Таня Танк
Неизбежно счастливы. Вкус к жизни: обрести и приумножить

Посвящаю памяти моих бабушек и дедушек – Надежды Федотовны и Николая Николаевича Сахаровых, Анны Павловны и Ивана Ивановича Кокиных.

© Танк Т., текст

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел.

Александр Пушкин

В нашу жизнь приходит радость, когда у нас есть чем заняться, есть кого любить и есть на что надеяться.

Виктор Франкл

Обыкновенно нам не хватает не самого счастья, а умения быть счастливым.

Морис Метерлинк

Успех не является ключом к счастью. Счастье же – самый важный ключ к успеху. Если вам нравится то, чем вы занимаетесь, – вы обязательно добьетесь успеха.

Альберт Швейцер

Счастье жизни складывается из маленьких милостей – поцелуя или улыбки, доброго взгляда, искреннего комплимента.

Сэмюэл Тейлор Кольридж

Главная жизненная задача человека – дать жизнь самому себе, стать тем, чем он является потенциально. Самый важный плод его усилий – его собственная личность.

Эрих Фромм

Кто вполне уверен в собственной ценности, тот может спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы его до полного отчаяния. Он может без радости и друзей опираться на себя. И так могуче то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, что его надо предпочитать всем благам мира. Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете. Его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства или заглушить сутолокой жизни, но и то и другое – ненадолго.

Артур Шопенгауэр

Берегите молодость до глубокой старости. Цените все хорошее, что приобрели в молодые годы, не растрачивайте богатств молодости. Ничто из приобретенного в молодости не проходит бесследно. Привычки, воспитанные в молодости, сохраняются на всю жизнь. Хорошие навыки молодости облегчат жизнь, дурные – усложнят ее и затруднят.

Привык к работе – и работа вечно будет доставлять радость. А как это важно для человеческого счастья! Нет несчастнее человека ленивого, вечно избегающего труда и усилий.

Дмитрий Лихачев

Это просто удивительно, какое огромное наслаждение можно получать почти от всего, что существует в жизни. Нет ничего упоительнее, чем принимать и любить все сущее. Можно получать удовольствие почти от любой пищи и любого образа жизни: деревенской тиши, собак, проселочных дорог; от города, шума, толпы, грохота машин. В одном случае вас ждет покой, возможность читать, вязать, вышивать и ухаживать за растениями. В другом – театры, картинные галереи, хорошие концерты и встречи с друзьями. Я счастлива сказать, что люблю почти все.

Агата Кристи

Наши дети только потому счастливы, что они дети счастливых отцов, никакая иная комбинация невозможна. Причем счастливые родители – это не значит, что квартира с газом, и ванна, и все удобства. Вовсе нет. Я вижу много людей, у которых квартира в 5 комнат и с газом, и с горячей водой, и холодной водой, и две домашние работницы, но неудачные дети. То жена бросила, то муж бросил, то на службе не так, то хочется шестой комнаты или дачи отдельной.

И я много вижу счастливых людей, у которых многого не хватает. Это я вижу и в моей собственной жизни, а я очень счастливый человек, и мое счастье не зависело ни от каких материальных благ. Вспомните свои самые прекрасные времена, когда и того, казалось, недостает, и другого еще нет, а есть духовное единение, силы в душе и влечет вперед.

Анатолий Макаренко

Как бы часто и глубоко я ни был несчастен, внутри меня всегда живут тихая, чистая гармония и музыка. В самых нищенских лачугах и грязных углах я вижу сюжеты рисунков, и меня непреодолимо тянет к ним.

Винсент Ван Гог

В бомбоубежище, в подвале,
нагие лампочки горят…
Быть может, нас сейчас завалит,
Кругом о бомбах говорят…
…Я никогда с такою силой,
Как в эту осень, не жила.
Я никогда такой красивой,
Такой влюбленной не была.

Ольга Берггольц

Молчанье ночи, шум оваций,
Мельканье лиц и декораций.
Любуйся – это шоу для тебя одной.
Весь мир играет шоу для тебя одной.

Ирина Богушевская

И жизнь хороша,
И жить хорошо!

Владимир Маяковский

Введение
«Таня, а вы счастливы?»

Как-то читательница спросила меня: «Таня, а вы счастливы?»

Честно, я оторопела. А что, разве непонятно? Конечно, счастлива! Давно! Да сколько себя помню! Как бы я могла «учить» вас здоровым отношениям и хорошей жизни, если бы сама была лишь теоретиком счастья?

Вы часто просите меня больше рассказывать о том, какие они – счастливая жизнь, здоровые отношения, настоящие любовь и дружба. Я написала большую главу «Курс на счастье» в третьем томе трилогии «Бойся, я с тобой». Но она – теоретическая. А сейчас мне захотелось поделиться с вами практикой. Потому как некоторые из вас усомнились, применимы ли выкладки философов, психологов и прочих мыслителей к реальной жизни.

Кто же такой счастливый человек?

Нет, это не тот, кто постоянно взрывается хохотом, как герой Панкратова-Черного в «Жестоком романсе». И не тот, кто пребывает в постоянной эйфории (а некоторые представляют себе счастье как непрерывный «кайф»). И не тот, у кого всегда все хорошо. Нет таких людей. Никто не избежит утрат, болезней и прочих несчастий. И в этом отношении даже самая удачно сложившаяся жизнь похожа на гениальную симфонию: гениальна-то она гениальна, только на некоторых минутах более, а на некоторых менее. Кое-где и зевнуть случается.

И, конечно, счастливый человек – это не тот, кто выстреливает фотосессиями, где прыгает на большой кровати или в белом платье кружится по лесу. Так счастье выглядит только у блогеров. Счастливый человек не живет в розовых очках, отказываясь видеть и принимать реальный мир.

И это не тот, кто удостоился идеальной кончины в 99 лет в окружении безутешной семьи. Счастливый человек может погибнуть в концлагере, как художник Станислав Жуковский, но до этого прожить яркую, полноценную жизнь и создать десятки прекрасных полотен.

Так кто же такой счастливый человек? По-моему, это тот, кто на протяжении жизни умеет приспособиться к ее изменениям, новым обстоятельствам, найти интерес и смысл в том, чтобы жить сейчас и дальше.

Он умеет перейти от завышенных ожиданий, требовательности юных лет к спокойствию зрелости, не тосковать об утрате «ожидания чуда», найдя прелесть в меняющейся жизни и в меняющемся себе. Все, как у Пушкина:

Кто постепенно жизни холод
С годами вытерпеть сумел.

Но «вытерпеть» – не значит тянуть свою лямку, сцепив зубы. А постепенно принять изменения в себе и вокруг, с интересом их изучить и найти в них нечто радующее, обнадеживающее, поддерживающее аппетит к жизни.

Жить таким образом просто и естественно. Ты умиротворенно восседаешь на обширном багаже доброго, приятного, красивого, уже нажитого тобой. Чем больше таких сокровищ – я называю их якорями счастья – мы накапливаем в своей душе, тем неизменнее прибывает в нас ощущение радости и гармонии. Доставая эти сокровища из сундука своей памяти, мы можем заново переживать приятные эмоции, наслаивая их на то, что переживаем сейчас, этим поддерживать себя в трудную минуту, да и просто поднимать себе настроение. У кого хорошее прошлое, у того больше поводов для оптимизма.

И такие якоря счастья есть у каждого человека.

Многие из нас хоть раз да лепили пельмени с близкими.

Ухохатывались над «Мишкиной кашей» или «Денискиными рассказами».

Идя из хлебного, отщипывали хрустящий маслянистый уголок от свежей буханки ржаного.

Брели по осеннему лесу и вдруг натыкались на крепкий боровик. Не иначе – он дожидался тут именно нас! Кого же еще?

А помните, вы плыли на теплоходе, и с берега вам махали незнакомые люди, а вы махали им в ответ?

А приходилось «обжечься» мелодией с первых нот? Испытать острый восторг от ее необычайной гармонии, будь то увертюра Дунаевского к «Детям капитана Гранта» или песня группы Dabro?

А случалось пережить такое же острое счастье, когда в ромашковых лугах вас застал внезапный ливень?

А, может, чувствовали что-то щемящее и торжественное, стоя над могилой того, кого вы никогда не знали?

Или вы 3 недели не могли найти потерявшийся носок, и вдруг вас осенило: «Он там»? И вы открыли это «там» – и он точно оказался там!

А было так: в вас что-то щелкнуло – и пошло, поперло, фартануло? Круто написал! Ровно выпилил! Идеально посолил! Ай да Пушкин, ай да сукин сын!

А бывало, что вы пришли на дискотеку, но все уже разошлись и диджей сматывает удочки, однако специально для вас с подругой он вдруг включает 3 самые зажигательные песни?

А случалось постепенно «соловеть», впадать в какую-то негу, наблюдая за руками тети, рисующей для тебя принцессу и одежку для нее? Это вообще отдельное удовольствие – наблюдение за умелыми движениями чужих рук!

А помните: вам протянули коробку «Птичьего молока», вы загадали вытянуть конфету с шоколадной начинкой и вытянули? Хотя у других оказались белые и лимонные.

А чудеса какие-то с вами случались? Точно-точно случались! Как-то солнечным утром 1 января я лежала в постели в съемной квартире в Ялте. И вдруг с балкона в комнату вбежал кот, громко «разговаривая». Сделал круг, промчался обратно и сиганул с балкона – видать, ошибся дверью. О чем он «говорил»? Думаю, поздравлял меня с Новым годом.

В каждой жизни, даже самой неустроенной и бедной на радость были и есть хорошие моменты. Друзья, стоит их пестовать и лелеять, копить эти «радости скупые телеграммы». Не принимать как должное, а воздавать им все, чего они заслуживают. Радоваться им сейчас, а затем многократно воскрешать, вспоминая, как нам было хорошо и радостно когда-то. От того, как мы обращаемся со своими якорями счастья, во многом зависит благополучие нашей сегодняшней и завтрашней жизни.

У вас может быть много якорей счастья, а может быть мало – например, у вас было не очень счастливое детство. Но независимо от этого можно самим ковать эти якоря и наращивать личный багаж счастья. Сейчас, когда мы стали хозяевами своей жизни или претендуем на это. Если мы не умеем это делать автоматически – значит, стоит этому научиться, чтобы в полной мере обладать сокровищами своего прошлого, а не жить так, словно у вас за спиной – чернота, пустота и забвение.

Кстати, когда я писала эту книгу, в памяти всплыло много якорей счастья, о которых я забыла. Но это не значит, что они канули в никуда. Эти многотысячные труженики, многих из которых я не помню «поименно», и создали каркас моей души.

В этой книге я расскажу, как шла к счастью сама и какие выводы сделала на этом пути. Мне бы хотелось, чтобы книга помогла вам глубже заглянуть в себя, поэтому я буду задавать вам много вопросов. Приготовьте, пожалуйста, блокнот и ручку.

Я не буду вас чему-то «учить». Я и сама ничего не знаю, ведь живу первый раз и познаю жизнь методом проб и ошибок. Поэтому мне будет очень полезно и интересно узнать о вашем опыте – схожем или совсем ином. Свои явки и пароли я дам в конце книги.

Я надеюсь, что, даже если ваша жизнь кажется вам черствой пресной булкой, вы сумеете наковырять в моей книге изюма и потом поделитесь со мной своими наблюдениями.

Итак, кушать подано!

Все имена, фамилии и узнаваемые нюансы в книге изменены.

Глава 1
Это у меня семейное

Мои родители – два сапога пара, хотя очень непохожи друг на друга. Их родительские семьи, пожалуй, еще более выраженные противоположности. И вот на этом стыке единств и противоположностей появилась я, и в моем характере ужились взаимоисключающие, казалось бы, черты:

Я открытая и закрытая.

Разговорчивая и молчаливая.

Любящая работать и отдыхать.

Многопрощающая и взыскательная.

Бесхитростная и умеющая извлечь выгоду даже из своих невзгод.

Осторожная и лихая.

Вежливая и дерзкая.

Щедрая и практичная.

Витающая в облаках и крепко стоящая на земле.

Считающая ворон и собранная.

Так же всеобъемлющи и порой полярны мои вкусы. Я люблю Чайковского, Егора Летова, Depeche Mode и, например, Niletto. Я ношу кроссовки и ботильоны, бейсболки и шляпки с вуалью. Люблю как излишества, так и функциональность.

Откуда все это намешалось во мне? От моих предков – Сахаровых и Кокиных.

Сахаровы – это дисциплина, режим, социальная активность, осторожность, репутация. «Не ошибись, выбирая пути» и «Береги честь смолоду». Достоинство – превыше всего. Опирайся на себя. Трудись. Подстели соломку. Преодолей все и не сломайся. И будешь пить черничный морс со свежей ватрушкой у теплого очага.

Кокины – это «невмешательство», вольница, творческая стихия. Одни Кокины рисовали, другие играли на гармошке, третьи на балалайке. Бабушка Аня слыла частушечницей. Дед Иван сам выстроил дачу и так необычно украсил и раскрасил ее, что двухэтажный домик был хорошо заметен издали и казался нам дворцом. А когда мы укладывались спать, дед рассказывал цветистые сказки собственного сочинения. Но, к сожалению, быстро засыпал и начинал храпеть. И мы толкали его и требовали продолжения. Дар рассказчика унаследовал мой папа – сейчас, затаив дыхание, дети слушают уже его.

Летом я проводила по месяцу у бабушек и дедушек. И мне нравилось и там, и там. У Сахаровых все было по часам. Я точно знала, что на завтрак будет булка с маслом, манная каша с черничным вареньем и чай с сахаром, потом мы с дедом сядем за стол друг против друга и начнем «работать». Он – читать газеты и что-то писать резким, угловатым, почти неразборчивым почерком. Я – рисовать или писать письмо родителям.

Затем пойдем на двухчасовую прогулку по паре излюбленных маршрутов с обязательным выходом на берег Волги. Во время этих неспешных променадов зимой я часто видела снегирей с красной грудкой и синичек. Кульминацией прогулки был костерок, который дед разводил из прихваченных с собой исписанных бумажек. Так он делал только зимой, и мы втроем грели руки у огня. А после прогулки был неизменно вкусный, добротный, но без излишеств, обед: борщ, картофельное пюре с котлетой, домашние солености, чай с домашним вареньем. Мой дед был весьма взыскательным мужем, но про готовку бабушки говорил:

– Тебя, Надя, взяли бы поваром и к Сталину.

Бабушка пекла очень вкусные пироги. Из сладких – щавелевый и ватрушку. Из несладких – с капустой и яйцом и круглые с мясом типа беляшиков. Но ее коронным блюдом был борщ. Есть мнение, что приготовить вкусный борщ – высший кулинарный пилотаж, поскольку его довольно сложно сбалансировать по соли, кислоте и сладости. У бабушки это получалось прекрасно! Чтобы свекла сохранила яркость, в борщ она добавляла уксус и по украинской традиции (она была из-под Киева) – крупную белую фасоль.

Летом деда Коля, пока был в силе, уходил рыбачить за Волгу, на озера. Приносил небольших карасиков, которых бабушка тут же жарила. Для меня самый смак был в хрустящих зажаренных хвостиках.

С этих рыбалок дед приносил и свертки, которые называл «от зайчика». И хотя это были самые обыкновенные бутерброды, которые он не съел, вот это «от зайчика» звучало очень аппетитно. И мы доедали все это со сладким чаем из термоса, если он вдруг тоже оставался.

Утро баба и дед начинали с зарядки прямо в постели. Дед к тому времени перенес инфаркт, поэтому не «надрывался». Сначала сжимал-разжимал кисти рук. Потом так же осторожно делал другие щадящие упражнения. Затем снимал с батареи носки, предусмотрительно положенные в тепло с вечера. И вот из таких мелочей усваивалось и записывалось на подкорку правило: чтобы было хорошо и комфортно завтра, нужно позаботиться об этом сегодня. Положи носки на батарею, собери с вечера сумку в школу. Никакой «жизни одним днем» и «куда кривая вывезет».

Потому и возделывался огород и еще один усад с картошкой на берегу Волги. Потому и ездили за реку собирать шиповник. Потому и солились грибы, варились варенья, закручивались банки с огурцами. Потому и откладывалась копеечка с невеликих доходов. А в итоге у бабушки получалось и новую кофту себе позволить, и сделать подарки близким, и поехать в турпоездку, и дать дочери с зятем пару тысяч в долг на машину, а потом половину – «простить».

Бабу Надю все любили и называли Сахарной. Она была очень общительной, но не «трындычихой». В меру разговорчивая, она обладала даром эмпатичного слушания, как бы сейчас это назвали. У нее было 2–3 подруги и множество приятельниц и хороших знакомых. А вот недоброжелателей не припомню, хотя в ее молодые годы были люди, которые пользовались ее сиротством, одиночеством и нуждой.

Дом Сахаровых держался на режиме и дисциплине. Завтрак, обед и ужин подавались в строго определенное время. Свои часы были для дневного и ночного сна, прослушивания передач по радио и избранных – по телевизору. В остальное время телевизор выключался. Если это были будни, то обязательной для просмотра была программа «Время», а в воскресенье – «Международная панорама». Дед и на автобусную остановку выходил строго по расписанию, рассчитав, когда примерно автобус будет у нас. И точно, он приезжал через 2–3 минуты.

Баба Надя не умела шить, зато вязала крючком. Вся семья, включая деда, ходила в ее вязаных летних беретах. Бабушка учила меня, как надевать его женственно и пикантно: создав асимметрию и творчески замяв мягкую тулью легкими прикосновениями пальцев. А носовые платки у меня были обвязаны бабушкиным кружевом. Ее нет уже 12 лет, а этим платочкам сносу нет. Берегу их…

Зимой в спальне зацветали декабристы, и, провожая нас, бабушка и дедушка махали нам из окна. Эта семейная традиция передалась и моей маме, а затем и мне.

Иногда мне показывали медали и ордена – бабушка и дедушка прошли Великую Отечественную войну. День Победы был священным праздником. Обязательно надевали нарядные костюмы, вешали на грудь награды, ходили к Вечному огню и смотрели по телевизору парад на Красной площади. С тех прошло 40 лет – а парад я смотрю каждый год.

А у бабушки и дедушки Кокиных, тоже выходцев из деревни, был совсем иной уклад жизни. И едва я переступала порог их дома, режим и дисциплина ставились на стоп. Кокины были умиротворенные и ни разу не тревожные. У бабушки Ани, по-моему, был негласный девиз: в любой непонятной ситуации ложись спать. И прекрасно ведь засыпала!

«Во сколько завтрак?» – «Да как захотите, тогда и завтрак. Дорогу на кухню знаете. А не будет аппетита – так можно и без завтрака». «До скольких можно не спать?» – «Да хоть всю ночь не спите. Хотите – гуляйте весь день, хотите – рисуйте». Я пишу во множественном числе, потому что ко мне присоединялась двоюродная сестра Оля, на год меня младше.

Однажды мы проснулись, а дома – никого. И завтрака нет. Бабушка появилась ближе к полудню и принесла нам по пирожку с рынка. Ну а мы и без того не дали себе засохнуть. В банке на подоконнике всегда зрел ядреный квас на хлебных корках, а в холодильнике мы нашли банку соуса «Краснодарский», им и намазали по куску хлеба. Дед Сахаров, наверно, дар речи бы потерял, увидев, что ест его внучка. Ведь на завтрак ребенку полагалась молочная каша, булка с маслом и сладкий чай.

У Кокиных я могла делать, что хотела. Могла, поддавшись влиянию Оли, намазаться бабушкиным тональным кремом «Балет» оттенка «персик», накрасить губы помадой и подвязать трусы сбоку ленточками – на манер западных звезд. Но чаще все же рисовала, писала письма и лазила по книжному шкафу. Там были интересные книги – например, про современный зарубежный кинематограф. И я читала про неведомых мне Робера Оссейна, Анну Маньяни и молодую звезду тех лет – Стефанию Сандрелли. Она там позировала в платье с узким декольте до талии – это было как-то очень смело, но элегантно. А еще в те годы я прочитала про страшную болезнь – ностальгию, которая настигает каждого, кто покидает родину. Зачем ее кто-то покидает и обрекает себя на неминуемые страдания, я не понимала. Я вообще считала, что такое случается крайне редко. Возможно, в те годы так оно и было.

Вот так во мне и слились противоположные, казалось бы, черты: любовь к дисциплине и «вольнице», серьезность и веселость, умение работать и умение отдыхать.

Вот почему я и экстраверт, и интроверт. И стрекоза, и муравей. Были бы одни Сахаровы – я бы, возможно, выросла менее гибкой. Были бы одни Кокины – я бы, наверно, была более стрекозой, чем сейчас.

Это не значит, что сегодня я одна, а завтра – другая. Все эти черты не представлены во мне полюсами, между которыми идет вечная борьба, а расстилаются спектром от «антарктиды» до «антарктики». Таким образом, ни одна черта не противоречит другой. Я чувствую себя «широкой» (богато укомплектованной) и целостной.

А теперь запишите характерные качества каждого родителя, бабушки и дедушки. Можно и других людей, значимых в детстве. Затем выделите зеленым цветом те свойства, которые вам нравятся и которыми вы гордитесь, и красным те, от которых вы предпочли бы избавиться. Если остались черты, с оценкой которых вы затруднились, подумайте, какие положительные стороны вы можете в них выделить.

Например, сдержанность. Это качество, которое, как медаль, имеет две стороны. С одной, сдержанность ценна в работе, где нужно уметь сохранять хладнокровие и самоконтроль. Но с другой, сдержанность может препятствовать выражению эмоций и развитию близких отношений.

Таких «неприкаянных» качеств может быть много. И у нас нет цели выкинуть их из списка и своей личности. Цель – перевести эти качества в нужное русло. Сберечь в себе ценное семейное, но при необходимости «подправив» его.

Трудись. Будь гордой. Опирайся на себя

Сначала нас формируют наша семья и семьи наших родных. А потом – все встреченные нами люди. Вот 3 опоры, которые с помощью близких стали расти во мне с раннего детства, а потом к их «культивированию» подключилась и я сама.

Первая опора – быть занятой. Такой человек никогда не скучает и имеет то, за что себя уважать. Занимая себя то тем, то другим, он управляет своей скукой. Вернее, не допускает ее в свою жизнь.

В любом возрасте, хоть в 4 года, у человека должны быть дела: свои и помощь близким. Пока мала, твои дела – почитать, нарисовать что-то, написать письмо родителям, сходить за хлебом по поручению старших, помочь бабушке накрыть к обеду, на огороде детским ведерком наносить воды с колонки, прополоть грядку.

Но быть занятой – это не значит, что надо постоянно как заведенная что-то делать.

Как и труд, в нашей семье был регламентирован и отдых: тот же послеобеденный сон. Или свободный час, когда можно сесть порисовать и тебя никто не будет дергать.

С детства усвоилось: делу – время, потехе – час. У меня не будет охоты к гулянке, если до этого я не поработаю хорошенько. Отдыхать, развлекаться – это именно «с устатку», «с чувством выполненного долга». И два дня подряд я не пойду на развлекательные мероприятия. Люблю редкие, но меткие праздники души и тела с близкими, а на другой день гулять уже не хочу. С седьмого неба надо мягко спускаться на землю. И не будет «депрессий отдохнувшего».

Вторая опора, выращенная с детства, – полагаться на себя. Чтобы вырасти таким, первоначально ребенок учится трудиться и быть занятым. Впоследствии его детские дела станут взрослыми, принесут доход и устойчивость. То есть формула примерно такая: имей дела, трудись, зарабатывай и делай свою жизнь стабильной и благополучной.

Я нередко слышу, как девочкам (или про девочек) говорят: «Зачем их настраивать на работу? Пусть выходят замуж за богатых и не знают бед». Родители, которые так воспитывают своих дочерей, несут им большой вред. Ведь лишь опора на себя и способность самостоятельно устраивать свою жизнь способны максимально защитить от жизненных невзгод. В жизни, где большинством рычагов управляешь ты, а не условный богатый муж, меньше иксов, больше определенности, стабильности. Пусть муж будет богатым, но ты тоже что-то собой представляй и умей себя обеспечить.

Третья опора – помни о достоинстве, будь гордой. Умей выстроить жизнь так, чтобы быть независимой, никому не кланяться, не терпеть плохого обращения, потому что нет выхода. Не навязывайся. Не старайся понравиться. Не хотят с тобой дружить – и тебе этого не надо. И самое-самое важное и страшное – не бегай за мальчиками!!!

Нельзя унижать и достоинство другого. Как и все дети, мы называли друг друга Ленками, Юльками, Алешками. Как-то я рассказывала деду Сахарову:

– И вот мы с Маринкой…

– С какой еще Маринкой? – строго остановил меня дед.

– Ну, с моей подругой Маринкой с четвертого этажа.

– Нет никаких Маринок, Танек и Васек. Есть Марины, Тани и Васи.

Может показаться, что это было чересчур, и нет ничего страшного в том, чтобы назвать Марину Маринкой, особенно если это близкая подруга и она не против такого обращения. И все же замечание деда стало одним из многочисленных уроков уважения к людям и их достоинству, нетерпимости к оскорблениям. Они у нас в семье не допускались. Нельзя было обозвать кого-то дурой, дубиной стоеросовой или гоблином пучеглазым. Можно было спустить пар иначе.

– Царица небесная! – иногда восклицала бабушка.

Это чувство собственного достоинства – наверно, самая крепкая моя опора. Сколько раз я благодарила жизнь за то, что она у меня есть! Она уберегла меня от многих унизительных ситуаций.

Чувство собственного достоинства логично привело меня к умению не любить безответно, не терпеть плохого отношения. Не идти на компромиссы в ущерб себе. Заботиться о своей репутации, обходить соблазны, рискующие увести с главной дороги.

Я знаю, что пережить можно все. А вот потерю достоинства – сложно или невозможно.

Друзья, а какие опоры начали формироваться в детстве у вас? За что вы им благодарны? Ваши нынешние опоры – те самые, из тех лет, или с течением жизни вы приобрели новые?

Прививка от хвастовства

– Если тебя спросят, как ты учишься, что ответишь? – как-то поинтересовался дед Коля.

– Я отличница.

– Нет, это нескромно.

– Но если я правда отличница?

– Надо отвечать: «Спасибо, хорошо».

– А как люди узнают, что не просто хорошо, а отлично?

– Кому интересно, уточнит: «Сколько четверок?» И вот тут можно ответить: «Ни одной».

Став взрослее, я поняла, как же прав был дед. Задавая школьнику вопрос «Как ты учишься?», а взрослому – «Как дела?», люди обычно не ждут подробного отчета. Это ритуальные фразы, на которые и отвечать стоит лаконично и нейтрально. Неправильно говорить «Все ужасно», но неправильно и заявлять что-нибудь вроде «Лучше всех!», «Блестяще!», «Сам себе завидую!» Первые люди неприятны как токсичные нытики, а то и продуманные разводчики на жалость. Вторые отталкивают самовлюбленностью, могут показаться неискренними, стремящимися возвыситься над другими любой ценой.

Готовность и стремление рапортовать о своих достижениях не надо путать с любовью к себе.

Есть сейчас такой перегиб: «А я не стесняюсь своего успеха! Я им горжусь, и пусть все знают о моих достижениях!» Но зачем такие крайности? Можно уважать свои достижения и быть довольным собой, но при этом оставаться скромным.

Выходит, скромность – это выражение любви к людям. Ты ценишь, любишь и уважаешь себя, но, значит, ты априори чувствуешь это и по отношению к другим, если они не сделали чего-то, исключающего симпатии в их адрес. Ты ощущаешь себя равным им и не тянешь на себя одеяло. Например, если ты хорошо поешь, то в компании можешь блеснуть талантами, но не превращаешь вечеринку в собственный бенефис, навязчиво солируя или забивая своим «дивным волжским басом» голоса других.

Кстати, много уроков человечности можно почерпнуть в старых книгах по этикету. Недавно мне попала в руки такая, изданная в 1961 году. Там-то я и прочитала о правилах блистания талантами в компаниях. На мой взгляд, это именно о здоровой скромности. Не принижая свой талант, ты не «выламываешься», если тебя просят спеть. Ты охотно солируешь в куплетах, если видишь, что окружающим это нравится и они подхватывают только в припевах. Но ты не рвешься «на сцену», если никто не желает прослушать 15-минутное исполнение «Я встретил вас, и все былое…» со всеми повторами строк и распевами.

Итак, ты не принижаешь свой талант, но понимаешь, что и у других он тоже есть. И не перетягиваешь все внимание на себя, не давая другим раскрыться.

Я уже давно скромна не потому, что одергиваю себя, а потому, что мне правда неинтересно рассказывать о себе и своих делах. Мне интереснее послушать про чужие, получить новую пищу для размышлений, узнать новые стороны жизни. Поэтому на вопрос «Как дела?» я отвечаю: «Нормально»/«Неплохо»/«Хорошо». Но не скажу «Хреново» (так у меня не бывает) или «Великолепно»/«Блестяще» (даже если считаю, что это так). Зачем эти превосходные степени? Доволен своей жизнью – ну и здорово.

А вы считаете себя скромным человеком? Помогает ли это вам по жизни или ваша скромность такого толка, что иногда мешает вам?

Нет вдохновения – полей цветы

Первый талант, который я продемонстрировала в жизни, был рисовальный. Это были обычные каля-маля, через которые проходит каждый ребенок, но в семье была установка – примечать склонности и развивать дарования.

И вот в 7 лет меня отдали в изостудию. К тому времени интерес к рисованию у меня начал угасать. Одно дело – рисовать что-то свое фломастерами, и совсем другое – какой-нибудь скучный горшок с натуры простым карандашом. Я начала отлынивать. Но преподаватель, художник Аскольд Павлович Русин, создававший полотна о труде кораблестроителей завода «Красное Сормово», не принуждал рисовать и «преодолевать себя». Этот мягкий и чуткий человек говорил:

– Иногда нет вдохновения. Ну и ладно. Займись чем-то другим. Полей цветы, например.

И я с облегчением шла за лейкой. Пусть не рисовала, но не лоботрясничала же!

Но по инерции я ходила в кружок, а родители продолжали думать, что рисование мне интересно и что в кружке я рисую. А я поливала цветы и приятно проводила время в творческой среде. Шаталась по студии, демонстрировала желающим, как я сажусь на шпагат, глазела на мольберты старших товарищей, работавших уже масляными красками из тюбиков, а не гуашью, как я.

Задумав остросоциальное полотно «Второй «В» дежурит в классе», я скисла еще на этапе планирования композиции. Аскольд Павлович чутко приметил мой творческий кризис и попробовал увлечь новыми идеями. Но предложенная им тема – «Советские полярники встречают северное сияние» – меня не увлекла. Оно было бы и интересно – изобразить небо в разноцветных всполохах, но не мужиков в тулупах.

Охлаждение к рисованию нарастало. Давно позади остался «успех», когда мою картину «Веселый теремок» взяли на областную детскую выставку. Как объяснил Аскольд Павлович – потому что он очень просил за меня. Ему говорили, что полотно – дрянь, сляпано кое-как, что было чистейшей правдой. Но решающим аргументом стал юный возраст художницы – мне было 7 лет. Обо мне даже благосклонно отозвалась критика в областной газете. Эта заметка до сих пор хранится в семейном «архиве».

Увы, добрая журналистка не знала предыстории «Теремка». То, что составляло главное достоинство картины, было заслугой старших товарищей. Именно они набросали в карандаше и сам теремок, и фигурки животных, и гвоздь композиции – веселого лягушонка, растянувшего гармонь на крыльце. Все, что сделал номинальный автор картины, – так это испортил чужие труды, грубо раскрасив эскиз гуашью.

А я начала проваливаться в мир книг и ко второму классу с головой погрузилась в «страну Читалию», как пели мы в школьном хоре. Придя из школы, я прямо в форме садилась на ковер и выпадала из времени, поглощая Жюль Верна, Марка Твена, Диккенса и Сетона-Томпсона. В таком виде меня и заставали родители, вернувшись с работы.

Иногда они брали меня с собой в гости. И вот, пока взрослые сидели за столом, я в соседней комнате листала журналы «Здоровье», «Работница», «Крестьянка». Тогда многие выписывали периодику и буквально в каждой семье было что полистать. В журнале «Здоровье» я с интересом читала ответы на вопросы читателей типа «Можно ли ехать на юг после аборта?» или «Как питаться при демпинг-синдроме?» Или продиралась сквозь статью «Отвести дамоклов меч наследственности». Ничего не понимала, но почему-то было интересно.

Как-то я играла в прятки во дворе и очень удачно спряталась в палисаднике. Рядом валялась порванная газета «Правда». Я потянула ее к себе и… В общем, меня никто не нашел, а мой лексикон пополнился словом «контрас»[1].

Лет в 8 я пробовала ходить в хореографический кружок. Но меня быстро отсеяли как неперспективную. Когда в нашей школе решили открыть танцевальный кружок, меня, уже пятиклассницу, точно так же отсеяли еще на этапе отбора. Действительно, на меня нападает какой-то идиотизм, когда надо танцевать по команде. Но когда я танцую, как хочу сама, то выделываю те еще кульбиты, и, по моему мнению, делаю это не безобразно.

Отсеяли здесь – зато сочли «перспективной» в бассейне, куда нас водили во втором классе. А все потому, что я умела плавать под водой: научил папа в 6 лет, на Черном море. Но в бассейн меня не отдали. Во-первых, это было далеко от дома, занятия были днем, а родители работали. Во-вторых, я и так уже ходила на рисование, в хор и на художественную гимнастику. При этом отлично училась и читала как не в себя. В то время у меня начались головные боли, и мама повела меня к невропатологу.

– А что вы хотите? – развела руками врач. – У ребенка очень насыщенная жизнь.

Ну и в-третьих, учительница по пению, в чей хор я ходила, нагнала на мою маму страхов про широченные плечи и «ужасные» узкие бедра пловчих.

– Вы же не хотите, чтобы у вашей дочери была такая фигура? – говорила эта миниатюрная, пухленькая, миловидная молодая женщина – ну точно маленькая княгиня Болконская.

Сейчас я рада, что жизнь уберегла меня от «соревновательных» кружков, а дала те, где не требовали высоких достижений и медалей.

В хоре я была третьей в пятом ряду, на художественной гимнастике – вообще первой с конца, на рисовании – примерно на той же позиции. Но жизнь ощущалась насыщенной и интересной. Я была «при деле».

И у меня не было ни тени зависти, когда я смотрела, как Наташа Ш. садится на поперечный шпагат и скручивается в колечко, а солист Александр В. так поет «Я верю в разум человека, в его порыв дружить, любить», что мурашки по коже бегут. При этом я не хотела быть ни как Наташа, ни как Александр. Почему? Наверно, было какое-то бессознательное ощущение своей личной ценности независимо от достижений. В целом я нравилась себе. Не хватало лишь длинных волос и модной заколки «банан».

Моим любимым кружком стала «Эстетика быта», куда мы с подругой записались в седьмом классе, чтобы научиться шить. Там мы впервые прикоснулись к сияющему миру журнала «Бурда Моден». Рассматривали его, затаив дыхание, из рук преподавательницы Ирины Александровны, с благоговением слушая ее комментарии.

Журналы «Бурда Моден» тех и более поздних лет стали для меня якорями добра, своего рода фетишами счастья. И сейчас, спустя много лет, я по крупицам собрала их, «выследив» на «Авито». И пусть я редко шью, но провести вечер, перелистав три-пять журналов за 1989 или 1990 год, – для меня особое удовольствие.

Когда я стала старше, у нас в школе ввели предмет УПК (учебно-производственный комбинат). Там раз в неделю мы осваивали азы разных профессий. Кто-то ходил в медучилище, кто-то – строчил трусы и рукавицы, мальчики слесарничали-столярничали.

Мы с подругой записались на педагогику. Это оказалось тем еще занудством. Под диктовку мы часами писали в тетрадку какие-то трескучие фразы. Однажды мне это надоело, и я пошла на прием к директору УПК.

– Мне не нравятся эти профессии, – сказала я. – А той, которой я хочу заниматься, у вас нет.

– И кем же ты хочешь стать? – поинтересовался директор.

– Журналистом! – с апломбом выпалила я, уверенная, что он разведет руками.

Но не тут-то было.

– Отлично! Определяем тебя на практику в «Красный Сормович»!

И тут же позвонил Ларисе Мухиной, журналистке районной многотиражки. Так в 15 лет вышла моя первая заметка. Особенно этим был доволен дед Сахаров.

А какие у вас были интересы в детстве и юности? В какие кружки и секции вы ходили? Остались ли у вас радостные воспоминания от поиска себя? Сохранили ли вы те интересы, когда повзрослели? В чем они сейчас выражаются и как обогащают вашу жизнь?

При своих интересах

Я часто рассказываю, что еще в 6 лет решила, что буду писателем. Мне так запомнилось. Но, проведя ревизию своих воспоминаний, я поняла, что интерес к писательству возник у меня лет в 9. Да, точно! «Гостья из будущего» вышла в 1984-м, и я впервые уединилась с ручкой и общей тетрадью. У меня тоже была Алиса, такая же умная и продвинутая, как ее тезка Алиса Селезнева. Моя Алиса шагнула в старинное зеркало, а это оказался портал в будущее.

Закончив повесть про Алису, лет в 10–11 под влиянием сериала «Джейн Эйр» я взялась за роман из жизни английской аристократии. Теперь общая тетрадь была уже более крупного формата, а главную героиню звали Джейн Шелл.

Странно, но, когда во втором классе (то есть в те же 9 лет) нам задали на дом сочинение «Кем я хочу стать», я стала писать, что астрономом. Не знаю почему, но маму привел в замешательство мой выбор. Видимо, он казался ей «выпендрежным», оторванным от реальности. Она убеждала меня писать о профессии инженера, но я не согласилась. Позднее она рассказала мне, что говорила об этом с классной:

– Вот, астрономом хочет быть.

– Пусть помечтает, – якобы улыбнулась классная.

И действительно, любовь к астрономии оказалась такой же поверхностной, как к рисованию. Я с азартом изучила Солнечную систему, раздобыв где-то учебник для десятого класса, но едва дошло до звезд, там уже пошла «тяжелая» математика. Парсеки и перигелии были мне не по возрасту и неинтересны. Профессия астронома оказалась не такой романтичной, как мне представлялось. Ведь астрономы не мечтательно любовались на звезды в сильном приближении, а вели сложнейшие расчеты, выдвигали и доказывали гипотезы…

– Почему бы тебе не стать инженером, как мы с папой? – спрашивала мама.

– А чем занимается инженер?

– Вот сейчас мы закрываем научную тему, закончили испытания гальванического аппарата «Микрон»…

– Ой, все.

Этого я не говорила, но лицо у меня наверняка было скучающим.

Когда мне было лет 14, дед Сахаров провел со мной профориентационную беседу. Он достал папку, а из нее – вырезанные и пронумерованные статьи собственного авторства[2]. Тогда это называлось рабкор – рабочий корреспондент. Или внешкор – внештатный корреспондент. Человек работал учителем, продавцом или на пристани, как мой дед, а как появлялась тема – писал заметки и отправлял по редакциям. Иногда что-то публиковали и присылали гонорар. Дед с гордостью показывал мне квитки почтовых переводов и всячески агитировал за журналистику. Но не в качестве подработки, как у него, а чтобы сделать ее своей профессией.

Я стала все чаще задумываться, кем стать.

Интерес к литературе и русскому языку явно доминировал среди прочих, но выбор профессий для таких, как я, был невелик. Учитель? Пожалуй, интересно, но не совсем мое. Филолог, то есть тот же преподаватель? Тоже нет. Так я пришла к мысли: любовь к литературе и языку логичнее всего реализовать в журналистике. А в уме я держала, что это станет школой литературного мастерства и работы с материалом, стартом на долгом пути к писательству. Так я пришла к решению поступать на журналистский факультет нашего университета.

Лет в 14–15 был период, когда я колебалась между писательством и моделированием одежды. Я ведь с большим интересом ходила в кружок «Эстетика быта», шила и довольно лихо моделировала.

Камнем преткновения стали экзамены, которые предстояло сдавать при поступлении в Ивановский текстильный институт: рисунок, математику, химию или физику. По всем этим направлениям я не блистала успехами. Но все же попробовала возобновить обучение в художественной школе – чтобы окончательно убедиться, что мне тошно рисовать.

Так само собой вырулилось к тому, что я иду на журфак. Поэтому после девятого класса я перешла в гимназию, где как раз открывали специализированные классы: гуманитарные, математические и естественно-научные. Тех, кто выбрал гуманитарное направление, уже не донимали математикой и физикой. И я с чистой совестью махнула рукой на алгебру, на уроках либо читая, либо делая записи в дневник.

Писательство и создание одежды были и остаются моими самыми большими интересами. Я увлеченно создаю и пересоздаю свой гардероб, вдумчиво составляю образы, а это, я вам доложу, сложная мозговая работа, каждодневная разминка для «серых клеточек», как говорил Эркюль Пуаро.

А кем хотели стать вы и почему? Удалось или жизнь сложилась иначе? Довольны ли вы своей нынешней профессией? Кем вам доводилось работать за жизнь и какие теплые впечатления с этим связаны? Есть ли у вас в планах поменять профессию и чего вы от этого ждете?

Любовь со второго взгляда

Не упускайте случая находить интересное даже там, где вам кажется неинтересно. На земле нет неинтересных мест – есть только неинтересующиеся люди. Люди, не умеющие находить интересное, внутренне скучные.

Дмитрий Лихачев

Мои родители внимательно относились к моим интересам. Присматривались, а чего там захотел ребеночек. «Калякаешь фломастерами? Вот тебе изо», «Восхитился ча-ча-ча? Давай запишемся в танцевальную студию», «Хочешь читать? Вот тебе любые книги». В результате у меня не было трудностей с самоопределением. Скорее, мне пришлось «сузиться», выбирая занятие по жизни.

Но единственный ли это путь к тому, чтобы найти любимое дело и чувствовать себя реализованным? К счастью, нет. Недавно одна знакомая 10-летняя девочка писала в гимназии «научную работу». Вместе с родителями они выдвинули и доказали гипотезу: любимым может стать любое дело, которым ты занимаешься добросовестно и достигаешь в нем успехов.

Это они взяли не с потолка. Исследовали жизнь прадеда этой девочки – Героя Социалистического Труда. Мать воспитывала его одна, жили очень бедно, поэтому пришлось мальчику в 15 лет пойти на авиационный завод. Раньше так часто было. Семье были нужны деньги, и подростки шли работать или учиться после восьмого класса, чтобы приносить в дом хотя бы стипендию. Моя мама, например, мечтала стать экскурсоводом, а стала инженером, потому что пришлось в 15 лет пойти в энергетический техникум. Ну а потом, как говорится, сам Бог велел поступать в политех.

Но вернемся к прадедушке-герою. Он не мечтал работать на заводе. Может, он еще даже не успел понять, в чем его призвание. Но жизнь забросила его туда, и человек втянулся, загорелся. Почему так случилось? Думаю, сошлись несколько счастливых обстоятельств.

Во-первых, отечественное авиастроение в те годы было на подъеме, авиастроителей почитали, о них говорили как о людях, делающих большое дело. Это подогревало в пареньке, а затем мужчине чувство собственной значимости и необходимости.

Во-вторых, заводом руководил выдающийся конструктор Туполев, который сам горел авиастроением и своим примером вдохновлял сотрудников. На предприятии был дан зеленый свет всем, кто хочет трудиться, совершенствоваться в профессии, осваивать новые специальности, получать профильное высшее образование. Когда руководитель – такой человек, как Туполев, то и костяк коллектива складывается ему под стать.

И этот костяк передает свой конструктив другим, а те – дальше, как эстафету. Лентяи и нытики естественным образом отторгаются таким коллективом.

В-третьих, достижения коллектива постоянно отмечались на разных уровнях. Люди слышали похвалу, им давали квартиры, дачи, премии, награды… Вот и этот прадедушка, хоть и не получил высшего образования, и всю жизнь был занят на рабочих специальностях, жил очень хорошо. И деньги были, и награды, и уважение. «Выбился в люди» и мог по праву собой гордиться.

Сложно не полюбить такую работу, согласны?

Да и моя мама, хоть и не мечтала стать инженером, но, став им, отвращения к своей работе не ощущала. Добросовестно работала, ходила в свой НИИ без «оттенка усталой обреченности». Опять же, был отличный коллектив, общественная работа, которая всегда ее привлекала. Так стоит ли считать, что она не реализовалась, если у нее не срослось с профессией экскурсовода?

У многих из нас примерно одинаковые способности, только одним их помогают развивать, а другим – нет. Простой пример. Считается, что у меня нет склонностей к точным наукам. Однако же в шестом классе у меня по физике была пятерка! Почему? Да потому что физику у нас вела Татьяна Николаевна Бочкарева, которая преподносила знания настолько лаконично и артистично, что это просто не могло не впечататься в голову. Ты мог забыть, что написано в параграфе, но перед тобой стоял образ Татьяны Николаевны, которая с выразительной мимикой показывает сначала одну эбонитовую палочку, затем из-за спины выбрасывает руку со второй, трет одну об другую и…

А потом пришла Елена Григорьевна, и по физике скатились многие, кроме парочки человек, у которых был истинный интерес к предмету. И я, естественно, стала якобы не способной к точным наукам.

К чему я? Даже при скромных способностях к какому-либо делу мы можем в нем преуспеть и сделать его неиссякаемым источником радости и благ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Никарагуанское военно-политическое движение, вооруженная оппозиция правящему режиму, действовавшая в 1980-х годах.

Вернуться

2

Кстати, это у меня на автомате: напечатал фото – на обороте поставь дату и место. Вырезал заметку – поставь дату и источник.

Вернуться