Княжич в Академии
Книга 1
Алексей Буйло

© Алексей Буйло, 2024

ISBN 978-5-0064-7704-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Академия
Книга 1

Полуночные горы,

Месяц Новых даров¹

По узкой горной дороге торопливо подгонял коня всадник.

Дальние вершины таяли в серой вьюжной пелене. По их обледеневшим склонам спускался студенец – холодный, пронизывающий до костей ветер.

Круглый месяц с трудом пробивался сквозь тяжёлые снежные тучи, озаряя всё окрест безжизненным зеленоватым светом.

Ещё недолго, и безраздельно воцарится Морёна – богиня зимней стужи и лютой смерти. Мать-природа умрёт до весны.

Ночной странник спешил в затерявшуюся среди высоких утёсов обитель. Пока духи зимы не сковали его волю и тело. Пока тропы проходимы для конного и пешего. Пока…

Измученный жеребец, не знавший отдыха три дня – с тех пор, как они миновали одинокое селение у подножья Полуночных гор, едва перебирал копытами, но послушно внимал плётке седока. Он и сам прекрасно чуял, что только движение вперёд может спасти их обоих. А потому упрямо, из последних сил, карабкался по камням.

Всадник обязан был успеть. За пазухой овчинного тулупчика он берёг важное письмо. Гонец поклялся небом доставить его в горную обитель. Великий Бог степняков Тагирхан – тому свидетель!

Месяц закутался в хмарное покрывало, и так чуть видная стёжка погрузилась во тьму. Где-то впереди отчаянно завыл волк…

Гонец

ПОЗЁМКА прилежно заметала широкий двор. Первый в этом году снег…

Светловолосый мальчик оторвал взгляд от узкого как бойница окна.

В Полуночных горах холода наступают куда раньше, чем дома.

Но в крохотной келье было тепло: в очаге весело потрескивал огонь, разбрасывая по стенам рыжие отблески.

На столе посреди клетушки лежала карта, нарисованная на огромном куске бамбаги. Белой как тот снег за окошком. Её, говорят, привозят с закатных земель. Там, сказывают, живут желтолицые хайны². Великие умельцы! И жестокие воители.

Здесь, в Академии, все книги – из таких вот тончайших и белоснежных листиков. Чудно! На родине для письма пользуют обычную кожу – «пергамен» по-рамейски³.

Мальчуган снова принялся водить пальцем по серым пятнам гор и путаным изгибам трактов, шёпотом проговаривая встречающиеся названия. Но мысли то и дело убегали от стран и городов, рек и равнин.

День не задался с самого начала.

Утром, во время зарядки, у ворот обители возник всадник.

Отшвырнул поводья и быстро взбежал по лестнице в покои настоятеля.

Служки даже не успели остановить его, допросить. И, почуяв, что им ещё достанется за нерасторопность, принялись с удвоенной силой гонять послухов. Ой, ей! Как только ноги у мальчишек не отвалились?!

А потом в келью заглянул младший учитель Арборис и сообщил, что на сегодня занятия отменяются. Из-за важных дел настоятеля и преподавателей. Приказано никуда не отлучаться и выучить две темы наперёд по страноведению. Он будет проверять лично!

Правда, кое-кому все эти наказы – как об стенку горох!

Сосед по каморке, Санко, сидит себе на кровати и вместо того, чтобы твердить урок, пытает ножиком ольховую палочку. У него подобного барахла навалом. Вечно в дальний лес таскается: то камушек, то травинку, то веточку принесёт… Будто этого добра под стенами обители не хватает! Чего ради переться в чащу?!

Неведомая сила вновь потянула к окну.

Бог бурь и непогоды Вихорь без устали тряс бородой: снег теперь валил огромными хлопьями.

Коня во дворе уже не было: верно, отвели в тёплое стойло.

Занятно, а всадник куда подевался? Неужто с настоятелем до сих пор беседу празднует? Не выходил вроде.

Утренний гость почему-то не давал покоя. Крепко сбитый, со смуглой кожей, широкими скулами и раскосыми глазами – степняк, одним словом.

Вот только одет не как номад⁴: короткий жупан⁵, поверх кожух⁶ из овчины, толстые порты⁷, высокая меховая шапка с ушами. Так ходят зимой дома, в Златограде, а не в степи.

А сапоги, судя по форме, и вовсе из Фениции. Дорогие. Князьям впору.

– Эй, Олешка! Шо ты там выглядаешь? – Санко, наконец, подал голос. – Чаешь, распогодится?.. Не, то надолго. Мавр вчерась всю стенку в трапезной когтями подряпал. Верный знак!

Лёгок на помине, в дверную щель из коридора протиснулся худющий кот – чёрной как уголь масти. Запрыгнул на постель, свернулся в клубок.

Олешка воротился к столу, ничего не ответив. Если Санко что скажет насчёт погоды, так и будет. Этот юный славон разбирался в приметах не хуже ведунов с Пропащих гор. А тамошние колдуны – всем колдунам колдуны, каждому известно.

Дружок, склонив кудрявую каштановую голову, умело орудовал ножиком и шмыгал носом от усердия. Похоже, оберег какой-то вытачивает.

А спрашивать без толку.

Пока не закончит, ни слова не скажет. Таков обычай его племени. Да и сам Санко любит повторять: начнёшь трепать вокруг – из затеи ничего не выйдет. Проверено!

У россов, коим по праву рождения являлся Олешка, столь строгих запретов не было.

– Ты как, зубрить-то будешь? – пробурчал он в надежде отвлечь приятеля от, безусловно, важного, но не очень-то своевременного занятия.

– Давай ты вслух, а?.. – Санко вскинул голову и обезоруживающе улыбнулся. – Я так лучше помятаю.

Олешка скрепя сердце взялся за увесистый талмуд, по которому ученики постигали страноведение – «Подробное описание государств и племён, в круге земном расположенных». Автор трактата, известный географ-рамей Теодот, отличался порядочным занудством. Заснёшь ненароком, пока до конца дочитаешь.

Арбориса куда интереснее слушать: тот аж руками машет, рассказывая о нравах и обычаях всяких народов, о богатствах, спрятанных в недрах, о диковинных тварях и растениях.

Юному россу было приятно, что в самом центре Арбореи – так, по-рамейски, Теодот именовал Поднебесье – располагается его родное княжество. О чём он не преминул напомнить славону. Но Санко пропустил подначку мимо ушей.

Чужаки называли те места Гардарикой – Страной городов.

Карта и впрямь была усеяна значками селений и крепостей – Калиш, Синевир, Старград, Разлог, Златоград, торговый Радом на берегу Моря Новых Надежд.

Россы гордились своими плотниками. И дома ставили в основном деревянные, предпочитая лесину мёртвому камню.

В соседней же Славонии, за неприступным Граничным кряжем, наоборот, любили каменные жилища. Особенно на севере, у Кладезных гор, полных самоцветов и ценных руд. Стольный град Вазантия целиком был возведён из известняка, гранита и мрамора. Тамошний кесарь возбранил ставить срубы, дабы уберечься от разорительных пожаров.

Но в приграничье, откуда забрали Санко, тоже ценили душу дерева. Ведь из него, как гласили сказания, были сотворены самые первые люди на земле.

По сведениям географа, славоны считались россам близкими родичами – даже говорили на похожем языке. Только шокают да гэкают непрестанно – уже от себя добавил Олешка.

– Чи шо, дюже я шокаю? – удивился Санко, не прекращая терзать деревяшку. Усмехнулся: – Вот же нашкарябает!

Учёные мужи обеих держав спорили до хрипоты и писали длинные труды, доказывая первородство именно своего племени.

Россы утверждали, что их предки пришли в Славонию с юга, вместе с князем Первославом. Героически преодолели Граничный кряж и осели на берегах Вольного озера.

Славоны же были уверены, что кесарь Первослав прежде основал Вазантию, а уж потом двинулся со своим войском на полдень – якобы воевать безбедных куштов. Но до цели не дошёл, поразившись великолепию края, который нарёк Приозерьем. Здесь и вправду было много озёр, родников, речушек и водопадов.

Старое название сохранилось на карте – теперь так называли рассветный предел княжества. Дворец на берегу Красной реки тоже заложил Первослав – там, где сейчас стоит Златоград.

Впрочем, высоконаучные распри не мешали соседям жить мирно, торговать и ездить друг к другу в гости. Хотя и становились порой поводом к кровавой драке в придорожном кабаке. Народ и там, и там был образованный, не чуждый грамоте и умным книжкам.

Сходились в одном: когда-то их общим предком-государем был великий правитель Первослав. А сам Первослав пришёл с далёкого севера – из Ужавы, суровых и глухих мест, где нынче обитали племена борусков.

По преданию, он рассорился с отцом и увёл своих людей в тёплые земли – искать счастья и богатства. А оставшиеся потеряли разум и одичали.

На карте Ужавой именовалась поросшая лесом широкая долина реки со смешным названием Чуня. Там был нарисован кривоногий лысый человечек с чубом, щитом и копьём.

Ни селений, ни городов в тех краях составитель карты не знал. Как и троп и караванных путей.

К востоку от Славонии, на хребте Кутур, располагалась Кахокия. Её населяли бесстрашные и воинственные горцы-кахеты. Этот малочисленный, но гордый народец, отмечал Теодот, никогда не склонял головы перед врагами.

Санко фыркнул:

– Якому дурню их голые скалы потребны? Ни пастбищ, ни леса, ни руд!

– А ты откуда знаешь?

– Ну, ентова… Ходили мы дотуль. С дедом.

– А за чем ходили? – оживился Олешка, отодвигая учебник.

– За птицей Гамаюн!

Росс поджал губы. И-эх! Любимая санкина отговорка означала: отвяжись, у меня нет желания толковать. Славон вообще слыл в Академии бирюком.

Как бы тебя растормошить, «ентова» несчастная?!

Взгляд Олешки упал на резных конников и ратников, стоявших на полочке над его кроватью. Таблеи⁸! Росс эту мудрёную забаву любил с малолетства. И прихватил с собой из дома золочёную доску с фигурками воинов.

– Сыграем?

– Я ж не можу, – отозвался Санко, не поднимая головы.

– Научу.

– Не, неохота… Ты читай-читай, у тя складно выходит.

Олешка, едва заметно вздохнув, снова раскрыл трактат Теодота.

Про Дальние горы, что на краю Поднебесья, у самой полуночи, географ почти ничего не сочинил. Только упомянул, что где-то там на высоких вершинах есть таинственный Город извечных. Но простым смертным туда прохода нет.

А вот следующая глава была посвящена кочевникам-казарам из Великой степи. В Гардарике бесконечные северные пусты величали Навией, то есть Мёртвыми землями. Туда, по поверьям, удалялись усопшие.

Географ утверждал, что по численности казары превосходят все прочие народы Арбореи, а дети их с младенчества берут в руки оружие и уверенно держатся в сёдлах боевых коней.

Раньше степняки доставляли набегами немало хлопот соседям: на юге – славонам, на закате – синдам из Дулгалаха. А на восходе их орды докатывались аж до Залива Ветров, на берегах которого раскинулась купеческая Фениция – родина Теодота.

Разорив селения и забрав рабов, кочевники исчезали так же внезапно, как и появлялись.

На одном месте они подолгу не жили. Поэтому военные походы синдов, рамеев и славонов оканчивались ничем. Казары точно растворялись в бескрайних степных просторах. А может, разжившись богатой добычей, уходили дальше на север – в Смертную Пустынь. Легенды гласили, что там водятся свирепые полулюди-полузвери – хатты, зеленокожие и узкоглазые.

Безрассудный славонский кесарь Болегорд, дед нынешнего правителя Вазантии Божидара, снарядил однажды вылазку в гиблые места. Да так и сгинул со всем войском. Скольких ребятишек оставил сиротами! Бабий плач по невернувшимся мужьям, братьям и сыновьям разносился по Славонии три года.

Сын Болегорда – Близомир – принародно зарёкся от притязаний на чужие земли и богатства. Благо, добра в зажиточной Славонии хватало! И с тех пор, вот уж полвека, славоны только защищали собственные границы от вражеских вторжений.

Повествование о коварных степняках напомнило Олешке о таинственном утреннем госте.

Чернобог его забери! Ну, что такого в том всаднике?

А под ложечкой ноет и ноет противная до дрожи тревога.

И сон этот дурацкий! Что давеча приснился. Не отпускает.

А ведь так хорошо начинался…

…Двое всадников неспешно взбираются звериной тропой все выше и выше на Граничный кряж…

Там, во сне, Олешка почему-то точно знал, что кряж именно Граничный. Хотя сроду не бывал в тех местах.

…Первым, на пегом красавце-коне, едет широкоплечий мужчина с орлиным взором. Седина уже коснулась его висков, но выглядит он молодо и крепко. На поясе – дорогой кинжал. К седлу приторочены охотничий лук и тул⁹ со стрелами…

Тятя! Он! Кто ж ещё?! Какой добрый сон!

…Рядом на вороном скакуне, то и дело норовя вырваться вперёд, гарцует темнобородый богатырь. Удальца защищает лёгкая кольчужка; на боку – узкая сабля в роскошных, с насечкой, ножнах…

А это – Властояр! Тятин главный помощник.

Но куда они собрались?

На охоту, вестимо! Как он сразу не догадался?

…Всадники не шумят, общаются жестами. Иногда останавливаются: прислушиваются, всматриваются в просветы между деревьями.

Тропа выводит на большую поляну – кулигу.

Солнце уже скрылось за пиками далёкого Срединного хребта, но небо ещё светлое. Тёплый осенний вечер размазывает яркие краски увядающей природы. Прозрачная дымка охватывает не сбросившие листву деревья – как мать обнимает любимое чадо…

Как мама!

А почему её нет рядом? Ах, да: охота – не женское дело.

…Бородач тихо молвит:

– Пора возвращаться. Завтра ловчие отыщут след рогача, и мы устроим облаву.

– Ты же знаешь, Властояр, смысл охоты не в облаве! – устало возражает отец. – Я не хочу ждать. Чую: зверь близко…

Словно в ответ на противоположной стороне кулиги трепещут заросли ольшаника. Привстав на стременах, отец выхватывает лук и в охотничьем запале пришпоривает коня…

Сердце у Олешки вдруг захолонуло.

Не-е-ет! Тятя, не-ет!

…Тяжёлый самострельный болт, коротко свистнув, пробивает всаднику грудь, валит в пожухшую траву.

Из-за деревьев, как горох из стручка, выскакивают ратники с круглыми щитами. Два. Пять. Девять. Тридевять!

Властояр, рванувший было следом, разворачивает вороного и гонит прочь…

Так быть не может! Не должно!

Тьфу-тьфу-тьфу! Трижды! И ещё три по трижды! И на все четыре стороны!

Чур¹⁰! Чур!

«Это сон! Просто сон!» – в который раз успокоил себя Олешка. Случись что с отцом, в обитель прислали бы гонца.

Гонца?!

Россу вдруг почудилось, будто сам Вихорь заглянул в оконце. Выстудил от макушки до пяток. Так, что не двинуть ни рукой, ни ногой.

А-а-а… Хватит! Надоело!

Олешка с размаху шмякнул тяжёлую книжку на стол.

И так настроение никакое, да ещё Санко – друг называется! – бычится и не желает водиться. В душе взыграла обида. Уж я тебе покажу, негодный славонище!

Крадучись, он обогнул стол и зашёл Санко со спины. Ну да, не честно – сзади нападать. Но ведь не по-настоящему! – оправдался перед самим собой. Набрал в грудь воздуха, гикнул и бросился, норовя схватить товарища за плечи.

Но славон непостижимым образом – глаза у него, что ли, на затылке? – успел отскочить. Олешка бухнулся на кровать – прямо на Мавра. Кот, возмущённо мявкнув, стрелой вылетел из кельи.

В следующее мгновение противник уже сидел сверху и весело колотил росса по спине кулаками – не больно, но вполне чувствительно.

Санко был немного крупнее, но Олешка ничуть не проигрывал ему в ловкости и силе. Извернувшись, он ухитрился зацепить славона, и пацаны с грохотом слетели с кровати на деревянный пол, опрокинув табурет.

Возня продолжилась внизу: то один отрок, то другой торжествовал победу, оседлав соперника, но тут же бойцы менялись местами. Уступать никто не собирался, хотя оба запыхались и раскраснелись.

– Та-ак… Замечательно мы учим уроки! – грозный голос неожиданно раздался над их макушками. Олешка и Санко вскочили на ноги и стали торопливо оправляться.

На пороге кельи возвышался настоятель. За его спиной маячил Арборис. Первый глядел на мальчишек слегка насмешливо. Второй – с укором: что же вы меня подводите, ребята?

– Да ещё учебное имущество не бережём, – продолжил старец, кивнув на валявшуюся на полу карту. – Я думаю, Арборис, следует примерно наказать ваших… мда… лоботрясов.

С этими словами он неспешно покинул келью. Арборис в дверях обернулся, обиженно развёл руками и нестрашно погрозил кулаком.

– Допрыгались? – учитель, похоже, был огорчён не меньше своих подопечных. – После обеда отправляйтесь на кухню. Там вам найдут работу…

Расстроенные друзья начали убираться в клетушке. Олешка подобрал с пола злополучный лист бамбаги. Вот влипли!

И всё же… Всё же он испытал облегчение. Стало быть, гонец не по его душу. Иначе бы настоятель… Ну, конечно, настоятель рассказал бы ему! Как пить дать.

В верхнем левом углу карты, среди высоких гор на окраине мира, мальчик отыскал одинокий домик с башенкой. Так была обозначена их Академия.

Именно здесь находился Олешка, княжич Гардарики, единственный и любимый сын правителя россов Добромира, отданный в обучение знаменитому на всё Поднебесье Светозару Мудрому.

Академия,

Месяц Новых Даров

Седовласый старик замер посреди кельи.

Истёртый свиток, доставленный утренним посланцем, был скреплён княжеской печатью. Или нет? Не княжеской… Как же он сразу не заметил?!

Старец сломал сургуч. Пробежал глазами скачущие, явно впопыхах написанные строчки. Тяжело вздохнул, отвёл взгляд.

Со стороны могло показаться, что он немного растерян. Но даже если и было так, длилось это недолго.

Хозяин задумчиво пересёк келью. Усевшись за широкий стол, заваленный толстыми фолиантами, связками перьев и стопками белоснежной бамбаги, принялся быстро писать, часто макая стило в массивную бронзовую чернильницу.

Закончив, он тщательно скрутил тонкий листок в трубочку – так, чтобы тот мог уместиться в крошечном, с мизинец, круглом коробке. Затем позвонил в колокольчик.

В келью почтительно вступил служка и застыл у самого порога.

– Войко, отправь записку в посёлок. Да выбери лучшего голубя. Получишь ответ – немедля сообщи мне. Это очень важно!..

Светозар

О ПРИЕЗДЕ Светозара узнали за неделю. Это вызвало настоящий переполох – в последний раз старец наведывался в Златоград лет тридцать назад.

Слава об Академии шла по всему Поднебесью. Хорошая, добрая слава. Отдать чадо в учение к Светозару почиталось за великую удачу и для родителей юного счастливчика, и для правителя страны.

Выпускников школы с почётом принимали на высокие и хлебные государственные посты – от сурового Иггесунда на восходе до беззаботной Савоны на закате.

Но попасть в Академию можно было исключительно по способностям. Разглядеть же искру дарования в малолетнем отроке умел только Учитель.

Бывало, он подбирал встретившихся по пути невзрачных оборвышей, лишённых вроде каких бы то ни было талантов. И отказывал могущественным правителям. Даже если те сулили мешки золота.

Денег за обучение Светозар не требовал. Случалось, сам платил за то, чтобы ему отдали на попечение толкового парнишку. Особенно из небогатой семьи.

Раз в десять лет настоятель объезжал города и веси в поисках новых послухов. Редко когда путешествие затягивалось более чем на пару месяцев. Однако за это время он успевал исколесить пол-Поднебесья.

По приказу Добромира из разных пределов Гардарики свезли наиболее способных ребятишек десяти лет от роду. Всего – двадцать душ.

В назначенный день в княжеском дворе как на вече собралась толпа народа. Шептались, что Светозар заранее знает, кого заберёт с собой.

Олешка, в простых одеждах, дабы не выделяться среди ровесников, с раннего утра томился промеж испуганной и ничего не понимающей детворы.

Никто не смог бы сказать, что он находится в числе избранных не по праву. Княжич был не по годам развит и образован. Добромир не жалел золота и мехов на обучение наследника.

Ждали долго, и мальчишек отпустили побегать. Возбудившись от внезапной свободы, они носились по подворью как бешеные. Олешка порвал рубаху и заработал синяк, схлестнувшись с одним дюжим малым, когда тот – случайно или намеренно, кто там разберёт в суматохе? – двинул его локтем в глаз.

Парень, приехавший откуда-то из приграничья, и не подозревал, что связался с княжичем. Потасовке не дали разгореться слуги. Однако, упреждённые накануне княгиней Ладославой, ни словом, ни взглядом не выдали Олешку. Разобижено посопев, драчуны вскоре опять вместе участвовали в играх.

Небольшое посольство неторопливо въехало в ворота, когда солнце перевалило за полдень.

Разбаловавшихся пацанов начали загонять обратно. Но прежде Олешка успел разглядеть всадников в коротких светлых рясах. Те сопровождали скромную кибитку и большую крытую повозку.

Из повозки, едва она остановилась, выскочили взъерошенные отроки в одинаково длинных, до колен, рубахах, без кушаков¹¹. Озираясь по сторонам, сгрудились около кибитки.

Что было дальше, Олешка не увидел. Зазевавшегося княжича, бесцеремонно схватив за руку, увлекли в дом.

Мальчишек-росичей поставили возле престола – по росту. Олешка очутился в конце строя. Он никогда не был слишком крупным, скорее наоборот. Но ни капельки не переживал по этому поводу. А тут вдруг взыграло самолюбие: с чего ему пристало таиться? Изображать из себя простолюдина? Правда, вида не показал. Лишь надулся слегка, тайком потирая ушибленную руку.

Оглянулся на маму. Она сидела в высоком кресле рядом с отцом.

Княгиня поймала взгляд сына, улыбнулась ему одними губами.

Ну и ладно, надо так надо! Отец говорит: князь не всегда должен делать то, что хочется. Гораздо чаще приходится поступать так, как требуется. Хоть это частенько бывает совсем неприятно. Похоже, сегодня был один из таких случаев.

Внезапно ударила барабанная дробь – раскатистая и слаженная.

Двери распахнулись, и в чертог вступил высокий худой старик.

В свободном балахоне из грубой ткани, подпоясанном обычной верёвкой. На голове – обруч из белого металла с крупным красноватым камнем. В правой руке – прямая как копьё и очень гладкая палка, вроде посоха. Седые волосы до плеч.

А ещё был он бос и без бороды.

Старец сделал несколько шагов, барабаны смолкли. Вокруг воцарилась жуткая, как почудилось Олешке, тишина.

Перед престолом гость низко поклонился – сначала князю с княгиней, потом столпившимся у стен боярам и придворным, а после и застывшим в строю мальчишкам.

Это поразило Олешку: приветствовать несмышлёнышей, у которых и имён-то настоящих пока нет?!

– Здрав будь, князь! Здрава будь, княгиня! Здравы будьте и вы, люди добрые! – голос старика звучал спокойно и уверенно. – Простите, что давно не гостил в вашей славной стране. Простите и за то, что не задержусь долго. Ведаю, что есть у вас достойные отроки, которым я мог бы вручить явные и тайные знания. Дабы потом они честно служили своему роду. Дозволь спросить, княже: отдашь ли ты мне в учение тех, кого я изберу? – настоятель поднял глаза и прямо взглянул на властителя Гардарики.

Олешка тоже посмотрел на отца. Добромир был явно доволен речью Светозара. Можно не сомневаться: он ответит согласием. Но традиция требовала от князя чуть помедлить с решением.

А если вдруг гость выберет его, Олешку? Неужели отец с лёгкой душой отпустит сына из родного дома?

Княжичу стало не по себе. Он постарался прогнать дурные мысли. И непроизвольно взмахнул рукой, толкнув соседа – толстого, как бочонок, сына боярина Будана. Хорошо, тот удержался на ногах! Но прошипел в ответ что-то совсем неприличное. Ладно, я с тобой ещё разберусь! Узнаешь, как на будущего повелителя лаяться!

Движение среди отроков не осталось незамеченным. Светозар встретился взглядом с Олешкой и… улыбнулся. Это совсем смутило княжича. Он потупил очи и залился краской. Ну, точно девица. Леший! Чего это я? Ой!..

Липкий противный страх проник внутрь.

Он не слышал, что ответил отец. Но увидел, как старец тихо-тихо пошёл вдоль выстроившихся отроков. Перед каждым останавливался и что-то спрашивал.

Чем ближе настоятель подходил к княжичу, тем медленней становилась его поступь. Казалось, во дворце загустел воздух.

Олешка застыл, боясь пошевелиться и даже вздохнуть.

Вот сейчас этот ужасный старик обратится к нему.

И случится нечто страшное…

Светозар шагнул к княжичу. И словно упёрся в невидимую стену. Взмахнул десницей¹², разрубая прозрачную пелену, окутавшую мальчика.

Олешка неожиданно, будто защищаясь, вскинул руки.

Настоятель отдёрнул кисть, сжав от внезапной боли кулак.

Вокруг охнули.

Поволока спала в сей же миг. Мир опять обрёл цвет и очертания. И звуки. Олешка растерянно смотрел на сучившего ладонью Светозара. А тот снова улыбнулся:

– Определённо я не ошибся. Ну, княжич, хочешь учиться в Академии?

Олешка даже не сообразил, что почтенный гость назвал его по титулу, хотя никогда до этого не видел и не знал. И промямлил в ответ:

– А почему я?..

Потом были долгие сборы. Добромир и Ладослава, вестимо, гордились тем, что Светозар избрал их сына. Но отпускать чадо в далёкие Полуночные горы и им было боязно. Когда ещё доведётся свидеться? Каникулы в Академии коротки. Да и не наездишься.

Напрямую по карте до обители недели три конного пути. Но даже самый могучий волшебник не проехал бы ровным, как стрела, трактом: только из-за длинного и змеистого озера Ок приходилось давать круг на много дней.

В объезд – через Граничный кряж, Славонию, Кладезные горы, Десятинные земли и Лаврион – путешествие занимало не меньше месяца. И то – если двигаться без привалов.

Правда, сказывали, что есть более короткий путь через Срединный хребет и Пропащие горы, мимо застав, на которых надобно платить немалую мзду за проезд. Вроде бы в Разлоге, древней крепости на севере Гардарики, жили старики, ведавшие его.

Но более длинная дорога давно стала и более привычной, и безопасной, пусть и недешёвой.

А на путешествие княжича денег, как и добрых коней и надёжной охраны, разумеется, не пожалели.

Большой караван отправился из Златограда на исходе прошлой весны. И к первому осеннему месяцу Божественного Начала без особых приключений, в целости и сохранности, княжич и его спутники прибыли в Академию.

Олешка впервые в жизни выехал за пределы родной страны. Как взрослый, весь путь одолел верхом – на подаренном ему арабийском жеребце по кличке Ветерок.

Коня выбрал Властояр, воевода князя Добромира. И наставник Олешки в ратных искусствах.

Суровый с подчинёнными и беспощадный в бою, за что получил прозвище Бешеный, с княжичем этот богатырь был добр и ласков. И покорно терпел любые мальчишечьи прихоти. Но, по правде сказать, воспитанный в строгости Олешка «дурил» редко. И вообще, души не чаял в этом молчаливом, но надёжном и храбром человеке.

За спиной Властояра злые языки шептали, что некогда он обучался в тайной крепости Улайхан, пристанище самых отчаянных и умелых головорезов Поднебесья – борьсеков. Поговаривали, что борьсеки не брезгуют грязными поручениями и замешаны во многих тёмных делишках.

Ещё недобро поминали странный знак на плече первого княжьего витязя. Олешка видел этот знак: меч с раскрытой пастью змеи вместо рукояти. Но не на плече, а на локотине, у запястья. Властояр смеялся и говорил, что сделал сию глупость по молодости. И прятал в рукаве, дабы не смущать опасливых соплеменников.

Так или иначе, но воеводе и впрямь не было равных в сече. И свои умения он исправно передавал княжичу. К десяти годам мальчик мог выйти на поединок с пятнадцатилетним. И победить его.

Властояра печалила грядущая разлука. Когда Светозар посетил Златоград, воевода объезжал степные твердыни. Вернувшись, он пытался отговорить Добромира от поспешного решения: мол, не к добру отпускать сына в дальнюю обитель. Но князь был непреклонен.

Прощание не обошлось без слёз. Знамо дело, в первую очередь промочили глаза женщины – мама, младшая сестрёнка Синеока и нянюшка княжича.

Добромир жалел, что государственные дела не отпускают его проводить сына хотя бы до границы.

Олешка на людях тоже держался стойко. Но потом, когда посольство миновало последнюю городскую заставу, пришпорил Ветерка, ускакал вперёд и там, где его никто не мог увидеть, дал волю слезам.

Ну, и что! Кому какое дело?! Почётно, конечно, что тебя выбрал в ученики сам Светозар. Да на кой ляд, если приходится разлучаться с родными?!

Однако вскоре на переживания времени не осталось.

Сначала погостили в Вазантии – у кесаря Славонии Божидара, друга и соратника отца Олешки. Божидар вспоминал, как они с батюшкой юного росса вместе сражались против казаров на границе Великой степи. Добромир не раз спасал жизнь будущему правителю Славонии. Впрочем, как и Божидар – будущему повелителю Гардарики. Тогда они и побратались. Потому между их народами и воцарился вечный и нерушимый мир. Даже присловье родилось: скорее Небо низвергнется на землю, чем славоны и россы пойдут войной друг на друга.

Божидара Князь Небесный Варок не наградил наследником. Зато послал прекрасную доченьку – Раду, которую кесарь уже прочил в невесты Олешке: дабы ещё крепче породнить властителей Славонии и Гардарики. Раде только-только минуло семь годков. Признаться по чести, Олешке она совсем не понравилась. Вертлявая, смешливая. Да, милая – этого не отнимешь. Но княжич пока не собирался бегать за девичьими юбками, оттого и не придал намерениям Божидара особого значения.

Потом они долго ехали по совсем уж удивительным местам, где народ обходился вообще без правителей, а за советами и для разрешения споров обращался к колдунам, которым платил десятую часть урожая. Потому и окрестили эти земли Десятинными. И поживал местный люд, судя по избам, называвшимся там хатами, вполне зажиточно.

Но больше всего Олешку поразил Лаврион, страна вечнозелёных лесов и таинственных духов – альвов. Их незримое присутствие росс ощущал постоянно, а увидеть так и не сумел, как ни пытался.

Иногда по ночам из дремучей чащи доносилось далёкое, удивительно красивое пение на мелодичном и непонятном языке. Среди попутчиков Олешки не нашлось никого, кто бы знал это наречие, но все – от мала до велика – как заворожённые слушали лесные песни, бросая дела, где бы ни находились.

Это был единственный отрезок долгой дороги, где с них не взяли ни гроша за целую неделю странствий.

Златоград,

Месяц Новых Даров

Красивая высокая женщина стремительно обернулась, уловив за спиной шаги. Во взоре её на миг вспыхнула надежда. И тотчас погасла, встретившись со взглядом вошедшего – темнобородого мужчины в покрытом жёлтой дорожной пылью платье.

Гость едва заметно кивнул вместо приветствия. Столь явная неучтивость заставила хозяйку покоев надменно поджать губы: что он себе думает?

Однако не время сводить счёты. Немой вопрос повис в полумраке просторной дворцовой горницы.

– Я сожалею, княгиня. Дружина вернулась ни с чем, – голос мужчины прозвучал глухо и напряжённо. – Но клянусь честью… – он сжал кулаки. Женщина презрительно вздёрнула подбородок:

– Что же ты, Властояр, не вспомнил о чести там, в горах? Когда бросил повелителя на растерзание татям¹³…

Воевода виновато склонил подёрнутую сединой голову. На загорелой и обветренной коже вздулись желваки.

– Славоны кровью заплатят за коварство!

– Не гони коней! Прежде надобно отрядить послов к Божидару. По моему разумению, вы встретили обычных разбойников.

– Я видел на них славонские доспехи. И я не верю Божидару: слишком сладки его речи. Один Чернобог ведает, не сам ли кесарь замыслил предательство, чтобы сгубить Добромира?

– Не хорони господина раньше срока! – вспыхнула Ладослава. Речь её исполнилась едкой иронией. – Посольство в Академию ты, вестимо, снарядил для поиска злодеев?

– Ваше величество, согласно высочайшему повелению, правителем при юном княжиче являюсь я… Наследника надлежит возвратить домой. В смутные времена его место в Златограде – под надёжной охраной.

– Но до зимы не поспеть! Перевалы в горах закроются совсем скоро. Я не хочу рисковать жизнью сына. У Светозара ему ничего не грозит.

– Стены обители не остановят лазутчиков. А княжич получит лучшее в Поднебесье образование и дома, – Властояр дерзко глянул прямо в глаза собеседнице. – Гордыня застит вам очи. Отправить малолетнего дитятю за тридевять земель – верх безрассудства!

– Поступай, как считаешь нужным, – Ладослава сменила гнев на милость. – Уповаю, помыслы твои чисты.

Властояр, чуть помедлив, отвесил глубокий поклон и быстро вышел.

Дождавшись, пока смолкнут шаги за дверью, княгиня трижды громко хлопнула в ладоши. В горницу вбежала служанка.

– Подготовь дорожные платья, Смирена. Поутру отправимся в Старград. Я хочу навестить мудрого вольха Всемысла. Будем молить Князя Небесного о спасении для моего мужа. Поняла? Так и отвечай, коли спросят, куда, мол, княгиня собралась… Лада-заступница, хоть бы Ортуз довёз письмо!

Турка

«НЕТ, это сон! Всего лишь сон!» – мысли Олешки вновь и вновь возвращались к тревожившему его видению.

Но кто же то был? Там, на кулиге.

…Едва Властояр скрылся из вида, на поляну, тяжело опираясь на толстый посох с козлиным черепом вместо навершья, выступил человек в длинном грязно-сером плаще с глубоким капюшоном.

Окинув взглядом пёстрый строй вояк, резко взмахнул ладонью – гомон и крики разом стихли. Затем негромко, но властно произнёс:

– Здесь ваше дело сделано. Ступайте, наведите преследователей на деревню этих жалких славонов. Да поспешите: россы вернутся за князем.

Выполнить приказ, однако, не торопились. Рыжий верзила с кривым носом и шрамом на щеке, поигрывая самострелом, нетвёрдо шагнул вперёд. Правда, сказать что-либо так и не осмелился. Лишь вопросительно вздёрнул густые брови.

– За всё будет заплачено сполна. Слово вольха!

Рыжий кивнул и ринулся в чащу. За ним шумно устремились остальные.

Обладатель посоха некоторое время прислушивался к затихающим вдали звукам. Потом резво засеменил к распростёртому на поляне телу…

Тятя, очнись! Вставай! Сейчас же!

…Склонившись над поверженным, чужак довольно ощерился.

Из ближних кустов вынырнул смуглый черноволосый мальчик в поношенном балахоне.

Странный незнакомец молча передал юнцу посох. Затем кое-как стащил с мизинца бездыханного повелителя россов серебряное колечко с голубоватым камнем…

Княжий перстень!

…Повертел кольцо перед глазами, чтобы лучше рассмотреть в сгустившихся сумерках. Даже откинул капюшон, обнажив седые волосы и угрюмое морщинистое лицо.

Над травой уже клубился зябкий вечерний туман.

Вольх, крепко сжав добычу в кулаке, запахнул полы плаща и почти бегом направился в сторону, противоположную той, куда чуть раньше послал ватагу с рыжим главарём. Мальчишка, не проронив ни слова, забросил тяжёлый посох за спину и поспешил следом.

Пегий конь, тоскливо позвякивая богатой сбруей, вернулся к хозяину и грустно склонил морду над неподвижным телом…

Не верю! Дурацкий сон!

Олешка тряхнул головой, прогоняя вдруг подкравшееся наваждение. Зажмурился, подставил лицо под неяркие, но ещё тёплые отблески золотой колесницы, на которой спешил за дальние вершины в свои царственные чертоги Бог Солнца.

– Дарбог Варожич, прости мя, внука нерадивого, надоумь на путь правый. Молю: сделай так, воеже день грядущий был паче дня минувшего. Во имя Отца сущего, могучего Князя Варока, – замерев на мгновение на крыльце, шёпотом выпалил надлежащий проводам дневного светила наговор.

Приоткрыв один глаз, Олешка добавил:

– И возвращайся скорее. Я буду тебя ждать! Очень-очень!

Владыка небесный не бросит отца в беде. В том нет никакого сомнения.

Просторный двор покрывали лужи и остатки утренней пороши. Днём, пока они с Санко драили на кухне котлы, по-летнему жаркое солнышко разогнало снежные тучи и растопило всё, что натряс поутру своей бородой Вихорь. Росс не без ехидства отметил, что предсказание друга-славона насчёт погоды оказалось превратным.

Вечерний морозец прихватил талую воду некрепким ледком. Княжич попытался прокатиться по нему, однако подошва его тиснёных сапожек скользить решительно не хотела – чуть не приложился носом к брусчатке.

Леденящий ветерок забрался под рубашку. Бр-р! Холодно!

Олешка огляделся. В дальнем углу двора копошились мальчишки – пятеро или шестеро – в разномастных одёжках.

Единой формы в Академии не было. Лишь на занятия надевали выданные ключником Волоткой алые косоворотки. Цвет символизировал огонь силы, скрытый внутри каждого ученика. А в остальное время носили то, что захватили из дома.

Издали казалось, что мальчишки дерутся. Верховодил ими смуглокожий малый в богато расшитой рубахе, блестящих атласных штанах и высоких сапогах с загнутыми вверх носами. Олешка распознал в нём Турку, сына знатного вельможи из Тарбада.

Юный кушт отличался ростом и недюжинной силой. Среди послухов ему не было равных на кулачках. Княжичу уже приходилось сталкиваться с ним в учебных схватках. И каждый раз росс бывал бит.

Вот и сейчас, судя по всему, Турка устроил с приятелями дружескую потасовку, чтобы вдругорядь доказать превосходство. Его непрестанное бахвальство Олешке ой как не нравилось!

Потому он и не стал задерживаться, хотя поглазеть на кучу-малу было интересно. А ещё потому, что спешил проведать Ветерка.

Жеребец обитал в конюшне под присмотром старика Стура. Иногда тот разрешал выгуливать скакуна. Княжич надеялся, что и сегодня ему дозволят покататься.

Ещё он прихватил с собой кусок хлеба с солью: для Вазилы – привередливого дворового духа, ходившего за лошадьми. Чтобы тот получше ухаживал за Ветерком.

Турка заметил Олешку. Ткнул в него пальцем и что-то сказал дружкам. Послышались смешки.

Росс решил не обращать на них внимания и двинулся к выходу со двора, стараясь не оглядываться. Нет, он не боялся. Просто не хотел связываться.

Но Турка не унимался: его голос зазвучал в вечерней тишине громче и насмешливее. Олешка, хоть и не говорил по-куштски, отчётливо разобрал словечко «агар» – «слабак». И «урус» – то есть «росс».

Ещё дома, от дворцового стремянного, который тоже был из Тарбада, он научился оборотам, расхожим среди тамошних простолюдинов. Разумеется, втайне от родителей и воспитателей.

Поносное словцо ударило княжича. Он как с размаху врезался в стенку. Развернувшись, глянул прямо в глаза обидчику и зычно выкрикнул в ответ: «Хук бушидан!». Будь что будет! Драка так драка… Будущему князю негоже спускать оскорбления.

Турка вспыхнул. Его коричные щёки совсем потемнели. Ещё бы! Когда тебе на родном языке предлагают расцеловать свинью – грязную и презренную животину, мясо которой ни один уважающий себя кушт в рот не положит.

Приятели задиры притихли. Они тоже поняли, что потасовки не избежать, и разошлись, образуя круг.

Турка в два прыжка очутился рядом. Даже не стал, как положено, ждать, пока росс приготовится. С размаху влепил кулачищем в лицо княжичу.

Олешка насилу увернулся, но всё равно получил чувствительный удар и не удержался на ногах.

Кушт пантерой метнулся к поверженному противнику, оседлал и принялся со всей дури колотить по чём попадя. Княжич едва поспевал подставлять руки, чтобы защититься от тумаков. Но Турка приналёг всем телом, не давая извернуться. Его налитые кровью глаза сверкали сущим безумием.

Олешка понял, что пропал. Что Турка не остановится. Противостоять этому сумасшедшему натиску уже не хватало сил. Россу стало по-настоящему страшно…

Внезапно кулак дюжего кушта словно уткнулся во что-то твёрдое прямо в воздухе. Да и хватка вроде ослабла.

Олешка выскользнул из почти медвежьих объятий и просто толкнул недруга обеими руками в грудь, чтобы отскочить в сторону и встать в боевую стойку.

Неожиданно Турка взлетел вверх и, нелепо взбрыкнув ногами, грохнулся наземь в десятке шагов от княжича.

Росс перевёл дух. Он ощущал себя до упора натянутой тетивой, готовой сорваться с пальцев лучника вместе с разящей стрелой.

Турка долго лежал без движения. Убился, что ли? Не дай, Варок!

Да ну, вряд ли!

Олешка благородно выжидал. Но кулаки не разжимал.

Наконец, противник приподнялся и отчаянно затряс головой. Безумие в глазах сменилось удивлением и даже испугом. Смерил княжича непонимающим взглядом: этот росский сморчок одолел его, непобедимого Турку? Швырнул как мешок с сеном!

Кушт опять ругнулся по-своему и, прихрамывая, заковылял к крыльцу. Мальчишки, опасливо озираясь, побежали за вожаком.

Олешка с облегчением вздохнул. И тут же почувствовал, как саднит левая скула. Подбитый глаз заплыл. Как бы то ни было, но рука у Турки тяжёлая.

Княжич набрал в ладошку подтаявшего снега и прижал к ране. А, пустяки! Пройдёт.

А ведь он поколотил самого Турку! Не поверит же никто! Росс от возбуждения сиганул через широкую, сажени в две, лужу.

Ладно, пора к Ветерку! Он и так потерял много времени из-за драки. Покататься, видать, точно не придётся.

Стура в конюшне не оказалось.

Ветерок встретил Олешку весёлым фырканьем. Ему-то что! Он и не знает, в какой передряге побывал хозяин. Или?

Конь вдруг лизнул мальчика шершавым языком прямо по ссадине. И – чудеса! – боль как рукой сняло. Княжич благодарно прижался лбом к тёплой морде. Потом отломил кусочек от краюхи и скормил скакуну. Тот сунул нос за пазуху: ещё!

– Нет, и не проси даже! Это Вазиле!

Ветерок возмущённо заржал: мол, я и сам о себе позаботиться могу. Зачем переводить вкусный хлеб на какого-то там Вазилу? Может, его и нет вовсе! А?

– Есть-есть!

Олешка разгрёб солому и, обсыпав оставшийся кусок солью, припрятал в углу стойла.

– Смотри, не ять¹⁴!

В ответ жеребец лишь хитро скосил карий глаз: дескать, я ничего и не видел.

– Я пойду! Стура всё равно нет. Завтра забегу. Договорились?

Ветерок снова потянулся своим длиннющим языком к княжичу. Но тот уклонился, потрепал коня за гриву:

– Давай без телячьих нежностей! Я тебя и так люблю.

С конюхом Олешка столкнулся на выходе. Стур нёс в кошнице¹⁵ ещё тёплые подковы. Из кузни, вестимо.

– Коняку своего навещал? – вместо приветствия пробурчал старик. – И то дело. Он сегодня прям извёлся. Круги по стойлу нарезал как шальной. С чего – ума не приложу!.. Кататься не пущу – и не проси! Лучше подмогни. Надоть подковы поменять.

– Кому?

– Да нешто не видал? С утра к настоятелю один тартарин наведался, – Стур явно был не дурак поговорить. – Такой переполох устроил. Чего понесло, на зиму глядя? Главное: пробыл-то у нас – всего ничего. А Светозар велел ему лучшего рысака отдать… Аркадага! – Конюх в отчаянии воздел кверху руки.

Вручив Олешке кошницу, старик провёл мальчика к деннику¹⁶, в котором, печально опустив голову, стоял гнедой конь с коротко стриженой гривой. Тот даже не повернул морду к пришельцам.

– Скажи, хорош?.. Откормлю, обихожу – будет вместо Аркадага. Ох-ох-ох! Какой скакун был!.. Видал, какая погода стоит? – Стур неожиданно сменил тему. – Тоже из-за гостя этого, будь он неладен!

– Как это? – удивился мальчик.

– Ну, ведь нужно было его восвояси отправить. А как с утра мело? Вот и рассуди. Замёрз бы на обратном пути. Потому настоятель учителей собрал, и они до обеда колдовство творили в башне: тучи разгоняли. Теперича на неделю распогодилось. Аккурат хватит, чтобы до Торжка добраться.

– Зачем?

Верно, не так уж и неправ был Санко со своим предсказанием, рассудил княжич. Однако против чародейства и матушка-природа не всегда может.

– А это тебе, мил человек, знать не положено! Я и так с лишком натрепал, – проворчал конюх.

– Я не проболтаюсь, – примирительно ответил Олешка. – Откуда гонец-то?

– Кто ж его знает?! Я с ним разговоры не разговаривал… Ладно, беги! Темнеет. Про Каменщика-то небось слыхал?

– А то!

Каменщиком любил стращать доверчивых учеников главный тутошний кухарь Рагвор, из синдов. Когда нерадивых послухов отправляли к нему на кухню отрабатывать свои провинности. Как сегодня Олешку с Санко. К слову, не в первый раз.

…Встарь один из строителей крепости по оплошке заложил дверь каморки, в которой трудился товарищ. Спохватились запоздало. Стену разобрали, но каменщик уже испустил дух.

Несчастного схоронили по обычаю, справили поминки. А невольный его убийца убоялся, не приспел проститься-покаяться, да и вообще сбежал.

И на сорочины Каменщик возвратился.

С тех пор после захода солнца бродит он по коридорам и ищет своего губителя. А не найдя, пуще злится. Желая отомстить хоть бы кому, чарами завлекает встречных в дальние закоулки. И там замуровывает. Придёшь в себя, а ты уже в каменном мешке: кричи – не кричи, никто не поможет. Не вырваться вовек.

Вот и разносятся ночами по обители звуки тяжёлых деревянных башмаков. Заслышишь – только на ноги и надейся!..

Санко сразу принял россказни Рагвора за чистую монету. А Олешка сначала посмеялся. Но однажды заморыш Тариб из Зельба чуть не наскочил на Каменщика, когда выбежал ночью по нужде: «Э-э… Мамотом клянусь! В чёрном халате! Волосищи до пояса! А в руках – кирка…» Хоть и клялся Тариб чужим богом, росс ему поверил.

На пороге Олешка оглянулся. Стур сноровисто расковал коня и специальным ножом принялся зачищать копыто. Старую подкову отбросил прочь. Мальчик из любопытства поднял её. Да уж, сбита основательно. А это что?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

по численнику (календарю) россов

Вернуться

2

народ Поднебесья

Вернуться

3

рамеи – народ Поднебесья

Вернуться

4

кочевник

Вернуться

5

верхняя одежда

Вернуться

6

тулуп из овчины

Вернуться

7

штаны

Вернуться

8

игра наподобие шахмат

Вернуться

9

колчан

Вернуться

10

у россов: божество-охранитель, «Чур меня!» – значит «Чур, побереги меня!»

Вернуться

11

матерчатый пояс

Вернуться

12

правая рука

Вернуться

13

разбойникам

Вернуться

14

взять, брать

Вернуться

15

плетёная корзина

Вернуться

16

отгороженное стойло в конюшне

Вернуться