Хакасия
Прогулки рука об руку
Дмитрий Кругляков
Надежда Давыдова

© Дмитрий Кругляков, 2024

© Надежда Давыдова, 2024

ISBN 978-5-0065-1534-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предвкушение

До поездки в Хакасию об этом удивительном во всех отношениях уголке нашей необъятной родины мы, признаться, практически ничего не знали, за исключением разве что предположения о месте ее нахождения (где-то там, в Сибири) да названия столицы, о которой наши поверхностные знания слепили картинку заштатного провинциального городка. Каково же было наше удивление, когда на поверку все оказалось с точностью до наоборот и мы, прильнув к окну несущейся по улочкам Абакана машины, с изумлением взирали на ухоженный и утопающий в зелени город, в то время как само наше путешествие, начавшееся с хитроумной интриги, превратилось в прогулку по страницам захватывающей приключенческой книги, где были и сложные, полные опасностей, тропы, и стремительные реки, и умопомрачительные виды, и, конечно же, бесстрашные и великодушные рыцари.

Немного истории

Как отмечает доктор исторических наук, профессор Виктор Яковлевич Бутанаев, Республика Хакасия располагается в северной части Саяно-Алтайского нагорья в долине Среднего Енисея и составляет сегодня левобережную половину Минусинской котловины, хотя совсем недавно, до вхождения в состав России в 1707 году, носила историческое название «Хонгорай», простираясь также и по правобережью Енисея¹, ныне являющемуся территорией Красноярского края.

На это указывает и «случайный работник на ниве этнографии»² Евгений Константинович Яковлев, который, собирая по крупицам историю своего края, в конце XIX века писал, что «громадное пространство в 2189,10 кв. миль, занимаемое Минусинским округом с Усинским краем, представляет из себя котловину, окруженную почти со всех сторон отрогами Саянских гор и Кузнецкого Алатау. По середине, точно в расщелине или прорыве земной коры в древний геологический период прихотливо извивается Енисей между нависших с обеих сторон скал, а от него мелкими бороздами идут притоки с их водными системами из бесчисленного количества рек и горных речек.

Благодаря изолированному положению и счастливым природным условиям, Минусинский край был издавна заселен и население его успело достигнуть серьезного культурного уровня, на что указывают остатки грандиозного искусственного орошения, следы разработки рудных богатств, наконец, памятники литейного искусства»³, а также множество раскиданных по бескрайней степи могильных курганов.

Рассуждая о первых поселенцах Минусинского края, Евгений Яковлев отмечает, что «в начале II-го столетия до Р. Хр. весь южный склон Алтайского хребта и большая часть Тянь-Шаня были наводнены полчищами могущественного народа хионг-ню (речь, вероятно, идет о народе хунну. – Д.К.). Так говорится в китайских анналах. Это наводнение заставило податься к западу, северу и югу три самостоятельных народа, желавших остаться в независимости. Это были – юечи, кангои и усуни; последние жили к северу от Тянь-Шаня вплоть до оз. Балхаш и представляли могущественный народ; <…> народ жил исключительно скотоводством. Китайские богдыханы заискивали дружбы усуньских куенмо – вождей, обменивались посольствами, выдавали за них своих принцесс и вели совместно войны против хионг-ню. От окружающих племен усуни отличались светлым цветом волос и голубыми глазами»⁴.

«В IV столетии после Р. Хр.… усуни, подвергшись нападению своих восточных соседей сианьпи (это, предположительно, могли быть сяньби. – Д.К.), удалились отчасти к Юго-Западу, а отчасти на Север, т.е. приблизительно в нынешний Минусинский край»⁵, где в 619 году подпали под власть тюркского народа тюкю (тукю); китайцы называли его также народом теле, в то время как и первый, и второй, согласно изысканиям этнографа, доктора исторических наук и профессора Леонида Павловича Потапова, считаются прародителями алтайцев⁶.

Между тем «в ранних китайских летописях имеется сообщение мифического содержания о Кыргызском государстве, возникшем в междуречье Енисея и Абакана. Предок тюрков по имени Нишиду или Надулу-шад женился на двух девушках, которые «были дочерьми – одна духа Лета, другая – духа Зимы. Первая родила четырех сыновей, один из которых превратился в белого лебедя, другой царствовал между реками Афу-шуй [т. е. «Абыган суг» – Абакан – В. Б.] и Цзянь-шуй [т. е. «Кем суг» – Енисей – В. Б.] под наименованием Цигу (Кыргыз) «»⁷.

По мнению Виктора Бутанаева, «указанное событие могло произойти в V в. н.э., ибо первый тюркский каган Бумын (551 г. н.э.) считался правнуком Надулу-шада»⁸, следовательно, приход светлолицых усуни и их ассимиляция с тюркскими племенами легко могли стать причиной возникновения последующей противоречивости в определении антропологического типа средневековых кыргызов, в которых одни видели европейские черты лица, а другие – монголоидные. Это косвенно подтверждает и археолог Сергей Владимирович Киселёв, обращая внимание «на прямое указание китайской летописи на происхождение хягас (енисейских кыргызов) в результате смешения дин-линов с алтайскими тюрками и гянь-гунями»⁹.

В свою очередь археолог, этнограф и путешественник Александр Васильевич Адрианов считает, что «происхождение хакасов отличается большой неясностью. Вначале китайские историки описывают их как светловолосое, голубоглазое племя индогерманского происхождения, а впоследствии говорят о них, как о тюрках. Вероятно, этот народ был смешанного происхождения; вступая в браки с входящими в его состав различными племенами и на протяжении веков растворяя их в себе, они тем самым утратили и свою народность»¹⁰.

Так или иначе, но в героических сказаниях прошлого хакасские богатыри неизменно выделялись светлокожей наружностью, а еще круглоголовостью и ястребиными глазами цвета спелой черемухи. «Черные волосы, расчесанные на пробор, заплетались из девяти прядей в косу толщиной в колотушку. На знаменитой Сулекской писанице IX в. н.э. изображаются воины с косичками на затылке… Они обладали широкими, как степь, лопатками, имели статное телосложение. Богатыри называют свой народ черноголовым…, с красивыми черными глазами. На белом, словно снег, литом лице… красовались горящие, как огонь, глаза и выделялся горячий, как угли, лоб. Брови были в виде разлета крыльев ласточки, нос с небольшой граненой переносицей. Они имели сердца, поросшие шерстью…, что свидетельствовало об их бесстрашии»¹¹.

Стоит также отметить, что само слово «кыргыз», с которым ассоциируется название енисейского народа – предков хакасов, предпочитающих, согласно Орхонской надписи¹², именовать себя «кыркызами»¹³, хотя, по мнению Александра Адрианова, потомками хакасов были все же киргизы¹⁴, а не наоборот, имеет не менее запутанное происхождение. По данным хивинского историка Абул-Гази, оно восходит к имени внука «прародителя тюркских племен Угуз-хана»¹⁵; согласно историческому фольклору хакасов, оно связано с именем их родоначальницы Хыр хыс (букв. Седая дева)¹⁶; в то время как «историческая принадлежность к народу степной культуры позволяет предположить, что их этноним „кыргыз“ слагается из двух формантов: „кыр“ – холмистая степь и „гыз“ – племя, т.е. степное племя»¹⁷.

Не менее интересным является и тот факт, что «термин „хакас“ ввели в науку в XVIII—XIX вв. специалисты-синологи, которые взяли его непосредственно из китайских хроник, где этим термином называлось государство и этническая общность людей, проживавших в бассейне верхнего течения Енисея в период династии Тан (VII—X вв.) и в более позднее время»¹⁸.

Однако «в царской России хакасы, как и ряд других тюркских народов, именовались… минусинскими, ачинскими, абаканскими татарами. Двухвековое управление русской администрации содействовало закреплению слова „татар“ (в форме „тадар“) в сознании народа»¹⁹. В связи с этим, как считает Виктор Бутанаев, с приходом Советской власти название «хакасы» было специально закреплено официально, что позволило увязать коренное население Минусинской котловины с енисейскими кыргызами (киргизами), которых в свое время в китайских летописях как раз и именовали созвучным словом «хягасы»²⁰.

Становление Абакана

По описанию китайских историков, хакасы, достигшие наибольшего своего могущества в IV—VIII веках, были сильным и многочисленным народом, «у которого одного регулярного войска насчитывалось 80 тысяч, народ кочевой и воинственный, наводивший своими набегами страх на соседей, державший их в подчинении и облагавший данью. Они жили в берестяных и войлочных юртах; богатые занимались земледелием, – сеяли просо, ячмень и пшеницу, все вообще были народом конным и занимались скотоводством, – разводили лошадей, овец, коз, рогатый скот и верблюдов»²¹.

«Пользуясь богатством страны железом, они достигли большого искусства в ковке оружия, плугов и т. п. предметов, и, с одной стороны, платили дань Тукюсцам (народу тукю. – Д.К.), с другой – вели им торговлю с западом – хазарами, болгарами, уграми. В свою очередь, со своих данников они собирали дань пушниной – белками, соболями, куницами. Законы их отличались большой строгостью – трусость, воровство и т. п. поступки карались смертью. Воинственные на поле битвы и мирные в торговых сношениях, хакасы проникали далеко на юг и вступали в сношения с арабами, тибетцами, китайцами и др. народами; арабы привозили к ним дорогие ткани, изделия из золота и т.п., и, сбывая им эти предметы, приучали хакасских князей и вельмож к роскоши»²².

Однако даже «в пору своего политического могущества, при династии Тан, хакасы находились под сильным влиянием Китая, с которым с VII до IX в. обменивались посольствами. Но в конце X в., по возвращении с Орхона, где они, действуя по наущению и в интересах Китая, способствовали падению ойхорской империи, хакасы сами настолько подчинились Китаю, что их политической независимости нанесен был решительный удар. <…> Упоминание о хакасах встречается затем у китайских историков лишь в начале XIII в., как о передовых отрядах монголов, когда те овладели Китаем. Теснимые монголами с юга, хакасы, уже ослабленные и раздробленные, окончательно продвинулись на север и здесь вели борьбу со своими соседями вплоть до появления русских в начале XVII столетия»²³.

Тем не менее «русским удалось утвердиться в Минусинском крае только в 18 веке; в 17 веке русского населения в крае еще не было, все 17-е столетие прошло под знаком истребительной и беспощадной борьбы русских с инородцами»²⁴.

И здесь, в отличие от других частей Сибири, не основывались остроги, «а учреждались казачьи посты, или, как они потом стали называться, форпосты, в целях охраны южных границ от инородческих набегов. <…> Из острогов был, впрочем, устроен один, на границе Ачинского и Минусинского округов, на берегу Енисея, в местечке, которое потом заселилось и… удержало название Караульного Острога»²⁵.

Его основателем был пятидесятник Осип Мезенин и случилось это в 1674—1675 годах «на русско-кыргызской границе, на пути, которым кыргызы ходили на Красноярск… Южнее, на острове Сосновом, около устья р. Абакан, в сентябре-октябре 1675 г. с боем был поставлен Абаканский острожек. В 1675—1676 гг. сын боярский Тит Саломатов в верховьях реки Езагаш „в черном лесу и лому“, на западе от Караульного²⁶, поставил небольшой Ломовый острожек. Но к 1680 г. из всех уцелел лишь Караульный острог»²⁷. В 1675 году русские предпринимали также попытку «построить острог около устья р. Абакан на острове Карагас (по всей видимости, Тагарский остров), но, встретив упорное сопротивление кыргызов, вынуждены было отказаться от этого плана»²⁸.

Это во многом объясняется тем, что все первоначальные постройки были зимовьями; их возводили только «для временного жилья небольших партий казаков, рассылавшихся из центральных пунктов, острогов, в военные экспедиции. С течением времени эти зимовья превращались в постоянные пункты оседлости военного сословия, численный состав которого вместе с тем увеличивался. Но заселение Минусинского края в течение целого столетия шло чрезвычайно медленно и небольшими островками, вследствие долгой борьбы инородцев с казаками»²⁹. И если бы не гибель на поле брани в 1688 году выдающегося правителя Хонгорая – кыргызского князя Еренака Ишеева, который «ясно понимал последствия строительства русских крепостей, и „острогу де в своей земле ставить“ не давал»³⁰, да еще к тому же умудрился заключить с Москвой ранее, в 1678 году, договор, признающий союзнические отношения вместо ясачных, а затем в 1682 году вынудить русские власти отказаться от притязания на Кыргызскую землю³¹, то неизвестно, сколько бы времени потребовалось России на завоевание хакасских земель.

После смерти князя Еренака пришедшие на смену ему правители были втянуты в политические игры Джунгарии и Китая, закончившиеся насильственным переселением кыргызов Хонгорая в земли Джунгарии в 1703 году, лишь бы те не стали союзниками китайцев. В результате джунгарского угона резко сократилась численность кыргызов: если в начале XVIII века их насчитывалось около 20 тысяч, то в итоге осталось не более пяти тысяч человек, из которых было всего «600 „луков“ – боеспособных кыргызских мужчин»³². Джунгарский угон стал трагической страницей в истории Хонгорая и ускорил вхождение хакасских земель в состав России.

В 1707 году именным указом Петра I был возведен Абаканский острог; изначально предполагалось, что его местоположением станет устье реки Абакан – «практически в центре бывшей Кыргызской земли. В сооружении острога приняли участие томские, кузнецкие, красноярские и енисейские казаки в количестве 964 человек. Руководил отрядом сын боярский Илья Цыцурин из Томска, а его помощником был красноярский сын боярский Конон Самсонов. Обследовав устье Абакана, казаки нашли окрестные земли непригодными как для строительства крепости, так и для хозяйственного освоения: „Место низменное и места для хлебного обзаводу нет“. Подходящее место было найдено гораздо севернее, на правом берегу Енисея около горы Туран (или, если быть точнее, между горами Унюк [букв. Голосистая гора, ибо отдавалась эхом] и Туран. – Д.К.). Там за 15 дней, с 4 по 18 августа 1707 г., и поставили новый острог, назвав его, как предписывал указ царя, Абаканским. Абаканская крепость стала оплотом Российского государства в Хонгорае»³³.

Год появления Абаканского острога принято считать годом вхождения Хонгорая (Кыргызской земли) в состав России, хотя официальное закрепление этого события, по мнению Виктора Бутанаева, произошло на 20 лет позднее³⁴, когда в «августе 1727 г. в результате длительных российско-китайских переговоров <…> был заключен пограничный трактат. Раздел территории прошел по Саянам, начиная от реки Аргунь, составляющей с Шилкой верховья Амура, и заканчивая вершинами Абакана, вплоть до владений Джунгарии. Все земли и народы, находившиеся по северной стороне Саян, отошли к России, а по южной – к Китайской империи»³⁵.

С возникновением Абаканского острога, а позже и Саянского, началось фактическое заселение русскими территории Хонгорая. Так, на месте хакасского поселения «на горе Ах-Тигей, что в переводе означает „Белая вершина“ или „Белая макушка“», поскольку «издалека, особенно в летний солнечный день, гора представляла собой удивительное зрелище: среди буйства зелени – снежно-белая шапка теснящихся юрт, покрытых белой берестой и войлоком»³⁶, в 30-х годах XVIII века был заложен улус Усть-Абаканский, с которого, по сути, и началась история современного Абакана.

Абакан, Краеведческий музей им. Л. Р. Кызласова

Хакасы, фото в одном из залов музея Кызласова

Юные спортсмены, фрагмент (ул. Катанова, 6)

Храм-юрта Владимирской иконы Божией Матери

Абакан, Юная балерина (пр. Ленина, 48)

Маленький принц (пр. Дружбы Народов, 20А)

Спасо-Преображенский кафедральный собор

Пеликан, Преображенский парк

В 1822 году улус получил статус села, став «административным центром Качинской Степной думы»³⁷, который в 1931 году переименовали в «Абакан» и сделали городом. А первый храм на территории улуса появился в 1864 году, он был деревянный и освященный во имя святителя Николая Мирликийского; в 80-х годах прошлого столетия его перестроили в каменный.

Ныне собор Николая Чудотворца является старейшим храмом Абакана, помимо которого безусловный интерес представляют также соборы, возведенные в начале нашего столетия: выделяющийся пышным орнаментом Градо-Абаканский и белоснежный Спасо-Преображенский. И вообще, нынешний облик города выше всяческих похвал! И в этом огромнейшая заслуга бывшего главы администрации Абакана Николая Генриховича Булакина, вложившего в развитие хакасской столицы не только свою энергию, но и душу.

По рассказам нашего гида Артема, друга и партнера Сергея Суркова, организовавшего нам тур по Хакасии, в период его правления (с 1995 по 2019 год) любой бизнесмен, желающий открыть офис или магазин на первом этаже жилого дома, должен был не только облагородить прилегающую придомовую территорию, но и создать на ней удобную для горожан инфраструктуру: поставить те же скамейки, разбить газоны и даже установить радующие глаз прохожих скульптурные композиции, которых сегодня в городе не счесть. Или, к примеру, в 4-м микрорайоне, некогда имевшем дурную славу захолустья и обители криминогенных элементов, при Николае Булакине создали Преображенский парк с озерами и фонтанами, а также возвели величавый одноименный собор.

Тем не менее сам город нам, к сожалению, увидеть так и не удалось. Если только мазками, да и то не в первый день, потому как сразу по прилете мы уехали в район села Ефремкино покорять скалистые склоны горного массива Тогыз-Аз. Затем была серия коротких набегов по вечерам, но, приезжая к месту ночлега после долгой дороги или утомительного восхождения, у нас уже не было ни сил, ни желания, пока, наконец, счастливый случай не выпал моей жене, решившей заменить горный поход на посещение Хакасского национального краеведческого музея имени Л. Р. Кызласова с последующей прогулкой по улочкам Абакана. Однако день оказался слишком жарким, а накопившаяся усталость – обременительной. И хотя Надежде все же удалось реализовать многое из задуманного, большая часть города так и осталась за кадром, а следовательно, нужно будет еще раз сюда обязательно вернуться, чтобы посвятить изучению Абакана больше времени.

Тропа Предков

Пеший туристический маршрут «Тропа Предков» проходит по правому берегу реки Белый Июс и начинается возле визит-центра, расположенного на выезде из села Ефремкино, рядом с автомобильным мостом, у подножия хребта Тогыз-Аз. В литературе встречаются и другие названия этого горного массива: Тохзас, благодаря некогда расположенному поблизости улусу, Тогыс-Ас, Тогуз-Аз и т.д.³⁸, которые переводятся с хакасского языка как «девять ртов». По одной из версий, «ртами» являются пещеры, хотя их намного больше. А первым их исследователем был педагог, археолог и краевед Павел Степанович Проскуряков, который посетил здешние места летом 1888 года по поручению Восточно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического общества, чтобы проверить информацию, изложенную в статье «Заметка о костеносных пещерах в Сибири», размещенной в журнале «Древности» за 1886 год.

Позже, в своем отчете, он напишет, что «в упомянутой статье приводится известие о июских пещерах, извлеченных г. Бранденбургом из архива Главного Артиллерийского управления за 1799 год, в котором сообщается, что некто Ив. Пащенко, командированный генер. Корсаковым для поиска селитры в места кочевий татарских орд Кызыльской и Качинской доносит, что он нашел признаки селитряной земли по рр. Белому и Черному Июсам в 8 пещерах июских гор. Описывая местоположение этих пещер, их величину и исчисляя примерное количество находящейся в них селитры в 20,000 п., Пащенко добавляет: „как же в оных пещерах попадаются человеческие кости, то и должно думать, что есть причина, находящейся тамо земли, производящей селитру“»³⁹.

Вот эти факты Павлу Проскурякову и следовало подтвердить или опровергнуть. И он действительно нашел селитру – «слоем до 1 вершка»⁴⁰, а еще «осмотрел 17 пещер; в одной из них (известной сейчас как Большая Тохзасская) провел раскопки, давшие находки керамики, обработанной кости и палеонтологический материал, а также обнаружил выполненную краской руническую надпись на стене пещеры»⁴¹. Тем не менее сами работы показались Павлу Степановичу слишком трудозатратными: много сил и энергии отнял осмотр ничего не значащих для науки пещер, в то время как передвигаться между ними приходилось пешком, зачастую с риском для жизни.

Но даже в наши дни, имея обустроенные дорожки с лестницами и перилами на начальном этапе, прогулка по проложенным среди известковых скал и утесов тропам, часто отвесно спускающимся к воде, требует предельной осторожности и наличия на ногах хорошей треккинговой обуви с агрессивным протектором подошвы. А все потому, что «долина Белого Июса в этом участке как бы сдавлена высокими горами с частыми выходами известняка и других пород. Растительность склонов, в особенности южной экспозиции, носит довольно остепненный облик»⁴², а вот грунт довольно рыхлый, насыщен мелкими неокатанными обломками известняка, перемешенными с галькой различного размера. Сыпуха, одним словом, когда любое неосторожное движение, особенно на спуске или подъеме, может легко иметь плачевные последствия.

Первым пунктом маршрута обычно выбирают грот Проскурякова, названный в честь выдающегося исследователя здешних пещер. «В 1971 г. этот грот привлек внимание спелеологов Новокузнецка и Кемерово. Небольшие пробные раскопки, произведенные С. И. Рыбаковым и Р. Я. Цеттелем вдоль задней стенки грота, привели к открытию ископаемых костей крупных животных. Здесь же на полу грота были подняты две аккуратно сколотые небольшие каменные пластины темно-серой алевритовой породы. <…> Грот Проскурякова расположен в непосредственной близости от русла Белого Июса на правом его берегу. <…> Входное отверстие обращено в южную сторону, возвышается на 6—7 м от воды и имеет треугольную форму высотой 3,5 м и шириной у основания 4,2 м»⁴³. Однако осматривать этот грот мы не ходили, предпочтя маршрут посложнее, хотя ведущая к нему тропа, судя по имеющейся информации, довольно легкая, проторенная и как таковых сложностей не представляет.

Наш путь начался с грота Соловьева или, если быть точнее, со спуска юзом по ответвлению горной тропы, резко сорвавшемуся куда-то вниз, к реке, а затем стремительно вскарабкавшемуся по круче. Грот назван в честь енисейского казака Ивана Николаевича Соловьева: для кого-то он был бандитом и владельцем несметных золотых запасов, спрятанных где-то в горах, но для большинства – защитником угнетенных и неуловимым Робин Гудом. «С ним недолгое время боролся „всадник, скачущий впереди“, будущий детский писатель Гайдар, имя которого одними вознесено, другими проклято. По свидетельству доктора исторических наук В. Я. Бутанаева, для хакасского народа – по крайней мере, для стариков – Соловьев почти национальный герой, а Гайдар, или Голик (от его фамилии – Голиков) – воплощение шайтана, злой человек»⁴⁴.

В 1977 году киностудией им. М. Горького был снят фильм «Конец императора тайги» о последних днях Ивана Соловьева и борьбе с ним Аркадия Гайдара, прозвище которого, по мнению Евгения Спирина, нашего водителя, гида и прекрасного собеседника, а по совместительству – водолаза и спасателя, прилепилось к нему именно в Хакасии. Уж очень любил молодой красный командир задавать свой каверзный вопрос «В какую сторону, куда?» местным жителям. По-хакасски это звучит как «хайдар»⁴⁵. «Хайдар, хайдар?», вот и вышло «Гайдар». Так или иначе, но, как вспоминает Виктор Бутанаев, «во время съемок все пожилые хакасы, приходившие к нам и помнившие годы лихолетья, осуждали главного героя. <…> Соловьев же в их рассказах напоминал богатыря героических сказаний»⁴⁶. Конечно, правда у каждого своя, но, как точно подметил историк и журналист Алексей Николаевич Анненко, «бывает – путает человеческая память, не бывает, чтобы ошибалась память народа»⁴⁷.

Тропа Предков стелется вдоль берега Белого Июса

Наш гид Владимир Сахнов и Надежда

Замысловатая скала-останец

Евгений Спирин и Надежда у грота Соловьева

Зев грота Соловьева

Опасный спуск, грот Соловьева

Кермек (лат. Limonium)

Надежда с Владимиром в гроте Соловьева

Рукоять кинжала, скала-останец

Заваленный камнями выход из грота Соловьева

Каменные ворота, выход к основной тропе

Прострел (лат. Pulsatilla)

Это не нагромождение камней, а Тропа Предков

Мы зовем его Сиу или Индеец

Долина реки Белый Июс

Незабудочник (лат. Eritrichium)

Горный пейзаж

Вид на левобережье реки Белый Июс

Лилия кудреватая (лат. Lilium martagon)

Шишка лиственницы

Козлобородник луговой (Tragopogon pratensis)

Следы медной зелени

По склону нитью идет Тропа Шамана

Горноколосник (лат. Orostachys)

Тропа Шамана, еще несколько метров и привал

Тропа Шамана, участок «юность»

Евгений взбирается к входу в Туннель Ухо

Большая Тохзасская пещера (справа)

Долина реки Белый Июс

Вид на Трехглазку и подступы к ней

Долина реки Белый Июс

Большая Тохзасская пещера

Астра альпийская (лат. Aster alpinus)

Тропа Шамана, сыпуха

В самом гроте, по большому счету, делать абсолютно нечего, разве что заглянуть в него ради собственных ощущений, как-никак в годы Гражданской войны здесь прятался отряд Соловьева. Да и сейчас в его чреве легко сможет уместиться в полный рост небольшая группа туристов, однако спускаться в грот нужно с предельной осторожностью. По одной из легенд, его своды сильно пострадали от безжалостного обстрела и детонации хранящихся тут боеприпасов, поэтому не исключены обвалы. Во всяком случае на входе очень много огромных глыб, наваленных в хаотичном порядке. Зато сужающаяся вглубь пещера имеет противоположный выход, который, правда, уже частично завален камнями, но если вам все же удастся протиснуться в лаз, то вашему взору откроется великолепный вид на долину реки Белый Июс и скалы-останцы: один из них издали напоминает вытянутый вверх указательный палец, а вблизи – рукоять кинжала.

Единственный минус – тропа, которая здесь вжимается в скальные нагромождения, пока не находит проход между двух каменистых возвышенностей, после чего вновь воссоединяется с главным маршрутом и дальше уже бежит-стелется по обустроенной дорожке, петляя по утопающим в зелени склонам, обходя кустарники, уворачиваясь от внезапно возникающих веток и перепрыгивая змеевидные, торчащие наружу, корни. Последние как раз и являются основной напастью для ног туристов. Мало того что они норовят то и дело подставить вам подножку, пружинят, выворачивая ступни, так еще очень скользкие даже в сухую погоду.

Сопровождающий нас в первые два дня общительный и любознательный местный гид Владимир Сахнов, парень богатырского роста, сразу предупредил и меня, и Надежду об этом, в то время как Евгений рассказал, что взбираться в гору лучше всего мелкими шажками: так проще и силы сберечь, и дыхание не сбить. И вообще, нам с ними очень повезло! Во-первых, у нас не было информационного вакуума; ребята страстно делились с нами историей своего края, старательно отвечая на все наши вопросы. Во-вторых, мы никуда не торопились, но при этом везде успевали. И даже имели возможность куда-нибудь по дороге заехать или где-нибудь остановиться, чтобы погулять. И, в-третьих, мы с ними чувствовали себя в полной безопасности, особенно когда приходилось штурмовать кручи и спускаться по отвесным участкам.

Но это так, к слову, в виде небольшого, но очень важного, на наш взгляд, отступления. А пока же впереди нас ждала небольшая остановка возле древнего рудника, о котором, видимо, упоминал еще Павел Проскуряков, говоря, что «из-под известняков к востоку от улуса Тохзас местами замечаются выходы гранита с жилами рудного кварца и выходы порфиров. Кварцевые жилы содержат в себе медную руду, которая когда-то здесь разрабатывалась, что видно по шурфам, на бортах которых находятся большие груды наломанного кварца с медной зеленью, синью и блеклой медной рудой»⁴⁸. Сам шурф мы, если честно, не видели либо внимания не обратили, все-таки ночной перелет сказался, сознание и без того рассеянным было, а вот зеленоватые камешки нам Владимир показал, а заодно историю о добыче руды поведал…

Рядом, в шаговой доступности, на левом склоне вклинившегося перпендикулярно руслу реки короткого распадка замерла часовым почетного караула старая, но все еще крепкая и стройная лиственница. Говорят, что ее возраст давно перевалил за 200 лет. Такие деревья в Хакасии считаются священными и их почтительно величают «пай-тыт», что дословно переводится как «богатая лиственница»⁴⁹. Маршрут в этом месте раздваивается: одна тропа уходит вглубь хребта, взбираясь на гору, а другая вначале плавно скатывается в низину, а затем, идя как бы в обратном направлении, начинает карабкаться по противоположному склону, продираясь сквозь лиственничный молодняк и густую кустарниковую поросль, пока не вырывается с боем на оперативный простор, обдуваемый со всех сторон ветром. Этот участок пути не для слабонервных, он полон как реальных опасностей, так и незабываемых впечатлений. Да и название у него соответствующее – «Тропа Шамана».

Считается, что прохождение по этой тропе сравнимо с этапами жизни человека: от рождения и юности к зрелости и мудрости. И, действительно, пока вы молоды и полны энергии, соответствующий этому возрасту участок дороги пролетает словно на одном дыхании, но лишь только вы начинаете приближаться к зрелости, как появляются первые испытания. По этой причине, быть может, незадолго до этого рядом с тропой, преграждая путь своими ветвями, возникает украшенная разноцветными ленточками береза, которую хакасы называют не иначе как «пай хазын» (священная береза)⁵⁰. И тут как будто сама природа дает вам еще одну возможность все взвесить и принять окончательно решение, продолжить ли вам идти вперед или все же вернуться, потому как дальше трудности будут нарастать с каждым шагом.

А первым серьезным экзаменом станет преодоление участка осыпи, идущего в обход скалистого утеса, на одном из отвесных склонов которого, обращенного лицом к тропе, имеется сквозная пещера или так называемый Туннель Ухо. Не имея альпинистской подготовки, а также уверенности в собственных силах, в этот проход самостоятельно, без подстраховки, лучше не соваться. Мне повезло, мои действия контролировали ребята, Евгений и Владимир, вовремя подсказывая, куда поставить ногу и за что ухватиться рукой (Надежда с нами не ходила, осталась еще в самом начале Тропы Шамана), а вот идущей впереди нас группе туристов пришлось сделать большой крюк, вначале спускаясь по скользящему и осыпающемуся под ногами каменистому крошеву в сторону реки, а это несколько десятков метров, а потом таким же способом поднимаясь наверх.

Туннель Ухо обычно рекомендуют обходить стороной, по тропе снизу, но если вам все же удастся его преодолеть, то свой маршрут вы существенно сократите. Не зря же этот лаз называют также местом перерождения души или переходом на новый уровень. В данном случае таковым является расположенная поблизости Большая Тохзасская пещера, обследованная Павлом Проскуряковым. Говоря о ней, он писал, что «устьем своим пещера обращена на юг и имеет при входе 4 саж. 2 арш. (9,96 м. – Д.К.) высоты, 6 саж. 1 арш. (13,51 м. – Д.К.) ширины при основании и вглубь скалы простирается на 17 саж. 2 арш. (37,69 м. – Д.К.). В самом узком и низком месте пещера имеет до 1,5 саж. высоты и до 1 саж. ширины. Уменьшение размеров обуславливается повышением уступами дна пещеры и постепенным понижением потолка. В конце пещеры вследствие небольшого уклона на восток царствует полная темнота; здесь вместимость увеличивается и потолок вдается вверх на 5 саж. в виде конуса, вследствие прислонения в наклонном положении задней стены к бокам пещеры.

Стены покрыты серым налетом, а на потолке при входе виднеются темные пятна и такого же цвета почковидные, как бы смолянистые образования, вероятно продукт разложения лишаев или других растительных веществ, просачивающихся в трещины. Дно пещеры усыпано известковым щебнем, перемешанным с мергелем (осадочной горной породой. – Д.К.). <…> Подвигаясь при раскопках к задней стене, мы дошли до горизонтальной щели, из которой обнаружилась тяга сырого холодного воздуха (+6 C°). Инородцы передавали, что по рассказам их стариков, щель эта ведет в другую пещеру, еще более обширную, куда можно было лежа проползти по длинному проходу, но убедиться в справедливости этого сообщения нам не пришлось: потребовалось бы много времени и труда для раскопок. <…> В виду этого мы перешли к устью пещеры и сделали пробы около восточной стены, где и замечена была руническая надпись»⁵¹.

Заглянуть в зев Большой Тохзасской пещеры и почувствовать себя в роли первооткрывателя сегодня может любой желающий, при себе нужно иметь лишь фонарик и головной убор, а заодно беречь ноги, руки и голову: в прохладной пещере попадаются скользкие от влаги камни, в то время как прорезаемый темноту луч света не всегда может вовремя вычленить резкий поворот или низкий свод, сливающийся с закопченными стенами. Для многих эта пещера является и своеобразной финальной точкой, хотя на этом Тропа Шамана не заканчивается: оставшийся участок пути только для избранных – самых опытных и подготовленных.

Как поясняет путешественник и педагог Олег Георгиевич Добров, «от входа в Большую Тохзасскую пещеру путь лежит чуть влево и вверх. Подъем становится круче. Менее заметной делается тропа. Только самые смелые, а может быть самые посвященные, проходили дальше, туда, где над долиной Белого Июса взметнулись гигантские каменные арки. В фантастических книгах Андре Нортон и Стивена Кинга есть описания дверных проемов, ведущих в параллельные миры. Может быть, шаманы, проходя через скальные ворота, искали пути в иные пространства? <…> А обретя там, за чертой реальности, сокровенные знания, возвращались обратно, неся эти крохи истины соплеменникам.

На пути Трехглазая арка. Эрозия разрушила пещеру, оставив лишь фрагмент подземных галерей. Далее тропа делится на множество ответвлений, теряющихся в обилии распадков, каменных ущелий, причудливых скал. Если подняться на самый верх, можно увидеть следы того, как на массив осадочных пород надвинулась раскаленная лава, превратив несколько десятков метров известняка в мрамор, перекрытый сверху базальтовой плитой. Повсюду здесь обилие гротов. Большинство из них еще ждет своих исследователей. Вряд ли удастся найти из них входы в большие пещеры, но для историка и археолога здесь наверняка есть что поискать»⁵².

Брать приступом Трехглазку в наши намерения не входило, мы ограничились осмотром глазниц пещеры издали; и если просвет второго оконца повезло увидеть на фоне ясного неба, мне его показал Евгений, то третий глаз, как говорят, появляется лишь тогда, когда ты оказываешься на входе в пещеру. В общем, посмотрели, отдохнули и подались в обратную сторону, учитывая, что для первого дня впечатлений было и без того слишком много. У входа в Большую Тохзасскую пещеру столкнулись с группой уставших туристов, которые решили обойти Туннель Ухо по нижней тропе в тот момент, когда мы пробирались через его чрево. Вот вам и наглядный пример выигрыша во времени, хотя мне, признаться, тоже очень хотелось повторить их подвиг, уж очень опасным мне казался предстоящий спуск из «ушной раковины». Но, к счастью, Владимир сумел меня переубедить, а затем и подстраховать, так что возвращение назад прошло без приключений. Под занавес дня была еще неспешная прогулка под сенью леса, осмотр курганов, о которых мы обязательно расскажем, но позже, и переезд в расположенный на берегу озера Шира курортный поселок Жемчужный, где у нас предстояла ночевка.

Озеро Шира

По воспоминаниям врача и публициста Владимира Михайловича Крутовского, «первые упоминания об оз. Шира мы находим у Палласа⁵³. Путешествуя по Сибири в 1771—72 году, Паллас два раза прошел мимо оз. Шира: первый раз в 1771 г., следуя от р. Карыша к р. Сон, а второй в 1772 г., отправившись от Карышского рудника в Ербинские юрты. Пересекая р. Сон Паллас делает отметку, что эта речка впадает в оз. Shciracul, т. е. Шира и прибавляет, что последнее «должно быть несколько солоноватое».

Затем целое столетие озеро Шира оставалось совершенно неизвестным, пока в начале 70-х годов золотопромышленник З. М. Цибульский не обратил своего внимания на озеро. Последнее обстоятельство связывается со следующей легендой. <…> Цибульский был страстный охотник и однажды принужден был оставить умирать в окрестностях оз. Шира израненную на охоте свою собаку. Оказалось, что собака эта стала купаться в озере, раны у нее быстро зажили к удивлению ее хозяина, и собака совершенно выздоровела. Последнее обстоятельство будто бы навело Цибульского на мысль о целебном свойстве вод Шира, и он первый построил на озере юрты и со своей семьей стал ежегодно приезжать на озеро купаться»⁵⁴.

Лютик (лат. Ranunculus)

Цветок шиповника (лат. Rosa)

Надежда на берегу озера Шира

Берег пос. Жемчужный, вечер

Тем не менее, как утверждает Владимир Крутовский, «слабительное действие ширинской воды⁵⁵ и соли были давно известны инородцам и местным крестьянам. <…> Ранее инородцы по зимам даже издалека приезжали на Шира, а особенно на соседнее озеро Шунет, запасались здесь солью, которой кормили лошадей и скот для здоровья и укрепления его»⁵⁶. А вот первое описание озера Шира, которое одни называют железным⁵⁷, а другие – бражным, т.е. лекарственным (Сыра кöл)⁵⁸, сделал в 1889 году археолог, педагог и шахматист Иван Тимофеевич Савенков, который считал, что «по квалификации Фалька оз. Шира относится к чистым озерам. Береговая линия мало извита, островов нет, дно отлогое, твердое, местами покрытое плитняком из песчаника, местами дно мягкое от слоя глины, красной или синеватой, накрывающей плитняк; глина, в свою очередь, накрывается песком. В некоторых местах, у ю.-з. берега озера, на песчаном дне, замечается длинный уступ или обрыв, который мы объясняли себе пределом наиболее сильного механического действия волн (от NO ветра), намывающих постепенно песок и образующих этот небольшой террасовидный уступ на дне озера

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 21.

Вернуться

2

Яковлев Е. К. Этнографический обзор инородческого населения долины Южного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея. – Минусинск: Типография В. И. Корнакова, 1900. – С. IX.

Вернуться

3

Там же. – С. 1.

Вернуться

4

Там же. – С.2.

Вернуться

5

Там же.

Вернуться

6

Потапов Л. П. Этнический состав и происхождение алтайцев. Историко-этнографический очерк. / Отв. ред. А. П. Окладников. – Л.: Наука, 1969. – С. 191.

Вернуться

7

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 91.

Вернуться

8

Там же.

Вернуться

9

Киселёв С. В. Древняя история Южной Сибири. – МИА. №9 – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1949. – С. 314—315.

Вернуться

10

Адрианов А. В. Очерки Минусинского края. – Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1904. – С. 7.

Вернуться

11

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 94.

Вернуться

12

Древнейший памятник тюркской письменности, сохранившейся до наших дней.

Вернуться

13

Яковлев Е. К. Этнографический обзор инородческого населения долины Южного Енисея и объяснительный каталог этнографического отдела музея. – Минусинск: Типография В. И. Корнакова, 1900. – С. 3.

Вернуться

14

Адрианов А. В. Очерки Минусинского края. – Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1904. – С. 7.

Вернуться

15

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 91.

Вернуться

16

Там же. – С. 92.

Вернуться

17

Там же. – С. 93.

Вернуться

18

Кызласов Л. Р. Еще раз о терминах «хакас» и «киргиз» // Советская этнография. – 1971. №4. – С. 60—61.

Вернуться

19

Бутанаев В. Я. Хакасы: Этнографический очерк. – М.: Инсан, 1995. – С. 5.

Вернуться

20

Кызласов Л. Р. Еще раз о терминах «хакас» и «киргиз» // Советская этнография. – 1971. №4. – С. 60.

Вернуться

21

Адрианов А. В. Очерки Минусинского края. – Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1904. – С. 6.

Вернуться

22

Там же.

Вернуться

23

Там же. – С. 7.

Вернуться

24

Ватин В. А. Село Минусинское: исторический очерк // Минусинский городской Мартьяновский музей. – Минусинск: Типография А. Ф. Метелкина и К°, 1914. – С. 1.

Вернуться

25

Адрианов А. В. Очерки Минусинского края. – Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1904. – С. 8.

Вернуться

26

Караульный острог в XVIII веке был преобразован в селение Караульное, которое в 1967 году было затоплено при строительстве Красноярского водохранилища.

Вернуться

27

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 250.

Вернуться

28

Бутанаев В. Я. История вхождения Хакасии (Хонгорая) в состав России. – Абакан: Изд-во Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2007. – С. 78.

Вернуться

29

Адрианов А. В. Очерки Минусинского края. – Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1904. – С. 8.

Вернуться

30

Бутанаев В. Я. История вхождения Хакасии (Хонгорая) в состав России. – Абакан: Изд-во Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2007. – С. 86.

Вернуться

31

Там же. – С. 88.

Вернуться

32

Очерки истории Хакасии (с древнейших времен до современности) / гл. ред. В. Я. Бутанаев; научн. ред. В. И. Молодин. – Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2008. – С. 251.

Вернуться

33

Там же. – С. 252.

Вернуться

34

Бутанаев В. Я. Русские остроги в Южной Сибири как оплот власти Российского государства // Сборник материалов научно-практических конференций (2008—2009 гг.) / Историко-этнографический музей-заповедник «Шушенское». – Шушенское, 2009. – С. 18.

Вернуться

35

Бутанаев В. Я. История вхождения Хакасии (Хонгорая) в состав России. – Абакан: Изд-во Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2007. – С. 110.

Вернуться

36

Все начиналось здесь, на Ах-Тигее: информационно-библиографический справочник / МУ «Абаканская централизованная библиотечная система»; сост.: С. В. Кяргина, Ф. Д. Котюшева. – Абакан, 2011. – С. 7.

Вернуться

37

Там же.

Вернуться

38

Миклашевич Е. А. Наскальные изображения в гроте Проскурякова (Хакасия) // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 232 / Институт археологии РАН; Гл. ред. Н. А. Макаров. – М.: Языки славянской культуры, 2014. – С. 32.

Вернуться

39

Проскуряков П. С. Отчет о предварительном исследовании июсских пещер // Известия Восточно-Сибирского отдела Русского Географического общества. Т. 21. – 1890. №4. – С. 20.

Вернуться

40

Там же. – С. 25.

Вернуться

41

Миклашевич Е. А. Наскальные изображения в гроте Проскурякова (Хакасия) // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 232 / Институт археологии РАН; Гл. ред. Н. А. Макаров. – М.: Языки славянской культуры, 2014. – С. 33.

Вернуться

42

Окладников А. П., Оводов Н. Д., Рыбаков С. А. Грот Проскурякова – новая палеолитическая стоянка в Хакасии // Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода. – 1975. №44. – С. 111.

Вернуться

43

Там же. – С. 111—112.

Вернуться

44

Анненко А. Н. Триумф и трагедия казака Ивана Соловьёва // Шанс. – 12 августа 1999 г. №32. – С. 4.

Вернуться

45

Хакасско-русский словарь. – Новосибирск: Наука, 2006. – С. 782.

Вернуться

46

Бутанаев В. Я. «Талантливо и правдиво…» // Хакасия. – 29 октября 1999 г. №207. – С. 6.

Вернуться

47

Анненко Алексей. Триумф и трагедия императора тайги // proza.ru: российский литературный портал (дата обращения: 08.07.2024).

Вернуться

48

Проскуряков П. С. Отчет о предварительном исследовании июсских пещер // Известия Восточно-Сибирского отдела Русского Географического общества. Т. 21. – 1890. №4. – С. 22.

Вернуться

49

Хакасско-русский словарь. – Новосибирск: Наука, 2006. – С. 339, 708.

Вернуться

50

Там же. – С. 779.

Вернуться

51

Проскуряков П. С. Отчет о предварительном исследовании июсских пещер // Известия Восточно-Сибирского отдела Русского Географического общества. Т. 21. – 1890. №4. – С. 22, 23, 24.

Вернуться

52

Добров Олег. На берегах Белого Июса // skitalets.ru: туристический портал «Скиталец» (дата обращения: 09.07.2024).

Вернуться

53

Петр Симон Паллас – немецкий и русский ученый-энциклопедист, естествоиспытатель и путешественник, действительный член Петербургской Императорской Академии наук и художеств, исследователь Сибири и Юга России.

Вернуться

54

Крутовский В. М. Озеро Шира как местный лечебный курорт. – Томск: Паровая Типо-Лит. П. И. Макушина, 1896. – С. 5—6.

Вернуться

55

Считается, что по анализу воды озеро Шира относится к щелочно-глауберовым, горьким, слабительным источникам.

Вернуться

56

Там же. – С. 6—7.

Вернуться

57

Корзухин П. А. Горные богатства. Минеральные источники // Азиатская Россия. Т. 2. Земля и хозяйство. – СПб.: Издание Переселенческого управления Главного управления землеустройства и земледелия, 1914. – С. 198.

Вернуться

58

Топонимический словарь Хакасско-Минусинского края / В. Я. Бутанаев; Лаборатория этнографии НИС ХГУ им. Н. Ф. Катанова. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 1995. – С. 115.

Вернуться