Полина А. Алексеева
Простая жизнь

Перед вами калейдоскопом реальных историй, наполненных юмором, оптимизмом и тонкой самоиронией.

Встречаясь с неординарными личностями, вы будете смеяться и задумываться, переживать и радоваться, находя в каждом из них отражение собственного пути героини к счастью. Интересные встречи и курьёзные случаи становятся частью её жизненной мозаики, помогая лучше понять себя и свои желания.

Присоединяйтесь к ней, и, возможно, вы тоже откроете что-то ценное для себя в яркой галерее мужских характеров.

Простая жизнь

Необыкновенные истории из жизни обыкновенной женщины

1. Прощай, Сеня!

– Посмотри, какая у меня нежная кожа, – сказала я Сене, протягивая руку.

– Угу, – ответил он, вяло хлопнув по моей руке.

– Я сделала шоколадное обёртывание для тебя,… чтобы тебе было приятно…

– Ну, да, – сказал он равнодушно, даже не посмотрев на меня.

– А знаешь, ты с таким настроением ко мне не приезжай…

– Хорошо…

Мои глаза округлились от удивления. Как легко он это произнёс: «Хорошо».

– И не звони! – решила я поддать жару.

– Как скажешь…

Что происходит?!! И это говорит Сеня?!! Мой Сеня?!! Мой бывший муж, который не желал оставить меня в покое даже после развода?!! Похоже, у него появилась другая…

– Может, ты не расслышал? Я сказала: «И не звони!» – я пыталась заглянуть ему в глаза, но он почему-то упорно отводил взгляд в сторону.

– Ещё не известно, кто кому первому позвонит, – промямлил он, натягивая куртку.

Семён тихо прикрыл за собой входную дверь, а я осталась одна, ошарашенно глядя в одну точку. Теперь точно одна, одинокая, разведённая…

Разве не этого я хотела?!

***

Весь следующий день я ждала, что Сеня позвонит, но он не звонил. Тогда я вбила в поисковик: «Хочу познакомиться». Яндекс любезно предложил несколько сайтов. Копаться и выбирать совсем не хотелось, я зарегистрировалась сразу на первых пяти сайтах знакомств. Этого показалось недостаточно, и я решила обратиться в Брачное агентство, которое назойливо рекламировало свои услуги. Везде предлагалось заполнить однотипную анкету, что требовало полного погружения в процесс. Дело-то серьёзное, как напишешь – с тем и познакомишься. Я заварила зелёный Пуэр и сосредоточилась на анкете.

Имя

Какое написать имя? Своё или что-то придумать?

Лучше напишу своё, а то ведь потом всё равно придётся назвать настоящее имя, а из-за мелкого обмана можно потерять доверие. Как говаривал Шелленберг: «Маленькая ложь рождает большое недоверие, Штирлиц».

Значит, Полина.

Фамилия

Вот фамилию можно придумать. Фамилия должна быть красивая, но не пафосная. Например, что мне нравится в жизни?

Кошек люблю очень-очень. Может, Кошкина? Слишком просто.

Море люблю. Может, Морская? Нет, лучше Амурская. Высокопарно.

В жизни предпочитаю классику во всём. Может, Классическая? Или Классная? Нескромно.

Люблю сладости. Сладкоежкина? Слишком длинно.

Сладкая? Несколько эротично.

А если как-нибудь экзотично? Например, взять испанское или итальянское слово и перевести на русский язык?

Вот, например, что я могу привнести в жизнь мужчины? Любовь, красоту, счастье, удачу…

А это неплохая идея: Полина Суэрте. Звучит интересно и несёт позитивную смысловую нагрузку: suerte – удача по-испански!

Дата рождения

А нужно ли писать правду? Допустим, число и месяц можно свои указать, а вот возраст надо бы уменьшить. Я родилась в сентябре, по гороскопу 100-процентная Дева. Но год Деревянной Свиньи, совсем не про меня.

Лучше выберу год Кота, вот это моё.

В общем, пишу 09.09.МЯУ.

Город: Москва

Пол: женский

Рост: 170см

Вес

Что же написать? Правду? 74 кг?! Они же подумают, что я бегемот! Да, у меня есть небольшой перевес, но я же с этим борюсь … периодически. Напишу, 65 кг (вряд ли на первом свидании меня поведут взвешиваться).

Телосложение

Однозначно, стройная. Не писать же: немного толще, чем хотелось бы!

Волосы

Светло-русые. Ну, а вдруг я каждый месяц перекрашиваюсь. Написать что ли: по настроению? Ладно, оставлю – русые.

Глаза

Зелёные, ну, может, немного серые, а иногда и немного жёлтые, когда злюсь. В общем, зелёные.

Нос

Огромный. Что за вопросы?! Разве на фото не видно? Напишу: аристократический. Нет, как-то напыщенно. Тогда просто: прямой.

Образование: высшее, МАДИ.

Сфера деятельности: логист, ПАО «Тренд».

Семейное положение: разведена.

Дети: нет.

Планируете ли детей: да. Причём, давно уже планирую. Мечтаю о любимом мужчине, который захотел бы помочь в реализации этих планов.

Ваши пожелания к кандидату

Вот это самый интересный вопрос! Хочу, чтобы был красивый, умный, богатый…

Звучит примитивно.

Высокий, спортивный, широкоплечий…

А вдруг он так не думает о себе? Может, он и на самом деле такой, а он сомневается: «А достаточно ли я высокий? Ну, какой же я спортивный, если на фитнес уже неделю не хожу?…» И не откликнется.

Интеллектуальный, эрудированный, разносторонний…

То же самое получается. Некоторые люди не умеют оценивать себя адекватно, ждут, когда кто-то про них же им расскажет. И пройдёт мимо моей анкеты, не задерживаясь.

Добрый, сильный, мужественный…

Ничего писать не буду, никаких пожеланий. А потом уж сама разберусь, насколько он обаятельный, общительный, надёжный, щедрый…

О себе

Опять о себе? Люблю прогулки лесные, круизы морские, музыку классическую, книги познавательные, выставки эксцентричные, театры академические…

Вышиваю крестиком, плету кружева… (шутка)

Фото

Самый важный пункт, ведь до чтения моей анкеты может и не дойти, если фото будет непривлекательным.

Я нашла на рабочем столе папку с фотографиями и стала их изучать. Какое фото выбрать?

Может, взять фото, где я в ресторане? Вроде хорошо получилась. Глаза блестят, волосы красиво уложены, щёки розовые, в руках бокал белого вина, на тарелке пирожное…

Нет, нельзя, подумают, что я любительница ходить по ресторанам, а это не совсем то, что нужно для семейных отношений.

Вот интересное фото: синее море, белый песок, голубое небо и я в ярком купальнике. Тоже не годится. Скорее всего, такое фото привлечёт не тех, у кого серьёзные намерения, а любителей быстрых одноразовых свиданий.

На этом фото я на работе. Гладкая причёска, строгий костюм, на столе папки с документами. Оно тоже не подходит, слишком официально выгляжу. Таким фото хорошо отпугивать, а не привлекать женихов.

Вот тут вроде бы неплохо получилась. В театре с подругой. Но подругу не отрезать, слишком близко стоим друг к другу. Если прикрепить эту фотографию, будет непонятно, кто из двух девушек – я.

Кажется, нашла хорошую фотографию: сижу на большом камне, как русалка, лицо загорелое, улыбка счастливая, волосы светлыми локонами лежат на плечах, розовое платье эффектно подчеркивает талию и бёдра…

Вот только этой фотографии уже лет пять. Да, какая разница, потом разберёмся.

Я заполнила анкеты на сайтах, и стала ждать, что будет. Первым откликнулось Брачное агентство с требованием заплатить некую сумму за подбор пары. Причём, чем респектабельнее пару я хочу, тем большую сумму надо перевести агентству. Я внесла минимальный взнос, и первый кандидат в женихи его оправдал.

Вечером в телефонной трубке раздался мужской шепелявый голос:

– Шдраштвуйте! Я от швахи Нины Алекшандровны. Миша.

– Добрый вечер, Миша! Меня зовут Полина.

– Я пошмотрел Вашу анкету. Ты мне нравишься.

Мы решили встретиться в субботу в 15 часов у входа в Екатерининский парк. Я умышленно пришла на 10 минут позже, но меня никто не ждал.

«Может, он уже ушёл? – думала я. – А может, и не приходил?»

Тогда я стала звонить Михаилу, но тот не отвечал. Вот тебе и первое свидание! А я-то обрадовалась: "Прощай, Сеня! Здравствуй, новая любовь!"

И тут я увидела невысокого мужчину, который интенсивно махал руками, явно привлекая внимание. Он медленно шёл, слегка подволакивая левую ногу. Белая рубашка с короткими рукавами, заправленная в спортивные штаны, сильно обтягивала непропорционально огромный живот. Белые носки торчали из-под синих резиновых шлёпок. Но самым замечательным в его облике была белая панама, напомнившая мне о быстро пролетевшем детстве.

«Пусть это будет не Михаил», – умоляла я небеса, но мужчина явно направлялся в мою сторону.

– Ждарова, – сказал он, подойдя ближе. – Еле дошёл, пояшница что-то шалит. Ижвини, что опаждал.

«Этого не может быть! На фото он выглядит совсем не так!» – стучало у меня в голове.

– Вы – Михаил? – с трудом скрывая удивление, спросила я. – На фотографии Вы другой.

–Жнаю, годы берут швоё, – немного смутился он.

Оказалось, что Михаилу 52 года, женат не был, детей нет, работал поваром в рабочей столовой. Сейчас временно не работает, потому что начались проблемы со здоровьем, а проблемы с дикцией у него всегда были. Михаилу нужно срочно жениться, ведь кто-то должен помогать ему по хозяйству. А хозяйство в деревне у него большое: огород, куры, свинка. Да ещё было бы не плохо в городской квартире ремонт сделать. Зато всё имущество он завещает жене, если она раньше не умрёт.

Я сказала, что подумаю над его предложением, и разочарованная ушла домой, оставив Михаила в парке.

Дома с удивлением обнаружила, что на сайтах знакомств меня засыпали сообщениями. Настроение значительно улучшилось. Я увлечённо отвечала на вопросы мужчин на всех пяти сайтах. Так прошло две недели. Почему-то мужчины не торопились приглашать меня на свидание, предпочитали лишь переписываться и просили присылать фотографии пооткровеннее.

Одно сообщение привлекло моё внимание. На аватарке был потрясающе красивый мужчина. Он представился: Фернандо Аваррес – испанец по отцу, кубинец по матери, и сразу же предложил созвониться, а потом встретиться.

– Я рад, что нащёл тебя, – сказал он с лёгким акцентом. – Суэрте – твоя настоящая фамилия?

– Нет, я её выдумала, – честно ответила я.

– Главное, это искрэннасть, – помолчав, сказал он. – Суэрте – удача по-испански, и мне она очэн нужна!

Фернандо произвёл на меня сильное впечатление, и я с радостью согласилась встретиться вечером после работы на Третьяковском причале.

Чем ближе я подходила к причалу, тем сильнее меня охватывало волнение: вдруг он не придёт или будет совсем не такой, как на фото?

Но Фернандо уже ждал меня, и выглядел он также привлекательно, как на фотографии. Белая футболка и голубые джинсы красиво оттеняли чуть смуглый цвет кожи. Маленький букетик нежных фиалок придавал его облику романтичности. Казалось, он сошёл с обложки журнала: высокий рост, широкие плечи, плоский живот, рельефные руки, вьющиеся чёрные волосы, большие синие глаза и ослепительно белые зубы.

«Вот теперь точно: прощай, Сеня!» – подумала я, восхищённо глядя на Фернандо.

– Фернандо? – спросила я, хотя сомнений на этот счёт не было.

– Палына? – одновременно со мной спросил он, протягивая фиалки и целуя в щёку.

Фернандо пригласил покататься по Москве-реке на теплоходе, как говорится: совместить приятное с полезным.

Мы удобно устроились на верхней палубе «Фортуны». Официант принёс меню. Фернандо предложил мне что-нибудь заказать. Я скромно выбрала Латте, а он – Американо.

Плавно покачиваясь на волнах, мы любовались пейзажами города, пили кофе и разговаривали. Рядом с ним я чувствовала себя уютно и спокойно, с удовольствием рассказывала о себе и восхищённо слушала его голос с приятным акцентом.

Фернандо родился в Испании, ему 40 лет. Учился в Москве в Университете Дружбы Народов. Получив диплом, уехал на Кубу, а потом снова вернулся в Россию и организовал бизнес по добыче нерудных полезных ископаемых. Он был женат два раза, а теперь ищет третью жену. Первая жена была кубинка, она родила ему троих детей. Вторая жена – испанка, родила двоих детей. Теперь ему надо жениться на русской, чтобы она родила ему ещё одного ребёнка. Фернандо хотел собрать всех жён и детей в одном большом доме на Карибском побережье.

Я слушала Фернандо и таяла. Я захотела улететь с ним на Кубу, родить ребёнка, жить с его бывшими жёнами в одном доме, бегать босой по золотистому песку, плавать, загорать, не ходить на работу, наслаждаться жизнью… Полина Аваррес – приятно ласкает слух!

Фернандо попросил меня больше ни с кем не встречаться, удалить анкету со всех сайтов знакомств и сказал, что сам сделает то же самое.

Время от времени Фернандо приезжал за мной на работу, и мы ехали ужинать в ресторан, а потом к нему домой. Иногда он готовил сам. Фернандо умел и любил готовить. Особенно хорошо ему удавалась паэлья с морепродуктами и запечённая в духовке рыба.

Так мы встречались около восьми месяцев. А потом у Фернандо начались проблемы с бизнесом. Он часто уезжал. Однажды Фернандо улетел в Испанию на неопределённый срок. Наше общение перешло в виртуальный формат.

Он просил меня учить испанский язык. Говорил, что мечтает о счастливом времени, когда я стану его женой, и как чудесно мы будем жить в Сантьяго-де-Куба.

Как-то вечером позвонил Сеня, поинтересовался, всё ли у меня хорошо. Я восторженно рассказала о Фернандо. Сеня недоверчиво выслушал и посоветовал не обольщаться.

– У нас всё будет замечательно, – уверенно ответила я.

Сначала Фернандо звонил каждый день, а потом всё реже и реже. Я честно пыталась выучить испанский язык и ждала, когда Фернандо позовёт на Кубу. Но через несколько месяцев разлуки Фернандо написал, что бизнес окончательно развалился, и его возвращение в Россию невозможно. Он просил меня набраться терпения и ещё немного подождать. Потом совсем перестал выходить на связь, а я всё ждала и ждала…

Позвонил Сеня:

– Может, начнём всё сначала?

– Не хочу, – безразлично ответила я.

– Надеешься стать Полиной Аваррес? – обиделся Сеня.

– Вовсе нет! Фернандо, аdiós! Сеня, прощай!

2. Простая жизнь

– Какой подарок ты хочешь на День рождения? – пытала я Лану, но подруга лишь отшучивалась.

Между нами говоря, сделать женщине подарок очень просто – нам всегда чего-то не хватает. Но в тоже время угодить женщине практически невозможно.

Парфюм и косметика у каждой строго свои любимые. Дорогущие духи могут оказаться не с той палитрой ароматов, к которой она привыкла:

– Знаешь, спасибо тебе, конечно. Духи хорошие, но в них не хватает нежного звучания жёлтого амариллиса и бархатных ноток виргинского кедра…

Можно подарить отличную тушь для ресниц, а она скажет:

– Я знаю, что это очень дорогая тушь, спасибо, что подарила, но у меня на неё аллергия, глаза краснеют и вообще, эта тушь для объёма ресниц, а мне надо для удлинения.

Одежду дарить не желательно, с размером не угадаешь.

– Лана, у тебя ведь сейчас 46 размер?

– Ты, что?! У меня 44!

А потом окажется, что полный 48. Да ещё фасон не тот, цвет не нравится, а уже всё заказано и оплачено.

Сладости абсолютно точно дарить нельзя!

– Спасибо, но я сладкого не ем! У меня диета!

– Ты же про диету ничего не говорила.

– Я и сама не знала. Сегодня утром решила, что надо похудеть.

Украшения сложно подобрать по цвету, стилю, материалу, …

– С чем я буду это носить?

Бытовая техника, дизайнерские штучки для интерьера… – всё это возможно, но только по предварительному согласованию с именинницей.

Просто денег дать в конвертике – как-то формально получается, без души.

Подарю сертификат на приемлемую сумму в какой-нибудь брендовый магазин или билеты куда-нибудь, куда она хотела сходить, но как-то всё не получалось.

Лана что-то говорила про Аквапарк, вот и подарю ей сертификат в Аквапарк на два лица без ограничения по времени.

– Спасибо, конечно, но с кем я пойду? – Лана поставила меня в тупик.

– С Кириллом, – твёрдо ответила я.

– Мы поссорились и временно не общаемся, не пойду же я в Аквапарк одна, – капризничала подруга.

– Хочешь, я с тобой пойду, – предложила я.

– Конечно, хочу. Но у меня нет купальника, они все старые, – Лана надула губы.

– Я тоже буду в старом. А ты возьми лимонный купальник, он стильный и тебе очень идёт.

– Точно! Я про него совсем забыла, – обрадовалась подруга.

В Лужники решили ехать к 10 ч утра, чтобы не стоять в длинной очереди на горки.

«Вихрь», «Торнадо», «Морская бездна»… Просто дух захватывало, когда вода стремительно несла нас с 16-метровой высоты. После горок мы погрелись и расслабились в тёплой бурлящей воде джакузи. Потом плавали в термобассейне, часть которого выходит на улицу с видом на Воробьёвы горы.

Но самое приятное место в Аквапарке – это волновой бассейн. Мы плавно покачивались на волнах в ласковой голубой воде и получали столько удовольствия, как будто оказались на Средиземном море. Волны сносили меня то в одну, то в другую сторону, но в бассейне было мало людей, и я не опасалась, что могу кого-то задеть. Счастливая и расслабленная наслаждалась плавным покачиванием на волнах, время от времени прикрывая от удовольствия глаза.

Вдруг я почувствовала чьё-то лёгкое прикосновение, открыла глаза и увидела мужчину в синей резиновой шапочке.

– Извините, слегка задел Вас, – сказал он.

– Ничего страшного, – ответила я и улыбнулась.

«Почему он в шапочке?» – удивилась я и тут же забыла про него.

Лана предложила чего-нибудь съесть, и мы пошли в мини-кафе на территории Аквапарка. Там была небольшая очередь, все столики заняты. Я попросила подругу купить клубничный коктейль, а сама села за освободившийся столик. От нечего делать стала разглядывать людей, стоявших в очереди. Мужчина в синей шапочке тоже был там.

Сложно определить его возраст, явно не меньше сорока. Крепкий, коренастый, с небольшим плотным животом, на груди густые заросли чёрных волос, ноги ровные, но немного коротковаты. Цвет шапочки подчеркивает яркость синих глаз. Плавки и сланцы того же цвета.

Мужчина взял сэндвич и апельсиновый сок, отошёл от бара и высматривал, куда бы сесть. Наши взгляды встретились, и он направился ко мне.

– Позволите присесть? – приветливо сказал он.

– Да, пожалуйста, одно место свободно.

Он сел напротив меня и представился:

– Степан, капитан дальнего плавания в отставке.

– Полина, действующий логист, – ответила я в его стиле.

К столику подошла подруга.

– А это Лана, начинающий психолог.

– Очень приятно познакомиться с такими очаровательными девушками, – Степан улыбался.

Рискуя показаться бестактной, я спросила:

– Извините, а почему Вы в резиновой шапочке, это ведь зона отдыха, а не спортивный бассейн, и, кажется, здесь нет таких правил? Или я ошибаюсь?

– Вы правы, это не обязательно, – Степан немного смутился, снял шапочку, и я увидела, что скрывалось под ней: пышная копна густых вьющихся волос, причём совершенно седых.

«Ой, похоже, ему лет шестьдесят», – такая мысль меня огорчила. Степан понравился, но разница в 33 года – это слишком!

– Стал терять волосы, – пояснил Степан. – Берегу от вредного воздействия ядовитого хлора.

– Вы прекрасно выглядите, – Лана проявила вежливость.

– Девочки, приглашаю вас завтра в клуб «Гнездо глухаря», там выступает мой друг-гитарист. Придёте?

– Я подумаю, – сказала Лана.

– С удовольствием, – ответила я.

– Тогда позвольте номер Вашего телефона, Полина, – он смотрел на меня как-то по-доброму и очень ласково, захотелось прижаться к нему и сидеть так долго-долго.

– Как же Вы его запишете, если нет ни ручки, ни бумаги? – я прищурилась.

– Запомню, я обучаюсь приёмам мнемотехники, – Степан излучал радость и позитив.

Я продиктовала номер телефона, а минут через 10 Степан безошибочно повторил его. Мы восхитились памятью Степана, потом попрощались и пошли в душ.

– Он понравился тебе? – спросила Лана, когда мы зашли в раздевалку.

– Очень, – мои щёки раскраснелись от смущения. – У него такое доброе лицо, обаятельная улыбка и глаза, как море.

– Ага, а ещё он седой как лунь, – ухмыльнулся Лана. – Кстати, кто такой «лунь», ты не знаешь?

– Это хищная птица. У молодых перья коричневые, а у старых серо-белые, как будто седые, – пояснила я.

– Вот то-то: у старых! Интересно, сколько ему лет? – задумалась Лана.

– Завтра всё про него узнаю, – пообещала я.

Вечером следующего дня мне позвонил Степан.

– Ну, что? Идём?

– Мне кажется, как-то поздно Вы позвонили. До концерта час, а мне ещё одеваться, причёсываться…

– А концерт отменили. Давай просто погуляем? – он перешёл на "ты". – Какая у тебя станция метро? Буду там через час.

– Римская.

– Хочу тебя предупредить, я никогда не опаздываю и не люблю, когда кто-то опаздывает. Но тебя буду ждать, сколько потребуется.

– Мне это очень приятно, – сказала я, а сама подумала: «Мы ещё толком не знакомы, а он уже правила устанавливает».

К метро мы подошли одновременно в 19 часов. Степан был этим очень доволен.

– Это тебе, – он протянул роскошную белую розу.

В одежде Степан выглядел гораздо презентабельнее, чем без неё. Модный серый джемпер с геометрическим орнаментом успешно скрывал выпуклость живота, а классические синие джинсы визуально удлиняли ноги.

Он мне очень нравился. Особенно, его красивое мужественное лицо и добрые глаза. Надёжный, спокойный, уверенный в себе мужчина. Кажется, что он много повидал в жизни, и что ему можно доверить любые тайны.

– Спасибо, какая красивая роза, – я поднесла её к носу и втянула нежный аромат.

– По красоте она не сравнится с тобой, Полина, – уверенно сказал Степан.

– А ты мастер делать комплименты, – засмеялась я.

– Просто ты мне очень нравишься. И хотя это наше первое свидание, я чувствую, что мы будем вместе. По крайней мере, я сделаю для этого всё, что в моих силах, – он пристально смотрел на меня, как будто ждал подтверждения своим словам.

– Ты тоже мне симпатичен, – ответила я.

«Как же это странно, мы ещё толком не знакомы, а нас уже тянет друг к другу», – думала я, зачарованно глядя на Степана.

– Что ты хочешь знать обо мне? – спросил Степан.

– Всё хочу знать! – я пытливо смотрела на него. – Сколько тебе лет? Женат ли ты? Есть ли дети? И вообще, расскажи мне всё, что ты захочешь.

– Мне 45 лет, – начал Степан.

«Хорошо, что не 60», – с облегчением подумала я.

– Родился в Подольске, – продолжал он. – С раннего детства полюбил море, мы с родителями каждое лето ездили в Анапу. После школы поступил в мореходку в Питере, а потом в политех имени Петра Великого, ходил по Балтике, Каспию, Индийскому океану…

В 20 лет женился. 18 лет жили с женой душа в душу, пока меня из флота не выставили. Оказывается, жену устраивало, что меня по полгода не было, а когда без работы остался, несколько месяцев дома сидел, вот тут-то она и не выдержала. Развелись, я уехал к матери в Подольск, а квартиру ей с сыном оставил. Сыну уже 25 лет, женат, ребёнок у него, 2 годика. Так что я уже дед.

– А во сколько лет ты начал седеть?

– Лет с двадцати пяти.

– А почему так рано?

– Многое повидал, пока по морям ходил.

– Тебе было когда-нибудь страшно?

– Бывало.

– Расскажи, пожалуйста.

– Да, что же тебе рассказать? – задумался Стёпа. – Несколько лет я занимался грузоперевозками на Каспии. Как-то раз случилась поломка на сухогрузе, вода попала в топливную систему. Встали на якорь, сушим фильтр и бак. А жара стоит под 50 градусов. Судно раскалилось, ни сидеть, ни стоять на палубе сил нет.

Вот ребята и решили охладиться. Спустили на воду шлюпку и стали нырять по очереди. А после и я не выдержал. Солнце на закат пошло, жара спадать стала, а окунуться охота – аж мочи нет. Ну, я и нырнул. Подальше от судна под водой проплыл. Выныриваю, воду с ресниц смахнул, гляжу – а вокруг меня чёрные морды. Окружили толпой и смотрят круглыми глазищами, не мигая. Вот тут-то я испугался. Про всё на свете забыл, кто я, где я, где корабль…

– Ой, как страшно, – я смотрела на Степана «круглыми глазами, не мигая». – Кто же это был? Негры? Сомалийские пираты? Но ты же сказал, это Каспий?

– Так точно, Каспий. А были это, конечно же, не сомалийские пираты и даже не негры, а … каспийские нерпы, – Степан захохотал.

Я тоже засмеялась, история мне очень понравилась.

– Стёпа, это так интересно! Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста, – попросила я.

– Ну, вот ты про пиратов заговорила. Были и пираты. Ходил я на танкере в конце осени по Ормузскому проливу в Индийском океане. В это время года там часто бывают шторма. Команда в полной боевой готовности. Тут на горизонте показалось судно. Флага нет, чёрт его знает, какому государству принадлежит. Несётся на всех парах на нас. Вдруг прямо по курсу – белая рыбацкая шхуна. Она стала сбавлять ход, не давая нам пройти. А мы большие, тяжёлые, неповоротливые, к спешному маневрированию не приспособлены. Я дал один гудок, второй, а там как будто и не слышат. Тут сзади нас появляются четыре моторные лодки, а в них темнокожий народ – человек сорок, и все вооружены. А у меня команда – всего 27 человек, а из оружия только два табельных пистолета: мой и старпома. Поняли, что дело к захвату идёт. Думаю: взять им у нас нечего, не нефть же из резервуаров выкачивать? Скорее всего, будут выкуп требовать. Сигнализировали на берег и всем, кто рядом. Они залезли на танкер, согнали нас на палубу. Двое команду под прицелом держат, остальные по каютам и трюмам шарят. Выгребли всё, что можно съесть и на себя натянуть. А потом одну из кают ради забавы подожгли и ушли на своё судно. У нас паника началась, 200 тысяч тонн нефти на борту, до экологической катастрофы недалеко. Пожар потушили, а меня после этого на берег списали за несоответствие.

– Но почему? Разве ты сделал что-то не так? – не понимала я.

– Всё так, но капитан обязан любой ценой не допустить возгорания на нефтяном танкере.

– Ты, наверное, тоскуешь по морю? – посочувствовала я.

– Тоскую. Сейчас работаю рулевым на речном прогулочном судне. А ещё хожу в бассейн, бываю в аквапарке, каждое лето на море летаю, книги о моряках читаю… «Грейхаунд», или Добрый пастырь» Форестера читала?

– Нет, а о чём эта книга?

– Историческая драма, Атлантика, Вторая мировая война. О мужестве капитана, когда от твоих решений зависят жизни людей и сохранность груза. Сильная книга, советую прочитать.

– Спасибо, прочитаю.

Внутри меня всколыхнулась волна нежности, захотелось приласкать Степана, и я провела рукой по его седым волосам. Он перехватил мою руку и прижался губами к ладони. Посмотрев друг на друга, мы поняли, что теперь будем вместе.

Месяц активных встреч подтвердил наши чувства: вдвоём нам было хорошо, спокойно, легко и просто.

Степан оказался любителем футбола и пива, но ни одному из клубов не отдавал предпочтения. Ему нравилась сама игра, подкаты, фолы, пенальти… Мы приходили на стадион и уже там вместе решали за какую команду будем болеть. В свою очередь я приобщала Степана к театрам, выставкам и классической музыке.

– Полинушка, – ласково обращался он ко мне.

– Стёпушка, – отвечала я.

– Так меня никто в жизни не называл, – говорил Степан, улыбаясь. – А тебя кто-нибудь звал: Полинушка?

– Нет. Ты первый.

– У меня просьба: даже если мы расстанемся, никому не разрешай так звать себя. Пусть это будет только моё – навсегда!

Степан снял однокомнатную квартиру в Москве и предложил переехать к нему. Я колебалась месяц, а потом всё-таки согласилась, и он торжественно вручил мне ключи от съёмной квартиры.

Подруги были в недоумении:

– Ты его не знаешь. Он ещё себя покажет. К тому же вместе вы выглядите, как папа с дочкой.

– Но мне хорошо с ним. Он такой нежный и ласковый, ничего не требует от меня, не пытается учить жизни, ни в чём не упрекает, всё мне разрешает, говорит: «Полинушка, жизнь быстро проходит, живи так, как тебе хочется, проще живи».

– Ну, как знаешь, – подруги махнули на меня рукой.

И вот в пятницу после работы я заехала домой, собрала сумку, вызвала такси и поехала на съёмную квартиру. Я хотела приготовить для нас праздничный ужин, пока Стёпа был на работе. Конечно, я и раньше бывала в этой квартире и уже имела представление об аккуратности Стёпушки. Но то, что я увидела в этот раз, повергло меня в состояние шока.

Кругом стояли пивные бутылки, валялись разорванные пакетики из-под снеков, в раковине грязная посуда, полы липкие, везде крошки и объедки …

Как же так? Я неделю назад здесь прибиралась, а сейчас тут такой беспорядок, как будто год никто не убирался. Он ведь знал, что я сегодня приеду. Мне стало неприятно и обидно.

«Вот что мне теперь делать: ужин готовить или уборкой заниматься?» – с раздражением подумала я и позвонила Степану.

Он не ответил, но через две минуты перезвонил:

– Что случилось, Полинушка?

– Стёпушка, я у тебя дома. Тут такой бардак! Что происходит? Ты же знал, что я сегодня приеду. Почему не прибрался? Вот что мне сейчас делать: ужин готовить или квартиру убирать?

– Конечно, ужин готовить! – ответил Степан. – Не загоняйся! Ну, да, небольшой беспорядок, вчера не успел прибраться. Но ничего трагичного в этом не вижу. Это простая жизнь, Полинушка!

– Так вот, что ты подразумеваешь под «простой жизнью», – раздражённо ответила я и повесила трубку. Появилось острое желание уехать домой, но немного подумав, я решила, что, действительно, ничего страшного не произошло, и приступила к уборке. Потом запекла в фольге форель со специями и овощами, открыла белое вино «Шардоне», зажгла свечи и стала ждать Степана.

Вскоре приехал Степан, он был в восторге от чистоты и уюта, но больше всего от ужина и от того, что его ждали и были ему рады.

Теперь моя жизнь превратилась в постоянную уборку. Степан, как ребёнок: бросал вещи, где попало, не мыл посуду, не вытирал стол, полы мыл строго один раз в неделю, даже, если что-то пролил или рассыпал…

Через несколько дней Степан сообщил, что с пятницы на субботу приедет его флотский друг.

– А где он будет спать? – спросила я. – У нас ведь одна комната.

– А мы спать не будем, посидим на кухне, – Степан радостно улыбался.

– Нужно ли мне что-нибудь приготовить для вас?

– Нет, Полинушка, спасибо. Я сам приготовлю.

– Может, мне уехать домой, чтобы не мешать вам?

– Нет, я хочу вас познакомить, – ответил Степан.

В пятницу вечером приехал друг: низкорослый, худощавый, чрезмерно подвижный и очень весёлый.

– Андрюха! – закричал Степан и обнял друга. – А это моя Полинушка.

Мы обменялись дежурным: «очень приятно», и сели за стол.

Степан поставил на середину стола огромную сковородку, полную жареной картошки со свининой. Разбросал вокруг пакетики с пивными снеками и выставил несколько банок портера. Я привстала, чтобы достать тарелки и бокалы, но Степан остановил меня:

– Никаких тарелок, только вилки. Бокалы тоже не нужны, пить будем из банок.

Мне было всё это непривычно, но Степан, подмигнул и сказал:

– Простая жизнь! Правда, Андрюха?

– Так точно, капитан, – ответил тот.

Они вспоминали, как когда-то вместе ходили по Ледовитому океану, хлопали друг друга по плечу и смеялись.

– А помнишь, Стёпка, нашего кока-азиата? Камширай, кажется?

– Нет, Калдыбай. У него на шее было родимое пятно. Он ещё говорил, что его имя переводится, как «человек с родинкой».

– Точно! Помнишь, как он морковь любил, во все блюда её пихал! Сколько раз мы ему говорили: «Хватит, команда стонет, уже жёлтые все ходим от твоей морковки!»

А он улыбается, глаза узкие щурит и только и слышно от него: «Каращё, каращё».

На завтрак: морковная запеканка.

На обед: салат из моркови; суп из моркови; в финале – компот… морковный!

А на ужин: котлеты, и тоже морковные! Еле выдержали тогда!

– А что других продуктов не было? – спросила я.

– Всё было, только этот стервец умудрялся в каждом порту наши запасы из камбуза населению продавать.

Иногда Андрей обращался ко мне с каким-либо вопросом, но только я начинала отвечать, он тут же перебивал меня и говорил на другую тему. Степан больше молчал и кивал головой в знак согласия.

Мужчины быстро пьянели, постоянно выбегали в «гальюн», общая беседа превратилась в несвязный монолог Андрея.

– Вот так и живём, – не понятно к чему, то и дело вставлял Степан. – Проще надо жить, проще!

Мне стало скучно, и я решила лечь спать.

Войдя в ванную перед сном, обычным движением руки открыла холодную воду, и тут душ сорвался с держателя. Струя ледяной воды обдала меня с головы до ног – кто-то не переключил воду с душа на кран. Раздражённая, а скорее даже злая, насухо вытерла полы и пошла в комнату переодеваться. Надев вместо мокрых тапочек тонкие носочки, вернулась в ванную, и тут же около унитаза наступила в жёлтую лужу. Стало невыносимо противно. Во второй раз принялась протирать пол, а потом стирать носочки. Закончив с этим, босая, злобно сверкая глазами, пошла на кухню, но высказывать возмущение было некому – моряки крепко спали, привалившись друг к другу.

Досада и раздражение сменились усталостью и печалью. Захотелось немедленно оказаться дома, в своей маленькой чистой уютной квартирке. Я собрала вещи и уехала домой.

Однозначно, это конец совместному проживанию! С одной стороны – у нас тёплые человеческие отношения, с другой – перспектива стать "вечной уборщицей".

– Значит, не любила, – язвительно скажет кто-нибудь из знакомых.

– А разве я говорила, что люблю? Мне было хорошо, пока я не переехала к Степану. Можно продолжать общаться так же, как неделю назад, но жить в разных квартирах.

Утром позвонил Стёпа:

– Ты где, Полинушка?

– Дома.

– Почему? Что случилось?

– Ничего.

– Я сейчас приеду к тебе!

– Нет, прошу не надо, я не выдержу превращения своей квартиры в судно, во всех смыслах этого слова.

Мы продолжили встречаться, но уже на нейтральной территории, в основном, это были спа-отели.

Однажды вечером без предупреждения ко мне приехал Степан. Он был одет как-то слишком торжественно: пиджак, белая рубашка и даже галстук. В руках он держал огромный букет белых роз и бутылку «Абрау-Дюрсо».

– Что случилось, Стёпушка? Почему так внезапно?

– Полинушка, у меня к тебе серьёзный разговор.

Мы прошли в комнату. Пока я ставила цветы в вазу, Стёпа открыл шампанское и разлил по бокалам.

– Полинушка, – начал он. – Мы не так давно вместе, но я уже прикипел к тебе всей своей морской душой. Выходи за меня замуж!

От неожиданности я поперхнулась шампанским.

– Стёпушка, ты тоже дорог мне, но, думаю, в большей степени, как друг, а не как муж, извини.

– Но почему?

– Видимо, для меня слишком сложной оказалась твоя «простая жизнь».

Степа вытер рукавом пиджака капельки пота, выступившие на лбу.

– Полинушка, я чувствовал и боялся, что ты так ответишь, но всё же надеялся. Я люблю тебя. Готов ждать, сколько угодно. Ты, пожалуйста, подумай ещё.

– Милый мой, Стёпушка, – у меня защипало в носу и захотелось плакать от трогательности момента, – я обязательно подумаю ещё, но сейчас я не готова ответить тебе согласием.

– Я понимаю, – опустив голову, проговорил Стёпа. – Завтра утром я уеду в Северодвинск, мне предложили работу капитаном на буксировочном судне и обещали дать служебную квартиру. Я буду ждать тебя там.

Мне стало очень грустно, слёзы выступили на глазах.

Стёпа был особенно нежен в эту ночь, но мы оба чувствовали, что это наша последняя встреча.

Утром я проводила Стёпу до Ярославского вокзала. Мы стояли около поезда, обнявшись. По моему лицу текли слёзы. Стёпа нежно целовал моё солёное лицо, ласково шепча:

– Полинушка, Полинушка… Я буду ждать тебя, родная моя…

Когда Стёпа уехал, мне стало очень тоскливо и одиноко. Но ведь ничего же не потеряно! Я же могу бросить свою работу, квартиру, круг общения, развлечения, Москву, … и уехать к нему на Белое море – так сказать, всё начать сначала.

Долгие годы мы будем жить в тесной служебной квартирке. Зарплата капитана буксира не слишком высокая, поэтому вряд ли мы сможем купить себе жильё. Я буду искать какую-нибудь работу, а потом у нас родятся дети, и я погрязну в домашней рутине…

Зато буду жить на море, на холодном Белом море. Там семь месяцев в году пасмурно, сыро и дуют сильные ветра…

Наверное, про это место писал Соломон Фогельсон:

«Берег северный – сплошь гранит,

Здесь до осени снег лежит.

Небо часто затянуто серою хмарью…

…Только скалы здесь и вода, да полярные холода…»

«Полинушка, это простая жизнь, живи так, как тебе хочется», – вспоминала я слова Стёпы.

Он несколько раз звонил из Северодвинска, звал к себе, а потом женился и переехал в Анадырь.

А я всё ещё вспоминаю своего Капитана Стёпушку…

3. Плешивый ангел

Город дышал весной.  Душа просила чего-то светлого, свежего, необыкновенно яркого.  Подруга Ася пригласила меня в театр, но в какой не сказала – это был сюрприз! Мы договорились встретиться на Пушкинской.

Я уже явно опаздывала, но волосы никак не хотели укладываться, они небрежно торчали каждый в своём направлении. Провозившись с причёской, я надела тёмно-синее платье, эффектно подчёркивающее изгибы фигуры, и лакированные туфельки. Схватила светлое кашемировое пальто и помчалась к метро.

Моё продвижение к заветным дверям метрополитена осложнял плотный поток людей, идущих навстречу. Приходилось маневрировать, виртуозно огибая прохожих, заскакивая то и дело на ступеньки и порожки маленьких магазинчиков.

И вдруг на одной из ступенек моя правая нога предательски подвернулась, и я стремительно полетела куда-то вперёд.

В голове табуном лошадей пронеслись мысли: "Всё! Конец!! Никакого спектакля!!!  Сейчас упаду, разобью коленки, порву колготки, испачкаю пальто и…  поковыляю домой».

Но, видимо, небеса сжалились надо мной и послали ангела. Через долю секунды я осознала, что зависла в воздухе. Я не шлёпнулась! Я стоял на ногах, и чьи-то руки крепко держали меня за бока, не давая упасть. Жёсткая щетина больно чиркнула по моей щеке, когда я попыталась отстраниться и разглядеть своего спасителя.

Передо мной стоял невысокий мужчина лет сорока пяти с отчётливой  лысиной. От легкого дуновения ветерка старомодно зачёсанная на лысину жидкая прядка волос приподнялась. Свет от  фонаря прошёл через тонкий веер волос, наполняя его сиянием.

– Вы – мой Ангел-спаситель, – тихо произнесла я, радуясь, что не упала.

– Да, что Вы, – улыбнулся он. – Это же моя работа – спасать девушек. Нимб над его головой засиял ещё отчётливее. Он, не моргая, смотрел прямо в мои глаза.

Мне стало как-то неловко. Я высвободилась из его объятий и поправила чуть перекосившееся платье. Он смотрел на меня прищуренными глазами, ласково улыбаясь. Прохожие недовольно обходили нас с двух сторон. Мы явно всем мешали.

– Вы к метро? Позвольте, я немного провожу Вас? – предложил он, уверенно сжав мой локоть.

– Беспокоитесь, как бы я опять не упала? – засмеялась я.

Он засмеялся в ответ, отпустил мой локоть и протянул правую руку ладонью вверх:

– Давайте знакомиться, я – Вадим.

– Полина, – ответила я и пожала ему руку.

– Куда же Вы так спешите, Полина? Может, прогуляемся немного?

– Я бы с удовольствием, но опаздываю в театр, подруга ждёт на Пушкинской.

Вадим нахмурился, потом внимательно осмотрел меня с головы до ног. В свою очередь я откровенно начала его разглядывать. Коренастый, широкоплечий, невысокий мужчина производил впечатление надёжного человека. Чёрные джинсы и белые кроссовки, на красной спортивной куртке расстёгнута молния, под курткой виднеется бордовый свитер с белой горизонтальной полосой, на щеках трёхдневная щетина и милые ямочки, которые появляются каждый раз, когда Вадим что-то произносит. Глаза светлые, ясные. Нос, кажется, немного крупноват. Я решила, что Вадим – вполне симпатичный мужчина.

– Может, завтра встретимся? – с надеждой в голосе спросил он.

«Почему бы и нет»,– хотела ответить я, но тут резко зазвонил его телефон.

Вадим извинился и, отойдя немного в сторону, чуть слышно зашептал в трубку: «Да, Дорогая. Конечно, Дорогая. Я уже иду. Скоро. Не сердись, Любимая. Буду через 5 минут…»

Вадим убрал в боковой карман телефон и виновато взглянул на меня.

– Жена? – догадалась я.

– Да, нет. Это так. Мы уже разводимся, – начал запинаться он.

– Ясно. Ну, я уже опаздываю. Всего хорошего, – быстро проговорила я и, сделав шаг в сторону от Вадима, попыталась уйти.

Но Вадим неожиданно сильно схватил мою руку выше локтя и не дал выполнить задуманный манёвр. Быстро сообразив, что делает что-то неправильное, Вадим ослабил пальцы. Я начала высвобождаться из захвата. Словно в фильме, моя рука медленно скользила по его руке, а когда наши ладони соприкоснулись, Вадим стиснул мои пальцы, удержал несколько секунд и с сожалением отпустил.

– Спасибо, – с улыбкой сказала я и пошла к метро. Через несколько шагов я оглянулась, чтобы ещё раз увидеть Вадима. Он удалялся от меня твёрдой походкой, ветерок по-прежнему раздувал тонкую прядку его волос, открывая лысину, но свет фонаря больше не озарял недавний нимб моего спасителя.

Всю дорогу до Пушкинской я думала о Вадиме. Как же приятно, что есть такие мужчины, которые могут поддержать в трудную минуту, так сказать, не дадут упасть в грязь. И как же противно, что есть такие мужья, готовые закрутить роман за спиной «дорогой» и «любимой».

Ася налетела на меня, как коршун:

– Вот всегда ты опаздываешь! Бежим скорее, нам ещё до МТЮЗа топать!

Пока поднимались на эскалаторе, я рассказала Асе о своём приключении.

– Вот вечно тебе везёт, Поля! – от души смеялась она.

Почему «везёт»? Потому что я легко знакомлюсь? Или «везёт» в обратном смысле, потому что снова мужчина не для меня? Уточнять не хотелось.

В театр мы прибежали с небольшим опозданием, в зале уже начали приглушать свет. На сцене стоял обветшавший дом, больше похожий на барак. Тихо зазвучала музыка.

– А как спектакль называется? – зашептала я.

– Вроде «Плешивый Амур», или «Плешивый Ангел», потом скажу, – Ася хитро подмигнула мне, и мы тихонько захихикали, подумав о Вадиме.

А ведь я почти влюбилась….

«И никто не знал, что по небу полуночи летел голый плешивый мальчик. Его звали Амур. Он был пьян. Он качался в воздухе и терял золотые стрелы. Они падали на землю, косые и вертикальные, как дождь…" (Евгений Попов, пьеса "Плешивый мальчик")

4. Такое правило

В воскресенье меня разбудил телефонный звонок. Неизвестный абонент настойчиво пытался дозвониться. Первые два звонка я пропустила, усиленно заставляя себя открыть глаза в попытке понять, что происходит и сколько сейчас времени. Когда позвонили в третий раз, я даже испугалась: вдруг у кого-то из моих близких что-то случилось.

На часах было 8:00. Я подняла трубку и услышала бодрый мужской голос:

– Доброе утро! Я, наверное, Вас разбудил? Извините.

– Кто Вы? – сонно спросила я.

Голос был мне незнаком. Наверное, ошиблись. Я уже хотела повесить трубку, однако энергия и позитив незнакомца заинтересовали меня.

– Я – Геннадий, – радостно сообщил мужчина. – Вчера вечером Нина Ивановна дала мне Ваш номер телефона. Я еле дождался утра.

– О ком Вы говорите, Геннадий? Думаю, Вы ошиблись номером, – промямлила я, сладко потягиваясь.

– Вы не знаете Нину Ивановну? Вы – Полина?! – он был в замешательстве.

– Да, Полина. А Нина Ивановна – это кто? – я никак не могла понять, зачем меня так рано разбудили.

– Это сваха из агентства знакомств, – пояснил Геннадий.

– Интересно, я ведь забрала оттуда анкету почти год назад, – очень сильно удивилась я.

– Вы уже нашли свою вторую половинку? – настороженно поинтересовался Геннадий.

– К сожалению, нет. Всё ещё в поиске, – вздохнула я.

– Так давайте сегодня встретимся. Я всю ночь не спал. Нина Ивановна сказала, что, возможно, Вы уже не в поиске, нужно позвонить и всё узнать.

У меня на воскресенье были другие планы. Выходить из дома совсем не хотелось. Скажу больше: не хотелось вылезать из тёплой уютной постели.

На улице пасмурно, холодно и сыро. Небо затянуло рваной серой пеленой. Ветер срывал жёлтые кленовые листья, крутил их в воздухе и бесцеремонно швырял на мокрый асфальт. Осенний дождь пребывал в сомнениях: усилиться или так сойдёт. Хотелось тепла и света, но солнце спряталось за тяжёлыми тучами, не желая принимать участие в этом безобразии.

А что же я? Планов на сегодня не было. Почему бы не сходить куда-нибудь ближе к вечеру?

– Геннадий, Вам будет удобно встретиться в 17 часов на Римской? – для меня это было максимально комфортное время и место встречи. – Погода не располагает к прогулке, но мы могли бы зайти в кафе «Шуар» около метро. Там уютно, подают отличный Эль Грей и пахлаву.

– Да, можно, – как-то неуверенно ответил Геннадий.

К обеду погода улучшилась. Дождь устал моросить. Ветер наигрался с осенними листьями и красиво разложил их на мокром асфальте. Солнце нерешительно выглянуло из-за ватных туч, полюбоваться своим отражением в мелких лужах.

Я собрала волосы на затылке в небрежный пучок, надела бежевое трикотажное платье-мини с элегантной кружевной отделкой на подоле, лёгкий плащ с капюшоном кофейно-молочного цвета и классические туфли-лодочки.

У метро уже ждал Геннадий. На нём был старомодный коричневый вельветовый костюм.

«Цветовая гамма у нас совпала, а вот стиль – нет», – мысленно отметила я.

На вид Геннадию было больше сорока лет. Волосы тёмные с лёгкой проседью. Осунувшееся лицо с глубокими продольными вмятинами на щеках, как будто он долго и продолжительно болел. Я заметила, что мы одного роста.

«Хорошо, что не надела туфли на высоких каблуках», – мелькнуло у меня в голове.

– Геннадий, – представился он и протянул правую руку.

– Полина, – я тоже в ответ протянула руку.

– Очень приятно, – сказал Геннадий и поцеловал мою руку, низко согнувшись в поклоне.

Я увидела изрядно поредевшую макушку и тонкую, как у ребёнка, шею.

– Вы – такой галантный мужчина, Геннадий, – похвалила я его.

– Благодарю Вас, Полина. Спасибо, что согласились прийти на встречу, – церемонно сказал он.

– Мы сейчас в кафе идём? – поинтересовалась я.

Геннадий нахмурился и твёрдо сказал:

– Нет, сегодня мы пойдём гулять в сквер около метро.

«Жаль, – подумала я, но вслух ничего не сказала. – На улице будет неудобно разговаривать. Хотелось бы сесть напротив друг друга, изучать лицо собеседника, наблюдать за его эмоциями».

Геннадий выставил локоть, предлагая взять его под руку. Медленно и степенно мы двинулись в сторону сквера.

– Полина, позвольте поинтересоваться, были ли Вы замужем и есть ли у Вас дети?

– Была, детей нет. А Вы?

– У меня тоже нет детей, и я никогда не был женат.

– А не официально у Вас были отношения?

– Были, но совсем непродолжительные, – Геннадий скривил лицо, как от острой зубной боли.

– Вы в поиске серьёзных отношений? Ищите жену, правильно я понимаю?

– Да, но современные женщины такие избалованные, я бы даже сказал – ненасытные. Они совершенно не приспособлены к совместному проживанию с мужчиной. Требуют к себе внимания, ждут полного обеспечения своих потребностей, а взамен не хотят и не могут элементарный борщ сварить для мужа. Быть женой – это, знаете ли, не каждая сумеет. Они все думают, что я для них должен всё: ноги мыть и воду пить, всенепременно ублажать по полной программе. А где элементарное человеческое сочувствие к проблемам мужа? Где сопереживание и самопожертвование?

– Думаю, многие женщины сказали бы тоже самое о современных мужчинах, – парировала я. – А Вы хотели бы иметь детей?

– Нет, дети – это зло! – Геннадий так разволновался, что почти перешёл на крик.

– А я бы очень хотела родить мальчика и девочку. Я мечтаю найти заботливого мужчину, готового к созданию полноценной семьи.

– Зачем?! Зачем Вам нужны дети? Только два взрослых человека могут создать гармоничные отношения. Дети врываются в мир и взрывают его, уничтожая покой и благолепие, – лицо Геннадия стало злым, в голосе появились истерические нотки.

– А что Вы думаете об основном инстинкте – о желании продолжить свой род. Он отсутствует у Вас?

– Это отсталое примитивное мышление. Сейчас не первобытно-общинный строй. Цивилизованное общество давно отказалось от рождения детей. Только глупцы взваливают на себя эту обузу.

– Непонятная для меня точка зрения. А как Вы представляете семейную жизнь? Какие обязанности присущи мужу, а какие жене?

– Муж берёт на себя материальную часть. Хозяйственные вопросы – это прерогатива жены.

– На каком материальном уровне Вы готовы поддерживать свою семью?

– На нормальном. Еда, жильё, одежда – всё, как у всех.

– Но Вы же знаете поговорку: у кого-то щи пустые, а у кого-то жемчуг мелкий? У каждого свой уровень притязаний. На что способны лично Вы?

Геннадий нервно дёрнулся, злобно сверкнул на меня глазами и прошипел, еле сдерживаясь от злости:

– А вас всех только это и интересует!

– Кого Вы имеете в виду?

– Женщин. Вы – бездонные прорвы, вам всегда всего мало! А попробуйте-ка прожить на то, что вам хотят и могут дать.

– А что лично Вы можете дать? – спросила я, рискуя навлечь на себя гнев Геннадия.

– У меня двухкомнатная квартира в Ховрино. Что ещё надо? – злился Геннадий

– Мне ничего не надо, – я улыбнулась. – И мне пора домой.

– Я провожу Вас до метро, – предложил Геннадий.

– Спасибо, но до моего дома ближе от сквера, чем от метро, – улыбнулась я.

– Приятно было познакомиться, Полина!

– Взаимно, Геннадий, – проявила я вежливость, хотя думала совсем иначе.

«Сложный человек. Его высказывания излишне агрессивны, чувствуется в них неудовлетворённость жизнью, одиночество, озлобленность, особенно на женщин», – рассуждала я пока шла домой, полная уверенности, что встреч с Геннадием больше не будет.

Через неделю от Геннадия пришло сообщение:

«Здравствуйте, Полина! Приглашаю Вас в субботу на выставку советского конструктивизма в Центр современного искусства на Цветном бульваре».

Встречаться с Геннадием не хотелось, но сходить на выставку было бы интересно.

«Совсем не обязательно разговаривать с ним на личные темы. Походим по выставке, обменяемся впечатлениями», – я приняла его приглашение.

Надела узкие укороченные джинсы, белый жакет и туфли на высоких каблуках.

«Конечно, будет тяжело ходить долгое время на шпильках, но зато я буду на полголовы выше Геннадия, смогу гордо и независимо смотреть на него с высоты и этим подчеркну, что мы не подходим друг другу», – решила я.

Геннадий приехал в том же вельветовом костюме. В этот раз он не предложил взять себя под руку, это было бы физически неудобно из-за разницы в росте. Я увидела разочарование в его глазах, и это доставило мне удовольствие.

Выставка показалась мне интересной, захотелось послушать мнение Геннадия, и я остановилась перед бронзовой скульптурой «Сбор урожая». Мужчина с обнажённым мускулистым торсом, в широченных брюках и молотком в руке стоял рядом с девушкой, которая была в простом платье и косынке. Она держала на правом плече внушительный сноп пшеницы, а в левой руке – огромную плетёную корзину, наполненную овощами и фруктами. Оба стояли, почти прижавшись друг к другу. Мужчина игриво поглядывал на девушку.

– Что Вы думаете, Геннадий, об этой паре? – хитро прищурилась я, предвкушая интересную беседу.

– Он хотел бы вступить с ней в интимную связь, – предположил Геннадий.

– На каком основании Вы делаете такой вывод?

– Он снял рубашку и демонстрирует свою брутальность.

– Вы думаете, этого достаточно?

– А что ещё надо?

– Вы серьёзно полагаете, что для того, чтобы расположить к себе женщину, достаточно выглядеть, как Гефест на Олимпе?

– Все бабы ведутся на маскулинность.

– Тогда как же удаётся мужчинам субтильного телосложения найти себе жену?

– Не знаю. Этот рабочий пожирает её глазами, и ей это нравится.

– Я с вами не согласна. Обратите внимание на грустный взгляд и вымученную улыбку девушки. Ей тяжело, она держится из последних сил. Руки и спина болят. Она с радостью оставила бы свою ношу и отдохнула. Но мужчина задерживает её. Его мышцы привыкли к нагрузкам, но у него не возникает мысль помочь женщине, которая явно ему небезразлична.

– А чего ей помогать? У каждого своя работа.

– И в этом кроется правда жизни! Многие женщины вынуждены тяжело и мучительно работать, чтобы обеспечить себя и своих детей. Об этом говорит тяжёлая ноша девушки. А мужчины, имея богатый потенциал, берут на себя минимум и ждут награды. Молоток, обнажённый торс и игривый взгляд подтверждают мой вывод.

– Ну, я даже не знаю, что сказать, Полина. Вы умеете переворачивать всё с ног на голову.

– А она Вам нравится? – спросила я, указывая на бронзовую девушку.

– Ещё бы! Золотая женщина: работящая и явно неперечливая! – воскликнул Геннадий. – Предлагаю обсудить картину рядом.

Я посмотрела в сторону, куда указал Геннадий, и внутри меня поднялась волна азарта. На картине среди штрихов и цветных пятен различались три фигуры. На переднем плане за круглым столом, заставленным грязной посудой, сидел мужчина с газетой в руках. За ним, спиной к зрителю, женщина мыла посуду. Недалеко от её ног мальчик лет десяти чинил велосипед.

– Видите, Полина, картина называется «Вечером». Семейная идиллия, все вместе и каждый занят своим делом.

– Что Вы подразумеваете под идиллией? Мать после тяжёлого трудового дня, усталая, приготовила ужин, всех накормила и теперь моет посуду. Ребёнок один возится с велосипедом. Мать вряд ли в этом поможет ему, но почему отец игнорирует потребности сына. Он предпочёл отдыхать, когда в его помощи явно нуждаются. Кстати, глядя на отца, сыну тоже не приходит в голову помочь матери. Допустим, женщине не нужна помощь, но почему бы не помочь ребёнку? Считаю, что было бы чудесно, если бы отец и сын помогли матери убрать грязную посуду со стола, а потом, пока мать моет посуду, отец помог бы сыну починить велосипед. А затем они вместе сели бы за чистый стол играть в настольные игры, или посмотрели бы фильм, или вместе пошли бы гулять. На этой картине не видно пересечений интересов между членами семьи.

– Неожиданная интерпретация сюжета. Я даже не знаю, что возразить, у меня отсутствуют аргументы, – задумался Геннадий.

– Мне было приятно провести время на выставке, но пора домой, – сказала я.

– Подождите, может, ещё походим?

– Нет, спасибо, я немного устала. Но могу предложить вам зайти в кофейню, выпить кофе с пирожным.

Лицо Геннадия приобрело землистый оттенок:

– Нет, сегодня мы ни в какую кофейню не пойдём, – раздражённо сказал он.

– Почему? У Вас проблемы со здоровьем? Или в настоящий момент Вы испытываете материальные затруднения?

– Причём тут это?! Просто у меня есть правило: на первом свидании – только прогулка, на втором – культурная программа.

– А на третьем?

– А об этом Вы узнаете позже.

– Заинтриговали Вы меня, Геннадий,– я засмеялась. – Но у меня такого правила нет, поэтому я всё же зайду в кофейню. Всего Вам доброго. Благодарю за вечер.

Я зашла в кофейню, и пока пила кофе и ела бисквит, думала о Геннадии и его странном правиле:

«Возможно, у него было много свиданий, и каждый раз он тратился, а результата нет. Тогда всё становится понятно. Зачем незнакомку вести в ресторан, платить за неё, если есть вероятность, что после первой встречи они не захотят продолжать общение. А если сваха работает хорошо, и таких встреч по пять на неделе, то свидания в ресторане обойдутся Геннадию в крупную сумму при отсутствии положительного результата».

И мне стало жалко Геннадия. Он такой одинокий и поэтому несчастный и злой.

Прошла ещё неделя. Геннадий снова пригласил меня на встречу. Было интересно, какое правило он придумал для третьего свидания, и я согласилась.

В этот раз решила одеться проще: джинсы, футболка, ветровка, кроссовки. На Геннадии был такой же комплект одежды.

Поздоровавшись, он торжественно протянул три гвоздики в прозрачной слюде. Я поблагодарила за цветы и ждала, что будет дальше.

Геннадий, немного смущаясь, предложил посетить кафе. Мы зашли в тесную забегаловку, стены которой были покрыты старомодной белой плиткой, а вместо диванов и кресел стояли скамейки. Мы сели за длинный деревянный стол, и Геннадий спросил:

– Что взять?

Мне было неуютно в этом кафе, но в тоже время стало жаль Геннадия. Он ведь старался, как мог: цветы подарил, в кафе привёл.

– Песочное пирожное, пожалуйста, – я сделала выбор, не глядя на витрину.

Через минуту передо мной стояло блюдце, на котором лежало пирожное Кольцо, посыпанное арахисом. Себе он ничего не взял.

Геннадий долго любовно смотрел то ли на меня, то ли на пирожное, дождался, когда я закончу его общипывать, а потом, удовлетворённо улыбаясь, сказал:

– Ну, а теперь ко мне!

– Что это значит: ко мне? – внутри меня встрепенулось смутное предчувствие, что Геннадий не в своём уме. За первые две встречи мы даже не перешли на «ты», к тому же встречи были непродолжительные и каждый раз напряжённые. Неужели он думает, что так сильно понравился мне, что я не смогу отказаться? Вот до чего доводит жалость к мужчине. Он уже вообразил, что я на всё готова после трёх гвоздик и песочного пирожного.

– То и значит, идём ко мне домой. У нас это уже третье свидание. А у меня такое правило: на третьем свидании ко мне!

– И что мы будем у Вас делать?

– Всё будем делать, что фантазия подскажет!

– Я не пойду!

– Но у меня такое правило…

– Это у Вас такое правило, а у меня другое: никогда не вступать в интимную связь из жалости!

После этих слов Геннадий резко вскочил, опрокинув скамейку и злобно зашипел, глядя мне в глаза:

– В общем так, я уезжаю в Гомель, освещать сельхоз выставку, подготовлю репортаж, интервью и через неделю вернусь, и чтобы через неделю ты была у меня! Или…

Он не договорил и в ярости выбежал из кафе, хлопнув дверью.

«Ничего себе, сколько злости в столь субтильном теле», – подумала я, оставшись наедине с общипанным пирожным.

Всё это было настолько нелепо, что захотелось расхохотаться, но на меня с интересом смотрела буфетчица, от этого стало как-то неловко. Я вышла из кафе, оставив на столе цветы и пирожное, и в недоумении поехала домой.

Геннадий больше не вызывал у меня ни сочувствия, ни жалости. Эти чувств полностью вытеснила брезгливость.

Через неделю Геннадий позвонил, я не ответила, и тогда он прислал сообщение:

«Знал я, что бывают такие, но не думал, что встречу самую настоящую чистопородную ****…»

Я не поняла, какое слово деликатно зашифровал Геннадий, но почувствовала себя оскорблённой. Подруга предположила, что, скорее всего, это одно из слов, обозначающих собаку. Я возмутилась ещё больше, вбила в поисковик: «кого мужчины называют ****» и получила комплимент: «Красивая ухоженная женщина, независимая и самодостаточная, возбуждающая интерес мужчины, но не дающая ему сексуальной разрядки».

Иной раз «возбуждение интереса мужчины» происходит не зависимо от моих целей и желаний. Сами что-то нафантазируют, а потом проблемы создают и себе, и мне. Конечно, лучше с такими мужчинами вообще не контактировать, но в жизни бывают разные ситуации.

Значит, так: теперь при определённых обстоятельствах буду вести себя с подобными мужчинами, решительно и строго, и никакой жалости! Такое уж моё правило! Рррррр…

5. Балет с корчёткой

«Надо бы в шкафу навести порядок», – пришла неожиданная мысль, когда на голову свалилась бежевая картонная коробочка. Покрутив в руках упаковку, я извлекла на свет её содержимое. Это были новые трусики из тонкого белого кружева.

«Так вот, где вы были, – подумала я. – Искала неделю назад, сейчас буду мерить».

Проявив изрядное упорство, мне удалось выполнить поставленную задачу. Однако, увидев себя в зеркале, я приуныла. Трусы превратились в перекрученные верёвочки и некрасиво перетянули мои бока.

–Ты – толстая! – мстительно шептали мне они.

– Вовсе нет, это вы маленькие! – мысленно ответила я.

– Месяц назад были не маленькие, а теперь, значит, маленькие! – наглели трусы. – Сама же говорила, какие мы красивые,… как хорошо сидим,… прямо по размеру…

«Да, уж. Пора срочно заняться собой», – подумала я и начала искать футболку и леггинсы для фитнеса.

До Нового года оставалось чуть больше месяца. В шкафу висело вечернее платье из серебристого шифона. Надо бы его примерить, но сделать это мешали серьёзные опасения: а не затрещит ли оно на мне по швам. Тяжело вздохнув, я застегнула пуховик и пошла в спортивный зал.

Густой пеленой падал мокрый снег, старательно пытаясь скрыть от меня мир. Серая жижа под ногами разлилась скользким киселём, пряча под собой тонкий слой подтаявшего льда. Каждый шаг требовал максимального внимания и погружения в процесс.

Вдруг передо мной вырос тёмный мужской силуэт.

«Это ещё что такое?» – подумала я и сделала шаг вправо. Но силуэт скользнул в ту же сторону. Тогда я сделала шаг влево. Силуэт зеркально повторил мой маневр, преграждая путь.

«Да, что же это такое?!» – мысленно возмутилась я и подняла голову, чтобы лучше понять намерения бесцеремонного силуэта.

Передо мной стоял слишком высокий и слишком худой мужчина. Его худобу не могла скрыть ни зимняя куртка с меховым воротником, ни интенсивность падающего снега. Вытянутое лицо, острый подбородок, отчётливые скулы создавали впечатление некой болезненности. В тоже время чисто выбритые щёки и светлая прядь волос, красиво падающая на высокий аристократический лоб – притягивали моё внимание. Но самым замечательным на его лице были огромные тёмно-серые глаза. Мне захотелось смотреть в них долго-долго. Мужчина увидел мою заинтересованность. Удивлённое выражение его глаз сменилось на озорное и лукавое.

– Это судьба, – сказал он, улыбнувшись. – Мы не смогли пройти мимо друг друга. Вы замужем?

– Зачем Вам это знать? – смущённо ответила я.

– А куда Вы спешите? – продолжил он спрашивать.

– В фитнес-клуб, – ещё больше засмущалась я.

– Вы занимаетесь в Бизнес-центре на втором этаже? – он указал рукой в направлении моего движения.

– Да, – ответила я. – Вы тоже там занимаетесь?

– Йогой, – улыбнулся он. – Думаю, Вы там часа два пробудете?

– Наверное, – сказала я, не понимая, что у него на уме.

– Уверен, мы ещё встретимся, – он подмигнул, слегка наклонив голову, и быстро отошёл от меня.

«Даже не познакомились, – с досадой подумала я. – А какие красивые у него глаза!».

Уже через несколько минут я перестала думать о незнакомце. Тренировка в зале требовала огромных усилий. Я сделала короткие подходы к тренажёрам: на спину, грудь, бока, бёдра, и… устала. Сказывалась милая моему сердцу лень длиною в месяц. Мышцы ныли, двигаться не было сил. Однако радость от того, что я хоть что-то смогла, придала мне уверенности и оптимизма. Струи прохладной воды в душе взбодрили, и почти энергичной походкой я пошла сдавать ключ от шкафчика.

Около ресепшн послышался чей-то тихий голос:

– Привет! Как потренировалась?

«Кто это говорит и кому?» – подумала я и оглянулась.

Рядом стоял тот самый мужчина с выразительными тёмно-серыми глазами.

– Добрый день, – улыбнулась я. – Вы на тренировку?

– Нет, я за тобой, – подмигнул он. – Моё имя – Илларион. А ты кто?

– Полина, – смутилась я.

– Полина – это Апполинария? – в его глазах засветился восторг.

– Нет, Полина – это полное имя, – сказала я и заметила лёгкую тень разочарования на его лице.

– Жаль, Апполинария и Илларион – классно звучит, – заметил он.– Ты, наверное, знаешь, что Полина происходит от латинского paulus – «малыш».

– Знаю. А что означает Ваше имя? – полюбопытствовала я.

– Илларион – значит «весёлый», – пояснил он. – И давай на «ты».

Внутри меня всё трепетало от удовольствия: «Он нашёл меня!»

– Илларион, а как твоё имя звучит уменьшительно? – спросила я.

– Просто Илларион, – и он гордо выпрямился, от чего стал казаться ещё выше.

Мы вышли на улицу. Снег уже перестал падать. Теперь он лежал на асфальте скользкой грязной кашей. Илларион галантно предложил взять его под руку.

– Провожу тебя до дома, – сказал он.

– Разве ты знаешь, где я живу? – удивилась я и крепче ухватилась за его локоть, чтобы не поскользнуться.

– Мне кажется, что ты живёшь недалеко от того места, где мы сегодня встретились.

– Да, это так. А где живёшь ты?

– Рядом с почтой, – он показал рукой на 18-этажный дом из жёлтого кирпича.

– А я живу в доме напротив.

– Так мы соседи, Малыш! – радостно заулыбался он.

До моего дома дошли быстрее, чем хотелось.

– А что ты делаешь по вечерам? – спросил Илларион.

– Встречаюсь с друзьями, читаю, иногда гуляю…

– А давай вместе гулять? Я каждый вечер в любую погоду выхожу из дома в 20:30 и гуляю час.

Я с радостью согласилась, и следующим же вечером мы встретились.

Илларион оказался отличным собеседником. Я узнала, что ему 33 года. Он с 7 лет занимался балетом, работал танцовщиком, получил травму и теперь на пенсии. Жил в Питере, а сейчас живёт в Москве у бабушки. Он не любит кино и театр, потому что современные актёры его раздражают. Обожает напряжённо-экспрессивную музыку Шнитке, в совершенстве владеет французским языком и любит творчество Бодлера.

Утыкаясь носом в мою шапочку и горячо дыша на ушко, он шептал восхитительные стихи на французском языке:

– «Ma belle, j'aime les ténèbres…»

«Красавица моя, люблю сплошную тьму в ночи твоих бровей покатых;

Твои глаза черны, но сердцу моему отраду обещает взгляд их…»

От его дыхания внутри меня всё сладко замирало. И когда Илларион сжимал своими длинными тонкими пальцами мой локоток, сердце начинало бешено стучать. Илларион никогда не переходил границы приличия, я же мечтала о сладостно-волнительных прикосновениях, и однажды совершила непростительную ошибку.

В тот вечер было особенно холодно, порывисто дул колючий февральский ветер, но, несмотря на погоду, мы встретились. Я совсем продрогла. Илларион повернул к автобусной остановке, чтобы хоть ненадолго укрыться от снега и ветра. Он обхватил меня крепкими руками и прижал к себе. Я подняла лицо, наши взгляды встретились, мои губы приоткрылись, я закрыла глаза и ждала поцелуя. Однако Илларион продолжал просто стоять. Я открыла глаза и увидела, что он опустил голову и как будто задремал. И тогда я приподнялась и коснулась своими губами его губ. От неожиданности Илларион разжал объятия, удивлённо посмотрел на меня, а потом непривычно строго сказал:

– Никогда так больше не делай!

«Какой стыд, – пронеслось в моей голове. – Но что не так?»

– Малыш, – спокойно сказал Илларион. – Ты мне очень нравишься, но я прошу тебя: не делай так больше.

– Но почему? Что не так?!

– Мне не хотелось бы обсуждать это сейчас, – еле слышно сказал он.

Я сильно расстроилась и невнятно проговорила:

– Мне пора домой.

– Я провожу, – твёрдо сказал Илларион и взял меня за руку.

До дома шли молча. В моей голове назойливо вертелся вопрос: «Почему?»

Прошло около трёх месяцев. Илларион не звонил и не приглашал на прогулку. Я почти забыла тот волнительный трепет, который возникал от внимательного взгляда его тёмно-серых глаз, от нежных прикосновений тонких пальцев, от французской поэзии шёпотом на ушко…

Была уже середина мая. В тёплом воздухе разливались смолистые ароматы молодой листвы, черёмухи и сирени. Подруга Вика заказала дегустацию итальянских вин в ресторане Bacio. Мы приятно провели время: прилично выпили и отлично закусили.

На ещё светлом небе появилась тонкая кружевная луна. Я шла домой, наслаждаясь тёплым весенним вечером. Настроение было приподнятое. В голове крутились слова симпатичного бармена: «Bacio – это нежный поцелуй!»

«Где же они – эти нежные поцелуи?» – загрустила я и вдруг впереди увидела высокого худого мужчину, он показался мне знакомым.

«Может, это Илларион?» – мелькнула мысль, но уверенности не было.

Мне захотелось проверить это предположение. Я перешла на другую сторону дороги и обогнала его. Это действительно был Илларион. Он заметил меня, заулыбался и окликнул:

– Полина! Я очень рад тебя видеть!

– Тоже рада, – ответила я, глядя в его глаза.

– Откуда идёшь такая красивая? – он откровенно разглядывал меня.

– С подругой встречалась.

– Слушай, а пошли ко мне. Я тебя с бабушкой познакомлю, – неожиданно предложил Илларион.

– В другой раз, – отказалась я.

– Понимаешь, бабушка захандрила. Не знаю, как поднять ей настроение. Пойдём, она будет рада. Тебе нечего опасаться. Обещаю, ничего плохого с тобой не случится. Приставать я не буду.

– А почему? – вырвалось у меня, и я смутилась.

– Если мы станем близки, то, скорее всего, расстанемся навсегда, – туманно ответил Илларион.

Ответ меня не удовлетворил, к тому же нахлынула обида трёхмесячной давности, и я решила, пококетничать с Илларионом, а потом удалиться в самый неподходящий для него момент.

– Хорошо. Пойдём, но ненадолго, – согласилась я.

Мы поднялись на 10 этаж. Илларион открыл дверь квартиры и пропустил меня вперёд. Внутри было чисто и светло. Пахло свежим ремонтом.

– Бабуль, – позвал Илларион. – Ты дома?

Из боковой двери, улыбаясь, вышла крепкая женщина лет 70-ти в синем спортивном костюме с надписью «СССР» и огромных розовых тапочках-поросятах.

Её белые волосы были аккуратно уложены пышным стогом, глаза ярко подведены синим карандашом, на губах блестела помада вишнёвого цвета.

– Ларик, кого ты привёл? – басом проговорила она.

– Бабуль, это Полина, про которую я тебе рассказывал. Мы перестали общаться, и ты потом неделю со мной не разговаривала.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, немного робея.

Бабуля подошла ко мне и указательным пальцем с коралловым маникюром бесцеремонно приподняла мой подбородок, разглядывая лицо.

– Ларик, ты меня разочаровываешь, – пробасила она. – Дерево надо рубить по себе.

Я не понимала, как вести себя в такой ситуации. Меня рассматривали, как товар на рынке. И, кажется, я не нравилась.

– Она не задержится с тобой надолго, – продолжала бабуля. – Сколько раз я говорила – выбирай девушек попроще.

«Так вот в чём дело, – догадалась я. – Видимо, у Иллариона не складывались отношения, и ему нужна девушка с заниженным уровнем самооценки».

– Я – Лаура Францевна, – сказал бабуля и, наконец, убрала руку от моего лица. – Пойдём выпьем вина. Ты же пьёшь, я вижу. Ларику пить нельзя.

«Что значит – «пьёшь»? – застучало в голове. – Видимо, я всё-таки плохо выгляжу. Может, это после дегустации в Bacio?»

Лаура Францевна достала бутылку итальянского вина.

«Кьянти» – прочитала я на этикетке.

Бабуля наполнила два бокала красным вином и стала смотреть на меня. Я же, в лучших традициях дегустаторов, красиво подняла бокал за тонкую ножку, вдохнула аромат, отпила немного и задержала вино во рту, определяя вкус.

– Отличное сухое вино с горьковатым привкусом вишнёвых косточек, одно из самых популярных вин Италии, производят в Тоскане, – наконец, выдала я знания, полученные в Bacio.

– Я так и знала! – возмущённо воскликнула Лаура Францевна.

«О чём это она, – подумала я. – Наверное, что-то не так с вином».

– Ларик! Она пьёт! – театрально прикрыв рукой глаза, воскликнула бабуля.

После этого она несколько секунд сверлила меня неодобрительным взглядом. Мне было крайне неловко, мои уши и щёки резко стали пунцовыми. Я не понимала, как себя вести: поставить бокал обратно на стол или всё-таки выпить вино.

Лаура Францевна подняла свой бокал, залпом осушила его содержимое, лихо передёрнула плечами, с басовитым "Ух!" стукнула бокалом о кухонный стол, вытерла губы о рукав олимпийки и удалилась в свою комнату.

«Ничего себе, – удивилась я. – Пьёт, как заправский мужик».

– А почему тебе пить нельзя? – поинтересовалась я у Ларика.

– Можно, – ответил он и до краёв наполнил бокал, из которого пила бабуля.

Из комнаты выглянула Лаура Францевна.

– Ладно, развлекайтесь, – примирительно сказала она и задорно подмигнула мне, явно на что-то намекая.

«Наверное, думает, что я сейчас всю бутылку одна допью», – решила я и немного загрустила.

– Я иду спать, и у меня беруши, – игриво сказала она. – Я ничего не буду слышать.

Она снова мне подмигнула и скрылась в своей комнате.

«Что-то здесь не так, – решила я. – Не похоже, чтобы бабушка была в состоянии хандры и меланхолии».

Как только Лаура Францевна ушла из кухни, Илларион снял с полки большие беспроводные наушники глянцевые насыщенно-красного цвета.

– Сейчас дам послушать тебе Рахманинова, – сказал он. – Вчера купил эти наушники, отличное качество звука, правда, очень дорого стоят.

Илларион надел на меня наушники, и я услышала эмоционально-возвышенные звуки фортепьяно. Качество, действительно, было отличное. По моей спине пробежали мурашки, захотелось встать и торжественно выпрямиться. Я закрыла глаза. И вдруг почувствовала приятные прикосновения тёплых рук к моему телу. Настойчивость ласк возрастала вместе с отчаянными звуками «Прелюдии до-диез минор». Я открыла глаза, сняла наушники и сказала, ехидно прищурившись:

– Мне пора домой.

Илларион не обратил внимания на эти слова. Я встала и направилась к дверям. Илларион удержал меня, обнял и, наконец-то, подарил долгий страстный поцелуй. Это было чудесно.

«Вот теперь точно пора», – решила я.

Но Ларик не дал мне уйти, он повернул к себе спиной и неожиданно резко дёрнул подол моего платья вверх. Голова и руки оказались закрученными в платье, как в мешок. Между тем нижняя часть тела стала легкодоступна. Ларик навалился на меня, положив животом на стол, и начал интенсивно гладить и сжимать правой рукой всё до чего дотягивался, левой же рукой продолжал удерживать мои руки наверху.

Спутанная платьем, я отчаянно затараторила:

– Не надо, пожалуйста, я не хочу, вдруг бабушка придёт!

– Не придёт, – коротко ответил Илларион.

– Хорошо, давай, но не здесь, – я пыталась высвободиться из объятий.

– Тогда в комнату, – скомандовал Илларион и звонко шлёпнул меня.

– Можно, я допью своё вино, – попыталась я потянуть время, чтобы обдумать ситуацию.

– Допей, – разрешил он.

Тут я увидела, что мой бокал почему-то наполовину опустел, бутылка из-под «Кьянти» также пустая стояла на полу.

«Когда это он успел?» – удивилась я и медленно сделала глоток вина.

Илларион взял из моих рук бокал, поставил на стол и начал торопливо вытеснять из кухни.

В смятении я сделала очередную попытку избежать неизбежного. Изворачиваясь, я зло прошипела в лицо Иллариона:

– Я хочу домой!

Ларик не реагировал.

Я старалась как можно больше шуметь, надеясь привлечь внимание Лауры Францевны. Мне хотелось, чтобы бабушка вышла и спросила: «Что у вас тут происходит?» А я бы ответила: «Ухожу домой, до свидания». И ушла бы, оставив Иллариона ни с чем. Нашу возню нельзя было не услышать, но бабуля из комнаты не выходила.

Ларик был чрезвычайно настойчив, он быстро справился с моим сопротивлением, затолкнув в комнату, где стояла большая двуспальная кровать с ажурной кованой спинкой. Над кроватью висел небольшой портрет, кажется, балерины Улановой в образе девушки-лебедя.

Не успела я оглядеться, как оказалась под портретом, придавленная худым, но жилистым телом Иллариона. Он поднял мои руки вверх и привязал запястья розовой атласной лентой к ажурной спинке кровати. Теперь я была во власти Иллариона. Он быстро разделся, оставшись в одних трусах, красиво подчёркивающих его желание.

Возбуждение догоняло и меня. Было немного страшно, но в тоже время очень хотелось невероятного продолжения.

Илларион не спеша раздел меня, нежно высвобождая из пут то одну, то другую руку. Потом затянул потуже ленту на моих запястьях, повернул к себе спиной, поставил на колени и звонко шлёпнул. А потом ещё, и ещё, и ещё… К моему удивлению, боли не было, приятное тепло разлилось по телу.

Наконец, Илларион попытался совершить то, ради чего всё было задумано. Но провозившись с резиновым изделием массового потребления, он упустил сладкую возможность, и его достоинство дало слабину.

Раздосадованный Ларик неистово раздавал шлепки то левой, то правой половинке, но всё было напрасно. Тогда он отвязал меня, и обессиленный упал на кровать.

– Слишком много выпил, – со вздохом сказал он.

Меня постигло сильнейшее разочарование. Я попыталась исправить ситуацию доступными мне способами, но ничего не помогло.

Я оделась, Ларик проводил меня до двери, и мы дежурно попрощались.

«Так бывает у мужчин, когда они слишком много выпьют или слишком сильно перевозбудятся», – рассуждала я по дороге домой.

Дома я сразу пошла в душ и там заметила то, что мне совсем не понравилось. Все ягодицы были красно-фиолетового цвета.

«Не может быть, мне же не было больно! – мысленно возмущалась я. – Как теперь идти в бассейн или на массаж? Стыдно…»

Утром цвет изменился на интенсивно фиолетовый. Я сфотографировали чётко проявившиеся отпечатки ладоней и отправила Иллариону с подписью: «В другой раз будь аккуратней, пожалуйста».

Он тут же позвонил мне, и первое, что я услышала вместо приветствия:

– Ты куда дела мои наушники? Я тебе их вчера показывал, а сегодня найти не могу! Ты знаешь, сколько они стоят?

– Ты с ума сошёл? Какие наушники? Ты же сам проводил меня до двери. Ты видел, чтобы я наушники выносила из твоего дома? В клатч они вряд ли поместились бы, – возмутилась я.

– В общем так, если не вернёшь наушники или деньги за них, то не попадайся мне на пути! Увижу – голову оторву!

«Ну, ничего себе!!» – я даже вспотела от такой наглости. Вместо того, чтобы извиниться за синяки, он меня обвинил в воровстве!!

И тут в телефоне зазвучал властный голос Лауры Францевны:

–Хапуга! Верни корчётку! Мы тебя приютили, а ты нас обворовала! Верни, что взяла!

– Какая корчётка?! Это что вообще такое?! – кричала я в трубку. – Какие наушники?! Предлагаю вызвать полицию по вашему обвинению, и пусть обыщут мой дом в поисках пропавших у вас вещей!

Лаура Францевна бросила трубку, а я решила срочно бежать в травмпункт за справкой об ушибах мягких тканей ягодичной области.

Врач в травмпункте с насмешкой выслушал меня, задал уточняющие вопросы, полюбовался на деяния рук Иллариона и выдал справку. Фото справки я отправила Ларику с комментарием: «Иду в полицию».

Он сразу же мне позвонил и стал умолять, чтобы я не писала на него заявление в полицию. Оказалось, что у Иллариона условный срок по статье 116 – «Побои». В состоянии опьянения он не справился со своими эмоциями и чрезмерно сильно отшлёпал какую-то девушку, а та написала заявление. Ларик сильно испугался, и сознался, что никакие наушники у него не пропадали, просто он думал напугать меня таким образом.

– А что такое «корчётка»? – мне было очень интересно узнать, что же это за такой ценный предмет.

Оказалось, что имелась в виду не «корчётка», а «корщётка» – металлическая щётка для очистки от коррозии и ржавчины, бабушка ей чугунные сковородки чистит.

Вот так всё и закончилось. Конечно же, заявление писать я не стала. С Илларионом больше не виделась. Как-то раз в парке встретила Лауру Францевну. С грустью в глазах она сказала, что Ларик навсегда уехал в Санкт-Петербург.

…И Время, злой старик, день ото дня упорно

Крылом чудовищным его следы сотрет…

Убийца дней моих, палач мечтаний черный,

Из вечной памяти досель ты НЕ ИСТОРГ…

(Ш.Бодлер, перевёл Эллис-Кобылинский)

6. Голубой бриллиант

– В субботу встречаемся! Есть повод! – в трубке звучал счастливый голос Антона.

– Что за повод? – я пыталась выудить немного информации. – Ты, наконец-то, женишься?

– Только если на тебе, – захохотал Антон.

– А Макс будет?

– Ещё бы! В субботу в 19 часов у Макса, – подытожил Антон.

Макса и Антона я знаю давно, вместе учились в школе. Они всегда выглядели невероятно привлекательно. Оба голубоглазые, высокого роста, спортивного телосложения. Вот только Антон – блондин, а Макс – шатен. Эрудированные и неконфликтные, с отличным чувством юмора они в любой компании были в окружении красивых девушек. К моему сожалению, я редко оказывалась в их обществе, поэтому старалась не упускать такую возможность.

Окончив после школы Геологоразведочный университет, друзья стали сертифицированными специалистами по оценке драгоценных камней. Потом организовали своё ИП «57» и неплохо зарабатывали. Ребята наладили скупку меле – алмазных осколков. Несмотря на миниатюрные размеры, их бриллиантики имели классическую огранку – 57 граней, и охотно приобретались частными ювелирами. Но им этого было мало, Макс и Антон хотели расширить бизнес.

«Как было бы круто, арендовать где-нибудь в Конго алмазный карьер. Там люди до сих пор руками алмазы собирают прямо с поверхности земли, просто на технику денег у них нет. А мы бы купили нужную технику, и алмазы сами посыпались бы в наши карманы», – мечтали они, но дальше разговоров дело не двигалось.

В субботу я твёрдо решила очаровать кого-нибудь из них. Для этих целей выбрала облегающее платье нежно-лилового цвета и фиолетовые туфли. Лёгкие локоны светлых волос эффектно задрапировали декольте, а тени в тон платья придали взгляду загадочную выразительность.

Хорошенько рассмотрев себя в зеркале, я осталась вполне довольна. Теперь надо подумать, что взять с собой на встречу. Макс традиционно запечёт в духовке мясо, а Антон купит дорогой коньяк. Конечно, я могу ничего не приносить, достаточно, что я просто приду. Но это не мой стиль.

До выхода из дома оставалось 30 минут.

«Можно зайти в пекарню и купить какой-нибудь пирог. А можно неожиданно и резко испечь за 5 минут печенье с шоколадной крошкой в микроволновке», – решила я и надела фартук поверх платья.

Вычитав рецепт в интернете, я впечатлилась простотой приготовления. Взяла глубокую миску, размягчила кусочек сливочного масла, положила яйцо, сахар, соль, муку, кусочки шоколада и всё перемешала до состояния пластилина.

Через 5 минут печенье сообщило о готовности сладким сдобным ароматом. У меня осталось время, чтобы остудить его и продегустировать. С наслаждением положила в рот рассыпчатый кусочек и прикрыла глаза – как же это вкусно!

«Может, не идти к Максу, остаться дома, заварить чай и съесть это печенье?» – мелькнула мысль, но я её тут же прогнала. Надела лёгкий джинсовый плащ с капюшоном, взяла коробку с печеньем и вышла из дома.

На улице немного похолодало. Апрельское солнце за день притомилось и спряталось за тучи. В воздухе разлилась бодрящая весенняя свежесть. Спешить не хотелось, и я медленно шла по влажному асфальту, с восторгом любуясь первой зеленью и распустившимися на газонах голубыми крокусами.

Возле дома Макса меня окликнул знакомый голос:

– Привет! Почему опаздываешь?

Я оглянулась и увидела Антона. Он радостно сгрёб меня в охапку и покачал из стороны в сторону. От Антона приятно пахло чем-то терпким и пряным.

– Привет, – пропищала я, сдавленная в объятьях. – А ты, почему опаздываешь?

– Я уже давно тут, – улыбнулся Антон. – Вышел, тебя встретить, пока Макс мясо жарит.

– А зачем меня встречать? Или ты переживал, что я забыла, где живёт Макс?

Антон засмеялся, от этого его лицо стало особенно привлекательным.

«Буду очаровывать Антона», – решила я и тоже засмеялась.

Мы вошли в подъезд, поднялись на 3-ий этаж и остановились перед квартирой Макса. Антон нажал на ручку, дверь оказалась не заперта.

Не успел Антон пропустить меня вперёд, как из кухни выскочил счастливый Макс, радостно крича: «Полина!», оттолкнув в сторону Антона, крепко обнял меня и приподнял, задержав в воздухе на несколько секунд. Мне была приятна такая бурная встреча, захотелось, чтобы Макс подольше не отпускал меня и прижимал к себе.

«Он такой красивый и сильный! Пожалуй, буду кокетничать не с Антоном, а с Максом», – изменила я решение.

Мы сели за стол. Мясо было великолепно: сочное и нежное, присыпанное розмарином и тимьяном.

– Полина, а что у тебя в коробке? – спросил Антон.

– Ой, совсем забыла, – смутилась я. – А где она?

– В прихожей у зеркала, – ответил Макс.

Я встала из-за стола и вышла в прихожую. У зеркала немного задержалась, чтобы убедиться в своей неотразимости, поправила причёску, игриво подмигнула себе, взяла печенье и вернулась за стол.

– Ну, что там? – Антон нетерпеливо выхватил коробку из моих рук.

– Это печенье с шоколадной крошкой, – улыбнулась я, глядя, как Антон суетливо открывает коробку.

– Сама испекла? – спросил он, запихивать в рот печенье.

– Да, а как ты догадался? – я хитро прищурилась.

– Кривое! – громко захохотал изрядно захмелевший Макс.

Я покраснела от возмущения, но ничего не успела ответить, потому что Антон, задрав подбородок кверху и закатив глаза, издал протяжный звериный вой.

– Всё-таки отравила! Я так и знал! – комично возмутился Макс. – Предупреждаю: я отказываюсь это есть! Ты смотри, что с Антоном сделала! Ведьма!!

Макс хохотал. Антон выл.

– Да вы что?! – от досады у меня вспотела спина.

Я вытащила из коробки одно печенье и протянула Максу:

– На, попробуй!

– Нет!! – завопил Макс. – Лучше убейте сразу!

Мне было обидно, что Макс отказался пробовать печенье. Антон же тем временем схватил коробку, повернулся к столу спиной и сосредоточенно жевал, низко опустив голову. По его виду было понятно, что делиться он ни с кем не собирается. Я положила в рот печенье, от которого отказался Макс, и убедилась, что оно по-прежнему вкусное. Через пару минут Антон выпрямился и развернулся лицом к столу.

– Это тебе, – сказал он, торжественно протягивая Максу коробку, в которой лежало последнее печенье.

В этот раз Макс не отказался, взял печенье, недоверчиво осмотрел его со всех сторон, понюхал и осторожно надкусил. Потом положил печенье на язык, закрыл глаза и начал медленно жевать. Мы с интересом наблюдали за этим процессом. Вдруг Макс резко открыл глаза и злобно закричал:

– Вот дрянь!

«Это он мне? За что? – в ужасе подумала я. – Неужели настолько не вкусно?!»

– Всё печенье сожрал! – Макс подскочил к Антону и принялся его душить.

– Полина, я гибну с твоим именем на устах от рук этого нахала! – хрипел Антон, не обращая внимания на выходку Макса. – Это же не печенье, это – сказка! А ты – не женщина, а – мечта!

– Ага! Влюбился?! – злорадствовал Макс и тряс Антона за плечи.

– Полина, переезжай ко мне жить! – Антон освободился от Макса и встал передо мной на колени. Следом за ним на колени встал и Макс.

– Околдовала, ведьма! Сразу двоих околдовала! – кричал Макс.

Меня этот спектакль забавлял, но поведение Макса немного раздражало, а вот Антон казался искренним.

«Всё-таки буду очаровывать Антона», – я снова поменяла решение.

Антон поднялся, взял со стола массивный стакан на треть наполненный коньяком и торжественно объявил:

– Тост: за любовь!

– Стой! – Макс тоже вскочил на ноги. – У меня по этому поводу есть стихи, сам придумал, про любовь! Хотите послушать?

– Да, Макс, – отозвалась я. – Почитай, пожалуйста.

Макс потёр подбородок, покряхтел, принял позу выдающегося чтеца и начал басовито-серьёзным тоном:

– Когда на Клондайке я был вожаком,

И мчались собаки за мной …

– …босиком, – закончила я за Макса.

Антон захохотал, Макс насупился.

– Почему «босиком»? – обиженно спросил он.

– Просто хорошо рифмуется, – улыбнулась я, скосив глаза в сторону.

– Возьми Полину в соавторы, – веселился Антон. – У неё отлично получается, а главное, сколько смысла!

– Да ну вас! – обиделся Макс.

«Так тебе и надо! Это тебе за моё печенье!» – мысленно позлорадствовала я.

Макс слегка задумался, а потом тоже засмеялся.

– А вот если бы ты, Макс, нашёл мешок с бриллиантами, а другой мешок с умом, то какой бы взял? – продолжал веселиться Антон.

– Что за бестолковый вопрос? – Макс насмешливо взглянул на Антона.

– Нет, ты ответь! – настаивал Антон.

– Конечно, с бриллиантами, – сказал Макс.

– А я бы взял с умом, – смеялся Антон.

– А, ну это кому чего не хватает, – захохотал Макс.

Это старый анекдот, но мне всё равно было смешно.

Я захотела сменить тему:

– А всё-таки, по какому поводу мы встретились?

– Нам выпала большая удача, – торжественно ответил Антон.

– В меле попались крупные осколки, и уже есть покупатель, – подхватил Макс.

– Покажи Полине, – сказал Антон.

Макс принёс из другой комнаты маленькую подставку, обтянутую черным бархатом, и маленький целлофановый пакетик с застёжкой, на дне которого лежали мелкие прозрачные бриллианты.

– Можно подержать пакетик? – попросила я.

Макс протянул мне бриллианты.

– Как вы их отличается от стеклянных страз? У меня дома в таких же пакетиках такие же “бриллианты”, буду их к покрывалу утюгом приклеивать, – усмехнулась я.

– Чтобы отличить настоящий бриллиант от искусственного, надо посветить на него ультрафиолетом. Сейчас увидишь – сказал Антон и достал из кармана маленький фонарик.

Пока я через прозрачный пакетик рассматривала бриллианты, захмелевший Макс рассматривал меня.

– Эх, Полина, какая же ты классная, я бы всю тебя бриллиантами осыпал, – сказал он, подпирая ладонью подбородок, и глядя на меня влюблённым глазами.

– Мне нравится эта идея – осыпай! – засмеялась я.

«Какой же он симпатичный и щедрый, готов меня бриллиантами осыпать. Пусть будет Макс, а не Антон», – я опять изменила решение и посмотрела на Макса с нежностью.

– Ты лучше свою Ирку обсыпай! – раздражённо выпалил Антон.

– Какую такую Ирку? – насторожилась я.

– Да есть у него одна такая, – ухмыльнулся Антон.

– Ирку не тронь, я сам её не трогаю, – всхлипнул Макс.

– А почему вы не пригласили её сегодня? – не понимала я.

– Да потому, что она – зануда, – начал объяснять Антон. – Воду из крана не пей – там хлор, отравишься. Пиццу не ешь – там трансжиры, инфаркт будет. Колбасу не бери – там консерванты, желудок испортишь. Туда не ходи, сюда не ходи, не стой, не лежи, не живи…

– Ирку не тронь! Ты видел, какая красота у неё сзади? – возмутился Макс.

– А ты посмотри, как у Полины впереди! Это же два бриллианта, сногсшибательная драгоценность, – парировал Антон, и оба уставились на моё декольте.

– Да! – многозначительно согласился Макс. – Мы – маммологи хорошо разбираемся в драгоценностях.

Его оговорка не осталась незамеченной.

– Кто мы? Маммологи? – засмеялся Антон.

– А почему я не могу быть маммологом, – обиженно проворчал Макс. – Может, я всю жизнь мечтал стать именно маммологом.

– Ну, возможно, потому что ещё минуту назад ты был неплохим геммологом и собирался оценивать настоящие бриллианты, – весело ответил Антон и подмигнул мне.

Макс не сдавался:

– А знаешь ли ты, друг мой Антон, что главное в женщине не грудь, а глаза! Поверь, женщина без глаз выглядит гораздо страшнее!

– Да, у тебя потрясающий интеллект! Только пользоваться им не умеешь! – засмеялся Антон.

«Значит, у Макса есть девушка, – расстроилась я. – А Антон такой умный и милый, придётся обольщать его».

– Давай, высыпай бриллианты на подставку, – обратился он к Максу.

Макс взял пакетик, осторожно раскрыл его, и начал трясти, но бриллианты не высыпались. Тогда Макс тряхнул пакетик сильнее, и тут мелкие прозрачные камешки стремительно вылетели из пакетика и разлетелись в разные стороны. На бархатную подставку не попал ни один. Макс растерянно глядел на пустой пакетик.

Антон ехидно съязвил:

– Уже начал бриллиантами осыпать? Полина, на тебя попало или всё мимо?

На эту шутку никто не обратил внимания.

– Только не это! – Макс шарил по столу руками, выискивая драгоценные камни.

Мы с Антоном присоединились к поиску. Три бриллианта нашли у самого Макса в тарелке с мясом, они лежали, словно изысканная приправа к свинине. Ещё два отыскались на скатерти среди крошек – не удачно замаскировались. Один сиял на огурце, будто капля утренней росы. Ещё четыре попали в пустой стакан. А если бы там был коньяк? Остальные, видимо, упали на пол. Мы дружно полезли под стол.

– Стоп! Никому не двигаться! – вдруг заорал Антон. – Макс, неси лупу.

– А сколько их было? – спросила я.

– Двадцать штук от 4-х до 5-ти мм, а один самый крупный – чуть больше 6-ти, почти карат, – вздохнул Макс и осторожно вылез из-под стола.

– Полина, тебе лучше отойти в сторону, нас здесь слишком много, – попросил Антон.

Я вылезла из-под стола и отошла к окну. Между тем Антон нашёл на полу 6 камешков. Макс принёс лупу и сразу же увидел ещё один, который удачно путешествовал из комнаты в комнату на его правом носке. Оставалось найти ещё трёх беглецов. Проползав с лупой в руке минут 10, Антон приказал Максу:

– Быстро неси пылесос!

– У меня что, так грязно? – возмутился Макс.

– Неси, кому говорю! – нервно кричал Антон. – Я читал, что мелкие предметы можно найти с помощью пылесоса. Надо только что-нибудь надеть на трубку, например, носок, чтобы внутрь пылесоса не засосало.

Макс принёс пылесос. Антон снял с левой ноги носок, надел его на трубку и совсем уже собрался отыскивать потерянные бриллианты, как пылесос с прожорливым воем утянул носок внутрь себя.

– Аааа! К чертям! – злобно завопил Антон и сорвал с ноги второй носок.

Он снова пристроил носок на трубку и крепко обхватил её руками. Пылесос завыл и с завидной жадностью засосал и второй носок.

Босоногий Антон резко выключил пылесос, нервно отшвырнул трубку, сел на пол, обхватил голову руками и задумался.

– Я такого стресса давно не испытывал! – сказал Макс, непроизвольно покачивая головой из стороны в сторону.

– Надо взять себя в руки, привести чувства в порядок и успокоиться, – проговорил Антон.

– Точно! Нам надо снять стресс! – согласился Макс.

– Да как же его снимешь, когда такие дела? – вздохнул Антон.

– Придумал! – неожиданно громко воскликнул Макс.

Я стояла молча, растерянно глядя на происходящее.

Вдруг Макс резко шагнул в мою сторону и настойчиво глядя на меня, произнёс сквозь зубы:

– Полина, снимай колготки!

– Что?! – заорала я. – Зачем?! Ты с ума сошёл?

– Ну, ты что не понимаешь? – он ответил вопросом на вопрос, сверля меня немигающим взглядом.

Антон тоже вплотную приблизился, глядя на меня в упор.

– Я с двумя не буду! – закричала я не своим голосом. – Ребята, вы, конечно, мне очень нравитесь. Не скрою, я хотела очаровать кого-нибудь из вас, но не двоих же сразу!

– Да ты что, Полина! – Макс отступил назад. – Будем бриллианты через твои колготки засасывать.

– А ты, что подумала? – ухмыльнулся Антон.

– Ничего такого я и не думала, – ответила я. – Но колготки не дам! У Макса есть ещё носки, их используйте.

– С колготками было бы значительно удобнее, – ласково объяснил Антон.

– Да, ладно тебе! Не жадничай! Мы потом новые купим, штук десять. Какой у тебя размер? – спросил Макс.

– Я же сказала: колготки не дам! – нервно ответила я и хотела уйти, но Антон остановил меня.

– Да, ладно тебе, посиди на диване, а мы ещё немного поищем, – примирительно сказал он.

– Извини, если испугали тебя, не уходи, – смущённо проговорил Макс.

Я села на диван, а они продолжили поиски бриллиантов с помощью носков и пылесоса.

Друзья провозились несколько минут, но ничего не нашли.

– Видимо, всё-таки засосало в пылесос, – задумчиво потирая лоб, предположил Макс.

– Ну, тогда неси газету, будем разбирать пылесос, – сказал расстроенный Антон.

Вытряхнув на газету содержимое пылесоса, они принялись тщательно и неторопливо его исследовать.

– Есть! – радостно заорал Макс и положил на бархатную подставку ещё один бриллиант.

Осталось найти два камня.

Антон кое-как отряхнул от пыли носки и надел их на ноги.

– Мы обещали заказчику 20 камней. Так? – обратился он к Максу.

– Так, – подтвердил тот.

– А у нас их 18. Так?

– К сожалению, так, – ответил Макс.

– Какие будут предложения? – спросил Антон и встал на ноги.

Макс напрягся, хотел что-то сказать, но тут Антон громко вскрикнул и начал осторожно снимать левый носок. Мы с интересом наблюдали за тем, что он делает.

Антон, не спеша, вывернул носок наизнанку.

– Вот на это я и надеялся, – обрадовался Антон. – Вот они!

На его ладони лежали два бриллианта.

– Ура! – в один голос закричали мы с Максом.

Антон достал из своего кармана монокуляр и пинцет, сел напротив бархатной подставки и низко склонился над бриллиантами, плотно прижав монокуляр к глазу и передвигая камни пинцетом.

– Давай в ультрафиолете посмотрим. Полина, иди сюда, – позвал меня Макс и выключил свет.

Я, как зачарованная, смотрела на бриллианты. В темноте они сияли волшебным голубым светом.

– А это что такое? – нахмурился Макс, указывая на бледный прозрачный камешек.

– Не может быть! Это же стекло! – закричал Антон.

– Самозванец, – почти шёпотом сказала я.

– А где самый крупный? – спросил Макс, но никто ему не ответил.

Поиски продолжились.

Изрядно устав, мы снова сели за стол.

– В принципе ничего страшного не произошло, – начал Макс. – Потеряли мы немного. Заказчик нас давно знает, поймёт.

– Да, бриллианты приходят и уходят, а жизнь продолжается, – согласился Антон.

Я уже давно устала и хотела домой. У меня возникла острая потребность погрузиться в горячую ванну с густой розовой пеной. Но уйти раньше было бы не прилично.

– Мне пора, – наконец сказала я.

Антон вызвался проводить меня.

Мы попрощались с Максом, поблагодарив его за гостеприимство, и ушли.

– У вас могут возникнуть серьёзные проблемы из-за бриллианта? – участливо поинтересовалась я.

– Нет, просто заказчику нужно именно 20 штук, а у нас теперь на один меньше, – объяснил Антон.

До моего дома дошли быстро.

– Ну, пока. Благодарю за приглашение, вечер прошёл нетривиально, – улыбнулась я.

– Подожди, а может, к себе пригласишь? Ты же хотела с кем-то из нас, – улыбнулся Антон.

– Хотела, но не так. Давай сначала сходим куда-нибудь, погуляем, – ответила я.

– Куда, например?

– Кино, выставки, театры, кафе… Предложи сам.

Антон как-то замялся, а потом сказал:

– Знаешь, я сейчас никуда не хожу.

– Почему?

– Времени совсем нет.

– Ты много работаешь?

– И это тоже, но вообще у меня ведь … кошки, – смущённо ответил Антон.

– Что? Кошки? Ты стал заводчиком элитной кошачьей породы? Сколько их у тебя? – не понимала я.

– Да, нет, всего две. Просто их же кормить надо, убирать за ними, – Антон пытался в чём-то убедить меня.

– Ты шутишь? – не понимала я. – Разве ты это делаешь каждую минуту? Как же ты их оставил сегодня? – не унималась я.

«Он что? Издевается надо мной?! Какие кошки?! Это же полный бред!» – раздражённо думала я.

– Слушай, а давай, я буду заскакивать к тебе время от времени минут на сорок? – предложил Антон.

– Что?! Мне не нужен мужчина минут на сорок. Я хочу нормальные отношения с серьёзным мужчиной. И чтобы никаких кошек! – злобно ответила я и ушла домой.

«Вот тебе и Антон, «буду заскакивать минут на сорок», – раздражённо думала я, снимая в ванной бесполезное лиловое платье. – А у Макса – какая-то Ирка. Жаль».

Я взглянула на себя в зеркало и не поверила своим глазам. В области декольте на правой груди переливался маленький бриллиант.

«Видимо, Макс всё-таки осыпал меня бриллиантами, – улыбнулась я. – А этот упал в декольте и прилип к груди».

Я осторожно отлепила бриллиант и положила на маленькое коричневое блюдце.

«Вот так повезло! А может, это и не бриллиант вовсе, а стекло? Надо бы проверить», – решила я.

Быстро отыскала в коробке с мелочью лупу и фонарик, осторожно присела рядом с находкой и с трепетом направила на неё ультрафиолетовый луч.

И тут произошло чудо!

Прозрачный камешек вспыхнул ярко-голубым светом. От него невозможно было оторвать взгляд. Голубое сияние лилось изнутри камня, а при перемещении фонарика оттенок менялся от нежно-голубого, почти белого, до ярко-насыщенного.

Сомнений не было – это пропавший бриллиант, причём самый крупный из 20!

Пока я любовалась, в голову лезли разные мысли:

«Оставлю себе эту прелесть! Они же всё равно решили, что камень безвозвратно потерян. Нет, не могу. Это похоже на воровство. Выкрала бриллиант, а вместо него подбросила стеклянную стразу. Надо вернуть. Антону звонить не хочу. Зачем его отвлекать? У него же кошки. Позвоню Максу».

Выслушав меня, Макс сказал, что уже нашёл пропавший бриллиант, когда со стола посуду убирал. Беглец прятался в тарелке среди зелёного лука и укропа. Так что теперь всё в порядке. А что нашла я, он понятия не имеет, поэтому я могу оставить это себе.

– Спасибо, Макс! Я очень рада, что у тебя всё в порядке, – обрадовалась я.

Через несколько дней ко мне зашёл Антон. Я показала ему свою драгоценность.

– У тебя есть версии, как бриллиант мог попасть в моё декольте? – спросила я Антона.

– Пока нет, – ответил он.

Антон рассматривал через монокуляр мой бриллиант, я же смотрела на Антона и думала:

«А всё-таки вечер тогда удался. Конечно, ни с Антоном, ни с Максом серьёзных отношений быть не может, но с ними весело, и я совсем не против, снова оказаться в их компании».

Антон вынес вердикт:

– Цвет – 6, немного уходит в голубой, обычно такой цвет бывает из-за молекул бора; чистота – 9, есть включения; да ещё и трещина посередине – неликвидный он. У Макса такого добра полно валяется. Может, со стола к тебе в декольте свалился, может, с вешалки в прихожей, а может, и с самого Макса, когда он обнимал тебя при встрече.

Я с нежностью посмотрела на бриллиант и подумала:

« Ну и пусть! В любом случае, это углеродное творение природы, которое миллиарды лет пролежало под землёй в ожидании нашей встречи.

Моё маленькое неликвидное голубое чудо!

7. Доширак и хозяйственное мыло

Первый день долгожданного отпуска я решила отметить ярким маникюром и поехала в салон на Патриарших прудах. Через 2 часа вышла на улицу и остановилась на ступеньках, чтобы полюбоваться блеском аккуратных ноготков.

Напротив двери в тени акации стоял привлекательный молодой мужчина.

Высокий рост, светлые волосы собраны в хвост, на нежном лице аккуратные маленькие усики и бородка, белые бриджи и белая футболка элегантно обтягивали тело, подчёркивая стройность фигуры. От него веяло свежестью и чистотой. В руке мужчина держал саксофон в чёрном футляре. Он явно кого-то ждал.

Неожиданно мужчина широко улыбнулся, сделал несколько шагов в мою сторону и сказал: «Привет!»

«Обознался», – подумала я, но решила поиграть с ним и лукаво прищурилась

– Привет.

– А я тебя уже давно жду! – добродушно сказал он.

– Меня? Не может быть! Мы с Вами не знакомы, – кокетливо удивилась я.

– Я тебя сразу узнал! – продолжал настаивать он. – Ты – самая красивая девушка на Патриарших прудах!

И мы оба засмеялись.

– Ты к метро? – спросил он, как будто мы давно знакомы.

– Да, – немного задумчиво проговорила я.

– Гоша! – представился он и протянул руку.

– Полина, – улыбнулась я и протянула руку в ответ.

Он взял мою ладонь, задержал взгляд на маникюре, поднёс к губам, нежно поцеловал пальчики и проговорил с придыханием: «Приятно познакомиться, Полина!»

По дороге к метро мы зашли в маленькую кофейню. Пирожного Гоша мне не предложил, а просто взял две чашечки кофе.

– Ты же любишь кофе? – он сделал выбор за меня.

– Предпочитаю зелёный чай, – улыбнулась я.

– Ну, а джаз ты любишь? Тут-то я не ошибся? – и он приподнял над столиком саксофон.

– Безусловно, – ответила я, широко улыбнувшись. – Я бы с удовольствием послушала. Где ты выступаешь?

– В разных местах, – нехотя ответил Гоша.

– Наверное, ты хорошо импровизируешь?

– Импровизация – это отчаянная попытка вспомнить мелодию, – пошутил Гоша.

Мне понравилась эта шутка, и я засмеялась.

– Джаз – вообще не простая штука. Это музыка для всех, но понятен он не каждому, – опять пошутил Гоша.

Я хихикнула, и вдруг в моей голове всплыли строчки:

– «Ранним утром, разгоняя сон,

Подобрав мотив дождя и света,

На бульваре плакал саксофон,

В оживленном ритме аллегретто», – процитировала я начало стихотворения Ирины Гусевой «На бульваре плакал саксофон».

Гоша зааплодировал, а потом сказал:

– Слушай анекдот про саксофониста.

На сцене саксофонист спрашивает басиста:

– Чего играем?

– I love you! – отвечает тот.

– I love you too!!! А играем-то мы чего? – и Гоша заливисто захохотал.

Мы ещё посидели в кофейне, а потом обменялись телефонами, чтобы снова встретиться в ближайшее время.

На следующий день Гоша позвонил мне и предложил прогуляться по вечерней Москве. Мы немного походили по городу, и Гоша сказал, что было бы неплохо, посидеть где-нибудь в укромном местечке и… пригласил к себе домой.

– Ну, нет. Уже поздно, – начала упираться я. – Не хочу никуда ехать!

– А ехать и не надо, вот мой дом, – Гоша небрежно махнул рукой в сторону серой сталинки, возле которой мы стояли.

– Пойдём. Чего ты боишься? Посидим, попьём чай, поболтаем, я расскажу тебе смешные случаи из гастрольной жизни, – настаивал он.

– В общем, почему бы и нет, – немного подумав, согласилась я.

Через несколько минут мы стояли перед массивными деревянными дверями высотки. Гоша не без усилий потянул за медную узорно-литую ручку, и мы вошли в подъезд.

Повеяло сталинским ампиром: с необыкновенно высоких потолков, обрамлённых барельефами, свисали позолоченные люстры. На стенах – глянцевый серо-розовый мрамор. На полу гранитная плитка выложена геометрическим орнаментом.

Мы вошли в большой лифт с зеркалами и мягкой банкеткой на металлических ножках, а вышли на 9-ом этаже и остановились у лакированной деревянной двери с номером 98.

Гоша долго возился с ключом и, наконец, открыл квартиру, но на пороге как-то замялся и пробурчал еле слышно:

– Ну, наверное, надо что-то купить?

– Это на твоё усмотрение, – заходя в квартиру, ответила я, – Гостя принято чем-то угощать, но мне и чая хватит.

Он ушёл в магазин, а я стала осматриваться.

Однокомнатная квартира: потолки с лепниной – метра три с половиной, широкие дверные проёмы, просторная прихожая. Кухня оформлена в стиле советского времени: столик и два табурета, газовая плита стоит обособленно, так же отдельно раковина и шкаф-пенал для посуды, старая голубоватая плитка доходит ровно до середины стены, а дальше до потолка – побелка. Гостиная (она же спальня) оформлена в стиле лофт: стены небрежно покрашены белой краской, через которую проступают куски кирпича, мебели почти нет, только металлическая вешалка из Икеи и прямо на полу толстый матрас.

Минут через пять позвонил Гоша.

– А что купить-то?! – кричал он в трубку, явно нервничая.

– Ну, я не знаю. Виноград, наверное, или клубнику, сейчас сезон клубники, – смутилась я, вопрос мне не понравился.

– А коньяк или шоколад? – не унимался Гоша.

– Возьми то, что сам захочешь, – напряжённо ответила я.

Через несколько минут Гоша вернулся. Он был взволнован, в руках держал две упаковки Доширака и банку Колы.

Я робко спросила:

– А винограда не было?

На это он раздражённо ответил:

– Я хочу есть! Сейчас поем, а потом всё остальное!

«Что это с ним? Откуда взялось это раздражение в голосе? А ведь был таким милым…!» – подумала я и решила посмотреть, что будет дальше.

Гоша залил кипятком Доширак, предложив из вежливости и мне. По квартире разнёсся химический запах приправ, и я уверенно отказалась от такого щедрого угощения.

За считанные секунды Гоша проглотил размякший Доширак, запил его Колой и открыл свой рюкзак. Я приподнялась на стуле и вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь рюкзака. Что же всё-таки он купил? Коньяк? Клубнику? А может, коробку шоколадных конфет? Но из рюкзака Гоша достал… кусок коричневого хозяйственного мыла. По кухне мгновенно разнёсся омерзительный запах то ли псины, то ли протухшей рыбы… Гоша поднёс мыло к носу и с наслаждением полной грудью вдохнул «чудесный аромат». В его глазах заплясали счастливые искорки.

Я удивилась:

– А мыло-то хозяйственное зачем? Ты стирать собираешься что ли?

– Нет, – гордо ответил он. – Я моюсь хозяйственным мылом, это полезно для кожи! Пойду мыться, – довольно улыбаясь, сказал он и скрылся в ванной.

Я осталась одна, растерянно думая: «А не уйти ли мне поскорее домой?».

Но, буквально через 3 минуты Гоша вышел. Его бёдра были туго затянуты синим махровым полотенцем. На плечах и груди блестели капельки воды. Довольно улыбаясь и благоухая «ароматами» хозяйственного мыла, он сказал:

– А теперь ты!

– Что я?!

– Иди и помойся хозяйственным мылом!

– Зачем?!

– Я люблю, когда женщина пахнет чистотой!

Со мной чуть не случилась истерика.

– Да я даже пальцем не коснусь этого мыла! Оно же мерзко пахнет!

– Ну, ладно, – примирительно ответил Георгий и стал протягивать ко мне руки, пытаясь обхватить все части тела сразу.

Я закричала:

– Нет! Нет! Убери свои руки! Не надо ко мне прикасаться! Запах от тебя невыносим!

Неожиданно Гоша сник, лёг в постель и накрылся с головой одеялом.

«Обиделся, – подумала я. – И что мне теперь делать?»

Подходить и успокаивать Гошу совсем не хотелось. Я тихо выскользнула из квартиры и потрясённая поехала домой.

Утром от Гоши пришло злобное сообщение. Он писал, что я создала ему проблемы. Оказалось, квартиру Гоша снял на одни сутки, и деньги теперь пропали. А ещё он потратил на меня значительное время, отказался от концерта и потерял гонорар. Но, главное: своим отказом я лишила его творческой энергии.

– Возможно, источник твоих проблем – излишняя самоуверенность? – ответила я Гоше и заблокировала его.

Через пару недель подруга пригласила в «Джаз- клуб». На сцене солировал саксофон. Приглядевшись, я узнала Гошу. Он был прекрасен, белые джинсы идеально сидели на нём, подчёркивая брутальность. Две девушки тёрлись возле сцены, пожирая Гошу влюблёнными глазами…

Эх, знали бы вы, милые девушки, о Дошираке и хозяйственном мыле….

8. Соблазн

Почему выходные так быстро проходят? Расслабиться не успеваешь! Вот и новогодние праздники пролетели, как будто их и не было…

Снова я в офисе, сижу за компьютером, рассчитываю сроки доставки сульфатной целлюлозы из Коряжмы в Уфу.

А за окном падает снег большими пушистым хлопьями, медленно и красиво. Хочется смотреть на него и ни о чём не думать…

Тихо открылась дверь, и в офис вошёл Лев Маркович – наш директор. Скользнув задумчивым взглядом по мне и Зинаиде Леопольдовне, он оглянулся и сказал кому-то за своей спиной:

– Проходи.

В дверном проёме показался красивый парень лет двадцати. Обаятельная улыбка, высокий рост, спортивная фигура, стильная одежда и длинная чёлка на пол-лица. Ну, прямо модель с подиума!

– Привет, я – Никита! – весело представился он, оглядывая офис.

– Это новый сотрудник, – вздохнул Лев Маркович. – Прошу помогать и консультировать по всем вопросам. Рабочее место рядом с Зинаидой Леопольдовной.

Лев Маркович ушёл, а Никита бесцеремонно плюхнулся в кресло около кулера и заявил:

– Я тут у вас ненадолго. Отец попросил дядю Лёву взять меня на работу. Вообще, я – драммер, играю в рок-банде на ударных. Когда тут у вас перерыв? Я бы съел чего-нибудь.

– Перерыв через 30 минут, – недовольно ответила Зинаида Леопольдовна. – А сейчас работать надо.

Никита ухмыльнулся и подошёл к моему столу.

– Привет! Тебя как зовут?

– Полина.

– Что делаешь?

– Рассчитываю оптимальные сроки доставки груза.

– Я посижу рядом, поучусь?

– А ты не умеешь? Ты где работал раньше?

– Нигде. Я в Плехановском на втором курсе при полном отсутствии желания и интереса.

– А какие у тебя интересы, кроме барабанов? – искренне спросила я.

– Байк, рок, экстрим, квесты …

– Круто! – я посмотрела на него, не скрывая восхищения. – Мне тоже нравятся квесты, и музыку я люблю.

– Играешь на чём-нибудь?

– Нет, слушаю, как другие играют, – засмеялась я.

– А хочешь, научу тебя? Приезжай к нам в студию, у нас как раз новая ударная установка.

– Было бы интересно попробовать, но как-нибудь потом, сказала я, а сама подумала: «Он такой хорошенький, но слишком молодой для меня».

Каждую свободную минуту Никита оказывался возле моего стола: то о чём-то спросит, то что-то попросит.

– У тебя такой вкусный чай! Угостишь? – он игриво улыбнулся.

– Обыкновенный чай в пакетиках, – удивилась я.

– А можно мне пакетик? – Никита навалился на меня, чтобы дотянуться до коробочки с чаем.

По мне пробежало приятное возбуждение, разжигая огонь желания. От Никиты вкусно пахло свежестью и какой-то соблазнительной терпкостью. Мне захотелось уткнуться носом в его мягкий свитер и дышать этим чувственным ароматом.

– Работать надо, а не чаи гонять, – сердито сказала Зинаида Леопольдовна. – Сам не работаешь и других отвлекаешь!

– Я активно работаю, – ответил тот, ни капли не смутившись, потом подмигнул мне и вернулся к своему столу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.