Юрий Тарарев, Александр Тарарев
Мы – инопланетяне. Книга 5

Глава 1

Пётр вошёл в цифровое пространство Интеллектуального Комплекса, вглядываясь в грандиозные пейзажи инопланетных технологий, которые, медленно наполнялись движением людей. Казалось, эти технологии представляли собой лишь сложные механизмы, ожидавшие, когда их пробудит человеческое участие. Люди, словно кровеносная система, приносили энергию и смысл в каждую деталь. Пётр чувствовал, что эта аналогия удачна – технологии Иджи, с которыми они работали, напоминали живой организм, требующий постоянного взаимодействия с человеческим разумом.

Инопланетные технологии оказались настолько продвинутыми, что вызывали смесь восхищения и осторожности. Несмотря на их продуманную конструкцию, они оставались холодными и инертными, пока люди не вмешивались. Именно человеческий фактор, творческое начало, казалось, оживляло весь механизм.

На первых порах наладить эффективное функционирование Интеллектуального Комплекса потребовало титанических усилий. Пётр и его команда трудились круглосуточно, настраивая каждую систему и механизм, чтобы создать единый и слаженный организм. Ощущение того, что они стали первопроходцами в работе с такими технологиями, одновременно давило и вдохновляло. Инструкций не существовало, каждая ошибка могла обернуться катастрофой, но каждый успех значил больше, чем просто технологический прорыв.

Некоторые сотрудники быстро адаптировались к новому окружению, демонстрируя навыки, выходившие за рамки привычного земного мышления. Те, кто проявлял инициативу и глубокое понимание работы с технологиями Иджи, немедленно становились руководителями отделов. Они превращались в естественных лидеров, организующих взаимодействие между людьми и инопланетными машинами. Однако процесс проходил не без трудностей. Иногда выбранные лидеры, несмотря на свои компетенции, не справлялись с напряжением и ответственностью, приходилось корректировать и находить новое применение их способностям.

Пётр наблюдал, как каждый новый элемент, внедрённый в систему, усложнял и одновременно стабилизировал её. Этот процесс напоминал эволюцию, где ошибки играли свою роль, укрепляя общий механизм. Неправильный выбор или неверная тактика приводили к сбоям, но каждый такой инцидент позволял команде лучше понимать, как адаптировать технологии к человеческим потребностям.

Он часто задавался вопросом:

«Кто бы мог подумать, что технологии другой цивилизации так тесно переплетутся с человеческими судьбами?». Он знал, что инопланетные системы созданы с расчётом на взаимодействие с развитыми формами разума. Но даже после многих лет работы с ними он каждый раз удивлялся, как сильно они зависели от людей, несмотря на их кажущуюся совершенность. Без человеческого участия технологии Иджи превращались в замороженные артефакты.

ИК (Интеллектуальный Комплекс), с которым они сейчас взаимодействовали, представлял собой не просто систему управления. Это – разумный и одновременно непредсказуемый интеллект, вступающий в сложные отношения с людьми. Комплекс анализировал каждое взаимодействие, корректировал свои функции и стремился к оптимальному балансу, но при этом никогда не раскрывал свою истинную суть.

Спустя несколько месяцев, когда процесс интеграции специалистов подходил к завершению, в ЦБУ вернулась Верочка. Она не просто вернулась в команду, а привнесла свежую энергию и новый взгляд на происходящее. Её непосредственность и лёгкость в общении помогали быстро находить общий язык с коллегами. Верочка передала дела новому командующему базой на Марсе – Альбине Перовой, женщине с острым умом и безупречным чувством ответственности. Альбина отличалась незаурядными управленческими навыками, благодаря которым процесс освоения инопланетных технологий пошёл быстрее. Верочка не только передала дела – она также помогла Альбине освоиться в сложных процессах взаимодействия с ИК, обучив её тонкостям управления и коммуникации с системой.

Как только Альбина уверенно взяла на себя все процессы управления базой, Верочка отправилась на Землю. Прощание с командой базы прошло в душевной атмосфере, оставив ощущение важного этапа, который они все вместе преодолели. Система подготовки пилотов, над которой они трудились, продолжала развиваться и расширяться.

Медми, опытный специалист и один из ключевых членов команды, сосредоточился на отслеживании процессов в околоземном пространстве. Его навыки обеспечивали точное фиксирование малейших изменений, что оказалось жизненно важным для поддержания связи с земными космодромами, научными центрами и университетами, активно включившимися в работу с ИК. Арест Юрьевич служил своеобразным мостом между земной наукой и новыми космическими технологиями. Его роль способствовала интеграции инопланетных знаний в образовательные и исследовательские программы закрытых учреждений Земли.

Поэтому, как только Верочка вернулась, Пётр немедленно обратился к ней с просьбой помочь в деле, которое становилось всё более объёмным и сложным. Научные и образовательные центры развивались с такой стремительностью, что задачи буквально множились и росли как грибы после дождя. Центры, новые институты и лаборатории возникали по всему миру, привлекая всё больше специалистов, студентов и исследователей.

Пётр осознавал, что управление этим масштабным процессом стало чем-то большим, чем просто руководство. Это напоминало навигацию через лабиринт из бесконечных задач, требующих не только оперативных решений, но и стратегического планирования на годы вперёд. Верочка, благодаря своей интуиции и уникальной способности находить решение в сложных ситуациях, превратилась в незаменимого помощника.

Она энергично взялась за работу, расставив приоритеты и выстроив чёткую структуру взаимодействия с новыми учреждениями. Её руководство позволило ускорить процесс обучения специалистов, а также сделать взаимодействие с ИК более плавным и результативным. Верочка понимала, что каждая деталь имеет значение, когда речь идёт о столь масштабных технологических переменах. Её чуткое руководство помогло соединить человеческий и технический аспекты, создавая слаженную систему.

Верочка ввела инновационные подходы к мониторингу и координации, внедрив новые протоколы взаимодействия с учёными и исследовательскими центрами. Каждый новый этап развития системы находился под её строгим контролем, что обеспечивало высокую эффективность работы всех подразделений.

Амазонка – киборг и часть Интеллектуального Комплекса Солнечной системы, играла ключевую роль в управлении этим многоуровневым проектом, объединяя в себе не только искусственный интеллект, но и элементы сознания, которые делали её больше, чем просто инструмент. Её способность обрабатывать данные в реальном времени и анализировать огромные массивы информации позволяла ей контролировать тысячи процессов одновременно, отслеживая малейшие изменения во всех уголках Солнечной системы. Амазонка взаимодействовала с каждой базой, станцией и объектом, будь то научная лаборатория на Марсе или промышленная колония на спутниках Юпитера. Её интерфейсы непрерывно подключались к множеству систем, собирая информацию о температурных колебаниях, изменениях в энергетических потоках.

Сама её структура представляла собой уникальное слияние биотехнологий и передового кибернетического сознания, что позволяло ей не только действовать мгновенно, но и обучаться на основе всех предыдущих взаимодействий. Амазонка, по сути, становилась центральной нервной системой, направляя и координируя усилия множества специалистов, учёных и инженеров. Её способность просчитывать возникновение проблем и предлагать решения стала неоценимой для всей команды, минимизируя человеческие ошибки и ускоряя процесс принятия решений.

Пётр же выступал как стратегический руководитель – «голова» проекта. Он анализировал всю информацию, поступающую от Амазонки, интерпретировал её, превращая в конкретные задачи. Его умение систематизировать и расставлять приоритеты позволило держать весь многоуровневый процесс под контролем, направляя усилия специалистов туда, где это требовалось больше всего. Амазонка давала ему полное представление о текущей ситуации, но именно Пётр решал, какие действия предпринять, когда и как перераспределить ресурсы для достижения максимальной эффективности. Их симбиоз – её аналитическая мощь и его стратегическое мышление, стал основой успешного управления проектом, скоординированного и лишённого хаоса.

Интеллектуальный Комплекс, некогда считавшийся основой всего управления, со временем утратил ту критическую важность, которую выполнял на ранних этапах работы с командой. Теперь Пётр набрался опыта и понял, что чрезмерная зависимость от одного центрального элемента управления могла стать уязвимостью. В результате провёл глубокую модернизацию базовых настроек ИК, изменив эвристические кластеры и перестроив алгоритмы взаимодействия. Теперь ИК действовал как система, где приоритетом оставалось выполнение команд, исходящих напрямую от Петра. Эта модернизация не только усилила его контроль над всей сетью, но и повысила её адаптивность в условиях быстро меняющейся внешней среды.

Одной из ключевых особенностей новой системы стал протокол автономного управления. ИК сохранял способность переходить в независимый режим только в самых крайних случаях – например, в ситуации полной потери связи с Петром или его командой. Это давало системе возможность мгновенно брать на себя командование, принимая решения, которые в обычных обстоятельствах требовали бы человеческого участия. Внедрение такой структуры стало важнейшим шагом в укреплении стабильности работы системы в условиях постоянной угрозы и неопределённости.

Причина, по которой Пётр решил внедрить столь радикальные изменения, лежала в его опасениях относительно потенциальных рисков. Несмотря на собственное бессмертие, Пётр понимал, что даже самые могущественные существа могут быть уничтожены при столкновении с силами, владеющими продвинутыми технологиями. Опасения по поводу возможных атак со стороны мощных врагов. В прошлом такими врагами были молторанцы, которые находились на значительно более высоком уровне в иерархии вселенной, чем Иджи. Их технологии и боевые системы превосходили другие цивилизации, и лишь невероятная мощь кораблей Иджи смогла остановить их агрессию.

Такой анализ послужил напоминанием Петру о хрупкости даже самых могущественных систем. Именно поэтому Пётр стал так настойчиво развивать концепцию предвосхищения любых сценариев, предусмотрев возможные сбои в системе управления и атаки с использованием самых передовых технологий противника.

Каждое обновление системы имело своей целью не только поддержание её эффективности, но и минимизацию шансов на дестабилизацию всего комплекса в случае неожиданного удара. ИК, теперь полностью настроенный под новые требования, мог мгновенно адаптироваться к различным вызовам – от технических сбоев до угроз вторжения.

Таким образом, создание нового уровня контроля и автономности являлось важнейшей частью стратегии Петра, которая опиралась на реалистичное осознание угроз, связанных с космическими конфликтами. Поддержание многоуровневой безопасности и способность системы быстро перестраиваться в условиях непредсказуемых изменений становились ключевыми факторами выживания и успешного выполнения задач.

Особое чувство удовлетворения вызывала работа командующей Адлат на периферии Солнечной системы, в удалённом и, казалось бы, безжизненном планетарном комплексе на планете Уран. Этот проект, который изначально казался почти невыполнимым из-за сложных условий и недостатка ресурсов, превратился в настоящее инженерное и управленческое чудо. Суровые климатические условия и экстремальные температуры, господствующие на Уране, усложняли любую деятельность, однако Адлат, обладая не только технологическим мастерством, но и феноменальным упорством, справлялась.

Руководство планетарным комплексом на Уране требовало не только железной воли, но и способности мыслить стратегически на долгосрочную перспективу. Пётр знал, что восстановление этой базы критически важно для укрепления обороноспособности в Солнечной системе, и потому успехи Адлат вызывали у него особую гордость. Благодаря её эффективным методам работы заброшенная и почти забытая база обрела новую жизнь. Там, где когда-то царила тишина и запустение, теперь функционировали сложные технологические системы, поддерживающие структуру базы. Восстановление планетарного комплекса превратилось в один из наиболее успешных проектов.

Под руководством Адлат база стала не просто оживать – она быстро превратилась в один из ключевых объектов стратегической важности. База не просто производственная или научная станция, а важная точка для контроля дальних рубежей Солнечной системы. Командующая умело распределила ресурсы, внедрив новые технологии, которые позволили ускорить восстановление и оптимизировать работу всех систем комплекса. Внедрение инновационных систем жизнеобеспечения и энергетики позволило базе поддерживать постоянную активность, даже в условиях дефицита ресурсов и удалённости от Земли.

Адлат принимала решения с такой уверенностью и быстротой, что у Петра не возникало никаких сомнений в её компетентности. Каждый шаг тщательно продуман, она выполняла свои обязанности с высочайшей степенью профессионализма, умело координируя работу технических команд, управляя процессами как на макроуровне, так и в мельчайших деталях. Это позволило комплексу на Уране не только вернуться к жизни, но и стать важным стратегическим объектом для всей Солнечной системы.

Отчёты, которые Пётр регулярно получал от ПУИС, лишь подтверждали её успехи. Эти документы не только демонстрировали выполнение всех текущих задач, но и описывали новые инициативы, разработанные и внедрённые Адлат. Она не только справлялась с ежедневными операциями, но и предлагала долгосрочные решения, которые обеспечивали дальнейшее развитие базы. Например, её инициатива по созданию автономных энергетических станций на Уране позволила не только сократить зависимость от централизованных источников энергии, но и превратить базу в самодостаточный объект. Это был один из тех редких случаев, когда сложная и технологически насыщенная система начинала работать как единое целое.

Пётр часто общался с Адлат по дальней связи, и каждый их разговор только укреплял его уверенность в её лидерских способностях. Беседы проходили не просто как формальные отчёты, а были настоящими стратегическими обсуждениями, где Адлат не только отчитывалась о проделанной работе, но и обсуждала с Петром возможные направления для дальнейшего развития комплекса. Её предвидение потенциальных проблем и способность предотвращать их ещё до возникновения позволяли базе не просто существовать, а процветать даже в самых трудных условиях. Она не только реагировала на текущие вызовы, но и была на шаг впереди, разрабатывая меры для предотвращения будущих угроз.

Глава 2

Вот такая ситуация сложилась на этот момент в Солнечной системе и на базах: дел много, людей мало. Команда каждый вечер собиралась вместе на ужин, тесным кругом, вчетвером. Эти встречи стали для них не просто обыденностью, а ритуалом – редким моментом, когда можно было сбросить напряжение, отвлечься от глобальных задач и поговорить откровенно. Вокруг царила уютная, почти домашняя атмосфера, и, хотя каждый из них нёс огромную ответственность, именно эти ужины напоминали им о том, что они друзья.

Сегодня Пётр казался более сосредоточенным, чем обычно. Его взгляд блуждал где-то вдали, в его глазах читалось беспокойство и напряжённые мысли. Когда все наконец расселись за столом, он, немного медля, поднял бокал. Взгляд серьёзен, даже тревожен, но он старался держаться.

– Давайте поднимем тост за начало освоения космоса людьми, – произнёс он, пытаясь вложить в свои слова оптимизм, хотя голос выдавал усталость. Его лицо, обычно выражающее уверенность, сейчас казалось каким-то утомлённым. Словно в этот момент он чувствовал всю тяжесть ответственности, которая легла на его плечи.

– Мы многое сделали, вдохнули жизнь в наследие Иджи, – продолжил он после короткой паузы. – Вот бы они увидели, что мы сделали… наверное, удивились бы…

Медми, сидящий напротив, взглянул на Петра с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Его глаза излучали иронию, как всегда.

– Ты уверен? – спросил он, его голос, как всегда, наполнен мягким, но язвительным скепсисом, что было частью его стиля. Он не пытался сомневаться в Петре, скорее хотел заставить его задуматься.

Пётр, уловив этот подтекст, почувствовал лёгкий укол. Он пытался оставаться уверенным, но даже сам чувствовал, что его слова звучат не так убеждённо, как ему хотелось.

– Конечно… – произнёс он с некоторой задержкой, и вдруг эта уверенность начала таять. Он замер, как будто внезапно осознал, что не до конца верит своим словам.

Медми усмехнулся, но его усмешка была не язвительной, а дружеской, поддерживающей.

– Ну тогда самое время удивляться, – сказал Медми, медленно наклоняясь вперёд. – Давай, удивляй нас – Сомов-Литон, прямой наследник Иджи.

Эти слова, сказанные с доброй насмешкой, прозвучали не только как вызов, но и как знак доверия. Пётр на мгновение смутился, но затем кивнул, признавая правоту друга. В конце концов, они все были здесь, чтобы поддерживать друг друга, даже в моменты слабости.

– Признаю, ты прав, – сказал он, его голос стал более уверенным. – Мы, люди, порой кажемся просто исполнителями. Но настоящими героями остаются Иджи, которые живут в нашем сознании и вместе с нами поднимают оборону Солнечной системы.

Верочка не могла остаться в стороне. Её глаза горели, как всегда, когда она говорила о высоких идеях.

– Мы с Иджи – одно целое. Да, мы уже не просто Иджи и не просто люди. Мы нечто другое. В нас ещё и сила Ава…

Её голос был резким, но в то же время спокойным, будто она произносила какую-то древнюю мудрость. Она говорила так, что каждый её слушал, ощущая силу этих слов. Медми, улыбаясь, поднял бокал, словно пытаясь сгладить напряжённость момента:

– Верочка права. За это стоит поднять тост.

Но его взгляд вдруг стал серьёзным, он медленно опустил бокал на стол и посмотрел на Петра, его лицо омрачилось.

– Пётр, друзья, на Земле творится что-то неладное, – начал он, его голос стал низким и тревожным. – Мы давно знали, что нас засекли. Но есть кое-что ещё. По моему глубокому убеждению, по нашей базе здесь, на Тибете, планируют нанести превентивный ядерный удар. Руководители государств почти договорились, я отслеживаю ситуацию.

Эти слова словно ударили по всем присутствующим. Тишина, которая наступила, казалась невыносимой. Все замерли, осознавая всю серьёзность происходящего. Пётр отвёл взгляд, его лицо стало тяжёлым, как будто он физически почувствовал груз ответственности, свалившийся на него. Он выдохнул, словно стараясь освободиться от внутренней боли.

– Понятно, моя вина, мой сектор ответственности, – тихо проговорил он, не поднимая глаз. – Мой косяк… мне и отвечать…

Верочка резко ударила кулаком по столу, прервав его. Её голос наполнился не только раздражением, но и отчаянием, смешанным с решимостью:

– Хватит заниматься самобичеванием! – сказала она, её глаза сверкали, словно она пыталась пробудить его. – Мы свою часть работы сделали, а ты всё отлыниваешь. Ты думаешь, что у тебя больше времени, чем у нас? Время действовать, Пётр!

Её слова прозвучали как вызов, и в них чувствовалась глубокая забота. Она видела в Петре не только лидера, но и любимого человека, поэтому не могла позволить ему впадать в отчаяние.

Медми, глядя на реакцию Верочки, кивнул, его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась твёрдая решимость:

– Она права. Самобичевание ничего не изменит. Ты – наш лидер, Пётр. Пришла пора действовать.

Пётр поднял взгляд, его глаза были полны сомнений, но в них вспыхнула искра решимости. Он знал, на него надеются, нельзя подвести своих людей. Давление ответственности огромное, но поддержка друзей напоминала ему, что он не один.

– Я думал, что всё образуется…, что вмешиваться не придётся, – начал он, словно пытаясь оправдать своё бездействие перед самим собой. – Но нет… давление властей на наши структуры становится очевидным. Они понимают, что появилась сила, способная противостоять им. Но мы не должны становиться их врагами. Мы должны работать вместе. Но как? Я не могу найти алгоритм действий, который бы гарантировал успех…

Его голос оборвался, и он снова опустил глаза. В его взгляде мелькала боль, словно он потерял контроль над ситуацией.

Верочка встала из-за стола и подошла к Петру, мягко положив руку ему на плечо. Её голос стал тёплым, но в нём по-прежнему звучала твёрдость:

– Ты всегда находил решение, Пётр. Ты справлялся в самых сложных ситуациях. Этот момент – не исключение. Мы с тобой.

Её слова, сказанные тихо, пронзили его сердце, и он почувствовал, как в груди вновь разгорается огонь решимости.

Медми, смотря на Петра, добавил, почти шёпотом:

– Мы рядом, Пётр. Ты не один. Вместе мы справимся.

Пётр чувствовал, как его охватывает сомнение. Он знал, от его решения зависит многое, возможно, всё. Каждый шаг нужно просчитывать, всё просчитывать, эта мысль пронзала его сознание, заполняя каждую клеточку тела холодом. Он сидел в тишине, стараясь собраться с мыслями, но тревога внутри лишь усиливалась. Его взгляд невольно блуждал по лицам друзей, каждый из которых ждал ответа. Эти люди были рядом с ним уже долгое время, они доверяли ему и надеялись на него. Но сейчас, когда требовалось принять окончательное решение, Пётр вдруг почувствовал себя одиноким.

– Мы обсуждали на базе Марса этот аспект, – продолжил Медми, пристально глядя на Петра. В его глазах отражалась уверенность, но вместе с тем и скрытая тревога. – Ты предложил радикальный метод, я согласился тогда с тобой. Но оказывается, ты ещё не принял решения? Может быть, нам стоит проголосовать, какой вариант выбрать?

Медми пытался надавить на Петра, но его голос оставался спокойным, даже мягким. Это не был вызов, скорее, желание подтолкнуть Петра к действию, помочь ему найти в себе уверенность.

– А я согласна, – вмешалась Верочка, её голос звучал твёрдо, без колебаний. Её решительность разительно контрастировала с сомнениями, которые ощущал Пётр. – Хватит тянуть, пора действовать. Если сомневаешься, попробуй все варианты, а потом задействуй основной как крайний.

Её слова были логичными, но в них ощущалась нотка разочарования. Верочка всегда была той, кто действовал быстро и решительно, и сейчас ей казалось, что Пётр слишком затягивает с этим важным шагом. Она привыкла доверять его интуиции, но не могла оставаться в стороне, когда видела, как он теряется в своих мыслях.

– В принципе, время есть, – поддержал её Медми, не отводя глаз от Петра. – Когда начнёшь, Пётр?

Теперь на него смотрели оба, их взгляды словно пронизывали его, вскрывая сомнения и внутренние страхи. Он знал, что они ждут от него решительности, и это давление только усиливало его замешательство. Но в глубине души Пётр понимал, что именно он должен принять это решение. Никто другой не может сделать это за него.

Медленно, но уверенно, поднялся. Движения тяжёлые, словно каждое действие требовало невероятного усилия. Он окинул взглядом своих друзей – этих людей, с которыми прошёл через многое, тех, кому доверял больше, чем себе. Они смотрели на него с ожиданием, и доверием. Он почувствовал, как в глубине души просыпается решимость, словно огонёк, едва тлеющий в темноте.

– Тянуть не буду, – наконец произнёс Пётр, его голос звучал твёрдо, хотя в глубине всё ещё была скрыта тревога. – Сейчас и начну.

Слова прозвучали уверенно, но внутри он знал: каждый шаг, каждое решение будет вести их к новому этапу, который он так старательно откладывал. Теперь же осознавал, что дальше оттягивать не получится. Пришло время действовать, время брать на себя полную ответственность.

– Вот и замечательно, – сказал Медми с лёгкой улыбкой, и его лицо вдруг вновь обрело привычную лёгкость. Он обернулся к остальным, чтобы разрядить обстановку: – А мы с Амазонкой пока потанцуем. Она, кстати говоря, не участвовала в дискуссии, наблюдая со стороны и впитывая эмоциональный фон. Она училась быть человеком, девушкой.

А Медми тем временем сделал невероятное, то, чего от него никто не ожидал. Он пригласил Амазонку на танец, галантно протянув руку киборгу-андроиду. Амазонка, замерев на долю секунды, словно анализируя приглашение, приняла его, и они начали танцевать. Их движения были завораживающими – элегантная фигура Медми и безупречно синхронные движения Амазонки создавали странный, но удивительно гармоничный контраст. Каждый их шаг, каждое движение было идеально слажено, будто они репетировали этот танец десятки раз. В этом было что-то необычное, почти мистическое.

Пётр, наблюдая за ними, на мгновение забыл о своих мыслях. Взгляд невольно остановился на этой паре, но его мысли всё равно оставались далеки от романтики.

– Ты что-нибудь понимаешь? – неожиданно спросила Верочка, не отрывая взгляда от танцующей пары. Её голос был полон скрытого напряжения.

– Ты о чём? – Пётр пытался отвлечься от своих мыслей, но Верочка не позволила ему уйти от разговора.

– Понимаешь, что между ними происходит? – её голос прозвучал холодно, и Пётр почувствовал, как у него внутри что-то сжалось.

Он взглянул на Медми и Амазонку ещё раз, но не заметил ничего необычного.

– Да ничего, просто танцуют. Она киборг, он человек. Ничего быть не может… – Пётр попытался говорить уверенно, но в глубине души чувствовал, что Верочка может быть права.

Верочка прищурилась, её взгляд был пронизывающим, а голос – ещё холоднее:

– Дай бог, чтобы ты оказался прав. Иначе не сносить ему головы. Адлат её просто оторвёт… Она девушка ревнивая.

– Не мог предположить, что Арест такой ловелас…

– Не завидую я ему, если это серьёзно. Его ждёт разборка с Адлат.

Эти слова заставили Петра почувствовать, как по его спине пробежал холодок. Они прозвучали как предостережение, как угроза. Он пытался убедить себя, что Верочка преувеличивает, но в её тоне слышалась уверенность, которая настораживала.

– Да ладно тебе, – попытался отмахнуться Пётр, хотя внутри продолжало тлеть беспокойство. – Пойдём, займёмся делами. Попробую провести предварительные переговоры с руководителями ведущих стран.

Верочка кивнула, хотя её глаза всё ещё оставались прикованными к танцующей паре.

На самом деле она оказалась права – дыма без огня не бывает, она правильно определила поведенческую модель Ареста.

Амазонка с самого своего создания притягивала Ареста. Её идеальные пропорции, грациозные движения и удивительно острый ум всегда вызывали в нём восхищение. Её манера поведения, лишённая излишней эмоциональности, но при этом полная скрытой интеллигентности и логики, внушала ему уважение и трепет. Он восхищался ею на расстоянии, однако, когда Адлат уехала, перед ним открылась возможность углубить их общение, понять, что скрывается за этой совершенной внешностью искусственного интеллекта. Это внезапное ощущение свободы и потенциальной близости подтолкнуло его сделать шаг – и он пригласил Амазонку на танец.

Танец оказался не просто движением тел, но и своеобразным диалогом, в котором каждое движение открывало новые грани их взаимодействия. Медми внимательно следил за каждым её движением, поражаясь тому, как плавно и точно она повторяла его жесты. Амазонка была создана с таким уровнем грации, что её движения казались почти естественными, даже более чем человеческими. В какой-то момент Арест, не сдержавшись, восхищённо произнёс:

– Амазонка, я поражён! Где ты научилась так танцевать?

Она посмотрела на него своим спокойным, слегка задумчивым взглядом и ответила с лёгкой улыбкой:

– Ну что вы, Арест Юрьевич, мне далеко до вас. Но я стремлюсь к совершенству.

Они синхронно двигались по залу, и Медми, ловя взгляд Петра и Верочки, тихо добавил:

– Посмотри, как на нас смотрят Пётр и Верочка.

– Как? – отозвалась Амазонка с игривым любопытством.

– С любопытством и интересом, – задумчиво ответил он.

– Потому что я киборг? – предположила она, внимательно всматриваясь в его лицо.

Медми улыбнулся и посмотрел на неё по-другому, с новым осознанием:

– Возможно, потому что мы танцуем прекрасно… Или ещё потому, что ты выглядишь как красивая девушка. Твоя кожа тёплая, как у человека. Ты выглядишь совершенно как человек…

Амазонка чуть наклонила голову, её взгляд стал более глубоким, и она неожиданно ответила:

– Ты прав, ИК создал меня как совершенную девушку с полными биологическими признаками.

Эти её слова ошеломили Ареста. Он растерянно замолчал, не зная, как продолжить разговор. Он краем глаза заметил, как Пётр и Верочка, обменявшись взглядами, тихо вышли из комнаты, оставив его наедине с Амазонкой. Внутри него разгорелся конфликт: Адлат, его любовь, была далеко, но перед ним стояла Амазонка, и он уже не мог игнорировать свои чувства к ней.

– Тебя не зря назвали Амазонкой, ты очень красивая, – пробормотал он, пытаясь снова найти нить разговора.

Амазонка задумчиво кивнула:

– Очень занятно. А почему Адлат так назвали? – её вопрос был прямым, но вскрыл скрытые глубины его сердца.

Арест задумался. Имя Адлат всегда вызывало у него чувства уважения и трепета. Её мужественность и непоколебимая воля всегда оставались для него опорой и вдохновением.

– Имя Адлат означает справедливость, закон и порядок, – спокойно ответил он.

Амазонка посмотрела ему в глаза и, немного поколебавшись, задала ещё более сложный вопрос:

– Ты её любишь?

В этот момент у Ареста будто остановилось время. Его сердце забилось быстрее, но он собрался и тихо, но уверенно, произнёс:

– Конечно, я её люблю.

Однако этот ответ не удовлетворил Амазонку. Она продолжила с той же спокойной настойчивостью:

– А меня ты любишь?

Арест почувствовал, как его дыхание участилось. Этот вопрос поставил его в тупик. Он пытался найти правильные слова, чтобы выразить свою внутреннюю борьбу. В его душе бурлили смешанные чувства: с одной стороны – привязанность и уважение к Адлат, с другой – восхищение и необъяснимая тяга к Амазонке. Он решил уклониться от прямого ответа, но так, чтобы не обидеть её:

– Ты мне очень нравишься, – начал он, стараясь говорить как можно мягче, – но любовь – это такое сложное чувство, которое невозможно сразу определить. Есть страсть, а есть любовь, и одно без другого редко бывает. Хотя… я, наверное, не прав. Любовь может быть без страсти, она тогда называется платонической. Это когда исключается физический контакт.

Амазонка спокойно слушала его рассуждения, и, когда он закончил, ответила с математической точностью:

– Если следовать вашей теории, Арест Юрьевич, то мы находимся в платонических отношениях. Мы не вступаем в физическую связь.

Медми улыбнулся, но понял, что всё не так просто.

– Нет, Амазонка, всё гораздо сложнее. Есть служебные отношения, есть дружба, есть семья, а есть… любовь, – он замолчал, осознавая, что не знает, как точно выразить свои чувства.

Амазонка на мгновение задумалась, а затем произнесла тихо, но с твёрдостью:

– Допустим. Сейчас Адлат далеко, она не с нами. Ты сможешь полюбить меня?

Этот вопрос поразил Ареста до глубины души. Он не мог больше уклоняться, не мог бежать от реальности. Внезапно, будто прыгая в ледяную воду, он выдохнул:

– Я постараюсь.

Эти слова прозвучали не как обещание, а как искреннее признание в том, что он сам ещё не знал, куда его могут привести чувства к этой необычной, но удивительной женщине-киборгу.

***

Верочка шла, размышляя о Медми. Танец с Амазонкой её удивил, но она вернулась в реальность: сейчас нужно думать о переговорах.

– Почему не провести переговоры со всеми руководителями стран? – спросила она, приподняв бровь. В её голосе слышался вызов, как будто она хотела проверить его логику.

– Какой смысл вести переговоры с вождём племени, если он на планете ничего не решает? – Пётр говорил с уверенной интонацией, словно разъясняя очевидное. – Решают двадцать государств. А если конкретнее, то и того меньше – в пределах пяти-десяти стран, во главе которых стоят президенты… В общем, с ними и надо разговаривать.

Когда вошли в зал, рабочая атмосфера встретила их гулом голосов операторов и мерцающими экранами. На каждом мониторе отображались данные: графики, схемы, сигналы с кораблей и баз, разбросанных по всей Солнечной системе. Каждый оператор сосредоточен и полностью погружён в свою задачу. В центре управления всегда царил порядок, и даже в моменты самого высокого напряжения здесь сохранялась строгость и дисциплина.

При появлении Петра операторы немедленно поднялись, отдавая дань уважения своему главнокомандующему. Их взгляды полны уважения, но и ожидания – каждый знал, что Пётр всегда приносит с собой важные решения или новые задачи. Но сегодня, несмотря на привычную обстановку, что-то в нём было иным.

Старшая смены, Мария Семёнова Руднева, сделала шаг вперёд и чётко отрапортовала:

– Главнокомандующий, за время работы смены значимых происшествий не произошло. Ситуация стабильная.

Пётр кивнул, принимая доклад. Его чёрные латы, сверкавшие в свете мониторов, делали его внушительной фигурой среди остальных. Но, хоть его внешний вид оставался таким же властным и непоколебимым, внутри он был охвачен мыслями, которые не давали ему покоя. Его сознание блуждало в поисках того, что он не мог назвать словами. Словно где-то в глубинах его разума притаилась угроза, которую он не мог разглядеть, но уже ощущал.

– Хорошо, продолжайте работу, – отозвался Пётр, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась какая-то отстранённость.

Когда Руднева вернулась к своим обязанностям, Пётр на мгновение замер, его взгляд устремился на бесконечные строки данных на экранах, но он не видел их. Его мысли возвращались к танцу Медми и Амазонки. Это странное взаимодействие, это новое развитие событий заставило его задуматься: возможно, что-то изменилось. Что-то большее, чем просто командная работа. И это что-то не давало ему покоя.

Он отвёл взгляд от экранов и тихо позвал:

– Верочка…

В его голосе прозвучала едва уловимая грусть. Он знал, что его тревога не была напрасной. Каждый день приближал их к решающему моменту, к которому они готовились, но которого всё ещё боялись. В этом мире, в котором они жили, не было места для сомнений или полумер. Он чувствовал, что время, когда они смогут вздохнуть с облегчением, ещё не настало. Угроза, которую он не мог назвать, подбиралась ближе.

– В этом мире нет места для полумер, – сказал Пётр, его голос слегка дрогнул, но он продолжил, собрав всю свою силу воли. – Мы должны сделать всё возможное, чтобы защитить то, что нам дорого.

Верочка стояла рядом, наблюдая за его реакцией. Она знала Петра лучше всех – знала его стремления и постоянные сомнения. Её взгляд смягчился, в нём появилась нотка сочувствия, но это не убавило её решимости.

– Я с тобой, Пётр, – сказала она мягко, но уверенно. – И ты знаешь, что мы справимся.

Её голос обладал той самой силой, которой она всегда наполняла его в моменты сомнений. Пётр почувствовал эту волну поддержки. Верочка всегда была его опорой, той, кто помогал ему стоять прямо, даже когда весь мир вокруг казался готовым рухнуть. Она никогда не сомневалась в их миссии, и это помогало и ему держаться.

Он снова посмотрел на экраны, и на этот раз его взгляд стал более сосредоточенным. Всё вокруг должно быть под контролем, ведь у них не было права на ошибку.

Глава 3

Пётр тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение не отпускает, словно цепкие пальцы страха тянулись к сердцу, сжимая его. Мысли метались, каждая из них цеплялась за сомнения, как за якорь. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько уязвимым. Да, он был археологом – человеком науки, который привык сталкиваться с загадками прошлого, а не с лидерами великих держав. Его вторая роль, капитана корабля Иджи, давала ему уверенность в космических боях и стратегиях, но сейчас он стоял на пороге совершенно нового испытания. Руководители стран, которых он видел только на экранах телевизоров, чьи решения меняли ход истории, будут говорить с ним. Ответственность, которая ложилась на плечи, казалась невыносимой.

Каждое мгновение, каждая секунда отсчитывали время до момента, который мог стать поворотным для всего человечества. Страх подкрадывался, как тень, шепча на ухо о возможных неудачах, о последствиях, если он не справится. Время будто замедлилось, когда он повернулся к Верочке.

Она стояла рядом – спокойная, как всегда, её лицо оставалось неподвижным, но глаза говорили о многом. Пётр знал, что она всегда готова поддержать его, всегда верит в него, но даже в её глазах он заметил едва уловимую тень тревоги. Может быть, потому что она тоже понимала: этот момент не просто важен, он изменит всё.

– Ну что, дорогая, начнём? – произнёс он, стараясь сделать свой голос твёрже, чем он чувствовал себя внутри. Но даже он сам заметил, как его интонации дрогнули. – Пойдём, к моему терминалу, он изолирован от остальной части центра, – продолжил он, пытаясь сохранить видимость уверенности.

Верочка кивнула, её спокойствие придавало сил. Но несмотря на её уверенность, Пётр уловил тонкую нотку тревоги, которая пряталась глубоко в её взгляде. Она знала, что её задача – не отвлекать его от этих мыслей, а быть рядом – поддерживать его, когда он колебался, и помогать, когда он споткнётся.

Они молча двинулись по длинному коридору. Их шаги отдавались гулким эхом, словно и само пространство пыталось унять их внутреннюю тревогу. Пётр не говорил, да и Верочка молчала. Оба погрузились в собственные мысли, готовясь к предстоящему испытанию. Казалось, что сам путь до терминала был метафорой того, как далеко они уже зашли и как ещё больше предстоит пройти.

Когда они вошли в терминал, небольшой, освещённый тусклым светом от панелей управления и мерцающих экранов, тишина окружала их, лишь слабое жужжание техники напоминало о том, что мир вокруг продолжает существовать. Однако для Петра в этот момент всё остальное перестало иметь значение. Вся его жизнь сейчас сводилась к тому, что должно произойти в этой комнате.

Он остался стоять. Его чёрные латы, блестящие в приглушённом свете, делали его внушительной фигурой, как тёмный рыцарь перед последним боем. Но несмотря на этот внушительный вид, внутри него бушевала буря сомнений и страхов. Его лицо казалось холодным и сосредоточенным, но сердце билось быстрее, чем когда-либо.

Верочка тихо подошла к нему, она чувствовала, как напряжение овладевает Петром, и знала, что он нуждается в её поддержке. Её прикосновение было тёплым, когда она положила руку ему на плечо. Её глаза, полные понимания, встретились с его взглядом.

– Пётр, ты справишься, – её голос был тихим, но в нём звучала твёрдая уверенность. – Мы прошли весь этот путь не для того, чтобы остановиться здесь. Ты готов. Мы готовы.

Её слова проникли прямо в его душу, как луч света, пробивающийся сквозь тёмные облака. Он почувствовал, как его страхи начинают немного отступать. Её вера в него всегда давала ему силу.

– Спасибо, Верочка, – ответил он, его голос слегка дрогнул, но в нём уже слышалась решимость. – Я не знаю, как бы справился без тебя.

Она улыбнулась, её улыбка была мягкой, но в то же время твёрдой, как её убеждённость.

– Мы справимся, Пётр. Мы вместе, и это главное.

Он глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно уступает место решимости. Он подошёл к панели управления и на мгновение замер, его пальцы зависли над сенсорами. Внутри происходила борьба – между страхом и желанием сделать правильный шаг, между его старой сущностью учёного и новой ролью командующего, которую он принял.

Наконец Пётр собрался с духом и активировал систему связи. Экраны ожили, мягкий свет залил комнату, создавая иллюзию спокойствия, но внутри у Петра продолжался шторм. Он чувствовал, как напряжение затопило каждую клетку его тела, но не мог позволить себе показать это. В его мире слабость была непозволительной роскошью. Верочка оставалась рядом – её молчаливое присутствие, как якорь, удерживало его на поверхности, не давая погрузиться в бездну тревог и сомнений. Её взгляд следил за каждым его движением, как будто одним своим вниманием она готова была поддерживать его, если что-то пойдёт не так.

Пётр почувствовал, как лёгкое дрожание охватило его пальцы, и быстро сжал руку в кулак, стараясь подавить это ощущение. Он глубоко вдохнул и подумал:

«Теперь не время для слабостей. Я должен быть сильным – не ради себя, а ради тех, кто верит в меня».

– Почему не садишься? – вдруг спросила Верочка, нарушив тишину. Её голос был тихим, но в нём звучала забота, которая сразу же успокоила его, как будто она напомнила ему, что он не один. Пётр медленно повернулся к ней.

– Пусть видят меня в полный рост. Так эффектнее, – ответил он с лёгкой улыбкой, стараясь придать своему голосу уверенности.

Верочка кивнула, её глаза задержались на нём чуть дольше, чем обычно, как будто она оценила его внутреннее состояние. Она видела, как он пытается казаться сильным, и знала, что сейчас её задача – помочь ему справиться, дать ему ту поддержку, которая станет для него опорой.

– В принципе, да… – согласилась она, бросив на него быстрый, но проницательный взгляд. Внутри неё всё ещё шла борьба: она искала правильные слова, чтобы успокоить его, дать ему почувствовать, что всё под контролем, хотя она и сама понимала, что этот момент может стать решающим. – С кого начнём? – её голос прозвучал бодро, но в нём было больше беспокойства, чем она хотела показать.

– Давай с самой сильной страны на данный момент… – сказал Пётр, его голос прозвучал твёрдо, но в глубине была скрытая нервозность. Он не мог себе позволить ошибиться. Его глаза сверкнули решимостью, как будто он пытался убедить себя, что это правильный шаг.

– Штаты? – уточнила Верочка, хотя ответ очевиден. Она сделала это, чтобы помочь ему сфокусироваться. Её голос стал твёрже, как будто она пыталась передать ему свою уверенность.

– Они, – коротко подтвердил Пётр, его голос прозвучал почти отрешённо, как будто он готовился к неизбежному. Этот разговор будет для него испытанием, но он понимал, что другого пути нет.

– С кем будешь говорить? – Верочка слегка прищурила глаза, её взгляд стал сосредоточенным.

– С президентом, конечно, – уверенно ответил Пётр, но в его голосе мелькнула едва уловимая нотка сомнения. Это был момент, когда он не может позволить себе колебаний.

Она подошла к нему ближе, её взгляд стал мягче, но полон решимости.

– Ты справишься, Пётр, – произнесла она, её голос был полон уверенности, которую она хотела передать ему. – Этот момент – важный, ты готов. Я знаю, что ты сделаешь всё правильно.

Её слова прозвучали тихо, но твёрдо. Пётр посмотрел на неё, его взгляд встретился с её глазами, полными поддержки и веры.

– Спасибо, Верочка, – тихо произнёс он, и в его голосе теперь звучала настоящая благодарность.

Верочка быстро активировала пульт, её пальцы летали над клавишами с такой точностью и решимостью, что казалось, будто она была сама частью системы. Она отдала короткий приказ одному из операторов на линии, и тот мгновенно начал устанавливать соединение. Пётр стоял рядом, его сердце билось сильнее, чем когда-либо прежде. Он чувствовал, как в груди нарастает давление, как каждый удар сердца отдаётся эхом в его ушах.

Взгляд его устремился на мерцающий экран, где постепенно начала разворачиваться голограмма овального кабинета Белого дома. Президент США сидел за своим столом, окружённый советниками, их лица казались погружёнными в очередное обсуждение, но внезапно что-то изменилось. Время как будто замерло, когда перед ними материализовалась голограмма Петра – внушительная фигура в чёрных латах, возвышающаяся прямо перед президентом.

Пётр сам не ожидал такого эффекта. Его броня, сверкающая в тусклом свете кабинета, делала его фигурой, больше похожей на мифическое существо, чем на человека. Но сейчас это было частью его стратегии – показать свою силу, уверенность и могущество, даже если внутри него бурлили страхи и сомнения. Президент и все присутствующие в кабинете замерли в немом шоке, их лица выражали смесь удивления и страха. Никто не ожидал увидеть нечто столь неожиданное и в то же время угрожающее. Сцена напоминала сюжет фантастического фильма, но это была реальность, более странная и пугающая, чем любой вымысел.

Тишина заполнила пространство, словно весь воздух был высосан из комнаты. Напряжение становилось ощутимым физически. Совещание, которое ещё минуту назад шло своим чередом, мгновенно остановилось. Все взоры оказались прикованы к голограмме Петра, который, стоя перед ними, казался воплощением силы и власти.

Президент, осознавая, что он оказался в центре невообразимой ситуации, с трудом сохранял самообладание. Его руки слегка задрожали, но он быстро собрался, пытаясь не показать своего волнения. Он оглядел своих советников, их лица бледны, глаза расширены от ужаса и недоумения.

Президент медленно повернулся к голограмме Петра, и его взгляд, настороженный и растерянный, полон внутренней борьбы. Он пытался понять, что происходит. Кто это? Что это? Его мир, в котором он контролировал всё – каждый шаг, каждое слово своих советников, каждое решение – внезапно начал рушиться. Это была не просто неожиданность, это была угроза, которая зарождалась перед его глазами. Угроза, которую он не мог ни предвидеть, ни контролировать.

Он стиснул челюсти, его руки на мгновение задрожали от ярости, но быстро взял себя в руки. Посмотрел на своих советников, которые так же ошеломлены. Они смотрели на него с надеждой, что вот он разберётся и разрулит нестандартную ситуацию.

– Что это такое? Уберите, вздумали мне тут «Звёздные войны» демонстрировать? – голос президента звучал резко, почти истерично. Он старался вернуть контроль над ситуацией, хотя внутри него начало зарождаться чувство полной беспомощности.

Голограмма Петра, возвышающаяся перед ним в своём чёрном доспехе, оставалась неподвижной. Его фигура казалась холодной и безэмоциональной, но вместе с тем она источала нечто большее – неоспоримую силу, которая превосходила всё, что когда-либо видел президент. Эта сила пронизывала пространство, словно невидимая энергия, которую нельзя было ни контролировать, ни подавить.

Пётр заговорил холодным и бесстрастным голосом, таким же, как его внешний вид:

– Добрый день, господин президент. Убрать не получится. Позвольте представиться: Литон, главнокомандующий флотом цивилизации Иджи.

Слова Петра эхом разнеслись по овальному кабинету, и их вес ощущался в каждой клетке тела президента. Он нахмурился, и гнев начал подниматься из глубин его души. Это был не просто гнев – это было осознание того, что контроль ускользает из его рук. Гнев на то, что кто-то, неизвестный ему, вторгся в его мир, нарушив привычный порядок вещей. Он привык к власти, привык диктовать условия, а теперь перед ним стоял кто-то, кто, похоже, пришёл, чтобы навязать свои собственные правила.

– Какой главнокомандующий? Кто разрешил? Уберите это сейчас же! – потребовал президент, его голос стал резким, почти визжащим. Он оглядел своих специалистов, ожидая, что кто-то из них найдёт решение, но в их глазах отражалась тревога. Они отчаянно пытались устранить это «нарушение», их руки лихорадочно скользили по клавиатурам, но всё тщетно. Лица специалистов становились всё более напряжёнными, когда они осознали, что ничего не могут сделать.

Пётр смотрел на президента сквозь зеркальный щиток тактического шлема, его взгляд как ледяное зеркало, в котором отражалась уверенность в своём превосходстве.

– Я же предупреждал, – продолжал он, его голос оставался спокойным, но в нём слышалась стальная уверенность, как у человека, который знает, что он полностью контролирует ситуацию. – Итак, вы готовы выслушать меня?

Президент, до конца не веря в то, что происходит, попытался взять себя в руки. Его руки всё ещё дрожали, и он почувствовал, как напряжение нарастает в груди. Он не привык к такому – его всегда окружала власть и контроль, но сейчас он был вынужден столкнуться с чем-то, что разрушало его привычный мир. В его голове роились вопросы: «Что это? Кто это? Почему я ничего не могу сделать?»

– Говори, кто ты на самом деле? – наконец проговорил он, его голос был натянутым, как струна, которая вот-вот порвётся. Президент пытался сохранить хладнокровие, но страх уже начал просачиваться в его голос, выдавая внутреннюю панику. Ему казалось, что мир, который он знал, рушится.

– Повторяться не буду, – ответил Пётр твёрдым, как гранит, голосом. – Как я уже сказал, мы на Земле. То, что вы наблюдаете в последнее время, – это наши корабли и наша инфраструктура. И, да, она значительно превосходит вашу по уровню технологий. Я мог бы с вами не разговаривать, но, учитывая, что вы – одно из самых сильных государств планеты, решил провести эту встречу.

Каждое слово Петра било по нервам президента, словно молот по наковальне. Его сердце начало бешено колотиться, как у загнанного зверя, который понимает, что его загнали в угол. Он чувствовал, что теряет контроль, что реальность уходит у него из-под ног, но он не мог позволить себе этого показать.

– Что вам нужно? И кто вы на самом деле? – спросил президент, его голос стал более осторожным, как у человека, который пытается понять, с кем имеет дело. Он понимал, что перед ним стоит нечто, что может угрожать всему, что он знает.

– Я уже представился, – снова ответил Пётр, его голос был твёрдым, словно сталь. – Что касается второго вопроса, мне действительно кое-что нужно.

Президент замер: «Что они хотят?» – пронеслось в его голове. Паника снова начала подниматься, но теперь она перемешалась с отчаянием. Он почувствовал, как его мысли метались между страхом перед неизведанным и надеждой, что это всё ещё можно контролировать.

– Что именно? – спросил он, сжав кулаки под столом, его голос выдал напряжение, которого он не мог скрыть. Он чувствовал, что каждое слово Петра может стать решающим.

– Мир на планете Земля, – ответил Пётр, его слова прозвучали просто, но в них чувствовалась огромная сила, словно за ними стояли века знаний и опыта. – Мир, который даст возможность существовать цивилизациям людей дальше.

Эти слова ошеломили президента. Он ожидал ультиматумов, угроз, чего угодно, но не этого. Его сознание не могло сразу принять сказанное. Он почувствовал, как волна сомнений окутала его разум, но вместе с ней поднялась ярость.

– Бред какой-то, уберите этого чудика! – резко выкрикнул он, его голос прозвучал громче, чем он планировал. Он вскочил, размахивая руками, как будто мог физически изгнать Петра из комнаты. Специалисты в овальном кабинете снова лихорадочно начали искать решения, но бесполезно – страх охватил их сердца, и каждый понимал, что они бессильны.

Пётр, казалось, не замечал хаоса вокруг. Его лицо оставалось спокойным, почти безразличным.

– Вижу, вы не хотите меня слышать, – сказал он ровным голосом, лишённым эмоций, но в нём чувствовалась скрытая угроза. – Что ж, вот мой ультиматум: в ближайшую неделю вы поменяете внешнеполитический курс. Ваш главный приоритет – установление мира на планете. Предупреждаю, срок – неделя. Если предпримете агрессивные действия, я заблокирую все ваши возможности.

Президент вскочил со стула, его лицо исказилось от гнева, дыхание стало прерывистым. Он не понимал, с кем он разговаривает и почему этот «фантом» осмеливается ставить ему ультиматумы. В его голове бушевали мысли: «Это шутка? Диверсия? Или это действительно инопланетная угроза?» Он почувствовал, как холодный пот стекал по его спине, заставляя ощутить себя маленьким и беспомощным перед тем, что ему казалось невозможным.

Пётр, понимая, что дальнейший разговор не имеет смысла, сделал шаг назад и отключил связь. Его чёрная фигура мгновенно исчезла из кабинета, оставив за собой пугающую пустоту. Напряжение в комнате было настолько плотным, что его можно было буквально ощутить.

– Ну, наконец-то справились? – президент бросил недовольный, почти обвиняющий взгляд на шефа службы безопасности. Его голос дрожал, хоть он и старался держать себя в руках, пытаясь спрятать своё растерянное состояние за маской суровости и авторитета, но всем в комнате было ясно, что этот «фантом» в чёрных латах потряс его до глубины души.

Шеф службы безопасности нервно сглотнул, глядя на своего начальника, и пробормотал с явной неуверенностью:

– Прошу прощения, господин президент, но мы тут ни при чём. Он отключился сам…

Его голос звучал так, словно он сам не верил в свои слова, понимая, что их технологии, на которые они всегда полагались, оказались беспомощными перед этой непонятной угрозой. Это было не просто тревожное осознание, а настоящая угроза привычной системе координат, где всё контролировалось и не было места для неожиданностей. Они оказались на грани столкновения с чем-то, что выходило за рамки их компетенции.

Момент растерянности повис в кабинете, словно неведомая тяжесть придавила всех присутствующих. Каждый ощущал, как мир, в котором они жили, внезапно изменился. Каждое движение, каждый взгляд говорил о том, что привычные законы реальности подверглись сомнению. В воздухе витала неясная угроза – то ли инопланетная, то ли технологическая, но однозначно – за пределами их понимания. Советники, обычно столь уверенные в своих словах, сейчас выглядели потерянными, а шёпот тревожных разговоров сменялся ошеломлённой тишиной.

Президент, понимая, что утратил контроль над ситуацией, сел обратно в своё кресло. Его руки дрожали, когда он сцепил пальцы, пытаясь вернуть себе самообладание. Но внутренняя паника била по его нервам, заставляя сердце биться быстрее. Он мог показать уверенность своим подчинённым, но внутри его мир рушился. Неизвестно, что он решит дальше, но он осознавал: в этот момент изменилось всё.

Тем временем Верочка наблюдала за Петром. Она видела, как его мощная фигура, недавно такая уверенная, теперь словно поблекла. Пётр стоял, опустив голову, его лицо выражало усталость и разочарование. Он выглядел так, будто на его плечи упал ещё больший груз, чем он ожидал. То, что должно было стать шагом вперёд, обернулось тревогой, недоверием и сопротивлением. Но Верочка знала, что сейчас не время для слабости – ни для неё, ни для него. Она понимала, что этот контакт, каким бы тяжёлым он ни был, всего лишь первый шаг на длинном пути.

Она подошла к Петру тихо, осторожно, чувствуя, что каждое её движение сейчас должно быть наполнено поддержкой. Её взгляд смягчился, когда она увидела, как он борется с собственными мыслями и эмоциями. Она знала его лучше, чем кто-либо другой, и понимала, что даже его твёрдая броня не может скрыть внутренних сомнений.

– Что ты хотел, чтобы в фантастику сразу поверили? – её голос прозвучал мягко, почти шутливо, но в нём была глубокая забота. Тёплая ирония в её словах была призвана не осмеять его, а напомнить, что это лишь первый шаг на долгом пути.

Она подошла ближе, её глаза наполнились сочувствием и решимостью. Она знала, что Пётр ощущает всю тяжесть этого момента, но также знала, что ему нужна её поддержка – сейчас больше, чем когда-либо.

– Продолжим? – добавила она полным уверенности голосом.

Её слова, как якорь, удерживали его в реальности, помогая справиться с грузом неудач и сомнений. Они напомнили Петру, что, несмотря на сложности, они не могут остановиться. Этот мир, который они защищали, требовал от них не только силы, но и смелости продолжать, даже когда кажется, что всё идёт не так.

Пётр глубоко вздохнул, поднял голову и посмотрел на Верочку. Её уверенность, её вера в него – то, что ему сейчас требовалось. Он кивнул, в его глазах снова загорелся огонь решимости, хотя сомнения ещё оставались. Но теперь он знал, что впереди его ждёт новая битва, и он готов встретить её.

– Ты права, – сказал он, его голос снова стал твёрдым. – Это только начало.

Верочка улыбнулась, и они снова оказались на одной волне – как всегда, вместе, как команда, способная выдержать любые удары судьбы.

Пётр сжал кулаки, готовясь к следующему шагу, и посмотрел на терминал. Время на разочарования закончилось.

Глава 4

– Давай Китай, – произнёс Пётр, его голос звучал твёрже, чем раньше, но всё ещё сохранялась напряжённость. Он осознавал, что этот разговор будет не менее важным, чем предыдущий, если не более. С каждой новой встречей ответственность только возрастала, и он чувствовал это. Сейчас не просто контакт с очередным лидером, по сути – шаг к мировому консенсусу, шаг, который мог определить будущее Земли.

Голограмма начала формироваться, и перед Петром возникла фигура председателя Китая – человека, в чьих руках находилась судьба одной из древнейших и могущественных цивилизаций на планете. Его лицо, исполненное мудрости и внутренней силы, казалось спокойным, но Пётр знал: под этим внешним спокойствием скрывается целая вселенная мыслей и стратегий. Председатель – человек, который привык к власти, к принятию решений, влияющих на миллиарды людей, и его сложно удивить.

Что поразило Петра – председатель находился один в своём кабинете. Обычно такие лидеры всегда окружены советниками и охраной, но этот человек, вероятно, предчувствуя важность предстоящего разговора, выбрал уединение. Его тонкий политический инстинкт или шестое чувство подсказывали именно такое поведение.

Как только перед ним материализовалась голограмма Петра в чёрных латах, председатель инстинктивно потянулся к кнопке вызова охраны, но, осознав бесполезность этой попытки, махнул рукой. Если эти существа могли проникнуть в самое сердце, его кабинет, охрана не поможет. Возможно, разумнее всего будет просто выслушать, что они хотят сказать.

– Приветствую вас и в вашем лице самую древнюю цивилизацию планеты Земля, – начал Пётр. Его голос звучал твёрдо, в нём чувствовалось уважение. Он понимал, что нужно осторожно вести этот разговор. Перед ним находился не просто лидер, а человек, представляющий многовековую историю и культуру.

Председатель, хотя и оставался внешне спокойным, с едва уловимой усмешкой наблюдал за Петром. Однако его глаза выдали напряжение – он, как опытный политик, понимал, что не может просто игнорировать происходящее. Вопросы метались в его сознании: кто эти существа, чего они хотят и какова их цель?

– С кем говорю и что вам от меня нужно? – голос был спокойный, ровный, почти безэмоциональный, но в глазах мелькнула тень тревоги. Он старался держать себя в руках, но его ум работал на полную мощность, пытаясь осмыслить эту новую ситуацию.

– Я – главнокомандующий флотом цивилизации Иджи, – продолжил Пётр, стараясь придать своему голосу уверенность и непреклонность. – Наша главная база находится на Тибете. Вы, вероятно, уже знаете о последних событиях – это наше вмешательство. Мы – инопланетяне. Теперь мы живём на Земле. Планета находится под угрозой погружения в хаос, а мы стремимся предотвратить это. Мы хотим мира на планете и дальнейшего развития цивилизации без войн.

Председатель на мгновение замер, обдумывая услышанное. Он был человеком, который привык видеть мир через призму рациональности, и всё, что сейчас говорил Пётр, казалось ему фантастическим. Но факт оставался фактом: кто-то смог проникнуть в его кабинет и установить прямую связь, минуя все службы безопасности. Это было тревожным сигналом, и он понимал, что должен отнестись к этому разговору серьёзно.

– Допустим, я поверю в то, что вы говорите, – медленно начал председатель спокойным голосом, но в нём ощущалась вековая мудрость. – Более того, Китай всегда оставался приверженцем мирного развития цивилизаций. Но как вы предлагаете достичь мира на планете, которую раздирают алчные войны и противоречия?

Пётр смотрел прямо в глаза председателю, ощущая его сомнения и внутренние колебания. Это был человек, который управлял страной с миллиардами людей, и его решения оказывали влияние на весь мир. Пётр знал, что ему нужно подбирать слова с особой осторожностью, чтобы убедить этого лидера.

– Вы разумный человек, ваше руководство страной пропитано тысячелетней мудростью, и это даёт вам уникальное преимущество. Я провожу переговоры с лидерами ведущих стран, от которых зависит будущее мира. В ближайшую неделю должно прийти осознание необходимости мирного сосуществования. Если этого не произойдёт, нам придётся вмешаться и скорректировать политику тех стран, которые останутся на пути агрессии.

Эти слова прозвучали как предостережение, но в них также была и надежда. Пётр хотел, чтобы человечество сделало правильный выбор, и он надеялся, что председатель Китая сможет понять, насколько важен этот момент.

Председатель задумался. Он долго молчал, и это молчание казалось почти осязаемым. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, но в его глазах можно было прочитать борьбу. Перед ним стояло нечто большее, чем просто враг или союзник. Это была сила, которая могла изменить ход истории. Он понимал, что решение, которое он примет, повлияет не только на его народ, но и на судьбу всей планеты.

– Чего вы хотите конкретно от меня? – наконец спросил председатель, его голос был уже не таким резким, как в начале. В нём чувствовалась осторожность, но также и желание найти компромисс.

Пётр понял, что выбрал правильный тон, правильные аргументы. Это был тот момент, когда лёд начал трогаться.

– Не сопротивляйтесь мирным переговорам, – спокойно ответил Пётр. – Даже если они покажутся вам невероятными. Помните, за этим стоим мы – Иджи. Мы стремимся к миру, и вы можете сыграть ключевую роль в его установлении.

Председатель медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но Пётр понял, что он достиг своей цели. Этот разговор был не просто диалогом, а началом чего-то большего. Пётр отключился, оставив председателя наедине с его мыслями.

В отличие от первого контакта с президентом США, этот разговор оказался более спокойным, менее драматичным, но не менее важным. Пётр чувствовал, что на этот раз его слова нашли отклик. Председатель Китая – человек, прошедший через многие политические штормы, казалось, действительно осознал, что мир – это единственный путь, по которому следует идти. Так это или нет, покажет ближайшее будущее.

Когда Пётр вернулся в реальность, он почувствовал, как его напряжение немного спало. Он глубоко вдохнул, позволяя лёгкому чувству облегчения охватить его.

Верочка, всё это время наблюдавшая за ним, улыбнулась, её глаза светились тёплым пониманием и поддержкой. Она видела, как Пётр преодолел свои сомнения, как справился с этим трудным разговором, и гордилась им.

– Вот видишь, получилось. Есть разумные люди среди руководителей.

Пётр, несмотря на усталость, почувствовал облегчение. Он знал, что впереди ещё много работы, но этот шаг был очень важным. Мир, который они стремились создать, становился всё более реальным. В его глазах снова загорелся огонь решимости.

– Да, – тихо ответил он, чувствуя, как внутри него разгорается новая энергия. – Мы сделаем это.

Глава 5

Пётр сидел перед терминалом, чувствуя, как напряжение медленно сжимало его грудь. Каждая мысль, каждое предстоящее слово казались ему важными и опасными одновременно. Контакт с Россией – один из самых сложных. Россия – страна, которая находилась под постоянным давлением, окружённая внешними и внутренними врагами. Она балансировала на самой грани войны. Пётр прекрасно осознавал, что этот разговор может стать тем, что изменит будущее – в одну или другую сторону. Одно неверное слово, одно неверное решение – и последствия будут катастрофическими.

С каждым новым контактом на него ложилась всё большая ответственность. Пётр повернулся к Верочке, которая стояла рядом. Её лицо выражало сосредоточенность, но в глазах светилась тёплая поддержка, та, которая всегда помогала ему сохранять уверенность, когда его собственные силы начинали ослабевать.

– Ладно, соединяй с российским руководителем, – сказал он, его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Ему нужно было время, чтобы подготовиться, чтобы найти нужные слова. – Президенту России сейчас тяжелее всех, но он держится и не провоцирует большую войну.

Пётр сделал паузу, пытаясь найти смысл в том, что происходит, и в том, что должно произойти. Он понимал, что этот разговор может нести в себе нечто большее, чем просто обмен политическими взглядами. Это был шанс для России, для мира – но риск слишком велик.

Верочка, почувствовав его напряжение, слегка прищурилась и спросила с лёгким сомнением в голосе:

– Это ты говоришь потому, что мы сами россияне?

Её слова прозвучали почти как вызов. Пётр на мгновение замер, взвешивая их. Он знал, что в её вопросе есть доля правды, но не мог позволить себе руководствоваться только эмоциями. Он усмехнулся, но эта улыбка не выражала радости – скорее горечь.

– Нет, я рассуждаю объективно, – произнёс он после короткой паузы, стараясь говорить уверенно. – Лидер России держит удар десятков стран, которые объединились против него. Всё, чего хочет президент России, – это мира.

Пётр говорил искренне, но чувствовал, как в его голосе проскальзывает горечь. Он понимал, что российскому лидеру приходится решать неимоверно сложные задачи, находясь под постоянным давлением как извне, так и внутри страны. Страна, которую он пытался защитить, находилась в обороне – слишком много сил пытались разрушить то, что завоёвано поколениями. Пётр знал, что их переговоры могут стать поворотным пунктом. Президент России – человек, привыкший к борьбе, к тяжёлым решениям, сейчас стоял перед выбором, который мог изменить ход истории.

– Но мир – это то, чего он больше всего хочет достичь.

Верочка кивнула, её глаза смягчились. Она понимала, насколько тяжела эта ситуация для Петра. Он говорил не как дипломат или стратег, а как человек, который видел, как его родина страдает, и знал, что любое неправильное слово может всё разрушить.

Вскоре перед Петром появилась знакомая картинка – кабинет российского президента. Этот строгий, почти аскетичный интерьер знаком каждому россиянину: именно отсюда президент регулярно обращался к нации и проводил важнейшие онлайн-совещания. Каждый предмет, каждая деталь говорили о власти и выдержке.

Президент, сидящий за массивным столом, внимательно смотрел на его голограмму. Закованная в чёрные латы фигура Петра казалась призрачной на фоне привычной обстановки. Он не мог увидеть лицо Петра из-за шлема и бликующего забрала, и это добавляло ещё больше напряжения. Голограмма не двигалась, и в этом молчании витала угроза – не та, что пугает своей агрессией, а та, что медленно проникает в разум, заставляя предполагать худшие сценарии.

Президент, человек, прославившийся своей спокойной, почти ледяной выдержкой, не спешил реагировать. Он был ветераном политических и дипломатических баталий, привык к неожиданным ситуациям и к давлению. Но даже ему сейчас пришлось напрячься. Его острый ум сразу устремился к возможности взлома: «Неужели это чья-то продуманная провокация? Может, какой-то хакер проник в святая святых Кремля?» Но с каждой секундой это предположение теряло силу. Фигура Петра не исчезала, не начинала искажаться – наоборот, она оставалась чёткой, почти осязаемой, и это делало её ещё более зловещей.

Молчание длилось дольше, чем положено в подобных ситуациях. Каждая секунда добавляла напряжения, казалось, будто невидимая петля затягивалась всё сильнее вокруг их разговора, прежде чем он начнётся. Пётр стоял, стараясь держаться с достоинством, хотя внутри всё бурлило от нервного ожидания. Он знал, что любое его слово будет тщательно оценено и разобрано по частям.

Президент вглядывался в его фигуру, изучая её с прищуром. В его голове один за другим рождались варианты возможных объяснений: это могла быть ловушка, хитрая тактика оппонентов, возможно, что-то гораздо более серьёзное. Он давно научился не доверять поверхностным ощущениям, и сейчас его интуиция подсказывала ему, что перед ним не просто человек в броне, а нечто большее – нечто, что требовало серьёзного отношения.

Наконец Пётр решился заговорить, чувствуя, как его собственное молчание стало слишком тяжёлым. Он осознавал, что каждое слово, произнесённое сейчас, станет катализатором будущих событий. Нужно говорить чётко, спокойно и уверенно, даже если внутри бушевал шторм эмоций.

– Очень разумно, – начал Пётр, его голос был ровным, но с лёгкой хрипотцой, вызванной напряжением. Он намеренно не спешил, давая возможность президенту переварить его слова. – Вы не поддались панике, не позвали охрану. Это правильный ход, но, если хотите, можете вызвать кого-нибудь. Я подожду.

Пётр намеренно сделал паузу, проверяя реакцию. Это был тест – на то, как президент воспримет его спокойствие. Он знал, что сейчас любая поспешность могла быть истолкована как признак слабости или ложной угрозы.

Президент чуть прищурился, и его взгляд стал ещё более холодным и проницательным. Его голос, когда он наконец заговорил, был острым и холодным, как сталь:

– Кто вы такой и что вам нужно?

Вопрос прозвучал с такой прямотой, что казалось, воздух в кабинете стал гуще. Пётр понимал, что это не просто любопытство. Лидер России требовал ясности, требовал, чтобы гость объяснил своё присутствие и цели, не давая никаких поблажек.

Пётр собрал всю свою силу воли, чтобы остаться собранным, хотя внутри он чувствовал себя как на грани пропасти.

– Я – главнокомандующий флота Иджи, – произнёс он спокойно, но в голосе чувствовалась скрытая мощь. – Недавние события на Тибете и в космосе – дело наших рук. Мы больше не скрываемся, потому что не видим в этом смысла. Ваша планета и цивилизация на грани разрушения. Если вы не возьмёте ситуацию под контроль, хаос поглотит всё. Я пришёл предложить вам шанс – шанс на мир.

Каждое его слово звучало как холодный расчёт, но в нём проскальзывало отчаяние человека, который видел, как мир катится в пропасть.

Президент медленно кивнул, обдумывая услышанное. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали интенсивное размышление. Взгляд сосредоточен, будто каждое слово Петра взвешивалось на внутренних весах. Он понимал, что такие предложения не делаются просто так. За ними всегда стоит нечто большее. У него не было иллюзий: он знал, что такие контакты могут изменить не только политику страны, но и весь мировой порядок.

– Утопия, – наконец произнёс президент. Его голос был низким, сдержанным и медленным, как будто каждое слово проходило через фильтр многолетней мудрости и опыта. – Как это можно сделать? На нас не напали до сих пор потому, что у России имеется надёжный ядерный щит, – в его словах звучала горькая правда. Этот человек знал цену миру, он видел, как баланс силы сохраняет хрупкое спокойствие, поддерживаемое страхом разрушения.

Пётр кивнул, признавая правоту президента. Он не мог оспорить эту истину.

– Не спорю, – ответил Пётр твёрдым голосом, наполненным глубокой решимостью. – Это факт, который трудно игнорировать. Я провожу переговоры с ключевыми мировыми лидерами. Иджи требуют мира, только мира. Этому посылу нет альтернативы. В ближайшую неделю начнётся движение к миру, но, если лидеры не смогут договориться, мы возьмём это на себя.

В его словах было больше, чем просто предложение: это был ультиматум, предупреждение и одновременно – последняя надежда. Пётр чувствовал, как внутри всё бурлит от тревоги. Он ставил на кон всё, зная, что успех зависит не только от его слов, но и от мудрости тех, с кем он вёл переговоры. Каждый лидер – ключевая фигура, и решение каждого могло либо спасти, либо разрушить мир.

Президент, оставшийся внешне спокойным, медленно переваривал эти слова. Его глаза постепенно становились более сосредоточенными, словно он искал в них скрытый смысл. Это был человек, который привык выслушивать сотни предложений и угроз, привык искать правду за словами. Страх не имел здесь места – только холодный расчёт и глубокое понимание. Перед ним стояла сила, которая могла изменить саму суть мироустройства.

– Вы инопланетяне? – спросил президент, в голосе больше утверждения, чем вопроса. Он уже догадался, с кем имеет дело, но хотел услышать это напрямую.

– Да, – коротко ответил Пётр, ощущая, как атмосфера становилась ещё тяжелее. Каждое их слово в этот момент имело огромный вес, потому что от него зависело нечто гораздо большее, чем просто межгосударственные отношения.

Президент слегка наклонился вперёд, его лицо оставалось спокойным, но Пётр чувствовал, что этот человек проникал в суть происходящего. В его глазах плескалась не только мудрость, но и многолетний опыт руководства страной, которая переживала войны, революции и кризисы. Этот человек знал, что за словами скрывается огромная сила – и, возможно, угроза.

– Почему вы объявились только сейчас? – спросил президент, его вопрос был глубже, чем могло показаться на первый взгляд. В этом вопросе содержалась не только попытка понять мотивы Иджи, но и осознание того, что есть вещи, которые долго скрывались от человечества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.