Екатерина Боброва
Мама для Совенка. Часть 3

Глава 1

Аль выглянул в коридор, убедился, что тот пуст, взлетел по лестнице на верхний уровень башни. Огляделся, выдохнул обрадованно: никого.

Еще пару месяцев назад он и подумать не мог, что станет жаждать одиночества. Насиделся в покоях, ощущая себя то ли принцем в изгнании, то ли дворцовым призраком, а каждый выход наружу казался пыткой.

Когда был маленький, не понимал, почему его избегают. Став старше, избегать начал сам. Слуги его не замечали, придворные – тоже, а родственники… От них он и сам держался подальше.

«Птичник». Так их называла Юля, когда думала, что ее никто не слышит. Гнездом личров их считал сам Аль.

Личры опасаются нападать на взрослых, зато любят охотиться на детей. В раннем детстве Аль часто мечтал проснуться взрослым, чтобы «личры» и глянуть боялись в его сторону. Потом понял, что повзрослеть за ночь… Увы, такое только в сказках бывает.

Отбросил глупые мечты, усмехнулся горько. А ведь кто-то ему завидовал, мечтал о дворце. Но у него не было такого количества дядюшек и тетушек, считавших своим долгом напомнить ему о его слабости, о долге перед страной, да еще вложить в детскую голову толику своей мудрости.

Зато теперь все изменилось.

Аль сел на каменный пол башни, вытянул ноги, прикрыл глаза, отдаваясь раздумьям. Академия оказалась совсем не такой, какой он себе представлял. Здесь тоже были свои «личры», но, слава пламени, были и те, кто плевать хотел на его статус. Полтора месяца Аль в академии, а кажется – вечность. Сколько всего случилось, много к чему пришлось привыкать. Например, жить по четверо в комнате. Обходиться без слуг и без охраны безмолвных. Последнее было непривычнее всего – жить без надзора, но кто-то из ребят просветил, что безмолвные здесь все же есть: старшекурсники, выбравшие себе эту специализацию. Даже если это так, Аль сейчас ничего не нарушает. И ему до пламени нужно побыть одному.

Хотя дворец всегда был полон народа, Аль ощущал там себя скорее частью интерьера, чем высочеством и уж тем более сыном. Вот положено жить Шестому наследнику – он и живет, а сильно ли отличается от кресла или стола, никого не волнует. На приемах его старались не замечать, но когда случайно натыкались взглядом, морщили лица, отворачивались либо разражались длинными и нудными речами, которые сводились к многочисленным «не». Не достоин, не умен, не силен, не одарен и так далее… Позор пламени.

В академии все иначе. Здесь он всего лишь один из многих. И это равенство позволяет то, чего лишал дворец. «Высочество» можно было проверить на силу пламени. Причем без особых последствий. Драки между воспитанниками официально были запрещены, но поединки один на один, особенно у малышни, спускались без последствий. И ему нравилось это равенство. Даже то, что приходилось доказывать правду не только на словах… Зато все было по-настоящему, без притворства. Без укоризненного «Ваше высочество, как вы можете?!» с гадливостью на лице, точно со слизнем разговаривали. А еще здесь действовало отличное правило: прогорел один – отвечают все! Как оказалось, совместные наказания здорово сближают. Без отсылки на родовитость.

Аль улыбнулся, вспомнив, как Юля напевала смешную песенку «Драться надо – так дерись». Все-таки ассара сильно отличалась от привычных ему воспитателей, но при этом понимала его лучше остальных. Ассара – пламя его сердца.

Аль никому не рассказывал, зачем удрал в тот мир. Все решили: почуял появление ассары или наслушался сказок о чудесах немагического мира, вот и удрал погулять. Никто даже не догадывался, что ничего он не почуял и не просто погулять удрал, а решил остаться в том мире навсегда. Отказаться от пламени. Убить в себе то, что оказалось ненужным его семье. Только Юля что-то почуяла, когда пыталась уговорить вернуться.

Аль давно знал, что на малое совершеннолетие его удалят из дворца. Бывший наставник не скрывал этого. И готовил его скорее к жизни вне дворца, чем к учебе в академии. Но упрямство – наследная черта королевской семьи. Аль верил в изгнание и одновременно не желал его принимать. Занимался тайком от наставника. Брал без спроса книги в библиотеке, читая их ночами. Бегал вверх и вниз по крутой лестнице. Сначала без ничего, потом с ведрами, наполненными водой. Закалял характер, отказываясь от сладкого. И все равно этого было мало… Ничтожно мало для того, чтобы доказать, что он достоин стать Столпом. А ему так хотелось убедить отца, что мама не зря пожертвовала своей жизнью, что он сильный и сможет пройти ритуал. Но жизнь… увы, безжалостнее пламени.

Вот тогда он и выбрал тот мир, рассудив, что если там нет магии, то его дар, возможно, и не проснется. А еще его заворожили рассказы Кайлеса о различных механизмах, о качелях для детей, о холодном сладком молоке, об оживших детских сказках, о местных «принцах», которые могут сами распоряжаться своей жизнью… Он засыпал дядю вопросами, а в груди в это время росло убеждение: если изгнание, то только туда, где никто и не слышал о Шестом и королевстве Асмас.

Фактически Кайлес приходился ему двоюродным братом, как и всем остальным братьям, но из-за существенной разницы в возрасте Аль привык называть его дядей.

Побег готовился долго и тщательно, а потом Аль случайно заметил у дяди в лаборатории ключ к порталу и рванул, забыв все приготовления. Единственное, на что хватило ума, – вставить мыслевик да активировать плетения, наложенные Лайрой на родовой амулет.

Лайра была единственной во дворце, кто относился к нему по-доброму. Остальные слуги либо жалели, считая убогим, либо сторонились, точно он был проклят. И только Лайра тайком называла «младшим братом». Пела по вечерам тапунские песни, рассказывала легенды своего народа, прятала книги от проверок наставника, лечила синяки, смазывала ссадины. Она же подсказала про воду и ведра. И она была единственной, кого Аль посвятил в план побега.

Лайра же ему и указала на главное препятствие – родовой амулет, который он сам снять не мог. Лайра тоже не могла, зато могла сделать так, чтобы амулет стал невидимым, а вместе с ним невидимым для погони становился и Аль.

Чужой мир встретил неприветливо, но Аль бодрил себя тем, что обязательно привыкнет: к вонючему воздуху, к странным повозкам, к высоким зданиям и к местной еде, но главное – к жизни без магии, к отсутствию постоянного контроля. В общем, к свободе!

Лес ему не понравился: мокро и пусто, а молодая листва – надкусил – оказалась невкусной. На дорогу соваться не стал: боязно. До ближайших домов, неказистых, деревянных, что были видны, решил дойти пешком. И уже потом, подходя к ним, ощутил, что у него появилась цель. И стали неважными вонючий воздух, странные машины и собственный страх – все вытеснила потребность найти ассару. Он сам себе напоминал магический компас, настроенный на единственную цель – ассару.

Первым встретившимся ему людям, одетым в странную, местами грязную одежду, Аль сказал правду: «Я потерялся и ищу дорогу домой». Ведь его дом теперь был там, где была его ассара.

Люди почему-то приняли его за малыша. Он решил, что так даже лучше, ведь когда ты маленький, можно ничего не объяснять, а просто твердить «Надо! Ну очень надо! Пожалуйста!!!».

Люди долго охали и возмущались. Предлагали куда-то «звонить». И тогда он сделал то, чего давным-давно не делал, – заплакал. Во дворце слезы не работали. Никогда. А о том, что за них могут наказывать в два раза сильнее, он узнал довольно рано. «Стыдитесь, ваше высочество! Слезы – это вода, а вода – враг пламени. Как же вы можете предавать свою стихию?» Предавать огонь Аль не собирался, но что оставалось делать, если обида жжет сердце, а слезы сами текут из глаз?

Этот мир был другим, и слезы тут работали. Нашелся какой-то дядька, который вызвался доставить «мальца» до дома, пусть только покажет, куда ехать. Он даже был согласен посидеть в машине и убедиться, что ребенка забрали.

Так он встретил свою ассару. И все стало иначе. Словно за спиной встала невидимая защита, и можно было не бояться предательского удара. Пусть он все еще оставался слабаком для «птичника» и его могли выгнать из дворца, но с этой поддержкой Аль был согласен жить где угодно. Он заново учился видеть мир. Без злобы, без отчаяния, без тягостного ожидания отречения от титула. А еще он учился доверять окружающим и верить в себя.

И было так здорово ощущать чужие эмоции… Пусть слабо, часто едва ощутимо, но даже эти слабые отголоски прогоняли кислое чувство одиночества, и Аль больше не чувствовал себя частью дворцовой обстановки.

Первое время он часто просыпался в страхе, боясь, что ему все приснилось. Прислушивался к эмоциям ассары, и только убедившись, что все спокойно, засыпал. Даже когда Юля заблокировала связь и снимала блок на несколько часов в день, ему хватало и этого. Просто знать, что она рядом и никуда не исчезнет.

С ней было нестрашно гулять по дворцу, быть на приемах, встречаться с родственниками и придворными. Немного обижало то, что она не брала его с собой, когда срывалась в приключения, но он знал, что Юля его оберегает и боится навредить. Она часто твердила про репутацию, про то, что на него вся страна смотрит. Но при этом не забывала упомянуть, что в академии смотреть не станут ни на связи, ни на родство, а спросят по полной! И правило «едины все» можно отлично использовать себе на пользу.

Аль и использовал. Нет, он не делал послаблений в обучении, потому что твердо решил – у лучшей ассары должен быть лучший воспитанник, но позволил себе немного расслабиться и стать самим собой: чаще смеяться, не бояться заводить друзей и не переживать о «высочестве».

Утром Аль проснулся сам, а не по приказу наставника, встал, выглянул в окно и улыбнулся солнцу.

– С днем рождения, Совенок, – поздравил он себя.

Ему нравилось это прозвище: было в нем что-то уютное и домашнее, а еще оно почему-то напоминало о матери. Пусть он видел ее лишь на портретах, но ему очень хотелось верить, что будь она жива, то называла бы его таким же милым прозвищем. И братьям – он слышал сам – оно запало в душу. Даже наставник Ирлан, несмотря на свою строгость, пару раз назвал его так.

Сегодня во дворце устроили бы праздник – малое совершеннолетие Шестого наследника. Нарядили бы виновника торжества, как куклу. С фальшивыми улыбками дарили бы подарки. А потом, на утро, зачитали бы приказ отца об удалении из дворца. Скорее всего, его отправили бы на материк в чужую семью. Отец наверняка уже нашел подходящий вариант.

Так что именно здесь и сейчас Аль совершенно не жалел о том, что никакого праздника у него нет. Как и о том, что пришлось раньше приехать в академию. Лучше так, чем снова умирать от страха за Юлю. Тот день, когда ее похитили, он запомнит на всю жизнь, как и дикий страх при мысли, что она может умереть.

Первый курс академии имел весьма условные даты начала. Курсанты приезжали сюда в течение года, сразу после наступления малого совершеннолетия. Максимальный разрешенный срок задержки составлял один месяц. После этого у курсанта могли начаться первые проблески дара, и родовой дом рисковал сгореть в пожаре.

Но Аль в этом году ломал одну традицию за другой. Сбежал в другой мир, притащил с собой ассару, да к тому же еще и женщину, а потом заявился в академию за полтора месяца до собственного малого совершеннолетия и за два месяца до начала учебного года. Пусть на первом курсе занимались в основном повторением того, что проходили дома, но даже это повторение требовалось подготовить для внезапно нарисовавшегося курсанта.

В Асмасе традиции имели огромное значение, однако и почитание ассарства было не менее велико. Шестой, сам того не желая, заставил многие семьи задуматься о будущем своих детей. Высший свет поделился на тех, кто ставил на ассару, и тех, кто считал, что даже ассара не поможет Шестому стать Столпом. Но потом случилась победа на детских зимних играх, и число сторонников его высочества возросло. Пошли слухи, что ассара собирается заниматься с Шестым по особой программе и потому раньше времени уезжает в академию. Так, внезапно Аль превратился в объект для подражания. Долгое время его никто не воспринимал всерьез, но теперь весь высший свет не желал обнаружить, что его высочество обошел их детей по учебе.

– Вот ты где. – Над полом показалась коротко обстриженная голова Шиля.

Шильярд был сыном наместника Пятого тэората и двоюродным братом Аля, но все звали его просто Шиль, а он и не возражал. Трое старших братьев закалили его характер, а уж какой опыт они ему передали… Врожденная богатая фантазия вкупе с не менее богатым опытом доводили до того, что Шиль искрил идеями раз по сто на дню. За некоторые, правда, ему прилетало от своих же сокурсников…

– Стынешь? – спросил Шиль с сочувствием, вставая рядом.

Аль пожал плечами. Ему все еще было непросто общаться с товарищами. Они поначалу тоже дичились высочества, но тесная комната, ежедневные занятия, а уж тем более совместные наказания ломали любой лед.

– Ах да, сегодня твое малое совершеннолетие, – проговорил Шиль задумчиво и вдруг выпалил зло, высовываясь в окно: – Могли бы и отпустить во дворец по такому поводу! У-у-у, изверги, сволочи! – погрозил он невидимым наставникам. – Вздохнул: – Мое лишь через два с половиной месяца. Не знаю, какой личр укусил моего отца, раз он решил отправить меня сюда раньше, но я не жалею. Здесь веселее, чем дома.

– И веселее, чем во дворце, – согласился Аль.

– Да ну, – изумился Шиль, не поверив. – Рассказывай… У вас там один зверинец чего стоит. А плавающие острова?

– А зал скорби? – парировал Аль. Помрачнел. Вздохнул и признался: – Мне редко позволяли выходить из покоев. Только по праздникам.

Шиль недоверчиво покачал головой – не поверил. Потом отмахнулся от заморочек королевской семьи и требовательно спросил:

– Что делать будешь?

Аль вопросительно вскинул брови.

– У тебя же праздник! А ты поглядел на солнце – и все? – И Шиль принялся активно размахивать руками, помогая своему красноречию: – О нас подумал? Мы же твои будущие подданные. Никто не может знать наперед волю огня. Вдруг выберет тебя? Готовиться нужно. Ты думаешь, зачем тебя сюда послали? Огонь научиться контролировать? Во дворце башен полно – нашли бы, куда сослать. Нет, ты здесь, чтобы понять нас, твоих подданных, и научиться не только управлять нами, но и заботиться. Вот тебе первое задание. Подданные любят праздники, а уж день рождения короля надо отметить с… – Шиль с сомнением оглядел потрескавшиеся от времени каменные стены башни и закончил: – Хоть как-нибудь.

«Хоть как-нибудь!» – ворчал про себя Аль, идя по коридору к своей комнате. Как будто это так просто! Еще этот запрет на вечеринки, сборища после отбоя и ограниченный список того, что разрешалось держать в комнатах… И никакой еды или напитков в том списке не значилось. Как тут устроить праздник? Теперь он лучше понимал Пятого и сам был готов озвереть при мысли, что ему пятнадцать лет еще видеть эти стены.

После того, как две недели назад Аль «вспыхнул», к общим занятиям добавились медитации. И теперь по три-четыре часа в день он проводил в особом зале под присмотром наставников, пытаясь договориться с пламенем. Это было непросто. Пламя напоминало упрямством вальшгаса и покоряться не желало. Аль нервничал, злился, пламя злилось в ответ, и ему пришлось потратить вечер на оттирание закопченных стен. Уборка, как ни странно, помогла умерить гнев, но учеба все равно продвигалась медленно. И хоть наставники заверяли, что так и должно быть, он все равно злился и нервничал.

Аль уже и не помнил, когда бездельничал. Наставники словно сговорились выжать из него все силы. С утра общие лекции, потом медитация, тренировки и снова медитация. Очень много медитаций. Вечером хватало сил лишь на то, чтобы доползти до постели. А единственный выходной надо было тратить на самоподготовку. И медитации никто не отменял.

Поначалу он гордился тем, что вспыхнул первым. Ловил на себе уважительно-завистливые взгляды, слышал шепотки за спиной «А что вы хотели? У него же ассара!», но потом, когда остальные играли в мяч в парке, а он отсиживал нижнюю часть спины на занятиях, гордость ушла сама.

Вдобавок Аля сильно огорчало то, что Юли сейчас почти не было в академии. Водная стихия не хотела поддаваться ассаре, и Четвертый принял решение перенести занятия на берег моря. Аль подозревал, что дело не только в стихии, и был искренне рад за Юлю, но скучать от этого меньше не стал.

Вздохнул. До отбоя меньше часа. Все ребята наверняка уже в курсе, а у него ни единой идеи… Покрутился у закрытой столовой. Впечатлился охранной системой и решил не рисковать. Погрустил у корпуса, где жила ассара. Почти решился послать вопль отчаяния по связи, но потом представил размеры ее испуга – она точно подумает, что его убивают – и отказался от этой мысли. Не маленький. Должен сам учиться решать проблемы без помощи ассары. Так ничего и не придумав, уныло поплелся к себе.

– Эй, малек, отбой только для старших, что ли? – недовольно прошипела стена справа.

– Совсем страх потеряли новенькие. Жди их непонятно сколько, – не менее зло проворчали справа.

И слегка ошалевшего Аля безо всякого почтения схватили за шиворот и потащили по коридору на улицу. Отдать должное, брыкаться он не стал. Позволил себя вывести наружу и только потом саданул державшего под коленку, подпрыгнул, выкрутившись из захвата, и рванул было в сторону.

Пустота выругалась – удар вышел болезненным, – зато его товарищ оказался проворнее, и через мгновение спеленатый по рукам и ногам высочество был водружен на плечо и транспортирован в сторону загонов вальшгасов.

Аль растерялся. С одной стороны, он понимал, что старшие действуют по чьему-то приказу. С другой – это академия. Может, у них тренировка? Или тренировка у него? Кто знает, что там в голове у преподавателей. И что делать? Поднимать тревогу, активировать родовой амулет или подождать?

Висеть на плече завернутым в обездвиживающее заклинание, точно в ковер, было неудобно, но терпимо. И Аль решил подождать.

– Так, малек, не орать, не рыпаться, старших не бить, понял?

Поставленный на землю Аль задрал голову, глянул на злое лицо старшекурсника и понятливо кивнул. Этот точно отвесит затрещину и не посмотрит на то, что перед ним высочество.

– Тогда залезай и побыстрее. Транспортное средство подано.

Аль оглянулся, и на поляне, позади загонов, задрожал воздух, сгущаясь в черную тень с гребнем на спине и крыльями. Шестой задохнулся от радости, а в голове уже рокотал голос калкалоса:

– Так, сопля, лезть аккуратно, держаться крепко и не визжать.

Аль благоговейно кивнул, поклонился уважительно и, почти не дыша, полез на калкалоса. В голове билось восторженное «Неужели я сейчас полечу на калкалосе?!»

Драго сделал пару упругих шагов, оттолкнулся и неожиданно легко для такой туши взмыл в воздух. Плавно повернул к стене академии, и Аль едва сдержал восхищенный вскрик. С одной стороны проплывали огни башен и центрального здания, с другой угадывался силуэт горного хребта.

– Слышь, козявка, у тебя сегодня праздник? День рождения?

Драго был явно настроен поболтать. Он медленно планировал, повторяя извилистый ход каменной стены. Аль пригнулся: они как раз проплывали мимо ректорской башни, и Шестой с испугом ждал, что оттуда донесется разгневанный возглас: «Курсант Альгар, вы куда? Сейчас же вернитесь к себе!».

– А смысл вам, двуногим, отмечать то, к чему вы не причастны? То ли дело Первый полет или Первый выброс пламени.

Стена сделала резкий поворот, они тоже повернули, и Аль перевел дух: ректорская башня скрылась из вида.

– А как вы их отмечаете? – спросил Аль, стараясь быть максимально вежливым.

Калкалос не то чтобы пугал своим видом, но однозначно внушал уважение. Тем более что он был другом ассары. Да и послушать про их традиции было познавательно.

– Ха! – выдохнул Драго, и прямо по курсу перед его мордой запылали мелкие частички огня. – В день Первого полета ты поднимаешься к самому солнцу, пока чешуйки не начинают покрываться льдом, а воздуха почти не остается. Ну а Первый огонь… Слышал о закопченных скалах? Хотя куда тебе, мелкота, слышать о таком. Скалы на том острове белы, точно снег, и на них ничего не растет. Выбираешь одну-единственную, прилетаешь каждый год и дышишь огнем, пока она не станет черной от копоти. Красота…

Аль легко представил белоснежные скалы, с большим трудом покрытые черной копотью, и сильно засомневался, что второй вариант ему понравится больше, чем первый. Но было понятно: чем больше скалу закоптит калкалос, тем сильнее его пламя. И это было достойное испытание силы.

– А если однажды ему не удастся покрыть всю скалу копотью? – поинтересовался, уже видя внизу крышу с праздничными огнями и машущий руками силуэт.

– Это значит, козявка, что приходит время последнего вздоха в глубинах северного моря.

Они приземлились. Аль соскочил, бросился было к Юле, но замер, обернулся, склонился в вежливом поклоне:

– Премного благодарен, господин Драго, за ваш рассказ и доставку сюда. – И только потом рванул в Юлины объятия.

Обнял крепко-крепко, вжимаясь лицом в живот. И на душе стало тепло, а все проблемы померкли. Ассара рядом – значит, все будет хорошо.

– Растешь, – похвалил, подходя, Четвертый. Потянулся взъерошить волосы, но передумал, зато Юля затискала за двоих.

– Рассказывай, – потянула за собой на постеленное на крыше покрывало.

– А можно, – Аль неуверенно оглянулся на брата, – позвать сюда друзей? Троих. Я с ними в одной комнате живу.

Юля улыбнулась:

– Конечно можно.

Организовались быстро. Фильярг связался с кем-то из старших курсов, Драго не без ворчания слетал за «мелкотней», и скоро на крыше стало людно. Мальчишки, придавленные высоким положением взрослых, поначалу жутко стеснялись, но потом природная любознательность победила, и над крышей все чаще стал разноситься задорный смех.

Расположились на покрывале. Вместо стола использовали плоскую плетеную коробку, в которой Юля привезла еду.

– Нас не заметят? – с беспокойством поинтересовался Аль.

Крыша была ярко освещена плавающими в воздухе световиками. Еще трое разных по размеру были поставлены друг на друга, а на верхний, самый мелкий, зачем-то было надето ведро. Все трое явно изображали какую-то фигуру, которая периодически начинала расползаться, но под строгим взглядом ассары вновь выстраивалась в вертикальную линию.

– Не переживай, – Юля потрепала Совенка по голове, – кому нужно, те в курсе, а остальным знать необязательно. К тому же это заброшенная башня. Чужие здесь не ходят.

И Аль расслабился. Потянулся за тортом. На столе не было скучной и правильной еды, не было красивых тарелок – все ели из деревянных, зато были лепешки с насыпанной сверху начинкой (вариант пиццы), земные конфеты, разноцветные желе, местные пирожные, фрукты и много ягодного компота в кувшинах.

Как часто, сидя за богато накрытым столом в парадной столовой и слушая напыщенные поздравительные речи, ловя на себе ненавидящие взгляды, он мечтал о таком вот дне рождения! В горле встал ком, Аль сглотнул, запрокинул голову, вынуждая чуть не выступившие слезы закатиться обратно. Если брат заметит – до старости дразнить будет, что на малом совершеннолетии рыдал, как девчонка.

– За Шестого, – поднял стакан с компотом Фильярг. – За моего младшего братишку и его успехи. Пусть его огонь горит ярко до конца дней.

Все дружно присоединились, но не успели допить компот, как на крыше появились довольный Второй и чуть встрепанный, с побелкой на плечах Третий.

– Смотрю, младший уже обзавелся свитой. Молодец, так держать. – Ларс бросил в брата коробку с подарком. – С днем рождения, братишка. Отец обещал отправить свой. Так что готовься.

Аль вздрогнул. Подарки отца всегда были со смыслом. В прошлый раз он подарил сыну портал-ловушку, которая выкинула его в молочное озеро. Ох и перепугался Аль, рухнув с двух метров в теплую воду. А сколько успел нахлебаться, пока не понял, что воды ему в том озере по грудь. Только замысел отца не оправдал его надежд – Аль не смог преодолеть страх перед водой. Зато с Юлей он рискнул окунуться даже в Бездну. Впрочем, вслед за ассарой он, наверное, и в жерло вулкана отправился бы.

– Не пугай заранее, – проворчал Харт. Вздохнул. Стряхнул с плеч побелку. Укоризненно посмотрел на Второго, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Не понимаю, – Юля разглядывала братьев, – как тебе удается проникать в академию сквозь барьер?

Мелкотня затихла, навострив уши. Ларс принял небрежную позу, укладываясь вдоль покрывала. Внимание ему явно льстило. Подхватил кусочек лепешки, надкусил, прожевал и ответил:

– Даже если расскажу, вам все равно не повторить. – И одобрительно кивнул, смакуя: – Вкусно. Просто и одновременно вкусно. Твоя придумка, сестренка?

– Не моя, – отреклась Юля. – Эту еду придумали давно и в другой стране. Чтобы не выкидывать остатки еды, ее клали на хлеб и подогревали в печи. Потом начали добавлять сыр, соусы.

Второй закашлялся, отодвинул от себя кусок лепешки, с подозрением оглядел и спросил:

– Это тоже объедки от чьего-то ужина?

– О нет, – засмеялась Юля, – не переживай. Со временем это блюдо стали готовить не из объедков, а просто из продуктов.

Ларс облегченно, но шумно выдохнул.

Глава 2

Было уже близко к полуночи, когда они разошлись. Аль с сожалением обнял ассару в последний раз. Стер рукавом выступившие слезы – не сдержал-таки. Товарищи деликатно отвернулись.

Это был такой замечательный вечер. Сначала играли в смешные земные игры. Старшие братья тоже не остались в стороне. Второй жутко ругался, когда Третий наступил ему на руку, пытаясь дотянуться до своего цветового круга. На что Четвертый заметил, что Ларс слишком стар для таких игр и сам виноват в пострадавшей конечности. В ответ Второй решил доказать, что он нисколько не стар, а заодно проверить, действительно ли Четвертый так хорош, как о нем говорят, и вызвал на поединок. Тут пришла очередь ассары ругаться, когда оба, увлекшись, чуть не свалились с крыши. Драго решил выступить миротворцем и окатил обоих высочеств пламенем. Маневр удался, спорщики успокоились.

– Смотри и учись, братишка. – Третий кивнул на дуэлянтов, осматривающих одежду на предмет прожженных пятен. – Даже в дружеской драке они не забыли поставить щиты. А почему?

– Потому что огонь требует уважения?

– Верно. Потому что огонь – самая сложная стихия, с которой всегда нужно быть на шаг впереди. Запомни это крепко-накрепко.

Потом они дружно учили ассару играть в «догони пламя». Задували огненных человечков, а те с руганью бегали по торту и не давались. Один заскочил на Третьего, нырнул за шиворот, и Харт порадовал всех диким танцем в попытках вытрясти огонек из одежды.

– Не грусти, – Юля обняла приунывшего было Аля за плечи, поцеловала в лоб, – я всегда рядом. Рано или поздно вода покорится мне, и я вернусь.

– Я тоже, – со значением проговорил Четвертый.

Аль вздрогнул. Выходит, не зря по академии ходили слухи, что брат собирается стать инструктором боевой подготовки. Вряд ли он обойдет своим вниманием первый курс. И тогда… пламя им всем в помощь.

– Мы, наверное, уже пойдем, – потянул за рукав Шиль.

– Конечно.

Юля с неохотой выпустила Совенка из объятий. Не отрываясь, смотрела, как они рассаживаются на Драго, и долго провожала взглядом крылатый силуэт, пока тот не растворился в сумраке ночи. Вроде ненадолго расстаются, а сердце все равно болит отпускать.

– Аль, выходит, это правда? Его высочество собирается нас тренировать? – Шиль удобнее перехватил коробку.

Подарков оказалось так много, что у Аля не хватало рук все унести самому. По большей части ему достались разные полезности для учебы – братья выбирали, следуя своему опыту, – и только Юля, как всегда, плевала на необходимость, подарив игрушки и головоломки.

– Похоже на то, – согласно кивнул Аль, и все приуныли.

Лучший боец академии вряд ли окажется мягким наставником, а уж для брата и вовсе ничего не пожалеет… До седьмого пота гонять станет.

– Так, мальки, хватит болтать, пламя в ноги – и быстро спать по кроваткам. – Темнота сгустилась двумя силуэтами – старшекурсники.

Их вежливо сопроводили в корпус первогодок, убедились, что они не попались на глаза патрулю или дежурному учителю, и оставили одних.

Письмо отца ждало, мягко сияя на тумбочке около кровати. Аль сначала убрал подарки в шкаф, сходил умылся и только потом трясущимися от нервного ожидания руками вскрыл конверт. На белой плотной бумаге под королевским вензелем было написано лишь несколько слов: «Я отменил указ. Учись и ничего не бойся».

Аль выдохнул, ощущая, как сердце проваливается вниз, как слабеют ноги и наваливается опустошенность, а с плеч точно по камню скатывается вниз. И становится легче дышать.

«Отменил».

В него поверили. Нет больше неугодного сына, которого надо выслать из дворца. Есть Шестое высочество, будущий Столп, и Аль сделает все, чтобы оправдать доверие отца.

Сжал кулаки, выпрямился, расправляя плечи и вздергивая подбородок.

Да, он станет лучшим.

Третий тэорат. Дворец

Харт насторожился, когда на пороге кабинета возник Первый, а за его спиной мялась прекрасно знакомая девица Софрана. Третий уже подзабыл об этой проблеме. Зря. И что связывает ее со старшим братом? Ему, конечно, докладывали о том, что Лиестр проводит опыты по стабилизирующему контуру, но вот имен не называли: брат был тем еще конспиратором. А тут… Догадка Харту не понравилась, но он заставил себя встать навстречу гостям и даже улыбнуться.

– Брат, как я рад тебя видеть. Госпожа Софрана, мое почтение.

Легкий румянец на девичьих щеках, нарочитое изучение стены за его спиной подсказали, что «проблема» решила поиграть в дипломатию. Нет, право, даже смешно. Уголек против костра. Но занятно. Нужно было все-таки отправить прыткую девицу домой, к батюшке. Однако закрутился с делами, пытаясь перебороть народное недовольство и доказать, что женщина в академии еще не конец всему. А девица сама о себе позаботилась. И, судя по довольной роже братца, вполне успешно.

Харт знал, что у ассары появятся последовательницы. Надеялся лишь, что не так скоро и не очень много. Не угадал. Все завертелось слишком быстро. И теперь ему придется разбираться с последствиями собственной недальновидности.

– Плохо выглядишь, – заявил Первый, устраиваясь в кресле.

Харт не ответил. Лиестр любил заходить издалека, а еще в его словах следовало искать второй и третий смыслы. Вот и сейчас невинный вопрос «Много работы, да?» имел под собой подоплеку в виде предложения:

– А я тебе помощника нашел.

– У меня уже есть секретарь, – буркнул Харт, в упор разглядывая «помощника».

Софрана не отрывала взгляд от колен, но румянец, ползущий по коже – вон уже до ушей добрался, – нервно вздымающуюся грудь и зардевшийся кончик носа было непросто скрыть. Отвратительно. Не помощник, а сборник красных пятен.

– Твой секретарь вечно в полях. Его никогда нет на месте, – фыркнул Первый.

Что правда, то правда. Харт не делал различий между секретарем и помощником. А его работа во многом требовала личного присутствия. Как говорится, лучше один раз зажечь пламя, чем бесконечно о нем говорить.

– Секретарь должен быть всегда под рукой, – поучал Лиестр на правах старшего.

Делами он должен быть занят, до которых у него, Харта, не доходят руки, а бумаги он и сам может просмотреть, чтобы не гадать потом, что упустил секретарь.

– Ты же погряз в бумагах. Бардак, а не рабочий стол, – повысил голос брат, и Харт не без удовольствия заметил, как вздрогнул навязываемый ему помощник.

Почему-то представилось, как он стоит, наклонившись, за спиной, вдыхая приятный аромат духов, и указывает краснеющей от досады помощнице на ошибки, а изящное плечико подрагивает совсем рядом с его рукой…

– Ни за что! – отрезал Третий.

Поднялся. Посмотрел с укором на Первого, но тот лишь огорченно поджал губы. Хорошо, гад, морду лица держит. «Помощник» уже настолько опустила голову, что еще немного – и упрется лбом в стол. И нужно ему вот это краснеющее чудо? Как-то раньше госпожа Софрана бойчее казалась.

– Оставь нас, – попросил вдруг Первый, и девушка со вздохом облегчения, так и не подняв головы, выскочила из кабинета.

– И в кого ты такой упрямец?! – спросил с раздражением Лиестр.

Харт лишь усмехнулся и достал из шкафа пару стаканов, плеснул на дно огневухи и поставил перед братом.

– Во всех нас, – ответил, салютнув стаканом, Харт.

Лиестр неодобрительно покрутил свой стакан – он всегда был поборником правил. Посмотрел за окно – до заката оставалось еще часов пять, – вздохнул и опрокинул в себя напиток. Прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, и наконец признался:

– Боюсь я за девчонку. Прибить ведь могут сгоряча. А тут, под твоим крылышком, она вроде как в безопасности.

– Все-таки поставил, – резюмировал Харт. Плеснул еще. Подобная новость на сухую воспринималась плохо.

Лиестр развел руками:

– Сам знаешь, сколько мы к этому шли. А тут такой шанс.

– Не думал, что оно работает лишь на ассаре?

– Глупости, – отмахнулся брат. – У ассары две руки, две ноги. Голова, правда, думает иначе, но на магическую зональность это никак не влияет. Я практически уверен, что татуировка и камни удержат магию под контролем.

– Практически, – передразнил его Харт.

На деле ему подсовывают экспериментальный образец, который мало того, что краснеет беспрестанно, так еще может устроить магический всплеск и разнести крыло дворца. Вот спасибо, братец, удружил. Но и отсылать девчонку нельзя. Прибьют ведь или замуж насильно выдадут.

– Почему у себя не оставил? – поинтересовался с подозрением.

– Не могу. И так жена ворчит, что гарем собираю. Я сейчас только тем и занят, что девиц принимаю. Тесты, осмотры, обработка материала – и все под миллион вопросов: «А это не больно?», «Я рожать потом смогу?». Времени на нормальное завершение эксперимента нет. – И Лиестр ссутулился, с тоской посмотрел на стакан.

Харт понял позыв без слов. Плеснул.

– То есть, ты мне ее подсовываешь, чтобы я убедился, что девчонка нормально держит магию?

– Устрой ей парочку выездов, – оживился Лиестр, – возьми на какое-нибудь расследование. Желательно с трупом.

Харт с готовностью устроил бы труп прямо сейчас в кабинете, но отец не одобрит. Брат опять же. Пусть и сволочь, но родная.

– Максимум, что могу обещать, – принести ратса* из зверинца, – сухо проговорил Харт.

– Договорились, – просиял Первый. – Оставляю ее в твоих надежных руках.

Харт застыл, осознавая, что братец все-таки подловил… Жыргхвовая задница!

– И не забудь подробный отчет, – донеслось от порога.

Харт выругался на этот раз вслух. Встал, убрал огневку в шкаф. Постоял перед дверью в приемную. Была надежда, что девица уберется сама. Ну а вдруг.

– Что это? – просипел, оглядываясь.

И ведь времени у нее совсем мало было… Но всегда заваленный бумагами стол теперь сиял чистотой, красуясь лишь тонкой стопкой листов на краю. Подоконники лишились слоя пыли, шкафы вдруг стали закрываться, а не топорщиться, пережрав папок. А сегодняшняя почта, до которой Харт еще не успел добраться, оказалась в плену женских пальцев, которые ловко сортировали письма на три стопки.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, – не поднимая головы, спокойно проговорила убийца рабочего «порядка», – я несколько лет помогала батюшке с делами, так что быстро войду в курс дела.

Харт и сам не понял, как смог сдержаться. Только в голове зазвенело, воздуха перестало хватать, да перед глазами помутилось.

– Вам плохо? – Ему поднесли стакан с водой – чистой, прозрачной.

У него в секретарской отродясь свежей воды не водилось. И в голове сверкнуло: «Сначала вода, а завтра цветочки появятся?!» Отпихнул руку. Сделав усилие, выдавил:

– Где? – Наткнулся на непонимающий взгляд. Рассвирепел: – Где бумаги? Вот тут лежали! На столе!

Девица вспыхнула. Развернулась на каблуках, хлестнув краем юбки по ногам, обдала волной злости. Распахнула ближний к столу шкаф.

– Вот! – ткнула пальцем в полки. – Все разложено по датам. Сегодняшние на столе.

Харт застонал. Потер переносицу. Обвел растерянным взглядом комнату. Девицу нужно срочно куда-то пристроить. Но куда? Любой угол уже не казался безопасным. За диван? Или лучше под диван?

– Стой здесь, – ткнул пальцем на подоконник, – и никуда с этого места не сходи! Поняла?

Харт отбил сообщение помощнику. Зашагал, меряя приемную. У него там куча дел. Наиважнейших. Государственных. А он тут девицу стережет… Уму непостижимо!

Девица между тем стояла у окна, нервно теребя платочек в руках. Временами ткань начинала жалобно трещать.

Вот засада! И выпустить из-под догляда нельзя. Прямо буйное пламя. Но и отправить домой… не вариант. К Седьмой… Не стоит. Отец голову открутит за угрозу беременной жене. Все же Первый засранец. Он заварил, а расхлебывать теперь Третьему.

Повернулся к новоявленному секретарю, давя желание ухватить девчонку за шею и выпроводить из кабинета. К мамке, к подружкам – куда угодно. Набрал воздуха, готовясь разродиться гневной отповедью о том, что чужой порядок требует уважения, даже если тот и прикидывается бардаком. И замер, наткнувшись на дрожавшие слезы в золотистых глазах. Мучительно вздохнул, уже понимая, что легкой жизни больше не будет. Посмотрел еще раз на нового секретаря, с трудом скрывая чувства. Софрана вздрогнула, моргнула, отвела взгляд и произнесла, глядя в окно:

– Я все верну на место. Не переживайте. У меня отличная память.

Она вернет бумаги, а спокойствие Третьему кто вернет? Когда у него в приемной разрывное заклинание отсроченного действия?

– Нет, ничего не трогайте! Стойте здесь! Стол вам скоро принесут.

Обвел взглядом приемную, вернулся к девичьей фигуре, на которую в этот момент упал солнечный луч из окна, и серые волосы заблестели, точно иней в ясный день.

– Вот сюда и поставим, – махнул рукой на дальний темный угол. – И потрудитесь, пожалуйста, больше ничего не трогать.

Удалился. Хотел хлопнуть дверью. Передумал. Оставил открытой. Сел в кресло. Придвинул к себе бумаги. Постарался сосредоточиться на докладе о наблюдении за послом Южного Королевства, но мысли все время ускользали за дверь. Беспокойство не унималось. Виделись выстроенные по стойке смирно папки, пустые мусорные корзины, из которых бесследно исчезли важные сведения, а еще в воздухе навязчиво летал запах женских духов.

Харт встал. Распахнул окно. Вдохнул морозный воздух. Нет, с этим срочно нужно что-то делать. Иначе братец начнет подбрасывать девиц, точно птица грас яйца в гнезда товарок. И будет у него дурдом, а не солидное учреждение.

Женщины у Харта работали, но мало и в основном на сборе информации. Большая часть этих помощниц трудилась в домах телесных утех. Так что сплавить туда леди не получится…

Харт поискал в стопке чистый лист. Не нашел. Выдвинул ящик стола. Полюбовался на парочку амулетов, кинжал, засохший кусок хлеба, плесневелый сыр. Это для государства он оплот порядка и организованности, а о его пунктуальности уже легенды ходят. Здесь же… запрещено убираться. Лишь помощник раз в месяц наводит порядок, когда руки доходят. Но в их работе главное – порядок в голове, а не на столе. И с этим леди Софране придется смириться.

Однако бумага нужна. Харт проверил остальные ящики. Задумчиво прошелся по кабинету. Вышел все-таки в приемную. Удивленно вскинул брови.

– Вы все еще здесь? – спросил раздраженно.

Девица вспыхнула. Прикусила губу, явно сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

– Вы сами приказали не сходить с места.

Голос дрогнул в конце, но Харт не поддался жалости.

– Глупость какая – слушать подобные приказы, – проворчал.

В конце концов, у него не армия, и даже не погранвойска, как у Четвертого. Его люди в первую очередь думают, во вторую – тоже, а только потом действуют.

– Никакого толка от вашего стояния там нет. Вы с таким же успехом можете занять любой стул.

– Нет, есть! – вскинулась девчонка, и он наконец уловил знакомый огонек упрямства в ее глазах. – Если я нарушу ваше распоряжение, то дам повод себя выгнать, а мне очень, – голос сделался едва различимым, – нужна эта работа.

Харт почувствовал себя пожирателем юных дев. Таким кровожадным чудовищем. И ворот рубашки внезапно сделался тесным. А аромат женских духов – удушающим.

– Я не сержусь, – произнес как можно мягче. – Понимаю, вы хотели как лучше, но только добавили работы. Выгонять вас никто не станет. Одно условие. – Он сделал паузу, и девушка подалась вперед, явно горя желанием совершить парочку трудовых подвигов. – Стать незаметной. Никаких слез, истерик. Никаких просьб. Научитесь вести себя так, чтобы никому не доставлять хлопот. А потом, – скользнул взглядом по побелевшему лицу, – посмотрим, на что вы годитесь.

И Харт поспешно вернулся к себе, потому как сердце внезапно неодобрительно сжалось, а мысль о собственной чудовищности сделалась особенно яркой.

Только за столом он вспомнил, что так и не поискал бумагу у помощника. Пришлось набивать еще одно послание.

– Вы не переживайте, леди Софрана. Третий только на вид такой грозный, а на деле добрейшей души человек, мягкий и заботливый, – рассказывал обескураженной девушке первый помощник.

Секретарь его высочества был среднего роста, внешность имел самую заурядную и невыразительную, точно не из благородных, а из этих… которые последнее время повадились приезжать с материка. Зато голос у него был… ровным, приятным, успокаивающим. Заслушаться можно. И движения – плавными, размеренными. Словно не бумаги перебирал, а букет составлял.

Софрана и засмотрелась, забыв о чашке чая, которой ее первым делом снабдил секретарь со словами «Сначала чай, разговоры потом». Возражать она не стала. Глупо ссориться с тем, с кем ей придется, как она надеялась, работать в паре.

– Ну а что вспылит порой – так королевской породы. Они все такие… Вспыхивают, точно сухая деревяшка в жару.

Горящее дерево Софрана видела много раз, но гнев его высочества был другим – вымораживающим, точно лед, хладным, словно дохлая рыба. От него мурашки бежали по коже и хотелось спрятаться под одеяло.

– Зато как придет в себя, готов выслушать возражения. Может, и решение свое поменять, если сочтет доводы разумными.

В слова господина Литрака верилось с трудом. Нет, его высочество не такой. Он… И Софрана задумалась над тем, какой он, Третий. Умный – безусловно. Серьезный. Ответственный. Всегда с заботой о других. Живет делами государства. Вот недавно смог удержать лордов от бунта, когда госпожа ассара в академии оказалась. Для такого твердая рука нужна, холодное сердце и светлая голова. А еще он добрый. Взял ее к себе, хотя мог отказать. И помочь такому… ее святая обязанность.

– Так что вы пока ему на глаза не попадайтесь. Пусть привыкнет к, эм… новому секретарю, – очень мягко закончил господин Литрак.

– Я работать хочу, – горячо вскинулась девушка. – И могу. Я батюшке с делами помогала. Всю переписку вела и счета.

– Милая леди, – секретарь сел напротив, потер переносицу, – у нас не поместье, а немного другое ведомство. И дела мы ведем другие.

– Я знаю, – покраснела девушка. – Вы отвечаете за безопасность короны и государства.

– Все верно. Наше ведомство отслеживает не только дурные настроения лордов и собирает сплетни, но ведает состоянием вулканов, потому как это тоже безопасность нашей страны. Еще мы помогаем службе порядка с раскрытием преступлений. Проверяем, не связаны ли они с чем-то более серьезным, чем просто пьяная драка. Выезжаем на место. Вы труп когда-нибудь видели? – внезапно спросил Литрак.

Софрана побледнела, нервно сглотнула, ощутив приступ тошноты.

– Ну-ну, – мужчина отечески похлопал ее по руке, – вы от одного вопроса готовы в обморок упасть, а ведь его высочество порой лично осматривает место преступления. И его нужно будет сопровождать… Подумайте, может, лучше видимость работы? – спросил с надеждой. – Я вам шитье принесу. Если рисуете, бумагу дам.

Софрана почувствовала себя маленьким ребенком, которого взрослые пытаются занять, лишь бы не мешал.

– Нет, – упрямо мотнула головой, – я не стану сидеть здесь и заниматься вышивкой. – Прикусила губу, набираясь храбрости. – Если вы меня всему научите, я готова, – выдохнула с отчаянием, – и на осмотр трупа сопровождать.

На нее посмотрели с нескрываемым сочувствием.

Ратс* – мелкий грызун, напоминающий крысу.

Глава 3

– Ваше высочество, вот отчет по сегодняшнему, вот бумага, как вы просили, и еще…

Помощник замялся, и Харт дозволяюще махнул рукой – сильнее ему уже никто настроение испортить не мог.

– Может, я и не прав, но девочка неплоха. В меру бойкая, сметливая. Почту без ошибок разложила. И документы тоже. Я бы сам лучше не справился.

– Протежируешь, – прищурился Третий и спросил с иронией: – Хочешь спихнуть на нее часть своей работы?

Литрак пожал плечами:

– Сами говорили, что нужно высвободить время для новых проектов. Хотели даже нанять еще одного секретаря.

– Хотел, – подтвердил, болезненно морщась, Харт. – Но не такого… А при ней даже ругаться нельзя! И как ей, незамужней леди, скажи на милость, давать отчеты наших красавиц? Там же похабщина через строку. – Процитировал: – «Инструмент у господина был хоть и коротковат, но пользовался он им умело. Видно, не только с женой исполнял супружеский долг, а еще и с прислугой баловался. К нам же в первый раз из любопытства зашел». И это самый невинный, – добавил, с удовлетворением наблюдая, как лицо помощника грустнеет, а в глазах застывает печаль.

– Значит, шитье? – спросил тот удрученно.

– Шитье, – подтвердил Харт, – но под твоим присмотром. Если хочешь, можешь отдать мои личные приглашения. Пусть отказы пишет. Думаю, с этой работой она прекрасно справится.

Софрана нервно поправила бант на воротнике блузки, прошлась придирчивым взглядом по отражению – не топорщатся ли где упрямые серые пряди, – одернула жилет и приказала себе перестать нервничать. Она выглядит идеально: скромно, без вычурности, но прилично. И сегодня ее первый рабочий день.

Вчера… как-то не задалось, но Софрана была настроена решительно – все наладится. А Харту просто нужно присмотреться и понять, какая она замечательная: умница, красавица и вообще – лучшая на свете.

Приемная встретила пустотой. «Рано еще», – решила девушка. Прошла к своему столу, который доставили вчера. Оценила удобность стула, провела пальцем по поверхности, проверяя на пыль. Было чисто, но она все-таки вытерла еще раз. Потом прошлась по подоконнику. Неодобрительно покосилась на стол коллеги, снова заваленный бумагами. То ли дело ее собственный… Девственная чистота. И порядок. Правда, дел никаких, но это поправимо. Сейчас появится начальство… Выпрямилась, напустив на лицо суровую готовность к трудовым подвигам. Раз… два… три…

Начальство не торопилось явить свой лик.

Софрана подкралась, прислушалась к тишине за дверью кабинета. Никого? Или занят? Обругала себя глупым ерьком. Снова села, ожидая распоряжений.

Потом вспомнила наставление матушки – «Голодный мужчина становится похож на калкалоса» – и занялась чаем. Поймала слугу в коридоре, попросила принести выпечки с кухни. Чай нашла сама. Сама же перемыла посуду. Вскипятила воду, ощущая, как легко поддается сила. Булочки накрыла салфеткой. Расставила все на подносе. Осталось только налить и принести, а в приемной так и царила, начиная нервировать, тишина.

Софрана встала. Прошлась. Постучала в дверь кабинета – предложить чай. Ответа не дождалась. Тогда она, шалея от собственной храбрости, заглянула внутрь и разочарованно вздохнула: никого.

Принесли почту, и руки чесались просмотреть и разложить. Пришлось их занять – булочки пахли восхитительно, и, если отщипывать по крошке, выходило неспешное поедание.

Середина рабочего дня… А этот… нет, эти двое где-то прохлаждаются. Она тут одна за всех должна работать? Внутри поднималась досада…

Ровно через две съеденные булочки в приемную влетел, практически впал, парнишка на вид младше Софраны. Дышал он как загнанный вальшгас, а в руках держал белый конверт.

– Его высочеству, срочно, – прохрипел.

– Его высочества нет, – проговорила с достоинством, как и положено секретарю, поднимаясь из-за стола, Софрана. Выплыла навстречу ошалело заморгавшему парнишке.

– А где он? – спросил тот, оглядывая приемную в надежде узреть хоть одно знакомое лицо.

– Занят, – сурово отрезала Софрана. Встала напротив, протянула руку: – Конверт можете отдать мне – я передам, как только его высочество Харт появится.

– Да-а-а, – с сомнением протянул посыльный, – а сказано лично в руки.

Оглядел недоверчиво, точно она была самозванкой. Софрана прикусила губу, давя желание высказать упрямцу все, что она о нем думает. Не доверять секретарю?! Куда это годится! Грозно свела брови. Расправила плечи.

– Уважаемый – не знаю, как вас зовут, – я – леди Софрана Лэя Ангальская, секретарь его высочества. Его руки – мои руки. Можете без сомнений оставить конверт мне. Или… подождать, когда принц Харт вернется. Но, возможно, это будет уже завтра.

На лице мальчишки проступили сомнения. Он явно не хотел ночевать в приемной…

– Ладно, – буркнул без всякого почтения, заставив Софрану скрипнуть зубами: совсем распоясались курьеры, – держите, леди, и отпечаток – вот здесь – будьте так любезны.

Над конвертом развернулось идентификационное поле. Софрана коснулась его подушечкой большого пальца, поле мигнуло розовым, приняв подпись, и свернулось.

– Всего наилучшего, – поклонился парнишка и вымелся из кабинета.

Девушка поздравила себя с первой победой. Она впервые держала в руках конверт с красной печатью. Поперек печати шла вызывающая внутреннюю дрожь надпись: «Секретно! Защищено! Срочно!». И это означало, что вскрыть конверт мог лишь получатель.

Софрана полюбовалась на государственную важность. Положила конверт на стол. Вернулась было к булочкам, но конверт, точно новое украшение, так и притягивал к себе взгляд.

А если это очень важно? Софрана в волнении заходила по комнате. Прям очень-очень важно. Может, кто-то на них напал? Или – она похолодела – проснулся вулкан? Тогда надо срочно доставить письмо его высочеству. Но где пламя носит этого человека?!

Убрав руки за спину, Софрана склонилась над столом коллеги. Морщась, принялась разбирать бардак. Списки. Доклад о некоем лорде. А вот и карта с адресом, и дата, и время. Так и есть. Дата сегодняшняя, время – полчаса назад. Значит, секретарь там. И он должен знать, где его высочество.

Решение пришло само, и Софрана, подхватив конверт и накинув пальто, выскочила из приемной. Возможно, она ошибается, но лучше ошибаться, чем ничего не делать.

Конверт жег пальцы, а нетерпение подгоняло шаг. И в душе шевелилось незнакомое доселе чувство собственной значимости. Мнилось, что у нее в руках судьба Асмаса. И только она в состоянии спасти свою страну. Может, даже ценой своей жизни.

Мысль о смерти придала собственным шагам целеустремленности, а лицу – выражение государственной важности, и слуги почтительно уступали дорогу спешащей куда-то леди.

Таркас она не успела изучить хорошо, зато на память не жаловалась. Почти бегом выбралась из башни принцев, открыла портал – ближайший к помеченному на карте дому. Вышла, огляделась и выдохнула успокоенно: район был не слишком богатым, но приличным. Никаких трущоб.

Усталые дома знавали когда-то лучшие времена, однако их владельцы старались поддерживать былое благосостояние. На улицах было чисто, солнечно и тепло. И все больше ощущалось приближение весны.

Софрана вдохнула полной грудью пахнущий мокрой землей воздух. Прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу – огненные всегда любили понежиться под теплыми лучами, – но тут же встрепенулась: государственная важность в руках!

Нужный дом нашла не сразу, сначала поплутав по переулкам. Потом все же вышла к темно-зеленому забору. Завертела головой в поисках секретаря, но тут из дома со второго этажа раздался истеричный старческий вопль:

– Баба!

Жвахнуло. Софрана присела. И над головой, осыпав волосы искрами, взорвался огненный шар.

Вечер накануне

Харт потер усталые глаза. Жутко хотелось спать. Он уже и забыл, когда нормально высыпался в последнее время. Это некоторые в академиях якобы учатся, а ему разгребать недовольство подданных. Отец предлагал помощь, но Харт из гордости отказался, о чем уже успел пожалеть. А все честь Столпа… чтоб ее.

Откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по столу.

– Так, значит, за последними провокациями и роспуском слухов стоит лорд Ишгур дер Шраин? И что старику не сидится дома?

Литрак пожал плечами:

– Могу предположить, что виновата его супруга. Вот здесь подробности. – Он подвинул начальству отдельный лист.

Харт, морщась – не любил он семейные дрязги, – прочитал, хмыкнул. Покрутил головой, разминая шею. Все же прав в чем-то мир ассары: некоторые бабы без дела дуреют. Вот и эта… Сначала женский клуб с вышивкой и чаем по выходным, потом зверинец в поместье, затем школа для девочек-тапунок, несколько ярких, но совершенно бессмысленных благотворительных акций, которые, впрочем, были поддержаны мужем, как и все остальные дела супруги. И все бы хорошо, если бы женщина быстро не остывала к своим детищам.

Зверинец разбежался, нанеся существенный ущерб местным полям, школа продержалась дольше, вплоть до бегства супруги с любовником на материк, а лорду пришлось не только переживать личную драму, но и пристраивать воспитанниц школы, отлавливать зверей, а еще узнавать о себе много нового от бывших «подруг» жены. Немудрено, что мужик возненавидел не столько женщин, сколько любую их активность. А тут ассара с академией…

С другой стороны, заслуженный человек. Был доверенным лицом предыдущего короля. А что из ума на старости лет выжил… Бывает. Только это сумасшествие не помешало ему качественно организовать распространение слухов и устроить парочку весьма впечатляющих провокаций. На взгляд Третьего, слабоумием тут и не пахло.

– Разговаривать пробовали? – спросил Харт с надеждой у помощника.

– Конечно, но лорд желает изъясняться лишь с его величеством. На крайний случай подойдет кто-то из наследников.

«Ясно, – скривился Харт, – придется идти самому».

– Хорошо, организуй все к обеду. Завтра утром наведаюсь в отделение порядка, а после навестим старика. Пусть парни оцепят округу. На всякий случай.

О том, что утром в приемной их будет кое-кто ждать, у обоих совершенно вылетело из головы…

– Вот же… старая головешка! – эмоционально проговорил Харт, добавляя красочное ругательство.

Как чувствовал, что разговора не выйдет. Сначала его просто не пустили на территорию, а вскрыть местную защиту означало привлечь внимание половины квартала. Вон уже из окон соседних домов торчали любопытные лица.

– Прикройте так, чтобы меня было видно лишь из дома, – приказал Харт безмолвным. Нечего посторонним на него глазеть.

Этот район был стар, как и большая часть его обитателей. Они с трудом переносили перемены, а уж происходящее ныне вообще почитали мировым злом. Виданное ли дело женщин клеймить и заставлять работать?! Немудрено, что старик нашел ярых сторонников своих идей среди соседей. Что могут старики? Многое, если объединятся. На их стороне опыт, связи, дети и внуки опять же. Не стоит их недооценивать. Харт и не стал. Хотел договориться.

– Уважаемый господин Ишгур, мы разумные люди, не буйное пламя, давайте все обсудим спокойно. Вот я здесь. Перед вашими окнами. Один.

Браслет нагрелся. Харт скосил взгляд, читая надпись: «У него там что-то мощное во дворе. Осторожнее».

И неприятный холодок поселился между лопаток. А что, если его сюда специально заманили? Ведь как можно доказать недееспособность новой ветви? Причинить ощутимый вред совершеннолетнему наследнику. Чтобы все увидели, что не только с мозгами у власти плохо, но и с силой. На убийство они вряд ли рассчитывают, а вот серьезно ранить… Хватит и этого, чтобы придать силы протестующим. А дальше одна слабость тянет за собой другую, и вот уже можно диктовать, требовать… Вечные мечты тех, кто рядом с троном, но влиять на него не может.

Ожила пустота, проговорив еле слышно:

– Отступайте, мы прикроем.

Трое безмолвных – стандартное прикрытие, и старик об этом знал. Должен был знать: сам долгое время служил при дворе. А значит, то, что для него приготовили, сметет этот заслон.

– Господин Ишгур, как минимум это невежливо – пригласить в гости и держать меня на улице.

– Мальчишка, – крикнули со второго этажа, – ты еще учить меня будешь?!

И не только учить, но и убивать, если старый дурень не образумится. В Асмасе не страдали излишним человеколюбием. Предал огонь – значит, сам выбрал свою судьбу.

– Вы уж определитесь, господин Ишгур, хотите вы разговаривать или я зря трачу свое и ваше пламя. Подумайте, что сказал бы владыка, узнав о ваших делах…

Жаль, что предыдущий король отправился в огонь пару лет тому назад… Его поддержка сейчас бы пригодилась.

– Щенок, – прохрипели со второго этажа, – мой властелин со стыда сгорел бы, если бы узнал, чем вы занимаетесь!

Харт скрипнул зубами… Надо было по-тихому запустить безмолвных ночью в дом, вытащить старика и решить это дело в подвалах дворца… Нет, с чего-то ему захотелось проявить лояльность. Все-таки общение с ассарой дурно на него влияет. В следующий раз никаких переговоров на территории подозреваемого. В дворцовых подвалах оно надежнее будет.

Однако старик медлил. Не атаковал. И это давало надежду решить дело миром.

– Я готов вас выслушать, – развел руки Харт. – Уверен, столь опытному придворному найдется чем помочь нынешней власти.

Немного лести, чуточку обещаний – ну же, клюнь. Старик явно задумался.

И тут за плечо Харта тронула охрана, привлекая внимание. Но обернуться он себе позволить не мог, зато воинственный маразматик явно на что-то отвлекся.

– Баба! – взвизгнул, теряя выдержку и запуская огненный шар куда-то вправо.

А во дворе взревело, забор выгнулся пузырем, лопнул, выпуская на улицу двухметровое ожившее пламя.

– Жыргхвова задница! – выругался Харт, уже понимая, что старик окончательно выжил из ума.

Это сколько силищи туда вбухано? Такого крупного духа огня Харт еще не встречал. Явно не один год выращивали. И было непонятно зачем. Собутыльник из духа никакой, собеседник – так себе: лишь повторять умеет, как грелка… Но огненные маги не мерзнут. Может, все-таки переворот… Ну не для игры же в салочки, на самом деле.

– Друга себе завел, ага, – проворчал, уже понимая, что легко не будет. Деликатно эту махину не уничтожить, а рванет – минус полквартала.

Чем старее был дух, тем больше черт характера он копировал с хозяина. Среди ученых долго ходили споры о возможной разумности духов, но большинство все же склонялось к опосредованной через хозяина псевдоличности. А этого… явно не книги читать натаскивали. И вопросов к лорду стало на порядок больше.

– Да! Давай! Покажи им настоящее пламя! – подбадривающе донеслось сверху, и Харт с неодобрением покачал головой на высунувшегося по пояс из окна старика. Кажется, тот ухитрялся пританцовывать, размахивая от восторга руками.

Дух между тем вылез целиком, замер, гудя, словно встревоженный улей. Целей внезапно оказалось больше, чем одна: группа из четверых мужчин и безмозглая, прости Девятиликий, женщина.

Вот какого пламени она поперлась сюда? Соскучилась? Харт скрипнул зубами. Если окажется, что эта… с-с-с-секретарь примчалась, потому как не нашла бумаги в столе, он лично… привяжет ее к стулу. Чтобы не вставала ни разу за весь рабочий день.

И как смогла разыскать только? Обернуться, чтобы найти взглядом притаившегося у стены помощника, Харт не мог, но искренне надеялся, что тот все осознал и сделал выводы о безответственном подходе к секретным документам. Р-р-расслабились. Привыкли, что тупоголовых новичков к ним лишь ветром с документами задувает, а если в кабинете никого нет, то защита чужого и не впустит.

Но проблема в том, что Харт вчера лично перенастроил профиль допуска, внеся туда Софрану. Тупоголовый ерьк, а не Столп! Сегодня же отправить обратно! Вот разберется с духом и сразу вернет Первому эту проблему в юбке!

Дух определился, загудел еще яростнее – между потрескиваний пламени Харту так и слышались грязные ругательства, – развернулся в сторону девушки. Давняя ненависть к женщинам оказалась сильнее других планов.

Духи зеркалили не только внешние черты, но вбирали в себя и подсознание хозяина. Особенно их привлекали агрессия и ненависть. А судя по этому верзиле, ненависти в старике было с избытком… Слюна и та, наверное, с ядом была.

По ушам ударил пронзительный, вымораживающий писк:

– Баба!

– Нет, идиот, не туда! – завопили сверху, но управлять духом, особенно такой силы, не так-то просто. Не зря маги предпочитали работать с мелкими сущностями – контроля больше. А тут… столько всего намешивается за годы выращивания, что команда может сработать не так, как задумывалось.

Дух был нетороплив – не видел причин торопиться, – и Харт сделал знак своим, чтобы не провоцировали. Однако еще шагов десять – и пламя достигнет дурехи. Парни, конечно, вмешаются, но как работать, когда между ними и угрозой эта… слов нет, какая умная женщина.

– Софрана, ко мне! Бегом! Быстро! – проорал Харт, одновременно кидая обездвиживающее заклинание. Дух зашипел недовольно, застрял, выпутываясь из светящейся паутины.

Девушка подняла голову, расфокусированным взглядом посмотрела на Харта. Повернула голову. Ойкнула на духа. Побледнела. Медленно, очень медленно начала вставать, и в этот момент дух атаковал.

Паутина, на которую рассчитывал Харт, подарила им пару десятков секунд. Нормальному человеку этого бы хватило, чтобы убраться с поля боя, но это недоразумение… только и успела, что подняться да рот открыть в немом крике.

Сколько времени надо пламени, чтобы проскользнуть по земле десять метров? Очень и очень мало. Летели вслед, промазывая, сети. Духу хватило одного раза, чтобы научиться уклоняться, и он, изменив форму, огненной змеей ловко петлял по земле.

Кто-то спешно набрасывал щиты на девушку. Кажется, Харт тоже успел сделать парочку. Кто-то кричал. Куда-то бежал. И он сам тоже. Но все они явно не успевали… А дух гудящей стрелой уже достиг девушки.

«Жыргхва!» – успел подумать Харт. Мелькнула мысль, какими словами его станет крыть Первый, когда узнает, что он ухитрился угробить секретаря в первый же рабочий день.

Огонь окутал женскую фигурку и… пропал. Исчез. Растворился в воздухе. Или… Харт пригляделся. Выругался. И почувствовал себя дураком. Полным. Бежал такой спасать девицу, а девица… сама себя спасла и сейчас представляла угрозу всему живому, потому как сила пламени, что бушевала в духе, никуда не исчезла – просто сменила хозяина.

– Малыш? – обеспокоенно уточнили со второго этажа.

Раздался короткий вскрик и звук падения тела. Дедуля все-таки вывалился из окна. Харт кивнул, и за забор скользнула пара парней из прикрытия – проверить, жив ли бывший хозяин чудовища.

Малыш… Надо же… Рвущийся изнутри истеричный смех Харт задавил. Не время.

– Госпожа Софрана, – обратил на себя внимание, с ужасом вглядываясь в разгорающиеся красным зрачки девушки.

– А! – Госпожа качнулась. – О! – Потрясла головой. – Столько высочеств сразу, – пожаловалась, добавив заплетающимся языком: – Один, два, три… – Отмахнулась, чуть не упав и с трудом удержав равновесие:– Построились бы, а то мельтешите – аж тошнит.

На улицу рухнула тишина, только за забором слабо постанывал лорд, и Харт подумал, что ни капли бы не расстроился, если бы тот окончательно свернул себе шею.

Воздух ощутимо нагрелся. Зима явно решила временно передать эту территорию новой хозяйке. Харт тоже был не против отступить, но… служба.

– Что будем делать, ваше высочество? – тихо поинтересовались из-за спины. – Надежнее вырубить.

Харт и сам так считал. Учась в академии, он раз ухитрился схватить магическое опьянение, когда ошибся в ритуале и получил столько огня, что едва не спалил себя. Происходящее тогда запомнилось смутно, да и коротким оно вышло – до вырубающего удара от наставника. Но вот острое желание куда-то бежать, что-то делать и кого-то спасать помнил отчетливо. Однако бить женщину… Пусть и пьяную, пусть и опасную…

– Нет, попробуем иначе.

– Госпожа Софр-р-рана, дор-р-рогая. – Рычать ласково было непросто, и девушка нахмурилась. – Что вы здесь делаете?

Огонь уже заполонил все глаза, и в них всполохами пробегало пламя. Выглядело это одновременно завораживающе и жутко.

Девушка озадаченно потерла лоб, пытаясь вспомнить. Вспомнила. Просияла.

– Вас искала. Вот письмо. Вам. Лично. – И означенный конверт был торжественно извлечен из-за ворота пальто.

Письмо. Конечно. Истеричный смешок все же вырвался наружу. Зачем еще Харта может разыскивать секретарь, влезать в операцию, подставляться под удар. Ради того, чтобы передать письмо. Поразительное рвение к работе.

Конверт в руках девушки начал тлеть.

– Литрак, – попросил Харт, и помощник осторожно забрал письмо из рук девушки, торопливо погасил пламя и остался озадаченно разглядывать наполовину обуглившееся послание.

– Какие вы все-таки… су… ровые, – с обидой протянула, покачиваясь, Софрана.

Харт сглотнул. Что-то такое читалось в глазах девушки… Настораживающее.

– Но вы мне и такими нравитесь. Все. Трое. И вообще, это секрет, – она, пьяно улыбаясь, поднесла палец к губам, – но я вас люблю. Только еще не поняла, кого из вас, – нахмурилась.

За спиной хмыкнула охрана, и Харт ощутил стойкое желание прибить всех свидетелей на этой улице. Вот только влюбленной девицы ему не хватало для полного счастья.

Но делать что-то надо, и быстро, пока госпожа секретарь не придумала, куда потратить внезапно свалившуюся на нее энергию. И брат может гордиться: контур, хоть и на пределе, но работал, равномерно распределяя поступившую энергию без выжигающих ауру нестабильностей. То есть лично Софране сейчас ничего не угрожало, чего не скажешь об окружающих. Потому как долго удерживать внутри себя это пылающее море она не сможет. Вот уже о чем-то задумалась… Повернула голову в сторону порта. Безмолвные напряглись.

Харт вспомнил «Лунную деву». Безумную ночь. Поднятый остров. Разрушенную башню. Содрогнулся. Повторения не хотелось. Оглянулся: на лицах парней читалась решимость пренебречь общественными нормами морали и вырубить девицу, стоит той дернуться. Причем банально ручками, так как применять магию чревато.

Вздохнул: придется брать огонь на себя. Еще и влюбленность эта… Не к месту. Совершенно. И стонущий ругательствами за забором лорд весь настрой сбивает. Шагнул вплотную. Позвал:

– Софрана.

Девушка задрала голову, вгляделась в его лицо, точно силясь вспомнить, кто перед ней. Плохо. Еще немного – и она потеряет контроль над пламенем, отдавшись воле инстинктов. А что там у нее в подсознании… Харт предпочел бы не знать. Это ассара по доброте душевной весь мир желала облагодетельствовать, а каких темных духов прячет в своей душе Софрана? И не захочет ли она разрушить этот мир?

– Я вам нравлюсь, – напомнил на всякий случай.

Девушка моргнула. От нее шла такая волна жара, что Харт вспотел. Рванул ворот рубашки, потом не выдержал, скинул плащ, перебросил его на руки помощнику.

Софрана задышала чаще. Облизнула потрескавшиеся губы.

«И как только смогла поглотить пламя?» – давно крутилась в голове мысль, но ответа на нее у Харта не было. Потом, когда все закончится, он найдет ответ. А пока… будем действовать по старинке.

– Вы меня любите, – склонился, ища крохи разумности в огненных глазах.

Не нашел. Н-да… если не сработает, придется действовать жестко. Выпускать такое в город нельзя. Завел руку за спину девушки, второй прошелся по волосам – те искрили и на ощупь были горячими. Вдох. Выдох. И он прижался к губам, одновременно фиксируя тело.

Губы были сухими и обжигающими, первый же вдох напомнил летнюю жару, раскалившееся за день скальное плато, дрожащий над ним маревом воздух и аромат сухой травы. Огонь потек к Харту широким потоком, он пил эту лаву, чувствуя, как вскипает всемогуществом кровь, как сила наполняет каждую клеточку тела, а мир расцветает яркими красками, прорастая внутри. Харт мог с легкостью определить, что старый лорд сломал себе три ребра и шейку бедра, но вполне еще в силах ругать нынешнюю власть. Что помощник проявил вольность и к ним почти добрался дежурный отряд боевых магов. Что подземные воды подточили землю и скоро часть улицы просядет в провале.

«Лучше подумай о том, что ты сейчас делаешь и каковы будут последствия», – посоветовал здравый смысл, и Третий заставил себя вынырнуть из объятий мира.

Был ли Харт нежен? Нет. Поцелуй напоминал атаку, взятие на абордаж вражеское судно. Губы с силой сминали нежные губы – мелькнула мысль: а целовали ли ее до него? – пальцы до синяков сжимали талию, не давая вырваться.

Худенькое тело под железной хваткой возмущенно пискнуло. Ладошки негодующе уперлись в грудь, прожигая ткань рубашки, но Харт не отпустил. Его резерв еще справлялся, хотя и появились первые признаки опьянения. К ним Третий отнес мелькнувшую мысль: а не продолжить ли в спальне? Уж больно сладким сделался поцелуй, а тело отреагировало так, как и должно было – желанием.

– Ваше высочество, – заволновался помощник.

Харт и сам чувствовал, что должен отпустить, но почему-то не мог. Он извинится. Обязательно. Потом. Сделает дорогой подарок. Может, пригласит на прогулку. А пока – нежные губы, цветочный запах духов, бешеный стук ее сердца, обжигающая боль от ладоней на груди и безумное, захлестывающее разум желание.

Еще немного – и его вырубят безмолвные. Сами. Без приказа.

Харт собрал волю в кулак. Отстранился. С сожалением констатировал, что поцелуй не прошел даром: вид опухших, истерзанных губ кольнул укором совести. Зато глаза девушки посветлели и больше не пугали беснующимся в них пламенем.

– Вы! – выдохнула со злостью Софрана.

И дальше Третьего впечатало в тот самый забор, за которым старательно, давя на жалость, ныл лорд. И тут же девушка закатила глаза, плавно оседая на руки подоспевшего помощника.

Глава 4

Харт отлип от покосившегося забора. Тряхнул плечами. На молчаливые вопросы охраны отмахнулся: кроме гордости, ничего больше не пострадало. Подошел к лежащей на руках у Литрака Софране. Снял с кожи на шее небольшой камушек, который сам и прилепил несколькими минутами раньше.

Неплохая разработка. Надо будет рекомендовать к производству для нужд его ведомства. Главное удобство – артефакт незаметно разъедает защиту и вырубает жертву без активного магического воздействия.

– Возвращаемся, – приказал.

Парни сами приберутся, лордом целители займутся, а потом уже его допросят. Задумался, не поменять ли процедуры местами, но не стал: все же возраст. Хотя такие деятельные старики и молодым фору могут дать, но старость, пусть и выжившую из ума, надо уважать. Парни это тоже понимали, а потому за забор уже спешил сотрудник в форме целителя.

Софрану он забрал себе. Помощник удивился, однако возражать не посмел, хоть и посмотрел с подозрением. Тело девушки было легким и все еще горячим. Он крепче прижал его к груди, пристраивая голову Софраны себе на плечо.

– Найди повозку, – приказал Литраку, и тот поспешно удалился, не переставая, однако, оглядываться на начальство.

Пользоваться порталом было нельзя. Перемещение – дело тонкое, а если пройти в портал, внеся туда слишком много энергии на массу тела за один раз, результат может и не обрадовать. Харт с Софраной сейчас разделили пламя двухметрового духа огня и рисковали оказаться по ту сторону портала частями… Так что до дворца безопаснее на повозке добраться.

– Ваше высочество, может, мы поможем? – предложил один из безмолвных, намекая, что принцу не по рангу девиц на руках таскать.

– Вы уже помогли, – разозлился внезапно Харт, хотя безмолвные в сегодняшнем провале были виноваты меньше всего. – Проморгали такой подар-р-рочек. Совсем р-р-расслабились. – И еще крепче прижал ношу к себе.

Безмолвные напряженно переглянулись, посмотрели почему-то с сочувствием, точно на больного. И Харт ощутил, как злость накатывает штормовыми волнами. Ему казалось, что все вокруг только и хотят, что довести его до белого пламени. Например, отобрать Софрану. Когда он должен проконтролировать ее состояние, а потом лично наказать. Да, именно так. Опять же, как начальник он обязан заботиться о своей подчиненной, чтобы научить правильно работать. А то повадились выставлять начальство идиотом и доставлять письма под боевыми заклинаниями. Эдак слухи поползут, и можно ожидать появления на пороге старшего братца Софраны с обвинениями.

– Ваше высочество, господин, Третий.

Харт вынырнул из раздумий. Посмотрел с раздражением на Литрака. Тот попятился. Махнул рукой себе за спину:

– Повозка. Вы приказали. Помните?

Харт стиснул зубы. Еще один умный, а начальник, значит, дурак?

– Вижу, – буркнул, едва сдерживаясь.

Внутри ядовитой змеей жег гнев. И хотелось чего-то… непонятного.

– Почему так долго?

Помощник кинулся было оправдываться, но Харт лишь отмахнулся. Сам знал, что повозки в городе используются лишь для грузов – люди же предпочитали порталы. Но вот сегодня он… Откинул борт, повел носом.

– Все, что нашлось, – промямлил за спиной Литрак.

Составит компанию десятку двум шарлам*.

Птицы истошно завопили, когда он запрыгнул внутрь. Забились крыльями о прутья клеток, и в воздух взвились темно-зеленые перья. А уж когда внутрь залезли безмолвные и поникший помощник, птицы устроили настоящую истерику.

Харт выругался. Стряхнул с волос Софраны перо. Он занял единственную скамью, остальным пришлось устроиться на грязном полу. Безмолвных это не смутило, а вот Литрак весь путь простоял, согнувшись над клетками, периодически отмахиваясь от летящих во все стороны перьев.

– М-м-м… – Девушка пошевелилась, приоткрыла один глаз. Провела пальцами по щеке Харта, пробормотала: – Какой же вы милый.

И в этот раз Харт даже не разозлился. Внутри шевельнулось что-то похожее на нежность. Он погладил успокаивающе Софрану по голове:

– Спи уже, все будет хорошо.

Литрак закашлялся. От начальственного взгляда в упор задавился еще больше, просипел, стуча себя в грудь:

– Перо.

Кто-то из безмолвных дружески хлопнул его по спине, отчего помощник едва не протаранил борт головой. Был пойман за край плаща и возвращен на место. Выдохнул осторожно:

– Благодарю.

Харт пожал плечами и вернулся к разглядыванию лица спящей девушки. Отчего-то вчера он не заметил, насколько оно привлекательно. Можно сказать, красиво. Нет, прекрасно. Смотреть и смотреть.

Харт зачем-то остался в больничном крыле. От услуг целителей отказался: огонь продолжал бурлить в крови, но Третий его прекрасно контролировал, а вот Софрана… За прыткой девицей требовался личный присмотр. И нечего намекать, что в кабинете его ждут отчеты, а в подвале – подлеченный лорд. Для работы есть Литрак. А если кто-то добровольно записался в няньки, то…

– Ваше высочество, – простонал помощник, хватаясь за голову.

– Завтра принесешь заявление, я подпишу, – отрезал Харт, размышляя, можно ли уже заглянуть в палату или еще рано, и он снова будет отруган целителем.

Двинулся к двери. Приоткрыл, заглянул. Софрана лежала на кровати, укрытая одеялом, и спала. На груди пульсировал, забирая энергию, артефакт в виде прозрачного кристалла. Сейчас он был почти заполнен, и внутри клубилось алое облако.

Харт бочком протиснулся внутрь палаты. Сбоку недовольно кашлянули.

– Ваше высочество, вам же было сказано, что больную тревожить нельзя.

– Как она? – шепотом спросил Харт.

С сердцем творилось что-то необычное, точно он после перепоя гонял контрабандистов по всему городу. К проблемам с сердцем добавилось странное состояние рассудка. Иначе чем объяснить противоречивость сжигающих его желаний? А еще эта пугающая уверенность, что он должен быть здесь…

– Нормально. – Пожилой целитель вытер руки полотенцем, подошел, снял артефакт, одобрительно посмотрел сквозь него на свет и убрал в карман. – Контур прекрасно справился. Мои поздравления. Честно сказать, не верил в данный проект. Организм в норме, оставшийся излишек снизится естественным образом через сутки. А вот вам я настоятельно рекомендую пройти выемку энергии.

Харт нахмурился.

– Я в порядке, – отверг помощь, – и могу контролировать свое состояние.

Целитель с сомнением покачал головой, но настаивать не стал.

– И за девушкой присмотрю.

Мужчина взглянул с удивлением. Пожал плечами:

– Ваше право, ваше высочество, хотя должен заметить, у нас отличный уход.

Но Харт его уже не слушал. Подтянул стул к кровати, сел. Вытянул ноги. Прикрыл глаза, ощущая, как отпускает напряжение. При всех странностях мозг работал на отлично. Он прекрасно сознавал, что делает, только вот не понимал зачем, но все сомнения перекрывала огненная уверенность в правильности поступков. И кто Харт такой, чтобы спорить с огнем?

– Так-так, – проговорили голосом Первого над ухом, – мне доложили, что ты вступил в схватку с двухметровым духом огня, который тебя то ли поджарил, то ли откусил голову. Я мчусь, бросив все дела, и что нахожу? Ты преспокойно дрыхнешь, еще и в женской компании.

– Знаешь, я тоже не рад тебя видеть, – проворчал, не открывая глаз, Третий. Подумал и решил надавить на совесть старшего: – Подкинул мне проблему. Твоя протеже сумела достать меня даже на задании. Подставилась под удар. А ты знаешь, как тяжело работать, когда дурные девицы путаются под ногами?! – взвился со стула.

Первый ничуть не огорчился и сейчас с каким-то нехорошим интересом изучал младшего брата.

– С девицей все понятно: жива, здорова, – обошел вокруг. Протянул руку, ткнул в подпаленную рубашку – Третий протестующе зашипел. – А с тобой-то что приключилось? И почему ты пылаешь, точно набравшийся под завязку халявной энергии идиот?

– Понятно, да? – вскинул брови Харт, ощущая, как обида выходит из-под контроля и внутри крепнет желание дать братцу по лицу. – Эта понятная девица поглотила двухметрового духа, даже не поморщившись. Не знаю, что ты там намудрил с контуром, но после столь плотного перекуса она была в состоянии полгорода разнести. Пришлось по старинке… – Харт запнулся, поняв, что ему совсем не хочется вдаваться в подробности. – В общем, я забрал часть, остальное доделали целители. Так что разбирайся со своим экспериментом сам.

Первый задумался. Покачал головой. Внимательно изучил, сканируя, лежащую на больничной койке Софрану, спросил:

– Ты уверен? Я не фиксирую никаких изменений. Да, фон чуть повышен, но в остальном все в норме. Кроме тебя.

– Со мной все хорошо, – в который раз отказался Харт, – я себя отлично контролирую.

Он действительно ощущал потрясающую бодрость, в голове царили идеальный порядок и отсутствие сомнений в собственных действиях. Только вот желания… Но с ними он тоже разберется.

Первый поджал губы, открыл было рот, но остановился, махнул рукой:

– Ладно, пламя с тобой, делай что хочешь, но с поглощением будем разбираться вместе. Если это то, о чем я думаю, лучше, чтобы эта информация не вышла за пределы семьи.

Уходить из палаты не хотелось. Внутри все та же уверенность требовала остаться и присмотреть за дурной девицей, но Первый всегда умел настоять на своем.

– Ты точно не хочешь устранить последствия? – спросил, когда Харт в третий раз обернулся на пороге.

– Нет, – замотал головой Третий и все-таки закрыл за собой дверь.

– Ваше высочество, – тут же бросился к нему помощник, и Харт беззвучно застонал.

Сейчас начнется. Впервые государственные дела вызывали у него раздражение. Может, он в самом деле заболел?

– Кстати, что там было в конверте? Тот, который, рискуя собой, доставила наш новый секретарь? – спросил, не удержавшись от сарказма.

– Вот. – Литрак с почтением достал подпаленное письмо из сумки.

Харт повертел его в руках. Отметка канцелярии отца. Гриф секретности. Лично в руки. Защита. Достали со своими мерами безопасности.

Приложил палец к считывателю. Тот мигнул зеленым, снимая магзащиту. Первый придвинулся ближе, любопытствуя. Харт развернул лист, в центре которого темнело прожженное пятно. Надо будет подать канцелярии отца идею ставить защиту не только от прочтения, но и от сожжения и повреждения водой. Просмотрел текст, с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Брат без церемоний забрал документ себе. Вчитался. Спросил:

– Серьезно? Они все еще рассылают это на каждое заседание?

– Традиция, – развел руками Литрак.

– Это не традиция, а перевод бумаги, – проворчал Первый.

Харт согласно кивнул. Можно было и отменить весь этот официоз. И так каждый вальшгас во дворце знает, что они собираются по средам.

Брат непочтительно скомкал и без того пострадавший лист, сунул в руку опешившему помощнику и позвал Харта:

– Потом с этим разберешься. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Харт готов был согласиться. Дела у него действительно были поважнее, например вон за той дверью. Но спорить не стал. Какая-то его часть осознавала неправильность происходящего.

Портал. Переход. Харт узнал центральную часть дворца. Здесь он бывал довольно часто. Особенно на третьем этаже, где находился малый зал Мудрости и кабинет отца.

Лиестр повернул направо. Его явно интересовал не зал совета, и Харт нисколько не удивился, когда они остановились напротив высоких резных дверей, ведущих в библиотеку.

В высоком гулком зале было пусто. В городе имелась своя собственная сокровищница книг. Потому в дворцовую изредка забегали взмыленные курьеры, степенно наведывались наставники королевских чад да захаживали скучающие придворные.

Сейчас они были тут одни. Первый уверенно прошагал мимо стеллажей, по винтовой лестнице спустился на первый этаж, потом направился еще ниже – в подвал, где находилось хранилище самых древних экземпляров.

Приложил ладонь к кирпичной стене, защита полыхнула белым, и стена отъехала, пропуская их внутрь. Харт с завистью посмотрел на спину брата: он даже не знал о существовании подобного места, а вот брат не просто знал, но имел туда допуск. Стена начала закрываться, и Харт поторопился внутрь.

В подвальных залах было сухо и прохладно – идеальная температура для хранения ставшей хрупкой со временем бумаги. На столах, стоявших по периметру, под дополнительной защитой лежали пожелтевшие листы.

Лиестр ходил от одного стола к другому, недовольно морщился, выискивая нужный текст. Следом за ним плыл световик, послушно подсвечивая листы, в которые тыкал пальцем брат.

– Вот! Остановился у одного. Харт подошел ближе. – Так и думал, мне не померещилось. Поглотительница, надо же. – И озадаченно покачал головой.

Харт склонился над листом. Вчитался в едва различимые буквы. Текст был на старо-асмасском, и смысл улавливался с трудом. Брат, заметив его мучения, сжалился:

– Это одна из тех немногих летописей, которые наши предки привезли с собой с материка. Ей почти полторы тысячи лет. В свое время я прочитал их все. Было интересно, чем жили наши предки до переселения. Конкретно здесь рассказывается история женщины, обуздавшей дар огня. Без всякого удерживающего контура, между прочим. А ближе к совершеннолетию у нее обнаружилась уникальная способность поглощать в разы больше пламени, чем умещал ее собственный резерв. Случай не единственный. В конце есть фраза о том, дар проявлялся у женщин из определенного рода. Однако после начала борьбы с нестабильностью, эпохи блокировок, а потом института покровительства упоминаний об этом больше нет. Думается, Софрана имеет дальнее родство с той семьей, а дух огня смог пробудить родовой дар. Вот такая история, брат.

Первый помолчал. Вздохнул. Откашлялся и почему-то виновато посмотрел на Харта.

– Если это подтвердится – а я склонен верить твоим словам, – то это настоящий подарок Девятиликого. Представь, какую помощь она сможет оказать при укрощении вулкана.

Харт кивнул. Он вполне себе представлял ценность дара именно для Асмаса. Первый возбужденно заходил по комнате, и световик заметался, пытаясь успеть за ним.

– Потрясающе. Просто поразительно. И это только первая попытка обуздания… А сколько еще сокровищ мы откопаем?

Харт кивал, думая про себя, сколько проблем эта «сокровищница» принесет государству. Можно лишь вообразить лицо какого-нибудь лорда, который внезапно обнаружит, что драгоценная супруга талантливее его. Это не просто потеря рычага давления, лидирующего и уважаемого положения в семье, это… Жыргвха знает что! А если вдобавок супруга начнет работать и зарабатывать больше… Харт искренне пожалел все мужское население Асмаса, которому до сего дня приходилось конкурировать лишь между собой.

Лиестром между тем овладело пламя красноречия:

– Какой прогресс! Сколько возможностей! Надо ускорить завершение испытаний, а всех тех… которые держатся за свои прожженные штаны, отправляй ко мне. Я им объясню, где именно они ошибаются.

Харт снова кивнул, ни разу не собираясь прибегать к помощи брата в вопросе усмирения несогласных подданных. Лиестр был отличным ученым, хорошим стратегом, но вот дипломат из него… Не вышел ни разу. Зато бунты он подавлял хорошо, до которых сам же и доводил.

– Мы не можем позволить себе упустить такой шанс. Я и Второй женаты, Четвертый собирается, Пятый молод, про Шестого вообще молчу. Остаешься только ты.

Он замер, посмотрел с намеком, и Третий ощутил себя насекомым, над которым занесли сапог. Мысленно повторил про себя последнюю фразу, не сразу разобравшись, к чему клонит брат. А когда дошло… Мысли разом приобрели нецензурную направленность.

– Принуждать тебя, конечно, никто не станет. – Лиестр что-то такое уловил на лице младшенького, потому как даже отступил. – Но я надеюсь, ты примешь правильное решение. Во благо государства.

– Во благо государства, – повторил в сотый раз Харт, прохаживаясь по кабинету.

Наученный горьким опытом помощник старался лишний раз на глаза не попадаться. И так уже был за утро уволен два раза, правда, тут же восстановлен в должности, но кто знает, что придет в голову начальства в третий раз?

– И почему Пятый молод? Он вполне может жениться. И ничего страшного, что невеста на пару-тройку лет старше.

Харт никогда не страдал от привычки разговаривать вслух – работа не приветствовала болтливость, – но сегодня хотелось выговориться. Подумал, не навестить ли Юлю в академии? Но той сейчас своих проблем хватает. Из родственников лишь безумный кузен, прохлаждающийся на Земле, мог проникнуться сочувствием. Для остальных тут страдать было не о чем. Надо – значит, надо. Вот и приходилось общаться с портретом основателя Асмаса.

– К чему эта поспешная женитьба? У нас столько дел… Спишь и то урывками. А где я, скажи на милость, найду время для жены? А не найдешь – побежит жаловаться. Пойдут слухи, что наследный Столп пренебрегает обязанностями мужа.

Он кинул раздраженный взгляд на портрет предка. На подоконник приземлился, курлыкнув, белый птах. И его высочество задумался о приятном.

– С другой стороны, она меня любит. И это неплохо. Красива. Из приличной семьи. Да и наш брак можно обыграть достойно: мол, королевская семья первой принимает женщину с магическим контуром. И не боится, что та превратится в чудовище или полыхнет выбросом.

В голове сам собой начал складываться текст новости. Неплохо может выйти, н-да.

Он в десятый раз просмотрел личное дело будущей супруги: мила, наивна, упряма, порывиста. Родные отмечают бунтарский характер.

– На дом работу, конечно, брать не очень хорошо, – задумчиво проговорил Харт, – но с бунтарским характером я как-нибудь справлюсь. Благо опыт есть.

Вздохнул. Жениться не хотелось. Привык он к своей жизни, расписанной по минутам. Нет в ней места для глупостей. Хватило недавнего помешательства с Юлей. Но там хотя бы понятно, почему увлекся: ассара привлекала своей загадочностью. Ее хотелось познавать медленно, шаг за шагом, приручая к себе. А здесь?

«Вы мне нравитесь», – передразнил. Как все предсказуемо… До тошнотворной скукоты. Только помани – побежит с обожанием в глазах. И Харт поморщился, ощущая, как начинают ныть зубы.

Но брат прав. Дар действительно полезный. Отпускать нельзя. Тем более если он передается детям. Столпов с детства приучают к долгу перед государством, но первый брак по негласному договору наследник может выбрать сам. Это потом, если «повезет» быть призванным огнем, его ждет семь договорных, но первый…

И вот сейчас его лишают даже такой малости. Надо бы обидеться, но обида почему-то притихла. Да и Харт все меньше чувствовал себя лишенцем. Подумаешь, брак… Бывало в жизни и похуже.

Выглянул в приемную. Нашел взглядом своего нового секретаря. Вчера только выпустили из госпиталя, а сегодня уже на работе. Упрямая. И каким милым цветочком прикидывается. От стола отодвинулась, руки на коленях. Но он помнил ее эпатажное появление перед домом подозреваемого…

– Госпожа Софрана, – пригласил в кабинет. Усадил в кресло. Сам сел напротив. – Мне надо с вами серьезно поговорить.

– Я все поняла, – торопливо проговорила девушка, не отрывая взгляд от собственных колен. На щеках уже полыхали два алых пятна. – Никаких инициатив, делаю лишь то, что мне поручили.

– Не о работе речь, – поморщился Харт, – хотя ваши выводы похвальны.

– Вы меня не накажете? – встрепенулась.

– Нет, – сквозь зубы проговорил Харт, ясно представляя, что послушания секретарю хватит, дай пламя, на пару дней.

– Госпожа Софрана, забудьте о работе. – Девушка тут же насупилась. – У меня к вам предложение.

Тут Харт запнулся. Красноречие, столь часто помогавшее ему в работе, внезапно приказало долго жить. Мысли разбежались пугливыми ерьками. В голове господствовала пустота.

– Я ведь вам нравлюсь? – спросил, отчаявшись найти нужные слова. Румянец на щеках девушки стал в два раза ярче. – Вы мне тоже небезразличны. – После той доставки письма… Он в жизни так ни за кого не переживал. – Думаю, этого достаточно, чтобы нам попробовать сойтись. И если покровительство окажется удачным, я буду рад, если вы станете моей женой.

Уф… Слова все же нашлись. Но, кажется, отклик получился совсем не тот, какой он ожидал.

Софрана нахмурилась. Бросила недоверчивый взгляд на Харта. Прикусила губу, о чем-то размышляя. Потом разгладила юбку. Вздохнула и наконец ответила:

– Ваше высочество, для меня подобное предложение большая честь. Да, вы мне действительно нравитесь, но замуж за вас я не пойду, как и не приму покровительства.

Воздух налился тяжестью и отказывался проникать в легкие. Харт рванул, расстегивая воротник рубашки. Кровь прилила к голове. В ушах зашумело. Он едва сдержался, чтобы не наброситься на девицу с вопросами.

«Она сошла с ума», – мелькнуло в голове. И сразу полегчало. Да, именно так. Отказать третьему наследному принцу? Лучшему жениху королевства? Умному, красивому и перспективному? Определенно те, кто собирал информацию на его будущую жену, упустили из виду тот факт, что госпожа Софрана страдает слабоумием.

Встал. Подошел к окну. Приоткрыл створку, и в кабинет хлынул морозный ветер. В голове окончательно прояснилось, а сердце чуть успокоилось, перестав биться как сумасшедшее.

Софрана поежилась: ледяной ветер сквозняком загулял по кабинету. Нет, она действительно сошла с ума. Отказать Третьему? Тому, кто мог разговорить любого подозреваемого? Тому, кто властной рукой держал порядок в стране, залезая даже в головы подданных? А уж сколько слухов ходило о подвалах дворца!

– Я бы хотел получить пояснения.

Тон его голоса тоже был вымораживающим, и Софрана вздрогнула. Вся храбрость, которую она собрала перед разговором, куда-то делась. Доводы самой теперь казались смешными, а упрямство – глупым.

«Ты сможешь!» – приказала себе. Воскресила в памяти образ ассары. Вот та не растерялась бы и послала его высочество своим фирменным «А не пойти бы вам… куда подальше с пояснениями?».

Холод в кабинете почему-то напомнил холод подвала, и стало страшно. Но Софрана мужественно напомнила себе, что Юля сейчас одна против целой академии и ей до пламени нужна поддержка. Да и сама она столько всего сделала, чтобы достигнуть цели: нарушила запрет семьи, поставила себе стабилизирующий контур – первая, между прочим, в Асмасе, – и устроилась на работу – тоже первая среди леди.

И что теперь, плюнуть в костер, выйти замуж и сесть дома? Вышивать жилетки, создавать световые панно и встречаться с такими же замужними леди? А как же мечты стать полезной для государства? Нет, Софрана не против брака, рожать и воспитывать будущих асмасцев надо, но ведь это делают все женщины, а Софране хотелось большего… Пусть это было наивностью, но она верила, что годится на это самое «большее». Пусть с ошибками, как с тем письмом, пусть с шишками и ссадинами, но она не изменит выбранному пути. Несправедливо, что лишь мужчины могут идти путем силы.

А его высочество… Красив даже со спины. И в глубине суровых глаз – она знала – прячется любовь и нежность. Сердце дрогнуло, мучительно разрываясь между долгом и чувствами.

Опоздал Третий с предложением. Парой месяцев бы раньше… «Но тогда он и не посмотрел бы в мою сторону», – подумала с горечью. Зато теперь припекло. Однако Софрана не глупый ерьк, который за хлебную крошку готов заглотить крючок. Ее ждет ассара, академия и целый мир, а его высочество…

Стиснула ладони, ощущая, как внутри противно дрожит неуверенность. Как хочется подойти к этой суровой спине, обнять, прижаться. Только вот нужна ли она ему на самом деле?

– Понимаете, ваше высочество, в данный момент меня не интересуют ни брак, ни покровительство. – Голос, слава Девятиликому, звучал ровно и спокойно. Матушка бы ей гордилась. – Так что дело не в вас. Просто… у меня несколько иные планы на собственное будущее.

От окна донесся недоверчивый хмык. Ей явно не поверили, что она променяла замужество с принцем на работу секретарем. И были правы.

– Я много думала в последнее время. О себе. О стране. О будущем. О том, кем хочу стать и какую пользу хочу принести своей стране. Не смейтесь, – вскинулась с жаром, хотя Третий так и не повернулся от окна. – Брат всегда начинал смеяться в этот момент, – пробормотала еле слышно.

Смяла ткань юбки. Щеки уже пылали. Во рту пересохло. Голос вот-вот дрогнет, а где-то там, в глубине, к горлу подбирались рыдания. Было мучительно стыдно. За свои девичьи мечты. За стремления. За то, что хотелось. И за то, что своим отказом она, возможно, причиняла боль тому, кого любила.

«Да ты что? Он только рад», – ехидно пропел внутренний голос. Всем известно, как давно Третий избегает женитьбы. Видно, батюшка в очередной раз настоял, а тут она… поцелуй… и свидетели. Вот и заставили. В сердце шевельнулось сочувствие и злость на себя: вечно она все портит.

– Я и не думал смеяться, – сухо проговорил его высочество.

Софрана ощутила неловкость – разговаривать со спиной было неудобно – и раздражение – что он себе позволяет?! Даже смотреть в глаза ей не хочет? Как будто отказ – это что-то неприличное. Впрочем, и спины было достаточно, чтобы понять – его высочество в ярости.

– Тогда, думаю, слов достаточно, – поднялась со стула.

Собрав все мужество, нацепила на лицо маску невозмутимости. Его высочеству нравится морозить девиц? Что же… Она сама станет как лед.

Шарла* – домашняя птица, имеет перья темно-зеленого цвета, несет яйца, также используется на мясо.

Глава 5

Харт медленно повернулся. И Софране захотелось зажмуриться, чтобы не встречаться с ним взглядом, но позволить себе подобной слабости она не могла, а потому… принялась изучать стену ровно над его головой. Занятная там лепнина… Может, все-таки пойти на оформителя? А почему бы и нет. Работа творческая. Немного нервная из-за капризных клиентов, зато ее всегда много. Многие семьи заказывают смену интерьеров пару раз в год, да и свет нужен всегда.

– И чем вы желаете заниматься, госпожа Софрана? – с тем же вымораживающим спокойствием осведомился его высочество.

Софрана моргнула, перевела взгляд на лицо принца и вздрогнула: в желтых глазах, опровергая внешнее спокойствие, билось яростное пламя. И само собой вспомнилось, что перед ней тот, чья династия веками укрощала вулканы, а это такая мощь, перед которой она – маленький глупый ерьк.

Сглотнула. Подумала с раздражением: «И чего привязался? Нет чтобы обрадоваться, не надо ведь жениться. Решил поиздеваться?»

– Его высочество Первый предлагает мне учебу в академии. Этим и хочу заниматься.

Прозвучало как вызов. Харт прищурил глаза, и пугающее пламя начало затихать.

– Учиться хотите? Похвально. А не боитесь? В академии над вами станут издеваться. Будут обсуждать малейшую ошибку. – И добавил вкрадчиво: – Я могу вас от этого защитить.

И ведь действительно может. Софрана засомневалась. Столь выгодная женитьба понравилась бы ее семье, которая уже и не чаяла сделать человека из беспутной дочери. Прибила бы все слухи. Восстановила бы ее статус. Но знает она это покровительство с членом правящей семьи… Их пламя приручает к себе за считанные дни – не вырваться.

– Вы могли бы совмещать учебу и покровительство, разумеется, в оговоренных границах, – продолжал мягким баритоном искушать Третий. Его зрачки потемнели, став по цвету похожими на древнее золото. – Подумайте, – улыбнулся мягко, располагающе.

Софрана завороженно подалась вперед. Улыбка Третьего манила, взгляд обещал, что все будет хорошо, а голос… Пламя, что это был за голос. Его хотелось слушать и слушать, до бесконечности.

Шагнула, со всей дури наткнувшись на стул – вот оно, возмездие за отступничество!

Вынырнула из навязанного тумана. Посмотрела с ненавистью, остро жалея, что кроме слов нельзя ничего существенного обрушить на голову высочества. Наследник, жыргхвова задница, лицо неприкосновенное.

– Вы! – выдохнула, практически ощущая, как пламя от злости пляшет на кончике языка. – Как вы могли!

Всмотрелась, ища следы раскаяния на лице. Но высочеств с детства, видимо, учили держать маску «Вам показалось. Ничего не было». И ведь прав: ментальное воздействие первой степени, основывающееся на эмоциях самого объекта, обнаружить невозможно.

– Отвратительно, – скривилась, развернулась с твердым намерением уйти и не появляться здесь больше.

Около порога ее догнал сухой голос Харта:

– Вы уверены, что сдадите вступительные экзамены?

Софрана замерла с протянутой к двери рукой. Снова выругалась про себя. Еще немного – и она превратится в тапунку. Ах да, она же не леди: семья от нее отказалась. Так что ругаться можно и даже нужно.

– Какие экзамены? – процедила.

Первый ничего такого не упоминал. Сердце испуганно екнуло, а под ложечкой противно засосало. И почему она была уверена, что все будет легко с поступлением?

– Самые обыкновенные. Или вы думаете, вас примут в лучшее учебное заведение страны за красивые глазки?

Софрана круто развернулась на каблуках. Дошагала до высочества, отчеканила, глядя в глаза.

– Это вы думаете, что я рассчитываю на подобное отношение. Нет. Мне не нужны ни уступки, ни послабления. И экзамены, – голос дрогнул, – я готова сдать на общих основаниях.

Его высочество наклонился, его лицо вдруг оказалось близко. Слишком близко, чтобы и дальше сохранять невозмутимость. Сердце заметалось в груди, из головы вылетели все мысли об экзамене. Софрана облизнула пересохшие губы.

– Как раз я верю, что столь упрямой особе хватит сил, чтобы подготовиться и сдать. И даже готов предложить помощь. В качестве извинения.

Харт отстранился, Софрана выдохнула, только сейчас поняв, что забыла, как дышать. Этот мужчина действовал на нее, как пламя на сухую деревяшку.

– Не отказывайтесь, – попросил. – Вряд ли вы легко найдете того, кто подготовит вас.

И это правда. Софрана с содроганием вспомнила разговор с отцом и матерью, отповедь брата, осуждение подруг. Но высочество! Неприемлемо, невозможно, невыносимо. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, идеальная кандидатура в наставники. И не надо будет никого просить и унижаться.

– Только подготовка? – уточнила.

Третий с готовностью кивнул. Софрана прикрыла глаза, взвешивая решение. Если только подготовка… Она же справится? С собой, со своими эмоциями? Должна.

– Хорошо, я согласна.

Его высочество невозмутимо кивнул, точно ни разу не сомневался в ответе. И Софрана в раздражении прикусила губу, ощущая себя обманутой.

– Тогда начнем прямо сейчас. Не думаю, что приемную комиссию действительно заинтересуют ваши знания, скорее их заинтересует то, как вы обращаетесь с пламенем.

Харт подошел к одному из шкафов, достал оттуда стеклянный куб. Сдул с него пыль.

– Это же… – вскинула брови девушка.

– Мой первый куб для медитаций, – с ностальгией проговорил мужчина. Посмотрел сквозь стекло на свет. Улыбнулся своим воспоминаниям. – Пусть вас не смущает детская игрушка, все равно не придумали ничего лучше для самоконтроля.

И в центре куба вспыхнул идеально ровный шарик огня.

– Попробуйте перехватить, – предложил Харт.

Софрана заинтересовано подалась вперед. Брат ради забавы иногда тренировал ее. Показывал всякие занятности. Ту шутку с непослушной посудой, которую она проделала над ассарой, Софрана тоже узнала от брата. Но чаще всего, когда она пыталась повторить то, что ей показывали, выходило ужасно, и Унтар смеялся. Необидно, по-доброму, но Софрана все равно обижалась.

И упрямо пробовала повторять, когда никто не видел. С бессильной злостью теряла контроль. Пламя вырывалось. Отец ругался. Мать грозилась отправить к тетке на исправление – та жила на уединенном острове и характер имела, как у личра – пожирательный. В дни ее визитов Софрана старалась поменьше находиться дома. Помогало плохо. Ее отлавливали слуги, и приходилось выслушивать пламя знает как надоевшие речи об идеальной дочери Асмаса.

Со слов тетки выходило, что она всем должна за собственный дар, который им даровал Девятиликий. Только вот мужчинам повезло больше. У них и сила, и стихия, и возможность заниматься тем, чем хочешь. А у нее? Долг родить, долг воспитать и обязанность хорошо заботиться о муже и детях. И никакой свободы. Сначала опекает семья, потом – муж, а в конце жизни – дети. И все время она, точно больная, под присмотром. Потому и завидовала ассаре, потому и согласилась на вживление контура. Потому и сейчас стояла, пытаясь перехватить контроль над огоньком.

– Вы слишком напряжены. Расслабьтесь, – посоветовал его высочество.

Софрана вспыхнула от досады, и огонек тут же отреагировал, наполнив собой до отказа куб. Харт выругался, уронил его на пол, подул на обожженные пальцы. По стенам и полу кабинета побежали алые отсветы от горящего в кубе пламени. Закаленное стекло нагрелось, но выдержало.

– Контроль вы перехватили, это неплохо, а вот усиливать задачи не было, – недовольно проговорил принц, потирая пострадавшие пальцы.

Софрана опустилась на колени, завороженно уставилась на беснующееся в стекле пламя. В пляске огненных языков ей чудилась песня. А еще огонь явно хотел наружу, представляясь ей эдаким милым, пушистым зверьком, запертым в клетке. Его хотелось приласкать, погладить. Его срочно нужно было выпустить на свободу. Она протянула руку – пальцы вот-вот коснутся стекла.

– Не стоит. – Теплая ладонь предостерегающе легла сверху, сжала.

– Я так и не спросила у вас, что произошло там, в городе, – проговорила Софрана, не отрывая взгляда от огня. – Я спрашивала у целителей, у вашего помощника, но никто мне не ответил.

– Что вы сейчас чувствуете? – внезапно поинтересовался Харт.

Он наклонился, одной рукой сжимая ладонь девушки, второй обхватил подбородок, приподнял, заглядывая ей в глаза.

– Голова кружится, – пожаловалась Софрана. – И пламя… – Она замялась, скосила глаза, но ей не дали повернуть головы.

– На меня, – приказал Харт, – смотреть только на меня.

– Не знаю… – покачала головой Софрана. – Я где-то читала, что великие подвижники называли пламя живым. Они могли в него входить, не обгорая. Знаете, это звучит глупо. Да и никакая я не подвижница. Но мне почему-то кажется, – ее голос понизился до шепота, – что я тоже так могу.

Харт щелкнул пальцами, гася пламя. Отпустил девушку.

– Н-да, – протянул задумчиво, – занятно. – Потом добавил строгим голосом: – Тренировки только под моим контролем. Сначала будем учиться удерживать контроль над собой. А до тех пор я запрещаю, слышите, запрещаю прибегать к магии.

Софрана не сдержала горестного вздоха. Стоило пройти весь этот путь, чтобы в конце услышать такое…

– А чтобы у вас не было соблазна… – Харт выпрямился, протянул руку, помогая подняться, потянул из кабинета. – Вот, – все так же держа за руку, довел до шкафов, – займетесь предыдущими делами. Архив требует полного порядка, чтобы бумаги и кристаллы с записями допросов были пронумерованы. А у нас, – бросил красноречивый взгляд на замершего у стола помощника, – с этим полный бардак.

– Полный, – подтвердил внезапно смутившийся Литрак.

Софрана, недоумевая, посмотрела на покрасневшего мужчину.

– Вижу, – он кивнул на их руки, – вас можно поздравить, госпожа Софрана. Ваше высочество, как я рад, вы не представляете! Пламя вам в союз. Деток и…

Софрана торопливо выдернула руку, отступила на шаг. Щеки не горели – пылали.

– Литрак! – перебил, повысив голос, Третий.

Помощник споткнулся на слове «деток», умолк, с недоумением глядя на начальство.

– Вижу у тебя мало работы? – процедил Харт. – Тогда жду отчет к вечеру.

– Но вы просили через три дня, – промямлил убито Литрак.

– К вечеру! – рыкнул принц. Дверь хлопнула так, что они подскочили. Переглянулись.

– Давайте я вам покажу, где у нас лежат кристаллы, – вздохнул Литрак, вытащил коробку, проворчал, что скидывают как попало, а ему потом разгребать. – Каждый надо будет прослушать. В самом начале идет ссылка на дело. Дальше найдете соответствующую папку, подпишите кристалл ее номером и уберете вот в эту коробку. Рядом, вот сюда, положите папку. Завтра придет курьер и отнесет в архив. А я, – помощник снова вздохнул, – займусь отчетом.

– Я правильно тебя понял? Ты не смог ее уговорить? Она отказала? Тебе?

Лиестр насмешливо вскинул брови, и Харт ощутил удушливый приступ обиды. Да, отказала. Первая крупная неудача в его жизни. Хуже всего – удар был нанесен с той стороны, откуда он не ждал.

В его жизни женщины занимали гораздо меньше места, чем работа и семья. Харт не считал нужным растрачивать силы на пустое времяпровождение, хотя предложения получал часто. И некоторые были очень даже ничего… Но жениться он не собирался, а покровительство без обязательств его не привлекало. Что касается любви… Огненные, с одной стороны, легко поддавались эмоциям, с другой – им требовалось время, чтобы чувства от простой симпатии шагнули к чему-то более сложному. Зато уж если любили, то страстно, полностью отдавая себя, превращаясь в ярых собственников. И огненными баталиями между супругами в Асмасе было никого не удивить.

Что-то часто он стал думать о супружестве. Неужели брат прав, и пришла пора? Только вот невеста не спешит соглашаться… Надо бы проверить, не проклял ли кто. Второй отказ за последние месяцы. Настораживает.

Он подошел к окну, кинул взгляд. Там, в глубине парка, ее величество выгуливала свой цветник. Теплая погода позволила обойтись без плащей, и дамы щеголяли расшитыми жилетками. Солнечные лучи вспыхивали на гранях драгоценных камней, и казалось, что жилетки облюбовали миниатюрные световики.

– Не вздумай, – предупредил старший брат, вставая рядом. – Я, знаешь ли, после отказа тоже думал пойти и развлечься с первой встречной. Но, поверь, не поможет. Только хуже сделаешь. Так противно, точно золы наглотался.

Первый всегда держался на отдалении от братьев: слишком большая разница в возрасте. Его сын был ровесником Харта. Так что услышать откровения от Лиестра – редкая удача.

– И что ты сделал? – заинтересовался Третий.

– Проявил больше настойчивости и пообещал, что буду настолько плох, что огонь меня не выберет.

Харт зло поморщился: вот оно, проклятие короны. Той, которая ему могла понравиться, власть была не нужна, а ту, которая жаждала примерить на себя корону, не желал он сам.

– Девочку нельзя отпускать, – напомнил Лиестр. – Хотя в крайнем случае нас устроит и боковая ветвь… Все-таки не ассара наследника с даром темного пламени. Но, согласись, зачем усиливать боковую, когда можно прибрать сокровище себе?

Харт в целом был согласен. Девочку следовало оставить в семье, но перед глазами вставало озаренное вдохновением лицо, в ушах звучало страстное «Мне не нужны ни уступки, ни послабления», и внутри шевелилось что-то похожее на совесть. Он ведь не собирался готовить ее к экзаменам, про которые выдумал по ходу разговора. Хотел приблизить, заставить привязаться, а уроки… были лишь предлогом.

– Что там с учебой в академии? – спросил, отвлекаясь от мыслей о сероволосой упрямице.

– Практически все согласовано с ректором. Как только наберем первую группу, примем на шестой курс. Дальше программу построим так, чтобы сделать акцент на обучении магии.

– И как собираешься принимать? – спросил Харт, найдя взглядом все еще стройную фигуру Седьмой матери. Интересно, как она поступит? Уйдет из дворца после родов или останется до малого совершеннолетия принца?

– Просто примем, – пожал плечами Первый.

– Неправильно это. – Харт повернулся к брату. – На шестом курсе проходит распределение по стихиям. Курсанты сдают экзамены на старший блок, и не всех мы оставляем в академии. А что скажут о девчонках, которых взяли просто так, еще и сразу на шестой курс?

– И что предлагаешь? – нахмурился Лиестр. – Им и так несладко, если ты забыл. От большинства отвернулась семья, друзья. А ты хочешь заставить их еще и экзамены сдавать?

Харт прекрасно знал, каково было тем, кто тайком сбежал в Первый тэорат. Знал в деталях: о каждом скандале ему докладывали лично. Его же подчиненные следили за тем, чтобы никто не смог вернуть беглянок домой – попытки случались. Но государству нужен был прецендент, чтобы заткнут рты недовольным. И минимум поводов для слухов.

– Мы же боремся за равноправие? Вот и будем его вводить. К тому же твои подопечные получили неплохое домашнее образование. Пусть освежат в памяти историю, подучат вулканологию. Комиссию предупредим, чтобы вытягивали всех, но экзамены должны быть. Семьи, если изъявят желание, пустим убедиться, что их девочек никто не сожрал. Да и список остальных приглашенных я составлю сам.

Первый задумался. Пожевал губу. Взлохматил волосы.

– А ты неплох, – выдал наконец, – вижу, на своем месте. Хорошо, будет тебе экзамен. Только своего секретаря готовишь сам.

Харт внутренне возликовал. Этого он и добивался – обман сделать правдой.

– Насчет секретаря… У нее странная реакция на пламя. Я подобное видел у фанатиков, нанюхавшихся дури.

Секта Огнепоклонников в свое время наделала много шума. Ее последователи были свято уверены в том, что огонь очистит все: их самих, Асмас и все человечество, – а после очистительного пламени из пепла возродится новый идеальный мир. Они убеждали всех в том, что пламя не просто живое, а является проявлением высших сил. Клялись, что слышат голоса в огне. Видят там пророчества. Потом уже выяснилось, что виной всему дурь-трава, которую глава секты завез с материка.

– Занятно. – Первый помолчал, напряженно размышляя, потом предложил: – Хочешь, я заберу ее с собой? Сделаем пару тестов.

– Нет, – для самого себя неожиданно отказался Харт, – справлюсь сам.

Первый взглянул с интересом, и Харт ощутил, что брат не против провести пару тестов и на нем, но вспомнил, кто перед ним, и с сожалением отпустил эту идею, ограничившись:

– Поищу-ка я на всякий случай информацию о поглотительницах. Ну и ты не подпускай ее бесконтрольно к пламени. Сам знаешь, как дар остро реагирует на все в первые дни. Потом острота сойдет, и ее состояние придет в норму. Должно прийти.

– Госпожа Софрана! Леди! Софрана! Да сколько можно?! Жыргхвова задница. Мне, не вам. Но вы отвлеклись, это уже хорошо. Стоять. Пламя мне в зад. Нет, снова мне. Точно мне. Можете поверить. И нет, милая, трогать мы это не будем. Только смотреть. Смотреть глазками, а не ручками. Ручками можно за меня держаться. Обнимайте, не стесняйтесь. Мне даже приятно. Вот только кусаться не надо. Иначе я сейчас погашу огонь. И шипение вам не идет. Как и рычание. Вспомните, вы же леди. Очень симпатичная леди с, эм-м, сильно покрасневшими глазками. Но вам даже идет. Извинения были бы к месту, но, понимаю, вам сейчас не до них. Готов подождать. А пока мы вдохнем, выдохнем и успокоимся. Вместе. Дружно. Раз-два.

Софрана послушно вдохнула, выдохнула – и огонь, горевший в трех метрах от них, превратился в золотую змейку, стремительно рванув в их сторону. Харт выругался, перехватывая контроль и возвращая пламя на исходную точку.

Шел второй час безумия. Пламя словно сошло с ума. Большое, маленькое, оно стремилось к Софране, точно для него не существовало ничего более важного. Не пламя само по себе, нет, это его секретарь и нынешняя головная боль обнаружила в себе острую степень огнезависимости и сейчас пыталась впитать все, что имело отношение к огню. Пару раз ей это удалось – Харт с тревогой наблюдал, как краснеют зрачки подопечной.

Поначалу все шло неплохо. Софрана получила список литературы для подготовки. Внимательно выслушала задание на завтра. И вела себя при этом, как и положено истинной дочери Асмаса: скромно, с достоинством и уважением к королевской особе.

Харт перешел к практической части. Первое время Софрана завороженно смотрела на огонь, и он поспешил поздравить себя с успешной тренировкой, когда началось… Созданное им пламя ало-золотым шаром рвануло к девушке. Он едва успел вернуть его под контроль, как Софрана с неожиданной силой проломила защиту, растеряв и скромность, и уважение к принцу. И когда он спешно, ощущая легкую панику, погасил пламя, тут же создала свое. Теперь уже перехватывать контроль пришлось ему.

Некоторое время они тягались друг с другом, и в зале то гасли, то вспыхивали сгустки пламени. Харт уже подумывал, не вырубить ли ученицу ментальным ударом, но решил, что сдаваться рано. Если брат прав, и это острый период, то его надо преодолеть или попробовать переключить внимание на что-то другое.

– Софрана, слушайте меня внимательно.

Девушка замотала головой, в глазах заплескались отсветы пламени.

– Девятиликий, как вы собираетесь экзамены сдавать? Да вас от одного вида пламени корежит, как моряка от бутылки «Огневухи». Ладно, попробуем проверенный способ.

И он крепко обхватил забрыкавшуюся девушку, прижал, нашел губы и впился в них жестким поцелуем. Софрана напряглась, дернулась раз, другой и затихла, расслабилась, а он продолжал целовать, не в силах остановиться. Давно уже зал погрузился в темноту, не вспыхивало больше пламя, а он никак не мог заставить себя оторваться от сладких губ.

И только когда воздуха стало не хватать, туман в голове чуть рассеялся, он с сожалением отстранился, однако объятия не разжал, продолжая прижимать девушку к себе. Та стояла, уткнувшись лицом в его грудь.

– Вы специально, да? – спросила обвинительно. – Подстроили так, чтобы меня поцеловать?

Харт вздохнул. Женщины… У нее огнезависимость, а она о поцелуях думает. С другой стороны, пусть лучше о поцелуях, чем о пламени.

– Если потребуется, – постарался, чтобы голос звучал строго, – я вас с собой в постель уложу. А вы выбирайте: или мы продолжаем тренировки, и вы поступаете в академию, или становитесь моей женой, если вам не удастся взять под контроль пламя.

– Но ведь такого не было, – горестно всхлипнула Софрана. – А сейчас я словно схожу с ума, когда вижу пламя.

– Расскажите мне, что вы знаете о стихиях, – потребовал Харт.

В принципе, ему было все равно, что спросить у Софраны – главное, отвлечь от мыслей об одержимости или об истерике, которая явно готовилась начаться.

– Стихия просыпается первой, часто не одна, а две, реже три, – послушно начала отвечать подрагивающим голосом Софрана. – Одна лидирующая, остальные слабее. И только потом формируется основная магия. Последними проявляются целительская или ментальная магии. Поэтому у женщин с даром огня основная магия редко развита, так как дар сдерживают разными способами.

– Все верно, – подтвердил Харт, успокаивающе поглаживая девушку по спине. Мелкая дрожь, которая ощущалась под пальцами, потихоньку сходила на нет. – Но дар огня неоднороден. Он различается по силе, по направленности. Кому-то легче дается работа с духами огня, кто-то предпочитает опосредованное воздействие на предметы в кузне, а кое-кто силен в боевой магии. Но вы сумели удивить нас всех. Вы действительно способны войти в пламя и не обгореть. Вы просто впитаете его в себя.

– Как это? – тихо спросила Софрана.

– Давно утраченное умение предков. Поэтому я не просто позволяю, а поддерживаю ваше желание учиться. Только для этого вы должны взять свой дар под контроль. Согласитесь, несколько неудобно сходить с ума от любого магически созданного пламени.

Софрана отстранилась, и он нехотя позволил ей это. Вытерла глаза. Решительно вздернула подбородок:

– Клянусь пламенем, я справлюсь.

Он и не сомневался. Упрямства этой девице было не занимать. Главное, держать процесс обучения под личным контролем. Отец только перевел дух после отбытия ассары в академию, и его точно не обрадует новая угроза для безопасности дворца.

Безмолвные еще вчера получили инструкции на этот счет, а сам Харт внес Софрану в список членов королевской семьи. Пусть несколько преждевременно, но зато так он обеспечит круглосуточный присмотр за девицей. А с отцом… он договорится. Позже.

Софрана не знала, злиться или радоваться. Редкий дар, умение поглощать пламя – о таком она даже мечтать не смела, но сложность с контролем вымораживала, а уж их уроки с высочеством…

– Он специально, – проговорила, глядя на портрет основателя Асмаса.

Сама не заметив как, она завернула в Восточную галерею и теперь неспешно прогуливалась среди портретов королевской семьи. Кроме праздников, здесь почти всегда было тихо.

Остановилась напротив картины «Извержение Тихони». Насыщенные светом краски недавно вошли в моду, но успели добраться и сюда. Чтобы не мешать замыслу художника, свет в этой части галереи был приглушен, и по полу от картины бежали алые всполохи.

Софрана смотрела на мастерски изображенное извержение, на желто-ало-багряные потоки, разрезающие склоны вулкана на фоне ночного неба и ощущала, как внутри бушует лава гнева.

– Он просто пользуется мной! – бросила обвинение картине. В раздражении топнула ногой, вспомнив наглое «На каждую попытку поглотить пламя я вас целую».

С поцелуями еще можно было смириться, если бы они не были такими… Опустошающими. Вызывающими сладкую дрожь в теле. Мучающими. Будящими желание. После них в голове был сплошной туман, и с каждым разом собственное упрямство казалось все более глупым. А какие сны потом снились… Да что там говорить! Софрана держалась из последних сил исключительно мыслями об ассаре. Знала, как будет жалеть, если откажется от академии.

Предать ассару из-за поцелуев?! И, сжав зубы, твердила: «Нет». Собирала волю в кулак – она дочь Асмаса – и запрещала себе думать о пламени. Вот оно. Горит. Ну и пусть себе горит. Оно не должно манить или волновать.

Потихоньку начинало получаться. Поцелуев становилось все меньше, контроля – больше. Только вот его высочество не выглядел радостным от ее успехов.

Этим утром в приемную зашел брат. Посмотрел мрачно. Бросил недовольный взгляд на помощника Харта. Поджал губы на папку в ее руках, на кристаллы, разложенные на столе. Поморщился при виде учебников и справочников: Софрана использовала каждый перерыв, чтобы освежить память. Кошмар – вот она стоит перед комиссией, обливается холодным потом и не знает ответа на вопрос – преследовал ее уже вторую ночь. С кошмаром Софрана боролась успокаивающим отваром и усиленной атакой на гранит науки.

Литрак, сославшись на дела, деликатно удалился, оставив их вдвоем.

– Так и продолжаешь жечь этот костер? – с глухим отчаянием спросил Унтар.

Софрана с сожалением отложила в сторону папку. Интересное дело попалось. Покопаться бы в деталях. Она давно уже не ограничивалась просмотром только первой страницы. Увлекшись, читала все подряд. Литрак не мешал. И даже снисходил до пояснений, когда она решалась спрашивать о непонятных моментах.

Знала бы мама, о каких страшных, недопустимых для леди вещах она читает… Точно сослала бы к тетке для исправления. И Софрана едва заметно улыбнулась: есть особая прелесть в собственной независимости. Права была ассара: в мире столько всего привлекательного, что закрыто для женщин Асмаса. Теперь она в полной мере осознала прежнюю обделенность.

– Если пришел уговаривать меня вернуться – зря. Я не изменю своего решения.

– Глупая! – бросил в сердцах брат, припечатывая ладонями стол. – Если не думаешь о себе, подумай о матери. Она же ночей не спит. Переживает за тебя.

Софрана прикусила губу. Мать она любила.

– Я напишу ей еще одно подробное письмо. А ты постарайся убедить, что ничего со мной плохого не случится. Я под покровительством королевской семьи. Все расходы оплачивает корона. А если тебя волнует моя репутация, то напрасно. Меня сейчас гораздо больше волнует, поступлю ли я в академию или провалю экзамены. А репутация… Заработаю другую.

Унтар пренебрежительно хмыкнул и выдал любимый теткин аргумент:

– И кто тебя замуж такую возьмет?

Софрана, покраснев, вспомнила вчерашнюю тренировку и вольности, которые все больше позволял себе его высочество. Да и она в целом была не против. Под конец они так увлеклись, что пламя, кажется, обиделось и погасло само.

Брат одарил ее подозрительным взглядом, пришлось быстро отвлекать:

– Со стабильным даром я могу себе позволить замуж вообще не выходить. Буду нянчить племянников. Когда ты женишься?

– Когда выдам замуж свою упрямую младшую сестру, – отговорился Унтар. Помолчал, потом спросил: – На какой курс вас берут?

– На шестой. Но мы не будем полностью проходить оставшуюся программу. Его высочество Первый хочет, чтобы мы заканчивали два курса за год.

Брат только головой покачал, вздохнул и смирился:

– Принесу свои конспекты. Не хочу, чтобы ты провалилась на экзаменах и опозорила семью.

– Спасибо! – просияла девушка.

– Не за что, – отмахнулся Унтар и предупредил раздраженно: – Будешь плохо учиться – заберу домой.

Глава 6

Академия, Четвертый тэорат.

– Юля! – Совенок кубарем скатился со ступенек, обнял, вжимаясь лицом в живот, и замер под лаской – ему с любовью взъерошили волосы.

– Ты вроде как подрос? – с подозрением спросила ассара, и Аль расплылся в улыбке: он переживал за свой рост. Быть самым мелким в группе – то еще испытание. «Мелкий», «слабый» и «больной» – эти три клейма преследовали его с малых лет. И до пламени хотелось от них избавиться.

– Конечно подрос, – уже уверенно повторила ассара. – Да и с чего тебе мелким быть? Ты братцев своих видел? Все здоровые, а уж Четвертый вообще здоровяк.

Пусть Алю уже исполнилось пятнадцать и пора было становиться взрослым, а не держаться за юбку, но он готов был оставаться маленьким, лишь бы ассара была рядом. «Нет, – тут же возразил внутренний голос, – мне надо быстрее стать взрослым и сильным, чтобы ее защищать».

– Ты надолго? – спросил, отстраняясь, чтобы заглянуть в лицо.

Юля довольно кивнула, улыбнулась, огляделась и поманила кого-то пальцем. Аль недоуменно заозирался, не заметив никого вокруг. Под ногами вдруг что-то блеснуло, мгновенье – и на запястье ассары скользнула прозрачная змейка воды.

Аль восторженно ухнул, подпрыгнул и завопил:

– Здорово! Ты лучшая!

– Ты тоже так сможешь, – довольно улыбнулась Юля, прижимая к себе подопечного, чмокнула в макушку.

– Нас нормально учить будут года через три только, – проворчал, не сдержавшись.

Медитации за эти месяцы не просто приелись – в печенках сидели. Даже во сне преследовали. И самое обидное – больше половины группы еще не ведали подобного несчастья. Его товарищам позволялось играть, лазить по заброшенным башням академии, заниматься всякой ерундой, а у него почти не было свободного времени. Из занятий лишь физическую подготовку оставили да пару предметов для повторения. Остальное – медитация, чтоб ей сгореть.

– Уже меньше осталось, – примиряюще заметила Юля.

Аль покачал головой: оставшиеся два года и девять месяцев первого блока обучения казались вечностью. Отчаяние временами накатывало столь сильно, что хотелось биться головой о стену. И ведь он прекрасно чувствовал пламя. Мог его контролировать. Преподаватели, как один, отмечали его успехи. Первый тест он сдал на отлично.

Помогло ли? Если бы… Занятий прибавили, и Аль теперь просиживал часами, приклеив задницу к полу. Никакой пользы в этих сидениях он не видел. У него и так все хорошо. Но будь добр быть как все. Положено три года медитаций – изволь подчиниться, даже если ты будущий Столп и у тебя есть ассара.

– Все это бесполезно, – махнул рукой, прикусил губы.

Лучше бы учили чему-нибудь полезному, например военной тактике и обороне, чтобы так же здорово гонять пиратов, как Четвертый. Или политике и управлению чужим сознанием, чтобы уметь находить шпионов и подавлять заговоры, как Третий. Или наукам, хотя быть как Первый Алю не хотелось. Душа не лежала к занудностям. Опыты его привлекали, но он понимал, что для одного успешного опыта надо сотню книг прочитать, а потом еще несколько лет собственными исследованиями заниматься. Нет, этот путь не для него. Вот путешествовать, как Второй, он бы с удовольствием отправился. Вместе с ассарой.

– Не скажи, нет так уж и бесполезно, – не согласилась Юля, видимо, вспомнив собственный опыт. – Но дело занудное, н-да.

И оба вздохнули.

– А пошли прогуляемся на нашу башню? – предложила Юля.

Башню они себе присмотрели давно. Была она крайней в центральном корпусе академии. Нижний этаж использовался для складирования хлама, на верхнем жили птицы и пыль, зато с площадки открывался потрясающий вид на соседний отрог горного хребта. И никого из посторонних. Тайное место, где можно побыть одному или с друзьями.

– Никогда не думала, что море может надоесть, – с негодованием делилась ассара, – но твои братья… Они меня из воды практически не выпускали. Подогреют слегка и отправляют в воду. Сплошная диктатура. А я не хочу. И вода меня не хочет. Привыкли, что пламя надо покорять – либо ты его, либо оно тебя, – а с водой так не прокатывает. Тут иная стихия. Мягкая и… мокрая. Меня почти засолили, пока не появился Первый и не приказал не маяться дурью, а просто расслабиться – мол, вода сама найдет путь. Я ему так благодарна, ты не представляешь. Я от всех этих мокростей из насморка не вылезала. Так что мы гуляли по берегу моря – и ничего больше. Кстати, я тебе и твоим товарищам вкусностей привезла. Потом отдам.

Совенок обрадованно кивнул. Просто так его сладким не баловали, а за праздничным столом под осуждающими взглядами родни пирог в горло не лез – Аль оттуда всегда полуголодным уходил.

Но ассара считала, что баловать сладким надо по поводу, а лучше без. Больше всего Аль обожал земной шоколад – Юля утверждала, что он идеальное лекарство от плохого настроения, – но и местные кусочки теста, вываренные в сладком сиропе, ему тоже пришлись по душе.

– А вчера – уж не знаю, что случилось – я смогла вытащить воду из стакана. Пить хотелось, сил нет. Она ко мне и приползла. Сама. Я заорала, перепугала всех, больше всего Четвертого. Ну и заявила, что море видеть больше не могу. И вот я здесь. Вместе с Фильяргом.

Аль шел и счастливо улыбался. Было так здорово слушать ее голос. Понимать, что она рядом. И радоваться ее успехам.

– Вы скоро поженитесь? – спросил.

Юля фыркнула, горестно простонала:

– Еще один. Будто других вопросов нет. Лучше готовься: твой брат жаждет сделать из тебя человека.

– Всегда готов, – бодро отрапортовал.

– Ну-ну, – не поверила Юля, потом попросила: – Подожди.

Они остановились на втором этаже башни у лестницы. Ассара зашарила в карманах, подобрала с пола осколок камня.

– Встань к стене. Ровно. Не сутулься. Ты же будущий правитель, а осанка никуда не годится. Между прочим, на сутулых королях корона смотрится, как на корове седло.

– У нас нет коров, – обиженно заметил Аль, но плечи расправил. Над его головой процарапали черту.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнула ассара, отступая, – будем отмечать твой рост. А то я вижу, как ты переживаешь из-за него. Не бойся. Рванешь так, что обгонишь остальных, обещаю.

И Аль поверил, как всегда верил словам ассары.

– Тебя здесь не обижают? – спросила с тревогой Юля. Требовательно вгляделась в лицо мальчика, и тот на мгновение позволил себе представить, как его ассара с воплем «Над кем издеваешься? Над ребенком? Гад!» гоняет по полю наставника силы, заставляя его отжиматься, подпрыгивать и делать выпады.

– Юля, – укоризненно протянул Аль, стирая заманчивую картинку.

Та вздохнула, пробормотала:

– Да-да, помню, огонь любит сильных. – И упрямо поджала губы: – Но если станет невмоготу, просто скажи. Я что-нибудь придумаю. Знаешь, мне тетя Софрана одну штуку показала… И вообще, если выходить на тропу войны, надо быть готовым дать отпор. Понимаю, правила и все такое. Но и позволять вытирать о себя ноги нельзя. Вот вырастут твои обидчики, придут к трону, а тут ты… И вспомнят они, как тебя гоняли. Никакого уважения. Столп, пусть и будущий, он такой… – И она задумалась, подбирая слова. Оживилась: – Я тебе читала книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф»? Нет? Надо будет почитать. Приду к вам сегодня после отбоя.

Аль не возражал. Ни против визита, ни против того, что Юля представляла его на троне. Знал, что на самом деле не хочет она для него такой судьбы. Помнил ее слова: «Ваш огонь – большой затейник. Мне вон темное пламя подкинул. Ох, боюсь, Совенок, у него на тебя большие планы. Так что будем работать, словно тебя уже выбрали. Лучше перебдеть, чем потом судорожно наверстывать». Помнил и всецело доверял интуиции ассары. Сам он пока не думал о троне. Слишком быстро судьба зажигала костры, чтобы к ним привыкнуть. Все его мысли были о насущном: академия, учеба, столкновения с ребятами.

Да, они случались. Не всем по душе пришлось появление в академии Шестого. Слишком долго его держали за сгоревшую деревяшку. Слишком многие были уверены, что слабака-принца уберут из дворца, заменят более подходящим наследником. И даже спустя три месяца мало что изменилось. К нему присматривались. Оценивали. И ждали провала.

Но были те, кого он мысленно уже называл друзьями. Непоседа и задира Шиль, медлительный и спокойный Франтех, любитель книг и большой поклонник Первого высочества Луньярд. «Его свита», как насмешливо называл их брат.

– Ребята будут ждать, – улыбнулся Аль, и ассара не удержалась – обняла, прижимая к себе. От ласкового тепла в глазах защипало, и Шестой заморгал, прогоняя слезы.

– Я так рад, что ты снова со мной, – пробормотал, пряча лицо в складках ее платья.

Ассара потрепала его по голове, взъерошила волосы.

– Я всегда с тобой, даже когда меня рядом нет, – заметила. Потом помолчала и добавила со вздохом: – У нас с тобой столько дел впереди. Первый обещал нас осчастливить через неделю. Так что скоро ректору и наставникам станет не до вас. Гарантирую.

Обещанное «счастье» действительно прибыло через неделю. Академия замерла в напряжении. Все было готово. Полы блестели, территория была вылизана, в корпусе, который выделили для вновь прибывших, был произведен ремонт. Женские туалеты появились на каждом этаже. Курсанты стали лучше следить за внешним видом, и Юля подумала, что наличие противоположного пола стимулирует к порядку лучше командирского пинка.

– Юля! – Софрана кинулась обниматься, как только сошла с вальшгаса. – У нас там такое… – закатила глаза, потом спохватилась, повернулась к мявшимся за ее спиной девушкам. Скомандовала: – Построились! – И разрозненная группа выстроилась в ровную цепочку. Сразу видно – тренировались. Знали, на что идут.

Юля проверила: одиннадцать. Не густо, но для начала сойдет.

Потом было знакомство. Благодаря информации от Третьего она успела изучить дело каждой. Знала, что три из них хотят быть артефакторами, пять – традиционно целителями, а еще две мечтают стать архитекторами и мастерами-оформителями, и только одна указала боевое направление… Бедный ректор аж подавился, когда прочитал такую наглость.

Юля приветливо кивала первопроходцам, пионерам магической академии. Девочки бледнели, краснели, робели, но держались неплохо. С вбитым с детства достоинством. Сама Софрана изменилась. Взгляд сделался строже, повзрослела, похорошела и прибавила в уверенности. Вместо девочки-одуванчика леди с явными признаками стали в характере. И надо будет при каждой встрече намекать Третьему о внимании к девушке со стороны сильного пола. Ревность – она как ржавчина. Потихоньку разъедает возведенную из упрямства броню.

– Предлагаю всем пройти к себе, разложить вещи, потом я проведу вас по территории, расскажу что и как. Затем у вас вводная лекция от ректора, тестирование и… – запнулась.

Она так и не пришла к окончательному решению, будет ли это отдельный женский факультет, или девушек включат в состав действующих групп. Ректор был за первый вариант, Юля настаивала на втором – консенсус достигнут не был.

Махнула рукой – тестирование покажет. Если уровень разный, пихать всех в одну группу бессмысленно. Опять же, что делать со специализацией? Допустим, про боевой факультет речи пока нет, но не отправлять же всех на целительский?

– Будем посмотреть, – закончила бодро и улыбнулась.

– Вот здесь у нас святая святых – кабинет ректора. – И Юля провела стайку девушек в приемную.

С досадой оглядела пустую комнату. Да что такое?! Ведь договаривались, согласовывали время… И где носит этого секретаря? Всегда же цербером сидел у дверей, а тут… Словно ржа пожрала. И что делать? Вламываться без доклада? Раньше – запросто, но общение с Третьим и его укоризненное «госпожа ассара» заставляли осторожничать. Однако за спиной перешептывались надежда и будущее Асмаса, и Юля с широкой улыбкой «здравствуйте, я ваша тетя» шагнула к двери.

Шагам аккомпанировал тихий скрип. Дверца шкафа поползла в сторону, но тут же была втянута обратно. Юля едва успела заметить мелькнувшие пальцы. Н-да… А цербер казался таким воинственным. Одичали они тут в своем мужском мирке. Совсем одичали.

– Господин Сэльс, – потянула на себя дверь кабинета, моля, чтобы хоть ректор был на месте, – мы не рано? Можно?

– Заходите, – отозвались из глубины кабинета.

– Я бесконечно рад приветствовать столь замечательных леди в стенах академии, – вещал ректор, прохаживаясь перед замершими на стульях девушками. Для полного образа суровому «полковнику» не хватало кнутовища, отбивающего ритм шагов о голенище сапога. Впрочем, и без него вид у господина ректора был устрашающе грозный, как и произносимая им речь. Перечисление одних только нарушений и их последствий заняло минут пятнадцать, а уж пафоса было на целый штрафбат. Леди бледнели, дышали чаще и явно собирались опозорить торжественность момента обмороком. Ректор с видом поедателя юных дев упивался моментом.

«Небось уже мысленно празднует бегство испуганных студенток», – поморщилась Юля. Некоторых жизнь ничему не учит: ни строгое «надо» от короны, ни злобный Четвертый, которому до кабинета минут десять ходьбы, ни нагоняй от Третьего за гнобление ассары.

«Женщинам здесь не место», – поскрипывали сапоги. «Не место, да», – подтверждали брови. «А если сунетесь, ох и плохо будет», – читалось в глазах.

– Господин ректор, – поймала Юля паузу в речи. Мужчина замер на половине шага, развернулся в ее сторону. – Вы сейчас говорите о курсантах, да? Уверена, наши студентки, – она выделила голосом последнее слово, – не нуждаются в столь строгих дисциплинарных ограничениях.

Ректор бился как лев за разграничение мужских и женского факультетов. В целом логика была понятна: военное – мужчинам, остальное – женщинам. В обучение всех огненных магов входила военная подготовка, и Юля была уверена, что даже маг-оформитель мог с легкостью запулить файербол в лоб противнику. Дамы, в принципе, тоже, но вряд ли их допустят на боевой факультет – ректор костьми ляжет. И потому на базе академии был сформирован отдельный гражданский женский факультет. Со студентками. Факультет сформировали, а вот базу под него переписать не успели. Ректор же шпарил по заученному уставу: «Курсант обязан…». И вот нарвался на свое же творение.

Кашлянул, соображая, как притянуть студенток к нарядам по мытью туалетов. Мужских, ага.

– К тому же у нас есть прецедент, – мило улыбнулась Юля.

За девочек было обидно. За девочек хотелось отомстить. И мысль «моих девочек в обиду не дам» приятно легла на сердце.

– Мы же с вами смогли бы решить вопрос, не прибегая к пунктам устава.

Ректор побагровел. Видно, снова вспомнил украденную наливку.

– Так почему бы не разработать новый свод правил для студенток, а пока будем действовать с уже продемонстрированным вами снисхождением.

«Вряд ли девочки станут нарушать правила в первые же дни», – добавила про себя. Разве что по незнанию.

Господин Сэльс посмотрел недобро. Усмехнулся. Развел руками:

– Что же, Юлия Андреевна, поправка принимается. И раз уж мы заговорили о правилах, вам их и разрабатывать как главе факультета.

Юля мысленно охнула. Не удержалась. Вскочила со стула.

– Вы же обещали преподавательниц и наставниц с материка!

– Увы, – поджал губы ректор, – не нашлось достойных кандидатур. А вы у нас член правящей семьи. Талантливый маг. Ассара.

И потому на вас можно повесить руководство факультетом, а денежки, выделенные короной, потратить на более нужные вещи. Юля стиснула зубы. Ох допрыгается ректор до камеральной проверки, или что у них там предусмотрено в подобных случаях. Но девочек без руководства бросить нельзя…

– Хорошо.

И она обменялась с ректором кровожадными улыбками, а где-то там, на тропе, сам выкопался топор войны.

– Теперь по программе. – Господин Сэльс для солидности подхватил со стола лист бумаги, но заглядывать в него не стал, вещая по памяти: – Ввиду исключительной ситуации принято решение срок медитаций сократить с трех лет до года.

Еле слышный стон пронесся по ряду студенток. Господин ректор на глазах возвращал себе душевное равновесие.

– Мы не стали убирать блок силы – лишь немного облегчили программу.

Это означало, что вместо пяти километров девочки будут бежать три. Выкопанный топор занялся самозаточкой.

– Первый год вы будете развивать стихию, стабилизировать дар, изучать общие предметы. Позже мы включим совместные занятия с курсантами по специализации.

И будет их крайне мало. Нечего ранить тонкую душевную организацию женским присутствием.

Юля ощутила, как дает о себе знать огонь. Как быстрее по венам течет кровь, а внутри крепнет желание сжечь тут все к такой-то матери. Но хорош будет глава факультета, если продемонстрирует срыв в первый же день своего назначения. Пусть и повод… напрашивается сам. Пришлось считать до ста. Мило улыбаться и снова считать до ста.

В целом не так уж и страшно. Можно взять опыт института благородных девиц с поправкой на местный колорит. И обязательно додавить ректора с приглашением специалистов. Со слов Третьего, на материке программы женского обучения реализуют не один десяток лет. Грех будет не воспользоваться чужим опытом.

Юля шла по дорожке парка, и сама себя уговаривала не паниковать. Девушки обустраивались в комнатах, а ей срочно нужна была пауза – обдумать, успокоиться и никого не прибить.

В крайне лестном – «Вы же наша ассара!» – предложении смущало одно: она такая же студентка, как и остальные. И главой факультета быть не может при всем своем желании… Это как «деда» ставить командовать полком только потому, что он раньше призвался. Пусть она ассара, невеста Четвертого, но это не повод занимать неположенное место. Легко представить, какие разговоры поползут по дворцу и сколько работы прибавится у Третьего. Вывод: ректор предпринял очередной демарш по дискредитации ассары.

Юля стиснула ладони, с трудом удерживая рвущееся наружу пламя. Но день-то тяжелый: масса переживаний, нервяк, еще и огонь у нее своевольный… Сам решил, что надо выплеснуть раздражение. Короче, не удержала.

– Осторожно! – предостерегающе крикнула, и мужчина отпрыгнул в сторону.

Не повезло бедняге проходить мимо. Хорошо еще, что выброс был небольшим – так, дракончик икнул, – а реакция у мужчины была… по-преподавательски быстрой.

– Госпожа ассара? – спросил удивленно, с опаской подходя ближе. – С вами все в порядке?

– Нет, – мотнула головой девушка. С ненавистью посмотрела на окна ректорского кабинета.

Мужчина проследил за ее взглядом. Понимающе кивнул. Улыбнулся:

– Мне тоже иногда хочется сжечь все к Жыргхве после совещаний. – И предложил: – Прогуляемся?

Они шли вдоль прудов, которые отдали на издевательства курсантам. Те, в ком пробуждалась вода, пытались договориться здесь со стихией – редкое, кстати, для огневиков сочетание. Все же огонь и вода не слишком толерантны друг к другу.

Юля любила это место, несмотря на сложные отношения с водной стихией. У нее процесс принятия шел как всегда непросто и нестандартно. То есть подсознание смирилось и приняло, а разум все еще сопротивлялся. И каждый раз, пытаясь воззвать к воде, Юля испытывала легкую дрожь, словно к лягушке надо было прикоснуться. Вроде и знаешь, что безвредная и не слишком-то и противная, еще и полезная, но где-то свербит опасливая мысль о бородавках, нашептанная еще бабушкой в детстве.

На прудах было здорово. А еще здесь вода могла перемещаться в любых направлениях, наплевав на законы тяготения. Висеть шарами в воздухе. Рисовать ленты Мебиуса. Прозрачным вальшгасом важно прохаживаться по поверхности пруда (работа старших курсов). Изливаться десятками водопадов прямо из воздуха так, что глаза слепило играющим в струях солнцем.

– Знаете, я считаю, что прогресс, как и воду, остановить невозможно. – Преподаватель притормозил напротив вальшгаса. Поморщился. Подправил отделившийся от водного туловища водный же хвост.

Юля бы поспорила. Земная история знала немало примеров, когда уничтожались библиотеки, убивались носители знаний, и целое государство откатывалось на пару веков назад. А кто всему виной? Фанатики. Неважно чего. Главное, не принимающие ничего нового. Среди людей есть немало тех, кто панически боялся любых перемен. И если они получали лидирующее положение… Да здравствует консерватизм. В худшем варианте – с откатом в прошлое.

– Поэтому полностью одобряю появление в нашей академии женского факультета.

Что же… Ей повезло встретить сторонника прогрессивных идей. Неплохо. И сторонников с каждым днем будет все больше, если одна зараза не похоронит идею женского образования на корню. Вот устроит провокацию так, что весь птичник от нервов облысеет, и его величество вынужден будет уступить общественности. Ассару, может, и оставят – все-таки Шестой, – а остальных вернут домой, к мамкам, да замуж выдадут.

– Слушайте, – Юля повернулась к преподавателю, озаренная внезапной идеей, – у нас свободна должность декана. Знаю, многие предпочли бы видеть на ней женщину, но это совсем необязательно. Преподаватели, ректор все равно мужчины. Так почему бы вам не возглавить первый женский факультет? – И добавила заискивающе: – Войдете в историю.

– В могилу я войду, – еле слышно проговорил будущая звезда истории Асмаса, меняясь в лице, и уже громче: – Благодарю за оказанную честь и лестное для меня предложение. – Кислая рожа говорила об обратном. – Но боюсь, я не справлюсь. Я же просто преподаватель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.