Кара Мель
Папа для озорных апельсинок

Папа для озорных апельсинок

Аннотация:

– Почему не сказала, что родила от меня? – взгляд бывшего горит.

– Ты отправил меня на аборт, – шиплю зло. – Не припоминаешь?

– Но не избавилась! – заводится он. – У меня есть дочки! Я их отец, – отрезает.

– И что? – с вызовом смотрю на него. – Это мои дочери! Не твои! Ты потерял право называться отцом, когда от них отказался.

– Мамочка, – Соня дергает меня за рукав. – Это кто?

– Мам, – вторит ей Маня. – Этот дядя наш папа?

Бывший бросил меня, как только узнал о беременности. Отправил на аборт. Даже денег дать не поленился! Но я не смогла отказаться от своих дочерей, родила.

И вот, спустя почти шесть лет, мой бывший вернулся.

Глава 1. Аня

– Аня, твоим девкам уже по пять лет, а ты себе мужика все никак не найдешь, – попрекает меня мать. Она буквально зациклилась на этом.

Ей просто необходимо, чтобы у меня кто-то был. Причем совершенно плевать, что чувств ни к одному мужчине после предательства Вовы у меня больше нет.

Ну не могу я даже немного довериться ни одному из них! После того, через что мне пришлось пройти, ничего удивительного на самом деле.

– Мама, нам нормально живется и так, – объясняю в очередной раз. Мое терпение уже на исходе, одно и то же каждый раз.

– У детей должен быть отец! – стоит на своем мать. – У тебя был и у твоих дочерей должен быть! – заявляет безапелляционно.

Терпеливо прикусываю язык и делаю глубокий вдох.

– У них он тоже есть, – отвечаю, спустя некоторое время. Меня берет злость.

Маня и Соня не виноваты, что родной отец от них отказался, да и я его не виню. Пусть продолжает развлекаться.

Если бы не отношения с Вовой, то не было у меня двух любимых принцесс. Апельсинки мои, самые прекрасные девочки на всей планете!

– Где? – мама театрально озирается по сторонам. – Где он? Не вижу!

– Мам, ну перестань, – пытаюсь успокоить ее. Продолжать полемику не собираюсь. Хватило.

Каждый раз, как приезжаю, начинается один и тот же разговор. Не знаю насколько еще меня хватит, но выслушивать бесконечные упреки в свой адрес становится только сложнее.

– Мы с Вовой расстались, – напоминаю ей. – Он отказался от своих детей еще до их рождения.

Собственно, как и ты отказалась от внучек. Но об этом я старательно молчу. Мы уже неоднократно все обсудили.

– Найди себе мужика, – продолжает стоять на своем мать. – В конце концов, для организма полезно!

– А вот для нервной системы не очень, – отвечаю, посмеиваясь. – Спасибо, но я лучше как-то одна.

Не собираюсь вдаваться в подробности своей личной жизни, а уж обсуждать ее, так тем более. На то она и моя личная, что она МОЯ.

Пусть для своей родной матери я бездарная дочь, принесшая в подоле детей и наотрез отказавшаяся от них избавляться. Я прекрасно помню, с какими именно словами мать заявила, что не будет мне помогать.

Она как только узнала о моей беременности, так тут же поменяла ко мне отношение. И если раньше мать общалась со мной ласково и лишь изредка просила денег, то потом…

Ох… Лучше просто не вспоминать.

Сейчас я общаюсь с ней лишь потому, чтобы у девочек просто был кто-то из родственников помимо меня. Они и так переживают из-за отсутствия своего папы, так пусть хоть бабушка с дедушкой будут.

Беременность перевернула весь мой мир с ног на голову. Но потом родились две мои чудесные малышки и все снова стало нормально. Я выстояла. Я смогла.

Мой бывший, мои родители… Все! Все, кто должен был помочь, отвернулись в один миг. Сказали немедленно избавиться от ребенка, ведь тогда никто даже помыслить не мог, что он не один, а целых двое.

Бывший аргументировал, что я еще слишком молода. Он тоже молод, не нагулялся.

Родители тоже не поддержали меня. Мама заявила, что ей еще рано становиться бабушкой, а отец… К нему я даже не пошла. С меня матери и бывшего хватило.

– Дура ты, Анька, – не успокаивается мать, наливая в стакан очередную порцию крепленого напитка.

– Мам, не надо, – пытаюсь ее остановить, но бестолку. Она вырывает стакан из моих рук, содержимое проливается, но женщина игнорирует мокроту и поспешно делает несколько крупных глотков.

– Я сама решу, что мне надо, а что нет! – повышает голос. – Ты же вон, – машет в сторону комнаты, где играют мои дочки. – Сама все за себя и за них решила. И от меня отстань! – требовательно обращается ко мне на повышенных тонах и снова тянется к стакану.

Пропускаю ее слова мимо ушей, а сама тем временем забираю со стола бутылку. Незаметно, пока мать костерит меня на чем свет стоит, выливаю содержимое в раковину и наливаю в бутылку сок. Возвращаю обратно.

– Нам пора, – резко прерываю ее монолог. Девочкам явно не стоит смотреть на бабушку в таком состоянии.

– Я провожу, – говорит мать. Делает попытку подняться и тут же садится обратно.

Не смогла встать.

– Мам, иди спать, – произношу с нажимом. – Тебе хватит, – заявляю, убирая все со стола.

– Я сама разберусь! – снова начинает возмущаться. – Манечка, Сонечка, – зовет моих дочек сюда.

– Апельсинки, идите одеваться, – перекрикиваю призыв своей матери. Не хочу, чтобы дочки видели ее в таком состоянии, зрелище не для детских глаз.

– Хорошо, мам! – доносится из комнаты и там снова наступает тишина.

– Продукты я тебе принесла, – открываю холодильник и принимаюсь рассказывать, куда что положила. – Постарайся дотянуть их до пятницы. Хорошо? Яна приедет ближе к выходным и привезет тебе все, что нужно.

– Две дочери и обе неблагодарные, – продолжает причитать мать. – Наплодили отпрысков без мужей и строят из себя невесть кого, – сокрушается.

С трудом, но все же пропускаю ее слова мимо ушей.

– Манечка, Сонечка, – зову своих девочек. – Вы где? Вы готовы?

Но вместо ответа я слышу тихое “шу-шу-шу”. Напрягаюсь мгновенно.

Резко разворачиваюсь, спешу в сторону комнаты, но не успеваю пройти и половину пути, как девочки с диким криком выбегают в коридор и едва не сносят меня с ног. У обеих глаза переполнены страхом.

Сердце замирает.

Но малышки тут же начинают хохотать и наперебой рассказывать про свою шалость.

– Мама! Мама! Ты должна это увидеть! – тащат меня за собой.

– Что увидеть? – удивляюсь.

Идти в комнату не особо хочется, но дочери не оставляют мне выбора. Переступаю порог и ахаю.

– Это… кола? – спрашиваю обреченно, не отрывая взгляда от светлого бежевого ковра. Он теперь никогда не станет прежнего цвета.

– Ага, – активно и очень довольно кивают мои апельсинки. – Мы у бабушки лимонад нашли и кинули туда конфетку.

– Вот эту? – поднимаю с пола мокрую обертку.

– От этой ничего не произошло, – признаются, то и дело переглядываясь. – Мы вот эту потом нашли, – протягивают мне то самое, что вызывает самый настоящий фонтан, если кинуть ее в колу.

– Понятно, – забираю остатки конфет. – Ну что же, – вздыхаю печально. – Поход в кино отменяется.

– Почему? – тут же накидываются с вопросом девчонки.

– А кто это все убирать будет? М? – показываю на масштаб бедствия.

Апельсинки виновато опускают головы.

Вооружившись тряпками и ведром, мы втроем кое-как убираем квартиру и спустя пару часов упорной работы выходим из квартиры. Мать спит.

– Мам, пойдем в кино, – начинает канючить Сонечка.

– Нет, – отвечаю хмурясь. В подобные минуты я очень сильно жалею, что у них нет отца.

Уверена, Вова научил бы проводить девчонок подобные эксперименты безопасно для окружающих, ведь своей излишней любознательностью они пошли в него.

Выходим из подъезда, идем в сторону остановки. На улице моросит мелкий дождь.

Я строжу своих девчонок, ведь подобное поведение недопустимо. Страшно представить, если они нечто подобное устроят у нас дома или в саду.

Ой, лучше и не думать про это.

Мы спокойно направляемся к выходу из двора и продолжаем беседовать. Я популярно объясняю возможные последствия эксперимента, девчонки слушают и не перебивают.

Вдруг из-за угла появляется большой автомобиль. Он на бешеной скорости заезжает во двор, и я в самый последний момент успеваю оттолкнуть Манечку. Она едва не оказывается под колесами.

Сердце бешено грохочет в груди, меня всю трясет, но я забываю о себе и спешу к дочери.

– Ты как? Не ударилась? – принимаюсь лихорадочно осматривать ее.

– Нет, – плачет и тянется ко мне. Обнимаю.

– Испугалась? – спрашиваю с робкой надеждой, что все обошлось.

– Угу, – кивает. Страх отпускает.

– Сонечка, ты как? – спрашиваю у стоящей неподалеку малышки. Она была дальше всех от дороги. – Все в порядке?

– Да, – кивает.

Помогаю подняться Манечке, отряхиваю ее, но дочка упала прямо в лужу и теперь ее куртка промокла. Печально.

– Так, малышка моя, не реви, – подбадриваю ее. – Мы сейчас пойдем в детский магазин и купим тебе новые куртку и штаны.

А мама останется без пальто, на которое копила всю зиму.

– Ура! – тут же сменяет расстройство на радость.

При всем моем желании к утру куртка не высохнет, а мне нужно будет идти на работу и отводить дочерей в садик.

В мокром ведь не поведешь. И одну дома на целый день не оставишь.

– Но только апельсинового цвета! – авторитетно заявляет.

– Хорошо, – смеюсь. – Если будет оранжевая, то купим, – обещаю.

Обнимаю дочерей и собираюсь продолжить путь, как вижу, что в нашу сторону направляется какой-то мужчина.

– Стой! – кричит.

– Это вы мне? – останавливаюсь. Инстинктивно прячу девочек за свою спину.

– Тебе-тебе! – продолжает приближаться. В голосе злость. – Ты какого хрена лезешь под колеса? Правилам дорожного движения не учили?!

– Вы скорость превысили! – возмущаюсь в ответ. – Это дворовая территория! – показываю на знак. – На дороге могут быть дети.

Мужчина довольно быстро приближается к нам. Когда остается несколько метров, свет попадает на его лицо и внутри меня все обмирает.

– Вова? – ахаю.

– Аня? – выдыхает.

Глава 2. Вова

– В смысле матери плохо и ты не можешь приехать? – рычу на свою сестру. Меня просто кроет от злости!

Я нахожусь на другом конце города, за окном дождь и ситуация на дорогах патовая. У меня сегодня вечером назначено совещание, которое нельзя пропускать, а после него запланированы важные встречи, на которых будут решаться не менее важные дела. Я весь в работе и меня ну никак нельзя от нее отрывать!

А она сидит в соседнем доме с шестилетним ребенком и утверждает, что не может дойти до мамы. Ей идти едва ли не в соседний подъезд!

– У меня у Олечки температура! – психует. – Я врача из поликлиники жду. Он может прийти в любой момент, – хоть как-то проясняет свою ситуацию.

Но я все равно не согласен с ее правотой.

Оля достаточно взрослая, оставить на несколько минут дома одну ее вполне можно. Добежать до матери для Лизы не составит особого труда, но сестра встала в позу, ей гораздо проще меня с работы дернуть.

Да что ж за фигня? Неужели не понимает всю серьезность ситуации?

Мама просто так никогда бы не стала просить о помощи. Тем более меня.

– Твой врач может прийти через четыре часа, а матери плохо уже сейчас, – продолжаю разжевывать.

Меня дико бесит сложившаяся ситуация. Почему я должен бросать все свои дела и по первому зову нестись с другого конца города, когда Лиза сидит в трех минутах ходьбы от нее.

– Если врач придет, а дома никого нет, то он отменит вызов и не посмотрит Олечку. Я не могу оставить одну дочь, – продолжает настаивать на своем.

– Соседку позови, – предлагаю.

– Вов, отстань! – отмахивается от моих слов.

– То есть, я правильно понимаю, что в тот момент, когда матери плохо, ты отказываешься к ней приходить? – озвучиваю нашу паршивейшую ситуацию.

– Не нагнетай, – пытается съехать с темы.

– Я серьезен сейчас, – не позволяю ей этого сделать. – Просто ответь.

Крепко сжимаю зубы. Тщательно слежу за тоном и словами, нечего срываться сейчас.

Я сегодня, блин, сама сдержанность. Мама может гордиться мной.

– Лиз, дойди до матери, – прошу сестру. Должен же быть способ достучаться до ее здравого смысла. – Поставь телефон на громкую, я буду с Олей на связи. За те несколько минут, что ты будешь отсутствовать, ничего не произойдет.

– Куравлев, ты совсем дурак? – ухмыляется. – Никуда я не пойду!

– Это мать твоя! – все же повышаю голос. – Единственная между прочим! И кроме нас с тобой у нее никого нет, – напоминаю на всякий случай. Судя по всему, она забыла об этом. – Она к тебе приходит по первому твоему зову. Бросает все свои дела и летит. А ты даже потратить десять минут своего драгоценного времени не можешь? – уточняю, сжимая кулаки.

– Не могу, – подтверждает.

Бешусь.

– Ладно, я еду, – принимаю решение. Нет никакого смысла спорить с сестрой.

Раз она решила, что не выйдет из квартиры и не оставит ребенка, то так и будет там безвылазно сидеть. А матери помощь нужна. Срочно.

Одним нажатием на кнопку системного блока выключаю компьютер, открываю сейф и без разбора убираю в него все со стола. Хватаю куртку, выскакиваю из кабинета, предупреждаю помощницу об отъезде и со всех ног спешу на парковку.

Время не ждет.

– Ты с матерью когда крайний раз разговаривала? – продолжаю докапываться до сестры.

– Минут тридцать назад, – отвечает после некоторой заминки. Я уже успел заскочить в авто и начать движение.

Выезжаю на шоссе и не проезжаю пяти метров, как втыкаюсь в пробку. Начинаю сильнее закипать.

Да что ж все не вовремя так!

– Сколько?! – охреневаю. Меня берет злость.

Просто поразительно, как я до сих пор держусь. Любой другой высказал по первое число все, что думает по поводу сложившейся ситуации. А я вместо бесполезного выплеска эмоций только крепче сжимаю руль и делаю все, лишь бы выбраться из пробки.

– Я с ней разговаривала тридцать минут назад, – раздраженным голосом отвечает сестра. – Она сказала, что ей плохо и просила прийти. Я объяснила почему не могу этого сделать. Мы поговорили, она выпила таблетку и легла. Вов, не нагнетай, – продолжает высказывать свое недовольство.

– Какая же ты эгоистка! – кидаю в сердцах. – Думаешь только о себе.

– Ты опять? – шипит, заводясь. Знает, что сама не права, но упорно старается спихнуть все на других.

– Ой, да ну тебя! – приходит моя очередь отмахнуться от нее.

Чем продолжать бесполезный спор с сестрой, я лучше сконцентрируюсь на дороге. От этого будет хоть какой-то толк.

Нахожу съезд во двор. По карте смотрю, могу ли при помощи этого объехать пробку. Геолокация не работает и объездные пути приходится искать самому.

Звоню матери, но она не отвечает. Прошу соседку до нее дойти, но та уехала.

Какой-то, блин, замкнутый круг!

Психуя и матерясь на все и всех, миную пробку, проезжаю несколько километров и втыкаюсь в новую. Злюсь сильнее.

Мать трубку не берет, “Скорая” не попадет в квартиру, ведь ей никто не откроет дверь, но я все равно вызываю медиков. Пусть приедут.

При необходимости ложный вызов я оплачу.

Пока добираюсь до микрорайона, где живет мать, весь извожусь. Я не нахожу себе места и каждую секунду думаю о матери.

Больше всего меня беспокоит, что она не берет трубку. “Скорая”, к слову, до сих пор не приехала.

На бешеной скорости заезжаю во двор, чем ближе к дому матери, тем мне становится тревожнее. Я заведен. Я плохо контролирую злость. Но я стискиваю зубы и держусь!

Мне осталось совсем немного и буду на месте.

Проезжаю вдоль дома, заворачиваю за угол, на улице уже темно и фонари почти не горят. Дороги не видно.

Выворачиваю из-за угла и вдруг вижу, что прямо передо мной женская фигура и двое маленьких деток.

Они идут по дороге! Мне не объехать! Сейчас задавлю!

Наплевав на все, выкручиваю в сторону руль, объезжаю ненормальную и давлю на тормоз. Машину заносит.

Глава 3. Вова

Кое-как справившись с заносом, объезжаю стоящие во дворе тачки, проезжаю чуть дальше и останавливаюсь.

Бросаю тачку, полностью перегородив проезд к подъезду и едва успев заглушить двигатель, выпрыгиваю из нее.

В груди мотор с бешеной скоростью гоняет кровь, во мне столько адреналина, что просто кошмар. Перед глазами до сих пор стоит хрупкая маленькая девчушка, которая из-за дурости матери едва не попала под колеса машины.

Что ж за мать такая у девочки? Где у нее мозги?

Хлопаю дверью, на всех парах несусь к пострадавшим и заклинаю всех на свете, чтобы все обошлось.

Нет, если я виноват, то отвечу. Не спорю. Пусть хоть у матери ребенка мозги и отсутствуют, но я тоже был не прав.

Превышение скорости оказалось приличным и в этом виноват исключительно я.

Как и в том, что моя тачка напрочь перегородила проезд прямо в центре двора.

По-хорошему надо переставить, но я сейчас настолько зол, что мне плевать на все и всех.

Я должен как можно скорее добраться до ненормальной, разгуливающей с детьми по проезжей части, убедиться, что с ними все в порядке и помчаться к матери.

Надеюсь, что она дождется меня.

Всматриваясь в темноту, пытаюсь различить фигуры мамаши и ее детей, ускоряюсь. Крика не слышно, движения не видно.

Нехорошее предчувствие зарождается в груди.

Подхожу еще ближе к месту происшествия и у меня уже получается расслышать обрывки разговора. Я даже вижу три фигуры чуть впереди от себя.

– Стой! – кричу, понимая, что яжемать, или мать года собирается уводить своих детей дальше.

Злости не хватает, когда думаю о ней.

– Это вы мне? – до меня долетает женский голос. На уровне подсознания отмечаю, что по непонятной причине он кажется мне знаком.

– Тебе-тебе! – набираю шаг, продолжая приближаться к ненормальной. Я даже не собираюсь скрывать свою злость.

Сама накосячила, а во всем обвинять будет меня.

Знаю, плавали.

– Ты какого хрена лезешь под колеса? – накидываюсь на нее.

Только стоит представить всю серьезность последствий прогулки в темноте по дороге, так по шапке хочется настучать этой недомамаше!

– Правилам дорожного движения не учили?! – продолжаю высказывать.

Пусть лучше я сейчас на нее вылью свой гнев, чем потом буду психовать на всех окружающих. Она хотя бы заслужила все то, что я высказываю ей.

– Вы скорость превысили! – принимается верещать таким тоном, словно сама собирается на меня наехать. Охреневаю еще сильнее.

Так значит, это я виноват, что она тащила детей по проезжей части? Совсем что ли?

Слов нет.

– Это дворовая территория! – не успокаивается ненормальная. Напротив, только сильнее заводится, а я все сильнее злюсь на нее.

Голос этот… Он впивается в кожу сотнями острых иголок и заставляет сбиваться дыхание. Я не понимаю, почему мой организм вдруг так решил отреагировать на незнакомую женщину в подобном формате, но игнорировать свои эмоции, увы, не могу.

Мои мысли мигом метнулись в прошлое, и перед глазами всплыл образ той, которую даже спустя много лет я не в состоянии забыть. Той, перед которой я безмерно виноват.

И которую больше никогда не увижу, ведь она намеренно скрывается от меня.

Моя Аня.

– На дороге могут быть дети! – взмахивает рукой в сторону дорожного знака, который прекрасно знаю, ведь я сам инициировал его установку. Лежачий должны положить вот-вот.

Быстрым шагом приближаюсь к своей ненормальной, сейчас я так зол на нее, что хочу хорошенько встряхнуть.

Прохожу единственный освещенный участок, двигаюсь дальше, вижу недомамашу и… ноги сами врастают в землю.

Передо мной стоит та, кого я увидеть вовсе не ожидал.

– Вова? – ахает. Она тоже в шоке.

– Аня? – выдыхаю, не сводя с девушки ошарашенный взгляд. – Ты что здесь делаешь?

– Иду. Не видно? – злясь, шипит на меня.

Она старательно прячет за своей спиной двух девчушек одного возраста, и такое несвойственное ей поведение не укрывается от меня.

– А это кто? – киваю на малышек.

– Никто, – отвечает резко. Бледнеет.

Или мне только кажется.

Всматриваюсь в девочек, пытаюсь понять их возраст, но я не силен в этом. А еще темнота эта… Хрен разберешь!

– Ты, кажется, куда-то спешил? – Ласточкина кивает в сторону брошенной посреди двора машины. – Наверное, к очередной свое любовнице, – добавляет едко. – Ну так иди!

Пропускаю ее колкость мимо ушей. Пусть бесится, сейчас это не важно.

– Как девочки? Все в порядке? – спрашиваю, пытаясь приблизиться к детям и самолично убедиться, что их жизням ничего не угрожает.

Но Аня резко делает шаг в сторону и не позволяет мне даже посмотреть на девчат. Ее поведение уж слишком напрягает.

– С ними все в порядке, – говорит с вызовом, а у самой голос дрожит.

Очень странное поведение… Очень!

– Дай-ка я сам в этом убежусь, – предлагаю. Наклоняюсь вперед.

– Нет! – вспыхивает, словно спичка. – Не приближайся к ним! – едва не кричит. Паника в ее глазах вызывает очень много вопросов.

– Аня, – выпрямляясь, смотрю на нее. – Ты чего? – спрашиваю, пытаясь понять причину подобного поведения.

Да, много лет назад я отправил ее на аборт, но это не повод вести сейчас себя подобным образом.

От детей тогда она избавилась и сказала больше никогда ее не искать. Мы разошлись, и каждый из нас начал устраивать свою собственную жизнь.

Судя по тому, что я вижу, у нее это получилось.

– Дай посмотрю на детей, – прошу. – Или ты сама может головой ударилась?

– Куравлев, знаешь что? – шипит. – Иди-ка куда шел! У нас все в порядке!

Она резко разворачивается, хватает детей и уносится от меня быстрее, чем бегут от пожара.

Странная…

Да и плевать!

Я помощь предложил, а даже она не позволила приблизиться к детям. Идиотка.

Если что-то случится, то уже будет виновата сама. Я сделал все от меня зависящее, чтобы проверить состояние потерпевших.

Громкий гудок, раздавшийся за моей спиной, моментально вырывает из мыслей о бывшей. Разворачиваюсь, вижу стоящую “Скорую”, что заблокировал мой авто.

Спешу бригаде на помощь.

Глава 4. Аня

– Девочки, идем, – беру за руки своих малышек и веду за собой. Внутри все дрожит от страха.

Вова увидел девочек. Это ужасно! Самое ужасное, что только могло произойти.

– Давайте поторопимся, – подгоняю своих дочурок. Нам нужно немедленно убраться как можно дальше отсюда. Сесть в автобус, уехать и никогда больше не приезжать!

Как так? Ну как так вышло… Вова не должен был появиться во дворе моей мамы. Он ведь всегда так сильно занят в будни. Весь в работе, не оторвать.

Блин! Ну что же за напасть?…

То и дело озираясь по сторонам, подхожу к автобусной остановке и смотрю на расписание. Наш рейс должен подойти вот-вот.

– Мама, а кто этот дядя? – с любопытством спрашивает Соня.

– Никто, – отмахиваюсь.

Ну не говорить же дочкам, что это их настоящий отец?

Мужчина, который по моему мнению лишился всякого права так называться после того, как отправил меня на аборт.

Не прощу его! Никогда!

Гоню прочь из головы образ того, кто разбил мое сердце. Куравлеву нет больше места в моей жизни, он предал меня и наших детей!

– Ты его знаешь, – говорит внимательная Маня. Она смышленая не по годам.

– Я много кого знаю, – вновь ухожу от темы. Не собираюсь я вдаваться в подробности и все тут. – Вон, смотри! Автобус подъезжает, – показываю на приближающийся к остановке транспорт. – Поехали домой.

Забираемся в полупустой автобус, рассаживаемся по местам и когда двери закрываются, я выдыхаю. Страх понемногу начинает меня отпускать.

Смотрю на лица своих малышек и как всегда замечаю в них множество до боли знакомых черт. Дочки на меня практически не похожи, но любой, кто знаком с Вовой, тут же поймет, от кого именно я родила.

– Мам, а мы в кино пойдем? – Соня напоминает о моем обещании. После встречи с Куравлевым я, кажется, забыла обо всем на свете.

– Да, конечно, – соглашаюсь, продолжая витать в облаках.

– А в какой кинотеатр мы пойдем? – продолжает задавать вопросы Соня.

– В какой? – хмурюсь и смотрю на дочь.

– Мам, мы в кино идем, – говорит Маня, и тут я окончательно возвращаюсь из своих мыслей к малышкам назад.

– Да-да, конечно, – активно киваю, а сама принимаюсь озираться по сторонам.

Всматриваюсь в темноту за окном, пытаюсь разобрать где мы едем. Нужно понять, когда выходить.

Вдруг вижу монумент, автобус замедляет движение и останавливается на нужной нам остановке. Я поднимаюсь с кресла, хватаю девчонок.

– Бежим! – говорю им с энтузиазмом.

Мчимся к выходу и успеваем выскочить на улицу строго перед тем, как водитель закроет дверь. Смеемся.

И вдруг я понимаю, что после этого мне становится легче. Словно со смехом вместе выливаются горечь, обида и страх.

А потом вспоминаю, что обещала девочкам нечто другое. Не кино.

– Мань, Сонь, – смотрю на своих девчонок. – А когда я вам кино обещала? М? – пытаюсь говорить очень строго, но у самой то и дело улыбка мелькает на губах.

Апельсинки мои делают весьма красноречивые моськи, переглядываются и вытягиваются по струнке.

– В автобусе! – произносят хором.

– Да-да, – кивает Маня.

Ну шпана моя… Ох, шпана!

Все в отца.

– Ладно, пойдем, – сменяю гнев на милость. Беру девочек за руки и иду в сторону кинотеатра. – Купим билеты, если найдутся свободные места.

Удивительно, но свободных мест оказалось довольно-таки много и мы без труда смогли пройти в зал. Я честно ничего подобного не ожидала.

Рассаживаю дочек в кресла, раздаю приобретенный в буфете поп-корн. Покупать одно большое ведро на всех с ними не имеет никакого смысла, ведь если Манечка выбирает соленый, то Сонечке нужен сладкий. И наоборот.

Они ни в какую не хотят есть кукурузу с одинаковым вкусом. Разное им подавай и все тут.

В зале звучит объявление с просьбой выключить звук на телефонах и прочих гаджетах. Я лезу в карман куртки, чтобы выполнить просьбу, но карман оказывается пуст. Другой тоже.

И в сумке его также нет.

По позвоночнику выступает холодный пот. Неужели я его потеряла?..

– Извините, можно позвонить? Я не могу найти свой телефон, – обращаюсь за помощью к сидящей рядом девушке.

– Да, конечно, – она без труда соглашается и протягивает мне свой смартфон.

С замиранием в сердце набираю свой номер, жду и морально готовлюсь услышать, что телефон отключен.

Но нет! Вместо этого одномоментно с гудками начинает вибрировать Сонин комбинезон.

Возвращаю смартфон его хозяйке. На автомате благодарю за помощь.

У меня шок.

Я голова была к чему угодно, но только не к тому, как все повернулось. От Сони я не ожидала ничего подобного, увы.

– Дочь, – вопросительно смотрю на малышку. Она отрывается от игры с сестрой.

– Что, мам? – спрашивает как ни в чем ни бывало.

– Ты без спроса взяла мой телефон? – я просто обалдеваю от ситуации. – Зачем ты спрятала его, Сонь?

– Мам, не ругай ее, – вмешивается в разговор Маня. – Это не Соня, а я, – берет вину сестры на себя.

– Мань, это я, – отвечает Соня.

– Зачем? – не понимаю. Я просто возмущена.

Но выказывать эмоции, не разобравшись, нельзя ни при каком раскладе. Я должна понять причину того, что произошло.

– Я жду, – требовательно обращаюсь к малышке. – Или говори, или прямо сейчас уйдем! – ставлю ультиматум и он спасает.

Соня вздыхает, достает смартфон из кармана утепленных брюк и протягивает его мне.

– Ты забыла телефон в автобусе, – поясняет дочка. – Я увидела и забрала.

– А почему сразу не сказала? – обалдеваю.

Теперь я испытываю стыд за мысли, что промелькнули в голове.

– Забыла, – пожимает плечами и отворачивается. Смотрит исключительно на экран, где начался мультфильм.

А я сижу в полном раздрае чувств и никак не могу справиться с разрастающимся в груди комом.

Глава 5. Вова

– Спасибо, – провожаю бригаду “Скорой помощи” до двери.

– На здоровье, – отвечает фельдшер. – Берегите свою мать.

– Стараюсь, – говорю искренне. Я действительно рад, что все обошлось.

Сестре надаю по первое число. Вот серьезно!

Как можно оставить родного человека в беде? Тем более тогда, когда тебя попросили о помощи.

Закрываю за медиками дверь, возвращаюсь к матери, проверяю еще раз ее состояние и с облегчением понимаю, что кризис остался позади.

– Вова, я знаю, у тебя дела, – говорит слабым голосом. – Ты езжай. Мне уже лучше.

– Мам, “Скорая” только уехала, дай хоть за тобой понаблюдать, – произношу, присаживаясь на кровать рядом с ней.

Трогаю лоб, прохладный и влажный. Это хорошо. Значит, температура начала отступать.

– Мне лучше, – мягко улыбается. – Честно.

– Я вижу, – произношу, стараясь внешне оставаться спокойным, но выходит не очень. От мамы не укрывается моя злость.

– Вова, Лиза врача ждет, – говорит, словно читая мои мысли. – У нее ребенок болен.

– И мать тоже, – цежу сквозь сжатые зубы.

– Мать взрослый человек, – отмахивается.

– Которая не вызвала “Скорую” из-за того, что потеряла зарядку от телефона, а тот сел, – констатирую факт. – Ну почему нельзя было дойти до соседей? Обязательно надо было до обморока себя доводить? – искренне изумляюсь.

Сейчас, когда опасность миновала и мама находится в сознании, я могу рассуждать более здраво. Но пока я до нее добрался…

– Я надеялась, что температура собьется, – виновато поджимает губы.

– Мама, мама, – качаю головой.

Завариваю ей чай, заказываю из аптеки лекарство, дожидаюсь доставку продуктов и варю куриный суп с лапшой. Я делаю все по-максимуму и не тороплюсь, хоть в офисе меня ждет куча дел.

Здоровье матери важнее.

Внимательно слежу за показателями температуры, кормлю маму супом, а сам параллельно отвечаю на сотню звонков. Завтра у нас серьезное собрание, и, видимо никто помимо меня оказался к нему не готов.

– Вовка! Ты уже здесь, – как ни в чем ни бывало говорит сестра, заходя в квартиру.

– А где мне быть? – недовольно бурчу на нее. – Врача дождалась? – спрашиваю, не скрывая своего истинного отношения к ситуации.

– Нет, не дождалась, – отвечает раздраженно и проходит мимо меня. Ставит на стол пакет, достает оттуда контейнер с куриным супом.

Достает тарелку, набирает половник и уже хочет налить, как замечает стоящую на плите кастрюлю с аналогичным блюдом.

– Да ладно?! – удивленно смотрит на меня. – Мой брат научился варить суп?

– Твой брат много чего умеет, – усмехаюсь.

– Вов, – Лиза разворачивается и смотрит на меня. – Врача не было, у Оленьки высокая температура. Я еле-еле смогла ее сбить.

– А наша мама не смогла, – констатирую факт. – Она даже “Скорую” вызвать не смогла, потому что у нее телефон разрядился!

– И как же тогда она справилась? – бледнеет сестра.

– Тебе лучше не знать, – бросаю сурово и выхожу из кухни.

– Вова! – Лиза бежит за мной. – Я прибежала, как только смогла, – начинает оправдываться.

Я просто иду в комнату к матери.

– Ну серьезно! – ловит меня за руку. Позволяю остановить. – Не надо на меня обижаться. Как только муж приехал, я сразу прибежала.

– Лиз, если бы я не примчался, то твой визит уже был никому не нужен, – говорю зло.

– Почему? – ахает.

– Потому что когда человек просит о помощи, то явно это делает не просто так.

Вырываю свою руку и иду к матери. С каждым шагом внутри все сильнее натягивается струна.

Я неимоверно зол на сестру, ведь можно было оставить ребенка на пару минут и проверить мать. В конце концов, она просила о помощи, а потом перестала отвечать на звонки.

Ну явно же что-то не так! Почему не проверить?

– Мам, ну ты как? – возвращаюсь в комнату.

– Лучше, сынок, – слабо улыбается мне. – Уже гораздо лучше. Спасибо.

– Вот и славно, – присаживаюсь рядом. – Может быть, давай я сделаю тебе чай?

– Не нужно, – кладет свою руку поверх моей. – Володенька, тебе ведь ехать пора.

– Мам, – говорю строго. – Сегодня я никуда не поеду.

– Он такой замечательный сын, что останется с тобой до утра, – Лизка вставляет в разговор свои пять копеек. – Держи, – ставит перед матерью поднос с угощением. – Я сделала тебе ромашковый чай с лимоном и медом и принесла сушеный имбирь.

– Спасибо, родная, – мать с благодарностью берет кружку и отпивает. – Очень вкусно.

Хочу сказать все, что думаю по этому поводу, но решаю держать язык за зубами. Матери и так плохо, не хочу еще сильнее ее волновать.

– Ой, – вдруг Лизка бледнеет. Протягивает мне телефон. – Вов, это ты? – спрашивает шепотом.

На экране видео с камеры наблюдения, где запечатлен как раз момент моего резкого въезда во двор и едва не произошедшее столкновение с ребенком.

Я, словно завороженный, смотрю на картинку, изучаю каждую деталь. Радуюсь реакции Ласточкиной и тому, что она оттолкнула свою малышку.

– Я, – киваю, соглашаясь. Нет смысла скрывать, все равно мое авто все здесь знают.

– Ты нормальный вообще? – начинает заводиться сестра. – Не пробовал ездить помедленнее?

– Лиз, если б я ехал медленнее, то наша мать была бы мертва, – отрезаю. Она становится еще бледнее.

– Опять вы ругаетесь, – возвращаясь в комнату из уборной, с досадой в голосе говорит мама. – Взрослые уже, а все никак не можете найти общий язык.

– Мам, Вовка едва не сбил девочку лет пяти – шести, – возмущенно произносит Лизка. Но меня торкает от кое-чего другого.

– Сколько ей лет, ты сказала? – впиваюсь взглядом в сестру.

– Да ты сам посмотри, – снова сует мне в руки телефон. – Лет пять ей, может чуть больше.

Смотрю на экран, а у самого в голове моментально срабатывает калькулятор.

Если дочерям Ласточкиной по пять с небольшим, то…

Да ну нет… Этого быть не может…

Глава 6. Аня

– Ну как? Вам понравился мультик? – выходя из кинотеатра на улицу, интересуюсь у дочурок.

Спускаюсь по лестнице, выхожу на площадку перед кинотеатром и тут же морщусь. Погода испортилась сразу в несколько раз.

После пройденного моросящего дождя на улице стало довольно-таки сыро, а сильный порывистый ветер пробирает аж до костей. Холодно, промозгло и противно.

Поскорее бы домой.

– Очень понравился! – одновременно отвечают и принимаются активно кивать.

Улыбаюсь. Несмотря на плохую погоду, на душе сразу становится лучше. Все-таки детская радость – заразная вещь.

Сеанс закончился минут двадцать назад, но поинтересоваться эмоциями раньше я не успела. Туалет, гардеробная и извечное “хочу поиграть в аэрохоккей” сделали свое дело, и в итоге мы вышли последними из тех, с кем смотрели мультфильм.

Я еле уговорила девчонок поехать домой! Время позднее, нам всем уже пора спать, завтра вставать рано.

У девчонок завтра садик, его нельзя пропускать. Там идет активная подготовка к утреннику и воспитатели очень просят приводить деток каждый день. А мне завтра нужно поехать в офис, и поэтому придется вставать раньше обычного.

Жаль, что постоянно не выходит работать из дома.

– На вторую часть пойдем? – спрашиваю у своих дочурок.

– Да-а-а! – хором кричат, видят качели и наперегонки уносятся к ним. Каждой обязательно нужно прибежать первой.

Улыбаюсь и качаю головой.

Мои неугомонные апельсинки.

Достаю телефон, включаю звук и понимаю, что уже неприлично поздно.

При помощи расписания понимаю, что автобус будет через двадцать минут и я вполне могу дать возможность немного покататься.

Не спеша направляюсь к веселящимся на качелях дочкам, слушаю их разговоры и не вмешиваюсь. Зачем? У них и без меня все прекрасно.

Снова начинает моросить мелкий противный дождь. Я ступаю под крышу, встаю сбоку от качелей и смотрю, как на асфальт падают мелкие капли.

Становится слишком мокро.

– Сонь, Мань, – зову своих. – Пойдем домой. Уже поздно.

Вам уже давно пора спать, а мне нужно еще успеть поработать.

– Можно еще две минуточки? – просит Манечка.

Хмурюсь.

– Пожалуйста, – добавляет Сонечка.

– Нам пора, – повторяю с нажимом.

– У-у-у, – разочарованно протягивают малышки, но тем не менее перестают раскачиваться.

Терпеливо жду, когда качели остановятся, и то и дело поглядываю на часы. Автобус скоро придет.

Апельсинки спрыгивают с качелей, подходят ко мне и поправляют свои рюкзаки. Я, хмурясь, смотрю на улицу, где с каждой минутой все сильнее идет дождь.

– Надеваем капюшоны, – прячу головы дочек от моментального намокания, ведь какой бы ни была хорошей и теплой шапка, она вязаная, а значит, влагу она не удержит. Только сильнее наберет.

Дождь начинает идти сильнее, и дорога до автобусной остановки уже не кажется таким хорошим вариантом, как пять минут назад. В голове мелькает идея вызвать такси, но я сейчас точно не найду машину с двумя детскими креслами, так что такси тоже не вариант.

Выхода у нас нет. Придется идти под дождем до остановки.

– Пошли, – беру за руки дочек и вывожу из-под козырька.

Мы начинаем свое движение бодрым шагом, но не успеваем пройти и десяти метров, как порывом ветра нас едва не сдувает. Холод пронизывает насквозь.

Что-то погода стремительно ухудшается, нужно поторопиться. Не хватало, чтобы мы попали в бурю. Ее ведь обещали ночью, но всяко никак не сейчас.

Чем дальше мы удаляемся от кинотеатра, тем темнее становится вокруг. В окнах жилых домов не горит свет, на улице не работают фонари и я еще сильнее начинаю напрягаться. Идти с детьми по улице в такую погоду и так не самое лучшее дело, а если вокруг темень, так совсем не хорошо.

Судя по всему, в районе нет света.

– Подождите, – останавливаю дочурок и оглядываюсь назад.

Здания кинотеатра тоже не видно.

Света нет.

Темень такая, хоть глаз выколи и не заметишь. И как назло, даже светофор погас.

– Мне страшно, – Сонечка начинает изображать испуг.

– Мне тоже, – шепчет Маня. Она как всегда вторит сестре.

– Давай бояться вместе, – предлагает Соня, и, не дожидаясь ответа, обнимает сестру.

– Давай, – соглашается та.

Стоят, дрожат вместе, напоминают двух мышат из старого мультфильма. Детвора.

А я все пытаюсь найти свой телефон, сотовой снова подевался куда-то…

Нахожу!

Включаю фонарик и с облегчением понимаю, что до остановки осталось не долго. Осталось перейти дорогу и все.

Мы успеем! Автобус должен вовремя прийти.

– Так, девочки, – протягиваю свободную руку Сонечке. – Держимся друг за друга, внимательно смотрим под ноги, стараемся не попасть в лужу и идем.

Проходим еще несколько метров и останавливаемся перед проезжей частью. Светофор отключен.

– Смотрим налево, – озвучиваю девочкам свои действия. Поворачиваю голову, они повторяют за мной. – Машин нет. Смотрим направо, – вновь поворачиваю голову. – Тоже.

Крепче сжимаю детские ладошки в своих руках.

– Идем.

Быстро переходим дорогу, но у меня вдруг падает телефон в самом неудачном месте. Оставляю дочек на тротуаре, сама спешу забрать аппарат.

Вдруг, словно из ниоткуда, появляется яркий свет, раздается визг шин. Внутри все обмирает, но я хватаю телефон и со всех ног кидаюсь назад.

Меня окатывает с головы до ног ледяной грязной жижей.

Стою. Обтекаю.

– Ты дура совсем? Глаза тебе для чего даны? Жить надоело?!! – из машины выскакивает мужчина и орет на меня.

Только вот его голос кажется мне слишком знакомым.

Оборачиваюсь. Свечу фонариком вперед.

Ну конечно…

– Куравлев! Сначала дочь едва не задавил, а теперь решил сбить меня?!

Глава 7. Вова

– Анька, блин, ты нормальная вообще?! – моментально накидываюсь на нее.

У меня перед глазами красной пеленой стоит ярость. Я с трудом соображаю. Злость перекрывает разум, и с этим уже ничего не поделать.

От переизбытка адреналина в крови меня аж трясет. Стоит только представить, что могло произойти, будь у меня реакция чуть медленнее или менее маневренный автомобиль, либо машина на встречке…

По позвоночнику выступает холодный пот. Мне становится по истине стремно.

Дважды за вечер я едва не налетел на пешеходов, был вынужден применить экстренное торможение и каким-то образом умудрился никого и ничего не повредить.

Это, блин, самое настоящее чудо.

Но тем не менее сейчас я просто нереально зол! И не только из-за едва не испорченного здоровья своей бывшей.

По сравнению с тем, что она скрыла от меня дочерей, попадание под колеса моего авто кажется сущим пустяком. Вот серьезно.

Она ведь никуда не попала.

А о том, что из-за этой дурынды мне пришлось забить на всех и вся и выкручивать руль, никто не подумал. Как и о том, что в другой стороне вполне могла стоять чья-нибудь тачка, а еще могли идти другие пешеходы.

Во дворе, хрен с ним, моя вина тоже есть. Признаю.

Но сейчас!

Сейчас я взбешен.

Дико просто!

Ласточкина меня сегодня добить решила? Сначала я едва не сбил собственную дочь, теперь Аньку саму.

Идиотка!

Хватаю ее за локоть и оттаскиваю на тротуар. Нечего устраивать разборки посреди проезжей части.

Вокруг нас такая темень, что хоть глаз коли. Нифига не замечаешь.

С трудом умудряюсь рассмотреть, что тротуар не пустой. Там стоят и во все глаза на нас смотрят две перепуганные девчушки.

Мои дочки…

– Отпусти нашу маму! – требует одна.

– Я тебя сейчас снежками закидаю! – угрожает вторая.

Бросаю на смелую малышку беглый взгляд и замечаю в ее руках массивную ледышку. Если прилетит, то мало не покажется. Даже с учетом того, что ее кинула кроха.

– Нечего на нашу маму кричать! – добавляет первая.

Девчушки сейчас очень сильно напоминают маленьких нахохлившихся бойких воробьев, которые готовы броситься на противника. Они понимают, что проиграют, но не могут устоять. Маму защищают.

Отважные девчонки. Прям все в меня.

Ну, Анька, ты у меня за молчание о них еще получишь!

– Отпусти! – шипит Ласточкина и дергает свою руку. Вырывается, делает шаг в сторону, но не успевает нормально ступить, как ее нога соскальзывает с ледышки, и Аня теряет равновесие. Снова.

Резко нагибаюсь вперед, хватаю ее и прижимаю к груди, где в бешеном ритме бьется сердце.

– Угомонись, – рычу сквозь крепко сжатые зубы.

Ни одна баба не в состоянии вывести меня из себя. Ни одна, блин!

Кроме Ани.

Ласточкиной даже не приходится особо напрягаться, чтобы в моей груди разгорелся пожар. Порой ей достаточно было одного-единственного слова.

И если раньше нас обоих спасала постель, то теперь…

Теперь мне дико хочется схватить ее за плечи, хорошенько встряхнуть и заставить, наконец, уже понять, что она не кошка и у нее не семь жизней.

– Тебя не учили смотреть по сторонам? Ты вообще соображаешь, что я мог тебя не заметить? – не скрывая эмоций, высказываю свои чувства.

– Потому что следить за дорогой нужно, а не строчить сообщение своей очередной бабе! – шипит. Ее взгляд пылает.

– Если бы я сообщение строчил, – говорю, резко понизив голос. – То тебя бы уже не было в живых, – отрезаю.

Подхожу к машине, открываю пассажирскую дверь.

– Залезайте, давайте, – даю команду.

Девочки вопросительно смотрят на мать, та стоит и молчит. Она в шоке.

Ох, ну за что мне досталась именно она? Неужели судьба не могла послать кого-то другого?

– Аня, – произношу с нажимом. Впиваюсь взглядом в нее. – Очнись, – говорю. – Бери дочерей и быстро в машину.

Ласточкина вдруг оживает, хватает детей и гневно сверкает глазами.

– Никуда мы с тобой не поедем! – отвечает, не скрывая злость.

Собирается развернуться и отправиться на остановку. Дурында!

Время уже позднее, автобусов нет, а на улице непогода только усиливается.

– Слушай, если тебе на себя плевать, то ты хоть о детях подумай, – намеренно давлю на слабое место.

Я Аньку знаю очень хорошо, она никогда не поставит себя на первое место, если рядом будет кто-то, кого она очень сильно любит.

– Девочки, в машине тепло, – применяю запрещенный прием. – Вы не замерзли еще? Не хотите погреться?

Стою. Жду.

Сердце грохочет в груди.

Ну же, давайте… Соглашайтесь!

– Мамочка, можно нас дядя домой отвезет? – тихонько спрашивает Аню та самая кроха, которая хотела закидать меня ледяными снежками.

– Мне холодно, – говорит вторая. – Ручки замерзли.

– Автобуса нет, – киваю на пустую дорогу.

С того места, где мы стоим, открывается отличный вид на город, и при желании вполне можно рассмотреть едущий общественный транспорт за две-три остановки.

Ласточкина бросает на меня предупредительный взгляд. Он полон ненависти и она своих чувств по отношению ко мне не скрывает.

– Давай я до дома вас довезу, – опять предлагаю.

Молчит.

Мимо проезжает авто. Оно окидывает каждого из нас светом фар и вдруг я замечаю, что Ласточкина с головы до ног промокла.

Решение приходит само. Моментально.

– Так, девочки, – подхожу к своим дочерям и беру их за руки. – Давайте, бегите в машину, – даю им команду.

– Не смей! – шипит Аня.

Но девчушки уже усаживаются на заднее пассажирское и захлопывают за собой дверь. Видимо, действительно, замерзли малышки.

– А то, что? – ухмыляюсь недобро. – Покусаешь?

Смотрю на Ласточкину, вопросительно выгнув бровь, тащусь от бури эмоций, что бушует в ее глазах, а затем делаю самое безрассудное, на что только способен.

Подхватываю Аню на руки, поднимаю, перекидываю через плечо и несу свою кричащую и дерущуюся ношу к автомобилю.

Глава 8. Аня

Я дико злюсь на Куравлева и не собираюсь скрывать этого. Даже если отбросить наше прошлое, он за сегодняшний вечер превзошел сам себя.

Надо ж было дважды едва не сбить меня. Дважды за вечер!

Это просто какой-то кошмар.

Напугал моих дочерей, облил меня с головы до ног ледяной водой с реагентами и грязью, а сам стоит напротив и даже не спешит извиниться.

Ну разве не гад?

– Давай я до дома вас подвезу, – предлагает. Вот, блин, само благородство.

А где ты был, когда меня надо было из роддома встречать? М?

Ах, да! Ты же сказал, что тебе не нужны ни дети, ни семья. Что ты не нагулялся еще и не насладился свободой.

Всю беременность я была одна. Без тебя! Без поддержки родных, которые даже что случилось не поняли.

Я одна ставила на ноги наших детей. Одна пахала ночами, пока малышки сладко спали в кроватках.

Никогда не прощу всего, через что мне пришлось пройти. Не прощу! Пусть даже не пытается извиниться.

Поочередно смотрю на своих дочерей. Малышки устали, замерзли и им пора спать, я все понимаю.

Но в машину к Куравлеву ни за что не пойду. Он для нас никто. Пустое место. Чужак.

Он же ехал куда-то? Вот пусть и уматывает!

Открываю рот. Хочу сказать Куравлеву, чтобы валил на все четыре стороны, как этот гад опережает меня. Подходит к дочерям, берет их за руки и уводит к машине.

– Так, девочки, – не спрашивая меня, ведет дочерей. – Давайте, бегите в машину, – дает им команду и они без промедления ее исполняют.

Теряю дар речи.

– Не смей! – шиплю со злостью, смотря на него.

Но малышки не слышат меня и не видят мой гнев. Они, весело переговариваясь, усаживаются на заднее сидение и захлопывают за собой дверь.

Больше я их не вижу.

Кровь вскипает.

Я едва заставляю себя промолчать. Мне хочется столько всего ему высказать, что мало не покажется. Эмоции переполняют.

А он стоит и видит, как я бешусь.

И моя реакция его только забавляет!

– А то, что? – спрашивает с опасным блеском в глазах. Я прекрасно знаю, что за этим стоит, но не останавливаюсь.

Не желаю видеть и слышать его. Он исчез из моей жизни на несколько лет, так пусть и продолжает наслаждаться своей желанной свободой.

– Покусаешь? – Куравлев прямо читает мои мысли.

Между нами аж искрит. Эмоции зашкаливают, напряжение запредельное. Стоит поднести спичку, так тут же рванет.

Мало не покажется никому. Мы ж больше не сдержимся.

Вовка намеренно тянет, выводит меня из себя. Ему всегда нравилось видеть, как я закипаю от бури эмоций.

И вот сейчас, спустя несколько лет, я все так же пылаю рядом с ним. Ни один другой мужчина так и не смог добиться подобных эмоций.

А Куравлев наслаждается моей реакцией на себя. Он буквально тащится от того, что меня выводит.

Смотрит на меня. Ухмыляется. Делает пару широких шагов, сокращая до минимума расстояние.

Все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать и отойти. Я не понимаю, что он задумал. Теряюсь.

Но тут же чувствую на себе стальное кольцо сильных мужских рук, меня моментально прижимают к себе и отрывают ноги от пола. Сердце ухает в пятки.

Вовка поднимает меня вверх, перекидывает через плечо и твердым шагом направляется к своей тачке.

– Отпусти меня! – кричу на всю улицу. Я вне себя от гнева.

Вот же гад!

Бью Куравлева кулаками по спине, брыкаюсь, вырываюсь, пытаюсь лягнуть ногами, но у меня ничего не получается. Он только усмехается и крепче держит меня.

– Козел! Сволочь! Скотина! – ни на секунду не замолкаю. Продолжаю колотить его по спине, но Вовка не реагирует.

Прет как танк. Не остановишь!

Промокшая насквозь одежда неприятно липнет к телу, мне дико холодно, аж зубы стучат. Но внутри меня бушует такое адское пламя, что я готова сжечь всех вокруг.

И Куравлева в первую очередь!

Пытаюсь вывернуться. Хочу уйти.

– Ань, угомонись, – рычит недовольно и только крепче к себе прижимает.

– Иди в пень! – смачно посылаю его.

Я бы отправила гада еще дальше, но боюсь, девочки услышат, и потом я замучаюсь объяснять, почему использовала запрещенное слово.

Злость переполняет. Она буквально рвет на части меня.

Встану на ноги и даже не представляю, что сделаю с Вовкой!

Снова брыкаюсь. И тут же получаю весьма ощутимый шлепок по пятой точке. Аж дыхание спирает на миг.

А-а-ах ты гад!

Еще больше закипаю. Гад и сволочь!

– Отпусти меня немедленно! – кричу, полностью игнорируя предупреждение.

Мне плевать, что мой крик слышно на всю улицу. Вовка бесит.

– Сейчас донесу до машины и отпущу, – заявляет, оставаясь совершенно спокойным.

Опять он сам за всех все решил. И не приемлет иного ответа.

Гад!

– Никуда я с тобой не поеду! – отрезаю жестко.

– А я тебя даже спрашивать не собираюсь, – произносит с усмешкой.

– Скотина! – рычу. Снова бью его кулаком по спине.

– Милая, ты повторяешься, – начинает надо мной насмехаться, чем только сильнее выводит меня из себя.

Я зла на Вову настолько, что не отдаю отчета своим действиям. Мне хочется вырваться из его сильных рук, наговорить такого…

У-у-ух просто!

Сделать ему как можно больнее. Так больно, как он сделал мне.

Потому что отправить на аборт и бросить беременной – самое последнее и низкое, что только можно было сделать.

Куравлев – бабник, гад и сволочь! Он самый последний мужчина на земле, с которым стоит общаться.

Предатель! Обманщик! Убийца!

Ведь отправить меня на аборт равносильно одобрить убийство. Он хотел избавиться от своих собственных детей.

У него внутри ничего не дрогнуло, когда он отправил меня от них избавляться.

– Отпусти меня! – продолжаю требовать. Но уже не кричу.

Голос охрип. Я сорвала связки.

– Вот и славно, – произносит с ухмылкой. – Хоть немного помолчишь.

У-у-ух, видел бы он мой взгляд сейчас.

Вовка подходит к машине, открывает дверь и сажает меня на переднее пассажирское кресло. Захлопывает дверь.

– Ненавижу тебя! – шиплю.

– Ты это уже говорила, – снова смеется. – Девочки, вы пристегнули ремни? – спрашивает, поворачивая голову назад.

– Да! – дочки, как всегда, не сговариваясь, отвечают хором.

– Замечательно, – кидает на меня игривый взгляд. Его, в отличие от меня, ситуация забавляет.

Глава 9. Вова

Прокладываю путь до дома Ани и понимаю, что ехать к ней на квартиру не вариант. Совершенно!

Если отправимся к Ласточкиной, то ничего хорошего не жди. Навигатор показывает бешеную пробку, и я понимаю, что если туда сунемся, то застрянем. Причем, не на двадцать-тридцать минут, а реально часа на два.

В трех километрах от нас случилась какая-то адская авария. Она растянулась на четыре полосы, город встал.

Причем встала не только главная дорога, но и дублер. По дворам не проехать, до них вообще не добраться. Беда.

Ласточкина ерзает на сиденье. Кидаю на нее беглый взгляд и понимаю, что Аня замерзла. Игнорируя здравый смысл, тянусь вперед и нажимаю на подогрев сидений. Пусть ей хоть немного будет тепло.

Включаю печку еще сильнее, тут же начинает запотевать лобовое стекло. Засада.

Врубаю обдув, подогрев лобового, настраиваю все так, чтобы каждому из присутствующих в машине было максимально комфортно.

Бросаю взгляд на девчонок, затем перевожу внимание на Аню. Дрожит. Не согрелась.

– Не смотри не меня, – шипит зло. – За дорогой следи! – делает взмах рукой вперед.

Пытается казаться борзой и строгой, а саму аж всю трясет.

Промокла вся…

Нет, так дело не пойдет.

– Ага, как же, – ухмыляюсь. Качаю головой. Принимаю решение.

Если до квартиры Ласточкиной нам не добраться, то мой дом совсем близко, и до него мы как раз сможем без труда проехать дворами.

Резко разворачиваю машину, заезжаю во двор и, ловко маневрируя между припаркованными тачками, выезжаю на соседнюю улицу. Чуть дальше будет тупик, на главную дорогу не выбраться, и поэтому здесь еще хоть как-то можно проехать.

Одним глазом следя за дорогой, вторым кошусь в свой смартфон. Интуитивно снимаю блокировку с экрана, захожу в приложение и запускаю нагрев сауны. Пусть Анечка вопит и возмущается, мне совершенно плевать, но как только мы приедем ко мне, она прямиком туда отправится.

– Куравлев, ты куда нас везешь? – стуча зубами, спрашивает Ласточкина.

Она изо всех сил старается выглядеть серьезной и строгой, но мне напоминает промокшего насквозь воробья. Так и хочется поскорее высушить ее, согреть и распушить.

Жму на газ чуть сильнее.

– Куравлев! – шипит.

– Помолчи, – прошу, с трудом сдерживаясь.

Сегодняшний день выжал из меня все соки, и я так хотел провести в тишине вечер, подумать. Ведь новость, что сообщила сестра, выбивает почву из-под ног.

А судя по тому, что я успел увидеть, Лизка оказалась права. Аня солгала про аборт, родила и мне ничего не сказала.

– Ты везешь не туда, – говорит, с трудом двигая языком. Слушаю ее голос и понимаю, что просто обязан поторопиться.

Игнорируя дорожные знаки, ограничение скорости и все, что находится за пределами своего авто, мчу вперед. При первой же возможности, на подъезде к дому нажимаю на кнопку и открываю ворота.

Заезжаю в гараж, глушу двигатель и только после этого выхожу из авто. Открываю переднюю пассажирскую дверь и тут же принимаюсь снимать с Ласточкиной мокрые шмотки.

– Куравлев! Ты совсем охренел?! – бьет меня по рукам.

– Иди нафиг, – рычу на нее и продолжаю свое дело.

Девчонки мирно сопят на заднем сидении. Они пристегнуты, в гараже довольно тепло, и пока я разбираюсь с их матерью, с ними ничего не случится.

– Сам иди! – шипит. Голос охрип.

Фигово…

– Ты сама зайдешь в дом или мне тебя отнести? – впиваюсь в бывшую разгневанным взглядом.

Вот как можно быть такой безалаберной, а? Почему нужно было, не убедившись, выскакивать на дорогу, забирать свой телефон? Неужели кусок металла и пластика стоит дороже жизни?

Чувствую, как начинаю еще сильнее закипать. Стоит только представить, что я мог не заметить Ласточкину, так в груди просыпается давно уснувший вулкан.

Раздражаюсь.

– Сама, – вздыхая, сдается.

Аня снимает с себя мокрую верхнюю одежду, кладет на стоящий у стены табурет и обхватывает руками себя.

– Достаточно? Мы можем зайти в дом? – спрашивает, продолжая стучать зубами.

– Снимай с себя все, – отрезаю, направляясь в дом.

– Куравлев, ты дурак или прикалываешься? – летит мне вслед. – Я не стану расхаживать голой по твоему дому!

Вместо ответа я закатываю глаза. Вот же нашел для себя приключение на задницу, ну серьезно.

Прохожу глубже в дом, открываю шкаф и достаю оттуда большое махровое полотенце.

Возвращаясь назад, забиваю на писк и возмущение Ласточкиной, закутываю ее в белоснежную мягкую ткань и на руках отношу в уже разогретую сауну.

– Сиди здесь и даже не суйся наружу, пока не прогреешься от и до, – рычу на нее.

Аня хочет что-то сказать, но видит мой суровый настрой и тут же прикусывает язык.

Да, блин, неужели!

– Хорошо, – кивает, забираясь чуть выше. Туда, где основной жар. – Ты только девочек, пожалуйста, не напугай, – просит с мольбой в глазах.

– Не беспокойся. С ними все будет в порядке, – отвечаю, внешне оставаясь совершенно спокойным.

Внутри меня бушует настоящий ураган, и я не могу совладать должным образом с теми эмоциями, которые Ласточкина пробуждает.

– Ань, сейчас тебе нужно заняться собой. Ты промокла насквозь и можешь подхватить воспаление легких, – как бы мне не хотелось смягчить возможные последствия столь длительного переохлаждения, но я констатирую факт. Ласточкина слишком долго находилась в промокшей одежде.

– Если бы не ты, то этого бы не было, – тихо говорит.

– Если бы не я, то тебя бы уже сбили, – высказываю свое суждение.

Она снова открывает рот, хочет продолжить спор, но я понимаю, что и без того слишком долго держу приоткрытой дверь. Температура в сауне уже снизилась.

– Ни о чем не беспокойся, грейся и выходи, – говорю, изо всех сил стараясь на нее не смотреть. Самому безумно хочется присоединиться. – Девочки будут в порядке, – обещаю.

– Надеюсь…

Глава 10. Аня

Сижу в парилке. Я специально забралась на самый верх, туда, где жар. Вова прав, если я не хочу заболеть, то нужно как следует прогреться.

На градуснике температура о-го-го, а меня мороз пробирает до костей, зуб на зуб не попадает, и мне подобное состояние совершенно не нравится.

Все тело дрожит. Холодно. Я соображаю с трудом, но это не удивительно. После такого-то переохлаждения…

Ох, и чем только я думала, выбегая на дорогу и не смотря по сторонам? Видимо, совсем замоталась.

Я устала так сильно, что слов нет. Мне хочется просто лечь в кровать, уснуть и проспать часов двадцать. Со всеми последними нервотрепками, что свалились на голову, у меня того и гляди разовьется хронический недосып.

Только вот я бросить ничего не могу. Завтра нужно опять на работу.

Завтра. Но не сегодня.

Закрываю глаза, делаю медленный вдох и буквально заставляю свое тело расслабиться. Пока мысли крутятся о Куравлеве, ничего не выходит, но я не сдаюсь. Мне просто необходимо выбросить из головы все лишнее, иначе ничего хорошего не жди. Я так дальше буду дерганной и раздраженной.

Поднимаюсь, медленно спускаюсь вниз и расстилаю на полке полотенце. Нужно немного полежать, может быть тогда смогу как следует согреться.

Обнаженной ложусь на плотную, но вместе с тем мягкую ткань, вновь закрываю глаза, делаю вдох и понимаю, что, наконец, начинаю расслабляться.

Продолжаю работать над собой.

Отбрасываю прочь связанные с Вовой воспоминания, ластиком стираю из памяти все наши сегодняшние встречи и мыслями уношусь далеко-далеко. Представляю себя на песчаном берегу моря.

Вокруг никого, тихо плещется вода, я лежу в шезлонге под тенью раскидистой пальмы, и меня ничего не тревожит. Вокруг царит спокойствие.

Умиротворение в душе.

Я расслаблена и согрета.

Мне хорошо.

Ну губах играет слабая улыбка.

–Ты как? – чувствую легкое дуновение прохладного воздуха, он проходит по мне и сердце моментально подскакивает к горлу.

– Вова? – ахаю, лихорадочно соображая, что предпринять. Если сдвинусь с места, то он увидит меня без одежды. – Выйди немедленно! – требую.

– Вообще-то это мой дом, – произносит с ухмылкой. А затем видит меня и тут же меняется в лице.

– Вообще-то я голая, – парирую, не двигаясь с места.

Куравлев пробегает глазами по мне, делает шумный вдох, сглатывает. На его лице застыл шок, а мои щеки тем временем пылают.

– Выйди, пожалуйста, – с нажимом прошу. Под его взглядом я хочу раствориться.

В парилке повисает тишина. Кажется, она еще никогда прежде не была такой звонкой.

– Прости, – говорит хриплым голосом.

Открываю рот, чтобы снова попросить уйти, но не успеваю произнести ни единого слова, как Куравлев резко разворачивается и выходит из парилки.

– Какой кошмар, – выдыхаю. С осторожностью кошусь на дверь, та остается закрытой.

Сажусь, снова кутаюсь в полотенце и прячу в ладонях лицо. Внутри горит самый настоящий пожар, щеки полыхают и мне вдруг становится до невозможности жарко.

Пора выходить.

С трепещущим от волнения сердцем приоткрываю дверь в парилку и вижу, что комната отдыха пуста. Зато на кресле лежат махровый халат, чистое полотенце, теплые носки на пять размеров больше, чем мои стопы, и на полу стоят тапочки. Точнее, таптищи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.