, не боюсь… не знаю…

Наставник вздохнул так, словно Алиса устроила истерику на пустом месте, заставил ее остановиться, сжал плечи и заглянул в лицо.

– Слушай, я с тобой. Бояться нечего. Мы попробуем и все. Погоди… Ты мне не доверяешь?

Сейчас она не доверяла даже самой себе. Настолько, что не удивится, если сию секунду сорвется и побежит домой во весь опор.

– Тебе нужно побороть страх, – произнес Кирилл самым строгим тоном, на какой был способен. – В работе ты будешь сталкиваться с умершими постоянно. Слышишь? Выдохни.

Алиса сообразила, что не дышит. Медленно выдохнула.

– Сегодня ты просто посмотришь, как это делается. Я знаю, что тяжело и страшно. И я боялся.

– Правда? – выдавила она, отводя глаза.

– Правда. Тоже истерика была. Только меня папа не успокаивал. Наорал и заставил войти в контакт. Но нельзя не развивать твой дар. Если бы ты не могла работать с умершими, не была бы наполовину Небесной. Доверься мне на эти полчаса, а потом можешь снова подозревать. Хорошо?

Сорваться. Развернуться и сбежать к маме. Закрыться в квартире и больше никогда оттуда не выходить от стыда и страха. И не смотреть маме в глаза. Потому что дочь самой сильной Хранительницы струсила трупа. Даже не увидев его…

– Всем страшно первый раз, – улыбнулся Кирилл. – Сейчас придем, спроси у Тараса, как прошел его первый контакт. Он расскажет тебе свою историю. Идем!

Они свернули с дороги в самую чащу. Алиса брела за наставником на негнущихся ногах, запинаясь о сухие ветки. В ушах звенело, тело плохо слушалось.

– Почему нельзя устроить обряд в заброшенном здании? – пролепетала она. – Зачем тащиться в лес, чтобы убить кого-нибудь?

Кирилл с улыбкой посмотрел на нее, снял с головы сухой лист и задумчиво покрутил между пальцев.

– Если здание заброшено, будет странно, когда в полночь там загорится свет: это привлечет внимание. Кто-то обязательно помешает ритуалу. А кто захочет мешать ритуалу, если вдруг окажется ночью возле леса и увидит свет? Ты бы пошла в чащу леса спросить, что они там делают?

– Нет…

– То-то же, – кивнул наставник. – Я тоже. Осторожно: острый сук. Пришли.

Алиса обогнула сломанную ветку, ступила на поляну, прячась за спину Кирилла.

Ледяной ужас схватил ее за горло. Она не смогла вдохнуть.

Посреди поляны в белоснежном легком платье лежала девушка. Руки сложены на животе и накрыты большим букетом полевых цветов, глаза закрыты. Из груди торчит кол, обрамленный алым ореолом запекшейся крови.

Желудок сжался до тошноты. Дыхание участилось, вырываясь с хрипами. Задрожали руки, онемели пальцы. Ничто не стало существовать, кроме красного пятна на белоснежной ткани. В глазах темнело. Уши заложило.

Кирилл вздохнул, обернулся и сжал ее запястья, наклонился к лицу.

– Эй, без паники, – попросил он. – Все нормально. Просто работа. Алиса?

Она перехватила его руки, испуганно посмотрела в глаза.

– Все. Хорошо, – медленно произнес наставник.

Истерика отступала, медленно свивала кольца и опускала голову. Появились звуки, начали теплеть ладони, а ноги перестали подкашиваться.

– Мы просто учимся, – напомнил Кирилл. – Я здесь.

Алиса нервно кивнула, глубоко вдохнула, медленно выдохнула, прикрыв глаза. Она справится. Раз Кирилл говорит, что получится, значит, получится…

Над телом девушки склонился парень. Он был невысокий, плотный, непослушные темные волосы торчали в разные стороны, полуприкрытые глаза за прямоугольниками очков смотрели в никуда. Погода все еще стояла жаркая, но Хранитель был одет в брюки, футболку и тонкий длинный плащ, на пальце блеснул золотой перстень. Он был словно в трансе, неподвижно замерев над телом девушки.

– Только не шуми, – шепнул Кирилл, подхватив Алису под руку. – Он нас слышит и видит, но сейчас говорит с душой. Лучше не отвлекать.

Алиса кивнула, сжав руку наставника до побелевших костяшек. Ее била мелкая дрожь.

Небесный словно очнулся, глубоко вдохнул и поднялся на ноги, оглядел Алису с ног до головы, кивнул Кириллу и протянул ладонь для рукопожатия.

– Алиса, познакомься, это – Тарас. Он – настоящий Небесный Хранитель.

Кирилл попытался отлепить от себя ученицу, но она вцепилась в него сильнее.

– Рад встрече, – дежурно улыбнулся Тарас. – Конечно, в таких обстоятельствах знакомиться не очень, но это работа. Не для слабонервных. И вообще, Комаров, что значит «настоящий»? Ты где-то видел ненастоящих?

– Один у меня дома сидит, – усмехнулся Кирилл. – Что случилось с девушкой?

– А, ты про Прохорова, – кивнул Тарас. – Поделом, нечего убегать было. Так, девушка… Ты попросил попрактиковать Алису. Вот и узнавайте сами, что с ней. Она согласилась помочь. На самом деле, для первого контакта идеальный случай. Душа хорошая. Алиса! Иди сюда.

Он указал на место напротив себя. Кириллу удалось оторвать ее ладони от своей руки и подтолкнуть. Алиса подошла ближе, стараясь не смотреть на кол, судорожно вдохнула.

– Только ничего не трогай, – строго произнес Тарас. – Следов не оставляем. Умершим это не навредит, а вот милиции, тьфу… полиции, никак не привыкну к этому нововведению. Короче, шерифу хлопот подкинешь.

Кол в груди приковывал взгляд. Алисе казалось, она чувствует эту боль, прознающую насквозь. Кирилл опустился на колено возле нее, жестом приказал сделать то же самое.

– Всегда принимай положение ближе к телу умершего, – кивнул Тарас. – Можно работать на расстоянии, но некоторые души очень обидчивы. Выйдя из тела, не все осознают, что оторвались от оболочки, а потому пренебрежительное отношение воспринимают как личную обиду. Душа согласна дать тебе немного времени. Ставь щит. Потому что тут и так много астрала, а сейчас будем провожать, его станет еще больше. Нам призраки и заблудшие души не нужны.

– Алиса, – позвал Кирилл. – Ставь щит.

Она посмотрела на него так, словно он приказал взобраться на дерево. Хотя сейчас это было бы легче, чем найти в душе хоть одно теплое воспоминание и почувствовать его.

Почему Кирилл вообще решил, что она готова?

– Алиса, защита, – с нажимом произнес Тарас, недовольно посмотрев на нее исподлобья.

– С душой глаголя бди затулье, – пробормотала Алиса, пытаясь собраться.

– Ты дал ей этот талмуд? – усмехнулся Небесный.

– Ошибся, – кивнул Кирилл. – Но, похоже, она поняла его.

– Но не защищается.

Алиса не могла отвлечься. Мысли уплыли и растворились в лесной чаще. Ученицу окутало бездействие и тишина. Она и мир разорвались и существовали отдельно друг от друга.

«Здравствуй», – произнес женский голос в голове.

– Ставь сам, – шикнул Тарас.

Алиса не обратила внимания, глядя в никуда и перестав моргать.

«Мне сказали, ты хочешь поговорить», – зазвучал голос. Легкий, звонкий, как ручеек в лесу.

Алиса не знала, что ответить. Слова тоже покинули ее. В груди чернело пепелище эмоций. Все стало неважным.

«Здравствуй», – с трудом откликнулась ученица.

«Рада познакомиться»

«И я…»

Исчезли звуки леса. Смолкло пенье птиц.

«Кто убил тебя?»

«Меня привел сюда любимый, – ответила душа. – Я думала, мы идем гулять с его друзьями. А когда пришли на это поляну, я поняла, что что-то не так. Их было десять человек, все в каких-то балахонах. Они раскладывали свечи, доставали амулеты. Я даже не знала, чему они поклонялись. Они хотели принести в жертву человека. Я попросила любимого одуматься, уйти, а он вдруг схватил меня. Я кричала, но кто пойдет в лес? Даже если там кричат о помощи…»

Алису ударило по плечу.

– Не переживай за нее, – произнес Кирилл где-то далеко-далеко.

Она не отреагировала.

«Они читали заклинания, а потом их главный достал нож. Мне удалось вырваться. Но один из них догнал меня, повалил на землю. Мы начали драться, но он был сильнее, сломал сук и воткнул мне в грудь… Я весь ритуал видела, когда очнулась. А потом вас ждала… долго…»

Алиса кивнула. Там, где должно биться сердце, больно сжалось что-то острое. Земные не спасли девушку, не отговорили от встречи. Почему ее не спасли? Почему она должна была так погибнуть? За что?

Новый удар в плечо оказался сильнее. Он не был физическим. Словно энергия…

– Алиса, без эмоций, – напомнил Кирилл строго.

«Просто прошу вас не оставлять меня здесь» – произнесла душа.

«Мы проводим тебя» – ответил Тарас.

«Почему никто не помог тебе?» – смогла совладать с мыслями Алиса.

«Дорогая, все не просто. Я выбрала это сама. Мой любимый должен очнуться, понять, что сотворил. А остальные нелюди получат по заслугам, поверь. Я уже не человек, я душа. И я знаю, что все сообразно плану»

«Это жестоко»

«Жестокость относительна. Не грусти. Проводите меня домой»

«Спасибо, что согласилась помочь, – произнес Тарас. – Что-то сделать для тебя еще?»

«Я рада, что была полезной. Назови точку»

«Возвращайся домой»

– Выходим. Осторожно, – скомандовал Кирилл.

Алиса уже вышла. По ушам ударили звуки, оглушив криком птиц и зловещим скрипом сосен на ветру. Ученица начала заваливаться набок. Кирилл подхватил ее и поднял на ноги.

– Держи, – Тарас протянул ей конфетку в золотой фольге. – Просто шоколад. Самый легкий источник дофамина. Тебе станет лучше. И постарайся никогда не вести с умершими разговоров о справедливости. Души низкого порядка очень агрессивны в этом плане. Я понимаю, что тебе, как новичку, важно это, но можно нарваться на скандал или подробности смерти. Поверь, ты не хочешь этого слышать.

Алиса привалилась боком к наставнику и медленно кивнула, пытаясь непослушными пальцами развернуть конфетку. Ей хотелось не просто шоколада. Ей хотелось всех сладостей мира и спать.

– Я думал, ты не войдешь в контакт, – продолжил Тарас. – А ты просто щит не поставила. По сути, ерунда. Меня тошнило впервые. Раза три. Щит поставил и тут же потерял. Даже не говорил с душой, просто наблюдал за Маратом. Моим наставником. А потом хлопнулся в обморок. Час пролежал, клянусь! Потом долго в себя приходил. Но у меня и наставник был… грубее. С ним особенно не поволнуешься. Я даже сбежать хотел!

– Ужасная работа, – смогла произнести Алиса.

– Просто работа, – рассмеялся Тарас. – Не ужаснее, чем целый день бегать по городу и спасать людей. А если не успеешь? Душа хоть понимает, что с ней и видит свой контракт, а живые чего? Ничего ж не понимают, пока носом не ткнешь. И то могут не понять. Нет, ваша работа однозначно хуже. Ни за чтобы не обменял дар. Правильно Марат всегда говорил: «человек такая зараза – ко всему привыкает».

Алиса попыталась улыбнуться, но смогла только изобразить гримасу боли.

– Съешь конфетку, – кивнул Тарас. – Тебе полегчает.

Кирилл развернул обертку.

Вместе со сладким вкусом на языке, вернулись силы. Словно кто-то открыл окно в душном помещении. Тепло заструилось по венам, а в груди снова забилось сердце, а не сожженный уголек.

– Спасибо тебе, – Кирилл протянул Небесному руку.

– Никаких проблем! – воскликнул он. – Рад помочь! Позвоню, если что-то еще найду. А теперь прошу меня простить, но пора уладить формальности: милиция, скорая. В общем, трудовые будни.

– Не мешаем, – кивнул Кирилл.

Они выбрались на асфальтовую дорогу. Алису шатало из стороны в сторону, пришлось сдаться и обхватить поданную наставником руку.

– Знаешь, – произнес он с улыбкой, хотя в голосе отчетливо сквозила обида. – Поначалу мне показалось, что ты боишься не встречи с Небесным или трупом, а того, что я веду тебя чуть ли не убивать.

Так и было. Именно это ей и показалось.

Алиса вздохнула и промолчала, глядя перед собой. Кириллу не обязательно знать, что в ту секунду она чуть не объявила его предателем.

– Я не выставила щит…

– Это ерунда. Для этого у тебя есть я. Не сразу все получится.

– Почему мне так плохо? Я все не так сделала?

– Ты столкнулась со смертью, – возразил Кирилл. – Это самая опустошающая энергия. Высочайшее проявление энергии страха. Мы работаем с энергией любви и страха. Смерть чувствуют даже простые люди: боятся, паникуют, прощаются с жизнью, впадают в депрессию и ведут себя неадекватно. А мы чувствуем в сто раз сильнее. Но если простые люди не понимают, от кого конкретно идет энергия смерти, то мы знаем точно.

– Небесные провожают всех, кто умер?

– Нет. Если человек к смерти готов, считать его невозможно. Но поговорить с его душой можно, если она не успела уйти с миром. Мы провожаем только тех, кто рискует по каким-то причинам застрять между мирами и стать призраками.

Голос Кирилла действовал успокаивающе. Ему точно можно довериться. Алиса вздохнула и прижалась к его руке в молчаливом извинении.

– Для Земных еще рабочей энергией является любовь. Это она зовет нас, когда человека нужно подтолкнуть к переменам. Планетой движут две энергии: любви и страха. И множат они только себя. К сожалению, люди выбирают страх. И так боятся всего, даже хорошего, что сидят в своем болоте до конца жизни, в ужасе бегут от ответственности. А потом и умирать боятся.

– Поэтому щит из страха не ставится, – пробормотала Алиса.

– Именно, – кивнул Кирилл. – Любовь защищает. Когда любишь кого-то – даешь ему энергию. Знала бы ты, сколько жизней было спасено во время войны, потому что человека любили и ждали домой. Всегда следи за эмоциями во время работы. Негатив притягивает астрал. Если он наберет достаточно силы, сможет убить тебя. Как отслеживаешь щит, так же отслеживай негативные эмоции.

Ночью эмоции взяли верх, напали, сдавили, задушили.

Алиса с криком подскочила на диване. Ужас жаром распалился в груди, бешено стучало сердце. Перед глазами мелькали черные тени, облачаясь в мужчин, чьи лица прятали шелковые капюшоны, а в занесенных над головами руках белели колья. Они пришли убить ее. Растерзать, а душу сожрать.

Алиса в один большой невозможный рывок добралась до ночника, зажмурилась, пытаясь нащупать выключатель. Свет разорвал искореженную видениями тьму. Открыв глаза и обернувшись, Алиса долго не могла осознать, что комната пуста. Дыхание, смешанное с рыданием, рвалось из груди, больно царапая горло, била дрожь, лоб покрылся испариной. Боковое зрение улавливало черные тени. Алиса никак не могла набрать полную грудь воздуха, делая короткие вдохи.

Какая любовь? Какой щит?

Животный первобытный страх.

Она упала на подушки, трясущимися руками потерла лицо. Удар. В плечо, в локоть. Не физический, скорее энергия…

Алиса скатилась с кровати, вскочила на ноги и рванулась к входной двери. Замок не поддавался, тьма коридора мешалась с всхлипами. Прохладный свежий воздух холла схватил за голые лодыжки. Черные окна смеялись над ней, корчась серыми отражениями.

Она взбежала по лестнице и набросилась на дверь Кирилла, сорвала звонок, застучала кулаками. Когда страх почти победил, до боли сжав раскаленные кольца вокруг груди, дверь распахнулась, и Алиса упала в руки наставника.

– Что случилось? – спросил он.

– Они! Все! Они!

Она зажмурилась и разрыдалась, вцепившись в его футболку ледяными пальцами.

– Кто они?

Кирилл попытался отстраниться, но Алиса прижалась сильнее, заходясь в рыданиях.

– Эти люди! Эти! Они хотят убить меня! Пожалуйста…

– Все, все, – зашипел он, толкнув входную дверь, погладил Алису по голове. – Дурной сон. Иди в комнату, я сейчас приду.

– Нет!

Она прижалась лбом к его плечу, словно он мог исчезнуть.

– Ладно, ладно. Пойдем.

Кирилл перехватил ее руки и провел в кухню, усадил на ледяной табурет и нырнул в крохотный холодильник под кухонной столешницей. Наставник извлек бутылочку без этикетки, поднял к лампе и потряс.

– Нам хватит, – кивнул он и отвернулся.

По кухне поплыл едкий запах карвалола, валерианы и ели. Алиса зажала нос и замерла, испуганно глядя в спину Кирилла.

– Это надо будет выпить, – сообщил наставник, отмеряя чайную ложку. – Знаю, что запах убийственный, но придется потерпеть, если не хочешь видеть этот сон снова.

Он вылил содержимое ложки в рюмку и разбавил водой, подал Алисе с улыбкой.

– Мне полегчало, – призналась она, отклоняясь.

– Надо выпить, – строго произнес Кирилл. – Не будь ребенком!

Алиса судорожно подбирала оправдания.

– Для чего это?

– Настойка, чтобы кошмары не мучали. Мы все ее пьем. Давай же!

– Может… я сама усну?

Кирилл склонил голову набок и медленно вздохнул, сжав челюсти. Он был до того строг, что Алиса вдруг рассмеялась. Смех взвился к потолку, задрожал и превратился в громкую истерику.

Наставник поджал губы, отставил рюмку и сел на корточки перед ней, погладил по плечам.

– Я был удивлен, что ты слишком легко перенесла первый контакт, – признался он полушепотом, заставив Алису притихнуть. – Еще подумал, что ты поразительно стойкая для твоего характера. А ты просто задавила эмоции. Ну, все, все. Все прошло. Я здесь. Все хорошо. Пей.

Он схватил рюмку и сунул ей под нос.

– Просто кошмар, – поморщилась Алиса. – Уже легче…

Кирилл молчал, но по его взгляду было ясно, что еще одно слово, и она идет спать в свою квартиру.

Алиса дрожащими руками забрала рюмку, выдохнула, задержала дыхание и опрокинула настойку в себя. Ее передернуло. Затем еще раз. Она морщилась и фыркала, пока Кирилл не подал ей стакан воды.

– Тебе станет легче, – улыбнулся он. – Отвести тебя домой?

Алиса замерла и испуганно посмотрела на него.

– Можно я тут посижу? Я не буду мешать…

Кирилл покачал головой и отвел ее в свою комнату, заставил лечь на расправленную кровать. Алиса замялась, неловко посмотрев на него.

– Ты с утра делаешь из меня маньяка, тебе не кажется? То в лес тебя веду непонятно зачем, теперь в кровать свою тащу. Тебе словно шестнадцать! Ну? Алиса?

– Я ничего не сказала…

– У тебя на лице все написано! Ложись. Я тебя пальцем не трону.

Она кивнула, забралась в постель. Кирилл накрыл ее одеялом, сел на край.

– Надо поспать теперь.

– Ты только не уходи, – попросила Алиса.

– Ага, – ехидно усмехнулся наставник. – Значит, сон был страшнее, чем я?

Она попыталась вложить во взгляд все, что думает по этому поводу. Кирилл изо всех сил старался не улыбаться.

– Я здесь, – шепнул он. – Просто кошмар. Настойка сейчас подействует, и тебе будет легче. Когда ты поймешь, что все умершие – просто работа, кошмары перестанут тебя беспокоить. Ты научишься абстрагироваться.

Он смотрел в окно, сжав ее руку через одеяло.

Расслабление нежными волнами накатывало на тело. Веки тяжелели. Мысли путались, а страх растворялся. Внутри разливалась тишина, угасали эмоции. Алиса свернулась калачиком и обняла край одеяла.

Засыпая, она почувствовала, как Кирилл погладил ее по голове и вышел из комнаты.

Алиса проснулась от того, что солнце напекло макушку. Странно, ведь она спит ногами к окну. Возможно, из-за ночного кошмара, забыла, что перевернулась…

По телу липкими холодными лапами пробежало осознание.

Она проснулась в постели Кирилла.

Алиса замерла, прижав к лицу край одеяла, затаила дыхание. Медленно открыла глаза, выглянула, осторожно обернулась. Пустая, залитая солнечным светом, комната осуждающе посмотрела на нее.

Стыд горячей волной скользнул по позвоночнику.

Из-за глупого кошмара устроила истерику, разбудила наставника, отняла у него кровать…

Еще бы Александра пошла разбудила.

Медленно выдохнув, Алиса поднялась с постели, замялась. Нужно идти и сдаваться. Извиняться, говорить, что это от глупости, что ей стыдно, что она не хотела его тревожить. Щеки горели огнем.

Алиса приоткрыла дверь и скользнула в прохладу темного коридора, вздрогнула, столкнувшись глазами с Кириллом. Он сидел на кухне с чашкой кофе и читал газету. Наставник медленно поднял на ученицу глаза и хитро улыбнулся.

– Как спалось?

– Спокойно, – кивнула Алиса с преувеличенной деловитостью.

– И кошмары не снились?

Она стушевалась, опустив голову, схватила край футболки.

– Прости, что я тебя разбудила… Не нужно было… это… мне неудобно, что я…

– Алиса, – строго позвал Кирилл. – Никогда не извиняйся за такое. Я – твой наставник. Наша работа – это все сплошь эмоциональный перегруз. Мне спокойнее, что первым человеком, к кому ты пошла, оказался я.

Алиса кивнула, оглядела свой домашний костюм и поджала губы.

– Мне надо домой…

– Выпьешь кофе для начала?

– Выпью… В столовой. Встретимся там?

Она не поднимала на него глаза, сгорая со стыда. Ей нужно было найти любой предлог, чтобы выскочить за дверь и спуститься в свою квартиру.

– Хорошо.

Алиса мельком глянула на улыбающегося Кирилла, попятилась к входной двери и открыла замок. Выскочила босиком в коридор и чуть не сбила Артура. Хранитель замер, медленно оглядел ее с ног до головы, резко отвел глаза.

– Доброе, – бросил он, отступил и ринулся к лестнице так быстро, что Алиса не успела ответить.

Алиса. Вышла из квартиры Кирилла. Утром. В домашней одежде. Босиком. Ему же не показалось? Или у нее были срочные дела, что она прямо в таком виде примчалась к наставнику? Не причесавшись, босиком и в одежде, больше походившей на пижаму.

Артур захлебнулся от негодования и, чтобы не растерять остатки самообладания, сбежал.

Ему все равно.

Абсолютно.

И он не следит за Алисой каждый день, не присматривается к ней в столовой, не прислушивается к разговорам, не мучает отца расспросами. Это делает кто-то другой. Не он. Другой он…

Артур влетел в столовую, налил себе кофе, просыпал сахар мимо стакана, облился, громко выругался и тут же получил подзатыльник от отца, так не вовремя оказавшегося рядом.

– Что ты ругаешься на всю столовую?! – зашипел глава.

– Встал не с той ноги! – огрызнулся Артур.

– Все в порядке? – отец внимательно разглядывал его.

– ДА! Да! Не видно?

– Нет.

Они уставились друг на друга. Повисла напряженная пауза, вокруг Артура взвилась энергия, отец не реагировал, читал его как открытую книгу.

– Хорошего дня, – вдруг произнес глава и пошел к своему столу.

Артур чертыхнулся, круто развернулся на пятках и пошел прочь из столовой.

Ему нужно проветриться. Это все от недосыпа. Он поздно лег. Он встал в шесть утра. Он уже спас человека. Он убьет Кирилла.

Прохладный утренний воздух не бодрил.

Артур занял дальнюю скамью, закурил и положил подбородок на согнутую в локте руку. Он выпьет кофе и сразу пойдет спать.

Собственно, из-за чего ему злиться?

Алиса просто вышла босиком в домашнем костюме из квартиры Кирилла утром. Как часто девушки выходят из квартир своих наставников растрепанные и заспанные по утрам?

Он разломил сигарету, выругался и достал следующую.

К нему шла Кристина. Артур, погруженный в свои мысли, не почувствовал ее.

– Если пришла меня жалеть, то уходи, – прорычал он, не глядя на подругу.

Ведьма замерла, прижав к себе стакан.

– Я собиралась посидеть молча, – произнесла она с обидой. – Было бы странно, если бы я села у подъезда, и мы бы играли в гляделки, тебе не кажется?

– Возможно…

Кристина вздохнула, села рядом и закурила, глядя в окна первых этажей.

– Почему я должна тебя жалеть?

– Потому что я жалок? – горько усмехнулся Артур.

Подруга с интересом оглядела его.

– Ты о чем?

– Ни о чем. Мы хотели молчать!

Хранительница пожала плечами и отвернулась.

Она поняла. Точно поняла. И уже давно. Кристина и Гриша всегда и все понимали. Гриша видел и слышал первым. А Кристина видела энергии. Или уже разложила карты. Она точно все давно знает, просто не подает вида, потому что она единственная, кому хватает такта промолчать.

Они долго сидели в тишине, кивая проходившим мимо Хранителям. Кирилл с Алисой вышли из дома и направились прочь со двора. Они шли так, словно между ними ничего нет. Просто напарники. Кирилл не трогал ее, не приближался, не смотрел как-то по особенному.

Может, Артур не так все понял? Или вообще ничего не понял?

– Думаешь, он хороший наставник? – спросил Хранитель, когда вопросы перестали помещаться в голове.

– Определенно, он сильный, – медленно кивнула Кристина, не сводя пристального взгляда с Кирилла. – Ты сам знаешь, что он один из сильных Хранителей в доме. Думаю, даже в Небесном сложно найти ему конкурента… Может, сама Арина только. И Тарас. Как двоякий учитель он хорош, ты же сам предпочитаешь работать с ним на выездах.

Артур сжал челюсти.

– Алисе нужна практика и сильный наставник, – продолжила ведьма. – Если отмести свинство Кирилла по отношению к нам всем, я бы сказала, что он идеален. Ты же понимаешь: теоретик расскажет, как ездить на велосипеде, но научит только практик. Алиса не выглядит забитой, запуганной или обиженной. Она получает все необходимое.

Артур тяжело дышал, сдерживая гнев.

– Между ними нет энергии, – произнесла Кристина, с улыбкой покосившись на него.

Он застыл, затаив дыхание. Сердце радостно сжалось в груди.

– Но ты же знаешь все остальное, – произнес Артур с недоверием.

– Я не смотрю, – призналась Хранительница. – Чтобы ты не мешал ей проходить свои уроки.

– Я не собирался ей мешать!

– Не скажи, – улыбнулась Кристина. – Это-то я как раз видела.

Артур сжал челюсти и отвернулся.

– Артур, нельзя мешать только потому, что она тебе…

Он бросил на нее предупреждающий взгляд. Кристина сомкнула губы и кивнула, давая понять, что дальше говорить ничего не будет.

Конечно, она все поняла уже давно. Кто бы сомневался. Не в Кристине.

Тимур вышел из дома, потер глаза. Мимо него протиснулись Женя с Алиной, поздоровались и пошли к выходу со двора, взявшись за руки. Тимур с сонной улыбкой проводил их взглядом, вздохнул и направился к друзьям.

– Если сможешь, сделай так, чтобы я не убила его, – прошипела Кристина.

– Что он опять сделал? – усмехнулся Артур, плавая в своих мыслях.

– Сам спроси! Это же твой лучший друг!

Тимур подошел к ним, плюхнулся на скамью около Артура, широко зевнул.

– Вообще не выспался…

Кристина метнула на него испепеляющий взгляд, отвернулась, сложив руки на груди.

– Где ты был? – без интереса спросил Артур.

– У Гриши с Ромой…

– Лучше спроси, что он мне обещал вчера! – вспыхнула ведьма.

– Кристина! – взмолился Тимур. – Я не специально! Они просто предложили выпить немного!

– А потом не смогли остановиться! – воскликнула она. – Как всегда! Ты как будто не знаешь, что Гриша с Ромой не умеют выпить немного!

– Ну не обижайся, – Тимур выдавил виноватую улыбку. – Начнем работать позже…

– Может, ты в ночную с Гришей переведешься, раз только ему отказать не можешь?!

Тимур вздохнул, похлопал себя по карманам, достал сигареты и закурил. Артур не двигался, перестав слушать их. Друзья могут ругаться на пустом месте, а через две минуты обниматься как ни в чем не бывало.

Алиса не его забота. И вопрос закрыт. Должен быть закрыт…

– Покурить не дадут, – прошипел Тимур, поднимаясь.

Кристина встала следом, проигнорировав его протянутую ладонь. Они обернулись и вопросительно посмотрели на Артура. Он удивленно поднял брови, прислушался.

Авария. Чувство сильное, значит, совсем рядом.

– Идешь? – спросил Тимур.

Артур хотел отказаться. Но он собрался закрыть вопрос с Алисой, а для этого надо отвлечься. Кивнул, поднялся со скамьи и поспешил следом.

Они срезали дорогу через сквер, минули два квартала и вышли к широкому перекрестку.

Тимур выругался так, что Артур подметил пару новых выражений.

Фура лежала на боку, перегородив дорогу. Трос, державший тент, сорвался, и товар рассыпался по дороге. Желтая маршрутка врезалась в фонарный столб, собравшись гармошкой до самого лобового стекла. На пешеходном переходе мигал аварийным сигналом внедорожник, капот которого согнулся пополам.

Артур сорвался первым, подбежал к джипу, заглянул в открытое окно. Мужчина с трудом повернул голову. Его круглое лицо было залито кровью, он ударился лбом об руль.

– Ты как? – спросил Хранитель.

– Шею заклинило, – просипел мужчина. – Но жив…

– Жди врачей, – кивнул Артур и ринулся к маршрутке.

Кристина вызывала скорую. Тимур знаками общался с водителем фуры, который сидел на двери и вытирал кровь из разбитого носа. Вокруг собирались первые зеваки.

Артур подошел к маршрутке, заглянул в салон. На него уставилось несколько пар глаз. Хранитель дернул пассажирскую дверь. Заклинило замок. Он зашел сзади, недовольно поджал губы: двери были замяты ударом внедорожника.

Артур вздохнул, достал нож и махнул пассажирам отойди подальше. С размаху ударил по окну. С той стороны мужчина, выглядевший самым собранным, обернул руку футболкой и выдавил стекло наружу.

– Есть пострадавшие? – спросил Артур.

– Две девушки, – ответил мужчина, застилая проем футболкой. – Они ничего, не сильно.

– Помогите водителю! – воскликнула пожилая женщина, высунувшись в окно. – Он без сознания!

Артур кивнул подошедшему Тимуру и направился к водительской двери. Закрыто. Он обошел с другой стороны, дернул ручку и влез в душный салон. Водитель, мужчина лет сорока с блестящей лысиной, в клетчатой рубашке и грязной засаленной жилетке, лежал на руле, не подавая признаков жизни. Артур краем глаза заметил две фигуры за щитом, пока пытался нащупать пульс у водителя.

– Ни дня без вас, – прошипел он, щелкнул блокиратор на двери и вывалился на улицу.

Это были не Небесные. Это были Кирилл и Алиса. Щит не принадлежал Кириллу. Прозрачный шар едва заметного золотистого оттенка. Артур кивнул сам себе. Редко у какого ученика щит сразу имеет оттенок. Чаще всего они прозрачные и слабые.

Артур обошел маршрутку, открыл водительскую дверь, встал на ступеньку и снова попытался нащупать пульс.

– Что там?

Ему стоило невероятных усилий не послать Кирилла прямо сейчас. Духота давила на виски, солнце нещадно жгло кожу.

– Пытаюсь пульс нащупать, – огрызнулся Хранитель. – Еще не знаю.

– Давай я.

Артур подавил желание спросить, насколько лучше Кирилл ищет пульс.

Он хотел закрыть вопрос. Потому что Алиса не его ответственность.

Кирилл занял его место на металлической ступеньке, сунул руку водителю за ворот и замер. Выставил свой щит желтого, слишком холодного, стремящегося к зеленому, цвета. Артуру никогда не нравился этот оттенок.

Он привалился спиной к горячему боку маршрутки и наблюдал, как Тимур и мужчина, помогавший высадить окно, достают пассажиров из салона.

– Он… умер? – осторожно спросила Алиса, сделав шаг к Артуру.

– Не знаю, – пожал он плечами, стараясь не смотреть на нее. – Кирилл сейчас скажет.

– Я думала, вы не работаете вместе… ну, вы же ненавидите друг друга… – она почти шептала.

Артур усмехнулся и наконец посмотрел на ученицу. Взгляд ее зеленых глаз схватил за душу. Он не закроет этот вопрос никогда…

– Не во время работы, – Хранитель с трудом совладал с голосом. – Сейчас закончим, разойдемся и будем ненавидеть друг друга дальше.

– Странные вы…

– Нет. Это взрослые отношения. Было бы глупо подраться над трупом.

Алиса выдавила грустную улыбку и отошла назад.

Кирилл сбросил щит, соскочил со ступени и отряхнул руки, поморщившись. Артур подавил шутку о брезгливости.

– Жив, но без сознания.

Вторая шутка про очевидность была так же жестоко подавлена.

– Уходить не хочет, но нужно, чтобы скорая приехала побыстрее. Настроен, кстати, весьма оптимистично. Уверен, что погуляет на свадьбе дочери.

Кирилл кивнул Артуру и с хитрой улыбкой посмотрел на Алису. Она сделала ужасные глаза и схватила подол футболки, нервные пальцы быстро собрали ткань в складки. Артур мысленно подбил Кириллу глаз.

– Думаю, пока мы ждем, ты можешь попробовать войти в контакт. У нас мало времени, но тренировка нужна.

Он предупреждающе посмотрел на Артура, тот нехотя кивнул. Его распирало от желания поспорить. Просто из принципа. Алиса только месяц в Хранилище, а Кирилл уже заставляет ее контактировать с душой.

– Начинай со щита, – Хранитель указал ученице на ступень маршрутки. – Он жив, умирать не будет, ты только поможешь, если поговоришь с ним. Я подстрахую.

Артур закатил глаза и встал рядом.

Алиса вздохнула. Черные балахоны, кол в груди, кровь и эти жуткие увядшие цветы на белоснежном платье… Почему Кирилл решил, что она справится сегодня после того страшного дня и полной липкого ужаса ночи?

Алиса жалобно посмотрела на наставника, но он лишь кивнул в ответ.

Ничего. Она справится. У нее только что получился щит, пока они шли. И не две минуты, а целых пять. Несмотря на все, что случилось…

Желудок предательски сжимался, грозясь выкинуть остатки завтрака.

– Нужно учиться, – с нажимом произнес Кирилл. – Давай же!

Алиса кивнула, забралась на ступеньку. О чем она думала несколько минут назад, когда смогла поставить щит? Все о том же. Что с Кириллом ей комфортно, что он понимает ее, что поддерживает и терпит все выходки. Что ему можно доверять.

Теплая волна прокатилась по коже. Алиса подняла глаза на водителя. Девушку убил ее любимый. Сам же привел и отдал в руки другим, чтобы принести в жертву. Что, если он и не любил ее никогда? Предал, а потом убил?

Чувство защищенности исчезло, оставив холодную пустоту.

Алиса зло тряхнула головой.

Александр. Ей было комфортно рядом с ним.

Теплая волна прокатилась по коже, заслонив от внешнего мира. Теперь можно войти в контакт с душой. За что водителю это? Виноват он в аварии?

Пустота. Холодная, зияющая пустота…

Начала сначала. Александр. Всегда заменял отца, всегда был рядом. Теплота, защита. Он сам был для нее как щит. Как ее защитник…

– Молодец, – кивнул Кирилл. – Контакт.

Алиса попыталась выгнать мысли, оставив ощущение теплоты в душе. Оно слабело с каждой секундой все сильнее. Не злиться, не расстраиваться. Она справится. Вдруг откуда-то взялись силы, словно энергия для щита, нашла новый источник и напиталась сполна. В груди родилось стойкое чувство надежности, уверенности.

Алиса пыталась звать душу, прислушивалась. Тишина. Как вчера не получилось. Состояние отрешенности не приходило.

– Никак! – воскликнула Алиса, глядя на водителя.

– Сосредоточься, – прошипел Кирилл. – Зови его.

«Ответь, пожалуйста. Я хочу поговорить с тобой»

Тишина. И на пятый, и на десятый призыв – тишина…

– Пой песню про себя, – произнес Артур. – Такую тягучую, чтобы в транс вводила, но не нагоняла уныния. Так щит поддержишь и контакт наладишь.

Кирилл недовольно поджал губы. Алиса забегала глазами, вспоминая хоть одну такую песню.

– Дядя Коля, помнишь, пел? – улыбнулся Артур. – Про Волгу.

Про Волгу… Алиса замерла. Помнит. Это она услышала эту песню по телевизору, упросила папу разучить слова, а потом Николай несколько раз играл ее на гитаре.

«Привет»

Алиса вздрогнула от неожиданности, схватилась за спинку сиденья. Кирилл придержал ее сзади за поясницу.

«Здравствуйте»

«Так скучно… Хорошо, что ты смогла прийти»

«Вы же… не умерли?»

Она стиснула зубы, краснея.

«Нет, не умер» – судя по тону, душу этот вопрос позабавил.

«Вы же будете жить, да?»

«Конечно! И на свадьбу к дочери попаду!»

«Что здесь случилось?»

«Я поворачивал налево, начал тормозить, фуру пропускал. А сзади в меня въехал внедорожник. Я газу дал, чтобы под фуру не попасть, в столб улетел. Жаль, фура перевернулась… А дятлу тому хоть бы что!»

Алиса вспыхнула. Водитель внедорожника виновен в аварии. Возможно, даже не смотрел на дорогу, раз не заметил на перекрестке ярко-желтую маршрутку. Контакт прервался.

– Без эмоций, – строго произнес Кирилл. – Это работа.

«… дочка замуж выходит, – собеседник, словно не почувствовал разрыва. – Я работал много, чтобы подарок хороший сделать. А теперь… сама видишь…»

«Вы обязательно попадете на свадьбу!»

«Обидно, что ничего сделать не могу, чтобы меня скорее спасли. Сижу и жду»

«Из-за одно идиота…»

«Алиса, мысли!» – вмешался Кирилл.

– Скорая, – донесся до них голос Артура.

«Ты остаешься?» – спросил наставник у души.

«Да»

«Да будет так»

Алису толкнуло в плечо.

– Выходим, – скомандовал Кирилл.

Она собралась с мыслями и представила, как выдергивает себя из сна. Это далось невероятно трудно. Сознание рвалось обратно в контакт, звуки города никак не могли навалиться на нее.

Кирилл грубо стащил Алису со ступени маршрутки. Она сдавленно ойкнула. Артур шагнул к ним.

– Нельзя допускать негативные мысли во время контакта! – зашипел наставник ей в лицо. – Мы только что говорили! Тебя астрал сожрет вместе с душой!

– Прости, – пропищала ученица, вжимая голову в плечи.

Она еще ни разу не видела Кирилла злым, испуганно хлопала глазами.

Артур навис грозовой тучей.

– Драться потом будешь, – бросил Хранитель, не удостоив бывшего друга взглядом.

– Руки держи при себе! – посоветовал Артур.

– Не лезь!

Они уставились друг на друга, тяжело дыша. Алисе казалось, она чувствует возникшее напряжение кожей.

– Ты меня услышал, – прорычал Артур.

– Ты меня тоже!

– Пожалуйста! – взмолилась Алиса. – Вы же не ругаетесь во время работы!

– Она права, – Кирилл вдруг улыбнулся так, словно Артур проиграл. – Пойду, мне надо поговорить со скорой.

Артур смотрел на него с отвращением, медленно выпрямился и повернулся к Алисе.

– Вот так он тебя не обижает?

– Я виновата сама, – она опустила глаза. – Он второй день говорит, как опасно допускать плохие мысли, а я все допускаю и допускаю…

– Алиса! – вспыхнул Артур. – Ты – ученик! Ты должна допускать плохие мысли, попробовать, увидеть астрал! Если ты не поймешь, как негатив действует на тебя, как будешь защищаться?! Он для того и твой наставник, чтобы тебе это все показать! Ты его выгораживаешь что ли?!

Алиса подняла голову и зло посмотрела ему в глаза. Артур не двигался, смотрел прямо на нее, сдвинув черные брови к переносице.

– Нет! – прошипела ученица. – Он хороший наставник! Ясно?!

– Ясно, – бросил Артур и резко отвернулся.

– Могу я тебя попросить? – не унималась Алиса.

– О чем угодно, – бросил Артур, прикуривая.

– Не надо с ним конфликтовать. Особенно, из-за меня. Я встану на его сторону, ты же понимаешь…

Хранитель с тоской посмотрел на Кристину с Тимуром, куривших в тени перевернутой фуры, повернул голову и посмотрел на Алису с усмешкой.

– Алиса? Серьезно? Ты защищаешь Кирилла?

Она молчала, пытаясь унять первые самые колкие слова, пришедшие на ум. Но Артур считал ее, это было ясно по взгляду, по секундному разочарованию, мелькнувшему в глазах.

– Я понимаю, почему вы постоянно ругаетесь, – вздохнула Алиса, сжав кулаки. – Я понимаю, что остановить это не смогу, хотя хочу. Ты прав. И он прав. Вы же достаточно взрослые, чтобы не вцепляться друг в друга при первой возможности…

Артур фыркнул.

– Мы конфликтовали до тебя и будем после тебя. Не лезь. Ты ничего не изменишь, а вот поранишься сильно. Только не влюбись в него, Алиса.

Она задохнулась от возмущения. Щеки предательски вспыхнули, глаза забегали. Артур с интересом рассматривал ее, склонив голову набок.

– Не твое дело, ясно?! – воскликнула она слишком высоким голосом. – Тебя не касается!

– Так.

Артур сделал шаг к ней, наклонился и посмотрел в глаза. Ледяные осколки царапнули душу. Если бы щит мог защитить от чувства, что внутрь проникают чужие руки и бесцеремонно копошатся, она бы его выставила.

– Сложно быть удобной девочкой, – произнес Артур низким грудным голосом. – Он ведь уже навешал тебе лапши, что мы все плохие, а он Д’Артаньян? Знаешь версию про папу, который ни в чем не виноват? Он или рассказал, или расскажет на днях, жди. Не ты причина наших конфликтов, но я убью его, если он тебя обидит. Не будь удобной, Алиса. Ты не такая.

Она испуганно смотрела на него, застыв. Зачем только рот открыла? Зачем заговорила с ним? Кирилл и сам мог бы постоять за себя. Зачем полезла защищать его?

– Ты поняла меня?

Она хотела съязвить, ответить грубостью, но язык приклеился к зубам. Алиса смогла только кивнуть и отвернуться.

– Он хороший, – пробурчала она себе под нос.

– Когда спит, – кивнул Артур. – Рад, что тебе нравится. Ты меня слышала.

– Артур! Мои симпатии – не твое дело!

Она на секунду зажмурилась, готовясь к новой тираде. Кристина с Тимуром внимательно смотрели в их сторону.

– Хотелось бы, чтобы это было так, – вздохнул Артур. – И не заступайся за него больше. Что это за мужик, которого защищает женщина?

Алиса прикусила язык. Не о чем говорить. Просто перестать пересекаться. Он не заботливый, он тянет ее на свою сторону. Не нужна ей та сторона.

Кирилл подошел к ним, улыбнулся Алисе, кивнул:

– Все в порядке, сейчас заберут его.

Артур не ответил, глядя мимо него.

– Ладно… – вздохнул Кирилл. – Нам пора. Оперативно сработали.

– Оперативно, – хмыкнул бывший друг.

Алисе показалось, что Кирилл хотел протянуть руку. Возможно, просто показалось. Вряд ли Артур когда-нибудь дойдет до того, чтобы пожать его ладонь.

– Идем.

Наставник кивнул в сторону.

– Ты хорошо справилась, – похвалил он, когда они ступили на тротуар. – Я был почти уверен, что после вчерашнего ты впадешь в панику только при упоминании контакта. А ты даже щит поставила и удержала.

Алиса хотела сказать, что впасть в панику и спрятаться было ее первой мыслью, но промолчала. Сегодня было проще. Откуда-то сами взялись силы. Видимо, это от того, что водитель был жив. Первый раз всегда страшно, а потом легче…

– Как насчет кофе?

Она молча кивнула. Страстная любовь Кирилла к кофе удивляла ее все меньше. Он мог выпить и четыре, и пять чашек за день, а потом еще одну перед сном. Дома у него всегда хранилось не меньше трех видов кофе, молол он его только на ручной кофемолке, а варил по своим особенным рецептам, знал все кофейни и рестораны в городе, где делали вкусный кофе, а по утрам не покидал Хранилище, пока не выпьет хоть одну чашку. За этот месяц Алиса привыкала к отсутствию чая, научилась пить кофе с молоком и перестала кривиться при виде черной жидкости в своей кружке.

– Можно спросить? – пробормотала Алиса, глядя себе под ноги.

– Конечно, – кивнул Кирилл.

– Что за конфликт с Артуром?

Кирилл недовольно поджал губы.

– Я обязан это рассказывать?

– Нет…

– Но ты будешь спрашивать?

– Да…

Он вздохнул, взъерошил отросшие светло-русые волосы, прищурился, глядя вперед.

– Папа из-за Александра попал в тюрьму. Глава без разбирательств отправил его за решетку, когда отец, в попытке защититься от Небесных, убил их. А личное дело заперто в сейфе. Мне не дают его посмотреть. Просил много раз, но Александр категорически отказывает. Как будто я могу вытащить отца из тюрьмы этим делом… Я просил и Рому, и Артура, но они тоже не хотят помочь. Мы из-за этого и поругались. Я, конечно, понимаю, что Артур просто защищал отца, как и я своего. А потом случилось много всего не такого важного… Артур же сын главы… ему всегда было позволено больше, чем другим. Заносчивый, слишком высокого мнения о себе. Мира уже не будет. Мы просто научились не ругаться во время работы.

Кирилл тяжело вздохнул, сунув руки в карманы. Алиса с тоской посмотрела на него.

– Конфликта уже нет в принципе. Взаимная неприязнь. Артур хочет во всем быть главным и первым, а я просто хочу работать, чтобы меня никто не трогал. И почему-то он видит в этом вызов. Отец его разбаловал, конечно, своей добротой. К Александру много претензий, да. Из-за отца, из-за того, что глава до моего совершеннолетия позиционировал себя моим опекуном, но Артур всегда был ему важнее. Я понимаю, родной сын… Мне всегда бросали самые нелепые задания, не выделяли столько денег, сколько я просил, мне и внимания уделяли меньше. Я не претендую. Не на отеческую любовь Александра. Просто… обидно что ли… Не важно. Не забивай голову. Есть как есть. Уже ничего изменишь.

– Я не думаю, что Александр мог любить тебя меньше… – произнесла Алиса, склонив голову.

– Ты не жила с нами. Вас отослали из Хранилища куда подальше, как только наметилась опасность.

– Нас не отсылали!

– Почему же вы уехали? – он покосился на Алису с грустной улыбкой.

Она молчала. Просто в один день мама объявила, что они уезжают в Волгоград.

– Мама сказала, что убийца отца на свободе, мы должны спрятаться, потому что будем следующие. И Александр сказал так же…

– Видишь, – усмехнулся Кирилл. – Неужели чужие, незнакомые Хранители в Волгограде могли дать вам защиту лучше, чем наше Хранилище? Почему вы не сбежали к родным твоего отца в Новосибирск? Вас просто сплавили, куда подальше. Чтобы не мешали. Это же ответственность.

Обида кольнула в самое сердце.

– Я предполагаю, что, пока дядя Витя был жив, он был выгоден. А потом вдруг после его смерти вы стали обузой для Хранилища.

– Но мама была членом Совета! – возмутилась Алиса.

– Твоя мама потеряла мужа, – покачал головой Кирилл. – Это страшно, это больно. Ее надолго выбило из колеи. Так надолго, что она согласилась покинуть Хранилище и уехать.

Алиса не нашлась, что ответить. Смотрела под ноги и не могла толком вздохнуть от обиды. Она больше не хочет продолжать этот разговор. И видеть Александра тоже.

Артур сжимал челюсти, провожая уходящих Хранителей.

Он влип.

Серьезно влип.

– Кажется, прошло хорошо, – осторожно произнесла Кристина, заглядывая в его лицо так, словно собиралась сообщить о чьей-то смерти. – Вы даже попрощались… спокойно… О чем вы говорили с Алисой?

– Потом, – отмахнулся Артур, не глядя на подругу.

Тимур молчал, сунув руки в карманы.

– Я хочу кофе допить, – произнесла ведьма, не сводя глаз с Артура. – Идемте.

Артур кивнул и поплелся следом. Скорая забрала водителя маршрутки, водителя фуры извлекли спасатели, а мужчина на внедорожнике ждал эвакуатор, отказавшись от медицинской помощи. Дальше не их работа, теперь разбираться будут службы.

– Что скажешь? – не выдержала Кристина. – Как Алиса? Как Кирилл?

– Алиса сильная. Видела ее щит? Кирилл грубый…

– Кирилл никогда ласковым не был, – возразил Тимур. – Но если у Алисы уже цветной щит, стоит ли сомневаться в его методах?

– Цвет щита зависит от способности защищать себя, – подхватила Кристина. – Значит, Алисе с ним комфортно. Она справляется. И он… ну… тоже справляется.

Она бросила на Артура извиняющийся взгляд.

– А ты что думаешь, Кирилл будет ограничивать ее развитие? – Тимур вопросительно посмотрел на друга.

– Мама Алисы участвовала в процессе против его отца, – прошипел Артур. – Как ты думаешь? Он спит и видит, как получает дело отца и вытаскивает его из тюрьмы! Он же постоянно говорит о том, что мой отец не глава, а предатель! И тут Алиса! Ну сложите два и два!

– Постой.

Кристина остановилась, внимательно посмотрела на него, перевела взгляд на Тимура.

– Алиса может знать, откуда ты?

Артур медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Я надеюсь, нет, – кивнул он.

– Александр не стал бы так опрометчиво поступать, – возразил Тимур. – Наверняка все эти моменты он обсудил с мамой Алисы. Вы же не думаете, что у главы поехала крыша?

– Это… это может кончиться тем, что все Хранилище распустят! – Кристина замерла, глядя на них.

– Я об этом и говорю, – прошипел Артур. – Это опасно.

– Мама Алисы была представителем Совета, – строго осадил их Тимур. – Она умнее нас всех вместе взятых. Не думайте глупостей.

7.

Кирилл все-таки обменял книгу по теории. Она оказалась в два раза тоньше и написана современным языком с пояснениями автора и бесконечными карандашными заметками от Хранителей. Прочитав ее, Алиса поняла, что Кирилл был прав: начинать практиковаться нужно сразу, иначе погрязнешь в теории и никогда не войдешь в контакт. Дочитав до середины, она так же твердо уяснила необходимость тренироваться еще больше. Чтобы стать сильным Хранителем.

В дни, когда они никуда не ходили, Алиса находила укромное место и тренировалась в одиночестве. Ставила щит и слушала голоса до головной боли. Искала те чувства, которые помогали держать защиту. Но что-то постоянно отвлекало. Одна крохотная мысль, подобно жужжащей мухе, могла ворваться в голову, посеять хаос и спугнуть чувство радости.

Алиса не могла понять, что случилось там, около водителя маршрутки, когда щит вдруг набрался сил и выровнялся сам. Она тщетно раскладывала тот день на секунды, но найти причину внезапного прилива энергии так и не смогла. Словно не хватало самого главного пазла.

– Ставишь щит?

К ней подсел Гриша, когда Алиса тренировалась во дворе. Ученица вздрогнула и потеряла чувство теплоты и защищенности, расстроенно глянула в сторону Хранителя. Боковым зрением она видела, что он шел совершенно в другую сторону, но, заметив ее, резко сменил направление.

– Пытаюсь…

– У тебя неплохо получается.

Алиса поджала губы и покачала головой. С самого утра щит удавалось продержать не больше минуты, а потом что-то мешало.

– Сбиваюсь, – возразила она. – Пытаюсь сосредоточиться, но получается поставить на минутку.

– Не нужно сосредотачиваться, – Гриша посмотрел на нее как на маленького ребенка, который не понял очевидных вещей.

Алиса недовольно покосилась на него и вздохнула. И без него загадок хватало. Хранитель вытянул длинные ноги, достал сигареты и улыбнулся ей. Красивой, лучившейся добротой улыбкой.

– Понимаешь, никто не будет спрашивать тебя, успела ли ты сосредоточиться, чтобы выставить щит. Хватит ли тебе сил или нужно еще подождать. Особенно Небесные. Они атакуют еще до того, как ты поймешь, что пора концентрироваться. Ставь щит, не задумываясь. И быстро. Тебе сейчас нужно тренировать скорость. Чтобы на тебя только взгляд перевели, а ты уже закрылась щитом.

Алиса медленно повернула голову к Грише и посмотрела так, словно он очень неудачно пошутил.

– Ты когда в контакт с душой входишь, все мысли выкидываешь? – спросил Хранитель.

– Да…

– А если вокруг тебя бегают люди и орут? Ты выкинешь это? Или что, уши заткнешь?

– Просто отвлечься надо…

– Теоретики! – прошипел Гриша. – Теория – пустой звук! Никогда теория с практикой не совпадала! Что это такое?

Он перегнулся через Алису, взял книгу и внимательно изучил обложку.

– Выкинь ее и забудь. Там слишком много пустых слов. Тридцать страниц о градации душ! Когда труп увидишь, будешь действовать по ситуации, никогда теорию не вспомнишь. Тебе для этого и нужен наставник. Информация для общего понимания, остальное только на практике.

– Да что ты предлагаешь? – не выдержала Алиса.

Они то и дело разносят методы обучения Кирилла в пух и прах. Словно он сам ученик, а не Хранитель с опытом.

– Иди-ка сюда.

Гриша поднялся, протянул ей руку. Алиса смотрела на раскрытую ладонь, как на предложение чего-то непристойного.

– Я не буду тебя соблазнять, обещаю, – усмехнулся Хранитель. – На десять минут перестану быть этим… как там меня Кирилл назвал? Бабником?

– Я не говорила, что он тебя так назвал!

– У тебя все написано на лице. Вставай же!

Она нехотя поднялась, запрокинула голову, чтобы видеть его глаза.

– Встань ровно, – кивнул Гриша. – Закрывай глаза и слушай мой голос.

Алиса зажмурилась. Ей на плечи легли тяжелые ладони. Она замерла, напрягаясь сильнее.

– Расслабься. Мне не интересно тебя щупать, но так я смогу дать тебе немного своей энергии, чтобы поддержать щит, когда ты засомневаешься. Ты должна просто почувствовать его. Все эти любови, радости и счастья – для новичков, которым надо как-то объяснить, откуда берется щит и чем питается. А ты же уже не новичок. Успела в воображении увидеть щит?

– Ну… – Алиса вздохнула. – Он прозрачный… кажется, золотистый.

– Не говори мне, – попросил Гриша. – Я видел. Теперь просто вспомни щит и призови.

Алиса машинально принялась искать хоть одну крупицу счастья в душе, но Гришино присутствие заставило ее напрячься и следить за движениями. Хранитель снял ладони с ее плеч, обошел и сложил руки на груди.

– Видишь: я еще не Небесный, а ты уже не справляешься. Что ты ищешь в голове? Радость? Когда над трупом стоишь, радости не находишь, да?

Алиса вздрогнула. Гриша многозначительно посмотрел на нее, словно знал, куда Кирилл водил ученицу недавно.

– Ни о чем не думай. Представь щит и вызови.

Алиса стиснула зубы, подавив шумный вздох.

– Не злись.

– Да ты что, мысли мои читаешь?!

– Еще нет.

Они уставились друг на друга. Алиса зло сжимала кулаки, Гриша тепло улыбался, словно перед ним стояла младшая сестра. Вредная младшая сестра.

– Я не уйду, пока не попробуешь.

Она зло выдохнула, подняла глаза к серому небу и расстроенно опустила плечи. Если попробует, может, Гриша уйдет быстрее.

Алиса зажмурилась. Прозрачный золотой шар, медленно кружащий вокруг нее. Достаточно плотный, но в то же время хрупкий, как тонкое стекло. И ей хорошо, когда щит выставлен. Тепло, спокойно и комфортно.

– Если представила, то поставь его на себя.

Сначала. Начать сначала. Прозрачный золотистый шар, медленно кружащий вокруг нее. Ее защита и опора.

Теплая волна прокатилась по коже, заключая в поле безопасности и комфорта. Алиса рискнула открыть глаза и посмотреть на улыбавшегося Гришу. Щит не пропал.

– Получилось! – воскликнула ученица.

– Молодец, – кивнул он. – Теперь всегда так делай: просто ставь щит. У тебя не будет много ситуаций, в которых удастся быстро найти хорошие воспоминания.

– Только… – Алиса замялась, не решаясь спросить. Кирилл вчера сказал, что этим вопросом они будут заниматься очень не скоро, но ее разбирало от любопытства. – Я все равно не понимаю, зачем щит нужен. Я знаю, что астрал может атаковать, да. Но… я не понимаю как?

– Не только астрал, – пожал плечами Гриша, глядя на нее своим взглядом «я хочу тебе кое-что сказать». – Любой Хранитель может атаковать тебя. Мы же чувствуем энергии тоньше. Человек почти не реагирует на направленный в его сторону негатив. А Хранителя можно почти убить этим. В этих «почти» наше отличие от простых людей. Ставь щит, я покажу.

Он отступил на несколько шагов. Алисе понадобилось время, чтобы снова вызвать щит. Гораздо меньше, чем всегда. Гриша сосредоточился, глянул на нее и ухмыльнулся. Алису словно ударили в грудь невидимые руки. Чувство защиты исчезло, оставив вместо себя пустоту и холод.

– Что это?

– Энергетическая атака, – кивнул Гриша. – Так атакуем мы, так же атакует астрал. Ты этому научишься, но позже, когда вы перейдете к энергиям. Сейчас твоя задача научиться ставить на себя щит так быстро, как сможешь. И держать так, чтобы его не пробили. Чем больше веришь, тем крепче щит.

– Научи меня атаковать! – у нее горели глаза.

Гриша долго смотрел на нее, сдерживая ласковую улыбку.

– Я тебя всему научу, – произнес он тихо. – Но позже. Перед этим тебе необходимо познакомиться с энергией и понять, как она работает. Чем быстрее ты освоишь щит, тем быстрее перейдешь к атаке. Договорились?

Алиса расстроенно вздохнула, кивнула. Гриша подошел ближе, пожал ее плечо.

– Ты будешь самым сильным Хранителем в доме, вот увидишь. Я ни секунды не сомневаюсь.

Он подмигнул ей и пошел прочь.

Алиса хотела бы разозлиться, что обучение Кирилла снова подверглось критике, что Гриша в принципе раздражал ее и вызывал опасения, но не могла. Он до того искренне смотрит, говорит и улыбается, что невольно приходится верить каждому слову.

Когда Кирилл пришел, чтобы забрать ее на ужин, Алиса продемонстрировала ему щит и попросила рассказать про атаки.

– Откуда ты о них узнала?

– Гриша показал! Как ставить щит без воспоминания и атаку! Научи! Ну пожалуйста!

– Рано еще, – возразил Кирилл. – И Гришу слушай поменьше. Пренебрежение энергиями тебя запутает. Начнешь работать из злости – сожжешь себя в болезни. Я не просто так заставляю тебя вспоминать что-то хорошее, чтобы ты не ошиблась. Учись держать внутри любовь. И прекрати слушать их!

Алиса вздохнула, опустив голову, и поплелась за наставником. Ужинали в молчании. После Кирилл предложил прогуляться. Она брела следом, глядя себе под ноги.

– Слышишь что-нибудь? – спросил наставник, обернувшись.

Они гуляли по соседнему району, застроенному одинаковыми многоэтажками с облицовкой из мелких квадратиков плитки. Зажигались фонари, полыхал алый закат.

Алиса прислушалась и тут же покачала головой.

– А если постараться?

Пришлось сосредоточиться.

«Прошу!»

– Там кто-то зовет.

Кирилл кивнул, ускоряя шаг.

«Где ты?»

«Машина! Меня собьет машина!»

«Отведи меня!»

«Я на остановке!»

– На остановке, – повторила Алиса.

– Вижу, вижу, – кивнул Кирилл.

Они почти бегом добрались до перекрестка. Алиса оглядывалась, выискивая девушку, которая позвала ее.

– Поставь щит! – приказал Кирилл.

Алиса растерялась, пытаясь понять, что происходит. И вызвала защиту так, как научил Гриша. Он оказался прав: быстро сосредоточиться и найти любовь в душе получается не всегда.

«Я здесь!»

Она столкнулась глазами с девушкой. Та не выглядела как человек, которому нужна помощь, но в ее взгляде сквозила безысходность, какая бывает только у людей, подсознательно предчувствующих опасность. Кирилл нервно крутил головой, не обращая на ученицу внимания.

– Отведи девушку в сторону, – произнес он.

– А как…

– Алиса, думай! Нужно импровизировать! Притворись, что заблудилась! Убери ее с того места! Быстро!

Он хмурился, нервно прыгая взглядом по людям. Алисе передалась его нервозность. Она судорожно соображала. Девушка отвернулась и оглядела дорогу в ожидании автобуса. Действовать. Импровизировать. Спасти. Самой пойти и спасти. Впервые с начала обучения.

– Алиса, шевелись! – прошипел Кирилл свозь зубы, оглянулся.

Она испуганно посмотрела на него, кивнула и сделала несколько шагов в сторону. Кирилл спасал людей. Алиса видела. Видела, что он делает и говорит. У нее получится…

– Девушка! – позвала ученица.

Незнакомка оглянулась, вопросительно подняла темные брови, подведенные карандашом. Во взгляде сквозило ожидание чего-то ужасного. Словно она чувствовала.

– Да?

– Простите… – Алиса растерялась, забегала глазами. – Мне надо в торговый центр… Я… заблудилась…

Они обе нервничали.

– Он там, – пробормотала девушка, неопределенно махнув рукой в сторону новостроек, но с места не сдвинулась.

Алису потряхивало. Если она сейчас не придумает хоть что-то… если не уведет ее с этого места…

– Там? Я не понимаю… Вон там?

Ученица отошла и показала совершенно в другом направлении, отвлеклась на щит. Незнакомка раздраженно вздохнула и подошла к ней, вытянула руку с бежевым маникюром вперед и устало произнесла:

– Пройдете через дворы, выйдете к дороге, потом свернете налево и еще один квартал. Там будет торговый центр.

Мимо Кирилла прошел высокий парень с каштановыми волосами и тонким шрамом на лице, грубо пихнул его плечом, толкнул стоявшего рядом мужчину и поспешил прочь. Наставник задумчиво разглядывал нецензурно выражающегося мужчину, поджал губы и отвернулся так, словно предал его.

– Можете еще перейти дорогу и сесть на автобус, – девушка отвлеклась от сквернословящего мужчины. – Сто сороковой идет прямо туда, но он только что уехал…

– А там не он? – Алиса отошла еще дальше и выглянула на дорогу.

Девушка вздохнула, но послушно прошла следом и прищурилась, покачала головой.

– Это сто семидесятый.

– Ох, да… простите… у меня зрение плохое…

Алиса осеклась, застыв как статуя.

Черная иномарка вильнула по дороге и вылетела на тротуар под оглушительный визг тормозов, проехала там, где только что стояла девушка и с глухим ударом сбила мужчину, которого толкнул парень с каштановыми волосами.

Вскрик застрял в горле. В глазах на мгновение потемнело. Спасенная девушка побледнела, отступила назад и уперлась спиной в фонарный столб. К ним подскочил Кирилл, схватил Алису за локоть и потащил прочь.

– Уходим! – зашипел он.

– Но он же… он…

– Уходим, я сказал!

Наставник оглянулся через плечо, сжал ее руку крепче и потянул за собой, ускоряя шаг.

– Нам нужно помочь!       – сопротивлялась Алиса, путаясь в ногах. – Почему ты не помог?

Сердце стучало о ребра.

– Почему?

Кирилл вдруг остановился, грубо развернул ее к себе и холодно посмотрел в глаза. Алиса съежилась, едва дыша.

– Ты не поняла? – зашипел он, тяжело вздымая грудь. – Это был Небесный! Тот мужик должен был попасть под машину!

– Но…

– Никаких «но»! Мы пришли спасать девушку. А Небесный пришел толкнуть мужика под машину!

– Зачем?

Алиса изо всех сил сдерживала слезы обиды. Она же просто спросила. Потому что ничего не понимала. Потому что хотела помочь мужчине…

– Работа такая! – воскликнул Кирилл. – Познакомилась с еще одним Небесным, поздравляю!

– Он умрет?

– Не умрет!

Кирилл ходил мимо нее вперед-назад, пытаясь взять себя в руки, сжимал челюсти и смотрел под ноги.

– Там был второй Небесный. Он поговорит с мужчиной и поможет… Должен помочь. Не знаю! Может, не поможет. Может, этот сам поймет, что заигрался. Это не наша работа!

– Но… мы же наполовину Небесные…

Алисе нужны были ответы, но Кирилл в таком состоянии вряд ли был способен дать хоть один вразумительный.

– Я видел мужчину еще, когда мы шли сюда. И видел троих Небесных по его душу. Поэтому заставил тебя сосредоточиться только на девушке.

– Но тот мужчина просто ждал автобус…

– Просто ждал автобус, – зло кивнул Кирилл, проходя мимо, развернулся на пятках и пошел в другую сторону. – Просто ждал, просто попал под машину. Так надо было! Мы не боги! Он заигрался! Мы орудие, а не судьба!

Алиса виновато опустила голову, поджав губы.

– Я не хочу быть орудием…

– А ты думала, все весело? – рассмеялся Кирилл, всплеснув руками. – Прибежала, спасла девочку и стала героем? Нет! Ты – серый кардинал. С этим надо смириться!

Алиса старалась не плакать. Старалась выровнять дыхание. Боль и обида душили ее, сжав горло. Уйти. Спрятаться. Закрыться. И больше никогда не делать этого.

– Наша работа не хуже и не лучше других, – прошипел Кирилл, развернулся и снова прошел мимо. – Вопроса морали нет. Услышала, что надо помочь, идешь и помогаешь! Услышала, что надо проводить, идешь и выполняешь инструкции души! Это только кажется, что сделаешь хуже. А будет лучше!

– А можно не толкать? – осторожно спросила она.

– Если позвало Небесных, значит, уже нельзя. Значит, человек не понял знаки судьбы, не услышал нас. Уверен, с этим тоже Земные успели поработать, а он не понял ничего! Ему нужно уволиться с работы, понять, что всех денег не заработаешь, а семью вот-вот потеряешь. Он занимается не своим делом. От него скоро уйдет жена! Его не видят дети!

– А если он не уволится?

– Жизнь ударит снова, еще сильнее. Потом еще раз. Там уже будет два варианта: выбрать работу и потерять все, остаться на обочине теперь уже навсегда. Или уволиться и начать слушать Вселенную. Тогда все наладится. Ничего, полежит со сломанной ногой, подумает. Может, чего надумает.

Кирилл остановился, заглянул в лицо Алисы, вздохнул и вдруг обнял ее за плечи, прижав к груди. Она затаила дыхание, боясь спугнуть. Сердце радостно сжалось и застучало.

– Прости, – вздохнул наставник. – Я вспылил. Нужно было тебя от Небесных спрятать и работу показать, и не сильно шокировать мужчиной. Прости…

– Они не должны были меня видеть… – глухо произнесла она, прижимаясь щекой к его плечу.

– Они видели, но не поняли, кто ты и что ты двоякая. Это главное. Ты хорошо держала щит, молодец. Даже уронила всего один раз в самый критический момент.

Весь следующий день они бродили по городу с самого утра. Алиса тренировалась ставить щит и слушать голоса одновременно. Кирилл разрешил ей несколько раз помочь людям самостоятельно. После обеда Алиса вымоталась, разболелась голова.

Они стояли на остановке напротив парня, ждавшего автобус.

– Если он сейчас разобьет телефон, – рассказывал Кирилл, – ему не дозвонится девушка. Это убедит ее, что ему все равно. Даже когда он покажет ей мобильник, она уже не поменяет решение. Они расстанутся. Он запьет, потеряет работу и друзей. Когда здесь держаться будет уже не за что, он бросит все и уедет к отцу на другой конец страны. Там познакомится с женщиной и от скуки начнет с ней сближаться, она забеременеет. Придется жениться. Отношения будут… такие себе. Он начнет пить еще больше. Ребенок вырастет брошенным: отец алкоголик, мать вечно на работе, злая и неласковая. В тринадцать ребенка убьют в уличной драке.

– То есть, это все случится, потому что он разбил телефон? – Алиса во все глаза смотрела на наставника.

– Именно, – кивнул Кирилл. – В будущем будет еще несколько событий, которые могли бы подтолкнуть его к этому варианту, но там или другие Хранители будут рядом, или парню хватит сил ничего не потерять самому.

– Я хочу так же видеть! – у нее загорелись глаза.

– Будешь. Меня-то с детства учили. Одному работать нельзя, вот я сидел дома и смотрел судьбы зовущих до посинения. Возьми за правило всегда спрашивать, что случится с человеком в будущем. Души достаточно болтливы, они любят рассказать о себе.

Алиса быстро закивала, уже представляя, что теперь будет у каждой души спрашивать, что случится с ней в будущем. Если бы Александр не отпустил их подальше от Хранилища, она бы уже все умела. Неужели не было шансов оставить их здесь?

– Я устала, – призналась Алиса. – Ноги гудят!

– Сейчас идем, – кивнул Кирилл.

Он шагнул к парню и выхватил опасно торчавший из его заднего кармана телефон.

– Он выпадет, – сообщил Хранитель вопросительно обернувшемуся незнакомцу. – Или его украдут. Будьте осторожны.

Парень удивленно посмотрел на телефон, протянул руку.

– Спасибо… – произнес он.

Кирилл кивнул, отошел к Алисе и подал ей руку.

– Идем, успеем к ужину.

Вернувшись домой, Алиса долго стояла под горячим душем. В голове гудел рой пчел, руки не поднимались от усталости. Тело пульсировало, а желудок до тошноты крутило от голода.

За ужином она съела две порции, осушила два стакана с чаем и не отказалась от печенья. Кирилл наблюдал за ней, подняв бровь.

– Фто? – спросила Алиса и потянулась за новым печеньем.

– Все хорошо? Ты съела как взрослый мужик.

– Мы не обедали! – возмутилась она. – Целый день ходили! Я устала!

– Просто спросил, – пожал плечами Кирилл.

Алиса поджала губы и отложила печенье.

К ним подсел Стас, бросил ей приветствие и взялся рассказывать Кириллу, какую девушку подцепил в клубе. Рассказ звучал так, словно девушка была арендованной машиной, а не человеком. Алиса сдержала гримасу отвращения и отвернулась.

Гриша с Ромой что-то весело обсуждали за своим столом, смеялись и махали руками, цепляя вилки и стаканы. Кристина недовольно поглядывала на них, то и дело отодвигая посуду от края. Гриша поймал взгляд Алисы, резко выпрямился, приложил два пальца ко лбу и отсалютовал. Рома проследил за его взглядом, обернулся и радостно помахал рукой. Алиса улыбнулась в ответ. Тимур читал газету, сдвинув брови к переносице. Александр сидел за соседним столом, задумчиво глядя в окно и периодически улыбаясь на какие-то восклицания Ромы с Гришей. Алиса заметила, что несколько Хранителей хотели подойти к главе, но почему-то резко меняли маршрут.

– Почему к Александру никто не подходит? – спросила она.

Стас глянул в сторону главы, скривил губы.

– Боятся.

– Не мешают, – возразил Кирилл. – У всех должно быть время на отдых.

– Боятся, говорю тебе! Не боялись, подсели бы за стол!

– Почему боятся? – спросила Алиса, повернувшись к Стасу.

– Потому что могут попасть в немилость.

Хранитель покосился на нее и усмехнулся.

– К Александру можно попасть в немилость?

– Ты дочка дяди Вити, вот к тебе и такое отношение хорошее. Не будь твои родители так близки главе, с тобой бы тоже никто не возился. Хотя они и так с тобой не особо возятся…

Алиса нахмурилась, задумчиво уставилась в тарелку.

– Александрова, ну ты не тупи, – поморщился Стас. – Это же твоя мать протащила Александра на пост главы! Он ей по гроб жизни обязан! И тебя никто не трогает, потому что ты ее дочь. Мать-то в Совет входит еще?

– Нет… давно нет…

– Тогда ясно, почему ты ученица Кирилла, а не самого главы.

– Но я не думала, что Александр…

Стас закатил глаза и перебил:

– Что Александр? Плохой? Он не плохой. Но не надо быть умником, чтобы заметить. Я тоже не слабый, однако, со мной никто не носится, как с Артуром. Гриша, вон, тоже им полезен. Знаешь, что он был лично учеником главы? А ты нет. Александр его как сына защищал.

– От чего?

– От нас, – кивнул Стас. – Прохоров – Небесный, ты не знала?

– Нет… – Алиса во все глаза уставилась на него, повернулась к Кириллу, тот утвердительно кивнул.

– Теперь знай. Приперся к нам, просил якобы убежища, потому что там не поладил с кем-то. Хотя Небесные никогда не сбегают, их все устраивает. Переводятся, но очень редко. Вон, Аврора, сейчас закончит обучение и убежит домой, ей в Небесном нравится больше. Денис тоже хочет к ним перевестись после посвящения. Мы были уверены, что Прохоров шпионить пришел. Игорь не глуп, не просто так позволил ему с Ромой дружить. А Александр решил, что бывший Небесный будет полезен ему лично. Вот и принял его, взял в ученики и приставил Артура с Ромой. Иначе бы мы давно его раскусили и выгнали.

Алиса перевела взгляд на Гришу. Тот с улыбкой наблюдал за перепалкой Кристины и Ромы. Тимур не отрывал глаз от газеты, но лицо его выражало полное неудовольствие.

– Ты наелась? – спросил Кирилл.

– Да…

– Идешь к Стасу? В приставку поиграем.

– Вряд ли ее заинтересует игра про футбол, – поморщился Хранитель.

– Я спать пойду, – кивнула Алиса. – Устала…

Они проводили ее до двери в квартиру, пожелали спокойной ночи и тут же ретировались.

Переодевшись, Алиса залезла под одеяло. Хотела обдумать слова Стаса в тишине, но сон схватил ее и утащил в темноту, стоило голове коснуться подушки.

Через несколько часов она проснулась со стойким ощущением, что ее кто-то зовет. Сначала решила, что приснилось, перевернулась на другой бок.

«Помогите! Прошу вас! Кто-нибудь!»

Это был не сон. Алиса открыла глаза, уставилась в белоснежную спинку дивана.

«Помогите!»

Она поднесла ладони к лицу и в тусклом свете фонаря пересчитала пальцы. Мама научила ее так делать, когда в детстве снились кошмары, и Алиса по несколько раз просыпалась во сне. Тогда же мама научила ее вырывать себя из сна.

В полудреме Алиса поднялась с постели, переоделась в платье. Движения давались с невероятным трудом, тело не слушалось. У себя в голове она торопилась, как никогда, в реальности же руки и ноги поднимались медленно, как у черепахи.

Половина второго ночи. Она не выспалась. Мышцы гудели после целого дня на ногах. Сознание дрейфовало на грани сна, проваливалось в черноту. Алиса несколько раз поймала неясные обрывки сновидений.

«Умоляю! Спасите! Я не хочу умирать!» – ледяной крик вырвал ее из полудремы.

Алиса вздрогнула, поморгала, влезла босыми ногами в кроссовки и вышла из квартиры, забыв закрыть дверь. Решила не возвращаться. Сознание нырнуло в сон, в глазах потемнело. Алиса схватилась за перила, едва не покатившись со ступеней.

Звуки шагов были слишком тихие. Она остановилась, пересчитала пальцы, ущипнула себя за руку. Не спит. Испугавшись, что начала глохнуть, громко топнула ногой. Эхо гулко взвилось к потолку.

– Тише ты! – прошипела она, сжала пальцами подозрительно мягкие перила, пошла вниз.

Вышла во двор, борясь с сонным головокружением, добралась до конца дома и застыла, схватившись за мягкий кирпичный угол. Кирилл запретил ходить ей одной. А где Кирилл? Был у Стаса. Или спит уже? Если она вернется, успеют ли они? А вдруг не успеют? Еще бы проснуться… Если Алиса споткнется и упадет, то уснет прямо на грязном асфальте.

«Помоги!» – голос вырвал ее из рассуждений.

«Где ты?»

«Дом через дорогу! Спаси!»

Рядом. Прямо напротив Хранилища. Кто-нибудь увидит ее в окно.

Алиса спотыкалась, но упорно шла вперед, злилась на свою нерасторопность, снова и снова проваливаясь в черноту. Перешла пустую дорогу, огляделась. Картинка плыла перед глазами.

«Где ты?»

«Смотри перед собой»

Сфокусировала взгляд нечеловеческим усилием.

Вздрогнула. Волна ужаса прокатилась по спине.

Перед ней на асфальте лежала девушка, выгнув руки и ноги под неестественным углом, голова повернута, глаза открыты, безразлично смотрят прямо на Алису.

Ученица проснулась на мгновение, на краткий миг, и снова провалилась в черное ничто. Исчезли ужас, страх и необходимость сбежать.

«Ты же… погибла… зачем зовешь на помощь?»

«Я не погибла!»

Теория из книги, жестоко раскритикованной Гришей, гласила, что нужно заставить душу посмотреть на свое тело. Но Алиса не знала, как это сделать…

«Подожди, я схожу за кем-нибудь, кто поможет тебе»

«Я жива!»

«Я позову на помощь»

«Нет, погоди! Стой! Останься. Мне страшно… Почему ты не пришла раньше?»

Алиса пыталась разорвать контакт, но душа словно удерживала связь против воли.

«Я пришла к тебе, как только ты позвала»

Она сделала еще одно усилие, пытаясь вырвать себя из этого разговора, но была намертво прикована к душе. Страх зажегся в груди пугливым огоньком.

«Я звала тебя! Когда стояла на седьмом этаже!»

Алиса хотела поднять голову, но тело не слушалось. Сознание проваливалось в сон, выныривало и тонуло снова. Тело била мелкая дрожь.

«Тебя убили?»

Душа прилипла к ней, как пиявка, не давая порвать контакт.

«Я сама себя убила!»

Алиса вздрогнула и резко проснулась. Навалился звук ночного города, проступили краски, вспыхнул свет.

«Поняла, да? – рассмеялась душа. – Я завала тебя спасти меня… от меня!»

Ледяной смех вспорол влажный ночной воздух, разметав остатки сна. По коже прокатилась волна животного ужаса. Алиса хотела бы, чтобы в глазах потемнело. Но она видела картинку четко до боли. Черный асфальт, девушка, ее стеклянные глаза, кровь, отражающая свет фонарей.

«Ты говоришь, что убила себя… а теперь, что жива…»

«А я жива! Жива! Ты! Это ты виновата в моей смерти!»

«Но ты же… не жива!»

«Тело мертво! А это ты виновата!»

Удар по спине. По плечу. Щит. Она не поставила щит. Грудь сдавило до боли, дыхание сперло. Черные силуэты в балахонах вышли из тени. Кол в окровавленной груди. Алиса машинально опустила глаза и не смогла вскрикнуть от ужаса. Это из ее груди торчал кол, расползалось алое пятно. Силуэты ожили, потянули кривые лапы. Дыхание срывалось, хрипело, смешиваясь с всхлипами.

«Убийца! Убила меня! Ты!»

Леденящий душу смех пронзил насквозь.

«Я замуж собиралась! А ты убила!»

«Я не убивала тебя!»

Удар в грудь. Прямой и сильный. Холод разливался в душе, сжигая надежду. Острая, невыносимая боль.

«Заставила меня спрыгнуть! Я звала тебя! Просила о помощи! Ты заставила меня!»

Лучше бы она спала. Проваливалась в черноту и отключалась. Алиса соображала ясно как никогда. Она была вся в центре этого крика. И мир не существовал за его пределами.

Попыталась отойти, подвернула ногу и рухнула на колени, сдирая кожу в кровь. Удар по спине. Стеклянные глаза девушки смотрят в самую душу. Слишком близко. Пальцы пачкаются в холодной крови.

«Не спрячешься!»

«Возвращайся домой!»

Ее трясет. Сжимается желудок. Пустой взгляд. Девушка смотрит на нее. Безразлично. Долго…

«У меня нет дома! А у тебя есть! Я заберу твой дом! Заберу твою душу!»

Взвыла сирена, ввинчиваясь в мозг раскаленной иглой. Алиса согнулась пополам, зажала уши. Сирена сорвалась на душераздирающий крик, сменилась смехом.

Сознание поплыло, проваливаясь в черноту. Стеклянные глаза девушки не отпускали, не давали сорваться в бездну.

Смерть. Смерть шла за ней. Черные тени вокруг – ее слуги. Они ждут, поднимают лапы в приветствии.

«Я приказываю разорвать контакт!»

«Здесь нет твоей воли! Это я решаю, когда разорвать контакт!» – взвыла душа.

Крик. Мышцы свело от этого крика. Грудь болела от рваного дыхания.

Стало невыносимо холодно. Она сдастся. Упадет в обморок. Предел. Вот где ее предел. Еще немного, и бороться она не сможет. И не будет. Стеклянные глаза не отпускают, не дают провалиться в бездну.

– Отпусти!

«Говори со мной!»

– Отпусти меня!

Кто-то звал ее. По имени. Смерть. Это была смерть. Если она обернется, все кончится.

«Слушай меня! Ты пожалеешь о том, что сделала! И сам ад покажется тебе раем!»

Голоса. Они кричали одновременно. Сотня. Тысяча голосов. Силы кончились. Тело трясло как в лихорадке, слезы катились по щекам. Она держалась каким-то нечеловеческим усилием. Тем, которое делаешь, когда сил уже нет. Последний рывок. Слепая вера. Страх.

Под ногами распахнулась бездна. Еще мгновение. Перестать смотреть в безразличные глаза, тогда соврется.

– Не убивай меня… пожалуйста… не надо…

Кто-то крикнул, позвал ее.

Поставь защиту!

Защиту. Алиса схватилась за голос, звавший ее по имени. Вызвать щит. Вызвать…

«Он не спасет тебя!»

Он. Кто он? Бездна захлопнулась. Огненно-красная завеса закрыла ее, разрывая контакт. Тишина ударила по ушам.

«Пошла прочь! Здесь нет твоей власти!» – мужской твердый голос ворвался в контакт.

Душа взвизгнула, ударилась о спасительную завесу. Защита была настолько сильной, что черный сгусток отлетел, зашипел, крутанулся и вдруг исчез.

Алиса провалилась в темноту, позволив себе отключиться. Спасена. Теперь спасена. Все кончилось или она умерла… Это неважно.

Артур курил, сидя на подоконнике в гостиной, которую раньше занимала его невеста, пока они были просто напарниками. Ночь спустилась на город, в вышине загорелись звезды, прохладный ночной воздух залетал в приоткрытую форточку.

Артуру не спалось. Его что-то беспокоило. Желтые фонари освещали улицу внизу, отблескивали на крышах редких машин, выхватывали черные тени кошек.

Артура тревожило чувство в груди. Это была не работа. Это иное, неясное, незнакомое чувство, которого прежде никогда не было. Темнота за его спиной клубилась, смешивалась с дымом сигарет, вспыхивала желтыми квадратами фар, кидалась на окна и гасла.

Чувство не утихало. Стенало. Плакало. За много лет работы он безошибочно разбирал даже самый тихий зов из десятка других чувств. И это был не зов.

В груди корчилось неясное чувство, похожее на сопереживание. И кому только он может сопереживать в начале второго?

Артур покачался, слез с подоконника и повалился на пустую холодную постель. Его подбрасывало, мышцы крутило, словно требовало разрядки: встать, пойти, найти, помочь. Душа скреблась, как кошка о новый диван.

Он поднялся, ушел в кухню и налил себе чай, поискал по шкафам что-нибудь съестное, но нашел только закаменевший пряник. Вернулся в комнату. С некоторых пор он мог здесь находиться. Выкинул всю мебель с подачи Кристины, сделал ремонт, притащил кресло, Гриша с Ромой отдали ему журнальный стол, Тимур принес телевизор, который Артур починил, Женя с Алиной торжественно даровали свой старый диван, а Гоша клялся, что этот диван приносит удачу в любви. Комната, в которую Артур не заходил полгода, стала его личной гостиной, где они с друзьями проводили все свободное время: играли в карты и настольные игры, курили, смотрели фильмы и просто разговаривали.

Походив кругами, Артур снова влез на подоконник, расставил чай, пепельницу, зажигалку, закурил. Стенания в груди не унимались. Словно переживание. Словно предчувствие чего-то ужасного.

Он тщетно рылся в памяти, но не смог найти ни одного похожего события.

Артур зажмурился, потер глаза и выглянул на улицу, чтобы отвлечься.

Его внимание привлекло движение на той стороне дороги. Встав на колени, он приклеился к стеклу и перестал дышать. Кто-то лежал на асфальте. Ему показалось, что в свете фонаря блеснула лужа крови. Или не показалось? Рядом с лежащим телом на коленях сидела девушка и зажимала уши ладонями. Попыталась подняться, рухнула, согнулась пополам. Словно от боли. Он не чувствовал энергию девушки, значит, она не была Хранителем.

Боль в груди вдруг обострилась до предела, натягивая мышцы.

Пружина сжалась. Теперь будет выстрел.

Артур чертыхнулся, скатился с подоконника, наспех обулся в коридоре и выскочил из квартиры. Дверь напротив была распахнута. Он отмел дурные мысли, заглянул внутрь. Может, Алиса ночует у Кирилла? Снова…

Энергия рванулась сквозь кирпичные стены. Ее нет дома.

– Кирилл, я убью тебя, – прошипел Артур.

Пружина выстрелила.

Он сорвался, полетел вниз по ступеням.

Пустой двор эхом отразил стук подошв по асфальту.

Даже если это не Алиса, он должен знать, что там случилось. Должен помочь.

Обогнул дом, перебежал дорогу перед машиной.

Это Алиса.

Она сидела на коленях в той же позе, в которой он видел ее в окно. Зажав уши ладонями. Рядом лежала девушка. Прыгнула из окна. Погибла мгновенно. Артур видел десятки таких трупов, чтобы с одного взгляда понять, что помочь уже нельзя.

– Отпусти!

Алиса плакала.

– Отпусти меня!

Ее трясло, голос срывался на крик, полный боли и отчаяния.

Демон. Она попала в ловушку демона.

Большинство Небесных учеников сталкиваются с ними, уходят на зов и погибают, если не успеть спасти.

Артур подскочил к Алисе, упал на колени, прижал ее к себе, заключая в свое поле и заволакивая энергией.

– Алиса! Очнись! Это все не по-настоящему! Защита! Поставь защиту!

– Не убивай меня! – причитала ученица. – Пожалуйста! Не надо!

Артур попытался выставить защиту. Но щит рассыпался, стоило коснуться Алисы. Она вырывалась, ее трясло как в лихорадке.

Он убьет Кирилла, как только все кончится.

Гнев полыхнул адским пламенем, взвился до черного неба, вышел за пределы тела, заискрился буйной, злой энергией. Он видел его.

Огненно-красный щит, сотканный из ненависти и гнева, из его твердой уверенности спасти любой ценой.

Щит заискрился, смел барьеры, выставленные демоном, закружился, сжигая все на своем пути. Алиса вдруг замерла, глубоко вдохнула и обмякла в его руках.

«Пошла прочь! – приказал Артур, зная, что ответа не услышит. – Здесь нет твоей власти!»

Черная тень ударилась о щит, зашипела, крутанулась и исчезла.

Он выдохнул, сбросил щит, чувствуя выжженную пустоту внутри. Осторожно потряс Алису, всмотрелся в ее измученное лицо, вытер большим пальцем дорожку слез на ее щеке.

– Алиса, – позвал он дрогнувшим голосом. – Очнись! Пожалуйста! Вернись ко мне.

Язык заплетался от внезапно навалившейся усталости. Только бы он успел. Если она сейчас не очнется, шанс на то, что ее разум останется целым, будет крайне мал. Почти равен нулю…

Артур тряхнул головой, выгоняя дурные мысли.

Надежда угасала, как последний уголек на пепелище.

Алиса резко открыла глаза, заставив его вздрогнуть. Артур ждал, что она оттолкнет его, но ученица смогла только повернуть голову к его груди и разрыдаться так, словно жизнь рухнула. Он выставил свой привычный щит и пустил энергию ей под кожу. Этого было мало, крохи его сил не восстановят ее, но дадут немного поддержки. У нее дыра в груди, она опустошена. Только бы осталась в уме… Нужна ведьма, чтобы восстановить силы. И врач-Хранитель.

– Я такая идиотка, – просипела Алиса. – Ты не представляешь!

Ее трясло. Артур поднял руку, погладил ее по голове, прижал крепче.

– Как под гипнозом! Знала же, что нельзя идти одной! И почему-то решила, что смогу. Как во сне… Такая дура…

Он облегченно выдохнул. Она в уме. Справилась. Выстояла.

– Все кончилось, – прошептал Артур, склонившись к ее уху. – Не плачь. Ты не виновата. Это был демон. Тише, тише. Все кончилось.

Она рвано выдохнула, замерла и зашлась в сухой истерике, закашлялась.

– Я слышала, что ты звал. Говорил про защиту. Я не смогла. Я… не смогла… Она не поддавалась…

Небесные. Двое.

– Алиса, пора уходить. Очень быстро!

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Артур сам едва стоял, собрался, нашел в себе силы и подхватил ее на руки, направился к дому. Небесные не почувствуют их за щитом, но сильно удивятся, когда подойдут ближе. Как это Земной и ученик отправили демона восвояси?

Артур и сам не знал как. Он не Небесный, он не мог прогнать демона. Но прогнал…

Войдя в Хранилище, он поставил Алису на ноги. Приглушенный на ночь свет люстры под потолком выхватил измученную, полубезумную эмоцию на лице ученицы. Глаза запали, расширенные зрачки бегают по стенам, пытаются что-то увидеть и не могут.

– Идти сможешь? – осторожно спросил Артур.

– Не совсем уверена…

Она перевела на него распахнутый взгляд, но словно не видела. Закусила нижнюю губу. А он понял, что готов нести ее всю жизнь.

– Ты не должен мне помогать, – прошептала Алиса, подавшись вперед. – Мне стыдно!

Ее тон был безумнее взгляда.

– Послушай, – Артур строго смотрел на нее. – Что бы там ни было между мной и Кириллом, в первую очередь мы все Хранители. Кто угодно на моем месте поступил бы так же. Хорошо, что не пришли Небесные. Давай, я покажу тебя врачу.

– Мы поругались с тобой! – шипела Алиса, но схватилась за протянутую им руку.

– Алиса, – Артур вдруг рассмеялся. – Мы не ругались. Я вообще не собираюсь с тобой когда-то ругаться.

– Это от глупости, – кивнула Алиса, сделав самое серьезное лицо. – Ты должен был обидеться! И не надо показывать меня врачу!

Артур покосился на нее, ученица ответила мутным, расфокусированным взглядом.

– Я несу чушь, – кивнула она. – Но понимаю тебя прекрасно.

– И это хорошо. Идем.

Он подхватил ее под руку, завел в больничный отсек.

Варвара дремала в кресле, по телевизору шел какой-то старый советский фильм. Артур усадил Алису на стул, прошмыгнул в кабинет врача и прикрыл дверь. Опустился на корточки, положив руки на подлокотник.

– А? – Варвара вздрогнула и сонно посмотрела на него.

– Ты нужна мне срочно.

– В два часа ночи? Что случилось? Ты выглядишь так, словно вагоны грузил!

– Почти, – кивнул Артур. – Ты нужна Алисе. Пожалуйста! Пойдем скорее!

Варвара сбросила остатки сонливости, схватилась за подлокотники и рывком поднялась из кресла.

Алиса вздрогнула при виде врача, съежилась и посмотрела так, словно перед ней материализовался демон.

– Что случилось? – спросила Варвара, заглянув в ее лицо, поводила пальцем перед глазами.

– Нарвалась на демона, – ответил Артур, устало привалившись к стене. – Одна.

– Ясно, что не с тобой, – бросила врач. – Бедная моя. Встаем!

Она подхватила не сопротивляющуюся Алису подмышки и заставила подняться. Несмотря на небольшой рост, силы в ней было на мужчину. Артур помнил, как она в одиночку переворачивала его, когда он лежал в полубессознательном состоянии, после того как выпал из окна во время работы.

– Почему ясно, что не со мной? – спросил он осторожно.

– Потому что ее бы никто не тронул, не глупи!

Они отвели Алису в палату, усадили в кресло.

– Артур, бегом в мой кабинет! Завари ей и себе крепкий и очень сладкий чай, возьми шоколадки в холодильнике. Давай, давай! Я понимаю, что тебе досталось. Бегом!

Он выскочил из палаты, влетел в кабинет Варвары, включил чайник. Что для Алисы очень сладкий чай? Сколько сахара она кладет в чашку? После таких потрясений Хранителей буквально пичкают сладостями. Первые приятные эмоции. Потом заставляют отдыхать, слушать музыку, много общаться с близкими и смотреть комедии.

– Куда Кирилл смотрел?! – Варвара ворвалась в кабинет.

– Она была у себя дома, – возразил Артур.

Врач стучала дверцами шкафчиков, сбрасывая в контейнер бутылочки с зеленкой, нашатырем, вату, перчатки, бинты, салфетки и пластыри.

– Лера тоже поддалась гипнозу! Только ее убили! Если он не в состоянии следить за напарницами, его нужно разжаловать, а не давать второй шанс! А если бы мы и ее потеряли?! Любину дочку! Уму непостижимо! Сначала Рита, теперь Алиса!

– Рита?

Варвара осеклась, забегала глазами, отвернулась.

Артур пристально смотрел на нее.

– Что ты знаешь о Рите?

– Ничего! – огрызнулась врач. – Тогда вместо меня была Даша! Я ничего не знаю! Витю потеряли! Теперь Алису чуть не потеряли!

– Он не почувствовал ее, Варвара, он же не может не спать теперь.

Зачем он выгораживает Кирилла?

Варвара повернулась к нему и посмотрела так, словно Артур не понимает очевидных вещей.

– А ты-то как ее нашел? Мимо проходил?

– Почувствовал…

Артур замер, затаив дыхание. Варвара усмехнулась, кивнула.

– Что это значит? – спросил Хранитель.

– Что она останется у меня на несколько дней! Чай заварил?

– Почти. Хорошо. Останется. Кириллу успеет очнуться…

– Артур, – врач замерла в дверях и сокрушенно покачала головой. – Отнеси чай уже!

Вернувшись в палату, Артур обнаружил Алису переодетой в бесформенную больничную рубаху. Ученица сидела на одеяле, качалась из стороны в сторону и смотрела в одну точку. У него все внутри оборвалось. На миг. Потому что в следующую секунду она отмерла, посмотрела на него и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла больной и пугающей. Но взгляд стал более осознанным.

– Чай, – он поставил на тумбу две кружки, полез в карман. – Шоколадки. Тебе полегчает.

Алиса кивнула, придвинулась к краю кровати, отпила из кружки и набросилась на шоколад так, словно никогда ничего вкуснее не ела. Артур устало наблюдал за ней. На ее щеках едва заметно проступил румянец.

Варвара вернулась, уселась на кровать.

– Кушай, кушай, – кивнула она и ласково улыбнулась. – Давай я пока что обработаю твои колени.

Она достала салфетки, открыла бутылочку с перекисью. Алиса пыталась морщиться, но не могла оторваться от шоколада.

– Я дам тебе снотворное, – Варвара открыла зеленку. – Уснешь крепким сном без сновидений. А завтра мы позовем Кристину и посмотрим, можно ли стереть травмирующие воспоминания.

– Это как? – подала Алиса голос, не донеся шоколад до рта.

– Просто гипноз, – кивнула Варвара. – Кристина приглушит воспоминания, чтобы они не тревожили тебя. Пей чай. Будешь все помнить, но не реагировать. Потерпи.

Она мазала колени, пока Алиса стоически переносила щипание, сжимала губы и тяжко дышала. Закончив, врач поднялась, оглядела ее, кивнула и вышла.

– Посидеть с тобой? – спросил Артур.

– Мне стыдно, правда, – Алиса пропустила его вопрос мимо ушей.

– Алиса, прекрати извиняться.

– Что это было? Или кто…

– Это демон, – кивнул Артур, придвинул кружку. – Они не могут уйти с миром после смерти тела. Зазывают в контакт Небесных или магов и издеваются над ними. Доводят до сумасшествия. Они умеют срывать щиты Хранителей и ставят свои, чтобы никто не нашел. Подчиняют своей воле, а потом играют с разумом, пока ты не сойдешь с ума. Если потеряешь сознание, все – ты овощ. Все эти рассказы про полтергейстов, злых приведений, кикимор и леших – это все рассказы о демонах. Когда они набираются сил, то начинают приставать к обычным людям. Это они путают вошедших в лес, заводят в топи, доводят жильцов дома, снятся в кошмарах. Все Небесные проходят отдельный курс по их изгнанию. Демоны могут жить, пока питаются страхом, поэтому делают все, чтобы ты боялась. Если не боишься – им не тронуть тебя.

Алиса жевала, склонив голову набок, и смотрела как ребенок, которому рассказывают захватывающую историю.

– А какие они при жизни?

– Отвратительные, – вздохнул Артур. – Склочные, злые. При жизни, кстати, тоже питаются негативом. Энергетические вампиры. Только они не мелочные, их не интересует скандал с продавцом продуктового. Они издеваются над обслуживающим персоналом, доводят до истерики целые организации и заводят толпы на митингах. Истеричны и сами не знают, чего хотят. Им просто нужны негативные эмоции. На работе такие устраивают склоки, плетут интриги, травят чистых, хороших людей. После смерти всегда остаются там, где умерли, изредка возвращаются в родной дом.

– Я недавно смотрела программу про полтергейстов! – радостно сообщила Алиса и посмотрела на него безумным взглядом, улыбнувшись от уха до уха.

Артур поднял брови, не зная, как реагировать на резкую смену настроения. Сладкое возвращало эмоции, но Алиса не понимала, как ими управлять. Грань истерики. Возможно, через секунду она будет рыдать.

– Видишь, – как можно спокойнее произнес он, выдавив дружелюбную улыбку. – А сегодня познакомилась лично с тем, кто мог бы стать неплохим полтергейстом.

– Неплохим?

– Неплохим мерзким полтергейстом.

Она рассмеялась на грани срыва. Тут же нахмурилась и строго посмотрела на него.

– Это ужасно.

– Ужасно, – согласился Артур. – Поэтому ими занимаются опытные Небесные. Чаще по двое-трое. Сильный демон может обмануть даже очень хорошего Хранителя. Так что тебе не за что извиняться.

– Не трогай Кирилла, пожалуйста, – вдруг произнесла Алиса.

– Не могу, – возразил Артур.

– Прошу! – она резко подалась вперед и мертвой хваткой вцепилась в его руку, словно это не ее обессиленную Артур только что нес на руках.

– Что ты так заботишься о нем?

– Я виновата! Он же говорил мне не ходить одной!

У нее в глазах блеснули слезы. Артур сжал челюсти от бессилия, подавил тяжкий вздох.

– Его промах – все, что случилось сегодня. И что он не почувствовал тебя.

– Я прошу! – прошептала она.

Он не мог выносить этот взгляд. Ни одна девушка не просила за него. За Кирилла – тем более.

– Хорошо, – сдался Артур. – Но однажды мы найдем причину для ссоры. И не думай, что я не припомню ему это.

Алиса быстро закивала, отодвинулась и с тоской оглядела пустую обертку от шоколада, грустно вздохнула.

– Можно тебя попросить? – Артур придвинул ей свою шоколадку.

– О чем угодно, – съязвила Алиса, поджала губы, глядя на плитку в блестящей обертке, сдалась, схватила и открыла.

Он отказал ей после этих слов. И она запомнила. Возможно, даже отомстит. Но ему нужно было знать, во что бы то ни стало. Для себя.

– Могу я узнать, что случилось до того, как я нашел тебя? Пока Кристина с Гришей не стерли тебе эмоции?

– Это важно?

– Очень…

Алиса задумалась, опустила глаза, предложила ему шоколадку. Артур покачал головой.

– Тогда слушай…

Артур не перебивал. Кусал губы, хмурился и смотрел в одну точку.

– Вот… – закончила она. – До сих пор ощущение, что ничего не чувствую, а потом чувствую все и сразу…

– Психика защищается, – кивнул Артур. – Когда эмоции вернутся, можно сойти с ума.

– Не понимаю, почему не позвала никого… Вроде думала, что надо, а все шла и шла…

– Демон подчинил тебя своей воле. Ты не виновата.

Варвара принесла кружку с дурно пахнущей жидкостью. Алиса скорчила гримасу отвращения.

– Это обязательно пить?

– Да, – отрезала врач тоном, не терпящим возражений.

Артур улыбался, глядя на расстроенную Алису. Несмотря на запах, он не брезговал снотворным. Отключало моментально, сны не снились, а утром просыпался отдохнувшим и полным сил. Некоторые заменяли снотворное алкоголем.

– Почему оно такое противное? – простонала Алиса.

– Потому что так надо, – вздохнула Варвара. – Пей, пожалуйста.

Ученица кивнула, взяла кружку, резко выдохнула и опрокинула в себя содержимое.

– Вот и молодец. Теперь ложись под одеяло и спать.

– А есть еще шоколад? – Алиса вдруг улыбнулась полубезумной заискивающей улыбкой.

– Утром выпьешь чай и съешь еще шоколад. Ложись, – Варвара даже бровью не повела.

Алиса скривила губы, кивнула, закопошилась. Артур придвинулся, накинул на нее одеяло и подоткнул со всех сторон.

– Посиди со мной, – попросила она. – Я усну, и можешь уходить.

Он никуда и никогда не уйдет. Не сможет. Не хочет…

– Конечно, – улыбнулся он. – Спокойной ночи.

Артур проснулся от того, что солнечный луч прожигал ему глаз. Поморщившись и сместившись в сторону, сдавленно выдохнул. Он уснул на стуле, откинув голову к стене. Тело превратилось в одну большую, затекшую мышцу.

Алиса мирно спала, разметав длинные каштановые волосы по подушке. К ней вернулся румянец, кожа приобрела персиковый оттенок без мертвенной бледности. Артур улыбнулся сам себе, поправил сползшее с нее одеяло и с трудом поднялся, пытаясь не кряхтеть, как старик.

Варвары не было, в ее кабинете одиноко стояла уже остывшая кружка кофе.

Артур потянулся, покрутился из стороны в сторону и умылся в маленькой низкой раковине. Оглядел себя в зеркало: черные тени залегли под глазами, лицо посерело и осунулось. Он словно постарел на десять лет. Нужно срочно поесть и поспать. И покурить.

Выйдя из больничного отсека, Артур столкнулся с Кириллом. Сонливость как рукой сняло.

Он схватил бывшего друга за грудки и с размаху припечатал к стене, Хранитель больно ударился затылком, зашипел, но вырываться не пытался.

– Я предупреждал тебя?! Предупреждал?! – прорычал Артур.

Кирилл опустил глаза, коротко кивнул, сжав челюсти.

– Я виноват, я знаю…

Он убьет его сейчас. Гнев ударился о ребра, потянулся к бывшему другу. Взвилась энергия.

– Знаешь?! Ее могли убить! Сегодня! Как Леру! А ты просто знаешь?! Алиса просила тебя не трогать! Представляешь?! Заступается за тебя, тряпку! Кусок ты…

Ему на плечо легла ладонь, крепко сжала. Артур резко обернулся, столкнулся глазами с отцом.

– Прекратите, – приказал глава. – Кирилл, после завтрака ко мне! Артур, отпусти!

Кирилл побледнел, испуганно посмотрел на Александра, закивал и выскользнул из хватки, шмыгнул в больничный отсек. Следом проплыла Варвара, одарив главу и сына строгим взглядом.

– Разжалуй его! – набросился Артур на отца. – Он не в состоянии следить за ней!

– Артур…

– Что?! Он упустил ее! Если бы я лег вчера спать, демон убил бы ее! Понимаешь?! Убил!

– Артур, – повторил глава строго.

– Что Артур?! Ты вообще понимаешь, что произошло?! Демон! На нее накинулся демон! Если бы мы ее потеряли?! Алису! Слышишь меня?! Демон! Ты хоть раз в жизни видел демона?! Она чуть не погибла!

– Замолкни! – прикрикнул отец.

Артур клацнул зубами. Гнев резко схлынул, словно огонь, на который плеснули воды. Это Кирилл, избежавший наказания, вывел его из себя.

Хранитель внимательно оглядел отца и заметил то, чего не видел раньше: вселенскую тоску в глазах. Глава был одет в непривычную футболку и спортивные штаны, нервно переминался с ноги на ногу, кусал губы, сунув руки в карманы. Боялся за Алису? Волновался, что скажет Любовь Андреевна? Винил себя?

– Пап? – позвал Артур. – Ты знаешь, как демоны убивают жертв?

– Слишком хорошо, – кивнул глава. – Алиса в порядке была вчера?

– Странно реагировала. То смеялась, то плакала, но говорила четко, соображала хорошо…

– Это главное, – кивнул отец, бросил тоскливый взгляд на дверь.

– Ты сделаешь что-нибудь с Кириллом?

– Нет.

– Что?! Почему?! Он же упустил ее…

Глава метнул строгий взгляд на Артура, заставив его прикусить язык.

– Он не виноват.

– Но я…

– Ты молодец. Спас ее. Как ты ее нашел?

– Тревожно мне было, – Артур постучал себя кулаком по груди. – Это не рабочее ощущение. Я не мог понять, а потом выглянул в окно…

Отец тяжело вздохнул, закусив верхнюю губу, посмотрел на ручку двери.

– Запомни это чувство, – попросил он. – Когда-нибудь оно спасет еще одну жизнь.

Артур настороженно смотрел на него.

– Что не так? Пап? Кирилл-то ее не почувствовал.

– Верно, – кивнул отец. – И его вины здесь нет.

– Так, что происходит? Мне кажется, это ты должен меня успокаивать.

– Ты прав… Артур. Почему ты не признаешься Алисе?

Артур опешил, задохнулся и выпучил глаза. Отец тепло улыбнулся. Да, даже если никто ничего не понял, глава всегда знает наперед.

– Я не думаю, что подхожу ей. Не нужен…

– Не опоздай.

– Так говоришь, будто сам опоздал, – огрызнулся Артур, вспыхивая.

– Дважды, – кивнул отец.

– А ты сейчас о ком?

– Уже неважно. Не упусти момент.

Хранитель вздохнул, покачался на пятках, поднял взгляд на отца.

– Пап, Варвара сказала про Риту. Что сначала Рита, теперь Алиса. На Риту тоже напал демон?

Глава долго молчал, глядя в никуда, кивнул:

– Идем. Расскажу тебе.

7.1.

Саша и Люба помирились, когда умер Андрей. Они с Ритой забрали осиротевшую Хранительницу к себе домой, долго выхаживали, приводили в чувства и не отходили ни на секунду. Люба извинялась, просила прощения, но Саша простил ее давным-давно. Он любил ее, как свою сестру. Разве можно долго обижаться на сестру?

Коля и Тамара сыграли свадьбу. Инна говорила, что Тамара положительно влияет на Колю, делая его мягче и добрее. Ваня возражал, что горбатого могила исправит. Ира шипела на него, что любой человек может измениться, но Костя поддакивал другу.

Саша решился сделать Рите предложение. Он любил ее больше жизни, не представлял себя без нее ни минуты. Она стала его путеводной звездой, его смыслом жизни, его силой. Рядом с ней он был непобедим. Ира давно спрашивала, почему он никак не решится, если любит, а Костя все время шутил, что Саша трусит окольцевать себя раз и навсегда.

Он так долго выбирал кольцо, что утомил всех продавцов. Еще дольше выбирал букет, словно цветы были важнее. Наверное, никогда ему не приходилось волноваться, как в тот день. В груди мешались волнение и предвкушение, кружилась голова, сердце радостно сжималось.

Покончив с выбором букета, Саша в который раз проверил кольцо во внутреннем кармане пиджака, выдохнул и направился в сторону дома. Нервозность внутри достигала предела, у него подкашивались ноги, он без конца курил и старался не улыбаться каждому прохожему. Женщины поглядывали на него с легкой улыбкой, а некоторые смущенно отводили глаза и томно вздыхали. Он был счастлив. Волнительно, до дрожи счастлив.

Ему было не подобрать слов, достойных Риты. Все они были сухие и какие-то блеклые. Нужно зайти к Ване с Инной и попросить помочь. Ваня умеет говорить долго и красиво, а Инна умная, она подправит. Вместе они что-нибудь придумают.

Возле дома ему показалось, что он теряет сознание от волнения.

Во дворе от группы Хранителей отделилась Люба и пошла к нему навстречу. Она куталась в шаль и избегала смотреть в глаза. Саша затормозил, внимательно оглядел ее. Сердце вдруг болезненно сжалось.

Что-то случилось.

Он спутал приятное волнение с тревогой, которая родилась в нем снова… впервые с того дня, как умер Андрей.

– Что? – только и смог выдавить Саша.

– Рита… – произнесла Люба, пряча глаза. – Пойдем.

Сердце сорвалось в бездну. Он нечеловеческим усилием заставил себя пойти следом. Боль полоснула по груди, оставляя кровавую рану.

Ира смотрела на него встревоженным взглядом пронзительно-голубых глаз, сжимая Костино предплечье. Коля виновато покачал головой и отвернулся. Инна плакала, прижавшись к груди Вани.

Люба провела Сашу в больничный кабинет мимо взволнованной Даши, их врача. Завела в палату.

Боль снова полоснула по груди, оставив вторую рану. Глубже и страшнее.

На белых простынях лежала Рита. Цвет ее кожи сливался с постельным бельем. Волосы казались темнее, подчеркивая бледность лица. Глаза закрыты, ладони лежат поверх одеяла и судорожно сжимают ткань. Под закрытыми веками бегают зрачки. Голова дергается. Потрескавшиеся губы кривятся от боли.

– Что? – только и смог выдавить Саша.

– Она пошла на зов одна. Мы не уследили… Ее захватил демон… мы опоздали…

Он умер в этот момент.

Рука, сжимавшая букет, безвольно повисла, цветы с шелестом упали на пол.

Саша сделал шаг к койке, но не решился наклониться ближе.

– Прости меня, – шепнула Люба, коснувшись его плеча.

Они не виноваты. Никто. Только он сам. Он чувствовал эту тревогу с самого утра. И не распознал ее, не понял… Это он не позволил Рите научиться защищать себя самостоятельно. Люба говорила ему, чтобы он не давал постоянно ей свою энергию, чтобы учил ее быть отдельным, сильным Хранителем. А он не мог не помогать, не оберегать… Он слишком о ней заботился. Слишком… подавил ее, спрятал за себя в попытке защитить от мира…

Саша опустился на колени, сжал ладонь Риты, попытался войти в контакт.

Душа не ответила.

Он пытался снова и снова…

Поздно…

Саша подавил судорожный вздох, поднялся на ноги, развернулся и вышел из палаты. Прошел мимо друзей во дворе, дошел до самой дальней скамьи, сел на край и закурил. Никто не решался подойти.

Отчаяние плавило кожу и кости, разрастаясь в груди обугленной по краям дырой.

Он не плакал с тех пор, как мама умерла. Никогда. До этого дня.

Опоздал. Не понял. Не научил. Только его вина. Только его ошибка.

Пелена стояла перед глазами, в ушах звенело.

Саша ворвался в кабинет отца. Глава оторвал взгляд от телефонной книги и настороженно посмотрел поверх очков.

– Сделай что-нибудь! – крикнул Саша. – Ну! Чего ты сидишь?! Мама умирала, ты сидел здесь! Теперь Рита! Ты опять сидишь здесь! Сделай хоть что-то! Сделай!

– Саша…

Он не слышал. Одним рывком смел со стола папки, сложенные аккуратно до тошноты, телефон, календарь и настольную лампу с фотографией мамы. Отец вздохнул, медленно снял очки и потер переносицу.

– Делай! Ну! Ты – самый сильный Хранитель! Сделай уже хоть что-то!

– Мы не можем ей больше помочь, – с нажимом произнес отец.

– Я понял! Тебе плевать! Ты и про маму так же говорил! Ты никому помогать не хочешь!

Он схватил пустой граненый стакан и швырнул в стену. Осколки градом осыпались на пол.

– Никогда не волновался ни о ком, кроме себя! Ты не глава! Ты эгоист! Тебе плевать на нас всех!

– Саша!

– Что Саша?! Что?! Верни ее!

– Этого не сделает ни одна ведьма. Ни один Небесный, даже если мы всех их сюда приведем.

Отец был чудовищно спокоен. Дьявольски.

– Она жива! – взревел Саша. – Жива! Слышишь?!

– Я знаю!

– Жива! Она – не мама! ОНА ЖИВА!

Он отшвырнул стул, с размаха запустил тяжелый хрустальный графин в стеклянный шкаф.

– Успокойся! – прикрикнул отец. – Этим ты ее не вернешь!

– А чем?! Чем я верну ее?! Рубашку из крапивы сшить? Или аленький цветочек найти?! Скажи! Я пойду и сделаю!

– Ее больше нет с нами.

– ОНА ЖИВА! СЛЫШИШЬ?! ЖИВА!

Отец сложил руки на столе, застыл как статуя, глядя на сына.

– Саша, ты знаешь, что такое демон. Мы опоздали. Я пытался установить с ней контакт, как только ее привезли. Я вызвал Катю, нашу ведьму. Слишком поздно. Демон был слишком силен.

– ОНА ЖИВА!

– ОНА СОШЛА С УМА!

Гром отцовского голоса отрезвил его. Мысли вылетели из головы.

– Прости меня, – глава поднялся и подошел к нему.

Горячие злые слезы обожгли глаза. Отец вздохнул и обнял его, крепко прижав к себе.

– Прости, сын. Я сделал все, что смог. Мы все пытались. Никто бы не справился с таким демоном, даже Миша. Никто не виноват.

– Я виноват! – Саша схватил ткань отцовского пиджака, сжал. Его трясло как в лихорадке. – Я чувствовал! Я должен был понять, что это касается ее!

– Ты бы не справился, демон бы и тебя захватил. Три Хранителя едва смогли прогнать его. Ее разум не выдержал…

Саша рыдал как ребенок. Отец обнимал его, не произнося больше ни слова.

– Я не смогу без нее…

– Нужно идти дальше. Когда твоя мама умерла, я тоже не хотел жить больше. Но у меня был ты.

– Я не хочу! Не могу!

Отец сжал его крепче.

Саша провел всю ночь в палате около Риты. Он пытался войти в контакт, сжимал ее холодную ладонь, звал, плакал и впервые в жизни молился. Рита шептала в бреду, дергалась, крутилась, скулила, кричала. Но не приходила в сознание.

Утром его разбудила Люба. Она тихонько придвинула стул, села рядом и погладила по руке. Саша встрепенулся, поднял голову и прищурился от солнечного света.

– Саша, – позвала Хранительница. – Ты должен поспать в кровати хоть немного.

Она выглядела до того измученной, словно не спала всю ночь. В глазах читались боль и вина.

– Я не хочу, – возразил Саша, разминая затекшую шею.

– Пойдем, позавтракаем.

– Я не пойду!

– Саша, она не очнется в ближайшие дни, ты же знаешь.

– И что? А если очнется?!

А если она вернется к нему? Такой, как прежде? Что, если они все ошиблись?

Любовью можно отмолить даже у смерти…

Люба хотела что-то сказать, но лишь поджала губы и с горечью посмотрела на белое как мел лицо Риты.

К обеду пришли Костя с Ирой.

– Ты как? – спросил друг.

Саша лишь покачал головой. Ира гладила его по плечам, поджимая губы.

– Саша, – прошептала она. – Пойдем на обед? Тебе нужно покушать. Пожалуйста.

– Не пойду, – возразил он. – Идите без меня.

Неизвестно каким образом, но отец убедил Михаила прислать своего самого сильного Небесного для помощи.

Сморщенный, едва передвигающийся старик вошел в палату, пожевал губы беззубым ртом. Саша серьезно сомневался в его способностях. Ваня, сидевший в углу палаты, вскочил на ноги, вежливо поздоровался.

– Слыхали про демона, – кивнул старик. – Давненько таких сильных не видывали.

– Это моя вина, – произнес Саша. – Я не научил ее защищаться…

– Даже Сережа не справился бы, – возразил Небесный. – Я посмотрю, что можно сделать, но ничего не обещаю.

– Почему Вы решили помогать? – осторожно спросил Ваня.

– Миша может говорить, что угодно, но я никому в помощи не отказываю, – усмехнулся старик. – А с Сашиным дедом мы были хорошими друзьями. Что я, внуку не помогу? Все, молодежь, выйдите отсюда. Мне надо поработать.

Саша не хотел уходить, но Ваня вытолкал его за дверь.

– Идем, идем! – шипел он. – Воздухом подышим, а то ты бледный как поганка!

Они вышли во двор. К ним подплыл Костя, подал пачку сигарет. Саша с трудом выскреб из маленького квадратного отверстия сигарету, долго мял ее и закурил лишь, когда Ира присоединилась к ним.

– Валентин Семенович здесь? – спросила она, оглядываясь.

Хранительница протянула руку и погладила Сашу по плечу, глядя с сочувствием.

– Он согласился помочь, – кивнул он.

– Это хорошо, он очень сильный.

– И древний, – хихикнул Костя.

– Он учил всех нас! – зашипела Ира. – Его даже Михаил боится! Пока Валентин Семенович жив, никакой войны не будет! Но как только его не станет, ждите беды! Он уважал Сашиного деда и дружил с ним! Поэтому всегда давит на мирное решение конфликтов!

– Поэтому он пришел… – пробормотал Саша.

– Он пришел бы раньше, если бы Миша согласился помочь, – кивнула Ира. – Я не знаю, что сделал твой отец, чтобы Небесные услышали.

Саша смотрел вглубь двора, зажав сигарету зубами. Кружилась и болела голова, его качало на ватных ногах, а внутри зияла страшная дыра, заполняемая безысходностью. Она никогда не зарастет. Он никогда не простит себя.

Саша не выдержал находиться на улице. Хранители проходили мимо, заглядывали в лицо, сочувствовали, пытались подойти ближе, но Костя и Ваня гнали их, не стесняясь выражений.

Вернулся к палате, сел на стул и прижался затылком к стене.

Отец и Люба пришли чуть позже, сели рядом.

Костя с Ирой, Ваня с Инной и Коля с Тамарой осторожно подошли и молча опустились на стулья.

Они молчали, но Саша чувствовал, что ему становится чуть легче. Боль утихала, оставляя выжженное пепелище. Нет эмоций. Нет времени. Нет движения. Он застывал, превращаясь в статую, недвижимую, глухую и слепую. Памятник проигрышу.

Спустя час мертвой тишины, дверь в палату открылась. Старик выглянул и позвал Сашу с отцом.

Рита лежала без сознания. Маленькая, бледная…

– Я сделал все, что смог, – произнес Валентин Семенович, хрипло вздохнув. – Мне удалось достучаться до души и поговорить. Она не хочет ни возвращаться, ни уходить. Саша, мне жаль. Она никогда не станет собой. Когда очнется, разум ее будет поврежден и, скорее всего, она не узнает никого из вас. Душа это не все. Есть мозг, который дал сбой. Я не знаю, да и она сама не знает, чего вам ждать, но ничего хорошего.

Саша молчал, рассыпаясь на миллионы атомов. От него не останется ничего к концу этого разговора. Пепел. Дым. И воспоминания…

– Что Вы предлагаете? – спросил отец.

– Отдать ее в больницу для душевнобольных.

– Нет! – воскликнул Саша. – Никогда!

– Ты не обеспечишь ей достойный уход, – возразил старик. – Будешь мучить себя и ее.

Ноги подкосились, он схватился за край стола, пытаясь удержать равновесие.

– Валентин Семенович, – позвал глава. – Можем обсудить момент с конфиденциальностью?

– Все что угодно, Сережа, – кивнул Небесный. – Мой совет, значит, такой: чтобы ни одна живая душа не узнала о ее… помешательстве. Скажете, что она пришла в себя, потому что демон не успел повредить ее разум, и покинула Хранилище навсегда. Я так же скажу у нас. Сережа, пойдем в кабинет отца, поговорим подробнее.

Отец пожал плечо Саши и проводил Валентина Семеновича из палаты. Как только они вышли, в дверь заглянули друзья. Саше не нужно было их общество. Ему никто больше не был нужен. Остаться одному… не потерять рассудок самому…

Рита очнулась спустя два дня.

Саша сидел на скамье у подъезда под строгими взглядами Кости и Любы. Его насильно вытащили сюда и дали кружку с чаем. Костя вообще старался надолго не отходить, крутился рядом или сидел прямо в палате. Люба успевала работать сразу с двумя учениками, заместителем главы и наведываться к Саше, заставляла его хоть иногда выходить в столовую и во двор.

К ним выбежала взволнованная Инна.

– Очнулась! – воскликнула Хранительница, глядя с надеждой.

Саша, Люба и Костя вскочили на ноги, кинулись в больничный отсек.

Забежав в палату, Саша почувствовал, как рана в груди перестала болеть. Рита сидела на больничной койке, ее щеки порозовели, пальцы перебирали складки на пододеяльнике, волосы торчали во все стороны. Она выглядела здоровой, в уме и прекрасном настроении, улыбалась, глядя в окно.

Медленно повернув голову на вошедших, Рита вздрогнула и подтянула ноги к себе. Взгляд стал диким, запрыгал по лицам, испуг маской застыл на лице.

Не вернулась…

– Вы кто? – спросила Рита хриплым голосом.

– Рита… – произнес Саша, делая шаг вперед. – Ты…

– Уходи! – взвизгнула она.

Вскочила на ноги, спрыгнула с койки и забилась в дальний угол палаты.

– Рита, это же я… – прошептал Саша.

Ком встал в горле, мышцы перестали слушаться. Внутри медленно разворачивалось отчаяние.

– Уходи! – крикнула девушка, схватила вазу с цветами, которые он выбирал несколько дней назад, швырнула в него. – Уходи! Где моя мама?! Где мама?!

Слезы встали в его глазах. Внутри холодно и страшно.

– Рита, все хорошо, – Саша сделал осторожный шаг к ней.

– Нет! НЕТ!

Она закричала, стукнулась головой о стену, попыталась вжаться в угол и принялась рвать на себе волосы, выкрикивая «нет» срывающимся на хрип голосом. Сашу парализовало. Люба выскочила из палаты и вернулась с Дашей. Врач держала шприц.

– Помогайте! – приказала она.

Рита выла и рвала на себе волосы. Костя подскочил к ней, схватил за руки и обездвижил слабую от долгого лежания девушку. Даша быстрым движением поставила укол прямо сквозь ткань больничной сорочки.

– Держи ее, – произнесла она.

– Пусти! – крикнула Рита, вырываясь. – Пусти меня! Где мама?! Я хочу к маме!

Она плакала. Лицо исказила некрасивая гримаса. Саша сорвался, оттолкнул Костю, схватил девушку и крепко прижал к себе.

– К маме! – причитала Рита. – Я хочу к маме!

– Тише, – прошипел он ей на ухо, покачал, как маленького ребенка. – Тише, тише. Скоро мама придет. Все будет хорошо.

– Вышли, вышли! – шикнула Даша на Любу с Костей. – Кыш!

Рита пыталась оттолкнуть Сашу, но силы ее покидали, она сдалась и безвольно прижалась к нему всем телом. Саша судорожно вздохнул, обнял ее за плечи и положил подбородок на макушку. Неужели это все? И ничего и никогда не будет по-другому? Неужели…

– Я хочу к маме, – пробормотала Рита. – Где мама?

– Скоро придет, моя хорошая, – произнес он. – Скоро. Потерпи.

Он опустился в низкое кресло, прижал ее к себе и поцеловал в висок.

– А ты кто?

Сердце сжалось до боли, слезы обожгли глаза.

– Я…

– Ты добрый, – перебила Рита, сжалась и прильнула щекой к его груди.

Он качал ее на руках, пока она впала в анабиоз и смотрела в одну точку, закусив большой палец.

На следующий день повторилось все то же самое, а потом снова. И снова. И снова.

Внутри, очень глубоко, он понимал, что мучает Риту, себя и Дашу, которой приходилось неотрывно быть с ней рядом. Но разум не мог поверить, что это конец. Что все это никогда не изменится. Что это не лечится. Что Рите не место среди них…

– Саша, – устало вздохнула Даша, спустя несколько дней. – Я, конечно врач, но не психиатр. Мы издеваемся над ней.

– Ты же знаешь, что происходит в дурдоме, – умоляющим голосом произнес Саша. – Как их обкалывают и превращают в овощей!

– У нее приступы каждый день, – покачала головой врач. – И каждый день я обкалываю ее и тоже превращаю в овощ. Саша, я знаю, что тебе страшно, но мы издеваемся друг над другом.

Он долго молчал, глядя Даше в глаза. Она смотрела в ответ спокойно и устало, словно давала время прочитать мысли. Или же устала настолько, что не было сил ни спорить, ни уговаривать.

– Я боюсь, – прошептал Саша. – Это будет значить, что я сдался.

– Нет, – возразила врач. – Это будет значить, что ты любишь ее. Ей нужен психиатр.

Он сдался.

Ее забрали в психиатрическую клинику возле большого парка недалеко от их дома. Врачи поставили шизофрению, выделили ей палату и назначили дни, когда Саша мог приходить.

Рита не помнила никого и ничего, утверждала, что ей четырнадцать, за ней должна прийти мама, плакала, резко начинала смеяться или испуганно забивалась в угол, билась головой о стену и рвала на себе волосы. Но к Саше она относилась с теплотой, всякий раз забиралась к нему на колени и прижималась щекой к груди, смотрела в одну точку и мерно сопела, обхватив его запястье маленькими ладонями.

Психиатр сказал, что это не лечится.

Потянулись серые одинаковые дни, в которые он тешил себя надеждой, что Рита сможет выкарабкаться. Иногда он предавался мечтам, в которых все налаживается, она излечивается и вспоминает его. В реальности же она все так же звала маму, ревела и сидела у него на коленях, прижавшись щекой.

– Саш, – позвала Люба, подсев к нему на скамью поздним вечером. – Саш, надо жить дальше, слышишь?

– Не хочу, – бесцветным голосом ответил он. – Нет смысла.

– Не говори так, пожалуйста. Ты нужен нам всем. Ты нужен ей. Ты гаснешь…

Он усмехнулся, а глаза смотрели безучастно и пусто. На душе было тихо, без эмоций. Он – статуя. Гипсовая копия самого себя. Он просто хотел быть счастлив, быть с ней, хранить и защищать, любить, положить весь мир к ее ногам, лишь бы она улыбалась и чувствовала себя самой лучшей, неповторимой, любимой, его… Он же не справился.

– Все неважно. Ты не поймешь.

Люба тяжело вздохнула и положила голову ему на плечо.

– Я боюсь тебя потерять.

– Это тоже уже неважно…

Отец пытался сделать его своим заместителем, требовал работать, требовал жить.

– Мне нужна смена, – говорил он всякий раз, завидев его.

– Предложи Любу на свое место. Хранители примут ее единогласно, – безучастно пожимал плечами Саша.

Стоило ему столкнуться с главой, разговор начинался сначала.

– После моей отставки главой будешь ты, – отрезал отец.

– Не буду.

– Не перечь мне! – глава ударил кулаком по столу, тут же стушевался и устало потер глаза. – Саш, я знаю, каково тебе. Нельзя хоронить себя.

– И что мне делать тогда?

– Работать. Работа всегда спасает.

Он усмехнулся и покачал головой, уткнулся лицом в ладони и зажмурился.

– Ничего она не спасает…

– Я когда твою маму встретил, – голос отца смягчился, а на губах заиграла едва заметная улыбка, – думал, мы проживем до глубокой старости вместе, вырастим внуков, может, правнуков. Любил ее до потери памяти, ты не представляешь. Мы были вместе в сто раз сильнее, чем по отдельности. Это такое… слияние душ, что я поражался, как мне могло так повезти. Мне! Представляешь? Она же сбежала ко мне из-под венца. А потом… до сих пор не простил себя за то, что никак не смог помочь ей, только рядом быть до конца. Если бы не ты, клянусь, я бы повесился в тот же день. Мне без нее не надо жить…

Саша долго смотрел на отца, не отрывая ладоней от лица. О том, как отец и мама любили друг друга, знали все в Хранилище. Они были примером. Ими восхищались, им завидовали, их пару обожали и ставили в пример. Рядом с мамой отец переставал быть бесчувственным и строгим главой. Он становился мужчиной, способным на все, лишь бы его женщина улыбнулась. Мама любила его больше жизни.

– Ты должен стать моим заместителем, – глава сбросил наваждение и строго посмотрел на сына. – Любу я переведу в Совет. А ты станешь заместителем. И главой!

– Никогда! – отрезал Хранитель. – Вот из принципа приму Любу, когда время придет!

Он поднялся со стула и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Никогда Саша не станет главой. И Хранителем, скорее всего, больше не будет. Он даже не слышит ничего уже много месяцев. Слоняется по дому, как чужак. Все суетятся, работают, спасают людей, а он просто смотрит на них и даже улыбнуться не может. Считает часы до встречи с Ритой.

Люба попыталась взять его в напарники, но он категорически отказался. Это больше было не для него.

8.

Алиса проснулась от того, что кто-то гладил ее по голове. Она лежала с закрытыми глазами, прикидывая, что Артуру взбрело в голову. Любопытство взяло верх, она вздохнула, потянулась и отрыла глаза.

Над ней сидел Кирилл с лицом, словно кто-то умер.

Алиса удивленно оглядела его, улыбнулась и поднялась на подушке выше. Она чувствовала себя хорошо. Так хорошо, что не сразу вспомнила, почему находится в больничной палате.

– Ты как? – дрогнувшим голосом спросил наставник.

– Нормально…

Он осторожно взял ее за ладони и виновато посмотрел в глаза. Кажется, еще мгновение, и он заплачет.

– Я так волновался! Как только узнал, сразу к тебе! Это моя вина! Нельзя было отпускать тебя жить в отдельной квартире! Я не думал, что демон может быть так близко! Прости меня, пожалуйста!

Она сжала его пальцы слабыми ладонями и выдавила улыбку. Больше всего Алиса ненавидела, когда перед ней извиняются.

– Главное, что ты в порядке, – Кирилл болезненно улыбнулся. – Если бы не Артур… повезло, что он не спал. Прости меня…

Он вдруг сгреб ее в охапку и прижал к себе. Его руки дрожали.

– Я обещал защищать тебя и чуть не потерял…

– Все в порядке, не надо, – просипела Алиса. – Все хорошо.

Кирилл отстранился, внимательно оглядел ее лицо, погладил по голове. Алиса смотрела на него, растеряв мысли и улыбаясь как школьница.

– Если бы с тобой что-то случилось… я такой дурак!

– Ничего не случилось, – возразила она. – Все прошло.

Наставник быстро закивал, сжал ее ладони и посмотрел извиняющимся взглядом.

– Все прошло, – кивнул он. – Все действительно прошло…

– Ага! Проснулась!

Кристина впорхнула в палату, принеся с собой густой аромат цветов и муската. Кирилл замер, напрягаясь, Хранительница смерила его презрительным взглядом. Следом вошел Тимур. Он не обратил на наставника Алисы никакого внимания, перешел на другую сторону койки и сел на стул.

– Ты как? – спросил он негромко.

– Ничего, – пожала плечами Алиса.

– Комаров, покинь палату, – приказала Кристина, нырнула за занавески и закрыла окно.

– С чего это? – ощетинился Кирилл.

Тимур недовольно покосился на него. Хранительница резко обернулась и уперла руки в бока.

– Ты будешь мешать мне работать!

– Для этого нужен Небесный, – возразил Кирилл, не сводя с Кристины злого взгляда. – Я подхожу.

Алиса замерла, глядя на них. Тимур сохранял полное спокойствие.

– Никогда не настанет день, чтобы я взяла тебя работать со мной! – прошипела Кристина. – Скорее Арина выйдет из Хранилища, чем я соглашусь на это! Я буду работать только с Гришей!

– Не будешь, – возразил Кирилл. – Я против, чтобы он приближался к Алисе. Постоянно лишнее ей несет!

Алиса вжалась в подушку и придвинулась ближе к Тимуру. Сейчас он казался ей самым адекватным и надежным. Тимур едва заметно усмехнулся. Кирилл с Кристиной сверлили друг друга презрительным взглядом. Ведьма свирепела с каждой секундой.

– Встань и выйди, – зашипела она. – Иначе тебя выведут! Ты мне условия ставить не будешь! Если я сказала, что работаю с Гришей, значит, я работаю с Гришей! У нас нет времени на споры! Мы здесь ради Алисы, а не тебя! Выйди!

Кирилл не двигался.

– Комаров, помочь? – спросил Тимур, лениво растягивая слова. – Не веди себя, как ребенок. Кристина права: мы здесь ради Алисы.

Алиса хотела вмешаться, попросить не ругаться, но слова застряли в горле. Палата наполнялась неясными, злыми энергиями, которые носились по воздуху, невидимые, но хорошо ощущаемые.

Дверь распахнулась, в палату заглянул Гриша, строго осмотрел собравшихся.

– Конфликтом несет от коридора, – усмехнулся он, вырастая в проходе. – Вы ругаетесь над Алисой? Серьезно? Вы, три опытных Хранителя? Над ученицей, у которой энергетика в дырах после демона? Астрал ей подселяете?

Он прошел в угол палаты и плюхнулся в старое кресло, жалобно скрипнувшее под ним, закинул ноги на табуретку, приставленную к койке. С тем же лицом «я хочу кое-что тебе сказать» посмотрел прямо на Алису, словно мог понять, что происходит в ее голове.

– Комаров, – Гриша вдруг перевел на него взгляд. – Я понимаю, что она твоя ученица, и ты несешь за нее ответственность днем и ночью, кроме тех моментов, когда спишь, пока твою подопечную пытает демон, но сейчас действительно не лучшее время спорить. Полчаса-час, ее окончательно отпустит успокоительное, и начнут возвращаться эмоции. Поверь, ты не хочешь это видеть, а Алиса переживать снова. И не смотри на нас, как на зверей. Мы не для того здесь собрались, чтобы мерить, кто из нас больше Небесный. Выйди из палаты, пожалуйста. Вернешься после обеда. Пожалуйста.

Гриша говорил низким, властным голосом, а выглядел до того угрожающе, что у Алисы волосы встали дыбом. Она никогда в жизни не подумала бы, что Хранитель может быть таким. Кирилл не спорил. Молча поднялся с кровати и вышел в коридор, хлопнув дверью. Алиса поежилась, придвинулась к Тимуру еще ближе.

– Да неужели! – воскликнула Кристина. – Ну никакого толку от него! И не смотри так!

Алиса резко отвела глаза, схватила пододеяльник и принялась перебирать накрахмаленную ткань. Их ссоры острым ножом скользили по душе, оставляя незаживающие раны. Может быть, она хотела бы их примирить однажды, но с каждым днем убеждалась все сильнее, что никогда этого сделать не сможет.

– Что ты будешь делать? – спросила ученица расстроенно.

– Поработаю с твоим подсознанием, – ответила Кристина. – Уберу все эмоциональные реакции на эту ночь, потом сглажу воспоминания так, чтобы ты не вздрагивала каждый раз, когда слышишь слово «демон». Помнить для опыта будешь, а реагировать – нет.

– А мне что делать?

– Четко следовать Гришиным инструкциям. А пока можешь сходить умыться.

– Я кушать хочу…

– Я принесу тебе весь шоколад мира, – Гриша улыбнулся ей обворожительной улыбкой.

Кристина цокнула языком, подняла глаза к потолку и покачала головой, как строгая мама.

– Прости, Алиса, но нет. Кушать ты будешь после, иначе может стошнить. Сначала поработаем. Варвара делает тебе порцию снотворного.

Алиса вздохнула, опустив глаза. Тимур улыбнулся и погладил ее по плечу.

– Мне кажется, я не сильно переживаю из-за вчерашнего, – пробормотала ученица.

– Тебе вчера на ночь дали лошадиную дозу успокоительного, – кивнула Кристина. – Как только тебя отпустит, можешь сойти с ума. Иди, умывайся.

Алиса долго стояла перед раковиной, подставив ладони под горячую воду. Сознание постепенно прояснялось, словно вода смывала остатки сна. Маленькая душевая начала сжиматься, подступая холодными кафельными стенами прямо к ней. Алиса вздрогнула, оглянулась через плечо, выключила воду и вернулась в палату, шлепая босыми ногами по полу, забралась под одеяло и придвинулась в сторону Тимура. Ее начала бить мелкая дрожь.

– Что они все за тебя прячутся? – усмехнулся Гриша, подсаживаясь на стул около Алисы.

– Потому что вы не умеете хранить спокойствие, – пожал плечами Тимур и перевел взгляд на Алису. – Не волнуйся. Все будет хорошо. Мы рядом и не бросим тебя ни на секунду.

– Это больно? – спросила она, стуча зубами.

– Это как сон, – ответил Гриша за друга. – Ты будешь видеть очень ясный сон, сможешь говорить со мной. Некоторые сцены, которые ты увидишь, могут снова причинить боль, но я буду рядом. Внимательно слушай меня и Кристину. Делай все, что она скажет.

– Я говорю только, когда все идет не так, как надо, – проворчала Кристина. – Болтать ты у нас мастер.

Алиса вздохнула, поежилась. Паника нарастала, эмоции разгорались в груди. Страх пополз по коже холодной змеей.

Варвара принесла дурно пахнущую жидкость. Ученица вздохнула, но сопротивляться не стала. К моменту, когда врач вошла в палату, она готова была съесть и выпить, что угодно, лишь бы ее перестало трясти от ужаса. Кристина сидела в кресле, положив подбородок на сцепленные пальцы, и задумчиво смотрела в одну точку. Тимур держал Алису за руку, и ей словно становилось немного спокойнее. Гриша сонно зевал, глядя перед собой.

– Как ощущения? – наконец спросила ведьма.

– Как будто меня размазало по асфальту, – у Алисы заплетался язык.

Кружилась голова, отчаянно клонило в сон. Ей было страшно, но разум уже не мог реагировать ни на что. Требовались усилия, чтобы держать глаза открытыми. То же состояние, когда демон позвал ее.

Он вздрогнула от этой мысли, ее затрясло сильнее.

– О чем я говорил, – кивнул Гриша. – Воспоминания потихоньку возвращаются. Давай руку.

Алиса протянула ему вторую руку, утонувшую в его широкой ладони. Гриша массировал какие-то точки на пальцах, не отрывая глаз от ее лица.

Ей стало дурно. Желудок сжался, и тошнота подкатила к горлу.

Кристина медленно поднялась, подошла к изголовью и положила ладонь ей на лоб, тяжко вздохнула.

– Щит, – скомандовала она.

Тимур выпустил ладонь Алисы, сосредоточился. На краю сознания ученице показалось, что она чувствует теплую энергию, скользнувшую по коже. Глаза слипались, ее знобило, на лбу выступила испарина. Черные тени бродили по белоснежной палате.

– Закрой глаза и перестань думать, – приказала Кристина.

Алиса послушалась, опустила веки. Крик, смех, визг, боль в груди – все всплыло так резко, что она попыталась вскочить, открыла глаза, но твердая рука Кристины прижала голову к подушке.

– Тише, мы здесь.

– Она здесь! – зашептала Алиса, тяжело дыша. – Опять здесь!

– Ее больше нет, – проговорил Гриша, крепче сжав ее ладонь. – Она не тронет тебя, пока мы рядом.

– Закрой глаза.

С невероятным усилием Алиса закрыла глаза, попыталась расслабиться. Бездна разверзлась прямо под ней, метнулись черные тени.

«Я рядом» – раздался голос Гриши в голове.

Она молчала, сердце бешено стучало в груди. С закрытыми глазами усиливался страх и терялся контроль.

«Я буду с тобой до конца, ты не одна»

Воспоминания взвились и понеслись неконтролируемым вихрем. Вот она проснулась, оделась и вышла на улицу. Вот девушка в луже крови, ее пустые глаза. И голос. «Ты убила меня!»

«Не слушай ее сейчас. Это просто воспоминание»

Алиса мерзла, словно в палате упала температура. Крик, смех, вой сирены. «Ты! Ты виновата!»

«Не реагируй. Просто дурной сон»

Ее окликнули. Алиса попыталась открыть глаза, но горячая ладонь Кристины снова прижала голову к подушке. Защита! Поставить защиту! Она вызвала щит.

– Отвлеки ее! Что ж такое! – донесся издалека голос Кристины.

«Отличный щит, – одобрительно сообщил голос Гриши. – Делала, как я сказал?»

Алиса не ответила, концентрируясь на том, чтобы держать защиту. Ее трясло, по щекам текли слезы. Артур. Он спас ее. Это он пришел к ней на помощь, когда силы уже были на исходе. Он защитил…

Ладонь Кристины отнялась ото лба. Ведьма выругалась.

– Сил в тебе! – прошипела Хранительница. – Не справиться! Чему ты сопротивляешься?

Алиса пыталась сморгнуть слезы.

– Прости, я не могу контролировать…

– Кто сказал тебе щит ставить?

– Артур.

– Позовите Артура!

Он пришел так быстро, словно только и ждал приглашения. Встревоженный, задумчивый, рассеянный.

– Что случилось?

– Сегодня ты ставишь щит! – набросилась на него Кристина с таким лицом, словно это Артур сорвал ее работу. – Я не могу пробиться! Она сопротивляется!

Артур с Гришей переглянулись и улыбнулись так, словно победили в споре.

– Еще раз!

Кристина заняла свое место у изголовья, положила ладонь Алисе на лоб.

– Щит!

Артур сел на стул Тимура, сосредоточился. По коже скользнула приятная прохладная волна. Стало спокойнее, увереннее, словно она под настоящей защитой. Если он спас ее от демона, то и сейчас спасет. Сознание дрейфовало между сном и реальностью. Гриша крепче сжал ее ладонь.

– Закрывай глазки, – шепнул он с доброй улыбкой.

Крик. Смех. «Ты убила меня!». Ее звали по имени. Защиту! Поставить защиту! Алиса вызвала щит. Кристина зашипела у нее над головой.

– Это ты сказал ей ночью ставить щит? – спросил Гриша.

– Я, – отозвался Артур.

– Скажи, чтобы убрала.

– Алиса, – позвал Хранитель. – Сними щит. Скорее!

И Алиса послушалась. Убрала щит, доверившись. События ночи закрутились снова, больно рвануло в груди. И вдруг все стихло… и началось сначала. Вот она проснулась, оделась, спустилась вниз и вышла из дома. Вот девушка, вот кровь, вот мертвые стеклянные глаза. Крик. Смех. «Ты! Ты убила меня!» Кто-то зовет по имени.

– Не ставь щит, – донесся издалека голос Артура.

И она не поставила. Черные тени встречают смерть приветственным взмахом кривых рук. Бездна раскрывается и скалится в темноте. Взгляд на грудь. Кровавый кол. Мужчины в балахонах выходят из мрака.

Все оборвалось, скорчилось и потемнело.

И началось сначала.

Алиса плакала, не в силах смотреть это снова.

«Потерпи, – попросил голос Гриши. – Потерпи, милая, так надо»

Оделась, вышла, демон, крик, смерть, ее зовут по имени.

– Не ставь щит.

Тени. Смерть. Кол. Балахоны. Сирена. Щит. Тьма…

И заново.

«Я смотрю это с тобой. И мне тоже страшно. Никогда не встречал демона»

«Тебе не может быть страшно»

«О, ты не представляешь, как!»

«Чего тебе-то бояться?»

Гриша не ответил.

Платье. Подъезд. Двор. Девушка. Крик. Смех. Сирена. Оклик.

– Не ставь щит.

Смерть. Бездна. Кол. Защита.

Все замерло, почернело и началось сначала. Алису трясло. Кристина прижимала ее голову к подушке. Гриша сжимал ее ладонь.

«Когда это кончится?»

«Когда ты перестанешь реагировать. Кристина не может разом зачистить все негативные эмоции, их слишком много. Ты боялась смерти, а это оставляет глубокий след. Поэтому ей придется прогонять воспоминания до тех пор, пока ты не перестанешь реагировать. Потерпи»

«Я могу помочь?»

– Не ставь щит.

«Зачем он постоянно это повторяет?»

«Потому что иначе ты ставишь настоящий щит, а это мешает Кристине работать»

Все кончилось и тут же началось.

Алиса сбилась со счета, сколько раз пересмотрела события ночи. Она вдруг поймала себя на мысли, что устала реагировать. Эмоции поблекли, страх потускнел, а некоторые вещи стали выглядеть нелепыми. И она начала внимательно разглядывать все, что возникает перед глазами. Заметила кого-то в столовой, когда шла сама за собой по Хранилищу. Кажется, это был Макс. Может, ей показалось, потому что у этого человека был такой же хвост. Она проследовала сама за собой к трупу девушки и подняла голову.

– Не ставь щит.

Алиса рассматривала дом, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. На седьмом этаже слепой глазницей зияло раскрытое окно.

Видение оборвалось и началось заново.

– Не ставь щит.

«Скажи ему, что я помню»

– Она помнит.

Воспоминание оборвалось и началось заново. Алиса внимательно оглядывалась, следуя за собой по пятам. В столовой точно был Макс.

«Гриша?»

«Я здесь»

«Ты видел Макса в столовой?»

«С самого начала, к сожалению»

«Это сон? Воображение?»

«Это воспоминание. Оно точно показывает все, что было с тобой в реальности»

Алиса замолчала, пытаясь задавить обиду и глядя, как падает на колени, как просит не убивать ее, как Артур пытается докричаться, погасила желание поставить защиту. Ей нужно стать сильнее, чтобы этого больше не произошло никогда.

«Когда это кончится?»

«Когда Кристина убедится, что все почистила»

«А ты тут зачем?»

«Страхую. Кристина работает, Артур следит за астралом и неконтролируемыми выбросами энергии. Я нахожусь между ними и тобой, внутри твоей головы и в реальности одновременно. Заодно тебя развлекаю»

Алиса вдруг потеряла сознание. Отключилась. Черное ничто поглотило ее, окутав мягким одеялом.

Она очнулась от чудовищной боли в голове. Перед глазами мутилась и двоилась картинка. В ушах звенело. Это сон. Просто сон. Наверное, Кристина так работает…

Перед ней вдруг возник образ невероятно красивого мужчины. Это точно сон, потому что таких прекрасных лиц в природе не существует. Мужчина тревожно смотрел на нее, его темные глаза лучились такой добротой, что все тяжелые воспоминания рассеялись. Алиса отчаянно пыталась запомнить все черты этого незнакомца, потому что никогда его больше не увидит.

– Ты как? – спросил густой, низкий голос, от которого мурашки побежали по коже.

– Ты такой красивый, – улыбнулась она и снова отключилась.

Очнувшись, Алиса рывком заставила себя сесть и огляделась. Ее грудь тяжело вздымалась, глаза никак не могли сфокусироваться. Артур сидел в кресле, рядом с ним на стуле дремал Гриша, откинув голову на стену и скрестив руки на груди, на подоконнике Рома скучающим взглядом окидывал двор. Кирилл сидел в другом углу, листая какую-то брошюру. Они встрепенулись, замерли, уставившись на нее, не решаясь подойти.

Алису мутило, но головной боли больше не было. Руки тряслись, а желудок сводило от голода.

– О, очнулась! – просиял Гриша, сонно потерев глаза.

Кирилл поднялся и подошел к ней, участливо заглянул в лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Есть хочу, – призналась Алиса.

– Жить будет, – кивнул Рома, скатываясь с подоконника.

Кирилл бросил на него недовольный взгляд и отвернулся. Блондин скорчил рожицу у него за спиной. Кристина заглянула в палату.

– Наконец-то! – просияла она. – Ты молодец! Мы справились!

– Почему я отключилась?

– Это от усталости. Столько раз пережить это событие – тяжкий труд.

– Так голова болела во сне… – пробормотала Алиса, пытаясь восстановить картинку, которую видела. – Я думала, что очнулась, а потом поняла, что сплю… и у меня страшно болит голова.

– Не во сне, – усмехнулся Гриша.

Алиса вопросительно посмотрела на него.

– Ага, – подхватил Рома и кивнул на друга с хитрой улыбкой. – И то, что он красивый, ты тоже не во сне сказала.

Сердце екнуло. Она бросила быстрый взгляд на Кирилла. Наставник отвернулся, поджав губы.

– Он все слышал, – кивнул Гриша.

– И про него ты так не сказала! – веселился Рома.

– Тихо! – шикнула Кристина.

– Я думала… это сон… – Алиса нахмурилась, опустив глаза на свои пальцы.

– Это и был сон, – ведьма подсела к ней на койку, потрогала лоб. – По крайней мере, ты точно была не в себе. И переживать не о чем. Твоя задача сейчас – не напрягаться на работе, вкусно кушать и радовать себя как можно больше. Минимум неделю без работы!

Она метнула на Кирилла предупреждающий взгляд. Хранитель коротко кивнул и снова отвернулся.

Варвара продержала Алису в палате всю неделю и запретила даже думать о том, чтобы уйти. Все это время она следила за ее состоянием, поила снотворным каждую ночь, постепенно уменьшая дозу с большой кружки до рюмки. Сон сбыл крепким и спокойным. Кристина каждое утро заглядывала к ней, задавала вопросы про самочувствие, сон, мысли и общее состояние, внимательно слушала, кивала и уходила. Гриша с Ромой и Артуром появлялись следом, желали ей хорошего дня, шутили, оставляли конфеты и шоколадки, спрашивали, что ей нужно, предлагали протащить телевизор мимо Варвары или хотя бы музыкальные колонки, но Алиса улыбалась и отказывалась. Кирилл приходил сразу после завтрака и почти до вечера сидел в кресле. Рассказывал истории, отвечал на вопросы, приносил еду и сладости.

Сладкое всех видов стало неотъемлемой частью ее рациона. Особенно шоколад. Алиса просыпалась по утрам с мыслью о шоколаде и засыпала с ней же. Мама сказала, что это нормально и скоро пройдет. Она пришла сразу же после того, как Кристина закончила с гипнозом. Алиса ждала, что будут ругать ее, Кирилла, может, Александра. Но мама была спокойна, задавала много вопросов, кивала, уточняла, но ни словом, ни взглядом не дала понять, что винит хоть кого-то.

Александр приходил каждый день самым первым. Спрашивал, как дела, болтал обо всем подряд и каждый раз поглядывал на нее так, словно лично был виноват в ее встрече с демоном. Алису терзали сомнения, насчет слов Стаса о выгоде ее присутствия в Хранилище.

В конце недели Варвара разрешила ей сходить в столовую на ужин. Кирилл принес одежду, выбрав ненавистные Алисе джинсы и футболку с ужасным рисунком какого-то нелепого, явно отстающего в развитии лиса.

Пройдя через холл, она успела устать. Ее пошатывало, дыхание сбивалось. Хранители улыбались, махали руками, спрашивали о самочувствии. Алиса смущенно улыбалась и опускала глаза в пол.

После ужина Варвара осмотрела ее, померила давление и отпустила домой под ответственность Кирилла, пообещав приковать его к операционному столу, если с Алисой хоть что-то случится.

– Варианта два, – вздохнул Кирилл, когда за ними закрылась дверь в больничный отсек. – Или ты возвращаешься в палату, или ночуешь в моей квартире. Одну оставлять я тебя не могу.

Алису воротило от белых больничных стен. С другой стороны, переезд к Кириллу заставлял ощутимо напрячься. Она знает, что многие напарники живут в одной квартире, но не была уверена, что готова к такому шагу. И, возможно, мечтала о нем последнее время.

Отвращение к больнице победило, и Алиса поплелась за наставником, с трудом поднимая ноги и мучаясь одышкой. Лестничные пролеты издевались над ней, увеличив количество ступеней в несколько раз.

– На каком мы? – выдохнула Алиса, останавливаясь. – На двадцатом?

– Ты просто еще не восстановилась, – рассмеялся Кирилл, подхватив ее под руку. – Идем, почти победили. Чем хочешь заняться, сбежав из больницы?

Всю неделю ее единственной мечтой была ванна. Глубокая, надежная ванна вместо скользкого больничного душа с сумасшедшими перепадами давления. И большая, удобная кровать.

Артур почти дремал в кресле, поглядывая в телевизор. Рома лежал на диване, закинув ногу на спинку. Гриша и Леша увлеченно играли в карты. Кристина по-турецки сидела на кровати перекладывала свои собственные карты, хмурилась и кусала губы. Тимур лежал на животе рядом с ней, не отрывая глаз от экрана.

– Ненавижу фантастику, – проворчал Рома.

– Почему это? – возмутился Тимур.

– Потому что! Ты посмотри: они весь город разнесли! Вдвоем! Сколько людей погибло, потому что два мужика мерялись… силами! Им что, нельзя было устроить свои бои в поле? А если бы это было в реальности? Скольких бы мы спасли?

– Это потому что ты не умеешь абстрагироваться, – заявил Леша учительским тоном, внимательно изучая свои карты.

Он был, как всегда, задумчив и рассеян. Тимур шутил, что документовед даже спит с таким выражением. Темные жесткие волосы торчат во все стороны, за прямоугольниками очков внимательные зелено-коричневые глаза. Леша не был талантливым Хранителем, но держал под контролем весь документооборот в Хранилище. Библиотека, архив, карточки регистрации Хранителей, приглашения, деловая переписка, отчеты, договоры – всем этим заведовал он. Чаще всего Леша обитал в своем кабинете. Особенно, в дни, когда там работала Деметра, их астролог. Тогда Хранитель не покидал пыльное помещение, пока девушка не объявляла, что закончила и уходит. Все в доме знали, что Леша безнадежно влюблен в нее. Кроме самой Деметры. Артур подозревал, что она в курсе, но не подает вида. Гриша утверждал, что нет смысла подавать вид, если парень не делает первый шаг. Да, Леша был трусом.

– Абстрагироваться! – передразнил Рома писклявым голосом. – Слово-то нашел! Ты посмотри на экран! Люди! Тысячи людей! Десяти Хранилищ не хватит, чтобы спасти их! Всех убили! Фу! Ненавижу фантастику!

– Не мешай! – прошипел Тимур. – Я смотрю! И вообще! Там ни одного трупа не показали!

– Да, конечно! Все здания в центре города пустуют! Просто за океаном штат Хранителей раздут! У них же вечно то инопланетяне, то кто из воды выйдет, то супергерои мир спасут!

Гриша покачал головой с усмешкой, вытащил карту.

– Вон, Тимуру нравится, значит, там все сплошь работа Небесных.

– Я не задумываюсь о таком, – пожал плечами Тимур.

– Нет же! – воскликнул Гриша. – Что б тебя! Ты мухлюешь!

Леша улыбнулся, поправив очки:

– Я хорошо считаю.

– Я тоже считаю! Знаешь, что я считаю? Что ты мухлюешь! У тебя туз в рукаве был?

Документовед поднял голые до плеч руки и повертел ими на всякий случай.

– Ты просто не любишь проигрывать.

Гриша вздохнул, сжав челюсти, сгреб карты и принялся с остервенением перемешивать колоду.

– Значит, плохо мешаешь! Я сам! Отыграюсь!

Рома отвернулся от телевизора и свесился с дивана, заглядывая Леше через плечо.

– На что играете?

– На его гитару, – буркнул Гриша.

– Прохоров, зачем тебе седьмая гитара? – спросила Кристина, подняв голову.

– У него на каждую женщину по гитаре, – хихикнул Рома.

– Ты не понимаешь! – возмутился Гриша. – Она особенная! У этой двенадцать струн! Корейская! Настоящая фирма!

Ведьма сокрушенно покачала головой и вернулась к раскладу. Артур не отрывал глаз от телевизора, хотя был полностью согласен с Ромой. Похоже, это и есть профессиональная деформация: вздрагивать от смертей в кино.

– Я тебе ее так отдам, – улыбнулся Леша, раскладывая карты веером. – Она мне не нужна.

О любви Гриши к гитарам не знал только глухой и слепой. Хранитель умел играть десятки композиций, постоянно учил новые, часами мог сидеть над инструментом, как под гипнозом. Девушки бегали за ним стайками, умоляя сыграть для них и томно вздыхали. Летними вечерами Гришу можно было встретить во дворе в обнимку с гитарой, окруженным ценительницами его музыкального таланта. Правда, ценили они не виртуозность, а внешность самого гитариста. Гриша знал об этом, но делал вид, что не замечает ни поклонниц, ни их вздохи, а иногда и прямые попытки завязать отношения. Выбирал самую глупую и не проводил с ней больше одной ночи.

– Нет, ты точно мухлюешь! – взвыл Гриша. – Или карты крапленые! Я не проигрываю!

– Это твои карты, – улыбнулся Леша. – Ты сам их принес.

Хранитель обиженно глянул на него и отвернулся, сложив руки на груди.

– Я так никогда не выиграю у тебя гитару!

– Я же сказал: я тебе ее так отдам.

– Это будет не честно!

– Пусть это будет подарок, – пожал плечами Леша. – Все равно она мне не нужна. Только поклянись, что не будешь петь на ней свои матерные частушки.

– Он сыграет тебе мантры для медитации, – хихикнул Рома.

Леша покачал головой, отвернулся к Кристине.

– Что там? Деметра говорит, будет что-то.

– А пусть Деметра придет и со мной поговорит, – прошипела Кристина. – Будет. Что-то. И скоро. Что именно – пока не знаю. Деметра должна сказать, она же астролог, а не я! Почему она вечно тянет до последнего?

Она метнула на Лешу злой взгляд и отвернулась к телевизору. Деметра не любила ее. То ли боялась, то ли была еще какая-то причина. С того момента, как Кристина в их штате заняла место ведьмы, к которой обращается лично глава, Деметра резко поменяла свое отношение. Артур подозревал, что это была обычная зависть. Пока не было Кристины, все поклонялись только прогнозам астролога, ждали, умоляли, вздрагивали. А Деметре это нравилось, хотя она пыталась делать безучастно-строгое лицо. Когда среди них появилась ведьма, обращаться к ней стало проще и быстрее, а отвечала она охотнее. И Деметра заняла место человека, который просто делает прогноз, но вынуждена всегда ждать подтверждения от Кристины. Ее это раздражало. Они видели. Кристина пыталась с ней подружиться, но Деметра избегала этой дружбы, поджимала губы и спешила уйти. Артур просил отца как-то поддержать девушку, ведь они выросли вместе, а теперь поставили ее позади новой ведьмы. Отец лишь ответил, что за человека должны говорить его результаты. Гриша сказал, что Деметра зазнается, если дать ей место выше Кристины.

Алиса сидела на низком заборчике во дворе Хранилища и наблюдала, как Кирилл, Макс и Стас гоняют мяч по пыльному двору. Вторую неделю она жила в квартире наставника. Они читали, разговаривали, учили теорию. Он не разрешал ей работать, даже ставить щит, чтобы не тревожить еще не восстановившуюся психику. Каждый день перед завтраком Алиса показывалась Варваре и иногда Кристине. Кирилл отчитывался перед Александром постоянно. Алиса ужинала с главой и мамой, которая приходила в дом каждый вечер, наотрез отказываясь переезжать.

Алиса исподлобья разглядывала своего наставника, опуская глаза всякий раз, когда он поворачивался к ней. Она прятала улыбку, подмечая его короткие, рваные движения, его смех, азарт в глазах, то, как он проводит рукой по волосам, как говорит. Она не могла и не хотела остановиться. Не могла запретить себе смотреть.

Влюблялась. Сидела на заборчике, вытянув ноги вперед, и украдкой следила за Кириллом. В ее замершей позе было все слишком громко: интерес, восторг, радость. Она вся была пружинкой. Задень – выстрелит. И все слишком сверкало вокруг нее, искрилось ее энергиями. Покорил, конечно, покорил. Она вся – радость, оголенный нерв, седьмое небо, дрожь и предвкушение. Не откажет. Доверится. Вложит сердце в его руки…

Поздно.

Упустил момент.

Гриша обернулся, долго изучал ее, вздохнул.

– Покорил все-таки…

Артур не ответил. Ему было холодно. Его заметало снегом этим теплым августовским днем.

Он все понял.

И сам был пружинкой. Лишь при взгляде на нее…

Мир крошился и распадался. На его руинах вырастет не их любовь. Она бы и не выросла никогда… На что он надеялся?

– Кирилл видит твой взгляд, не показывай ему ничего, – шепнул Гриша.

– Все хорошо? – Кирилл сел возле нее, отер вспотевший лоб краем футболки.

– Да, – смущенно улыбнулась Алиса.

– Не скучаешь?

Она покачала головой. Он подмигнул ей, вскочил и вернулся к друзьям. Алиса вернулась к наблюдению.

Ей нравилось это: эйфория, дрожь внутри, стук сердца и бесконечно счастливое настроение. Ей нравилось то, как он смотрит на нее, как улыбается, как подмигивает, как говорит и двигается. Он был таким, как она мечтала, как думала всегда.

Но вызывает ли она у него такие же чувства? Иногда ей казалось, что да, вызывает. В его заботе, взгляде и движениях ей чудилась его привязанность, симпатия, его ответ ей.

Артур сверлил ее глазами. Она чувствовала, но не поворачивалась. Не хотела. Он раздражал ее сейчас, словно влез без спроса в личное пространство, нарушив все границы, какие мог.

– Я хочу работать! – заявила Алиса утром.

Кирилл подавился кофе, постучал себя по груди.

– Нет, – строго покачал он головой.

– Почему? Я хочу!

Наставник посмотрел на нее как на капризного ребенка.

– Еще мало времени прошло. Что тебе Кристина сказала?

– Что надо подождать еще неделю…

– Вот именно! Как ни странно, я не буду с ней спорить.

Алиса расстроенно вздохнула и сложила руки на груди, откинувшись на стену. Ее снова не пускали дальше двора, постоянно держали в поле зрения, словно она сейчас сорвется и сбежит работать в одиночестве. Иногда по ночам она слышала, как Кирилл заглядывает в ее комнату по несколько раз.

– Мы можем просто погулять, – сжалился наставник. – Без работы.

Алиса просияла, закивала.

– Сходи пока на завтрак, а я пойду к главе. Надо отчитаться.

– Прости, столько хлопот из-за меня… – она виновато посмотрела на него.

Кирилл рассмеялся, наклонился к ней и поцеловал в макушку, вызвав волну мурашек по коже.

– Все хорошо. Я же твой наставник. Все это предполагал. Иди, завтракай, я буду ждать тебя во дворе. Или ты меня подожди.

В столовой было занято абсолютно все. Некоторые завтракали на подоконниках, другие заходили и тут же выходили обратно. Стол Кирилла занимали малознакомые Хранители, двое из которых стояли с тарелками в руках. Алиса хотела развернуться и уйти, но ее окликнули.

– Иди сюда! – крикнул Рома через всю столовую.

Она замялась, не решаясь. Варвара категорически запретила есть сладкое по утрам до завтрака, а шоколада хотелось уже нестерпимо.

– Давай, давай! Скорее! – торопил Рома.

Гриша нырнул под стол и выдвинул табурет. Тимур оторвался от газеты и поздоровался с Алисой. За их столом было полно свободного места, но никто не подсаживался.

– Откуда у тебя табуретка? – возмутился Рома.

– Держу для друзей, – пожал плечами Гриша.

– А, теперь ясно, почему я искал ее по всей столовой, – надулся блондин.

Гриша отмахнулся и повернулся к Алисе.

– Где твой великий наставник?

– Он…

– На ковре у начальства, – пробормотал Тимур, прикрыв рот ладонью.

Рома вскочил, задвинул табурет под стол и ушел к столу раздачи. Вернулся с двумя тарелками для Алисы и себя.

– Кирилл так старательно избегает начальства, что эта неделя для него подобна пытке, – ухмыльнулся он.

Алиса бросила на него недовольный взгляд исподлобья. Тимур придвинулся и пнул его мыском ботинка.

– Молчу, молчу, – сдался Рома. – Прости, не хотел обидеть тебя… только тебя.

Гриша покачал головой и наклонился к Алисе:

– Если не будешь обращать на него внимания, он не сможет тебя обидеть.

– Дайте ей поесть, – попросил Тимур, пресекая попытки Ромы возразить. – Она не вас послушать пришла.

– Молчим, – кивнул Гриша. – Я только хотел узнать, как ты себя чувствуешь, а то после выписки Кирилл от тебя не отлепляется.

– Нормально, – пожала плечами Алиса. – Только от сладкого никак не отказаться.

– Кошмары? Страхи? Боязнь контактов?

Она покачала головой, ковыряя ложкой ужасную серую кашу.

– Тревога? Нервные состояния?

– Гриш, – позвал Тимур. – С ней Кристина общается через день, чем ты лучше?

– Просто волнуюсь, – вздохнул Гриша.

Алиса заталкивала в себя кашу, проклиная день, когда люди придумали смешать овсянку с молоком и сварить. Рома нервно тряс ногой: его распирало от желания поговорить, но он сдерживал себя из последних сил. Тимур вернулся к газете.

Ученица безуспешно боролась с кашей, успокаивая себя мыслями о шоколадке. А лучше двух. Потому что такая пытка должна быть вознаграждена.

Ее вдруг осенило. Она подняла глаза на Гришу и долго смотрела, не решаясь спросить.

– Выглядишь так, словно снова скажешь, что я красивый, – улыбнулся Хранитель.

Рома оторвался от разглядывания чего-то за их спинами и закатил глаза.

– Я хотела спросить, – осторожно произнесла Алиса.

– Все что угодно, кроме подробностей моих отношений с многочисленными девушками, которых твой наставник мне упорно приписывает.

– Не приписывает, – парировала Алиса. – Почему ты ушел из Небесного?

Повисла тишина. Гриша растерянно молчал, глядя на нее так, словно Алиса застала его врасплох.

– Лучше бы ты о девушках спросила, ей богу! – взял себя в руки Хранитель. – Что еще Комаров сказал?

– Что ты сбежал.

– И шпионил здесь, да?

Алиса не ответила, но он и так понял.

– Я только хотела спросить, почему ты сбежал, если можно перевестись.

Она уже пожалела, что завела этот разговор. Гриша выглядел так, будто она обвинила его в предательстве.

– Мне перевестись нельзя было. Двояких никто не отпускает.

Он заметно нервничал.

– Это потому что вы ценные?

– У Небесных свое понятие о ценностях.

8.1.

– Я подобрал тебе наставника, – сообщил Игорь.

Гриша стоял в кабинете главы, опустив глаза. Он только что закрыл сессию, они группой отмечали это до самого утра, а сейчас у него страшно раскалывалась голова. Зато ему не снились кошмары, мучавшие его уже два года.

Гриша усмехнулся, не поднимая головы. Вряд ли кто-то когда-то заменит Бориса. Он за два года смог стать ему отцом, товарищем и лучшим другом. Таких не заменить, даже если очень постараться.

После смерти Бориса Гриша впал в полное бездействие. Ему вдруг стало наплевать на работу, учебу и других людей. Как будто весь мир потерял смысл. Некому больше его поддержать, объяснить элементарные вещи, подсказать верный путь и терпеливо выслушать, не перебивая.

Гриша тяжело вздохнул и поднял глаза на Игоря. Рядом с ним сидел Хранитель лет тридцати пяти с модной поднятой вверх челкой, темными глазами и загоревшей бронзовой кожей. Покатый лоб изрезали две глубокие вертикальные морщины, широкие плечи туго обтягивала футболка, а предплечья увивали посиневшие от времени татуировки. Хранитель бросил на Гришу недобрый взгляд. Он знал его. Юра. Они были почти не знакомы, потому что Юра избегал любого общества, был скуп на слова и почти всегда пропадал на работе. Гриша до последнего надеялся, что Игорь приставит к нему Захара, чья ученица скоро выходила замуж за другого Хранителя, или Тараса, который перевелся из учеников и по просьбе Марата пока что был без напарника. Почему Игорь выбрал Юру, оставалось загадкой.

– Хорошо, – только и смог произнести Гриша, мельком глянув на нового наставника.

Тот не удостоил ученика вниманием, глядя перед собой.

– Он очень опытный, – Игорь словно оправдывался. – И поможет тебе на первых порах.

Гриша сдержался от того, чтобы фыркнуть, коротко кивнул. Он поймал видение как Земной и собирался улизнуть. Юра – Небесный, за ним не пойдет.

– Назначаю тебя, Гриша, учеником Юры, – произнес глава. – Да будет так.

– Спасибо, – отозвался Гриша. – Могу идти?

– Иди.

Он выскочил за дверь, сбежал по широкой полукруглой лестнице. Наверное, это было некрасиво по отношению к Юре, но ему требовалось немного времени, чтобы все обдумать.

Холодный ноябрьский воздух влез под тонкую куртку. Утром шел снег, но к обеду растаял. Борис бы сейчас высказал ему за такой внешний вид и потребовал переодеться.

Гриша сел в автобус и уставился в окно. Каков из Юры наставник, он понятия не имел. Здоровенный Хранитель ни у кого не вызывал приятных ощущений. Борис его не жаловал, называл тупым, ограниченным и недалеким. Юра действовал коротко, быстро и четко. Говорил мало и по делу. И категорически придерживался концепции идеального мира. Это означало, что Гришу заставят. Борис всегда был согласен с Земными, что нужно спасти или проводить только по решению души. И Гришу он всегда прикрывал собой. Теперь все будет по-другому. Его переломят пополам и срастят заново.

На нужной остановке Хранитель спрыгнул со ступени автобуса и побрел в сторону дворов. Он должен встретить девушку и сделать так, чтобы та опоздала на автобус. Иначе она разминется со своим будущим мужем, сойдется с давним другом и повесится через десять лет из-за его измен и полной потери себя. Ей нужно стать талантливым врачом.

Где-то рядом были двое Земных. Их энергетика казалась знакомой.

– Опять ты?!

Гриша вздрогнул и обернулся. К нему вплотную подошли Артур с Ромой. Они познакомились на недавнем теракте, куда выехали всем Хранилищем на работу. Рома озирался по сторонам, Артур смотрел прямо на Гришу, хмуря черные брови. У него были голубые глаза. Такие яркие и светлые, что даже Гриша на секунду залюбовался.

– Пришел мешаться? – накинулся на него Артур. – Что она? В будущем вылечит какого-нибудь террориста? Или маньяка? От кого ты там мир избавляешь?

– Я вообще-то еще и Земной, – напомнил Гриша, глядя поверх их голов.

Артур прав. Если он сломается под давлением Юры, то такие вопросы перестанут быть беспочвенными.

– Вот именно! – прошипел Хранитель. – Ты – двоякий! Поэтому вас так и ценят в Небесном! Вы же можете сломать жизнь человеку еще до того, как он умрет!

Гриша сунул руки глубже в карманы и грустно усмехнулся. Угрозы Артура вдруг стали его забавлять. Может быть, на парнишку влиял статус, может, он слишком рвался быть самостоятельным до совершеннолетия. Но он не вызывал неприязни, нет. Только милую улыбку.

– Ты не рано стал Хранителем? – спросил Гриша. – Такой маленький, такой злой.

Артур вспыхнул, Рома во все глаза смотрел на него.

– Топай отсюда! – посоветовал Артур, захлебываясь от возмущения.

Гриша улыбался сам себе, даже не зная, зачем заводит Хранителя еще сильнее. Он же прав, в целом. Двоякие из Небесного способны сломать жизнь человеку до того, как он умрет. И делают это, если считают нужным.

– Мы справимся без тебя! – прошипел Артур.

– Простите!

Гриша дернулся, схватил идущую мимо девушку за локоть. Та испуганно рванулась, но тут же замерла и поменялась в лице, присмотревшись. Они всегда так реагировали на него. Терялись, краснели, смущались и забывали слова. Борис говорил, что этим нужно уметь пользоваться, раз природа подарила ему красоту, от которой девушки теряют голову, а мужчины стирают зубы от зависти.

– Вы не знаете, где здесь книжный магазин? – с теплой улыбкой спросил Хранитель. – Друзья посоветовали, говорят, там можно купить редкую литературу для учебы.

Девушка смутилась, заправила прядь за ухо и с легкой улыбкой посмотрела на него.

– Он там, за углом, – ответила она, указывая на панельную пятиэтажку.

– Там? – Гриша прищурился и приложил ладонь козырьком ко лбу. – Точно? Они вроде говорили, что он в девятиэтажном здании.

– Нет, нет, – возразила девушка. – Именно там! Я сама туда хожу.

– Правда? – он просиял, кажется, чересчур. Девушка смутилась еще больше, похлопала ресницами.

– Правда…

– А на кого Вы учитесь, что Вам нужна такая литература?

– На хирурга…

– Серьезно? – он изо всех сил изображал восторг. – Вы не поверите! Я тоже!

Девушка с надеждой посмотрела на него. Артур засопел, закатил глаза.

– Значит, мне туда, а потом?

– А потом повернете за угол, там будет железная лестница и маленькая вывеска. Не потеряетесь.

Гриша выжидающе смотрел на нее. Девушка на мгновение растерялась.

Картинка, где она натягивает на шею петлю, померкла и исчезла.

– Вы не представляете, как помогли мне! – воскликнул Гриша. – Спасибо Вам! Уже час хожу, не могу найти! И никто не знает!

– Не за что, – улыбнулась девушка.

– Спасибо! Удачного дня!

Гриша снова обворожительно улыбнулся. Он оттачивал эту улыбку и галантное поведение не один месяц. В какой-то момент ему вдруг надоело, что его считают красивым, но глупым из-за его неумения общаться с противоположным полом. Стоило девушке появиться рядом с ним, он терял все слова, неистово краснел, заикался и говорил невпопад. Он считал себя некрасивым с самого детства. Мама всегда подводила его к зеркалу и спрашивала, в кого он такой страшненький уродился, ведь отец-то красавец. И Гриша стал избегать зеркал. Борису пришлось потратить много времени и сил, чтобы, глядя на свое отражение, он видел то, что видят все, а не гадкого утенка.

– Ты что… ты… спас ее?! – Рома тыкал пальцем то в Гришу, то в удаляющуюся девушку.

Артур зло сверлил его глазами. Гриша искал, кому помочь еще, лишь бы не идти домой.

– Ладно, хорошего дня, – произнес он и уже собрался уйти, когда Артур схватил его за рукав.

– Погоди, – попросил он. – Как так получается? На теракте помог. Теперь тут…

– У вас странные представления о нас, – грустно улыбнулся Гриша. – Почему вы ставите клеймо, не узнав человека?

– Потому что вы все делаете одно и то же! – вспылил Артур. – Но не ты. Ты не хочешь перевестись к нам?

Гриша вздохнул, глядя вдаль. Может, и хочет. Теперь гораздо больше, чем раньше.

– Нет, – ответил он. – Мне пора.

– А тебя не наказывают за такое? – спросил Рома.

– За какое такое?

– За то, что ты спасаешь!

Гриша долго смотрел на блондина, рассуждая, стоит ли ему говорить хоть что-то.

– Начнут, – кивнул он.

Артур с Ромой удивленно переглянулись и снова повернулись к нему, замерев в ожидании.

– Мой наставник умер в сентябре, – вздохнул Гриша. – И сейчас мне дали другого. Он не очень, честно говоря. Он заставит…

Он не смог договорить, лишь поджал губы. Даже если Юра не заставит, Гриша будет присутствовать.

– Переходи к нам! – просиял Рома и тут же пошел пунцовыми пятнами.

– Да что вы заладили?! – вспыхнул Гриша. – Вас следить за мной приставили?

– Нет же! – возразил Артур. – Ты просто Роме нравишься.

Они строго посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись, пока Рома закипал как чайник. Грише стало легче. За этим смехом впервые со дня смерти Бориса он забыл о тяжести мира. Они смеялись, как мальчишки, не в силах остановиться.

– Ты давно в Небесном? – спросил Артур.

– Два года.

– А как ты попал туда? – Рома все еще дулся.

Гриша вздохнул, задумчиво глядя на них. Они нравились ему. Эти два слишком молодых и неопытных Хранителя, пытавшихся быть взрослыми. Артур – своей чрезмерной серьезностью. Рома – наивностью и доверчивостью.

Он вернулся в Небесное под вечер. И сразу же попал в руки хмурого Юры.

– Где был? – спросил он низким грубым голосом.

Гриша подавил желание съязвить. Вряд ли Юре это понравится. Он прослужил много лет в армии, а потом вдруг оказался на гражданке. Поговаривали, что его уволили за что-то ужасное. Другие говорили, что его списали после контузии в Афганистане. Но правды не знал никто.

– Работал.

– Я – твой наставник, – отчеканил Юра командным тоном. – Теперь ты ходишь работать только со мной. Заступаем сейчас!

– Но я хотел поужинать, – возразил Гриша.

– Успеешь, – отрезал Юра. – Идем.

Гриша сжал челюсти и поплелся за новым наставником.

Они несколько часов ходили по городу. Вернули попавшего под колеса парня, другого же наоборот толкнули под машину, чтобы он сломал руку и наконец обдумал свою жизнь. Юра молчал, отвечал коротко, но чаще просто хмурился.

Они уже подходили к дому, когда одновременно уловили сигнал души и резко сменили направление. Желудок предательски урчал, ноги гудели от многочасовой ходьбы, наливаясь свинцом.

В подворотне они обнаружили парня, лежавшего на земле без признаков жизни. Возле него валялся шприц.

– Приход словил, – усмехнулся Юра так, словно смотрел на что-то забавное. – Последний в его жизни. Провожай.

Парню можно было помочь. Дать последний шанс, он мог справиться с зависимостью.

– Его можно спасти, – возразил Гриша.

– Наркомана? – Юра зло усмехнулся, сверкнув черными глазами. – Ты собрался спасать наркомана, чтобы завтра он поймал передозировку еще раз?

– Он – человек!

– Он – не человек! – зашипел наставник, брызжа слюной. – Он – мусор! Отброс!

Гриша смотрел в глаза Хранителю и буквально слышал, как рушится его жизнь. Борис бы спас.

«Помоги мне!» – взмолилась душа.

«Ты жить хочешь?»

«Да! Я совершил ошибку, познакомившись со своей девушкой! У меня есть один шанс! Если я не использую его, то умру! Но я использую!»

– Не использует, – произнес Юра. – Он его не использует. Проводи.

– Не буду, – уперся Гриша. – Его свободная воля жить!

Лицо наставника исказила гримаса гнева, ладони сжались в кулаки, а верхняя губа дрогнула.

– Провожать! – крикнул он.

«Ты жить хочешь?» – повторил Гриша.

«ДА!»

«Да будет так!» – произнес он, не отрывая глаз от Юриных.

Хранитель дернулся, схватил ученика за грудки и тряхнул так, что Гриша чуть не потерял равновесие.

– Еще хоть раз ослушаешься – запру в карцере! Понял?! – прошипел он. – Я тебе не Боря! Я не буду терпеть твои выходки, щенок!

– Так откажитесь от меня!

– Думаешь, просто так мне тебя дали? Дурь из тебя выбивать пора! Домой!

Он пихнул ученика вбок, Гриша полетел на землю, подскочил, отряхнулся.

Утром он стоял у двери в кабинет Игоря. Глава с удивлением оглядел его, подойдя ближе. Злость вскипала в жилах. Гриша хотел наброситься на Игоря, встряхнуть его так же, как Юра вчера.

– Что случилось? – спросил глава, отпирая дверь. – Заходи.

Гриша вошел в кабинет, но на стул не сел.

– Гриша, – позвал Игорь, опустившись в кресло. – Что у тебя случилось?

– Дайте мне другого наставника! – набросился на него Гриша, облокотившись на стол.

Глава вздохнул, выпрямился, отвел глаза, стряхнул несуществующие пылинки со столешницы.

– Так я и думал, – кивнул он. – Что ж… я знаю, что методы Бори были более… лояльные, он давал тебе поблажки… и я…

– Дайте мне другого наставника! – Гриша ударил кулаком по столу.

Игорь вдруг замер и посмотрел ему прямо в глаза ледяным пронизывающим взглядом.

– Нет, – твердо произнес он. – Тебе у Бори под крылом позволялось своевольничать. Борису слишком многое прощалось. Теперь же ты будешь учиться, как все Небесные.

– Чистить мир? – нервно рассмеялся Гриша. – Вы серьезно? Он заставил меня проводить душу, которая просила еще один шанс!

– Душу наркомана, – возразил Игорь. – Ты знаешь, что по правилам…

– Вы нарушаете закон свободной воли! Душа просила жить!

– Душа наркомана! – оборвал глава. – А, может, завтра ты спасешь убийцу, который через пару лет зарежет твою маму?

– Это убийство! – прошипел Гриша.

– Это – работа, – ответил Игорь, понизив голос. – И прекрати свою истерику! Как баба! Иди к себе!

– Дайте другого наставника!

Глава медленно выдохнул, потер переносицу, закрыв глаза.

– Ты, кажется, кое-что забыл, – произнес он холодным тоном. – Забыл, кто спас тебя. Забыл, кто кормил, поил и одевал, поставил на ноги, кто дает тебе образование и платит зарплату. Забыл? Я тебе напомню. Это я.

Гриша сверлил его глазами, сжав челюсти.

– Это я пустил тебя сюда. Это я два года закрывал глаза на вашу работу. Я ждал, пока ты вырастешь. Я платил тебе зарплату, хотя до совершеннолетия ни один Хранитель зарплату не получает. Кроме тебя. И что? Так ты благодарен мне? Иди и отрабатывай! Это лучшая благодарность, на какую ты способен! Разговор окончен.

Игорь резким движением придвинул блокнот и раскрыл его, сделав вид, что очень занят чтением заметок. Гриша не двигался.

– Это все, – процедил сквозь зубы Игорь.

Хранитель развернулся на пятках и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Сбежал на первый этаж, вышел во двор, отдышался, пытаясь унять гнев, закурил, прислушался. Никто не звал. Гриша выбрал направление наугад и зашагал прочь от дома, не разбирая дороги.

Через пару дворов его грубо одернули.

– Куда собрался? – Юра больно сжал его плечо.

Гриша смерил его недовольным взглядом.

– Гулять.

– Не на отдыхе. Пошли работать!

Он ходил за напарником по городу, чувствуя себя собакой на привязи, и из принципа отгонял все видения. Они пропустили обед и вот-вот пропустят ужин. Юра молчал, ходил широкими быстрыми шагами, сунув руки в карманы кожаной куртки, а на прохожих смотрел так, словно вычислял предателя.

Когда сумерки опустились на серый холодный город, Гриша поймал сигнал. Он был до того четким, что увернуться не получилось. Девушка выпала из окна, осталась жива. Беременная девушка.

Они нырнули во дворы, срезали путь через парк и вышли к старым панельным пятиэтажкам, протиснулись сквозь толпу зевак. Юра грубо распихал собравшихся и склонился над девушкой. Она делала короткие, рваные вдохи, смотрела на него широко распахнутыми до одури голубыми глазами и пыталась что-то сказать. Ее длинные белоснежные волосы испачкались в крови.

«Что с тобой?»

«Позвоночник сломала, выживу»

Гриша стоял рядом, слушая Юру и девушку, сжимал челюсти.

«Позвоночник восстановится?»

Он зажмурился до боли.

«Нет. Буду в инвалидной коляске всю жизнь, даже руки двигаться не будут»

Хранитель шумно выдохнул, по телу пробежал электрический разряд.

Юра поднялся на ноги, повернулся к нему, а во взгляде черных глаз мелькнуло ехидство. Гриша уловил эту секундную эмоцию.

– Провожай, – приказал наставник.

– Не буду.

– Будешь, провожай.

Гриша опустил голову и посмотрел Юре в глаза, медленно покачал головой из стороны в сторону.

По телу прокатилась волна опустошения. Ему вдруг стало все рано, плечи расслабились, руки безвольно повисли, безразличный взгляд скользнул в землю.

– Провожай, – повторил Юра ледяным, властным тоном.

Гриша кивнул, опустился на колено возле девушки. Она смотрела на него обезумевшим от боли взглядом.

– Пожалуйста, – прошептала она.

«Ты жить хочешь?»

«Да! Прошу тебя! Помоги мне! Пожалуйста! Мой ребенок! Он выживет! Я не хотела прыгать! Я выпала! Не хотела…»

Он должен был помочь, спасти ее. Должен был… подчиняться воле Юры.

«Возвращайся домой»

Девушка замерла, сделав долгий выдох. Ее тело расслабилось, грудь опустилась, сомкнулись губы. Стеклянные глаза смотрели на него, в самую душу.

– Я же сказал, что будешь, – усмехнулся Юра.

Эмоции рванули грудь. Сердце сжалось и больно ударило по ребрам. Гриша поднялся на ноги, попятился, пытаясь сделать вдох, грудь сдавило. Он опустил глаза на свои ладони. Они были испачканы в крови.

Он судорожно пытался отряхнуть пальцы.

– Что с ней, милок? – спросила сухенькая старушка у него.

Гриша вздрогнул, дернулся в сторону и уставился на толпу так, словно они все знали, что он сделал. Вот-вот полетит первый камень.

– Умерла, бабусь, – строго ответил Юра. – Сломала позвоночник, когда упала. Не выжила.

– Ты… – прошипел Гриша, обернувшись к нему.

– Заткнись и идем! – процедил наставник. – Быстро!

Он грубо схватил Гришу за локоть, рывком развернул и больно пихнул в спину. Хранитель споткнулся, поймал равновесие.

– Ты применил подчинение! – проговорил Гриша, не веря своим же словам. – Ты заставил меня! Она была беременна! Ты убил ребенка! Ребенка! Ты…

Он задохнулся, его трясло как в лихорадке, стучали зубы. Никогда. Никогда ему не вымолить прощения за это. Никогда руки от крови не отмыть. Никогда…

Юра молчал, пока они не отошли достаточно далеко.

– Все через это проходят, – безразлично ответил он, пожав плечами. – Всех новичков так учат, потому что вы приходите сюда с удивительной моралью. Слышал ее? От нее после больницы останутся глаза и рот.

– А душа?! – голос сорвался на высокие ноты. – Ее душа! Ребенок!

– Переродятся в нормальном теле, – пожал плечами Юра. – Так будет лучше.

– Ты убийца! – прошипел Гриша. – Я не буду с тобой работать! Иди ты к черту! Ты моими руками убил двух людей! Ты… ты…

У него дрожала нижняя челюсть, он задыхался. Юра резко остановился, схватил его за плечо и тряхнул.

– Ты, щенок, жизни не нюхал! Забыл, где работаешь?!

Гриша долго смотрел ему в глаза с отвращением.

– Не нужна мне такая работа.

– Домой! – Юра грубо пихнул его.

Гриша попытался вырваться, но его воля растворилась, сделав послушной куклой. Стало все равно. Пусть хоть убивают…

В Хранилище Юра не снял подчинение, завел его в дальнюю комнату на первом этаже.

– Юра, ты чего это? – окликнул его Марат, наставник Арины.

– Переучиваю, – бросил Юра, отпирая дверь. – Боря не научил, я научу!

– Зря ты так, – вздохнул Марат. – Ты его не сломаешь, а от нас отвернешь.

Юра развернулся на пятках и оглядел Хранителя с ног до головы.

– Игорь меня приставил к нему! А ты иди, учи своих детей!

Марат не боялся Юры никогда. Он усмехнулся, глядя ему в глаза:

– Игорь не показатель. Попомни мои слова, Юра, когда он сбежит или попытается убить тебя.

Хранитель не нашелся, что ответить, отвернулся и втолкнул Гришу в крохотную камеру.

– Посидишь тут дня три, – усмехнулся Юра, обводя глазами стены. – Знаешь, я тоже раньше думал, что мир спасать легко. А потом увидел, как сложилась жизнь у тех, кого я спас…

Он с отвращением глянул на маленькое зарешеченное окошко и покачал головой.

– Хреново, скажу тебе, сложилась. Один инвалид просидел всю жизнь с родителями, а когда они умерли, его сдали в интернат, где он прожил лет пять никому не нужный. Второй промучился три года, а потом заполз на подоконник и выпал из окна. Наркомана спасал тоже, так он жену убил, когда она ему денег на дозу не дала. Думаешь, я такой не был? Был, был. Хорошо, что из меня дурь выбили. И из тебя выбьем.

Гриша безучастно смотрел в пол, стоя посреди черной комнаты. Ему было все равно. Душа билась и рвалась, но победить подчинение не могла.

– Посидишь тут, подумаешь, потом поговорим.

Юра вышел в холл и захлопнул дверь. Щелкнул замок, под потолком тускло загорелась лампочка.

Гриша вздрогнул, глубоко вдохнул и осел на пол. Голубые глаза девушки смотрели на него, в самую душу. Она хотела жить. А он убил ее…

Хранитель схватился за голову, свернулся калачиком на грязном бетонном полу и разрыдался как ребенок.

Маленькая грязная камера с железной кроватью в углу, унитазом и раковиной была тем самым карцером, о котором так много говорили в Хранилище. Гриша никогда не бывал здесь, пока другие сотрудники делились своими впечатлениями во всех подробностях. Сюда попадали за проступки, за непослушание, за пьяный дебош и драки.

Ему приносили холодный завтрак и ужин, пропуская обед. Свет включали утром, а иногда забывали, и все освещение состояло из маленького прямоугольного окошка под потолком.

В основном он лежал или ходил из угла в угол, заложив руки за спину и много думал. О побеге. Он не станет убивать, какие бы истории ему ни рассказывали. Никого и никогда. Он больше не проводит ни одну душу в своей жизни. И вообще откажется от дара Небесного.

На третий день дверь открылась, и на пороге возник Игорь.

– Выходи, – приказал он.

Гриша повиновался, прищурился от яркого света в холле.

Они молча поднялись на второй этаж и вошли в кабинет главы. Гриша повалился на стул, обхватив голову руками.

– Ты все понял? – спросил Игорь, сцепив пальцы на столе.

– Он заставил меня убить ее, – прошипел Гриша, закрыв лицо ладонями. – Что я должен был понять за три дня?! Что я убил человека?! Да вы такие же маньяки, как те, кого запрещаете спасать!

– Не понял, значит, – вздохнул Игорь. – Тяжело с тобой будет…

Гриша усмехнулся, покачал головой и выпрямился. Глава вопросительно посмотрел на него.

– Переведите меня в Земное. Я не Небесный и стать им не смогу. Не хочу.

Игорь нервно кашлянул, покачал головой, оттянув ворот рубашки.

– Нет, прости, – произнес он. – Двоякие в Земное не переходят, это закон. Ты остаешься здесь.

Жизнь замерла, зазвенела. Сейчас рассыплется.

– Я не хочу…

Игорь вздохнул, поднял на него глаза.

– Гриша, я понимаю, что все происходящее… кхм… шокирует тебя. Здесь большая ошибка Бориса и его обучения. Может быть, Юра грубоват…

– Может быть? – нервно рассмеялся Гриша. – Серьезно? Может быть?!

Игорь взглядом приказал ему замолчать.

– Может быть, – с нажимом повторил он. – Но время твоего обучения упущено. Либо мы вернем тебя в колею грубо и быстро, либо ты будешь очень проблемным Хранителем.

– Вы себя слышите? – спросил Гриша. – Вы убиваете людей! Вас судить надо! Дайте мне разрешение на перевод! Он моими руками убил девушку и ее ребенка!

– Нет! – отрезал глава. – Ты – Небесный Хранитель. И мы закончили!

Гриша несколько мгновений смотрел в его глаза, сжимая кулаки, медленно поднялся и вышел из кабинета, прислонился спиной к стене, уставившись в потолок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.