Иван Царегородцев
Снег

Доктор в белом халате сидел за столом у себя в кабинете и что-то раздражённо писал. У него было сухое, вытянутое, желтое от постоянного курения лицо, с вечно недовольными поджатыми губами и тонким носом. Его коротко подстриженные волосы были почти полностью захвачены сединой. За окном уже было темно и в свете уличного фонаря шёл сильный снег.

В коридоре раздались тихие шаркающие шажки. Доктор каким-то внутренним чутьем понял, что это к нему, но продолжал писать. Более того, по раздражающему звуку, который при ходьбе издавал идущий человек, доктор уже понял, что разговор будет глупый и неприятный. Как, впрочем, и сам посетитель. Шаркающие шажки приблизились к самой двери. “Сейчас постучится и, не спрашивая разрешения, откроет дверь” – подумал доктор.

ТУК, ТУК, ТУК – глухо раздалось по кабинету. Дверь чуть–чуть приоткрылась, и в открытую щель просунулось полное, щекастое лицо. Люди с такими лицами обычно являют собой яркий образ пухленьких и добродушных весельчаков. Но не в этом случае.

– Тук, тук, можно? – спросил толстячок.

Доктор хмуро поднял голову и усталым взглядом уставился на Стажера, прикрепленного к нему в клинике. Человек без высшего образования, просто сын богатого отца, почему-то решил, что может хорошо себя проявить именно в больнице для душевнобольных. Любого другого, Доктор не стал бы терпеть и выгнал из своей больницы с первой же минуты как тот открыл свой рот. Но увы, в данном случае он был бессилен. Приходилось переносить и этого толстяка и то, что тот говорит.

– Да, заходите, – сухо ответил доктор.

Стажер подошел к самому столу и без приглашения, вальяжно сел, на стоящий рядом стул…

– У меня к вам суперпредложение, – широко улыбаясь, сразу начал Толстяк. – как вы знаете, у нас в клинике в основном душевно больные, потерявшие разум после недавней войны, и я предлагаю устроить вам… Нам… Нет, им, своего рода социально-ролевую игру, позволяющую снять стресс, оставленный войной.

Стажер с сияющей улыбкой посмотрел на доктора, ожидая либо одобрения, либо хоть какого-то проявления интереса в его лице. Сам же доктор думал лишь о том, что отец этого молодого человека слишком влиятельная фигура, чтобы можно было его сына просто так выгнать из кабинета. Идеи о новых нестандартных подходах к лечению душевнобольных появлялись у толстяка чуть ли не каждую неделю. Стажер словно не понимал, что речь идет не о комнатных растениях, не о дрессированных кошечках, а о живых людях, просто со сломанной психикой.

– Ну и что у вас за идея про игру? – кисло спросил доктор.

– Я предлагаю устроить игру в войну, – с широкой улыбкой ответил Стажер. – мы выводим больных в ближайший лес, одеваем в белое и даём каждому по несколько тряпичных шариков, смоченных краской. Они кидаются ими друг в друга. В кого попали, тот убит. Таким образом, в их сознании память о войне превратиться лишь в игру. Смерть не настоящая, боли нет, страха нет, страданий тоже нет. Чего переживать? Ну как вам?

– Бред. Абсолютный антинаучный бред, – твердо отрезал доктор. – это лишь усугубит их состояние. Больным нужен покой, покой и только покой, – он скривился. – и никаких игр в войнушку.

– Но вы даже не хотите попробовать, – Стажер обиженно закусил губу, из-за чего его полное лицо стало походить на поросячье. – это уже пятая идея, которую вы отвергаете, даже не пытаясь попробовать. – он вскочил на ноги. – я пожалуюсь папе! Я скажу, что вы специально не пропускаете мои идеи из-за того, что я попал сюда вне конкурса зачисления! – его голос сорвался на визг.

Доктор устало прикрыл глаза, сейчас ему как никогда не хотелось лишних проблем. На минутку ему самому стало интересно, чем закончится вся эта затея, хотя он заранее понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ему не было жалко пациентов, глубоко в душе за постоянной усталостью, в нём накопилось достаточно большое количество раздражения и злости на некоторых из них. Но больше всего, перед скорым выходом на пенсию, ему не хотелось создавать себе проблем. Устав препираться, он решил дать свое разрешение, максимально обезопасив себя от возможных последствий.

– Ладно, – доктор сцепил руки в замок и посмотрел поверх сжатых пальцев. – можете провести свою игру. Но всю ответственность за это мероприятие я перекладываю на вас. Нет! Вы сами берёте всю ответственность на себя.

Лицо Стажера просияло и он, пообещав, что всё будет на высшем уровне, пританцовывая, вышел из кабинета, как всегда, забыв закрыть за собой дверь. По коридору раздавался радостный звук шаркающих шажочков.

***

Нас построились в две шеренги по росту. Меня поставили спереди. Это плохо. Не люблю стоять первым и чувствовать себя открытым. К тому же я, как самый высокий, стоял в самом в начале. Очередное утреннее построение без смысла и цели. Когда же уже будет хоть какой-то разумный приказ?

Какой-то толстяк в сером пальто долго и нудно рассказывал о некой игре, в которой мы все примем участие в ближайшее время. Явно какая-то штабная жирная салага, ни разу не бывавшая на поле боя. Что он там вообще может сказать по делу? Я же, зная, что в любой момент может начаться атака противника, постоянно следил краем глаза за единственной дверью в помещении.

Я не совсем понимал, где я нахожусь. В последнее время у меня был какой-то сумбур в голове. Просто после штурма столицы врага, когда, как казалось, мы победили, наше командование внезапно предало нас. Я никогда не забуду, как нашу часть разоружили, построили и нам сказали, что мы победили и что мы расформированы. Я, как и все остальные, крикнул “УРА”, но потом раздались взрывы. Война не закончилась. В тот момент я кинулся бежать, для того чтобы найти укрытие и оружие, а потом продолжить бой. Но я не помню, как в дальнейшем оказался здесь, в этой странной казарме, где встретил некоторых своих сослуживцев.

Погружённый в печальные мысли о прошлом, я прослушал практически все, что говорил тот толстяк. Мой мозг просто отказывался принимать информацию от такого ничтожества. Нам крикнули отбой, и я поплелся к своей койке.

– Снегирь, ты слышал? – ко мне подошел Барс.

Это был мой друг и сослуживец. Мы с ним вместе очень долго отбивали наши северные перевалы. Он был коренастым, чуть лысеющим мужиком с ярко рыжими волосами, умеющим не выглядеть опасным, но на войне показавшим себя профессионалом. Из нашей десятки в живых остались только лишь мы с ним.

– Ты слышал? – вновь повторил Барс. – через неделю нас ведут в бой. – он потянулся и продолжил. – ну, наконец-то. Я уже устал от этого простоя.

Я непонимающе склонил набок голову

– Я ничего не слышал о том, что планируется какая-то операция.

Барс усмехнулся, из-за чего его лицо приобрело хитрое кошачье выражение. Когда-то, благодаря своей выразительной улыбке он и получил от нас свое прозвище, в дальнейшем ставшее позывным.

– Ты чем слушал? Толстяк же сказал, через неделю будет бой.

– Да? – удивился я. – я слышал, что он про какую-то игру говорил.

– Ты видно оглох, – он похлопал меня по плечу. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. – это же явно был шифр, на случай если среди нас крыса. Готовься, мы им еще покажем.

– Ну, тогда ладно, – протянул я. – пойду готовиться, интересно что там будет по вооружению.

– Снегирь, не переживай, толстяк сказал, что нам все выдадут. – барс снова широко улыбнулся. – ладно, пока. На ужине увидимся.

Барс ушел, а я еще некоторое время постоял в задумчивости, подсчитывая толщину стены нашей казармы. Пробьет ее гаубица или нет?

Сержантка в белом халате крикнула мне идти к себе, и я бодрым шагом отправился в казарму. Там, пользуясь тем, что остальные пятеро сослуживцев, живущих со мной в одной комнате, не обращают на меня внимания, я слегка отодвинул свою кровать в сторону, ощупал обитую войлоком стену, нашел незаметный глазу разрез и достал алюминиевую ложку с заточенным черенком. Оружие в этой казарме категорически изымалось, но без хоть какого-нибудь ножа я чувствовал себя ещё более голым, чем если бы был вообще без одежды. Поэтому я с пятой попытки и украл в столовой ложку, а затем заточил о металлическую ножку кровати её черенок. Оружие не очень, но лучше, чем никакое. Два раза чиркнув ложкой о кровать, удостоверившись, что для алюминия она достаточно острая, я, оставшись довольным результатом, спрятал её. Задвинув кровать обратно, я отжался пятьдесят раз, покачал пресс, простоял в планке. Моё тело было готово к бою. Но в то же время, я понял, что за неделю перед боем надо бы получше приводить себя в форму. Я, снова достал свой нож из тайника, еще раз полюбовался им и в радостном предвкушении лег дремать перед ужином.

***

Доктор сидел у себя в кабинете и раскладывал папки. У него с утра болела голова и по этому он был особенно не в духе. Стажер, шаркая на весь коридор, на этот раз по-хозяйски вошел в кабинет без стука.

– Все готово, – толстяк широко улыбнулся. – я договорился обо всем. Больным выдадут маскхалаты, оставшиеся с военных запасов. Во-первых, они белые, на них хорошо будут видны следы краски, а, во-вторых, они теплые. И больные за неделю до нового года не замерзнут. Так же я лично приказал подобрать для каждого больного теплые ботинки, шапки и рукавицы. Этих вещей для вояк много осталось, а с войны уже два года прошло. Чего вещам просто так пылиться? – лицо толстяка растянулось в улыбке, ожидая похвалы, но так как ее не последовало, Стажер продолжил. – У каждого на костюме будут красные или зеленые нашивки, и лежать в пакетике по пять смоченных красной или зеленой краской шарика из поролона. Игра будет проходить на поляне в лесу, в предгорьях, возле нашей клиники.

Во время всей речи Стажера, доктор рассматривал свои сложенные в замок пальцы. Он вспоминал своего сына, погибшего в той войне. По возрасту тот был ровесником Стажёра. Зато в отличие от толстяка, его сын оказался на той войне. Но в отличие от этого папенькиного сынка, он был убит. И теперь про него так ехидно говорят “…для вояк”. Доктор с трудом переборол своё желание ударить Стажёра и сухо процедил:

– Поставьте пожалуйста свои подписи – вот тут, тут и еще вот здесь, и я ничем не буду больше вам мешать.

– А что там? – осторожно спросил Стажёр.

– Простая формальность о том, что я вас предупредил и что вся ответственность за ваш эксперимент лежит целиком и полностью на вас.

– А… – протянул Толстяк. – ну конечно подпишу, лишь бы вы мне не мешали своими придирками. – не читая, тот взял шариковую ручку.

Доктор глубоко вздохнул. Он откровенно устал и думал лишь о предстоящем уходе на пенсию. И все же он был врачом, большую часть своей жизни проработавшим в этой клинике. Да, совсем скоро он уходит отсюда навсегда, удаляясь на заслуженный отдых. Но он не мог не попробовать в последний раз переубедить этого глупого избалованного человека. И, в конце концов, когда Стажёр поставил последнюю подпись, сухо осведомился.

– Теперь, когда эта затея, целиком и полностью в зоне вашей ответственности, можно задать пару вопросов? Вы планируете ввести в игру всех больных нашей клиники?

– Да, – улыбаясь, ответил Стажер. – ровно двести сорок три человека. Все они примут участие в завтрашней игре.

– А сколько санитаров будет контролировать порядок? – спросил доктор и пододвинул к себе внушительную стопку папок.

– Санитаров… толстяк задумался. – вообще я позвал помочь студентов волонтёров. Всего будет… Около сотни человек, это считая репортёров. Но мне кажется, что это излишне, а что? Что, собственно, вам не нравится? – он обиженно поджал губы.

– Вы ознакомились хотя бы с одним личным делом больного?

– Нет. А зачем? – толстяк косо посмотрел на доктора. – вы что, хотите помешать моей идее?

– Я всю жизнь проработал в этой клинике, – ответил доктор и устало прикрыл глаза. – через два месяца я ухожу на пенсию. Всю ответственность за эксперимент вы взяли на себя. С чего мне мешать вам? По сути, сейчас вы практически мой зам и я передал вам все свои полномочия. – доктор взял в руки верхнюю папку из стопки. – но не мешало бы вам знать, что около пятидесяти пациентов, которых вы хотите выпустить на игру, могут быть крайне опасны для общества. Вот, например, больной номер сорок один. Он не из буйных, но на мой взгляд, один из самых непредсказуемых. Рост почти два метра. Вес сто десять килограмм. Силы в нём больше, чем в нас с вами. Имени своего не помнит, документов о нём не сохранилось. Себя называет Снегирем. Это его позывной с войны. Думает, что все еще идет война и ждет боя. Считает, что сейчас находится в казарме. Мне лично пришлось очень долго его убеждать в том, что здесь безопасно и что нужно просто ждать приказов, не проявляя никакой инициативы. Он потерял контроль над собой во время печально известного инцидента с фейерверком, на второй день после парада в честь победы. За одну ночь подручными средствами убил двенадцать гражданских, на которых в тот момент было хоть что-то красное из одежды. Утверждает, что с ним общаются эльфы. – Доктор посмотрел на Стажера ожидая хоть какого-то понимания ситуации, но её не было. – или его сослуживец с похожим диагнозом. Больной номер сорок пять. Позывной – Барс. Он специализировался на взятие языка и добыче информации. – Доктор сделал красноречивую паузу и повторил ещё раз. – Взятие языка и добыче информации… если вы понимаете, о чём я. И их рота защищала перевалы именно в тех горах, в предгорьях которых стоит наша клиника. А это значит, что они знают эти места. Из всей роты они единственные выжившие, и уверяю, тут дело не только в удаче. Они отлично подготовлены к бою, жаль только, что не могут приспособиться к мирной жизни. – Доктор отложил в сторону папку. – И таких, повторяю, около пятидесяти человек. И почему шарики с красной краской? Красный цвет будет ассоциироваться с кровью, порождать агрессию. Я предлагаю вам, во-первых, сменить красный цвет на какой-нибудь другой, во-вторых, перенести весь ваш эксперимент в стены нашей клиники, а в-третьих, самое важное, ознакомьтесь получше с личными делами больных. Особо опасных нельзя выпускать за территорию клиники. Ограничьтесь хотя бы пятью человеками в команде. И более того, я предлагаю вам вообще перенести вашу игру на более теплый период.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.