Кара Мель
Чудов в Новый год

Чудов в Новый год

– Что ты делаешь в моей квартире? – бывший муж лежит на диване.

– В нашей, – нагло подмечает он. – Я здесь живу. Разве не видно?

– Ты… – осекаюсь. – Ты бросил меня и нашу дочь. Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?

– Именно так, дорогая, – произносит с ухмылкой. – Ты что? Не рада мне?

Мой муж без каких-либо объяснений ушел из семьи, подал на развод, оставил меня одну! А теперь он заявился в нашу квартиру и утверждает, что никуда не уйдет и будет жить с нами.

Впереди Новый год, мой самый любимый и долгожданный праздник. У меня на руках маленькая дочь, а на улице минус двадцать.

И я совсем не знаю, как быть.

Глава 1. Вера

– Вер, ну неужели ты до сих пор не смогла договориться с мужем об алиментах? – искренне изумляется Настя. – Он же у тебя нормальный был.

– В том-то и дело, что был, – горько ухмыляюсь, пытаясь протолкнуть коляску сквозь снег, что не прочистили на тротуаре.

Колеса вязнут в сугробе, я уже вся выбилась из сил, но пройти дальше не получается. Снег слишком большой.

Сегодня за ночь выпала экстремальное количество осадков, а к вечеру обещают лютый мороз. Сейчас уже заметно холодает, когда выходили на улицу было значительно теплее.

– Нормальные мужчины из семьи не уходят без объяснения причин, – озвучиваю свои мысли, немного отдышавшись. – И молча не подают на развод.

Разворачиваю коляску на сто восемьдесят и теперь уже не толкаю ее, а тащу за собой. Но только все равно ничего не получается. Колеса увязли, снег слишком глубокий и рыхлый. По такому невероятно трудно просто идти, не говоря уже о том, чтобы везти детский транспорт.

– А ты не пробовала надеть на колеса специальные лыжи? – с сочувствием смотрит на меня подруга.

– Не пробовала, – отвечаю полурыча, и делаю очередной рывок. Коляска остается в сугробе.

– Это очень удобно, поверь мне, – говорит Марина и принимается подробно расписывать все прелести модного изобретения. – Ты обязательно рассмотри этот вариант. Зима только началась, дальше будет хуже.

Будто я сама не знаю, что если уж сейчас никак не расчистят дороги, то потом половина из них превратится в самый настоящий сугроб и будет не пройти совершенно. Даже ногами.

– Обязательно рассмотрю, – обещаю, запихивая как можно глубже разочарование и досаду, что клокочут в груди.

Конечно, я видела эти лыжи. Они прекрасны! И станут для меня самым настоящим спасением.

Но увы… Подобную роскошь я позволить себе не могу.

– Как задумаешься, мне позвони, – продолжает как ни в чем ни бывало. – Я подскажу на что нужно обратить внимание. Дешевые не бери.

– Хорошо, – киваю. – Не буду.

– Вот и славно, – довольно улыбается, не замечая моего расстройства. А я этому даже рада. Зачем погружать в мои проблемы? У нее своих полно.

Улыбаюсь в ответ.

О том, что у меня на всякие излишки банально нет денег, уточнять не стала. Насте никогда не понять, что такое жить чисто на декретные. Благо, хоть они у меня нормальные и позволяют не только платить квартплату и покупать минимум продуктов, но еще и на подгузники хватает. А это, между прочим, тоже внушительная статья расходов.

Время идет. Я восстанавливаюсь. Начинаю жизнь с чистого листа и пытаюсь минимизировать ошибки.

Нужно ж как-то дальше жить.

После ухода мужа я не унываю, а, сжав зубы, ежедневно преодолеваю финансовые и бытовые трудности, тщательно слежу за здоровьем и совершенно иначе смотрю на мир.

Я даже научилась на многие неудобства закрывать глаза. Это мое достижение! Разбросанные по полу игрушки не собираю за день по тридцать раз и не намываю полы три раза в день. Я теперь только вечером делаю уборку. И, как выяснилось, этого вполне достаточно для комфорта.

После года в декрете и шести месяцев без мужа я радуюсь мелочам. Солнечному дню за окном, хорошей погоде, каждой улыбке своей доченьки. Но самое главное – я, наконец, смогла начать жить, рассчитывая только на себя и на свои силы.

Вот доченька подрастет, я смогу найти удаленную работу, а там уже и подойдет время отдавать ее в детский сад.

Дальше будет легче. Самые тяжелые времена остались позади. Я в это верю. Все будет хо-ро-шо.

Я обязательно справлюсь. Ведь нас двое. Я не одна. И наперекор всем трудностям в этой жизни, я стану замечательной матерью.

Смогу обеспечить всем и себя, и дочь.

С трудом делаю шаг, протаскиваю коляску сантиметров на тридцать, рука срывается с ручки и я сажусь попой в сугроб.

Делаю глубокий вдох.

Блин… Зря я сегодня решила пойти в суд. Надо было отложить и явиться туда после праздников.

Но как хотелось-то поскорее свидетельство о разводе получить! Нужно было удостовериться.

А теперь так паршиво на душе…

Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги.

– Давай помогу, – Настя оставляет своего спокойно сидящего в санках сына и подходит ко мне.

Осматривает застрявшую в сугробе коляску и, не долго думая, приподнимает ее с одной стороны.

– Берись, – кивает на другую сторону.

Хватаюсь за нее, и мы кое-как вытаскиваем детский транспорт со спящей в нем моей доченькой в сторону проезжей части.

Выдыхаем.

– Видимо, придется идти здесь, – недовольно произношу, озвучивая неприятное решение.

К сожалению, ничего другого просто не остается. По тротуару не пройти.

А если и дальше буду так тащить свой транспорт, то либо переверну его и моя дочка окажется в сугробе, либо в конечном итоге вырву колеса и вообще останусь без средств для передвижения с ребенком.

В общем, выбор не особо большой.

– Ну да, – подруга пожимает плечами и быстро удаляется от меня.

– Ты куда? – удивляюсь столь резкому ее шагу. Обычно Настя так не поступает, она сначала объяснит свои мысли и только после уходит.

– Егорку заберу и приду, – кричит Настя. – Вместе по дороге пойдем!

– Да ну, брось, – пытаюсь ее образумить. – Это опасно, – озвучиваю реальную проблему. – Ты не обязана этого делать.

– Одной опаснее в разы, – заявляет твердо, и бодрым шагом вместе с сидящим в санках сыном направляется ко мне.

Благодарность растапливает сердце.

– Спасибо, – говорю от души.

Мы проходим вдоль самого оживленного участка дороги. Водители на удивление не просто не сигналят, а даже замедляются и осторожно объезжают нас с другой стороны.

Мандраж от экстремальной прогулки постепенно проходит, руки перестают дрожать.

– Дашуля спит и даже не знает, какие приключения сегодня у нее были, – тихонько посмеиваюсь.

– Ничего, – подмигивает Настя. – Домой вернешься, расскажешь.

– Ага, – киваю. Настроение медленно, но верно, ползет вверх.

Сегодня Новый год, я вечером уложу Дашеньку спать, накрою себе на стол и буду ждать наступления нового года.

Я даже в честь этого разорилась и купила себе маленькую бутылочку шампанского и свой любимый шоколад. Устрою праздник.

– Свидетельство проверила? – вдруг ни с того ни с сего уточняет подруга.

Витая в своих мыслях, не сразу понимаю, о чем именно спрашивает Настя. Чуть позже догадываюсь, что она интересуется свидетельством о разводе, которое только что забрала.

– Конечно, – заверяю ее с печальной улыбкой. – Перечитала несколько раз, там все в порядке.

– Вот и отлично, – довольно кивает. – В новый год за новой жизнью? – приободряет.

– Ага, – соглашаюсь с энтузиазмом, а у самой кошки скребут на душе.

Прошло уже шесть месяцев, а Олег так и не раскрыл причин своего ухода. Он по-прежнему не платит алименты и не помогает с дочерью. Ведет себя так, словно мы обе для него чужие.

Чем разбивает мое сердце вновь и вновь.

Нет! Я прекрасно понимаю, что моей любви к этому человеку не осталось. Какая любовь, даже если и банального уважения к нему больше нет?

Так, как Олег, поступают лишь самые настоящие сволочи! Прощения ему просто быть не может!

– Вер, – Настя словно чувствует, что я вновь закипаю. – Выбрось своего бывшего из головы. Хорошо?

– Я стараюсь, – признаюсь честно. – Знаю, что он гад и сволочь, но легче от этого не становится.

– Станет, – заверяет меня подруга. – Ты только не вздумай поддаваться на его уговоры, когда этот козлина заявится к тебе.

– Да нет, – отмахиваюсь. – Олег не заявится.

– Вот и посмотришь, – говорит со знанием дела она.

Глава 2. Вера

Завожу коляску в подъезд, поднимаюсь на лифте и рядом с квартирой вдруг понимаю: что-то не то.

Останавливаюсь.

Внимательно смотрю по сторонам, пытаюсь понять, что именно меня насторожило, но в подъезде все как и прежде, все стоит на своих местах. Возвращаю взгляд к входной двери в свою квартиру и сердце начинает биться быстрее. Присматриваюсь более пристально и замечаю, что придверный коврик лежит не так.

Возвращаю его на место, еще раз все проверяю и лишь после осмотра достаю ключи. Тревога отчего-то никуда не уходит, а, напротив, нарастает лишь сильнее.

Перенервничала сегодня, видимо… Слишком насыщенный и волнительный день.

Отбрасываю дурные мысли прочь и, думая исключительно о хорошем, вставляю в дверной замок ключ. Хочу повернуть его, но он не поворачивается.

Что за фигня?

Меня прошибает холодный пот… Замок не работает, его заело. О, нет!

Сейчас проснется Дашуля и начнет плакать. Малышку нужно будет вытащить из коляски, обнять, переодеть, поменять подгузник. Он после столь долгой прогулки уже, скорее всего, переполнен. Блин… Что ж делать теперь?

Мне пора уже кормить дочку обедом, нужно прибраться перед праздничной ночью, а еще я хотела запечь в духовке курочку и посмотреть старый добрый новогодний фильм. Настроение надо ж как-нибудь поднимать.

Оливье надо бы приготовить, а я для него ничего толком и не сварила. Какой Новый год без любимого салата? Праздник без него не получится таким, какой должен быть.

Оливье и мандарины, шампанское… Жаль вот только даже на маленькую баночку красной икры денег нет.

Ну и ладно! Зато смогу дочку накормить новогодним салатом. Я уже придумала, что если вместо колбасы порезать вареное мясо, а майонез заменить на сметану, то с таким составом им вполне можно будет накормить Дашеньку.

Ничего вредного в салате не останется, только полезная еда.

Пытаясь отвлечься и хоть немного успокоить волнение, переключаю мысли на готовку и снова пробую открыть дверь. Вытаскиваю ключ, снова вставляю его в замочную скважину, поворачиваю и… опять ничего не выходит.

Замок не поддается. Увы и ах.

Блин… И что ж нам теперь делать? Вряд ли кто согласится возиться с замком в канун Нового года. А если и согласятся, то три шкуры с меня сдерут.

– Попали мы с тобой, так попали, – говорю мирно посапывающей дочке. Она улыбается во сне и продолжает спать.

Еще раз смотрю на дверь и опять берусь за ключи. Очередная попытка войти в квартиру оказывается полным провалом.

– Да открывайся же ты уже, – шиплю на эмоциях.

Слезы так и норовят политься из глаз, но я не позволяю им это сделать. Нет времени плакать, нужно проблему решать.

Собираю все силы в кулак, чтобы повернуть ключ, но все равно дверь остается закрытой.

– Да блин! – откровенно психую.

В сердцах хватаюсь за ручку, с силой нажимаю на нее, дергаю дверь на себя и… дверь открывается. Сама!

Ой…

Делаю глубокий резкий вдох, отступаю назад, часто моргаю, чтобы не дать стоящим в глазах слезам пролиться.

Как так получилось? Я не понимаю. Неужели я так сильно ушла в свои мысли, что, уходя, забыла закрыть квартиру? Да нет… Не может быть.

Но тем не менее, факт остается фактом. Квартира открыта и в ней никого нет.

В смешанных чувствах захожу к себе домой. С одной стороны радуюсь, с другой – остаюсь напряженной.

Первым делом бросаю взгляд на нашу с Дашенькой спальню. Так вышло, что она находится ближе всего к коридору и я могу видеть обстановку комнаты через открытую дверь.

Там полный порядок.

Это значит, что я действительно забыла закрыть дверь и ее не вскрывали грабители. В квартире никого, кроме меня, нет.

Хоть в чем-то мне повезло. Выдыхаю с облегчением.

Вот же я дурында! Как вообще смогла оставить открытой квартиру? Почему не проверила перед выходом и не дернула ручку?

Кошмар.

Захожу в коридор, включаю свет и лишь после этого осторожно, чтобы не побеспокоить спящую Дашеньку, завожу коляску на специально лежащий для подобных случаев прорезиненный коврик. Он остался еще с бездетных времен.

Отстегиваю чехол для ножек, опускаю капюшон и аккуратно расстегиваю комбинезон.

Малышка продолжает спать, ее мои прикосновения не беспокоят и это прекрасно. Пусть еще немного поспит.

Как могу, раскрываю Дашулю, чтобы не вспарилась от стоящей дома жары после прогулки, ведь малышка тепло одета. Судя по всему, я окна в квартире тоже забыла открыть.

Печально… Проветрить квартиру как следует не вышло.

Да и плевать! Разберусь как-нибудь.

От бессилия сползаю вниз по стене и сажусь попой прямо на холодный пол. Я так сильно устала… Ужас просто! Сегодня был невероятно сложный день.

Но, несмотря на все трудности, день выдался весьма продуктивный. Одно большое дело сделала, осталось еще несколько чуть поменьше.

Я молодец!

Смотрю на свои руки, они до сих пор трясутся. Дорога до суда и обратно выжала из меня все мои силы.

После такой прогулки я едва держусь на ногах. Но, тем не менее, настроение просто прекрасное. Я смогла, наконец, получить свидетельство о разводе.

Теперь уж точно с нового года начну новую жизнь!

Пересиливая слабость в ногах, поднимаюсь с пола, снимаю верхнюю одежду и вешаю ее на крючок. Относить ее в шкаф нет никакого смысла, ведь пальто мокрое после снега и только всю остальную одежду испортит.

Угги оставляю на коврике рядом с дверью, им тоже необходимо высохнуть и здесь самое подходящее место. Все равно больше никто не придет.

Встречу этого нового года я решила провести с дочкой вдвоем у себя дома. Для нас это был знаковый, сложный, но тем не менее хороший год.

Звать кого-либо в гости совсем не хочу, лучше проведем эту ночь вместе. Пусть у нас будет спокойный, добрый и счастливый год.

Малышка начинает возиться, пытается проснуться.

Эх, не успела я прийти в себя после столь экстремальной прогулки. Ну да ладно, как-нибудь продержусь.

– Кто тут у меня проснулся? – улыбаясь, заглядываю в коляску.

– Мама, – говорит дочка и тянет ко мне ручки. Начинает хныкать.

Вытаскиваю Дашеньку из теплого комбинезона, прижимаю к себе и отношу в комнату. Дочка своими ручонками обнимает меня.

Строя в голове план дальнейших действий, ведь успеть еще надо очень много всего, толкаю дверь в большую комнату и обмираю, стоя на пороге.

Включаю большой свет. Не верю глазам!

– Олег? – в шоке смотрю на своего бывшего мужа.

– Так изменился за эти полгода? – ухмыляется, как ни в чем ни бывало.

У меня просто нет слов.

Ошарашенная, прижимаю дочку крепче к себе и смотрю на мужчину.

– Что ты делаешь в моей квартире? – гневно обращаюсь к нему. Внутри все аж пылает.

Но бывший муж лежит на диване в домашней одежде и даже не думает вставать. Он ведет себя так, словно ничего не случилось. Будто не исчезал из моей жизни без предупреждения, не бросал одну с ребенком на руках в то время, когда я даже не в состоянии выйти на работу.

И после этого Олег еще смеет вот так вот заявляться сюда?

Да как он посмел!

– В нашей, – нагло подмечает.

Че-го? Совсем с ума сошел что ли?

– Я здесь живу. Разве не видно? – жестом показывает на свой внешний вид.

– Ты… – осекаюсь.

Гнев переполняет.

Ловлю ртом воздух, открываю и закрываю его несколько раз, а после…

– Ты бросил меня и нашу дочь! – взрываюсь – Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?

– Именно так, дорогая, – произносит с ухмылкой. – Ты что? Не рада мне?

Глава 3. Вера

–Ты представляешь! – негодуя, говорю дочери. – Твой отец заявился обратно! – стреляю глазами в сторону закрытой двери в комнату, куда я от него убежала.

Не могу даже видеть Олега, настолько сильно меня бомбит.

За те шесть месяцев, что его не было, я слишком многое пережила и переосмыслила. Чего только не думала! Куда только не обращалась, как только не искала.

Пока не получила короткое:

“Я жив. Мы расстаемся. У меня новая жизнь”

До сих пор перед глазами стоит его сообщение… То, что я тогда испытала, словами не передать.

Помню, как тут же кинулась звонить на номер, с которого пришло смс и как нехотя Олег со мной разговаривал. Как он дал понять, что это не жестокий розыгрыш, а моя новая реальность. И мне нужно ее принять.

А вот теперь он как исчез без предупреждения, так же без предупреждения вернулся. И еще смеет что-то о совместной собственности на квартиру мне говорить.

– Сволочь и гад! – выплевываю, не сдерживая эмоций. – Чтоб ты провалился!

Сразу же после этих слов слышу грохот в соседней комнате. Видимо, с дивана свалился, он ведь не знал, что тот сломан.

Свободных средств на починку мебели у меня нет. Да и если быть честной, то лучше уж новый купить, дешевле и проще гораздо.

– Твою мать! – рычит муж. Видимо, ему больно.

Ах точно! Там же конструктор Дашеньки рядом с диваном лежал. Мы с ней домик строили, а там крыша получилась острая.

Хихикаю. Я на грани истерики. Ооох…

– Так тебе и надо, – говорю тихо. – Нечего было заявляться обратно. Ты здесь больше не нужен, – смотрю на дочку и улыбаюсь. – Правда, принцесса моя? – начинаю ее щекотать.

Дашуля смеется так громко и звонко, что я начинаю вместе с ней хохотать. И вместе со смехом выходят злость и раздражение. Мне даже удается забыть на мгновение о присутствии бывшего мужа в одной квартире со мной.

– Вера, что за фигня? – Олег врывается в комнату. – Почему мой диван сломан?

– Твой? – ахаю. Я просто в шоке. – В этой квартире больше ничего твоего нет! Это мое все!

– Ну нет, дорогая, – с угрозой надвигается на меня. Я инстинктивно делаю шаг назад. – Все, что находится в этой квартире – мое, – рычит. – И ты тоже!

Он резко разворачивается и, хромая, выходит из комнаты, громко хлопая дверью.

Я стою и хватаю ртом воздух. Страшно.

Завожусь.

Олег совсем что ль? М?

Нет, ну посмотрите на него! Целых шесть месяцев прохлаждался невесть где, а тут бац и явился! Только испоганил мне весь новый год…

То и дело бросая полные ненависти взгляды на дверь, переодеваю дочку в домашнюю одежду. Руки дрожат, меня аж всю потряхивает от возмущения.

И что ж мне делать теперь?.. Оставаться с этим козлиной в одной квартире? Нет, уж! Увольте.

А раз нет, то тогда как?..

Эмоции бурлят и кипят, я понятия не имею, как справиться с ними. Их так много, что они буквально переполняют меня.

Хочется пойти и высказать бывшему мужу все, что я думаю о сложившейся ситуации. А еще лучше просто взять и послать.

Он не платил ни квартплату, ни алименты, я же гасила все обязательные платежи. Разбиралась с управляющей компанией, меняла счетчики на воду, за эти полгода мне даже смеситель пришлось на кухне заменить.

И теперь мой бывший муж как ни в чем ни бывало заявляется обратно? Он что, считает его здесь ждет шикарный прием?!

Не дождется!

Спускаю с кровати Дашеньку, меняю уличную одежду на хлопковый костюм с новогодним рисунком и выхожу в коридор.

Мой взгляд тут же летит в сторону большой комнаты, но надо отдать должное, Олег даже не потрудился оставить открытой дверь. Закрылся и сидит теперь, обвиняя всех вокруг в своих проблемах, хотя на самом деле, в них виноват исключительно он сам.

Вот и отлично. Так ему и надо!

Каждому воздается по делам.

– Пойдем, моя хорошая, – протягиваю руку дочери, чтобы она взялась за меня, что Дашуля с удовольствием и делает.

Малышка обхватывает мой пальчик своей ручкой, крепко держит и, довольная, идет за мной.

– Нас с тобой сегодня ждет праздничный ужин, – делюсь своими идеями касаемо вечера. – Но сначала тебе нужно покушать суп.

Улыбаясь через силу, продолжаю говорить с дочкой, хочу отвлечь себя и развлечь ее. Малышка не виновата в плохом настроении матери из-за внезапного возвращения своего блудного отца.

На Дашеньку не должно распространяться мое эмоциональное состояние, ибо это уже не лезет ни в какие рамки. Она ни при чем.

Как бы плохо и тошно на душе не было, срываться на своем ребенке нельзя. Ему тоже может быть не особо приятно, но вот только он выразить эти чувства грамотно не может.

А я взрослая. Я мама! И уж кто-кто, а я сдержаться должна.

–Так, давай посмотрим, что тут у нас, – сажаю доченьку в стульчик для кормления и открываю холодильник.

Половина контейнеров расположены не так, как я их поставила. Нехорошее предчувствие стреляет в груди.

Гоню его прочь от себя, ведь если циклиться на каждой мелочи, то можно сойти с ума. Олег, конечно, тот еще ублюдок, но не станет же он без разрешения брать мои продукты. Ведь так?

Приоткрываю крышку, чтобы еще раз убедиться в количестве оставшегося супа. Если мне не изменяет память, то там должно было остаться Дашеньке на один раз.

Заглядываю в кастрюлю и обалдеваю.

Не может быть…

Вот же Олег сволочь! Он сожрал то что было оставлено для ребенка и убрал пустую кастрюлю в холодильник лишь бы ее не мыть.

– Ма-ма, – лепечет дочка.

– Да, моя сладкая, – смотрю на нее. Меня всю трясет.

– Ням-ням, – стучит по столу ложкой.

– Сейчас, – судорожно стреляю глазами по внутренностям холодильника. – Я что-нибудь придумаю, – обещаю.

Обидно до слез.

Глава 4. Рома

– Чудов, переставай чудить, – заявляет моя практически бывшая жена. После того, что она сделала, нет ей прощения. – Сегодня Новый год. Давай проведем его вместе, а? – произносит игриво.

Она ведет своим идеально наманикюренным пальчиком по моей не идеально выглаженной рубашке и намеренно подцепляет длинным острым ногтем пуговицу. Хочет расстегнуть.

Перехватываю кисть до того, как она пойдет дальше.

Намерения Илоны для меня прозрачнее капли чистой воды, но я их не разделяю. Сегодняшнюю ночь я твердо решил провести без нее.

Как и всю свою оставшуюся жизнь.

– Нет. Сегодня каждый сам по себе, – говорю жестче, чем намеревался, но что сделано, то сделано. Назад дороги нет.

Илонка куксится, хлопает густыми пышными ресницами и надувает свои губки, которые мне так нравились до увеличения. Да она мне в принципе нравилась такая, какой раньше была.

До того, как почувствовала вкус и прелесть денег.

Я очень любил ее борщ и картофельные зразы. А сырники! Ох, эти румяные поджаренные творожные оладушки просто сводили меня с ума. Со сметанкой, да с кружечкой качественного свежесваренного кофе…

Вкусно очень. Язык проглотить можно!

Но после того, как мы поженились и Илона поимела доступ к нашему общему счету, обычной еды стало мне не видать.

Как и детей.

Потому что то она не может, ей зубной имплант поставить нужно, то грудь увеличить, то задницу нарастить. Каждый раз находились все новые и новые причины и я в итоге не выдержал. Взял и открыто с ней поговорил.

А тут-то стало все гораздо интереснее. Да настолько, что после этого разговора я четко вознамерился развестись. И сегодня я в очередной раз убедился в правильности своего выбора.

Ей дети не нужны. Совершенно! Ни свои, ни чужие – вообще планирует жить без детей и наслаждаться жизнью. Не напрягаться, не переживать, не ставить интересы детей превыше своих интересов, не думать ни о ком помимо себя.

– Кис, ну зачем нам они? – меня до сих пор коробит от ее тупого ответа. – Радости минимум, но зато горы проблем.

– Радости минимум? – в очередной раз удивляюсь. – Это ж один сплошной клубок счастья и смеха. Разве не так? – вопросительно выгибаю бровь.

– Кисуль, ну не готова я, – наигранно жмется, чем вызывает лютое отвращение.

– Не готова? – сверлю ее взглядом. – Да тебе как бы уже не поздновато! Тридцать пять через месяц. Ты до скольки собираешься еще тянуть? – спрашиваю в лоб.

– Ну почему сразу тянуть, Кис, – извивается, словно уж на сковородке. – Я не буду рожать.

– Погоди… – я тогда находился в полнейшем шоке. Никак не готов был услышать подобный ответ. – Значит, ты не будешь рожать?

– Ты что! Нет, конечно! – фыркает и отмахивается рукой от моих слов. Ей осталось лишь перекреститься и поплевать через плечо, чтоб наверняка уж.

– Окей, – тяну медленно. – Суррогатное материнство? – предлагаю.

Мы с Илоной вместе давно и хоть у меня к ней практически не осталось чувств, но мне с ней комфортно. Я ее знаю от и до.

Или думаю, что знаю…

– Я не собираюсь ни с кем возиться, Кис, – наконец-то озвучивает свои истинные намерения. – Нам с тобой ведь и без детей хорошо. Ну правда же? – строит мне глазки, соблазняя.

Не ведусь.

– Ты же сама мне говорила, что мечтаешь иметь большую семью, растить детей и посвятить жизнь материнству, – недоумеваю. Она же мне все уши прожужжала этим! Мы даже дом на побережье купили, чтобы Илона на лето туда могла с детворой уезжать.

Наш загородный особняк был построен с расчетом, что там будут расти дети. Дизайнеру вынули весь мозг, но он совершенно все для этого предусмотрел.

Даже розетки на окне для гирлянд и выключатели снизу, чтобы ребенок мог дотянуться. Все опасные приборы были подняты наверх.

– Хотела, – кивает. Ну хоть спасибо на том, что не стала ничего отрицать.

– И что же изменилось? – опять уточняю. Мне надоели ее вечные недомолвки.

– Ром, ну куда нам детей? – она в очередной раз пытается убежать от ответа.

– Стоп, – отрезаю. – Я задал прямой вопрос, – начинаю давить на нее.

Илона смеряет меня недовольным взглядом, но озвучивать причину своего решения не собирается. А меня уже начинает крыть.

– Либо ты мне немедленно все рассказываешь об истинных причинах твоего отказа от материнства, либо мы разойдемся, – ставлю ультиматум.

Я детей хочу. Очень сильно!

Это же так прекрасно быть отцом.

– Илона, я задал вопрос и хочу услышать на него ответ, – требую от жены. – Почему ты передумала и больше не хочешь иметь детей? Не хочешь сама рожать, не проблема. Найдем суррогатную маму.

– Никаких детей не будет! – заявляет категорично. – Ни от суррогатной матери, ни от меня!

– Почему? – пытаю ее взглядом.

– Потому что после аборта мне было слишком фигово. Понятно? – психуя, срывается на меня. – Я после него вообще на детей не могу смотреть. Особенно, на мелких. Фу, – кривится вся.

– Аборта? – я просто охреневаю. – Какого? Когда?

Она никогда не говорила, что была беременна. Не понимаю.

Может быть, от другого? Но тогда при чем здесь я.

С момента знакомства мы с ней не расставались, везде и всюду вместе. Поэтому заявление про аборт прозвучало словно гроза на чистом небе.

– Полгода назад, – заявляет со злостью, чем окончательно заставляет меня разочароваться в себе. – Когда я ездила в санаторий.

Так вот зачем она уезжала поправить здоровье… Знал бы я тогда…

– Этот ребенок был моим? – спрашиваю единственное, что меня сейчас волнует.

На самом деле ответ не важен. В любом случае, я уже все решил.

– Естественно, твоим! – вспыхивает, словно от пощечины.

И делает своим заявлением мне гораздо больнее, чем я мог представить. Не думал даже, что так хреново вычеркивать людей из своей жизни.

А придется, ибо это не жизнь.

– Чудов, ты реально не понимаешь? – произносит надменным тоном, подаваясь вперед. – Нам не нужны дети, – пытается в очередной раз убедить меня.

– Ты права, – соглашаюсь. – Нам, – особенно выделяю это слово. – Не нужны.

– Ну вот видишь, – заметно расслабляется. – Давай уже выпьем вина, – предлагает, поднимая бокал.

– А давай! – соглашаюсь. – Давай выпьем за наше с тобой расставание, – чекаюсь с бокалом Илоны. Свой выпиваю одним махом до дна. – За наш развод!

Глава 5. Вера

– Олег! – без стука врываюсь в комнату. Я в гневе.

Это ж каким мерзавцем нужно быть, чтобы лишить ребенка обеда? Совсем обалдел. Эгоист!

– Что надо? – недовольно спрашивает бывший муж.

Залетаю в комнату и останавливаюсь. От ужаса увиденного ноги просто врастают в пол.

На ковре нет ни единого свободного места. Вместо белого полотна с высоким ворсом, на котором так любит играть моя дочка, расположена груда мешков, сумок и пакетов. Такое ощущение, будто их предварительно изваляли в пыли.

Осматриваю комнату и поражаюсь. Из красиво украшенного в новогодней тематике пространства она превратилась в самый настоящий свинарник.

Как можно было за столь короткое время устроить в ней такой сильный бардак?

– Что надо?! – внутри все пылает. – Ты совсем обалдел?! – не могу скрыть свой шок. – Исчез на полгода без предупреждения, бросил меня и дочь, не дал ни копейки! Даже не потрудился узнать, как мы здесь выживаем. Одни! Без тебя.

– Но ведь выжили же, – бросает.

– Выжили, – заявляю, упрямо вздернув подбородок. – Обошлись без твоей помощи.

– Ну вот видишь, какая ты молодец, – кидает с сарказмом.

Смотрю на него и не могу поверить, неужели это тот человек, которого я когда-то любила? Тот, за кого согласилась выйти замуж? Тот, от кого родила?

Передо мной его ужасная копия… Альтер это какое-то.

– И тебе даже не интересно, как у меня это вышло? – ахаю. – Ты даже не хочешь посмотреть на свою дочь?

– На мою? – цедит зло. – Это твоя дочь. Ты ее нагуляла!

– Что? – от шока я не сразу нахожусь что сказать. – Нагуляла?

От переизбытка эмоций у меня аж голос сел. Я охрипла и не могу нормально говорить.

– Как я вижу, ты не бедствовала, – произносит издевательским тоном, окидывая украшенную комнату. – Даже мужика себе нашла, – бросает то, от чего у меня уши в трубочку сворачиваются.

Олег не в себе.

– Совсем крышей поехал? – во все глаза смотрю на него. – Какой мужчина? Ты в своем уме?

Какой-то сплошной сюрреализм. Я словно уснула и попала в дурной сон, из которого никак не могу выбраться. Все мои кошмары решили собраться и стать единым целым.

Ох, что за беда…

– Это ты крышей поехала, дорогая, – бывший муж цедит со злостью. – Если считала, будто я буду терпеть в своем доме присутствие постороннего мужика.

Каждое слово пропитано ядом. Ненависть из Олега льет бурной рекой.

Понятия не имею, что такого ему сделала и чем заслужила подобное отношение, но терпеть выходки уже бывшего мужа в свой адрес не намерена. В конце концов, я теперь в ответе не только за себя, но и за дочь.

Дашенька не должна видеть, какой оказался гавнюк ее папаша на самом деле. Редкостная сволочь, которая так и норовит превысить себя за счет унижения близких.

Думает, что я стану терпеть все это? Нет уж!

Тут он глубоко ошибается.

Меня бомбит.

Открываю рот, чтобы высказать свои мысли. И закрываю.

Опять открываю.

Я в шоке. Слов просто нет.

– Ну ты и сволочь, – говорю открыто. Ах, как же горько становится на душе.

Пользуясь случаем, пока Дашенька играет на кухне и не видит происходящего ужаса, подхожу к наряженной елке, выдергиваю из розетки гирлянду и приподнимаю главный символ праздника.

Хочу перетащить к себе в спальню. Пусть там стоит.

– Куда? – преграждает дорогу Олег. – Быстро оставила! – рявкает, показывая на елку.

От него исходит агрессия и неприкрытая злость.

– Ты вообще оборзел? – взрываюсь. – Дай пройти! – требую у него, пытаясь свободной рукой отодвинуть мужчину.

– На место! – говорит громче.

От неожиданности аж подскакиваю на место.

Что за кошмар…

Напряжение в комнате переходит все мыслимые и немыслимые границы. Искры витают в воздухе, сейчас что-то рванет.

Олег хватается одной рукой за ствол дерева и с силой дергает его на себя, вырывая. Я не успеваю вовремя отреагировать и едва не лечу на него.

Чтобы не упасть, мне приходится разжать ладони, но Олег дергает еще раз и ствол ели царапает мои ладони до крови.

– Ай, – шиплю. Слезы из глаз.

Как же больно…

– Пошла отсюда! – вырывая елку из моих рук, рявкает бывший муж.

Смотрю на него, не скрывая своих эмоций. Боль и разочарование бушуют в груди.

Настроение испорчено, любимый праздник тоже. Моя жизнь из спокойной стала просто ужасной, я прям чувствую, как меня штормит.

– Ненавижу тебя, – заявляю открыто и прямо.

– Аналогично! – парирует бывший муж.

– Мама! – зовет Дашенька плаксивым голосом. – Мама! – хнычет.

До слуха доносится звук разбитой тарелки.

Позабыв обо всем на свете, срываюсь с места и бегу к своей дочери. Все мысли сейчас только об одном, лишь бы она не порезалась. Еще этого мне не достает.

– Даша, стой! – чуть ли не кричу, влетая на кухню. За моей спиной хлопает дверь в большую комнату, Олег остается в ней.

От обиды на глаза снова наворачиваются слезы, руки горят от боли, но я не позволяю себе расслабляться. В первую очередь нужно дочку спасти от осколков.

Подхватываю Дашеньку, сажаю в стульчик и пристегиваю ремнями. Пододвигаю столик как можно ближе, чтобы она уж точно не выбралась.

– Жди меня, – даю дочке наказ, вручаю печенье, а сама принимаюсь все убирать с пола.

От соприкосновения с водой руки просто полыхают, в груди клубится обида, эмоции душат. Я пытаюсь хоть немного взять верх над ними, но у меня ничего не получается.

Бомбит. Просто бомбит.

Убрав осколки с пола, достаю телефон и пишу своей подруге. Мне нужна помощь.

Раз Олег настроен агрессивно, то он может на меня и руку поднять. Боюсь.

– Насть, привет, – говорю еле слышно предварительно закрыв дверь на кухню.

– Вера? – удивляется Настя. – Что случилось? Почему ты плачешь? – тут же заваливает меня вопросами.

– Олег вернулся, – озвучиваю главную причину своего горя. Вдаваться в подробности пока не могу. – Можно мы с Дашей к вам приедем? – спрашиваю, понимая, что это единственно правильный выбор.

Оставаться в одной квартире с агрессивно настроенным мужчиной опасно. Причем, не только для меня.

– Конечно, приезжай! – моментально соглашается. – Могу приехать за тобой на машине.

– Спасибо большое, – облегченно выдыхаю. – На машине не нужно, там же пробки. Я сама доберусь.

– Ну как знаешь, – не спорит со мной.

Договорившись с подругой обо всем прочем, я заканчиваю разговор.

Настроение становится чуточку лучше. Радует то, что я не одна.

– Ну что, доченька, – обращаюсь к малышке. – Поехали к тете Насте и Егорке, – через силу выдавливаю из себя улыбку. – Да?

– Дя! – важно кивает, чем вызывает искреннюю улыбку.

Ненароком смахиваю навернувшиеся на глаза слезы.

Пока Дашуля занята, достаю сумку, открываю холодильник и принимаюсь складывать все, что приготовила на праздник. Олег пусть празднует здесь один, плевать!

Я даже упаковываю новогодние свечи! Нечего им оставаться здесь одним.

Запихиваю все, что только могу. Сумка выдается очень тяжелой, но это не важно. Гораздо важнее по максимуму с собой забрать.

В рюкзак складываю детские вещи, подгузники, пеленки, салфетки… Даже немного любимой Дашулиной еды.

Переодеваю дочку, одеваюсь сама, упаковываю все в коляску и уже перед самым выходом из дома придумываю одну очень хорошую пакость.

– Сиди здесь, – объявляю Дашуле.

Скидываю угги, несусь на кухню в аптечку, достаю оттуда сильное слабительное и не придумав ничего лучше, измельчаю его в мелкую крошку и посыпаю всю оставленную готовую еду.

Все равно к тому моменту, как мы вернемся домой, она испортится. А если Олег ее съест, то… не мои проблемы.

Пустой блистер из-под таблеток засовываю в карман, все остальное распихиваю по местам, а вдобавок ко всему прочему перекрываю холодную воду. Пусть сам разбирается!

Вот так тебе!

В боевом настрое выхожу из квартиры и специально закрываю дверь на все замки.

Вызываю лифт, радуюсь, что приехал грузовой, и завожу коляску. Спускаюсь вниз.

Но кабина не успевает набрать скорость, как останавливается. Распахиваются двери и к нам заходит высокий красивый мужчина.

– Добрый вечер, – здоровается со мной.

– Здравствуйте, – киваю в ответ. Нажимаю на кнопку закрытия дверей.

– Привет, – улыбается маленькой Дашеньке. – Можно? – спрашивает у меня, показывая на мандарин, что держит в руке.

– Она еще слишком мала. Ей такое нельзя, – озвучиваю правду.

– Ну тогда это вам, – протягивает мне оранжевый фрукт.

– Спасибо, – принимаю мандарин, улыбаясь.

Вдруг кабину дергает, она останавливается. Выключается свет.

Глава 6. Вера

– Ой, – пищу от испуга. – Мы застряли? – озвучиваю первое, что приходит на ум.

– Видимо, да, – отзывается мужчина и я понимаю, что он хмур.

Но тем не менее, исходящая от него аура спокойствия и уверенности подкупают. Я чувствую его силу и готова подчиниться ей. По нему видно, что не бросит девушку в беде.

В полнейшей темноте мужской голос звучит успокаивающе, я инстинктивно чувствую поддержку и очень надеюсь, что окажусь права.

Пусть мне хоть здесь повезет с мужчиной. Пусть он сможет вызволить нас из лифта. Ну пожалуйста!

– Не переживайте, сейчас вызовем диспетчера, приедет бригада и вытащит нас, – заверяет без спешки и суеты. Каждое его движение спокойно и отточено, по колыханию воздуха все понятно, мне даже не нужен фонарь.

Мой попутчик обладает непрошибаемой нервной системой. Он даже глазом не моргнул, встретившись с проблемой, тогда, как мой уже бывший муж начал бы психовать.

Мне даже представлять не нужно, чтобы понять как поведет себя Олег в подобной ситуации. Это был бы полный кошмар.

Он начал бы меня обвинять в поездке на лифте, причитать, что мы проведем здесь всю новогоднюю ночь, и в конечном итоге заставит меня решать эту проблему. А сам обидится.

Фу, блин!

И как только я вообще столько времени провела с ним? Как только раньше не видела, какая же сволочь мой бывший муж?

– Новый год через несколько часов, – делюсь со случайным попутчиком своими переживаниями. – Вряд ли кто-то приедет. До нас никому дела не будет сейчас.

От четкого понимания всего масштаба проблемы, мое и без того упадническое настроение становится еще хуже. Внутри словно что-то ломается и слезы начинают литься из глаз.

Стираю их с щек, не хочу, чтобы мужчина заметил, но соленая влага попадает на ссадины, что сплошь покрыли мои ладони, и руки начинает нещадно щипать.

Ой-ой-ой… Жжет просто ужас! Принимаюсь размахивать ими, пытаясь высушить.

В кои-то веки радуюсь темноте, так хоть не видно, что я делаю.

– Никто не проведет Новогоднюю ночь в лифте, – заверяет стоящий рядом мужчина.

Он так уверенно говорит, я ему тут же верю. И сомневаться не приходится, что он все решит.

– Надеюсь, – вздыхаю, печально озвучивая свои страхи. – Уж очень не хочется встретить здесь Новый год.

Все мои мысли заняты дочкой. Нам ждать и ждать еще, а она ведь в коляске так долго не просидит.

Совсем скоро начнет проситься вылезти и тогда захочет поползать.

А она не одета для ползания на холодном металле. Мы в гости ведь шли.

– Мне тоже не хочется. Не встретим, – чувствую, что он подмигивает и моих губ касается легкая улыбка.

Все-таки позитивный настрой великая вещь. Он внушает, что все не так плохо, как кажется, и обязательно скоро появится просвет.

– Как же это не вовремя, – говорю так, словно застрять в лифте может быть хоть когда-нибудь правильно. Таких ситуаций не знаю, увы.

Вокруг темно, даже малюсенькой полосочки света не проглядывается. Я даже понять не могу, мы стоим на этаже или застряли между ними.

Еще ж к Насте ехать…

И как я до нее доберусь?

Дашенька начинает канючить, малышке становится страшно и я ее понимаю. Если бы не находящийся рядом мужчина, то я не смогла остаться спокойной.

Волнение зашкаливает по всем фронтам.

–Тише, тише, моя хорошая, – нащупываю ручку доченьки и слегка сжимаю, приободряя. – Мамочка рядом, не бойся. Я с тобой.

– Ма-ма, – повторяет за мной и крепко сжимает свою маленькую ручку в кулачок, обхватывая мой палец.

Поглаживаю большим пальцем ее ручку в ответ.

– Скоро нас вытащат и мы пойдем с тете Насте. Там будут твой друг Егорка и дядя Андрей, – делюсь с доченькой планами. – Они нас ждут.

Понимая, что звук моего голоса успокаивает малышку, я продолжаю свой монолог. Выбор не велик, в тишине сидеть нам не придется и уж пусть буду лучше говорить я. В противном случае Дашенька будет плакать.

Свободной рукой ощупываю карманы пуховика в поисках телефона, и с разочарованием понимаю, что вытащить его будет довольно-таки не легко. На эмоциях я так глубоко и далеко его запихала, что не дотянуться.

– Давай, – с трудом касаюсь пальчиками края смартфона. Жаль, ухватиться никак не могу.

Но находящийся вместе с нами в лифте мужчина уже включил фонарик на своем телефоне.

– Ты как? Не испугалась? – первым делом интересуется состоянием моей дочки, и у меня от этой искренней и неподдельной заботы щемит сердце. Совершенно посторонний человек волнуется гораздо больше о малышке, чем собственный отец.

– Спасибо, – благодарю мужчину от души. – Теперь все хорошо. Да, моя прелесть?

– Дя! – важно кивает, чем вызывает улыбку на лицах.

– Ну вот и отлично, – спокойно произносит мужчина. – Роман, – представляется.

– Очень приятно. Вера, – называюсь в ответ.

– Какое редкое имя, – не скрывает своего удивления. – Очень приятно, Вера, – говорит.

Из его уст мое имя звучит просто непередаваемо классно. Почему-то мне вдруг хочется, чтобы он называл его еще и еще.

Прогоняю свои некультурные мысли. Хватит! Однажды уже связалась, а теперь вот сидишь в лифте, а он в твоей квартире.

Гад!

В груди вновь начинает зарождаться отчаяние и обида, хочется плакать от досады, ведь я так старалась провести этот праздник душевно. А оно вышло все наперекосяк.

– Диспетчерская, – в динамике раздается скрипучий противный голос, чем возвращает меня обратно на землю.

Некогда сокрушаться. Нужно проблему решать.

– Здравствуйте, – начинаю с приветствия, но не успеваю перейти к сути проблемы, как в разговор вступает мой попутчик.

– Мы застряли в лифте. С нами маленький ребенок, – мужчина переходит сразу же к делу.

– Ждите, – говорит равнодушно.

– Через сколько приедет бригада? – но обладательница вредного голоса уже отключилась. Роман хмурится только сильнее.

– Вера, ты живешь в этом доме? – спрашивает ни с того ни с сего.

– Да, – киваю.

– У вас есть домовой чат? – интересуется. – Причину аварии не пишут?

– Сейчас посмотрю, – лезу за телефоном и на этот раз все-таки его достаю. Проверяю мессенджеры. – Авария на подстанции, – озвучиваю причину. – А нет, – вдруг нахожу сообщение, которое разбивает все надежды на скорейшее вызволение из заточения. – Кабель перебили. Требуется ремонт.

– Понятно, – отвечает Рома. – Значит, будем самостоятельно проблему решать, – заключает. – Можешь пока включить фонарик у себя? Мне позвонить нужно.

– Да, конечно, – соглашаюсь. И включаю свет.

Но Рома не спешит звонить, он снова нажимает на кнопку с нарисованным колокольчиком.

– Зачем ты опять им звонишь? – шиплю на мужчину.

– Надо, – коротко бросает в ответ.

– Диспетчерская, – опять разносится противный скрипучий голос.

– Через сколько будет бригада? – без предисловий уточняет Роман.

– Во всем районе нет света, – скрипит в ответ. – Ждите!

– Не вариант! – успевает сказать до того, как вредная тетка отключится. – У нас ребенок маленький в лифте. Когда приедет бригада? – напирает на нее.

– У нас в каждом доме по три человека в лифте сидят, – возмущается женщина. – Выехала бригада. Работают! – раздраженно произносит. – Ожидайте!

– Сколько? – Рома не успокаивается и продолжает допытываться. – Сколько по времени нам еще ждать?

– Да откуда ж я знаю? – возмущение диспетчера чувствуется очень ярко. – Бригада одна, лифтов много. Ждите!

– Долго? – снова спрашивает.

– Ожидание возможно до нескольких часов, – озвучивает суровую правду и отключается, не дав ни единого шанса что-либо у нее еще уточнить.

Настроение ухает вниз. Все очень печально.

– Какой ужас, – озвучиваю свои мысли. – Теперь нам Новый год придется в лифте встречать?

– Не придется, – с полной уверенностью в голосе заверяет Рома и подносит к уху телефон.

Глава 7. Рома

– Андрюх, тут дело такое, – озвучиваю старому другу свою проблему.

Он работает в органах и вскроет этот лифт за одну минуту. Пусть потом лифтеры сами думают, как его запускать.

– Поможешь? – спрашиваю с надеждой в голосе.

– Да без проблем, – соглашается тут же. – Сейчас приеду. Только жену предупрежу.

– Отлично. Жду, – завершаю вызов. – Не расстраивайся, нас скоро вызволят. – спешу успокоить застрявшую вместе со мной девушку.

– Было бы хорошо, – робко улыбается она. – Ай, – шипит и одергивает руку.

– Порезалась? – уточняю, попутно вспоминая есть ли у меня с собой пластырь. В машине-то то точно их целый ворох.

– Нет, – отвечает, пряча ладони. – Все хорошо.

Смотрю на девушку и понимаю, что все совершенно не так, но вмешиваться не спешу. У меня и без того слишком много проблем.

Смартфон пиликает, уведомляя о новом сообщении. Перевожу взгляд на экран и обреченно вздыхаю. Илона начала присылать истеричные сообщения.

Ну зашибись…

– Вера, как зовут вашу дочку? – решаю переключить свое внимание на стоящую рядом девушку. В кои-то веки могу полюбоваться натуральной красотой.

Вера красива. Очень! Но только несчастна и это несчастье очень сильно портит ее.

Так и хочется вызвать у девушки искреннюю улыбку, ведь когда она улыбается, то становится словно маленькое солнышко.

– Дашуля, – представляет малышку. Она точная копия своей матери, но только за счет своего возраста выглядит просто умилительно.

– Привет, Дашуля, – нагибаясь, обращаюсь к девочке. – Я дядя Рома.

Малышка задорно хихикает и выставляет правую ручку раскрытой ладошкой вперед. Я недоумеваю.

– Она хочет дать пять, – поясняет жест Вера.

Да ладно?!

Охреневаю.

– А разве она еще не слишком для этого мала? – не могу не спросить. Я, мягко говоря, в шоке.

– Нет, – негромко хихикает Вера. – Малыши очень любят.

– Не знал, – отвечаю, а сам думаю, что вообще ничего не знаю про детвору.

Даю пятюню малышке, она счастливо хихикает и снова тянет ладошку ко мне.

– Ты ей понравился, – комментирует происходящее Вера.

“А ты понравилась мне”, – мелькает у меня в голове.

– Не хочешь позвонить своему мужу? – интересуюсь. Мне вот интересно, почему она первым делом не кинулась звонить своему мужику.

– Нет, – отрезает резко и испуганно. Напрягаюсь. – Не хочу.

– Ну смотри сама, – пожимаю плечами и снова переключаюсь на ее дочь.

Мне нужно собрать силу воли в кулак, чтобы не поинтересоваться какого хрена Вера не просит о помощи своего мужа. Какими бы ни были у них отношения, а они явно не очень, судя из увиденного мной, но ребенок ни в чем не виноват.

У Дашули есть папа. Он должен бросить все и примчаться, вызволить дочь. Ведь так?

– У меня нет мужа, – признается Вера чуть позже.

– Ты мать-одиночка? – удивляюсь. Я почему-то даже подумать о таком раскладе не мог.

– Не совсем, – девушка мягко уходит от прямого ответа. – Давайте не будем портить настроение в новогоднюю ночь.

В ее голосе столько горечи, что я решаю дальше не залезать со своими расспросами. Всем не поможешь, для начала в своих бы проблемах разобраться. Уверен, Илона мне устроит просто феерический развод.

Вспоминаю про жену и на сердце появляется горечь. Дура ты, Илонка! Такое счастье упустила.

Смотрю на сидящую в коляске малышку и понимаю, как все-таки оказался прав.

Я хочу детей. Очень сильно! И если мне нужно будет найти суррогатную мать и няню для своего ребенка, так пусть будет так.

Жаль, что не получается у меня обеспечить нормальную семью. Придется довольствоваться тем, что смогу дать.

– У меня есть салат, – вдруг предлагает девушка. – Хотите?

– А давай! – соглашаюсь без запинки. – Когда еще в лифте поем.

Глава 8. Вера

Прекрасно понимая, что в ближайшее время ждать помощи абсолютно бессмысленно, хоть Рома и сказал, что нас вызволят, но я-то понимаю, никто не придет. Если, конечно, среди его друзей нет профессиональных спасателей, которые вызволяют людей отовсюду. Чего, естественно, нет.

Не выглядит Рома как человек, имеющий такого рода знакомых.

Вот если бы Настин Андрей не был бы сегодня на службе, то можно было б его попросить. Но увы… Муж подруги будет на работе до восьми вечера и дома появится в лучшем случае часам к десяти.

А дергать его по такому пустяку, как застревание в лифте, я не стану. У нас не экстренная ситуация, Андрей привык работать с ситуациями гораздо сложнее.

Поэтому я с чистой совестью расстегиваю свой пуховик, снимаю с Дашеньки шапку, расстегиваю куртку и после непродолжительного размышления принимаю решение ее тоже снять. Мне совершенно не нужно, чтобы доченька вспарилась. Не хочу потом бежать до остановки и ждать на улице автобус с взмокшим ребенком. А ведь именно такой станет малышка после длительного нахождения в тепле в уличной одежде, увы.

В лифте становится душно.

– Сейчас достану салат, – отвечаю мужчине. – Правда, придется немного подождать.

– Ничего страшного, – спокойно произносит он. – Я не тороплюсь.

Его последняя фраза вызывает у меня улыбку. Рома еще и издевается над ситуацией! Вот же… приколист.

Все-таки быть оптимистом просто прекрасно. Смотрю на мужчину и понимаю, что он не возмущен.

Не задумываясь о своих действиях, провожу параллель с Олегом и понимаю, что передо мной стоит абсолютно другой типаж.

Рома прекрасно сложен, спортивен и мускулист. Мужчине даже не требуется снять куртку и демонстрировать свою силу, ведь та без каких-либо усилий с его стороны видна и так.

Не то, что некоторым…

Олег бы уже изнылся и оборался, бил ногами по металлу и психовал, достал бы своими звонками диспетчера. И если раньше я считала это проявлением силы, то сейчас четко вижу, что была не права. Роман ведет себя совершенно иначе.

Он спокойно стоит неподалеку от нас, но я постоянно ловлю на себе его заинтересованные взгляды. Не пошлые и не похотливые, нет! Он наблюдает за мной и готов в любую минуту предложить свою помощь.

Где-то на глубине сердца зарождается слабость. Та самая, которую может позволить себе женщина, если находится в обществе настоящего смелого мужчины.

– Занимайся ребенком, – добавляет спокойно.

Поднимаю голову и робко ему улыбаюсь.

– Благодарю, – едва заметно киваю. – Не против, если я дочке включу мультики? – спрашиваю, надеясь на нормальный ответ.

Если скажет, что не согласен, то пусть сам тогда развлекает дочку! Потому что я уж точно не смогу.

– Нет, конечно, – говорит таким тоном, словно это само по себе разумеющееся. Я выдыхаю.

– Спасибо, – все, что могу сказать.

Радуясь, что мой смартфон заряжен по полной, я нахожу место в лифте, где ловит мобильный интернет и включаю Дашеньке ее любимые мультики.

– Смотри, – нажимаю на кнопку воспроизведения и показываю малышке мультфильм про озорных веселых котят, пусть смотрит.

Она радостно улыбается, акает и тянет ручки вперед. Я же пристраиваю телефон так, чтобы дочка до него не дотянулась, выключит ведь все и начнет плакать.

При данном уровне стресса моя психика слишком чувствительна к детским слезам. Они для меня сейчас под запретом.

Достаю пакет с воздушными гречневыми палочками, открываю его, вставляю трубочку в пачку с яблочным соком. И то, и другое ставлю рядом с доченькой.

Дашенька тут же берет две палочки из пакета, одну сразу засовывает в рот и жует. Вторую пихает, не успев проглотить первую.

Отлично. Ребенок занят.

Теперь можно заняться собой.

Наклоняюсь и достаю из багажника коляски так старательно засунутый туда пакет. Открываю и смотрю не слишком ли сильно помялось.

– У меня есть оливье и мимоза, – озвучиваю Роме выбор салатов. – Какой будешь?

– Оба можно? – спрашивает, робко улыбаясь. И эта его улыбка окончательно разбивает мою оборону.

– Конечно, можно, – отвечаю ему, чувствуя в груди небывалую легкость. – Правда у меня вилок нет, – виновато пожимаю плечами.

– У меня есть ложка, – мужчина достает из кармана куртки маленький мужской набор, в котором чего только нет. Но самое главное, там действительно есть ложка.

– Ух ты, – изумляюсь. – Тогда держи, – протягиваю Роме контейнер с салатом.

Он быстро стреляет глазами в разные стороны и хмурится.

– А ты? – спрашивает открыто.

– Я не хочу, – нагло вру.

Мой желудок, как назло, начинает урчать.

– Я вижу, – произносит с усмешкой.

Открывает свой инструмент, достает ложку и протягивает мне.

– Дамы вперед, – показывает на контейнер. – Кушай.

Скажи мне кто пару часов назад, что я буду сидеть в лифте с посторонним мужчиной и уминать с ним из одной тарелки, одной ложкой за обе щеки приготовленный на новогодний стол салат, я б рассмеялась.

Но сейчас я сижу, ем и понимаю, что ничего смешного здесь нет. Если бы Рома не нашел ложку, то нам бы пришлось кушать руками.

Есть хочется просто дико, я ведь не обедала, лишь покормила дочь. А потом произошла вся эта ссора с Олегом.

– Вкусно-то как, – с неподдельным восхищением произносит Роман. – Давно я такой вкуснотищи не кушал.

– Он у меня немного не вышел, – признаюсь. – Я не успевала сделать домашний майонез и пришлось покупать. С домашним майонезом все гораздо вкуснее.

– Верю, – кивает. – Моя матушка готовила его в детстве, когда в магазинах он был едва ли не деликатес.

Оу… Да мы с ним не так сильно различаемся в возрасте. Не ожидала.

– Вот и моя, – говорю в ответ. – После ее майонеза покупной не вкусный.

– Ну да, – соглашается. – Ни один ресторан с тем майонезом из детства не сравнится.

Сидим, разговариваем ни о чем и вдруг я себя ловлю на мысли, что мы с Ромой очень похожи.

Для меня подобное замечание становится самым настоящим открытием.

– Мимозу? – предлагаю, показывая на второй контейнер.

– А хлеб есть? – спрашивает открыто.

– Точно! – вспоминаю про половину белого, что не сожрал Олег. Он, видимо, его не заметил.

Я вчера испекла в хлебопечке целую буханку белого хлеба и половину обернула вафельным полотенцем и убрала чуть дальше. Сегодня меня это спасло.

А то ведь могла остаться без нормального хлеба.

Лезу в пакет, достаю половину и показываю Роме.

– Белый будешь? – спрашиваю у мужчины. Он с интересом смотрит на буханку и я ловлю удивление во взгляде.

– Только не говори, что ты и хлеб сама испекла, – произносит, находясь в шоке.

– Не сама, – говорю честно. – Пекла хлебопечка.

Глава 9. Рома

Чем дольше нахожусь с этой девушкой в закрытом пространстве, тем сильнее мне это нравится. С каждой минутой открываю в ней нечто новое, и эти открытия лишь увеличивают мой интерес.

Вера не похожа ни на одну девушку из моего окружения. Она начитанная, интеллигентная и вся какая-то правильная. Аж хочется узнать, что в ней плохого.

Ну не мог ведь я встретить в лифте свой идеал!

Глупо это все, конечно. Безмерно.

Но, тем не менее, я за обе щеки уплетаю приготовленные девушкой салаты и понимаю, что это, пожалуй, самое вкусное, что я ел за последние несколько лет.

Не удивлюсь, если она еще пирожки с капустой напекла!

Хоть Андрюхе пиши и проси, чтобы друг не торопился с вызволением. А то примчится, вытащит и поминай, как звали.

Вкусностей Веры мне будет не видать.

– Вы в нашем доме живете? – интересуется девушка. – Я вас раньше не видела, – поясняет свой интерес.

– Я недавно заселился, – отвечаю, ухмыляясь.

Ага, блин, недавно. Да считай только что!

Закинул, называется, шмотки в свою старую холостяцкую квартиру, до которой все руки не доходили ни продать, ни сдать, ни сделать новый ремонт. Вышел, блин, за хлебушком.

И сразу же в лифте застрял.

У меня в квартире ни продуктов, ни воды, ни праздничных напитков. Ни-че-го. Хоть шаром покати.

Это еще хорошо, что я мебель не выкинул и не позволил своей уже, считай, бывшей жене добраться до этой квартиры. Она бы моментально ее оприходовала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.