Моник Сиси
В отражении тебя

Monique Scisci

BEHIND

© Copyright © 2022 Monique Scisci

All Right Reserved © 2023 Queen Edizioni

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Благодарности

Благодарю свою бабушку, прежде всего за ее огромную страсть к чтению. Благодарю свою семью за понимание и поддержку. Благодарю мужа за то, что он всегда был рядом, чего бы это ни стоило. Благодарю моих самых дорогих и преданных друзей, которые являются зеркалом моих эмоций.

Благодарю читателей, которые продолжают следить за мной и подпитывать мое воображение. Благодарю друзей-блогеров за их огромную поддержку, многие из них были рядом со мной с самого начала. Их постоянное присутствие со временем превратилось в фундамент уверенности.

Благодарю редакторов Джессику и Ирену за то, что превратили этот роман в необыкновенное приключение. Благодарю Кристину за то, что она с такой заботой и любовью создала макет «Позади», а Элеонору – за фантастическую обложку, лучшего я и не могла пожелать.

Благодарю Анису Гджикдиму, моего редактора, за то, что она приняла эту историю с энтузиазмом, который мне был необходим в то время, когда я не была уверена в том, какой путь выбираю. Бывают моменты, когда нужно просто встретить нужного человека.

Я также благодарю своих коллег, которые разделяют со мной радости и горести этой работы. Отдельное спасибо группе «SLP Limited Edition» – рассаднику великих и маловероятных размышлений о писательском мире.

Наконец, благодарю тех, кто будет читать меня впервые, надеюсь, книга подарит вам незабываемое путешествие.

Приятного чтения!

Плейлист

Написание романа сопровождалось несколькими дорогими моему сердцу музыкальными произведениями. Ниже представлен список тех, которые отражают наиболее значимые моменты.

Feeling You – Harrison Storm A Case For Shame – Moby (feat. Cold Specks) The Funeral – Band Of Horses Salvation – Gabrielle Aplin Jupiter 4 – Sharon Van Etten Bitter Taste – Billy Idol Learn to Say No – KAYMA In This Shirt – The Irrepressibles THE LONELIEST – Måneskin Paralysed – Jamie Brown

Angel by the wings – SIA New born – Muse Bury a friend – Billie Eilish

Пролог

Нотариус оторвал взгляд от документов и с подозрением посмотрел на меня.

– Почему вы хотели, чтобы я их прочитал? Обычно вскрытие завещания происходит посмертно.

– Мне нужно, чтобы вы знали заранее и были готовы. Когда меня не станет, вам придется следить за тем, чтобы мои дети соблюдали оба соглашения, – я поднесла сигарету к губам.

– Вы действительно уверены, что хотите это сделать? – спросил он, прежде чем запечатать конверт.

Наклонившись вперед, я потушила окурок в хрустальной пепельнице. Сомнения Дональда понятны, но рассказать ему больше, чем необходимо, я не планировала. О мести я мечтала с того ужасного дня и придумала способ, как уничтожить имя семьи, с которой оказалась связана против своей воли.

Никто не заслуживает таких страданий, какие выпали на мою долю, никому больше никогда не придется смешивать их кровь со своей. Даже если я не увижу гибель Бердвистлов, мне достаточно знать, что стану ее причиной. Я откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

– Итан и Джулиан – мои единственные наследники. Никто, кроме них, не будет претендовать на право владеть нашими активами, если вас это беспокоит.

– Я в этом не сомневаюсь, – нотариус откашлялся. – Леопольд передал вам все имущество, вы имеете право распоряжаться им по своему усмотрению. Мне просто интересно, зачем связывать наследство. Если что-то пойдет не так, совет директоров получит полный контроль над компанией, а это означает, что даже дети ваших детей, если они у них когда-либо будут, не смогут извлечь из этого выгоду.

Я поджала губы, достала из пачки еще одну сигарету. Прикурила на глазах нотариуса, вдохнула полную грудь никотина и выпустила дым в его сторону.

– Искренне надеюсь, что у них хватит ума не заводить потомство.

Сама мысль о том, что они могут привести в мир еще больше извращенных существ, вызывала у меня отвращение.

Дональд нахмурился.

– Вы всегда говорили, что очень любите Итана, а про Джулиана – что он непокорный и жестокий мальчик, но такое решение заденет обоих. Возможно, вам стоит переосмыслить…

Я вскочила, и нотариус замолк.

– Если вы не в состоянии проявить уважение к моей последней воле, мне придется обратиться к кому-то другому, – я подошла к столу, чтобы забрать документы.

Дональд вздохнул и запечатал конверт.

– Я сделаю то, что вы просите, – пообещал он и убрал завещание в сейф.

У меня вырвался вздох облегчения. Возможно, мне не удалось обеспечить себе место на небесах, но я только что подарила Джулиану билет в ад – в один конец.

Глава 1
Итан

– Ты поторопился! – выкрикнул мой кузен Ричард, первенец славной династии Лэньонов.

Я опустил очки и посмотрел на него, чуть склонив голову. Ненавижу признавать поражение, а это поражение ранило втройне. Я оценил все аспекты предложения, но в итоге сделка не состоялась, и теперь я вернулся к исходной точке. Чтобы избавиться от наследства матери, придется искать другого партнера, готового продать мне контрольный пакет акций.

– Некоторые сделки происходят не сразу, – я вернул самообладание – не привык показывать свое настроение.

– Я советовал подождать, – упрекнул Ричард, слишком потрясенный, чтобы понять, как далеко я могу зайти. – Нужно было прислать мне устав компании, как я просил.

Ричард – отличный юрист, он считает себя своего рода консультантом. К сожалению, его советы выходят далеко за рамки профессиональной сферы и, на мой взгляд, он слишком осторожен. Я поднес сигару к губам, но, прежде чем затянуться, решил прояснить одну деталь:

– Предполагается, что акционеры знают условия продажи.

– Не все страдают обсессивно-компульсивным расстройством, как ты, – огрызнулся он.

Кузен переживал не напрасно: мои решения влияли не только на мой капитал, но и на его финансы. Его отец, прежде чем уйти из жизни, накинув петлю на шею, промотал семейное состояние из-за алкоголя и игровых долгов. Если бы не мое вмешательство, Лэньоны разорились бы. Их положение сейчас зависело от меня, точнее, от денег, которые я вкладывал, чтобы они могли продолжать свой бизнес.

Я поднял подбородок.

– Неудача не синоним поражения.

Ричард покачал головой, молча опустился в кожаное кресло, прихватив третий стакан бренди. Подражая ему, я откинулся на мягкую спинку и насладился вкусом сигары «Кочиба Бихайк».

– Нам следует поговорить о более важных вещах, – вступил в беседу Габриэль, младший Лэньон, привлекая наше с Ричардом внимание.

Засунув руки в карманы дорогого смокинга, Габриэль стоял возле окна и рассматривал темное лондонское небо. В нескольких шагах от нас гордо возвышался Биг-Бен, окутанный тонким покрывалом тумана. Зрелище, которое меня всегда завораживало.

– Что ты имеешь в виду? – скучающе буркнул Ричард.

Габриэль повернулся, его глаза обрамляли мимические морщины. Он был моложе Ричарда и даже меня, но иногда казалось, что он вдвое старше нас. Может, это связано с его работой: он психиатр. Соприкосновение с проблемами других людей требует немалых усилий, как душевных, так и физических. Я ему не завидую: мне сложно вникать в чужие эмоции – свои-то понимаю с трудом. Но вот страсть, с которой Габриэль посвящает себя пациентам, восхищала. С такой же страстью я управлял «Башней Бердвистл».

– Есть ли новости от Джулиана?

Вопрос адресовался мне. Я закрыл глаза. Мой близнец – больное место. Не люблю, когда речь заходит о нем, и, честно говоря, не имею ни малейшего представления, где брат сейчас.

– Нет, – сухо ответил я.

Джулиан нередко исчезает надолго, и его молчание обычно беспокоит, хотя часть меня испытывает облегчение. Его отсутствие дает необходимую передышку от постоянных переживаний.

– Надеюсь, он не попал в беду, – Габриэль не сводил с меня взгляда, будто ожидал заверений.

– Может быть, он что-то замышляет? – предположил Ричард, почесывая подбородок.

Я вздохнул. Действия Джулиана накладывали на меня отпечаток: невозможно разорвать связь между нами, и дело не в том, что мы братья. Мы с ним – часть одной системы. Мы близнецы, но очень разные. Джулиан словно дикарь: импульсивен и беспокоен, действует не подумав, им часто движут не скажу злые, но определенно противоречивые чувства. Я же с головой на плечах: ответственный, уравновешенный и рассудительный человек, на которого можно положиться.

– Думаешь, с ним все в порядке? – Габриэль продолжал атаковать.

В последний раз, когда Джулиан исчез, Ричарду пришлось постараться, чтобы избежать судебного разбирательства.

– А что для тебя значит «в порядке»? – парировал я.

Габриэль сжал челюсти и сел в кресло напротив моего, опираясь локтями на квадрицепсы.

– Тебе стоит связаться с ним, чтобы понять, что у него на уме.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, из соседней комнаты донеслась фоновая музыка Лондонского симфонического оркестра. Моя тетя пригласила его на ежегодный сбор средств, который всегда проводился 21 мая. Ричард, Габриэль и я – Джулиан не посещает светские мероприятия – никогда не чувствовали себя комфортно на официальных приемах. Обычно через некоторое время мы прятались в укромном месте – в бывшем кабинете моего дяди, чтобы избежать бесполезных и удушающих любезностей.

– Ты мог бы привести Олив, – Габриэль сменил тему, снижая напряжение в воздухе.

Я поднял бровь.

– Она слишком маленькая.

– Ты обдумал мое предложение? Колледж Куинсвуд – одно из самых престижных частных учебных заведений.

– Ей придется жить в общежитии, – напомнил я.

– Для нее это хорошая возможность.

– Я предпочитаю, чтобы она оставалась рядом.

– Что в переводе означает «в клетке», – упрекнул кузен.

– Она уже потеряла мать. Я не намерен больше ничего у нее отнимать.

Габриэль грустно вздохнул, закрывая лицо руками.

– Я так понимаю, миссис Купер тоже уволилась.

Правда. Эта ведьма бросила нас ни с того ни с сего.

– У меня на столе десятки резюме, – соврал я.

На самом деле список квалифицированных преподавателей частного образования становился все меньше. У Олив колючий характер. Она больше похожа на Джулиана, чем на меня: мятежная, дерзкая и непокорная. Признаюсь, меня это беспокоило.

– Вот куда вы пропали!

Голос тети вибрировал сквозь стены, как оглушительный звук стадионного рожка. Ричард откашлялся и спрятал стакан бренди за спину. Его мать, по понятным причинам, не одобряла злоупотребление алкоголем. Габриэль же, как заботливый лакей, подошел к ней и предложил одно из пирожных, взятых со шведского стола. Я остался в кресле, наблюдая, как закрылась дверь, надеясь, что это вторжение будет столь же коротким, сколь и безболезненным.

– Вы пропускаете прием, – заметила тетя, деликатно откусывая песочное тесто.

Кэтрин Райт Лэньон – харизматичная женщина. Когда она стала вдовой, ей пришлось восстанавливать честь семьи, и делала она это с достоинством. Она не подозревала, что именно я финансировал ее художественную галерею, оплачивал дорогую аренду адвокатской конторы Ричарда в центре Лондона и поддерживал исследования Габриэля. Ее дети предпочли избавить мать от унижений. Поэтому Кэтрин вела себя так, словно я ей обязан за то, что она терпит наше родство, хотя мой отец бросил ее сестру. С годами мы пришли к перемирию. По отношению к Джулиану, как и все остальные, она сдалась, но ко мне была добра.

– Я искала тебя, – она устремила на меня свой цепкий взгляд, усиленный толстым слоем макияжа.

Складывалось впечатление, будто она собиралась предложить что-то, что мне не понравится.

– И ты нашла меня, – мое спокойствие резко контрастировало с ее восторженностью.

– Хочу попросить об одолжении, – сказала она и отвлеклась на Ричарда, окинув его придирчивым взглядом с ног до головы.

Кузен все еще пытался скрыть свой бунт.

– О чем?

Кэтрин снова посмотрела на меня, захлопала длинными ресницами.

– Старый друг попросил приютить на три месяца одну нуждающуюся девушку.

– Отлично, она составит тебе компанию, – язвительно заметил я.

Тете точно не нужна куртизанка, и она часто груба с теми, кто на нее работает. В каком-то смысле мне уже жаль несчастную девушку.

– К сожалению, нет, – вздохнула Кэтрин. – Вчера я получила важный заказ из Соединенных Штатов, мне придется заняться организацией выставки в MoMA. Я не могу отказаться, они доверили мне целую секцию музея, посвященную современным британским картинам. Я повезу несколько перспективных молодых художников. Это будет крупное международное событие.

– Поздравляю.

Она кокетливо улыбнулась.

– Поэтому девушка поживет у тебя.

Габриэль покашлял, привлекая внимание матери. Ричард воспользовался моментом и поставил бокал на стол.

– Ты не можешь заставить Итана поселить в доме чужого человека, – возразил Габриэль, но не успел подобрать нужные слова, чтобы переубедить мать.

Кэтрин затараторила:

– Она – молодой итальянский педагог, очень хорошо подготовлена, работает в нескольких буржуазных семьях в Милане, и я знаю, что она добилась отличных результатов. Она идеально подойдет Олив.

– Ты шутишь, да? – усмехнулся я.

– Миссис Купер призналась, что у нее возникло немало трудностей с твоей дочерью. Девочка несговорчива, ей нужно воспитание.

– Характер Олив никого здесь не касается, – рыкнул я.

– Ошибаешься. Нам и так сложно не допускать, чтобы выходки твоего брата выставили нас в плохом свете. Не хочу, чтобы пришлось оправдывать еще и невежество ребенка. На мне лежит моральное обязательство защищать доброе имя этой семьи.

– Тогда позаботься о Лэньонах.

– Твоя мать была моей сестрой, – напомнила она.

– Девушка не может жить со мной, – повторил я, надеясь покончить с этим вопросом.

– Доунхилл большой, ты без труда найдешь для нее комнату, – добавила Кэтрин, будто решение уже принято.

– Ни за что!

Она склонила голову набок, и на ее лице появилась злая улыбка.

– Тебе напомнить, что всего месяц назад я разрешила организовать прием в моем поместье? Я тогда безоговорочно согласилась.

– Ты поступила так не из духа альтруизма, – возразил я. – Ты заключила там сделку. Иначе сомневаюсь, что они попросили бы тебя привести своих неудачников в MoMA.

– Не груби! – упрекнула тетя. – Девушка приедет чуть больше чем через месяц.

Никто не в силах заставить Кэтрин передумать, так что резиденцию я покинул в гневе.

– Приезд этой незнакомки может стать проблемой, – пробормотал я, хватаясь за волосы.

– Да, это так.

Я резко повернулся. Из-за угла вышел Джулиан: взъерошенный, небритый, под глазами мешки.

– Доунхилл – не место для чужаков, – напомнил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, брат, – сверкнув улыбкой, он похлопал меня по плечу.

– Ты теперь подсматриваешь?

Похоже, он слышал все, даже то, что мы говорили о нем.

– Мне нравится слушать, это другое, – уточнил он, проходя мимо меня. – Кэтрин поставила тебя в неловкое положение. Если бы я был там, она бы себе этого не позволила. Она знает, что я бы послал ее на хер, даже не дав времени открыть свой маленький ротик.

– Почему же тогда ты не зашел? – хмыкнул я.

– Не хотел усугублять ситуацию.

Я вздохнул.

– Где ты был?

– Где-то… – он осмотрелся.

– Где?

– Ты не знаешь?

– Иначе я бы не спрашивал.

Джулиан улыбнулся и перевел взгляд на резиденцию. Он всегда ненавидел пышность этого места, но что-то все же его привлекало.

– Рано или поздно эта гарпия узнает, что именно ты исправил то, что натворил ее муж.

– Это не твое дело.

– А вот девушка… да. Доунхилл – место, полное тайн.

Я сжал кулаки и прорычал:

– Держись от нее подальше.

– Не могу, ведь речь идет о моей племяннице, – хмыкнул Джулиан.

– Я не буду повторять.

– Я только понаблюдаю, – сказал он на прощание.

– Куда ты идешь? – крикнул я.

– Домой.

Его дом – Доунхилл-Хаус. Черт возьми!

Глава 2
Амелия

Я перевела взгляд в окно: несмотря на вечер, все еще ярко светило солнце. Небо настолько голубое, что казалось, его нарисовали акриловой краской, на горизонте – ни одного облачка.

Милан – не самый роскошный город Италии, но в нем есть невероятно красивые зеленые зоны, особенно в некоторых престижных районах, где инфраструктуру реорганизовали в пользу природных пространств.

Взгляд задержался на здании напротив, от которого пару недель назад убрали строительные леса. Мраморный фасад отреставрировали, и теперь в нем отражался свет, как в зеркале. Отблески попадали в квартиру и бегали по отполированному паркету. Я проследила за ними и задержалась на морде Оливера – французский бульдог мирно спал на полу, посапывая. Я улыбнулась – всегда хотела собаку. Надеюсь, однажды смогу себе ее позволить. У животных есть уникальная особенность – они общаются лучше, чем люди. И они верные.

Легкий ветерок заглянул в комнату, пошевелил льняные шторы, белые, как лист бумаги, и я переключила внимание на Матильду. Она уже двадцать минут в религиозном молчании смотрела на пустой лист, склонив голову над тетрадью. Я дала ей практическое задание придумать историю из своего школьного дня, чтобы потренировать навыки описания. Учительница итальянского языка пожаловалась родителям на то, что девочка излишне «телеграфична» – ее сочинения едва занимали страницу. Миссия «исправить ситуацию» легла на меня.

Я использую метод проб и ошибок, часто помогаю детям с домашними заданиями. Матильда среди моих учеников самая трудная. С первого дня знакомства она называла меня горничной, даже в присутствии своих бесстрастных родителей, и никогда не упускала возможности с презрением высказаться про мою «дешевую» одежду. Со временем мы нашли общий язык: я научилась уважать ее молчание, она – быть вежливой. Но я понимала – впереди еще много работы. Я вздохнула.

– Когда пишешь, постарайся показать искренность.

Матильда сморщила лоб. Не понимала.

– Рассказать историю – это не составить список покупок. Через историю ты помогаешь читателю понять твои эмоции.

Взгляд Матильды изменился, она положила ручку и посмотрела на меня с наглостью человека, который подыскивал неприятный ответ.

– Как можно описать смертельную скуку? – выпалила она с вызовом.

– Например, признаться, что тебе скучно.

– И кого должно волновать, что мне скучно?

– Таких же скучающих людей, как и ты. Читая тебя, они, возможно, узнают себя и почувствуют облегчение, подумав: значит, я такой не один.

Девочка сузила глаза, а я почти увидела, как закрутились шестеренки в ее голове, подыскивая язвительную реплику. Но она закрыла блокнот, показывая, что обсуждение домашнего задания закончено, и сменила тему:

– Что собираешься делать летом?

Я рассеянно глянула на часы: стрелки показывали 17:46.

Уже так поздно? Через несколько минут нужно уходить – я обещала Елене помочь с текстом презентации. Ее попросили выступить на конференции, посвященной тенденциям современного искусства, для Елены это прекрасная возможность показать себя.

– Может, поеду в Англию, – ответила я, торопливо собирая книги в рюкзак.

Оливер зевнул, потянулся, подошел ко мне и лизнул лодыжку.

– Для чего? – Матильду, видимо, заинтриговала моя неожиданная «экскурсия».

– Друг порекомендовал одну работу – нужен помощник по хозяйству.

Матильда зло усмехнулась, как типичный человек, который считает себя выше других.

– Значит, летние каникулы проведешь в качестве горничной, – фыркнула она, не пытаясь скрыть отвращение.

– Что-то вроде того, – безразлично ответила я, направляясь к выходу из комнаты.

– Тебе не надоедает прислуживать другим?

Пришлось напомнить себе, что передо мной избалованный тринадцатилетний подросток. Я повернулась к девочке с понимающей улыбкой:

– Некоторым людям приходится много работать, чтобы платить за квартиру.

На самом деле я собиралась принять предложение, потому что мне нужны деньги на магистратуру по письменному и устному переводу, но я не хотела, чтобы родители Матильды нашли мне замену. Заниматься с девочкой время все равно будет. Пока я училась в университете – уже работала и, не считая общественной жизни, никогда не пренебрегала своими обязательствами в пользу учебы, и наоборот.

Дома меня встретила взволнованная Елена.

– Что с тобой случилось?

Я поставила рюкзак на пол, сняла обувь и босиком направилась на кухню, буркнув на ходу:

– Район Сити Лайф не за углом.

На общественном транспорте дорога через весь город занимала около часа.

Пока я наливала воду в чайник, Елена смотрела на меня, опершись локтями о столешницу.

– Так ты была с мини-гадюкой? Как ее зовут… Матильде?

– Матильда, – поправила я.

– И сколько раз сегодня она устроила тебе ад?

– Прекрати, – я включила чайник и задумалась.

Матильда не вызывала сочувствия, но она заслуживала, чтобы кто-то принял ее ситуацию близко к сердцу. Ее родители не уделяли дочери достаточно времени, а я знала, каково это – жить в тени чужих амбиций или, что еще хуже, когда тебя игнорируют.

– Я должна найти способ помочь ей.

– Эми, ты не можешь спасти всех, есть причины, на которые ты повлиять никак не сможешь, – в тысячный раз напомнила подруга.

Мы знакомы с Еленой со школы, она знала, что мне пришлось пережить после смерти родителей. И боялась, что я буду всегда спасать от похожих страданий других. Она права. В Матильде я видела себя, и мне хотелось ей уделить больше внимания, чем кому-то другому, дать то, чего ей не хватало. Вернее, не хватало мне.

Из шкафа я достала две кружки и поставила их перед подругой. На моей – рисунок Мэри Поппинс, на ее – надпись: «Я и так крутая, не могу быть еще и милой».

– Они хорошо платят, – оправдалась я.

– Кстати, – вскочила Елена с возбужденным визгом. – Ты уже решила? Примешь предложение Лоранди?

Мистер Лоранди, аптекарь и старый друг моего покойного отца, – тот, без кого мачеха стерла бы все воспоминания о родителях. Он тот, кем я старалась быть для Матильды: проводником.

– Пока думаю, – призналась я. – Плата хорошая, позволит внести первый взнос за магистратуру плюс даст языковой опыт.

– Тогда соглашайся, чего ты, черт возьми, ждешь? – Елена склонила голову набок и вперилась в меня пытливым взглядом. – Только не говори, что дело в Альберто.

У меня перехватило дыхание.

– Может, тебе напомнить, что спустя пять лет отношений этот мудак бросил тебя в День святого Валентина, так и не дав ни малейшего объяснения?

Я пожала плечами и прикусила губу, Елена права: я все еще тешила себя надеждой, что он вернется из Штатов, хотя бы, чтобы провести лето с семьей. Вдруг захочет прояснить ситуацию, а я буду далеко.

– Амелия, посмотри на меня.

Я подняла подбородок, и наши глаза встретились.

– Он ушел, смирись с этим.

– Я просто хотела бы знать почему, – мое сердце сжалось в стальной хватке.

Прошло всего три месяца, как Альберто разорвал наши отношения, я скучала по нему. Чтобы сохранить хоть каплю достоинства, я его не искала, он тоже даже ни разу не поинтересовался, все ли со мной в порядке. Но я продолжала думать о нем и о будущем, о котором мечтала.

– Да пойми, Альберто просто не любил тебя, – фыркнула Елена.

– Он мог бы предупредить. Может, что-то случилось…

– Он трус! – подруга шикнула на меня. – А тебе нужен честный человек, который не боится говорить все как есть. Тот, кто захочет быть с тобой, даже если ты соберешься полететь на Марс.

На самом деле я до сих пор считала, что причина разрыва – переезд Альберто в Америку. Он очень хотел попытать счастья в отборе и стать частью редакции новостей ABC, правда, когда мы затрагивали эту тему, убеждал, что готов поддерживать отношения на расстоянии.

Я вздохнула и, слегка улыбнувшись, пошутила:

– И где же продают таких мужчин?

– Не знаю, но недалеко от Виченцы есть магазин с широким ассортиментом товаров. – Елена заметила мой хмурый вид и поспешила пояснить: – Шопинг всегда эффективен от хандры. К тому же тебе нужны обновки для Англии.

Ну о чем она? Доходы едва покрывают ежемесячные расходы – я с трудом удержалась, чтобы не напомнить об этом Елене. Да и работать все лето придется горничной, а не фрейлиной.

Ненавижу быть жалкой. Елена обязательно предложила бы свою кредитную карту со словами: «стиль – это не вопрос ролей». Но я не собираюсь пользоваться ее щедростью, поэтому тему шопинга не поддержала, и мы с чашками в руках переместились на маленький диван в гостиной. Он поприветствовал нас скрипом старых пружин.

Елена протянула мне свой ноутбук, я положила его на колени и начала работать с презентацией. Исправила опечатки, словесные формулы, переведенные с английского на итальянский, видимо, с помощью Google Translate, добавила несколько прилагательных, чтобы обогатить содержание, удалила лишние предложения. И застопорилась.

Презентация посвящалась значимым фигурам в области искусства, среди которых выделялись известные галеристы: Лазар Дюво, Джон Доггетт, Амбруаз Воллар, Даниэль Генри Канвейлер и Кэтрин Райт Лэньон.

– Не думала, что она так популярна, – пробормотала я под нос, дважды перечитав биографию Кэтрин.

– Кто? – спросила Елена, не отрывая глаз от экрана мобильника.

– Миссис Лэньон.

– Она практически икона, – Елена отвлеклась от телефона. – У Кэтрин есть способность продать любое произведение искусства, играя на психологии покупателей. Когда кто-то проявляет интерес к работе, она не заключает сделку сразу, а делает все, чтобы желание приобрести именно эту вещь выросло, и в итоге почти всегда умудряется поднять цену. Она вдохновляет многих из нас, – вздохнув, подруга вернулась к набору текста на клавиатуре смартфона.

– Значит, поездки в Англию не избежать, – прошептала я, чем пробудила интерес Елены, пришлось пояснить: – Она та женщина, на которую я буду работать. А ты приедешь ко мне, чтобы увидеться.

Глава 3
Амелия

Месяц спустя

Самолет приземлился в международном аэропорту Лутона, в небольшом городке примерно в часе езды от центра Лондона. Я включила мобильный телефон и написала сначала Лоранди, что полет прошел хорошо, затем Елене, что прибыла.

Подруга сразу ответила.

ЭЛИ: Не забудь замолвить за меня словечко перед миссис Лэньон. Наслаждайся впечатлениями, будь на связи, не ешь слишком много вредной еды и купи сувениры. Люблю тебя.

Мы нечасто переписываемся, но когда расстаемся, а это случается редко, будто чувствуем необходимость напомнить, что мы есть друг у друга, несмотря ни на что.

Вместе с другими пассажирами я получила багаж и направилась к выходу. Мне нравился английский акцент – он настолько музыкален, что я ловила себя на том, что подслушивала чужие разговоры. Во время учебы в университете я познакомилась с носителями языка, которые переехали в Италию, и благодаря им сейчас могла свободно разговаривать. Жаль, что просто знать и понимать чужой язык недостаточно для работы литературным переводчиком – для этого нужна соответствующая квалификация.

Елена постоянно твердит, что одержимость магистратурой – это препятствие, которое я сама себе ставлю на пути к мечте. А все потому, что боюсь отказов. Она предлагала постучаться в издательства как фрилансер, не дожидаясь громких признаний и дополнительного диплома.

В этом есть смысл: у меня развита интуиция, я легко обучаюсь. Но как можно претендовать на работу, если не уверен, что сумеешь выполнить ее наилучшим образом? Хорошо, что выпала возможность за эти три месяца потренировать языковые навыки.

Лоранди предупредил, что меня заберет водитель – мистер Миллер. Нужно будет найти табличку с моим именем.

Из зоны прилета я вышла через раздвижные двери и тут же столкнулась с порывом ледяного ветра. Хлопковый шарф закрыл мне лицо, по спине пробежала холодная дрожь. Перед вылетом я проверила прогноз погоды – сегодня обещали не ниже восемнадцати градусов. А тут будто холодный осенний день: небо серое, затянуто густыми облаками, асфальт мокрый, видимо, недавно прошел дождь.

– Хорошее начало, – пробормотала я, убирая шарф с лица.

На тротуаре образовалась толпа, я поискала водителя – в конце улицы возле дорого черного седана стоял мужчина с табличкой. Я огляделась – не заметила других ожидающих и в нерешительности подошла к машине. На табличке было мое имя.

Не ожидала такой встречи – похоже, я недооценила богатство миссис Лэньон. Хотя Лоранди и не давал точных описаний, просто сказал: «Она мой хороший друг, она позаботится о тебе».

– Добро пожаловать, мисс Редигьери, – поприветствовал водитель.

Тон дружелюбный, выражение лица доброжелательное – это вселило надежду, что миссис Лэньон тоже будет приветлива. Я пожала мистеру Миллеру руку и благодарно улыбнулась. Он осторожно положил чемодан в багажник и пригласил меня в автомобиль.

Температура в салоне оказалась приятная, сиденья, обтянутые светлой кожей, напомнили кресла в гостиной. Я провела ладонью, чтобы проверить текстуру, и по телу разлилось ощущение комфорта.

Мистер Миллер завел машину и выехал с парковки.

– Миссис Лэньон ждет меня дома? – попыталась я завязать разговор. Было интересно, как далеко ехать и с кем придется иметь дело.

Водитель прочистил горло.

– Разве вам не сказали?

Вопрос застал врасплох.

– Что не сказали?

– Планы изменились. Миссис Лэньон сейчас в Нью-Йорке. Я везу вас в Доунхилл-Хаус, в поместье ее племянника, мистера Бердвистла.

– Для чего? – я встревожилась и придвинулась к спинке водительского сиденья.

– Простите меня, я думал, вы обо всем знаете. Вы ведь учительница, не так ли?

– Да. Нет. Не совсем, я имею в виду… Я занимаюсь с детьми частным образом. В общем, я репетитор, – пробормотала я, все еще сбитая с толку новостью.

– Хорошо, потому что вам придется присматривать за мисс Олив, дочерью хозяина.

– Я не знала об этом, так бы учебники захватила… – я вцепилась в подголовник. – Сколько ей лет?

– Двенадцать, – водитель не отрывал взгляд от дороги. – Олив отстала от школьной программы. Ее отец хочет, чтобы она наверстала упущенное за время каникул.

Здорово, что я буду заниматься своей работой, а не вести домашнее хозяйство, но меня никто не предупредил, и это заставило нервничать, ведь я не знакома с программой английских школ.

– Не уверена, смогу ли помочь, – призналась я. – Итальянский метод обучения и ваш отличаются.

Мистер Миллер снова прочистил горло.

– Учеба – наименьшая из ваших проблем, – предупредил он. – Олив, как бы это сказать, довольно беспокойна. Если вы примете мой совет, мисс Редигьери, постарайтесь продержаться как можно дольше.

– Что это значит?

– Учителя Олив обычно увольняются, не проработав и месяца.

Мечты таяли на глазах, их словно затягивала к себе магнитная сила. В пучину отчаяния не дал упасть образ Матильды: с ней я уже три года. Я не потерплю неудачу из-за очередного избалованного ребенка. Мне есть что терять.

Я откинулась на заднее сиденье и написала Елене о том, что узнала.

«Слушай, может, это и не плохо», – ответила она.

«Почему?»

«Не хотела тебя волновать, но говорят, миссис Лэньон – настоящая стерва. Надеюсь, деньги тебе заплатят такие же».

Конечно, это первый вопрос, который я задам мистеру Бердвистлу.

Около получаса мы ехали по буколическим равнинам под серым небом с грозовыми тучами. На въезде в Хартфордшир нас поприветствовала табличка с изображением оленя. На перекрестке, наполовину скрытом непроглядной растительностью, мы свернули на грунтовую дорогу. Вдалеке, сквозь листву густого леса, я заметила очертания замка. На первый взгляд, он занимал не менее двадцати тысяч квадратных метров.

Мы остановились перед воротами, украшенными цветочными элементами. Мистер Миллер достал из пиджака пульт дистанционного управления, и через мгновение перед моим изумленным взором открылся вход.

– Добро пожаловать в Доунхилл-Хаус.

У меня не было слов: от увиденного пейзажа перехватило дыхание. По обе стороны от главной аллеи раскинулся пышный елизаветинский «узловой сад» с растениями всех видов, форм и цветов. И еще… фонтаны, партеры с водоемами, небольшие естественные террасы, вырезанные в склонах холмов, лабиринт, окаймленный идеальной живой изгородью. Архитектура напоминала королевский дворец: центральный корпус, два боковых крыла, украшенные шпилями, башенками с эркерами, и два двухэтажных аванкорпуса в торце.

Машина объехала неработающий фонтан, остановилась в нескольких метрах от входа, и в этот момент начался дождь. Водитель вышел с зонтиком, открыл мне дверь, и мы вместе побежали к крыльцу. Прежде чем постучать, мистер Миллер обернулся, и, глядя, как я наматываю шарф на шею в попытке защититься от ветра, прошептал:

– Сделайте одолжение, мисс. Держитесь подальше от брата хозяина. Он опасен.

– В каком смысле? – я не могла не спросить.

– Во всех.

Глава 4
Итан

Я прислонился к оконной раме и наблюдал, как девушка пересекла тротуар: ее лицо скрывал зонтик.

Миллер, как и подобает джентльмену, проводил гостью до входа, стараясь уберечь от каждой капли дождя. Этот жест выглядел довольно естественным для него. Будь я на его месте – не сразу бы вспомнил о галантности.

Этикет я знал и старался ему следовать, но слишком давно не общался с женщинами. Тетя не в счет, как и миссис Фуллер, которая для меня словно мать, а Беатрикс – особый случай. Ее отец – влиятельный человек, и мое отношение к ней сугубо деловое. Хотя в последнее время она ведет себя так, будто надеется на что-то большее.

Я вернулся к наблюдению за гостьей – она миниатюрная и похожа на подростка. Обтягивающие джинсы подчеркивали длинные худые ноги. Что, если она страдает расстройством пищевого поведения? Эта вероятность вызвала опасения: не хочу, чтобы Олив имела дело с проблемными людьми. С ней и так сложно управляться, а тут еще и неуверенность в себе проявится.

Кэтрин сказала, что девушке двадцать пять, но на первый взгляд она выглядела намного моложе. Интересно, сможет ли она со своим телосложением противостоять моей дочери?

О девушке я знал мало, и, честно говоря, ее история мне неинтересна. Она здесь только потому, что я не смог этого избежать. Я постараюсь держаться от нее как можно дальше. Во-первых, у меня нет времени на общение. Во-вторых, это единственный способ уберечь ее. Девушка выглядит слишком хрупкой. Что-то мне подсказывает, что она сломается, если Джулиан поступит с ней так, как привык поступать с другими женщинами.

В дверь постучали.

– Входите! – бросил я, обернувшись.

Мягким шагом вошла миссис Фуллер.

– Девушка здесь, сэр. Для нее приготовлена комната в восточном крыле.

Экономка повернулась, чтобы покинуть кабинет, но я остановил ее вопросом:

– Как вы считаете, мне стоит с ней встретиться?

– Скорее всего, она ждет, что вы окажете ей эту честь. И вам не удастся избежать разговора.

Я поджал губы, а миссис Фуллер добавила:

– Кроме того, не думаю, что я тот человек, с кем мисс Ридигьери стоит обсуждать вашу дочь. Вы могли бы пригласить ее на ужин и за ним объяснить девушке ее обязанности.

– Я думал о чем-то более быстром, – я скрестил руки, опираясь на край орехового стола.

– Не припомню ничего быстрее, чем ваши разговоры за ужином, сэр.

Предложение могло показаться ироничным, но это не так – миссис Фуллер настроена серьезно.

– Поскольку вам придется позаботиться о мисс Олив, если можно так выразиться, я бы посоветовала вам начать с правильной ноги.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился я.

– Будьте добры. Эти несколько месяцев окажутся для вас напряженными.

– Если она продержится. Вы уже сделали ставку?

Я знал, что слуги ставили деньги на выносливость гувернанток, переступающих порог Доунхилл-Хауса, и знал, что миссис Фуллер действующая чемпионка. Экономка опустила взгляд на ковер: не подтверждая и не отрицая. Я понял – молчаливое согласие.

– Убедитесь, что у мисс Редигьери есть все необходимое, – сменил я тему. – Моя тетя не хочет проблем со своим другом, а мне не нужны проблемы с тетей.

Миссис Фуллер откашлялась и спросила, поглаживая бровь:

– Ваш брат в курсе ситуации?

– Он обещал держаться от девушки подальше.

Хотя я совсем не уверен, что Джулиан сдержит слово.

– Надеюсь на это, сэр, – вздохнула экономка. – Иначе проблемы с миссис Лэньон все-таки будут.

Джулиан не живет в поместье, ему нравится путешествовать за счет моей компании. Но у него есть комната на третьем этаже, который не используется. Обслуживающий персонал туда заглядывает редко – Джулиан ценит личное пространство, жаль, что при этом не уважает чужое. Никто не знает, когда он появится и когда вновь исчезнет.

После обеда я провел час с дочерью, познакомить ее с мисс Редигьери решил на следующий день. Миссис Фуллер предложила дать гувернантке полдня, чтобы она разобрала вещи. Насколько я понял, их было немного: Миллер занес только один чемодан.

Олив знала, что у нас гостья, и знала, что ее цель – помочь наверстать упущенное в учебе. Дочь высказала мне свое мнение по этому поводу, но я убедил дать мисс Редигьери шанс.

– Ты будешь вести себя хорошо? – спросил я, пока дочь выбирала книгу для чтения.

– Только если ты выполнишь обещание, – пожала она плечами.

Единственная стратегия, которая работала с Олив в последнее время, – бартер. Я попросил ее смириться, что летом придется учиться, она – купить первое издание серии книг о Гарри Поттере. Пришлось привлечь помощника, но, похоже, это будет трудно и, увы, довольно дорого. В любом случае альтернативы не было. К тому же я люблю радовать дочь.

Ужин в Доунхилл-Хаус ровно в семь. Как только маятник в холле отбил последний удар, я вошел в столовую своей обычной размеренной походкой. И застыл на пороге, стараясь не нарушить тишину.

Мисс Редигьери стояла у камина перед большим гобеленом с изображением сцены охоты и анализировала его: время от времени наклоняла голову то в одну сторону, то в другую. Джинсы она сменила на черные брюки, сверху – рубашка со складками на спине. Длинные волосы собрала в элементарную прическу, несколько локонов падали на узкие плечи.

Кэтрин прислала мне чертова крапивника!

– Вы интересуетесь искусством? – заявил я о своем присутствии.

Девушка задержала дыхание и обернулась. Я пришел в замешательство – черты лица не взрослой женщины, но и не юной девушки. Французский нос придавал мальчишеский вид, большие темные глаза и взгляд, в котором читалась жизнь. Сложная жизнь. Будто она несла на плечах всю тяжесть мира. Нельзя было явно сказать, что ее внешность приятна, но она определенно произвела на меня впечатление.

– Моя подруга работает ассистентом профессора истории искусств в Миланском университете. Она хочет стать критиком, дома мы с ней часто говорим о картинах.

Мисс Ридигьери протянула руку, я сжал ее костлявые пальцы без особой убежденности и не в силах отвести от нее взгляд.

– Вы очень хорошо говорите на моем языке, – оценил я, отодвигая для нее стул.

– Я недавно окончила факультет лингвистической и культурной медиации в Миланском университете.

Значит, ей не больше двадцати пяти.

– А вы не слишком молоды для гувернантки?

– На самом деле я уже несколько лет работаю репетитором. Если бы я знала, что мне придется помогать вашей дочери, то привезла бы рекомендации.

Она смотрела на меня, заставляя нервничать. Я привык, что передо мной люди чувствуют неловкость, смущаются, а мисс Ридигьери вместо этого, кажется, изучала меня.

Нас прервали – принесли стартер. На меню я оставил карт-бланш. Лиззи, одна из официанток, подала нарезанный кубиками выдержанный сыр вместе с имбирно-лимонным джемом.

– Надеюсь, вам понравится, – сказал я, как только мы остались одни.

Мисс Ридигьери опустила взгляд на тарелку. Интересно, как она поступит, если я прав и у нее действительно расстройство пищевого поведения.

– Я голодна, мистер Бердвистл, – она взяла столовые приборы и начала есть, проявив приличный аппетит. Доев последний кусок, снова посмотрела на меня. – Ваша экономка сказала, что мисс Олив не ходит в школу. Могу я узнать почему?

Я поднял подбородок, а нож с силой вонзил в кусочек сыра.

– Предпочитаю, чтобы она занималась дома.

– В чем причина? – не успокоилась девушка.

– Я отец, и я решаю, что лучше для моей дочери.

– Несомненно, – без колебаний согласилась она и, не обращая внимания на мою напористость, продолжила: – Значит, девочка никогда не участвовала в групповых занятиях?

– Верно.

Мисс Редигьери кивнула, но по взгляду я понял, что ответ ее не удовлетворил.

– Вы позволите задать нескромный вопрос?

Я вздохнул.

– Задайте, а я решу, ответить на него или нет, – я поднес бокал с вином к губам и замер в ожидании.

– Почему уволилась предыдущая гувернантка?

Сразу к делу.

– Интересно, почему вы хотите это знать?

Она отвела взгляд, словно почувствовала враждебность в моем тоне. Вытерла рот уголком салфетки, прочистила горло.

– Я не привыкла верить сплетням, особенно если речь идет о работе. Мне просто нужно понять, как лучше выстроить обучение вашей дочери.

– И все же сплетни не прошли мимо, – мои слова заставили ее нахмуриться. – Вы уже выяснили, что моя дочь, скажем так, непростая?

– Вовсе нет, – возразила она. – Я опираюсь на факты. Меня пригласили, чтобы заменить коллегу, или я ошибаюсь?

– Интересно, а так ли хорошо вы подготовлены? – поддел я. – Моя тетя предложила щедрую плату за ваши услуги. Я предлагаю ту же сумму при условии, что к концу августа Олив закроет пробелы и будет знать весь материал прошедшего учебного года.

С лица мисс Редигьери исчезла уверенность, она даже отвела взгляд и не ответила. Что стало причиной такого внезапного изменения? Возможно, экономический вопрос.

Подали первое блюдо: жареную курицу с картофелем в сливках. Я расспросил мисс Редигьери об учебе в университете, узнал, что она намерена поступить в магистратуру, чтобы работать переводчиком литературных произведений. Меня удивило, насколько девушка увлечена этой целью и полна решимости ее добиться.

– Почему вы решили поработать на миссис Лэньон?

Только идиот согласился бы провести лето в доме моей тети. Безумец, мазохист, человек, готовый подвергнуться коварным психологическим пыткам, чтобы заработать несколько фунтов. Из какой группы наша итальянская гувернантка?

Прежде чем ответить, мисс Редигьери сделала глоток воды и начала кусать губы. А я завороженно наблюдал, как ее зубы сжимали нежную плоть и отпускали – слегка покрасневшую и припухшую.

– Я никогда не была за границей, – объяснила она, возвращая мое внимание к своим глазам. – Вы же, полагаю, много путешествовали. Вы бывали в Италии?

А она умеет менять тему.

– Несколько раз.

Я едва успел закончить фразу, как на меня посыпались уточняющие «где?» и «когда?», но этого мисс Редигьери оказалось мало, среди вопросов появилось и «почему?». Если по работе – кстати, чем именно я занимаюсь? Если отдыхал, то есть ли у меня знакомые в каком-то городе. Есть ли конкретное место, которое я предпочитаю? А Олив ездила со мной? Была ли моя дочь за границей?

Буйство личных вопросов сбивало с толку. Их количество раздражало – я отвечал односложно, все больше утомляясь от ее напористости. Я не привык к такой лобовой атаке: обычно люди говорят о себе. Рассказывают истории, подчеркивают, выдумывают, хвастаются – в это время на них словно светит маяк и им не хочется погружаться во тьму, теряя внимание к своей персоне.

Большинство окружающих меня людей знают, что я замкнут и не говорю то, что меня волнует. Незнакомые колеблются, столкнувшись с моим враждебным молчанием. Мисс Редигьери же любопытна и упряма: ее очаровал мой мир, она словно перенеслась за неизведанную границу, и ее не волновало мое ощутимое сопротивление.

Но что-то подсказывало: это всего лишь защитная стратегия, чтобы не позволить мне задать вопросы ей. Если это так, то, признаю, она искусный манипулятор.

Перед самым десертом я, утомленный ее вниманием, воспользовался минутой тишины и встал.

– Мне пора.

Мисс Редигьери посмотрела на меня своими большими темными глазами, показалось, что она пронзит взглядом меня насквозь. По трепету ресниц я понял: у нее в запасе еще много вопросов, но с меня хватит. Поколебавшись, она тоже встала, но растерялась, не зная, что делать дальше.

– А как же… Я думала, мы обсудим мисс Олив. Надеюсь, я не была слишком навязчивой, – она опустила глаза и разгладила складки на брюках.

Неужели догадалась, почему я ухожу?

– Мне редко удается пообщаться с новыми людьми, – призналась она, пожимая плечами.

Как интересно. Мисс Редигьери с помощью скромности попыталась выйти из сложной ситуации. Это могло бы вызвать жалость или даже нежность – она казалась сейчас такой хрупкой и маленькой. Мне могло бы польстить и ее внимание. Но я ощутил, что загнан в угол. Неприятное ощущение, и я намерен избавиться от него как можно скорее.

Появилась Лиззи с подносом, она заметила, что мы стоим, и задержалась в дверях, ожидая от меня приказа.

– Мне нужно закончить кое-какие дела, – сообщил я. – Пожалуйста, обслужи нашу гостью. – Я повернулся к гувернантке: – Обязательно попробуйте торт. Очевидно, миссис Фуллер выбрала итальянский рецепт.

Мисс Редигьери кивнула и вернулась на свое место, а я вышел. В коридоре вздохнул с облегчением, ослабил галстук и направился к лестнице.

– Вы уходите, сэр?

Позади меня раздался голос миссис Фуллер. Я обернулся.

– Я устал, – признался я, и это правда.

Она неспешно приблизилась, засунув руки в карманы фартука.

– Могу я узнать, как прошел ужин? – голос звучал примирительно, она не собиралась ставить диагноз, просто оценивала мое настроение

– Я выполнил свои обязательства, – я бросил на нее рассеянный взгляд. – Впредь я бы хотел сохранять дистанцию между мной и гувернанткой.

– Постараюсь лишний раз вас не беспокоить, – пообещала экономка.

Моя комната в западном крыле, я поторопился туда и, открыв дверь, увидел, что у меня гость.

– Выглядишь усталым, – Джулиан сидел с книгой в руках в одном из кресел Честерфилд.

Я подошел к барной стойке, налил себе виски и спросил:

– Давно ты приехал?

– Пару часов назад. Успел насладиться приятной беседой с итальянкой.

В поместье полно скрытых за стенами коридоров, их в прошлом использовали слуги, чтобы переходить из комнаты в комнату и не мешать хозяевам. Ну и, конечно же, чтобы подслушивать. Джулиан – завсегдатай тайных ходов.

– Все еще бродишь по коридорам? – я поднес бокал к губам.

– Только когда оно того стоит.

Сделав глоток виски, я опустился на кровать.

– Тебе не следует здесь находиться. Я просил держаться подальше от Доунхилла, пока девушка остается в поместье.

– Не смог устоять, ты же знаешь, как это бывает. Очарование новизны…

– Ты обещал не вмешиваться.

– Не забывай, Олив – моя племянница. Я волнуюсь за ее образование.

– А где ты был, когда я нанял миссис Купер?

– Эта старая карга не смогла бы расшевелить даже самого похотливого мужчину во вселенной, – хмыкнул он.

– При чем тут это? – я нахмурился.

– Амелия так молода…

– Мисс Редигьери не ищет развлечений, она здесь для иных целей, – напомнил я, намеренно используя фамилию гувернантки, чтобы установить необходимую дистанцию.

– Она, может, и не ищет, зато их ищу я.

Я вскочил, подошел к нему и прорычал:

– Держись от нее подальше!

Джулиан поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Что же иначе ты сделаешь, брат? Запрешь меня на чердаке? – он встал и с вызовом посмотрел на меня. – Или побежишь к миссис Фуллер?

– Не провоцируй меня, Джулиан. Ты знаешь, на что я способен.

– Ради нее?

– Ради любого, черт возьми!

Несколько мгновений мы молча давили друг на друга взглядами: оба напряжены, оба во власти враждебности, которая между нами с детства. Первым отступил брат.

– Я постараюсь ее избегать.

– Ты должен уйти!

Джулиан подошел к двери, взялся за ручку, но прежде чем уйти, обернулся.

– Итан, наша проблема в том, что это ты находишься не в том месте. Ты можешь притворяться, что это не так, но в глубине души знаешь правду.

Глава 5
Амелия

Ночью не удалось сомкнуть глаз, то и дело ворочалась: может, из-за жесткого матраса или из-за страха перемен – я так и не смирилась в глубине души, что к ним не склонна. А может, все дело в Доунхилл-Хаусе и его странной атмосфере. Персонал здесь любезный: миссис Фуллер встретила меня с энтузиазмом – лучшего я и ожидать не могла, горничная Лиззи была со мной мила. А мистер Миллер, когда узнал, что мне не сообщили о новом месте работы, сразу же попытался успокоить. И все же в воздухе чувствовалось напряжение. Интересно, связано ли это со вспыльчивым характером хозяина дома?

Мистера Бердвистла я пока не поняла. Он обаятельный, но в то же время мнительный и, похоже, способен влиять на настроение окружающих. В его присутствии оказалось сложно сохранять спокойствие. А когда я стараюсь быть спокойной, эффект получается обратный – проявляются признаки логореи: многословие, быстрый темп речи. Как говорит Елена – включается защитный механизм. Я забрасываю людей вопросами, чтобы найти хоть малейшую точку соприкосновения, что угодно, лишь бы не молчать. Обычно мне удается взять себя в руки и снять напряжение, но с мистером Бердвистлом не получилось.

За ужином он явно почувствовал себя некомфортно. Наверное, из-за меня – такие люди, как мистер Бердвистл, не сидят за одним столом с подобными мне. Родители Матильды никогда бы не пригласили меня поужинать. Это не расстраивало – так устроен мир. Да, я жила в богатой семье много лет, но все равно принадлежала к кругу обычных людей.

Говорят, лев не разделит трапезу с зеброй, а зебра никогда не согласится пировать со львом. Зебра рискует быть съеденной, ведь у льва к ней только один интерес: утолить голод. Таков закон джунглей. Он работает и у людей: еда – не определяющий фактор, зато все остальное – похоже.

Хозяин поместья, наверное, не ожидал увидеть разговорчивого собеседника и оказался не готов завязать диалог. Скорее всего, он не привык общаться со слугами. Это наводит на мысль, что мистер Бердвистл тщеславен.

Я здесь всего день, нужно время, чтобы освоиться и понять, как в поместье все устроено. Вот бы Елена оказалась рядом. Мы живем вместе с восемнадцати лет, это Сара подтолкнула меня переехать в квартиру, чтобы я научилась самостоятельно себя обеспечивать. Для мачехи я в то время стала обузой, хотя нет – я ею была с самого начала. Только благодаря ее мужу я не попала в приют в три месяца. Но он и сам скоро ушел, да упокоится его душа с миром. Сара оставила меня у себя, потому что пообещала мужу позаботиться о любимой племяннице, но, как только появилась возможность, с радостью избавилась от меня, оказав, по сути, услугу – спасла от издевательств своих детей.

Елена в тот год искала, с кем из студентов университета вместе снять квартиру, – я ухватилась за этот шанс. Иначе мне пришлось бы жить в монастыре. Не самое подходящее место для такого беспокойного человека, как я. В итоге меня бы просто выгнали.

Завибрировал телефон и заставил вытащить руку из-под одеяла, хоть мне этого и не хотелось. Камин не горел, отопление не работало. Я посмотрела на дисплей, включила прикроватную лампу и онемевшими от холода пальцами приняла видеозвонок.

– Здесь семь утра, значит, в Милане рассвет, – пробормотала я. – Ты уже встала?

– Без тебя слишком тихо, – ответила Елена, потирая глаза.

– Не говори ерунды, – в шутку хмыкнула я.

– На самом деле у меня скоро поезд. Я уезжаю в Рим.

Елена рассказала, что получила предложение на временную работу экскурсоводом в бесплатных музеях столицы, я заслушалась, неохотно вылезла из-под теплого одеяла, а Елена сменила тему:

– Итак, ты скоро встретишь Матильде 2.0.

О развитии дел я написала в сообщении и удивилась, что Елена никак не прокомментировала сразу.

– У меня предчувствие, что она доставит мне неприятности, – поделилась я, не обращая внимания, что подруга уже в тысячный раз ошиблась в имени девочки.

Чтобы свободно перемещаться по комнате, я примостила мобильник на буфет. Раскрыла занавески и окинула взглядом вид за окном. Поместье Доунхилл-Хаус простиралось насколько хватало глаз, его окружала густая растительность. На горизонте – ни одного намека на солнце: небо затянуло дождевыми тучами. Видимо, в этой части Англии лето повернуло вспять. Я закрыла окна и поняла, что стою в растерянных чувствах.

– Ты справишься, – подбодрила Елена.

Я подошла к небольшому двухстворчатому шкафу напротив кровати, сняла с вешалки одежду и положила на одеяло.

– Миссис Фуллер угадала мой размер.

– Это шутка?

Выкрик Елены меня ошарашил. Она прильнула к камере и приблизилась настолько, что я увидела морщины на ее лбу.

– Что не так?

– Ты собираешься на похороны?

Я посмотрела на униформу: кобальтово-синяя хлопчатобумажная туника с рукавами три четверти и прямые брюки того же цвета.

– Обслуживающий персонал носит униформу.

Елена отстранилась от телефона, скрестила руки на груди и вздохнула.

– Неужели подобное еще существует?

– Униформа объединяет тех, кто ее носит, и отличает от тех, кто ее не носит, – объяснила я, вспоминая фразу, которую прочитала на одном из форумов. – Насколько я успела понять, здесь следуют этикету.

– Мне кажется, это такая древность.

– Зато отражает характер хозяина дома.

Я посмотрела на часы: через десять минут миссис Фуллер подаст завтрак – лучше не опаздывать. На душ времени не осталось. Захватив с собой мобильный, я отправилась в ванную, чтобы хотя бы умыться. Елена в это время приступила к макияжу. Мы все делали вместе, даже писали, будто находились в одном доме.

– Кстати, а как выглядит хозяин Доунхилл-Хаус? – спросила Елена.

– Он самый красивый мужчина из всех, кого я встречала, – пробормотала я, борясь с застежкой бюстгальтера.

Справившись, я посмотрела на Елену – у нее помада зависла в воздухе. Я откашлялась и поспешила сгладить ситуацию:

– Но он ворчун.

– Если учесть факт, что еще несколько месяцев назад для тебя существовал только Альберто, мне любопытно. Опиши его, – Елена продолжила красить губы.

Я надела рубашку и мысленно вернулась к вчерашнему ужину. Я не солгала Елене, хоть и ответила спонтанно. Итан Бердвистл приятный. Когда в столовой мы встретились взглядами, у меня на мгновение перехватило дыхание. Обычно на внешний вид работодателей я не обращаю внимания, но вчера не удержалась. Мистер Бердвистл меня поразил.

Так происходит, если оказаться перед произведением искусства редкой красоты: оно очаровывает, от него сложно отвести взгляд, о нем продолжаешь думать, даже когда отдалишься. В душе остается отголосок его совершенства и что-то, что не удалось уловить, деталь, которая скрыта, деталь, которая продолжает преследовать.

Интересно, не это ли помешало мне ночью уснуть?

– Тик-так, – вернула меня в реальность Елена.

– Он высокий, крупный… Голубые глаза, темные волнистые волосы, широкий лоб и лицо… идеальное.

– Ты словно список покупок перечисляешь, – усмехнулась Елена. – Ладно, мне пора, как устроюсь, позвоню и расскажу все подробности.

Мы попрощались, и я вышла из своей комнаты. Она располагалась в задней части восточного крыла, где проживал обслуживающий персонал.

На кухне я встретила миссис Фуллер, она накрыла стол на одного человека, пожелала мне доброго утра и пригласила присесть.

– Позавтракай, и я провожу тебя в библиотеку к мистеру Бердвистл и мисс Олив.

От холода у меня возникло желание надеть перчатки. Я глотнула кофе, прижалась ладонями к горячей чашке, откусила яблочный пирог и принялась медленно его жевать, осознавая, что нервничаю.

– Как дела у мисс Олив?

– Полагаю, как у всех двенадцатилетних девочек, – миссис Фуллер не обернулась, продолжая мыть посуду. – Сейчас ей нравится говорить по-французски. Господин хочет, чтобы дочь знала как можно больше языков.

– Почему именно французский?

Миссис Фуллер повернулась, положила мокрую тряпку на стойку и села на стул рядом со мной. Она несколько секунд поколебалась, прежде чем ответить:

– Ее мать много лет назад переехала во Францию. Но, думаю, ты понимаешь, что это нежелательная тема, – фразу миссис Фуллер усилила красноречивым взглядом.

После завтрака мы отправились в библиотеку. Экономка объяснила, что занятия всегда проводятся в центральной части дома.

– Мисс Олив запрещено входить в зону, отведенную для прислуги, – экономка взяла меня под руку и добавила шепотом, будто раскрывала секрет: – Будь осторожна. Девочка любит провоцировать тех, кто не знает правил дома.

– Я постараюсь это запомнить.

Миссис Фуллер удовлетворенно кивнула.

– В любом случае я буду рядом. Если понадоблюсь – обращайся.

– Спасибо.

– Знаете, мисс Редигьери, я рада, – она свернула в очередной длинный и темный коридор.

– Чему?

– Думаю, эти месяцы в твоей компании будут приятными, – миссис Фуллер искренне улыбнулась. – Доунхилл-Хаус – прекрасное место. Усадьба окружена природой. Но временами здесь бывает одиноко. Горничные Лиззи и Джейн – милые девушки, а Миллер – солидный мужчина, с ними приятно общаться, но не на равных: приходится держать дистанцию, чтобы сохранить авторитет. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Так и есть, миссис Фуллер.

Ее опасения понятны, но вряд ли они связаны с культурным уровнем слуг. Скорее всего, на миссис Фуллер давит груз ответственности. Управление таким огромным местом наверняка отнимает много сил. Особенно если хозяин дома – тиран.

Центральное крыло выглядело самым светлым. Мы прошли через холл и остановились перед дверью. Миссис Фуллер высвободила свою руку из моей, взялась за медную ручку и посмотрела на меня, чтобы убедиться, что я готова. Я сделала глубокий вдох, и мы шагнули внутрь.

Первое, что бросилось в глаза, – это количество книг. Их было много, и некоторые явно очень старые. У меня зачесались ладошки, захотелось тут же их полистать. Я точно найду здесь что почитать.

Сама библиотека оказалась просторная и уютная. Три окна выходили во внутренний двор, по бокам висели красные портьеры, центр занимал длинный стол из массивного дерева, а над ним красовалась изящная хрустальная люстра. Я вдохнула запах бумаги, коры и табака – приятное сочетание опыта и истории.

Спиной ко входу в кресле перед горящим камином сидел мистер Бердвистл. Его волнистые волосы выглядывали из-за мягкой спинки. Он читал «Файнэншл таймс»[1] – нога на ногу, с сигарой в правой руке. Рядом, сидя на коленях, что-то писала на листе бумаги Олив. Очень симпатичная девочка: длинные светлые волосы заплетены в две косы, живой взгляд, рот в форме сердечка. Время от времени она морщилась от разочарования.

На нас с миссис Фуллер никто из них внимания не обратил.

– Сэр? – экономка покашляла.

Мистер Бердвистл свернул газету и положил ее на столик рядом с креслом.

От взгляда, которым меня одарила Олив, по спине пробежали мурашки, и я инстинктивно сделала шаг назад. Похоже, девочка совсем не рада встрече со мной, даже больше: кажется, она меня уже ненавидела.

– Est-elle la nouvelle?[2] – Олив обратилась к отцу на французском.

– Tu dois être gentille avec elle[3].

Мистер Бердвистл не удосужился ни встать, ни обернуться, он лишь указал пальцем на кресло напротив себя и бросил короткое:

– Присаживайтесь.

Миссис Фуллер подтолкнула меня. Я устроилась в кресле, ощущая пристальный взгляд девочки: Олив следила за каждым моим движениям, словно гиена, готовая наброситься на добычу.

– Вот программа, которой вам нужно следовать, – мистер Бердвистл протянул папку, также пристально глядя на меня.

Я взяла материал, нечаянно задев его указательный палец. Полистала, чтобы понять, на каких предметах нужно сосредоточиться. Похоже, Олив отставала по математике – не самая сильная моя сторона. Не хватало знаний по географии, естественным наукам и французской грамматике – хотя свои мысли, насколько я успела заметить, девочка выражала вполне сносно.

Вчера я немного подготовилась, поискала информацию о системе английского образования. Благо, интернет хорошо работал, несмотря на то что поместье расположено в сельской местности Хартфордшира. Уроки в школах здесь не направлены на пассивное накопление теоретических знаний, а сфокусированы на практике: либо через работу в группе, либо через индивидуальные проекты.

По возрасту Олив уже должна учиться в средней школе. И возникала проблема: как выстроить занятия приближенно к школьной подготовке, если Олив никогда не сравнивала себя с другими учениками? Осложняло ситуацию и то, что, судя по всему, Олив понятия не имела, что такое класс, а может, даже и школа.

– Je ne l’aime pas![4] – ученица сразу обозначила свое отношение ко мне.

Похоже, мистер Миллер поскромничал, описывая темперамент девочки.

Мистер Бердвистл не обратил внимания на лапидарное разочарование своей дочери. Он изучал мою реакцию. Я поняла – это не встреча ради знакомства, это репетиция. Меня проверяли.

Чтобы не обмануть его ожиданий, я подняла подбородок и обратилась к Олив:

– Тебе и не нужно меня любить, но если хочешь побыстрее от меня избавиться, лучше скажи обратное.

Тон я выбрала примирительный, а словами попала в точку: я не должна ей нравиться, но если она хочет от меня избавиться, то лучше пойти мне навстречу.

Олив захлопала ресницами, видно было, что задумалась, не нашла что ответить, надулась, показав свой возраст, и склонила голову, вернувшись к рисованию.

– Удар в лоб не принесет вам очков, мисс Редигьери, – предупредил мистер Бердвистл, тщетно пытаясь скрыть забавную и явно несвойственную ему чувственную улыбку.

– Мне хотелось бы оценить уровень знаний вашей дочери. Предыдущие гувернантки тестировали ее? Могу ли я увидеть результаты?

Мистер Бердвистл наморщил лоб. Миссис Фуллер закашлялась. Никто из них ничего не ответил. Значит, помощи я не дождусь.

– Хорошо, тогда я сама проведу для Олив несколько тестов.

– Для чего? – в вопросе прозвучал вызов.

– Чтобы понять, с чего начать занятия.

– Миссис Фуллер, отведите Олив на прогулку, – сказал хозяин поместья экономке.

Как только мы остались одни, на меня снова устремился его затуманенный взгляд. Ненадолго. Спустя мгновение мистер Бердвистл подошел к кофейному шкафчику и налил себе кофе.

Я краем глаза наблюдала. На нем снова был элегантный темно-синий костюм, идеально подчеркивающий скульптурное телосложение. И хотя мое сердце все еще страдало по Альберто, тело поддалось инстинктам, оно отреагировало на присутствие красивого мужчины приятным трепетом в животе. Я задержала дыхание, расправила плечи и попыталась выбросить из головы странные мысли.

Из чистой вежливости мистер Бердвистл предложил и мне кофе, но я отказалась – и без того сильно нервничала.

– Вы учились в Статале? – спросил он.

– Да. Вы собирали обо мне информацию?

Он сел в кресло, поставил чашку на стол и закурил, не отрывая от меня взгляд полуприкрытых глаз. В воздухе смешался аромат кофе и табака, а мистер Бердвистл усмехнулся.

– Моя тетя – доверчивый человек. А я – нет. Когда руководишь крупной компанией, понимаешь: доверие – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Так что да, я навел о вас справки, – он наклонился вперед. – Вы должны понимать, мисс Редигьери, что у людей, работающих в этом доме, самые лучшие рекомендации. Я тщательно отбираю каждого сотрудника. О вас я знаю немного. В восемнадцать вы переехали в небольшую квартиру на окраине Милана. Днем занимаетесь детьми, а по вечерам работаете официанткой в пиццерии. Вы учились в университете, у вас были хорошие оценки, но стипендию получить не смогли. Поведайте же мне свою печальную историю.

– Почему вы думаете, что она у меня печальная?

Мистер Бердвистл откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой, ни на секунду не переставая изучать мое лицо.

– Буду предельно ясным. Вы здесь потому, что я в долгу перед миссис Лэньон, а миссис Лэньон, в свою очередь, в долгу перед старым знакомым. Кажется, некий аптекарь попросил ее помочь нуждающейся девушке. Нуждающейся – именно так сказала тетя.

Я кивнула.

– Мне нужна эта работа, так же как вам нужен человек, который мог бы позаботиться о школьных знаниях вашей дочери, – я проигнорировала его намеки. – Но то, что мне нужна работа на лето, не говорит, что я в отчаянии.

Он наклонил голову в сторону, взглядом пробежал по моему телу, заставляя почувствовать себя уязвимой.

– В любом случае у вас есть история, которую вы могли бы мне рассказать.

– Я думала, вы очень заняты.

– У меня достаточно времени, чтобы узнать, с кем моя дочь будет заниматься, – упрямо возразил он.

Захотелось уйти, но что-то приковало меня к этому проклятому креслу. То ли гордость, то ли желание доказать, что меня не нужно спасать.

– Я стала сиротой, когда мне было всего три месяца. Меня удочерил мамин брат, но вскоре тоже умер, передав заботу обо мне своей жене. Эта злая женщина никогда не скрывала неприязни ко мне, а ее дети развлекались, придумывая каждый день новые издевательства. Они мучили меня под самодовольным взглядом матери и снисходительных слуг. Когда тетя предложила съехать, я только обрадовалась. Я была ими сыта по горло. Чтобы оплатить учебу в университете и крышу над головой, приходилось много работать, иногда по ночам. Поэтому стипендию или отличия на экзаменах получить не удавалось. Мистер Лоранди знал моего отца и на смертном одре пообещал, что позаботится обо мне. Других родственников у меня нет. Так что благодаря вмешательству двух дорогих нам людей я попала к вам и готова предоставить необходимую вам услугу.

Мистер Бердвистл сжал подбородок большим и указательным пальцами.

– Сирота… Печальная история.

Он отвел взгляд, словно его охватила внезапная ностальгия.

– Я считаю, что мне повезло, и ни о чем не жалею.

В библиотеку вбежала Олив, а за ней, с просьбой остановиться, – Джейн. Девочка посмотрела на меня, на отца. Никто не успел предугадать, что сейчас произойдет. Олив схватила кофейную чашу и вылила содержимое на меня.

Время замерло, возвращая меня в прошлое – перед глазами замелькали кадры из детства. Я вспомнила одиночество и боль, страх и чувство неадекватности, вспомнила, как меня переполняли гнев и разочарование, вспомнила желание изменить свою жизнь, но не для того, чтобы стереть прошлое, а чтобы доказать, что у меня может быть лучшее будущее.

– Мисс, с вами все в порядке? – на меня с тревогой уставились ясные глаза миссис Фуллер.

Я поморгала, чувствуя, что обожглась. Опустила взгляд и увидела на тунике большое кофейное пятно.

– У меня есть мазь, пойдемте на кухню, – экономка взяла меня за руку, приглашая следовать за ней.

Когда мы уходили, я заметила раскаяние в глазах мистера Бердвистл, а во взгляде Олив – проблеск победы. Она выиграла первую битву.

Глава 6
Джулиан

Я выпрямился, отступил на шаг, чтобы рассмотреть лежащую на моей кровати Лиззи. Она все еще сжимала пальцами простыни, голову наклонила вперед, будто плечи не выдерживали тяжесть ее желаний: греховных, темных желаний, которым она предавалась, переступая порог моего мира.

Здесь она разрешала себе все, снимала оковы, сюда не смел войти ее Бог, он оставался снаружи, и я беспрепятственно брал то, что хотел. Лиззи отдала мне не только свое тело, но и душу, позволив ее развратить.

– Джулиан… – прошептала она.

Ее лодыжки связаны – она получала большее удовольствие, если чувствовала себя беспомощной. Я не специалист в экстремальных практиках, зато очень изобретательный. Если бы Лиззи попросила ее отшлепать, я бы не колебался ни секунды. Меня привлекали вызовы.

Я выдохнул сигаретный дым – облако рассеялось, утекая тонкой струйкой в трещинки дерева спинки кровати, и вновь посмотрел на Лиззи. Черные локоны падали на лоб, она выглядела так, будто оказалась на краю пропасти, стала жертвой экстаза.

Атмосфера пропиталась нашими запахами, камин окутывал нас плотным, почти удушающим жаром. Мы не собирались останавливаться. Ночь только началась, она наша, и пока Лиззи в стенах этой комнаты, она будет принадлежать мне.

Когда я сделал еще одну затяжку, Лиззи вздохнула, слегка выгнула спину, открывая вид на идеальные ягодицы и безволосую киску. Худощавым телосложением Лиззи напоминала подростка: маленькая грудь, бедра очерчены двумя едва заметными изгибами. Зато задница способна пробудить либидо даже человека с кататоническим синдромом. Когда Лиззи вставала на четвереньки, я смотрел на то, что мне нравится, не задумываясь об остальном.

Женское тело – квинтэссенция красоты. Всегда можно найти приятную деталь. Деталь, на которую стоит обратить внимание. Деталь, ради которой стоит задержаться.

Я потушил сигарету и подошел к ближе к кровати.

Лиззи повернулась на три четверти и бросила на меня коварный взгляд. Кончиком члена я провел по ее половым губам, и Лиззи томно раскрылась, втягивая воздух ртом. Я проник в нее, словно погрузился в спокойное, глубокое море, и задержал дыхание, чтобы насладиться темными муками. Сделал первый толчок, контролируемый и медленный, так чтобы Лиззи почувствовала каждый дюйм моей напряженной плоти, ощутила длину моего члена внутри себя. Обожаю этот момент: не оргазм, который завершает действо, а прелюдию, когда удовольствие нарастает и пылает, распаляя кровь. Именно в этот момент исчезают наши самые искренние условности, мы становимся дикими, бесстыдными, лихорадочными в предвкушении еще большего наслаждения.

Я ритмично двигался, обхватив руками ее бедра, прижимаясь к ней как можно ближе, чтобы подчеркнуть свое господство. Лиза извивалась, подстраивалась под мой ритм, я чувствовал: она близка к кульминации, и увеличивал темп. Каждый наш толчок навстречу друг к другу сопровождался ее криками, все более и более несдержанными.

Лиззи принимает таблетки с того самого дня, как мы начали наши игры, но я все же вышел из нее, чтобы кончить на пол. Развязал ее лодыжки, пристегнул ремни к спинке кровати, и Лизи упала на матрас, измученная, но удовлетворенная.

– О, Джулиан, это было безумие, – пробормотала она, задыхаясь.

Я закурил еще одну сигарету и лег рядом с ней. Нам обоим требовался перерыв.

– Ты надолго? – спросила она.

– Ровно настолько, чтобы досадить брату.

Я протянул Лиззи сигарету, она взяла ее и поднесла фильтр к губам.

– Между вами все еще война?

– Мы упорные.

– Но он почти никогда не говорит о тебе.

– Он обсуждает меня только с теми, кому доверяет, – оборвал я.

– Кстати, он знает, что ты вернулся?

Я кивнул.

– Он нанял новую гувернантку, – Лиззи явно хотела поддержать разговор.

Это еще одна причина, почему я трахал застенчивую горничную. Помимо удовольствия, я получил ничего не подозревающую союзницу: Лиззи все видит и слышит. А новенькая, о которой зашла речь, меня заинтересовала.

– Как она выглядит?

– Молодая. Примерно моего возраста.

Инстинктивно я скривил губы в ехидной ухмылке.

Раньше Итан нанимал для Олив учителей за шестьдесят – с высокой квалификацией и огромным опытом. Но никто из них не смог укротить племянницу. Куда им. Олив похожа на меня, она так же, как и я, хранит и лелеет свой бунтарский дух.

Новая гувернантка не протянет и недели. Когда она покинет Доунхилл-Хаус, Итану придется не просто объясниться с миссис Лэньон, ему в тысячный раз придется оправдывать свое безрассудное решение оставить дочь дома. Надеюсь, что Кэтрин воспользуется очередным провалом Итана и надавит на него, убедит, что Олив должна ходить в обычную школу.

Я знаю, почему брат ограничивает свободу дочери: он боится, что в ее сознании прорастет опасное семя и Олив бросит его, как до этого бросила ее мать.

– Миссис Фуллер в ударе, – Лиззи прикрыла грудь рукой, будто застеснялась, что обнажена. – Ей наконец-то есть с кем поговорить, и мне теперь не нужно притворяться, что я ее слушаю. Иногда эта старая дева так нервирует, особенно когда говорит о смысле жизни…

– На ее месте я бы тоже вздохнул с облегчением, – перебил я. – Аннабель – остроумная женщина. Дух атрофируется перед чужим невежеством. Признай: ты, Джейн и Миллер – не самые идеальные собеседники.

Лиззи резко села и обиженно посмотрела на меня.

– Меня наняли не для того, чтобы развлекать экономку.

– Конечно, нет, – захотелось ее спровоцировать.

Она прищурилась.

– Ты пытаешься меня оскорбить?

Я выхватил у Лиззи сигарету, чтобы она случайно не вздумала потушить ее об меня.

– Лучше расскажи, как я тебе, Лиззи.

Вместо ответа она встала, волоча за собой простыню. В отличие от нее, я не ханжа. Лиззи наклонилась, взяла свою одежду, оделась, бормоча оскорбления. Я их пропустил мимо ушей, докурил сигарету и затушил ее в пепельнице.

Прежде чем уйти, Лизи бросила:

– Ты грубиян, я не хочу больше иметь с тобой ничего общего!

Я повернулся на бок и подпер голову рукой.

– Секс в состоянии аффекта, м-м-м, как интригующе, – я издевался над ней, приглашал вернуться, барабаня пальцами по кровати.

Стук захлопнувшейся двери эхом отразился от стен. Я обвел взглядом потрепанные потолочные доски. Лиззи вернется. Она всегда возвращается. А если помешает гордость, то я все равно с легкостью заманю ее обратно в постель: понадобится всего лишь парочка стонов. Лиззи отдала мне свою невинность, и теперь она слишком любит секс, чтобы беспокоиться о достоинстве. Вот только иногда она допускает мысль, что между нами есть нечто большее, верит в несуществующую перспективу «нас».

Я встал с первыми лучами солнца, надел футболку, джинсы и вышел в коридор – мне нужен кофе. В это время поместье обычно пустовало – это радовало. Настроения с кем-то встретиться или тем более разговаривать не было.

Утром я часто злился, особенно когда возвращался домой. Здесь хранилось слишком много болезненных воспоминаний. Воспоминаний, которые преследовали меня, сколько я себя помню. И порой они становились невыносимым бременем. Однако, несмотря ни на что, именно здесь я чувствовал себя по-настоящему в безопасности.

По лестнице я спустился на первый этаж, направился в крыло, отведенное для прислуги, и на кухне с удивлением обнаружил миссис Фуллер. Она сидела за столом и сосредоточенно чистила картошку.

Мы обменялись настороженными взглядами, поприветствовали друг друга кивком. Миссис Фуллер никогда не вставала при мне, но это не дерзость, просто у нас другой уровень отношений. Итан – владелец Доунхилл-Хауса. У меня, как у его родственника, такие же права на поместье и власть над персоналом, но я предпочитал оставаться безрассудным братом, которого не стоит воспринимать серьезно. Для нашей экономки я – всего лишь второй сын хозяев. Неудачник. Думаю, она меня любит, но ее фаворит – непоколебимый Итан. Ведь это он взял на себя бразды правления и благодаря деловой хватке сохранил наследие Бердвистлов.

Миссис Фуллер указала ножом на кофейник.

– Он еще горячий. Бессонная ночь? – спросила она, когда я наполнил себе чашку.

Вряд ли миссис Фуллер подозревала о моей связи с Лиззи – Итан уже бы избавился от девчонки. Но очевидно, экономка мне не доверяла. Я сел с ней рядом.

– Ты же знаешь, я всегда плохо сплю здесь.

– Это место не для тебя, – заявила миссис Фуллер, не глядя на меня.

– Это мой дом, – напомнил я, прежде чем поднести чашку к губам.

Экономка молча согласилась.

– Могу ли я поинтересоваться, как надолго ты останешься?

– Уже хочешь от меня избавиться? – я одарил ее сардонической улыбкой.

– Хозяину необходимо сохранять концентрацию, – миссис Фуллер сложила чистые клубни в большую кастрюлю.

– Постараюсь не мешать вашим планам. – Судя по нерешительному взгляду экономки, мой тон ее не убедил, и я сменил тему: – Говорят, у Олив новая гувернантка. Как у нее дела?

Миссис Фуллер вздохнула и покачала головой:

– Скажем так, начало не задалось. В первый же день Олив вылила на нее чашку горячего кофе. Но мисс Редигьери полна решимости остаться: ей нужна эта работа. – Прежде чем продолжить, экономка сделала паузу. – Со стороны она похожа на ветку, которую легко сломать одним взглядом, но думаю, у нее есть все, чтобы справиться с Олив.

– А что говорит мой брат? Прошла неделя с тех пор, как девушка приехала. Он уже должен был составить свое мнение.

На самом деле я тайно наблюдал за гувернанткой, хотел понять, кто такая Амелия Редигьери. Она меня привлекала. Но чем? Мисс Фуллер права, худоба наводила на мысли, что девушка на грани срыва.

– Для него никто не равен его дочери.

Слова экономки вернули меня к реальности.

– А что думаешь ты?

Миссис Фуллер отвлеклась от картофеля и с подозрением уставилась на меня.

– Ты не интересовался раньше учителями мисс Олив.

– Я же просто поддерживаю разговор, Аннабель.

Вчера я был суров с Лиззи, но она права: миссис Фуллер действительно утомляет, особенно когда сомневается в моих намерениях.

– Не припомню, чтобы тебя тянуло к разговорам с утра пораньше.

– Итан требует, чтобы я держался от гувернантки подальше. Хочу понять почему.

– Мисс Редигьери здесь только чтобы выполнять порученное ей задание. Не нужно ее отвлекать.

Я ополоснул чашку под холодной водой, положил руки на раковину и на несколько мгновений замолчал.

– Не собираюсь я никого отвлекать. Олив – моя племянница, я имею право беспокоиться о ней, – буркнул я и развернулся.

Миссис Фуллер положила нож на скатерть, расстеленную на столе, и откинулась на спинку стула. По взгляду я понял – она собиралась сказать то, что мне не понравится.

– Ты всегда заботишься о мисс Олив, я знаю, тебе она дорога, и поэтому прошу, давай обойдемся без неприятностей, избегай встреч с новой гувернанткой.

– Я не чертов извращенец! – прорычал я.

Миссис Фуллер встала, засунула руки в фартук и подошла ко мне.

– Никто тебя им не считает, Джулиан, но сейчас важно, чтобы Олив успела доучиться к концу лета. Для этого ей нужен кто-то, кто о ней позаботится, кто-то, кто уделит ей внимание.

– Я ведь сказал, что не буду вмешиваться, – буркнул я.

– Так же, как с ее матерью?

– А при чем тут это? Черт возьми, это она пришла ко мне.

– Да, я знаю, что она приходила, но потом сбежала, бросив любящего мужа и, что еще важнее, свою дочь.

Взгляд миссис Фуллер задержался на моих сжатых по бокам кулаках. Я тут же ослабил хватку и отступил.

– Я не виноват, что она не смогла вынести правду.

– Не все достаточно сильны для таких чувств, – миссис Фуллер продолжала на меня смотреть. – Мы должны сохранить эту семью, понимаешь, о чем я?

Спустя долгое время я буквально выплюнул воздух из легких, сжал руками бедра и закрыл глаза.

– Мне нужна сигарета, – сдался я и ушел.

Глава 7
Джулиан

Доунхилл похож на меня, он – часть меня, часть моей истории. Он создан из моих тревог, из надежд или страхов и в итоге станет идеальной колыбелью моих будущих неудач. Внешне он элегантен и импозантен, в чем-то строг. Но никто не знает, что он хранит в себе сердце тьмы, а по коридорам бродят старые призраки и бередят открытые раны. Мои.

Этот дом – оплот моих страшных тайн, он – зеркало моих мук, место, где я вспоминаю, кто я и что сделал. Именно здесь мне все предельно ясно. Стоит же покинуть стены Доунхилла, как истина от меня ускользает, даже кажется, что я нормальный человек. Хотя на самом деле ни грамма нормальности в моей душе нет.

Сюда я возвращаюсь, чтобы наказать себя и наказать Итана. Мы оба не заслуживаем свободы. Я в большей степени. Но это не имеет значения, ведь мы оба лжем.

Я сидел на каменной скамейке и наблюдал за поместьем издалека. На этой же скамейке Олив читает книги, когда сбегает в розарий в поисках уединения.

В ее возрасте я поступал так же, прятался здесь от отца – ему не нравилось, что я интересовался литературой, что растрачивал время, вместо того чтобы развивать талант, связанный с цифрами. Да, к цифрам у меня была склонность, но читать я любил больше.

Я достал пачку сигарет из кармана джинсов, прикурил и сделал глубокую затяжку, чтобы прогнать неприятные воспоминания. Никотиновое облако постепенно рассеялось, и моему взору предстал образ: из окна на меня смотрела женщина.

Судя по тому, что в этом крыле комнаты для прислуги, это и есть мисс Редигьери. Хрупкий крапивник среди духов неблагоприятного места. Мне даже жаль ее. Жители поместья со временем научились принимать нашу с Итаном природу, но эта девушка – маленькая птичка, которая не подозревает, что происходит. Ей, должно быть, все кажется странным.

Я помахал ей рукой. Она опустила подбородок и тут же задернула штору. Наверняка ее предупредили обо мне, она заметила наше сходство с братом и поняла, кто я такой.

Несмотря на предостережения Итана и миссис Фуллер, мне захотелось встретиться с гувернанткой лично. Я сделал затяжку, пересек парк, вот только войти в одну из боковых дверей не успел – зазвонил мобильный телефон. Я посмотрел на дисплей и помрачнел, но не ответить не смог.

– Тебе не кажется, что для звонка рановато? Выпей хотя бы кофе, а уж потом набирай мой номер, – без приветствия высказал я недовольство из-за того, что меня отвлекли.

– К черту кофе, Джулиан, мне нужно поговорить с Итаном! – рявкнул Габриэль.

– Так позвони ему.

– Ты в Доунхилле?

– Как ты проницателен.

– И как надолго здесь?

Этот вопрос вызвал раздражение. Чтобы скрыть его, я закатил глаза и затянулся сигаретой.

– Что тебе нужно? – бросил я, выдувая дым.

– Это касается Беатрикс.

– Дочери мистера Раймера?

– Она вернулась в Лондон. Моя жена встретила ее в загородном клубе. Она скоро приедет в поместье и захочет увидеть твоего брата.

Я улыбнулся.

– Эта женщина не сдается, да?

– Итан уже несколько месяцев ведет переговоры с компанией Раймера. Убедись, что он будет в Доунхилле, когда приедет Беатрикс, иначе сделка не состоится.

– Его здесь нет.

– Заставь его вернуться, Джулиан, это слишком важно.

– Важно для тебя!

Они с Ричардом – две пиявки. Вытягивают деньги из кармана Итана. Только благодаря его самоотверженности семья Лэньонов не разорилась.

– Я оставлю ему сообщение, – сказал Габриэль на прощанье.

Я убрал телефон обратно в карман и зашел в дом.

Появление Беатрикс как нельзя кстати. Она отвлечет Итана, и я смогу получше узнать новую гувернантку. Единственное, надо выяснить, когда брат вернется.

Глава 8
Амелия

Прошла неделя, как я приехала в Доунхилл-Хаус. Эти семь дней дались мне непросто. По ощущениям, я прожила здесь целый месяц, и вовсе не из-за впечатлений, которыми можно заполнить страницы дневника, а потому, что это место будто замораживало время.

Каждый день проходил по одному и тому же сценарию: подъем в семь тридцать, короткий видеозвонок с Еленой во время чистки зубов, завтрак с миссис Фуллер, урок с Олив в библиотеке, в двенадцать обед со слугами, снова урок с Олив, в пять часов чай, прогулка в саду, если не шел дождь, ужин в семь тридцать снова со слугами, возвращение в комнату, просмотр фильма на «Нетфликс» или чтение книги, взятой из богатой коллекции Бердвистлов, сообщение Елене перед сном. Все.

Иногда я мимолетно встречалась с близнецом хозяина дома. Он всегда держался на расстоянии и вызывал противоречивые чувства, причину которых я не могла понять.

Я словно попала в бесконечно повторяющуюся временную петлю, но не жалела об этом – появилось время на себя. Я могла поразмышлять о своей жизни, о будущем, которого хочу, или просто полежать в постели, думая о космическом небытии. Не нужно было спешить к ученикам и бегать из одного конца города в другой, перекусывая на ходу. Не нужно было торопиться на появившуюся в последний момент смену в пиццерии, проклиная духоту в общественном транспорте.

Никогда не думала, что отправлюсь в такое необыкновенное приключение.

Порой охватывала ностальгия, стоило вспомнить Альберто. Я все надеялась, что он напишет. Он выложил в соцсети фотографию из аэропорта, значит, вернулся в Италию на лето и проведет его с семьей. Сейчас наверняка в Лигурии. Я не сообщила ему, что уехала, а он так и не вышел на связь. Видимо, не намерен ни разговаривать со мной, ни тем более видеться.

Неужели спустя четыре месяца он все еще не готов объясниться? Неужели пять лет отношений могут разрушиться в один миг?

Елена называет его трусом, не стесняясь использовать более красочные термины, и считает, что он никогда меня не любил, ему просто удобно было тусоваться со мной в университетские годы, потому что я нетребовательна. Предположения Елены ранили, но именно за откровенность я ее люблю.

Возможно, Елена права, я не отметала этот болезненный вариант, но все равно верила, что была и другая причина. Что-то произошло… Вот почему не могла ненавидеть Альберто, хоть он это и заслужил.

Альберто – первый и единственный парень, с которым у меня возникла прочная связь. Все предыдущие отношения были неинтересными и мимолетными, основанными сугубо на физических потребностях.

Честно говоря, мне сейчас не хватало контакта с мужчиной. Хотя его не хватало и в отношениях с Альберто. Секс с ним был простым и быстрым, если не считать первых нескольких раз. Я никогда не чувствовала себя по-настоящему желанной. Не было ничего похожего на сцены из любовных романов, где герои бросаются в объятия, охваченные пылающей страстью. Мы просто раздевались и переходили к делу. Использовали максимум две-три позы, а мне хотелось большего. Иногда я пыталась спровоцировать Альберто на эксперимент, но он не проявлял интереса.

Елена говорила, что у нее секс напоминал американские горки. Я же такого головокружения не испытывала никогда.

Доунхилл-Хаус – не место для поиска утех, но время от времени меня преследовали эротические фантазии, главным героем в которых оказывался неуловимый Джулиан Бердвистл. Мужчина, от которого мне следовало держаться подальше.

Из положительного радовало, что ситуация с подопечной улучшилась. Не то чтобы Олив внезапно загорелась желанием чему-то научиться, но теперь она хотя бы терпела мое присутствие.

Миссис Фуллер рассказала, что за эпизод с кофе отец решил наказать Олив, и я вмешалась. Убедила мистера Бердвистла передумать. Ведь наказание только усугубило бы неприятие девочки.

Прежде чем составить план обучения, чтобы помочь Олив наверстать упущенное, я написала бывшим сокурсникам. Оказалось, что двое из них живут недалеко от Кембриджа и у них есть контакты преподавателей из частных колледжей.

Мне удалось собрать некоторых на видеовстрече. Я объяснила ситуацию Олив, а они помогли понять местные методы обучения. За два дня я составила концептуальную карту тем, которые предстояло охватить, и придумала несколько практических упражнений, чтобы заинтересовать «тасманского дьявола» в учебе. Но на этом не остановилась.

Олив – избалованная и озорная девочка, при этом достаточно сообразительная. Ее капризное поведение, скорее всего, связано с нехваткой внимания – мать уехала, отец почти всегда на работе. Она практически все время проводила с обслуживающим персоналом, а по сути, оставалась одна. Олив напомнила меня в детстве, и, возможно, поэтому я приняла ее ситуацию близко к сердцу.

Утром на днях я пробралась к подопечной в комнату и, помимо писем из Франции, спрятанных в шкатулке, нашла стопки книг в жанре фэнтези – это натолкнуло на одну мысль. Обеденный перерыв я провела в интернете, искала тематические мероприятия недалеко от Доунхилла. Там Олив сможет встретиться со сверстниками с похожими увлечениями и пообщаться на интересные ей темы.

Правда, чтобы организовать поездку, придется получить разрешение ее отца, а это сложно. По словам миссис Фуллер, мистер Бердвистл опекал дочь настолько, что Олив в редких случаях покидала поместье без его присмотра. Вот только присутствие отца не помогало девочке выстраивать отношения, когда он был рядом, Олив чувствовала молчаливое дозволение вести себя с другими грубо.

Перспектива встретиться с Итаном Бердвистлом так взволновала, что я проснулась на рассвете, а ночью спать мешали тревожные звуки. Не знаю, что это было. Когда я вышла проверить, то столкнулась в коридоре с мистером Миллером, он объяснил, что это шумел ветер. Третий этаж требовал ремонта, износились некоторые оконные рамы, и сквозь щели пробирался сквозняк.

Я подошла к окну, от вида, открывающегося в этот час, захватывало дух. Поляну накрывал туман, настолько плотный, что создавалось впечатление, будто его можно потрогать. Верхушки деревьев выглядывали из-за серого одеяла и напоминали пальцы, которые тянулись к облакам.

Краем глаза я заметила движение в саду, отодвинула штору и прильнула к стеклу. По тропинке шел Джулиан Бердвистл. Я не привыкла шпионить, но Джулиан настолько загадочный, что я не смогла устоять и стала наблюдать за ним, забыв про осторожность.

Они с братом во многом похожи: одинаковый рост, телосложение, даже длина волос. И все же Джулиан другой, и сейчас он выглядел странно. В движениях угадывалась надменность, но внешний вид с ней не сочетался – он небрежный, волосы взъерошены, а настороженный взгляд бегал по сторонам. Джулиан то и дело тер лицо руками, пинал камень, фыркал, пока не дошел до каменной скамейки. Сел на нее и уставился в пустоту. Взгляд потемнел, стал зловещим, как у человека, затерянного в клубке волнений.

На нем повседневная одежда: черные узкие джинсы и белая футболка, подчеркивающая подтянутую фигуру. Его телосложение нельзя назвать скульптурным, как у мужчин в спортзалах, но все же мать-природа его одарила – я не могла отвести взгляд от его изгибов.

У Альберто приятная внешность, но она уступала братьям Бердвистл. Мне еще никогда не приходилось иметь дело с двумя такими красивыми мужчинами – воображение так и рисовало греховные картины.

Меня настолько очаровало темное обаяние Джулиана, что я не заметила, как прилипла носом к стеклу, а когда он поднял глаза – перехватило дыхание.

Он поприветствовал меня рукой. Я бы хотела ответить взаимностью, но отвлек звонок телефона. Пришлось оторваться от стекла, оставив на нем ореол конденсата. Я закрыла штору и подошла к мобильнику.

Пожелав подруге доброго дня, отправилась на кухню, там встретила миссис Фуллер. Завтракать с ней уже вошло в привычку. Экономка Доунхилла любила поболтать, но сегодня, кажется, была не в духе.

– У вас все в порядке?

Она вздохнула, села рядом со мной, обвела пальцем ободок чашки с кофе.

– Как у тебя складываются отношения с мисс Олив?

– Наконец-то перестала меня дразнить, – хмыкнула я. Миссис Фуллер нечасто вмешивалась в наши дела. – И, если честно, пока я не поняла – это часть стратегии или безоговорочная капитуляция.

– Не принимай ничего на веру, – сохраняя задумчивый вид, миссис Фуллер поднесла чашку к губам.

Я прочистила горло.

– Олив сказала, что ее мать во Франции. Где именно?

Этот вопрос не давал мне покоя с тех пор, как я узнала, что она уехала. Если я хочу помочь Олив, стоит попробовать докопаться до истины.

– Где-то на юго-востоке, – ответила экономка.

– В комнате Олив я мельком видела несколько писем. – Миссис Фуллер знала, что я пробралась туда тайно, чтобы внимательно осмотреть каждый уголок. Это не этично, но другого способа проникнуть в мысли ученицы не было. – Письма прибыли из Гренобля.

Миссис Фуллер кивнула, покачала головой и снова уставилась на стол.

– Это я их написала. Хотела, чтобы Олив не скучала по матери слишком сильно. Я придумываю удивительные истории, чтобы оправдать, почему ее здесь нет, почему она не присматривает за дочерью сама. Но скоро Олив поймет правду. Она взрослеет.

– Мистер Бердвистл знает?

– Нет, и ни в коем случае не должен узнать, – предупредила миссис Фуллер, требовательно посмотрев на меня.

Я кивнула и откусила бисквит с маслом.

– Какой она была? Я имею в виду мать Олив.

– Какая есть, – поправила миссис Фуллер. – Ее зовут Грейс, и она, несомненно, красива, обладает уникальным и необыкновенным шармом. Грейс очаровала нас своими манерами. Она всегда останавливалась и разговаривала с каждым, называя нас по имени. Они с хозяином очень любили друг друга.

– Почему она ушла? – мое любопытство распалялось.

Миссис Фуллер пожала плечами.

– Женщине, полной энергии, находиться здесь трудно. После рождения Олив она почувствовала себя в клетке.

– Она разлюбила мистера Бердвистла?

– О боже, так много вопросов ранним утром! – запротестовала миссис Фуллер и встала.

– Как мать может не беспокоиться о дочери? Не представляю, как можно уехать в самый неподходящий момент! Ведь она могла взять с собой Олив, – я решила разобраться в ситуации.

– Хозяин никогда бы этого не позволил.

– Значит, она хотела?

– Она пыталась, но предпочла деньги.

Я нахмурилась.

– Они могли бы переехать куда-нибудь, если Грейс здесь не нравилось.

– У них были проблемы посерьезнее, – признала миссис Фуллер.

– Например?

– В их отношениях было слишком много людей.

– Он ей изменял?

– Хозяин – не такой человек! – выпалила экономка.

– Значит, у нее был любовник, – поделилась я мыслями вслух.

Миссис Фуллер сурово посмотрела на меня, подошла, забрала из-под носа завтрак и бросила тарелки в раковину, повернувшись ко мне спиной.

Я встала, направилась к выходу, но остановилась.

– Кажется, сегодня утром я видела Джулиана Бердвистла. Он был под моим окном.

Миссис Фуллер обернулась, на лице читалась обеспокоенность.

– Держись от него подальше, ради твоего же блага, – сказала она устрашающим тоном.

Мне хотелось спросить почему, но я побоялась, что исчерпала свое время и ее терпение.

Кроме того, что Олив любит читать, она любит еще и сочинять. Воображение у нее развито очень хорошо, это особенно видно, когда она выкручивается.

Вот уже третье утро девочка рассказывает, почему не выполнила домашние задания. Вместо того чтобы признаться, что ей неинтересно, что не хочет делать упражнения, она сочинила целую историю.

Якобы в тот момент, когда она раскрыла учебник по математике, в комнату влетел порыв ветра и подхватил листочки с уже решенными задачками. Олив попыталась поймать их, но не успела – записи вылетели в окно. Она поспешила во двор, а там увидела, что решенные задачки жует мастиф садовника. Олив попыталась уговорить пса отдать бумагу, но тот, как назло, взял и убежал. Догнать его не получилось, мастиф направился в дальнюю часть поместья, куда Олив запрещено заходить. Расстроенная, Олив вернулась в свою комнату, собиралась заново выполнить упражнения, хотела доказать, что не так уж сильно отстала, как все думают, но… учебника в комнате не оказалось – он пропал.

– Почему же тогда учебник сейчас здесь, лежит прямо у тебя под носом? – я кивнула на книгу, которую нужно было изучить.

Олив пожала плечами.

– Джейн принесла сегодня утром. Сказала, что нашла учебник в саду, когда ходила собирать помидоры для салата.

К счастью, Олив отказалась от привычки говорить по-французски, хотя иногда использовала его, чтобы посмеяться надо мной.

– Странно, учебник не выглядит потрепанным, – я полистала нетронутые страницы.

– Должно быть, он упал на сухую полоску земли. Если ты не заметила, дождя не было уже несколько дней.

– Какая сострадательная погода, – усмехнулась я.

– Это вовсе не удача, это случайность, – сардонически добавила Олив.

Неглупая девочка, она поняла, что я не купилась, но продолжила врать без малейшего угрызения совести.

Я размышляла о ее потенциале, пока наблюдала, как она пыхтела и выполняла упражнения, склонив голову над бумагой, как по пальцам завершала сложение. Учителя, с которыми я разговаривала, советовали обратить внимание на ее способности, и одна из них, безусловно, творчество. Незадолго до обеда я попросила Олив написать рассказ. У этого упражнения двойная цель: помочь освоить синтаксис и побудить открыться мне.

– И что мне рассказать? – в ее глазах читалась озадаченность.

– Все, что пожелаешь. О волшебниках, эльфах, феях… Неважно, придумай.

Я оставила Олив одну, дошла по коридору до лестницы. Оглянулась. Интересно, выполнит ли Олив мою просьбу в этот раз? Предыдущие попытки провалились, но хочется верить в чудо. Нужно подстегнуть девочку, сделать для нее что-то приятное. А для этого поговорить с ее отцом.

Встреча с мистером Бердвистлом беспокоила. Я не смогла выяснить у миссис Фуллер, когда он планирует меня пригласить в свой кабинет, – это был шанс рассказать про ярмарку. Очень хотелось сводить Олив туда: эта вылазка позволит узнать девочку получше.

Елена, правда, отругала за чрезмерную инициативность. Во время одного из наших видеозвонков она упрекнула:

– Ты проецируешь свои детские травмы на девочку.

Может, и так. Не знаю. Просто здесь слишком много времени для размышлений, а сосредоточенность на Олив помогала держать под контролем старые, болезненные воспоминания из детства.

Я не знала своих родителей, но их отсутствие повлияло на мое развитие. Я была вспыльчива, непредсказуема, моя внезапная бурная реакция не облегчала наше сосуществование с Редигьери. Если бы не Лоранди и не встреча с Еленой, я бы так и осталась бунтаркой, ворчуньей, «человеком, которого следует избегать», как любила говорить про меня тетя Сара.

Думаю, Олив нужен кто-то, кому небезразлична ее судьба. И я хотя бы попытаюсь стать этим человеком. Прежде всего чтобы выполнить поставленную задачу по обучению, иначе я только зря потрачу здесь время, а значит, вернувшись в Италию, буду вынуждена забыть про магистратуру.

Я пошла вверх по лестнице, но на полпути замерла – на последней ступеньке стоял Джулиан Бердвистл. Понять, что это он, легко. Братья похожи только внешне, в остальном они разные. Взять хотя бы манеры и образ жизни. В отличие от Итана, Джулиан не носил очков, и насыщенная синева его глаз привлекала внимание даже на расстоянии.

Прислонившись к перилам, он чистил яблоко. Джулиан смотрел на фрукт, но интуиция подсказала: он почувствовал мое появление. Если я развернусь, чтобы уйти, то Джулиан это заметит и сочтет за грубость. В конце концов, он брат хозяина дома.

Не знаю, как распределяется их семейное положение, но сотрудники подчинялись «серьезному» Бердвистлу. Полагаю, между братьями есть какая-то договоренность.

Кроме того, мне не хотелось его избегать.

– Я не кусаюсь, – сказал он, не дождавшись, когда я решу, как поступить.

Голос прозвучал приглушенно. Я откашлялась и поднялась к нему.

– Приятно познакомиться, я…

Джулиан оторвал взгляд от яблока.

– Мисс Амелия Редигьери. Наслышан о тебе, – он сказал это, глядя на меня, будто хотел оценить реакцию.

Я смутилась.

– Что вы могли слышать: я здесь всего лишь чтобы помочь Олив с учебой.

Он улыбнулся, положил отрезанный кусочек яблока в рот и, жуя его, сказал:

– Полагаю, тебя предупредили, что от меня лучше держаться подальше.

Я переступила с ноги на ногу.

Джулиан был близко, а не как обычно в нескольких метрах. Эта близость действовала на меня странно. С мистером Бердвистлом меня сковывало чувства долга, а с Джулианом я словно оказалась обнажена, в буквальном смысле. Может, потому, что в своих фантазиях занималась с ним маловероятным, но безумно страстным сексом? Я прочистила горло, чтобы избавиться от дискомфорта.

– Думаю, ваш брат беспокоится о дочери и ее образовании.

– То есть я могу отвлечь от работы?

Вопрос застал врасплох, и я солгала:

– Вряд ли.

Он кивнул, но, похоже, мой ответ его не убедил. Он отрезал еще один кусочек яблока, но не съел его в этот раз, а протянул мне со словами:

– Плод греха.

– Не хочу портить себе аппетит, – вежливо отказалась я.

– У некоторых аппетит никогда не портится.

Джулиан окинул меня пронизывающим взглядом, оторвался от перил и ушел не попрощавшись. Я не смогла отвести глаз, пока он не скрылся за поворотом в центральное крыло, и отметила, как ему удивительно подходили уверенность и бравада.

По пути на кухню я так и не смогла выбросить из головы его последние слова – явный сексуальный намек, совершенно неуместный, но определенно дерзкий. По животу разлилось тепло, ощущение, которого я боялась больше не испытать, ощущение, которого не хватало долгое время.

Миссис Фуллер по-прежнему пребывала в плохом настроении, но в присутствии остального персонала стала более разговорчива. Поэтому я решилась поднять тему поездки.

– Хозяин уехал по делам, – сообщила миссис Фуллер.

– Мне нужно поговорить с ним о ярмарке, которая пройдет в эти выходные, – уныло посетовала я. – Ты, случайно, не знаешь, когда он вернется?

– Он приходит и уходит, – вмешалась Лиззи.

– Его отъезд как-то связан с появлением брата? – осмелилась спросить я.

Миссис Фуллер, сидящая напротив меня, замерла с вилкой в воздухе и бросила укоризненный взгляд.

– Ты с ним встречалась? – спросила Лиззи.

Я кивнула.

– Мы случайно столкнулись на лестнице.

– Ничего не бывает случайным, когда речь идет о мистере Джулиане, – проворчала миссис Фуллер.

Могу ошибаться, но тон выдавал некоторую тревогу. Почему она так боится за мой контакт с Джулианом? Из двух братьев Итан Бердвистл более надменный и несговорчивый.

После обеда, прежде чем пойти к воспитаннице, я помогла экономке навести порядок на кухне.

– Как думаешь, вернется сегодня вечером мистер Бердвистл?

– Кто знает… Он занятой человек.

– Что не так с его братом?

Миссис Фуллер поставила чистую кастрюлю на плиту, вздохнула и обернулась. На лице застыло жесткое выражение, но похоже, она больше напугана, чем раздражена моим любопытством.

– Он нестабилен, – пояснила она. – Постоянно привлекает внимание. И может испортить все, к чему прикасается. Особенно если в этом замешан брат. Джулиан одержим Итаном: ему невыносимо видеть его счастливым.

Я поджала губы.

– Мои сводные сестры и брат тоже такие, завидуют друг другу. Наверное, это прерогатива тех, у кого есть все. В определенный момент человек перестает довольствоваться тем, что имеет.

– Для них это не вопрос денег, – уточнила миссис Фуллер. – Их антагонизм имеет древние корни.

– Почему тогда хозяин позволяет брату приходить сюда? Не боится, что его присутствие может негативно повлиять на Олив?

– Эта девочка – единственный человек, которого Джулиан, кажется, любит. Он заботится о ней, как о собственной дочери. К тому же Доунхилл-Хаус принадлежит и ему. Мать в своем завещании разделила наследство поровну. Вот только ему это неинтересно. Джулиан приезжает сюда, когда ему больше некуда идти, – с этими словами миссис Фуллер подошла ближе и забрала у меня салфетку для мытья посуды. – Думаю, тебе пора к молодой госпоже. В пять часов я принесу вам чай.

Когда я вернулась в библиотеку, заметила, что Олив все еще пишет. Джейн сказала, что девочка обедала здесь и что ни на минуту не отрывалась от тетради. Я села рядом – Олив даже не подняла глаз, она была так занята, что мое присутствие ее не потревожило.

Ровно через час Олив протянула мне работу – строчки заполнили даже поля. Я была довольна, что задание выполнено, и стало интересно узнать, о чем Олив рассказала в своей истории.

– Я заслуживаю перерыв, – Олив потянулась.

– Хорошо. Но через тридцать минут мы продолжим.

Она ушла вместе с Джейн, и я приступила к чтению.

Героиня ее рассказа – юная исследовательница со способностью телепортироваться из одного места в другое. Она разгадывала хитроумные тайны и помогала человечеству победить зло – демона, который принимал разные обличья, чем сбивал с толку детектива.

Пока я ждала возвращения Олив, исправила орфографические ошибки, переставила некоторые абзацы и перенесла текст на ноутбук. Но Олив так и не пришла. В пять часов заглянула миссис Фуллер и сообщила, что девочка не захотела расставаться с дядей.

Неповиновение задело, но сегодня я добилась первого результата: Олив сделала то, о чем я попросила. Однако время идет, и трех месяцев явно не хватит, чтобы наверстать упущенное по предметам, по которым она отставала.

Я вернулась в свою комнату и в сообщении поделилась с Еленой достижением. Подруга в это время еще работала, поэтому ответа я не ждала. Поставила телефон на зарядку и открыла взятую из библиотеки книгу «Кентерберийские рассказы». Это незавершенная работа с новеллами про средневековое английское общество. Благодаря интроспективной способности автора они стали символическим отображением духовного путешествия человека по жизненному пути. Увлекательные истории, которые составляли мне компанию уже несколько дней.

После ужина, убедившись, что мистер Бердвистл еще не вернулся из командировки, я отправилась в библиотеку, чтобы полистать старинные книги. Но как только открыла дверь, заметила свет. Возле камина сидел мужчина. На мгновение я понадеялась, даже не знаю почему, что это Джулиан, но когда мужчина обернулся, поняла, что ошиблась.

Глава 9
Джулиан

– В воскресенье я поеду в Лутон, – сообщила Олив, когда мы гуляли по саду.

Я склонил голову набок.

– Зачем?

Олив сорвала розу и раздраженно посмотрела на цветок. Интересно, есть ли что-то кроме книг, что может привлечь ее внимание? Мы похожи, но ее апатия беспокоит. В ее возрасте… хотя нет, у меня были другие проблемы.

– Амелия, новая учительница, уговорила папу отпустить меня на ярмарку.

– А он пойдет с тобой?

– Нет.

– Ах!

Странно, что брат согласился оставить дочь на совершенно незнакомого человека. Он не доверяет мне, да и бедняжка Джейн не пользуется такой привилегией, несмотря на то что круглосуточно привязана к заднице племянницы. Единственный человек, достойный одобрения брата, – миссис Фуллер, но она нас вырастила.

Видимо, мисс Редигьери была убедительна. Возможно, я недооценил ее таланты или Итана влечет к ней. Не то чтобы она в его вкусе, но она, безусловно, симпатична. Если я прав, мне будет еще приятнее его мучить. Правда, чтобы сблизиться с ней, придется что-то придумать: у Доунхилл-Хауса повсюду глаза и уши. Пока лучше держаться в тени, а из племянницы вышел отличный проводник.

– Я получила еще одно письмо, – Олив смахнула ворох лепестков.

– От матери?

Олив кивнула.

– Мама только что вернулась во Францию, сказала, что была в разъездах несколько месяцев, поэтому я и не получала от нее вестей.

– Она определенно была занята.

Я постарался не выдать своего беспокойства, чтобы не затронуть шаткую тему. Подозреваю, что автор писем – миссис Фуллер. Она хочет, чтобы Олив чувствовала себя менее одинокой, но боюсь, это лишь подпитывает напрасные надежды. Грейс не вернется. И это к лучшему: некоторые люди не рождены быть родителями.

– Как ты думаешь, мне стоит ей ответить? В прошлый раз я написала номер своего мобильного, но она так и не позвонила.

– А с каких пор у тебя есть телефон?

Олив пожала плечами.

– Что-то не припомню, чтобы отец давал на это согласие.

Мы долго обсуждали с Итаном покупку мобильного телефона для нее, чтобы не изолировать ее от всего мира, но в конце концов мне пришлось сдаться: Олив его дочь, а я всего лишь сумасшедший дядюшка.

– Папа говорит, что я слишком молода для телефона, но на телевидении дети моего возраста ими пользуются и общаются в социальных сетях.

– И как же ты его получила?

Олив остановилась, бросила розу на землю и скрестила руки.

– Если хочешь, чтобы я сохранил твой секрет, придется мне рассказать, – настоял я.

У нас с Олив есть общие тайны. Мне это нравится. Итан не всегда понимает дочь. Со мной же она может быть самой собой.

– Интернет, дядя Джулиан, – призналась она. – Но если ты расскажешь папе, я расскажу ему о Лиззи.

Я поднял бровь.

– Я видела, как вы разговаривали той ночью. Вы казались… близкими.

– Ты ошибаешься, – я отрицательно покачал головой.

– Мне двенадцать, не обращайся со мной как с ребенком, – упрекнула Олив.

– Между нами ничего нет.

– Хм…

Мы продолжили прогулку – договор скрепили взаимным молчанием.

– Итак, Лутон, ярмарка?..

– Книг, я думаю.

– Звучит интересно.

– Но я не хочу быть с Амелией. Она постоянно говорит и задает слишком много вопросов. Мне кажется, папа ее терпеть не может, поэтому с тех пор, как она здесь, постоянно уезжает по делам.

Олив не знает, что отчасти в отсутствии ее отца виноват я. Итан хочет держаться от меня как можно дальше.

– Дай ей шанс, – предложил я. – Она же отвезет тебя в город. Может, ты познакомишься с девочками своего возраста.

– А какой в этом смысл, если я навсегда останусь здесь взаперти?

– Ну, теперь у тебя есть мобильный телефон. Ты можешь поддерживать с ними связь.

– У меня ноль подписчиков в соцсетях. Как бы… я неинтересный человек.

– Будь позитивнее.

Олив поделилась, что написала рассказ. Похоже, задание ей понравилось. Еще один аргумент в пользу нашего нового жильца.

Когда Джейн забрала Олив готовиться ко сну, я отправился к комнате мисс Редигьери. Свет не горел. Либо Амелия уже спала, либо ее не было в комнате. Скорее всего, второе, ведь сейчас только девять часов вечера. В любом случае решил рискнуть. К счастью, Лиззи все еще злилась.

В комнате чисто: личных вещей мало. В розетке – зарядное устройство, на дверном крючке висела ночная рубашка – возможно, та самая, в которой я видел Амелию вчера утром. Маленькая сумочка с косметикой, тапочки под кроватью и ноутбук на туалетном столике, рядом со школьной папкой Олив.

Я сел, открыл его и после минутного колебания включил. Пароль система не запросила, поэтому, как только загрузился рабочий стол, я смог начать поиск информации. В папках лежали только учебные материалы, в фотоальбоме на большинстве кадров Амелия с блондинкой, на некоторых фоном – собаки, музеи, книжные магазины, парки, озера, горы, пляжи, но среди них ни одного отеля, семейного кадра или мужчины.

По истории браузера я понял, что у нее есть учетная запись Gmail, и логин с паролем хранились в системе, поэтому я легко попал в почту, пролистал входящие сообщения. Оказывается, Амелия предварительно подала заявку на магистратуру по переводу, подписана на «Нетфликс», часто пользовалась ваучерами на покупки. Переписку ни с кем не вела, в основном мелькала реклама и полезные рассылки. Заинтриговало только письмо от некоего Альберто от 12 февраля. Я понимал, что не должен его читать, но все равно ведь уже здесь, почему бы не дойти до конца.

Я вернусь через два дня, закажи столик в том ресторане, который тебе нравится.

До скорой встречи,

Элби

Наверное, это ее парень. Написал-то накануне Дня святого Валентина. Удивительно. Но кем бы ни был этот Альберто, он не знает, как обращаться с женщинами. Кто, черт возьми, прощается банальным «До скорой встречи»?

Британцы в общении используют много вежливых фраз, но если мужчина пишет возлюбленной, то хорошо бы добавить эмоционального всплеска, чего-то, что заложит основу для бурного секса…

Может, они вместе уже много лет, или он всего лишь друг. Чтобы развеять сомнения, я прочитал ее ответ:

Попробую узнать, есть ли у них свободные столики, и отпишусь.

В любом случае я принесу подарок. Думаю, он тебе понравится.

Не могу дождаться нашей встречи.

Целую,

Эми

Почему нет ни одной совместной фотографии, если они вместе?

Я открыл корзину и… бинго!

Десять снимков с парнем. В основном – селфи, и делала их Амелия. Если они в корзине, значит, она больше не хочет их видеть, но смелости удалить совсем не хватило. Возможно, они расстались недавно. Мне это на руку: я умею зализывать чужие раны, особенно раны женщины, страдающей из-за любви.

Пролистав архив на ноутбуке, я проверил историю браузера и обнаружил, что Амелия искала информацию про Грейс. Видимо, не только я любопытный… жаль, что нашла она Грейс не по той фамилии.

Довольный результатом, я закрыл ноутбук и повернулся.

На кровати я заметил книгу, она из семейной коллекции: «Кентерберийские рассказы». Я взял ее, полистал и случайно выронил закладку – старую фотографию мужчины и женщины. В чертах угадывалось сходство с гувернанткой, видимо, это ее родители. На обороте дата – 1997 год.

Из коридора донесся шум, и дверь за моей спиной открылась. Я замер, ожидая реакции хозяйки комнаты.

– Что вы здесь делаете? – возмутилась мисс Редигьери.

– Не смог сдержать любопытства, – сказал я, оборачиваясь.

Ее взгляд не предвещал ничего хорошего. Она, безусловно, удивлена и очень рассержена.

– Вы не можете просто так врываться в мою комнату.

Амелия сделала шаг вперед: кулаки сжались, а грудь ритмично вздымалась под хлопком униформы. Я наклонил голову в сторону, наблюдая за происходящим, и язвительно заметил:

– Формально эта комната принадлежит мне.

– Это вторжение в частную жизнь, – отшатнулась она, ничуть не забавляясь.

– Я должен был убедиться, что моя племянница находится в руках порядочного человека.

Мисс Редигьери смутило мое присутствие. Она прошла к центру комнаты – взгляд остановился на ноутбуке.

– Я не рылся в твоих вещах, – солгал я, пренебрегая бесполезными правилами приличия. – На самом деле я хотел познакомиться так, чтобы нас никто не видел. Думаю, ты заметила – здесь обо мне плохого мнения.

Я положил книгу на место и сел на край матраса.

– И почему же? – ее взгляд вернулся ко мне, выражение лица было по-прежнему хмурое, но глаза выдавали определенный интерес.

С мягкой улыбкой я поднял руки над головой и попытался исправить ситуацию.

– Это было не самое лучшее начало. Прошу извинить меня. Но я хочу, чтобы ты знала – я не такой, каким меня считают. Просто я не вписываюсь в привычные шаблоны, а это в окружении брата считается… неприличным.

– Почему вас волнует мое мнение?

– Потому что на данный момент ты единственный человек, на которого не давят предубеждения насчет меня. Ты не смотришь на меня как на человека, которого следует избегать, – я старался говорить искренне.

Амелия кивнула и села в кресло лицом ко мне, скрестив лодыжки и опираясь локтями о колени. Она продолжала изучать меня, будто что-то искала.

По сравнению с комнатами в западном крыле эта маленькая и почти пустая, поэтому мне не составило труда внимательно рассмотреть гувернантку. Нельзя сказать, что она потрясающе красива. Большие и выразительные глаза, ярко выраженные скулы, пухлые и манящие губы, нос настолько маленький, что кажется нарисованным на идеальном овале лица. Внешность неброская, не каждый обернется, чтобы посмотреть ей вслед, а вот обаяние по-своему привлекало. Амелия казалась искренней, но при этом скрывала некую тьму.

– Причину, почему вы пробрались в мою комнату, мы выяснили. Чего вы хотите от меня теперь?

– Как ты убедила моего брата отвезти Олив в Лутон?

Она скривила рот в полуулыбке.

– Думаю, он был пьян, когда я рассказывала о поездке. Разговор длился пять минут. Он только настоял, чтобы миссис Фуллер тоже поехала с нами.

Я хмыкнул.

– Итан никогда не теряет контроль и предпочитает избегать похмелья. Скорее всего, он тебя разыграл. Очень скоро ты поймешь, что он ничего не делает просто так.

– Это не имеет смысла, – мои слова ее озадачили.

Попытка заставить ее усомниться в моем брате удалась. Если она поверит, что имеет на него какое-то влияние, то решит, что особенная. А это нам ни к чему.

– Ты далеко от дома, – я сменил тему. – Скучаешь по семье?

– Я здесь всего на три месяца, – отрезала она, не добавляя подробностей.

– А как же твой парень? Он тебя отпустил и не ищет внимания?

Амелия встала и уперла руки в бока.

– Я очень устала, сэр. Если вы не возражаете, я бы хотела лечь спать.

– Джулиан, меня зовут Джулиан, и, между прочим, я не твой работодатель, не обращайся ко мне на «вы», – вставать с кровати я не собирался.

Ее миниатюрный силуэт в тонкой ткани униформы возбудил во мне непристойные мысли. Лиззи носит такую же одежду, но не производит подобного эффекта.

– Мне и так неловко, что вы здесь, к тому же ваш брат приказал не иметь с вами ничего общего. Я не хочу проблем. Мне нужна эта работа, Джулиан.

– Это останется тайной, – предложил я, вставая. – Безобидный маленький секрет.

– Вы просите меня солгать работодателю?

Я подошел ближе, и Амелия напряглась, с губ сорвался напряженный вздох, притягивая внимание к манящим изгибам.

– Нет, я предлагаю ничего не говорить об этой встрече, Амелия, – пробормотал я, отступая от нее на шаг. – Ради нас обоих.

Амелия опустила руки, посмотрела мне в глаза и с придыханием прошептала:

– Звучит как предупреждение.

Она меня привлекает, и, судя по всему, это взаимно.

– Так и есть, можешь не сомневаться.

Захотелось взять ее на руки, поцеловать, бросить на кровать и заняться непристойными вещами. Прикусить ее пухлые губы, попробовать их на вкус, просунуть руку под тунику, погладить грудь, услышать, как ее голос срывается от удовольствия, когда я раздвину ее стройные ноги и с силой войду. От желания обладать ею пересохло во рту. Возбуждение проникло в мозг, я почувствовал, как силы покидают меня, я задыхался, ее запах… все, чего я желал.

В испуге я отшатнулся. Что за внезапная реакция тела? Инстинктивная. Абсурдная.

– Скоро увидимся, – я поспешно направился к выходу.

В коридоре прислонился к стене и перевел дыхание.

Амелия опасна для меня, а значит, опасна и для Итана. Вот почему он был пьян. Нужно держать гувернантку подальше от брата, иначе все пойдет к черту.

Добравшись до своей комнаты, я позвонил Беатрикс.

Глава 10
Амелия

Как только Джулиан Бердвистл вышел из моей комнаты, я упала на кровать. Неожиданная встреча одновременно и потрясла, и впечатлила. Когда Джулиан приблизился, у меня перехватило дыхание, будто из легких кто-то выкачал воздух. Но я не испугалась, наоборот, меня к нему потянуло, и его уход слегка разочаровал.

Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. С Альберто мы учились в старшей школе и сближались медленно. Первый секс случился сильно позже, увенчав долгую и глубокую привязанность. Вот только… к Альберто я никогда не испытывала такого острого чувства, которое сейчас пылало в животе. Похожее влечение пробудил совсем недавно другой мужчина – мистер Бердвистл. Но с ним я сразу установила дистанцию – он мой работодатель, к тому же засранец.

Джулиан другой, он заставил почувствовать себя… не знаю… может, желанной?

Он смотрел на меня так, будто я – центр вселенной. В его взгляде читались страх и нужда, казалось, что он боролся с собой.

В голове все еще звучали предупреждения мистера Миллера и миссис Фуллер, но в мужчине, который стоял передо мной всего несколько минут назад, было что-то притягательное, чувственное, даже роковое. Если бы он не остановился, если бы прикоснулся ко мне, не уверена, что смогла бы оттолкнуть. Тело охватил первобытный зов.

Я легла на спину и уставилась в потолок, по нему струились тонкие цветочные украшения. В Доунхилл-Хаусе время застыло, как мне казалось, но как же много на самом деле в его стенах происходило – я открывала в себе черты, о которых не подозревала. Например, никогда не испытывала симпатию одновременно к двум незнакомым людям. Долгие годы я жила так, будто двигалась по прямой линии, а сейчас складывалось впечатление, что привычная дорожка раздваивалась.

От размышлений отвлекла вибрация телефона. Я потянулась за ним и приняла видеозвонок от Елены.

– Боже, что за день! – пожаловалась она.

На подруге не было лица, за ее спиной я узнала стены нашей квартиры.

– Ты вернулась в Милан?

– Да, во второй половине дня. Но в воскресенье вечером снова уеду.

– Что случилось?

– Были здесь кое-какие дела.

Я села.

– Ты мне не говорила.

– Ну, Эми, я не обязана рассказывать тебе о каждом своем шаге.

Фраза озадачила, подруга бросила ее с раздражением.

– Как твои дела? – Елена попыталась сгладить ситуацию.

– То взлеты, то падения, – вздохнула я.

– Мелкий изверг доставляет неприятности?

Я рассказала об успехах с Олив, о том, что девочка написала историю, о книжной ярмарке. Елена делала вид, что слушает с интересом, хотя мысленно была не со мной. Видимо, устала. Ведь если бы что-то случилось, она бы мне рассказала.

– Значит, папаня позволил тебе отвезти девочку в Лутон?

– Если честно, я боялась, что он будет против.

– Получается, он не такой тиран, как ты считаешь.

Я прислонилась к спинке кровати и поджала ноги к груди. Одной рукой держала телефон перед лицом, другой – накручивала прядь волос.

– Видимо. Хотя мне кажется, что он просто сжалился.

Елена сморщила лоб, тоже сев на кровать.

– Объясни.

– Он был пьян, когда мы разговаривали, это было неприятно.

– Не заставляй меня умолять, расскажи, что случилось.

Я вздохнула, вспоминая пять минут, проведенных с Итаном Бердвистлом.

– Мне доложили, что вы хотите о чем-то меня попросить, – движением указательного пальца он пригласил присоединиться к нему.

Я села напротив.

– Полагаю, миссис Фуллер упомянула о моей идее, – перешла я сразу к делу.

Он лукаво улыбнулся и наклонился вперед, держа в руках бокал.

– С чего вы взяли, что я дам согласие вывезти мою дочь за пределы Доунхилла?

Алкогольные пары защекотали мне ноздри, я поджала губы и предложила:

– Поговорим об этом утром.

Раздражение не сделало его менее соблазнительным.

– Почему? – нахмурился он.

Я перевела взгляд на полупустой бокал. Мистер Бердвистл проследил за движением моих глаз и резко поднял голову, вынуждая меня говорить.

– Ярмарка пройдет днем. Олив любит читать, я думаю, что ей полезно познакомиться с теми, у кого похожие увлечения.

– Вы едва сдерживаетесь, чтобы не оскорбить мою дочь, а теперь хотите организовать для нее экскурсию? – презрительно бросил он.

– Если мы с ней наладим отношения, то мне будет проще ей помочь. Олив нужен кто-то, кто выслушает ее, поймет ее.

– Вы здесь не для того, чтобы копаться в голове моей дочери. Я дал вам задание: просто делайте то, за что я плачу.

Мистер Бердвистл навис надо мной, заставляя сердце колотиться так, словно меня вот-вот проглотит чудовище. Я выпрямила спину, чувствуя, как напряглись мышцы.

– Может, поэтому мои коллеги уволились, – буркнула я и тут же пожалела.

– Объяснитесь, – прорычал он, посмотрев на меня так, будто хотел испепелить.

– Девочку окружают покорные люди. Она думает, что ей все обязаны, потому что ни у кого не хватает смелости сказать, что мир устроен иначе.

– Вы обвиняете меня в том, что я избаловал дочь?

– В принципе, да, – не сдержалась я. – Олив живет в позолоченной клетке, она не чувствует необходимости расти, взрослеть, и поэтому ей неинтересно учиться. У нее нет стимула.

– Будьте очень осторожны, мисс, – предупредил он сквозь зубы. – Я могу отправить вас туда, откуда вы пришли, одним щелчком пальцев.

– Я знаю, каково это – чувствовать себя непонятой, – прошептала я.

Мистер Бердвистл внушал страх и между строк грозил уволить, но я уже сталкивалась с высокомерием и травлей, я знала, что в такие моменты нельзя показывать слабость. Мне важно, чтобы он понял, насколько пагубно его отношение.

– Моя дочь – не нуждающаяся сирота.

Его голос пронзил меня острым лезвием.

– Она не живет с истеричной мачехой, и никто никогда не выгонит ее из дома. У нее есть я, и я могу дать ей все, что она захочет, – он рыкнул, выпячивая грудь, отчего затрещали пуговицы на его голубой рубашке.

– Пока вы есть, – упрямо поправила я. – И еще я думаю, что она скучает по матери.

Он усмехнулся, опустошил стакан, щелкнул языком и снова посмотрел на меня.

– Не привязывайтесь слишком сильно: когда вы уедете, никто даже не вспомнит вашего имени.

Я вздохнула – он пьян, а я зашла слишком далеко.

– Я просто прошу у вас шанс. Если я потерплю неудачу…

– Если произойдет что-то плохое, ты ответишь, уверяю, я приму меры, – прошипел он, перейдя на «ты».

– Ничего не случится, – пообещала я. – Попробуйте довериться моим инстинктам.

– Миссис Фуллер пойдет с вами, – перебил он.

– Спасибо, сэр.

Я поспешила к выходу, но не успела взяться за ручку двери, как он добавил:

– Ты не особенная, Амелия, ты просто еще один человек с травматичным прошлым, который пытается искупить свою вину через других, – в этот раз «ты» прозвучало не для угрозы, в нем были другие нотки, которые в тот момент я не распознала.

– Он правда тебе это сказал?! – возмутилась Елена.

– Да.

– Ну и сукин сын, кем он себя возомнил?

– Я тоже была не права, – сказала я, и не потому, что хотела оправдать мистера Бердвистла. – Рассуждала о его подходе к воспитанию. Мне кажется, я задела оголенный нерв.

– Мне плевать на его гребаные нервы! – выкрикнула подруга. – Он не имел права так с тобой разговаривать. Там, откуда я родом, это называется моббинг. Ты уверена, что хочешь остаться в этом доме?

– Абсолютно. Напомню, что я записалась на магистерскую программу: аванс стоил мне двух месяцев работы. Если я сейчас уйду, придется снова отказаться от специализации.

– Необязательно: ты всегда можешь обратиться к Лоранди.

Я покачала головой.

– Нет. Хватит. Не хочу больше пользоваться его щедростью.

– Но он же богат и одинок и помогает тебе от души.

– Мне нужно научиться справляться самой.

Елена закатила глаза, вот теперь я ее узнаю, она наконец сосредоточилась на моей ситуации.

– Девочка невыносима, отец обращается с тобой как с дерьмом… твой мазохизм не знает границ. Эм, я волнуюсь, что ты слишком глубоко погрузилась в их дела.

– Это не так, но…

– Но?

Я заколебалась, отвела взгляд, но все же решилась поделиться тем, что происходило с Джулианом. Елена – единственная, кто способен помочь мне разобраться с собой.

– Хочешь сказать, что влюбилась в злого близнеца?

– Нет, но это было странно. В общем, я застала его в своей комнате. Мне следовало прогнать его, и я попыталась, но когда он ушел…

– Тебе стало жаль, – догадалась Елена.

Я кивнула.

– Он тебе нравится?

– Вряд ли, мы мало знакомы, – поспешно оправдалась я.

– Если у тебя не было такого в жизни раньше, не значит, что это не может произойти сейчас. Искру любви с первого взгляда нельзя предсказать, Эми.

– Джулиан странный, – буркнула я. – Все твердят мне держаться от него подальше, говорят, что он опасен. Насколько я поняла, у него какое-то психическое расстройство или что-то в этом роде.

– Так разузнай все, – выпалила Елена.

– Я пробовала, но никто ничего не рассказывает. Кроме того, похоже, они с братом не ладят. Так что если я сближусь с Джулианом, это вызовет негатив у мистера Бердвистла. Учитывая напряженность между нами сейчас, вряд ли это будет уместным.

– Где та Амелия, которую я знаю? Тебя же никогда не пугала тирания. Помнишь, как ты бунтовала против своей тети?

– Ты упускаешь суть.

– Какую?

– Я приехала сюда не для того, чтобы найти замену Альберто.

– А может, стоило бы?

О чем это она? Поведение Елены заставило занервничать. Она встала, прошлась по комнате, остановилась и виновато посмотрела на экран.

– Может, расскажешь уже, что происходит?

Елена фыркнула и села на пол.

– Черт, я не могу. Не могу ничего от тебя скрывать, – простонала она, проводя рукой по усталому лицу.

– О боже, выкладывай! Это как-то связано с тем, что ты вернулась в Милан?

Она кивнула.

– Несколько дней назад я получил сообщение от Диего.

Диего – лучший друг моего бывшего парня.

– Он пригласил на вечеринку: что-то вроде встречи выпускников.

– Да? Ничего об этом не слышала. Ты сказала ему, что я за границей? Мне он ничего не писал, или что-то со связью.

Елена вздохнула, а у меня руки вспотели от напряжения и странного предчувствия.

– Он не всех пригласил. Только тех, кто общался с Альберто и Камиллой, и, как ты знаешь, я единственная, кто терпел эту занозу в заднице с длинными ногами и в дизайнерской одежде.

– Не понимаю, при чем здесь Камилла.

И тут я вспомнила, что она тоже уехала в Соединенные Штаты незадолго до того, как Альберто бросил меня. Кусочки головоломки сложились.

– Эми, видишь ли, они… Черт, я не знаю, как тебе сказать.

– Они вместе, – догадалась я.

– На вечеринке они собираются объявить о своей свадьбе.

Меня словно одновременно накрыло ледяной волной, обожгло потоком раскаленной лавы, изранило ливнем из острых булавок – сердце на несколько секунд остановилось.

– Я отказалась от приглашения, но Диего так настаивал. Ты же знаешь, я не могу перед ним устоять, он все еще в моем сердце. И…

– Ты хочешь увидеть его снова, – закончила я за нее, дав волю слезам.

Рука, в которой я держала телефон, задрожала. Я положила гаджет на кровать и уперлась лбом в колени.

– Прости, Эми. Поверь, я чувствую себя куском дерьма, я не знала, как тебе сказать.

– Понимаю, – прошептала я, сглатывая комок в горле.

– В любом случае сегодня вечером я скажу Альберто, что он мудак.

Да, это так, без сомнения. Но мне сейчас было слишком больно от обиды. Я не могла ничего больше чувствовать. Только неутихающую боль.

Я попрощалась с Еленой и выключила телефон. Легла на бок и пролежала так, прижавшись щекой к подушке, до самого рассвета.

Глава 11
Амелия

За завтраком миссис Фуллер была в хорошем настроении – первый раз я видела ее такой сияющей. Она радовалась поездке в Лутон, возбужденно ходила по кухне, собирала закуски, намазывала хлеб маслом – будто мы уезжали на несколько дней.

Пока я молча потягивала кофе, все еще не оправившись от драмы, которая держала в тисках всю ночь, миссис Фуллер болтала без умолку. Рассказала, что в городе у нее живут родственники, что в юности влюбилась в молодого флориста, что до сих пор хорошо помнит те дни. Миссис Фуллер не подозревала, что меньше всего мне хотелось сейчас слушать о невинной любви.

Не знаю, изменял мне Альберто или начал встречаться с Камиллой после нашего расставания, я все равно испытывала горечь предательства. Со временем я бы смирилась, что Альберто меня разлюбил, но то, что он предпочел другую, пробуждало ноющее чувство неполноценности. Знаю, что такое случается, что я не первая – и уж точно не последняя, – кто пережил любовную драму. Ведь даже пары, прожившие вместе двадцать лет, расставались. Хотя это не утешало.

За Альберто я цеплялась в надежде опровергнуть пророчество мачехи, набожной и лицемерной христианки. Она считала, что ни один порядочный человек не полюбит меня, потому что я – сам дьявол.

На кухню заглянула Джейн и сообщила, что мисс Олив почти готова. Я отправилась проветрить пылающую голову в сад. К счастью, день выдался погожий и теплый, я устроилась на скамейке, на которой несколько дней назад видела Джулиана, достала из кармана телефон, включила – на экране появилось четырнадцать сообщений от Елены. Первые пришли вчера в десять вечера, видимо, Елена отправила их, когда была на встрече выпускников.

22.05. ЭЛИ: Как ты?

22:20. ЭЛИ: Извини, я чувствую себя паршиво.

22:25. ЭЛИ: Эми, пожалуйста, напиши мне. Я волнуюсь.

23:00. ЭЛИ: Я не знаю, как справиться с этой гребаной ситуацией.

23:12. ЭЛИ: Здесь скучно.

23:30. ЭЛИ: Ты спишь?

23:40. ЭЛИ: Я попробую позвонить тебе позже.

00:20. ЭЛИ: Слушай, я поговорила с ним и высказала в лицо все, что о нем думаю. Ты не удивишься – я не сдержалась. Он ответил, что совершил ошибку, а признаться тебе не хватило смелости. Ситуация вышла из-под контроля. Он надеялся, что расстояние принесет облегчение. А я говорила – он трус! Я сказала, что ты уехала и сейчас работаешь в Англии. Он удивился. Идиот!

00:34. ЭЛИ: Ходят слухи, что они торопят события, потому что Камилла беременна. Я пыталась выяснить, правда ли это, но никто не подтверждает и не отрицает.

00:45. ЭЛИ: Она поправилась.

00:47. ЭЛИ: Диего пригласил выпить как-нибудь вечером. Знаю, что сейчас не лучшее время просить у тебя совет, но мне очень нужна твоя помощь. В смысле уже поздно, да?

01:10. ЭЛИ: Амелия, черт возьми, ты выключила свой мобильный?!

01:20. ЭЛИ: Ответь мне!

02:00. ЭЛИ: Пойду спать, поговорим завтра утром. Пожалуйста, не игнорируй меня. Я переживаю.

– Плохо выглядишь.

Я вздрогнула и чуть не выронила телефон. Передо мной появился Джулиан.

– Это вместо «доброе утро», которого все ждут? – усмехнулась я.

То, что он здесь, меня напрягло – нас могли увидеть. К чему это приведет, знать не хотелось.

– Думал, ты ценишь честность, – Джулиан сел рядом со мной. – Бессонница?

Я кивнула и убрала телефон в карман. От его близости у меня задрожали ноги.

– Неприятные новости из Италии?

– С чего ты взял? – Я хотела встать, чтобы не чувствовать запах его парфюма, но что-то меня остановило.

– Вчера вечером, когда я уходил, ты выглядела раздраженной, а не расстроенной, – заметил он. – Пожалела, что я не остался?

Джулиан провоцировал. Я резко вскочила, он же приподнял бровь и озорно улыбнулся. Он посмотрел на меня так, словно знал, какие впечатления и мысли пробуждал.

– В следующий раз, когда я найду тебя в своей комнате…

Фразу закончить я не успела, Джулиан поднялся и встал передо мной. Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле, и продолжила:

– В следующий раз я расскажу твоему брату.

Голос выдал нерешительность, и, судя по тому, как уголки его губ поднялись вверх, Джулиан это заметил. Он достал из пачки сигарету, зажал белыми зубами, не отрывая взгляд от меня.

– Это угроза или приглашение?

– Предупреждение.

Джулиан прикурил и сделал затяжку, все еще не сводя с меня глаз, своим вниманием будто пробирался мне под кожу.

– В следующий раз, Амелия, когда ты окажешься в одной комнате со мной, – в его голосе прозвучали мрачные нотки, – последнее, о чем ты подумаешь, – это о моем брате, – пообещал он, прежде чем уйти.

Джулиан скрылся за кустами, а через минуту миссис Фуллер громко позвала меня по имени, а когда я присоединилась к ней у крыльца, спросила:

– Где ты была?

– Мне нужно было позвонить, – соврала я.

В Лутоне проживает около двухсот тысяч человек, большинство из них – мусульмане. Здесь много мечетей и магазинов, от которых доносится аромат карри.

Мы проехали мимо построек в викторианском стиле, сгруппированных вместе. Миллер объяснил, что долгое время город славился производством шляп. Но в начале ХХ века компания «Воксхолл Моторс» открыла автомобильный завод и наняла рабочих в основном из Пакистана.

– В 2002 году завод закрылся и многие остались без работы. В городе до сих пор живут бедно, – закончил рассказ водитель.

На въезде в туристический квартал, освещенный ярким солнцем, на здании из красного кирпича висел огромный рекламный щит.

«Если ты умеешь мечтать, ты сможешь осуществить все».

Я улыбнулась: кто знает, правда ли силы мечты хватит, чтобы она стала реальностью?

Олив угрюмо плелась позади меня, я замедлилась и пошла с ней рядом, попыталась завязать разговор – безуспешно. Олив была не в настроении, она сжимала в руках несколько книг, которые решила отдать. Здесь обещали организовать пункты обмена, их мы заметили, когда свернули на Гилфорд-стрит. По обеим сторонам улицы стояли небольшие белые беседки, а на столах лежали стопки книг.

Взгляд Олив стал настороженным. Возле беседок уже собрались люди, в том числе подростки примерно одного возраста с Олив.

Я позволила ей самой выбирать, куда идти, и мы остановились перед стендом с романами в жанре фэнтези. Олив обратилась к хозяину прилавка, спросила совета – вернее, потребовала его, – но мужчина проявил терпение. Он оказался заядлым читателем, рассказал Олив несколько сюжетов, и она, довольная, выбрала пару огромных томов, которые с трудом уместились у нее в руках.

Следующий час мы бегали за ней от одной беседки к другой. Миссис Фуллер выглядела довольной и в какой-то момент даже сказала спасибо. Миллер стоял в стороне, следил, чтобы ничего не случилось. В конце концов, Олив – Бердвистл. Ее отец – управляющий «Башней Бердвистл», шестидесятичетырехэтажного небоскреба, второго по высоте после Осколка стекла. Небоскреб располагался в деловом квартале Лондона, в нем решалась судьба экономики страны, поэтому девушки вроде Олив не ходили без сопровождения.

Она задержалась перед крошечным ларьком. Миссис Фуллер направилась к ней, но я ухватила экономку за рукав. Олив разговаривала с мальчиком, и, похоже, беседа увлекла их обоих.

– Кто это? – миссис Фуллер бросила на меня недоуменный взгляд.

Я пожала плечами:

– Какая разница. Видно, что Олив он нравится.

К нам подошел Миллер и тоже посмотрел на происходящее с любопытством.

– Давайте дадим ей немного свободы, – предложила я. – Она заводит друзей.

С каждой минутой поначалу испуганная Олив расслаблялась и вела себя с собеседником все более непринужденно.

– Ему лет шестнадцать, – оценила миссис Фуллер, оглядывая подростка с ног до головы.

– Подходящий возраст для первой влюбленности, – сказала я.

– Хозяин будет не в восторге. Олив еще ребенок, – заметил Миллер.

– Нам не обязательно ему говорить. Они же просто делятся мнениями о романах.

Олив протянула парню одну из своих книг, он полистал ее с заинтересованным выражением лица, убрал в рюкзак и поблагодарил, положив руку Олив на плечо. Та попрощалась и поспешила к следующему прилавку – щеки ее, обычно белые как простыня, приобрели красноватый оттенок, а на губах появилась застенчивая улыбка.

Я решила догнать подопечную, узнать, как она себя чувствует, но не успела. Олив окружила небольшая группа девушек. Их поведение меня насторожило. Я поискала глазами миссис Фуллер, но ее нигде не было. Миллер беседовал с каким-то джентльменом, стоя спиной ко мне. Но и я сама вмешаться не успела. Крепкая девушка толкнула Олив, другая оскорбила. Олив попыталась отбиться от них, выкрикнула угрозы, но те только разожгли агрессию «стаи». Я была уже в шаге от них, когда Олив заметила меня и убежала, пылая от гнева.

Мы потеряли ее из виду, поэтому разделились, надеясь, что кому-то из нас повезет. Если нет, Миллеру придется позвонить отцу девочки. Думать о том, какой будет реакция мистера Бердвистла, не хотелось. Пока я бродила по узким улочкам Лутона, воображение рисовало апокалиптические сценарии, где Олив в опасности, а я не знаю, как ей помочь. Но этим ужасом все не закончилось, я видела, как сажусь в самолет до Милана и проклинаю себя за дурацкую идею поездки на ярмарку.

Внимание привлек маленький комок в углу, рядом с мусорным баком. Я узнала кроссовки Олив и замедлила шаг, осторожно приблизилась и услышала всхлипы.

Олив подняла голову: глаза были красные и полные слез. У меня защемило сердце. Она не самая отзывчивая девочка, но такая беззащитная. Сейчас ей нужен был тот, кто поможет понять, что произошло.

– Мне очень жаль, – я опустилась перед ней на колени.

– Ненавижу тебя, это ты виновата! – выкрикнула она что есть силы.

– Не все люди хорошие.

– И ты тоже, – буркнула она.

– Я надеялась, что ты сможешь здесь развлечься, – попыталась объяснить я.

– Неправда. Ты привела меня сюда, чтобы преподать урок.

Я протянула к ней руку, но Олив отшатнулась.

– Эти девочки причинили тебе боль, потому что завидуют.

– Они не знают, кто я.

– Это неважно, ты красивая, и ты понравилась мальчику. Когда они увидели, что вы общаетесь, то позавидовали, потому что хотели быть такими же смелыми, как ты, мечтали оказаться на твоем месте. Понимаешь, о чем я? В жизни много чего происходит из зависти.

– Когда отец узнает, что произошло, эти четыре дуры…

– Ты действительно считаешь, что ему стоит рассказать? – как бы между прочим спросила я.

Олив хитро посмотрела на меня: она догадалась, что у меня на уме.

– Ты тоже глупая, и он тебя уволит!

К нам подошли мистер Миллер и миссис Фуллер. Вместе с Олив мы все отправились к нашей машине, припаркованной у входа на ярмарку.

– Я поговорю с ним, – попыталась успокоить меня экономка, когда мы покинули Лутон.

– Я просила его довериться мне, – расстроенно пробормотала я.

– Он не доверяет даже собственной тени. В случившемся нет твоей вины, Амелия.

– Мистер Бердвистл посчитает иначе.

– К сожалению, он непростой человек, – признала миссис Фуллер.

Глава 12
Итан

Я смотрел на плачущую Олив. Ее настолько потрясла ситуация, что она с трудом объяснила, что произошло. Вернулась Олив разъяренная: поднялась в свою комнату, крикнула, чтобы ее оставили в покое, и захлопнула дверь.

Миссис Фуллер разволновалась, с трудом отвечала на мои вопросы, голос ее заметно дрожал. Миллер нашел предлог и сбежал.

Перед тем как пойти к дочери, я поругался с гувернанткой. Мисс Редигьери, заикаясь, попыталась рассказать, что случилось, и решила обвинить в бурной реакции Олив меня. Да как она смеет? Она ошибается. Она ничего не знает о нас.

– Продолжать плакать – не выход, – прошептал я Олив, пытаясь ее успокоить.

– Ты не понимаешь, – дочь уткнулась головой в подушку. – Они унизили меня.

– Ошибаешься. Они себя выставили на посмешище.

Насколько я понял, над Олив кто-то вздумал издеваться.

– Все смотрели на меня, – она заколотила ногами по матрасу.

Гвоздь ярости вонзился в мою грудь, было невыносимо осознавать, что Олив причинили боль. Не надо было отпускать ее в Лутон одну: если бы я был рядом, ничего бы не случилось.

– Думаю, люди наблюдали за грубиянками, а не за тобой.

Олив обернулась: лицо мокрое, глаза опухшие и красные. Ненавижу, когда она расстраивается.

– Амелия говорит, что они мне позавидовали. Ты тоже так считаешь?

– Вполне вероятно.

Никогда не умел утешать людей. Ради Олив я старался, потому что не мог иначе, но попытки успеха не приносили. В этом искусстве была хороша Грейс.

В дверь постучали. Олив забилась в истерике и швырнула подушку на пол. Я вздохнул, провел рукой по подбородку и пошел открывать.

– Пришел мистер Лэньон. Он хочет вас видеть, – сообщила экономка.

– Который? – я поднял бровь.

– Габриэль, сэр.

Я кивнул, посмотрел на Олив и обратился к миссис Фуллер:

– Скажи, что я скоро подойду.

– Если хотите, я останусь с молодой леди, – предложила она, отходя в сторону, чтобы пропустить меня.

– Удачи.

Кузен ждал в главном зале. Время пять, а солнце все еще грело, и в окнах переливался золотистый свет.

– Какими судьбами? – я пожал Габриэлю руку.

– Проходил мимо.

Я пригласил его сесть, и он устроился напротив меня в жаккардовом кресле.

– Невозможно случайно проезжать мимо Доунхилла, – заметил я.

Ответить Габриэль не успел – появилась Лиззи. Я попросил подать нам чай, но кузен отказался.

– Предпочитаю что-нибудь покрепче.

Горничная налила виски в два стакана, подала их с большим количеством льда и ушла.

– Как дела с новой гувернанткой? – поинтересовался Габриэль.

Так вон в чем причина неожиданного визита.

Заколебавшись, я поднес бокал к губам. Мне хотелось бы сказать, что все в порядке, но на самом деле все было наоборот, и не только из-за того, что произошло с Олив. Присутствие Амелии Редигьери меня тяготило. С тех пор как она появилась здесь, я не мог не думать о ней. Попытки плохо к ней относиться, держаться подальше лишь разжигали желание узнать ее лучше. Но мне нельзя с ней сближаться, я все испорчу, я поставлю под угрозу все, что сделал, чтобы защитить дочь.

– Не думаю, что она справится с поставленной задачей, – ответил я через несколько секунд.

Габриэль нахмурился.

– Олив еще не смирилась?

– Олив все раздражают, но дело не в этом.

– Ты выглядишь расстроенным, что-то случилось? Это как-то связано с Джулианом? Я знаю, что он здесь, что он сделал на этот раз?

Я покачал головой.

– Проблема не в брате. Это она неадекватна.

Габриэль откинулся на спинку кресла и принялся меня изучать, пропускать мои слова через призму своей профессии. Чтобы он не сделал поспешных выводов, я рассказал, что произошло в Лутоне.

– Понимаешь? – я встал. – Она не имеет ни малейшего представления, как обращаться с двенадцатилетней девочкой.

Я подошел к окну и, разглядывая живописный пейзаж, опустошил бокал.

– Полагаю, ты ее отчитал.

– Конечно. Она не может здесь оставаться.

– Ты хочешь уволить ее?

– У меня нет другого выхода.

– Кэтрин не обрадуется, – напомнил Габриэль.

– Ее радость – не моя забота! – рявкнул я.

– Согласен, – вздохнул кузен, но сдаваться не собирался. – Не забывай, мама не в восторге от того, что Олив на домашнем образовании. Если она узнает, что еще одна учительница ушла…

– Не по своей воле! Это другое дело, – заметил я и отвернулся.

– Ты же не хочешь произвести плохое впечатление на ее друга, – настаивал Габриэль. – Дай девушке еще один шанс. Тебе это ничего не стоит. А вот найти замену до сентября не получится, значит, Олив так и будет отставать в учебе.

– Мне нужно терпеть присутствие некомпетентной особы только потому, что Кэтрин хочет сохранить лицо? Ты спятил?

Габриэль подошел ко мне.

– Итан, я понимаю, что ты сейчас расстроен…

– Она потеряла ее из виду! – я повернулся к нему лицом. – За эти чертовы тридцать минут могло произойти все что угодно.

– Сейчас Олив в своей комнате, – сказал он спокойным тоном, слишком спокойным, как мне показалось.

– А что думаешь про ситуацию с нападками?

– Мне кажется, что за этим стоит нечто большее.

Я наклонил голову к плечу.

– Что ты имеешь в виду?

– Произошла ссора между девочками-подростками. Если бы Олив общалась с ровесниками, то знала бы, что подобные ситуации в порядке вещей, и тогда случай на ярмарке не задел бы ее настолько сильно. Думаю, мисс Редигьери просто хотела дать ей возможность завести друзей. Никто не мог предвидеть того, что случилось.

– Ты недооцениваешь ситуацию.

– А ты ее преувеличиваешь.

– То есть, по-твоему, я не должен увольнять гувернантку?

– Мне просто кажется, что причина, по которой ты собираешься ее выгнать, в чем-то другом.

Я напряженно вздохнул, поставил бокал на стол и пошел к выходу.

– Мне нужно на свежий воздух.

Мы молча отправились к лабиринту. Габриэль в глубокой задумчивости, я в раздражении. Обычно все мои действия подвергал сомнению Ричард, поэтому я рассчитывал, что Габриэль мое решение поддержит, но кузен пришел в замешательство. Странно. Габриэль же был против того, чтобы девушка жила в поместье, так почему сейчас изменил свое мнение? Может, что-то почувствовал?

– Джулиан рассказал о Беатрикс? – неожиданно спросил он.

Я обернулся.

– Она вернулась в Лондон. И думаю, захочет встретиться с тобой.

Будто у меня проблем не хватает.

– Я почти договорился с ее отцом, – сообщил я, доставая из пачки сигарету.

Не имею понятия, почему Джулиан не рассказал мне о возвращении Беатрикс. Не представляю, где он конкретно сейчас, но точно все еще в Доунхилле. Если Беатрикс с ним столкнется, то недели, потраченные на переговоры с ее отцом о сделке по акциям, пойдут прахом. Джулиан так жаждет мести, что может все испортить, лишь бы насолить мне.

– Значит ли это, что ты скоро завладеешь его долей? – поинтересовался Габриэль.

– Мистер Раймер стар, он устал. Мое предложение позволит ему наслаждаться последними годами жизни, не беспокоясь о компании, которую он создал.

– А что ты планируешь делать с его дочерью? Беатрикс неравнодушна к тебе и рассчитывает на, так скажем, более близкий союз.

– Даже если бы я интересовался ею, а это не так, – быстро уточнил я, – это слишком опасно.

– Из-за Джулиана, – высказал мысли вслух Габриэль.

– Я не могу рисковать.

Мы дошли до лабиринта. Хитроумный лабиринт из растительных коридоров создал мой прадед почти сто лет назад для развлечения гостей. Габриэль остановился возле входа и развернулся.

– Ты уверен, что хочешь так жить и дальше? Итан, он всегда будет проблемой.

– Есть альтернатива?

Кузен не успел сформулировать разумный ответ, нас отвлек женский голос. Я шагнул вперед, повернул за угол и оказался лицом к лицу с мисс Редигьери. Увидев меня, она тут же убрала от уха мобильный телефон.

– Сэр, – нерешительно сказала она.

Расстались мы не на самой приятной ноте: я пригрозил увольнением, она назвала меня деспотом. Поэтому сейчас между нами чувствовалась некоторая напряженность.

Она посмотрела на меня так, будто увидела привидение. Я уставился на нее, лишившись дара речи. Лучи закатного солнца осветили ее глаза, волосы распущены, все та же неформальная одежда, что и два часа назад, только джемпер сняла, и теперь под светло-голубой шелковой блузкой просматривался светлый бюстгальтер – деталь, которая приковала все мое внимание.

– Вы, должно быть, мисс Редигьери, – вмешался кузен. Он прошел мимо меня и протянул руку. – Я Габриэль Лэньон, младший сын миссис Лэньон.

– Приятно познакомиться, – сказала она, прочистив горло. – Надеюсь, ваша мать здорова?

– Она сожалеет, что не выполнила обещание, данное мистеру Лоранди. Я знаю, что они старые друзья.

Амелия нежно улыбнулась, стараясь не смотреть на меня.

– Я бы хотела как-нибудь с ней встретиться.

– Уверен, что у вас это получится.

Я прикурил и сердито выдул дым, подчеркивая свое недовольство.

Она сделала шаг назад.

– Я, пожалуй, пойду.

– Как печально, – запротестовал кузен.

Я бросил на него косой взгляд, но Габриэль сделал вид, что не заметил.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? Слышал, что сегодня утром у Олив возникла проблема, и мне было бы интересно узнать ваше мнение о том, что произошло.

– Я совершила ошибку, – она виновато опустила голову.

– Ну что вы, я считаю, что ваши намерения были благие.

Амелия повторила, что хочет уйти, я не стал ее отговаривать, а вот Габриэль продолжил настаивать на своем, в итоге мы с ней сдались и втроем зашли в лабиринт.

Габриэль и Амелия обсуждали мою дочь так, будто меня не было рядом, я шел на шаг позади и восхищался, с какой страстью гувернантка рассказывала о своей работе. Она даже намеком не упрекнула меня, просто поделилась мнением, что Олив нужно побольше общаться со сверстниками и что стоит поощрять ее увлечение книгами.

Кузен, как хороший психотерапевт, с интересом ее слушал, порой задавал меткие вопросы, явно оценивая подготовку гувернантки. Амелия призналась, что педагогического образования у нее нет и что это не станет помехой, ведь она любит детей и радуется, когда удается раскрыть их потенциал.

– Врожденный талант, – восхитился Габриэль. – Побольше бы школам таких людей, как вы. Чаще всего преподавателей подбирают исходя из образовательных стандартов, но мне кажется, что во благо учеников иногда нужно делать исключение. Лучше взять специалиста, полного энтузиазма, который не жалеет время на поиск творческих способов вдохновлять детей, чем того, кто спешит покинуть класс в конце урока.

Амелия покраснела и повернулась на три четверти, видимо, хотела убедиться, что я услышал кузена.

Мы прошли весь лабиринт, на выходе Амелия попрощалась, а Габриэль в ответ пригласил ее с нами поужинать.

– Мы не примем отказа, – добавил он, толкая меня локтем.

Я закашлялся. Амелия перевела на меня взгляд в поисках подтверждения. Что ж. Меня загнали в угол, пришлось кивнуть в знак согласия.

– Если только вам нечем заняться, – я понадеялся, что она заглотит наживку, но…

– С удовольствием.

…она все же согласилась.

– Тогда до встречи, – попрощался Габриэль.

– Какого черта ты это сделал? – возмутился я, как только мы с кузеном остались одни.

– Проблема не в девушке, не так ли, Итан? Проблема в тебе. Тебя тянет к ней, и ты боишься, что Джулиан узнает об этом.

– Я просто хочу, чтобы он не использовал ее как повод ударить меня, – пояснил я. – Мой брат прекрасно знает, что Беатрикс для меня – всего лишь работа. Но если я проявлю интерес к Амелии, то воспользуется ситуацией, как это случилось с Грейс.

– Амелия может оказаться сильнее, – сказал Габриэль.

– Никому такое не под силу, а Олив еще не готова узнать правду.

Ровно в семь тридцать мы зашли в столовую, гувернантка стояла перед картиной с охотой. Что такого интересного она в ней нашла? Похоже, она не одобряет, когда животных убивают ради «спорта».

Картина и правда завораживала, художник создал потрясающее произведение. Амелию, видимо, заинтриговали именно собаки, и я понимал почему: двадцать ищеек казались настоящими, возникало ощущение, что к ним можно прикоснуться.

Как и в день ее приезда в поместье, я молча наблюдал, завороженный тем, как она обняла себя, ее осанкой и уверенной позой, волнами волос, беспорядочно спадающими на плечи. На ней были серая юбка до колен, черный свитер с круглым вырезом, который старил ее лет на десять, и балетки цвета бензина. Простой наряд не делал ее привлекательной, а вот стройная фигура по-прежнему притягивала взгляд. Пояс подчеркивал тонкую талию и плавный изгиб бедер, острые колени добавляли неотразимости, вызывая желание к ним прикоснуться. Она должна уйти, и как можно скорее. Эта девушка – непреодолимое искушение.

Моя нерешительность кузену надоела, и он первым направился к Амелии. Габриэль не пытался скрыть, что девушка его заинтересовала. В отличие от меня. Я так и остался в стороне, наблюдал, как они обменялись любезностями, сам же общаться с гувернанткой не захотел.

Габриэль вел себя как истинный джентльмен, даже сделал комплимент цвету туфель. Амелия сдержанно поблагодарила и сменила тему разговора. Видимо, ей не нравится быть в центре внимания, поэтому и переводит беседу в иное русло, если подобное происходит.

Интересно, она так делает из-за ложной скромности или не осознает, насколько притягательна?

В любом случае она вызывала во мне смешанные чувства. От ее внешности не захватывало дух, она красива, но не умопомрачительна. И все же Амелия, как наваждение, забиралась в голову и оставалась там, даже если не находилась перед глазами.

– Как мисс Олив? – обратилась она ко мне, когда мы сели за стол.

Габриэль занял место напротив Амелии, я – во главе стола, подальше от них.

– Она успокоилась, – я ответил, глядя не на нее, а на Лиззи, наливающую вино в мой бокал.

– Олив справится с этим, вот увидишь, – примирительным тоном подбодрил меня кузен.

– Если бы я с ней поговорила…

– А вам не кажется, что вы уже достаточно натворили? – оборвал ее я.

Амелия нахмурилась и тут же отвела взгляд. Но с ее стороны это был не жест покорности, а скорее разочарования, и это еще больше разозлило. Ненавижу упреки, и меня раздражает, что она осуждает то, как я воспитываю дочь. Мне должно быть все равно, но Амелия умудрилась заставить почувствовать себя несостоятельным.

– Ты несправедлив, – вклинился Габриэль. – Я согласен с Амелией. У нее есть опыт общения с детьми, и она знает, как поднять настроение ребенку. Позволь ей проведать Олив.

– Я с радостью это сделаю, – Амелия не дала мне возможности возразить. – Даже если она прогонит меня, я хотя бы попытаюсь объяснить, что она не виновата в том, что сегодня произошло.

– Я сказал, нет.

– Не исключено… – она проигнорировала мою реплику, – что Олив больше никогда не захочет покидать Доунхилл.

Я шумно вдохнул и процедил:

– Вы же понимаете, что я не позволю снова увезти мою дочь куда вам вздумается?

Габриэль вздохнул, я бросил на него предупреждающий взгляд. Он положил столовые приборы на край тарелки и повернулся ко мне.

– Подумай о благе Олив. Чем дольше она в изоляции, тем сложнее ей понять внешний мир. А что будет, когда придет время отправить ее в колледж? Если она не научится общаться сейчас, то это сильно усложнит ее будущее.

– Ей всего двенадцать, – напомнил я.

– Это особенный возраст, – вмешалась гувернантка, пока Габриэль наливал ей вино.

Их взаимопонимание меня озадачило.

– Олив вот-вот станет подростком, она начнет меняться, в том числе на уровне физиологии.

Амелия подбирала слова с особой осторожностью и все же выбила меня из колеи. Я знал: рано или поздно придется смириться с тем, что Олив взрослеет, но не думал, что время пролетит так быстро.

– То самое время, когда друзья становятся «проводником» на подступах ко взрослому миру, – добавил кузен.

– Ситуация под контролем, – буркнул я. – Миссис Фуллер заботилась о нас с братом и помогла преодолеть все трудности переходного возраста.

– С тобой она, безусловно, справилась, но Джулиан…

Я пристально посмотрел на Габриэля, и он замолчал.

В комнате повисла напряженная тишина.

Кузен знал, почему я изолировал Олив от внешнего мира, а вот гувернантке это знать не обязательно. Возможно, Габриель хотел использовать ситуацию и загнать меня в угол, но он ошибся: манипулировать собой я не позволю.

– Кстати, о мистере Джулиане, – заговорила Амелия спустя несколько секунд, – мне удалось с ним познакомиться.

– Когда? – выдавил я, поперхнувшись вином.

Она посмотрела на меня, прикусила губу и принялась что-то формировать из хлебных крошек.

– Сегодня утром, – ответила наконец.

По движениям ее пальцев я понял – она что-то скрывает.

– Советую не общаться с ним, – вмешался Габриэль.

– Почему? Вы все это говорите, но если я останусь здесь, то, думаю, имею право знать, что с ним не так. Он может причинить мне вред?

Меня разозлило, что Джулиан, вопреки неоднократным предупреждениям, все-таки приблизился к Амелии. Нужно срочно что-то предпринять, иначе он воспользуется ситуацией и сорвет мои попытки спасти эту проклятую семью.

– Если я дам вам еще один шанс, то запрещу разговаривать с моим братом, – буркнул я.

– Не понимаю…

– Мне плевать! В этом доме есть правила. Либо вы будете их соблюдать, либо пакуете чемоданы. Не собираюсь мириться с очередными проблемами.

Амелия посмотрела на меня с горечью своими огромными ореховыми глазами. Хотелось объяснить, что это ради ее же блага. Но я не мог, пришлось бы тогда раскрыть правду. К ней Амелия пока не готова, она не поймет.

Габриэль ошибается: никто не в силах выдержать тот груз, который я взвалил на свои плечи.

Из раздумий вывело покашливание миссис Фуллер. Я обернулся и рявкнул:

– Какие-то проблемы?

– Я просто хотела бы знать, останется ли мисс Раймер завтра в Доунхилле или уедет после обеда.

Мы с Габриэлем обменялись встревоженными взглядами.

– Когда она сообщила о визите? – поинтересовался кузен, уловив ход моих мыслей.

– Сегодня утром. Она разговаривала с Лиззи, сказала, что получила от вас приглашение, сэр, по СМС, – она одарила меня неодобрительным взглядом.

Я не отправлял никакого сообщения и уж точно не приглашал Беатрикс в поместье.

– Джулиан… – простонал я, сжимая в руке нож.

– У вас есть предпочтения по меню? – спросила миссис Фуллер.

– Рыба, – ответил Габриэль. – Мисс любит рыбу.

Амелия рассмеялась. Я бросил на нее косой взгляд, и она мгновенно замерла. Я встал.

– Я устал, пойду спать.

– Итан, подожди! – Габриэль последовал за мной.

Мы попрощались с гувернанткой и вышли в коридор, ведущий в восточное крыло.

– Джулиан что-то замышляет, – прошептал Габриэль, шагая рядом со мной.

– Он хочет отвлечь меня.

– Думаешь, это как-то связано с девушкой?

Я сделал паузу и кивнул.

– Не сомневаюсь.

– Разумеется, ты не властен над ним, что тогда говорить о ней.

– Амелия – не Грейс, она не обязана держать все в секрете, – я пропустил мимо ушей последнее высказывание.

– Однако ей нужны деньги, – парировал Габриэль.

– Предлагаешь позволить незнакомке шантажировать меня только потому, что мой брат не может держать язык за зубами?

– Привлеки ее на свою сторону, – предложил он.

Я задумался.

– Соблазни ее или хотя бы прояви к ней особое внимание.

– Рискуя спровоцировать Джулиана?

– Ну, тебе придется быть осторожным.

– Что это изменит?

– Она тебе поверит.

– Она не дура.

– Тогда перестань относиться к ней как к дерьму и начни за ней ухаживать!

– Я ее толком не знаю.

– Тебя влечет к ней, а ее – к тебе.

– Я бы так не сказал, – хлопнул я себе по бедру.

– Ты просто не видишь, как она на тебя смотрит. Твой брат – на шаг впереди. Догони его, если не хочешь потерять все. И лучше бы тебе поторопиться.

Глава 13
Джулиан

«Нет ничего опаснее, чем жить, зная, что ты упустил возможность», – говорила моя мать.

Только не мне – эта гадюка меня ненавидела, – а Итану. Он был ее любимцем, идеальным сыном, тем, кого нужно было воспитать ради будущего семьи Бердвистл. Мне она дарила крохи искаженной любви и чаще всего проявляла жестокую и коварную сторону своей натуры, требуя безусловного уважения.

Брат же всегда осторожничал. По мне, даже слишком часто. Единственный раз, когда он дал слабину, был с Грейс. С женщиной настолько чуждой ему, что я заподозрил, а не из вредности ли он с ней связался. Но понял – Итан влюбился, и очень сильно. Разлучить их оказалось сложно: хрупкая танцовщица Королевского балета крепко привязалась к нему. Пришлось рассказать ей правду. Это был единственный способ защитить остатки нашей семьи.

Я предпочел воспользоваться моментом. Моя жизнь и так достаточно хреновая, чтобы оставлять место для сожалений. Поэтому действовать я решил сегодня, терять время больше нельзя. Амелия должна попасть в мои сети, и поскорее, пока Итан меня не опередил.

Приезд Беатрикс Раймер – прекрасный повод. Пока брат будет сдерживать ее домогательства, я займусь гувернанткой, а когда покончу с ней, в этот дом вернется покой.

Часы показывали полночь. Я посмотрел на мозаику картин на стенах мансарды, она напоминала мне, кто я такой. Портреты располагались следуя временной логике, у них было начало, а вот конца не имелось. Только затянувшийся спуск в ад.

Я задвинул штору, которая скрывала мое тайное убежище, пересек комнату и вышел в коридор.

Если чутье не подвело, то сейчас Амелия ждет меня на каменной скамье перед розарием. Я оставил ей записку под дверью, где пообещал ответить на вопросы. Насколько я понял, в Лутоне произошло нечто неприятное и брат пока не решил, останется ли Амелия в поместье. Но она любопытна и вряд ли упустит возможность узнать, почему все твердят, что от меня стоит держаться подальше. Амелия захочет понять, с кем ей придется иметь дело, если она останется в Доунхилле.

Как я и предполагал, она сидела в назначенном месте: руки сцеплены на коленях, задумчивый взгляд, волосы перекинуты на левое плечо. Увидев ее, я замер, испытывая странное чувство. Вчера, в ее комнате, я почти поцеловал ее, и не потому, что заранее планировал это сделать, – мне просто захотелось.

Нужно быть осторожным, у нее определенно есть надо мной власть. Такая незамысловатая, Амелия будто создана, чтобы свести меня с ума. Она… завораживает.

Оказавшись в нескольких шагах от нее, я растерялся – что делать? Не хотелось напугать, но и ждать, когда она заметит меня, не выход. Женщинам нравится моя находчивость, я вышел из тени и заявил о себе кашлем. Амелия повернула голову, благодаря свету фонаря я увидел ее глаза. Уставшие. Она ужинала с Итаном и прихвостнем Габриэлем. А зная их, можно догадаться: встреча была не из легких.

– Меня здесь не должно быть, – поспешила оправдаться она, наблюдая за моим приближением.

Я шел медленно, потому что изучал ее реакцию. Амелия смотрела на меня с интересом, ей нравилось то, что она видела, и скрыть это у нее не получалось.

– Ты могла бы порвать записку, – я остановился прямо перед ней.

Амелия закусила губу и нерешительно встала. Она миниатюрная, стройная, с изящными и привлекательными формами. До этого я видел ее только в униформе, но сейчас отчетливо рассмотрел извилистую линию бедер и пышную грудь под тонкой тканью рубашки – искушение для моего и без того расшатанного состояния. Я не сексоголик, но влечение к ней становилось непреодолимым.

Спустя несколько мгновений Амелия призналась:

– Я любопытный человек, – и моментально добавила: – И дальновидный.

Словно поняла, что дала мне подсказку, как ее удержать.

– Значит, я тебя заинтриговал.

Она противоречиво вздохнула.

– Я этого не говорила, – возразила она. – Насколько я понимаю, вы планируете некоторое время пожить в Доунхилл-Хаусе, поэтому если я здесь останусь, то хочу знать, с кем буду иметь дело.

– Это место принадлежит и мне, – напомнил я.

Мне неприятно, когда кто-то считает, что я здесь всего лишь гость. Итан управляет поместьем, но Доунхилл наш дом в равной степени.

Амелия подошла ближе, видимо чтобы сделать замечание, – меня окутал ее запах, и в теле проснулось дикое возбуждение. Я хотел ее. Хотел узнать вкус ее губ, узнать, каково это – держать ее в своих объятиях. Каково это – прижимать ее тело к себе, каково это – быть внутри нее, развращать ее наивность. Я желал всего, что связано с ней.

Не давая ей времени прочитать мои мысли, отбросив причины, почему мне стоило остановиться, я сделал шаг и коснулся ее губ своими. Амелия не оттолкнула, она не двигалась, а я наслаждался вкусом, соединившим нас. Мы замерли на несколько мгновений, прижимаясь друг к другу. Оба потрясенные. Оба в ожидании.

Амелия шагнула назад, разорвав нашу связь. У меня перехватило дыхание, она поморгала, отходя от шока.

– О боже, – она прикрыла рот рукой, широко распахнув глаза.

Я провел пальцем по подбородку, собирая каплю ее слюны, растер ее кончиками пальцев и посмотрел на Амелию.

– Ты не дала мне пощечину. Я так понимаю, принцесса, ты не только любопытна, – я решил ее спровоцировать.

Амелия вздрогнула ресницами, на лице появилась тревога.

– Может, продолжим разговор в физическом плане?

– Ты поцеловал меня? – прошептала она, не обращая внимания на предложение, и, скорее всего, не осознала, что перешла на «ты».

– Да, и тебе понравилось. Моя комната на третьем этаже. Я не из тех, кто носит презервативы в бумажнике.

Ее зрачки расширились:

– През… нет. Нет! – энергично запротестовала она. – Ты не понял, я не дала пощечину потому, что ты застал меня врасплох.

– Твой язык был в шаге от моего.

Я приблизился. Она задержала дыхание и не сдвинулась с места, готовая доказать, что на этот раз сможет мне противостоять.

– Уверен, ты умираешь от желания узнать, сколько способов известно мне, как использовать мой…

– Ты воспользовался моей доступностью, – она взволнованно отпрянула, щеки ее покраснели.

– Вовсе нет, я прислушался к сигналам, которые посылало мне твое тело, – я глазами указал на ее набухшие соски.

Она скрестила руки на груди, чтобы скрыть улики.

– Если мистер Бердвистл узнает, что сейчас произошло, мне придется собирать вещи, – она опустилась на скамейку.

– Итан не должен знать, что ты хотела засунуть свой язык мне в рот, – попытался я успокоить в своей манере.

– Ничего я не хотела делать! – прорычала она. – Я пришла сюда только потому, что в записке вы пообещали дать мне ответы.

Видимо, она взяла себя в руки и вернула стену между нами, прикрываясь официальным «вы».

– Мы можем трахаться, а потом говорить, трахаться, пока говорим, или говорить, а потом трахаться. Ты сама решишь, в какой последовательности, – продолжил я провоцировать, сжимая руками ее бедра. – Но если тебе нужен мой совет, предлагаю первый вариант: сексуальное напряжение может повлиять на красноречие.

– Мы. Не. Будем. Трахаться! – слова она усилила жестом, направив указательный палец в землю.

– Почему? Мы уже прошли первый шаг.

– Меня это не интересует.

– Серьезно?

– Конечно, серьезно!

– Ты ответила на мой поцелуй, – проворковал я.

– Я отреагировала, это другое дело. И потом, я выпила.

– Принцесса, у тебя во рту вкус сахара, а не вина, – заметил я, все больше забавляясь.

– Это было сладкое вино, – буркнула она.

– Я тебе нравлюсь, это очевидно.

– Дело не в этом, – раздраженно ответила она, однако отрицать не стала.

– Нас ждет кровать. Пойдем, или ты хочешь остаться здесь и еще долго терзать себя?

Я повернулся к ней спиной и сделал шаг к дому. Амелия ожидаемо не сдвинулась с места.

– У меня есть виски, или предпочитаешь кусочек пирога с ревенем? Может быть, сахар действует на тебя как афродизиак? Как и алкоголь, который, по твоим словам, ты выпила.

Я знал, что она не примет мое предложение, не сегодня. Поэтому продолжал давить и с удивлением обнаружил – дразнить ее весело.

Амелия выпалила:

– Мой бывший парень женится на той, с кем, скорее всего, уже встречался, когда был со мной.

Она села на скамейку. Возможно, надеялась, что смогла оправдать свои действия. То, что у нее разбито сердце, – еще одно очко в мою пользу. Это испытание оказалось легче, чем ожидалось.

Я прочистил горло.

– Значит, у нас нет причин не заняться сексом, – вернулся я к теме.

Жилетка для слез я не самая лучшая, зато могу предложить аттракцион удовольствия.

– О боже, Джулиан, – пролепетала она, обернувшись, чтобы посмотреть на меня. – Для тебя это игра?

Ага. Кажется, она чуть оттаяла, дальше разговор пойдет по моему плану.

– Ну, это в любом случае весело, так что…

– Может, пропустим ту часть, где ты пытаешься меня соблазнить, чтобы насолить своему брату, и поговорим о том, почему ты попросил об этой встрече?

– Между прочим, я не пытаюсь тебя соблазнить. Если ты не заметила, мы эту часть обошли стороной, дорогая. Я оптимизирую время.

Я шагнул к ней и снова заметил, что она задержала дыхание, как только пространство между нами сократилось.

– Поцелуй ничего не значит!

– Мы с тобой у двери. Сегодня вставили ключ в замочную скважину. Рано или поздно, нравится тебе это или нет, ты войдешь в мою комнату. Тебе решать, Амелия, как долго оттягивать сей момент.

Она сощурилась, она сопротивлялась искушению, и, возможно, в этот раз собралась влепить мне пощечину.

– Иди в жопу, Джулиан! – выпалила она, вскакивая. Прошла мимо меня и поспешила к одному из боковых входов.

Обида только усилила мое возбуждение. Я догнал Амелию и пошел рядом, не отставая.

– Куда пойдем?

– Спать, я устала, – буркнула она и остановилась. Покачала пальцем перед моим носом. – Еще хоть одна идиотская шутка, и я отправлюсь прямиком к твоему брату.

Я нахмурился.

– И что же ты ему скажешь?

– Что ты ко мне пристаешь.

– Поцелуй был по обоюдному согласию.

– Ошибаешься, это не так.

Если я хочу, чтобы она попалась в мою ловушку, придется пойти навстречу. Я поднял руки в знак капитуляции.

– Хочешь что-нибудь посмотреть? Я знаю, что ты любишь книги.

– Я провожу в библиотеке большую часть времени.

Знаю. И уже придумал, чем ее удивить. Я лукаво улыбнулся.

– В западном крыле есть частная коллекция первых изданий. Тебе понравится.

– Никуда я с тобой не пойду.

– Обещаю не приставать.

– Я тебе не верю, – фыркнула она.

– Ты сама будешь меня умолять.

– Смирись, этого не случится, – возмутилась Амелия.

Меня снова окутал ее запах. Я резко вдохнул и посмотрел в ее глаза, все еще пылающие желанием.

– Быстрее, чем ты думаешь, – прошептал я, не отрывая от нее взгляда.

Амелия не сдавалась, мне нравилась ее твердость духа, вот только она расходилась с языком тела.

– Советую угомонить свои помыслы, иначе успеешь состариться, пока ждешь, – заявила она.

– Не бросай мне вызов, – мой голос понизился до шипения. – Я знаю миллион способов заставить тебя оказаться в моей постели, не прикасаясь к тебе.

– Если я выиграю, ты оставишь меня в покое.

Я положил руку на сердце, и Амелия согласилась пойти за мной.

Мы вошли в Доунхилл через запасной вход, и пока продвигались по длинному коридору, окутанному полумраком, Амелия вернулась к теме, почему Итан, мистер Миллер и экономка просили держаться от меня подальше.

– Ты болен? Я имею в виду, у тебя есть какой-то недуг, о котором мне нужно знать?

Я тихо посмеялся и снова стал серьезным.

– Миссис Фуллер рассказала, почему ушла мать Олив?

– Она намекнула на любовника.

Я свернул во второй коридор, Амелия неторопливо последовала за мной, настороженно оглядываясь. Я успокоил, что мой брат, должно быть, уже спит и что персонал не появляется здесь в вечерние часы. Немного поколебавшись, она расслабилась.

Между нами до сих пор пробегали искры, ее выдавало дыхание, меня – твердость члена. Он стоял с момента, как я прижал Амелию к себе. Но лучше не спешить, наша прогулка важна, приходилось усилием воли сдерживаться. Вот только ее обнаженные ножки… Они притягивали взгляд, сбивали с настроя на каждом шагу.

– Да, это так, – признал я, остановившись перед дверью.

– Она с ним сбежала?

– Между ними не могло ничего получиться.

– Почему?

– Я предал своего брата, но, если бы пошел до конца, это его бы убило.

Амелия округлила глаза, и пока она переваривала информацию, я вошел в комнату, где хранилась частная коллекция, приглашая следовать за мной. Внутри у Амелии разбежались глаза, она восторженно осматривала стеллажи, заваленные книгами.

– Боже мой, здесь просто чудесно, – прошептала она.

Подошла к полке, провела кончиками пальцев по корешкам и вопросительно посмотрела на меня.

– Моя бабушка была коллекционером, – объяснил я, кивнул на тома, которых она касалась. – Это книги Конан Дойла. Тридцать пять томов, изданных 1891–1907 годах, в подарочной мягкой обложке. Еще здесь ты найдешь «Поездку на маяк» Вирджинии Вульф 1934 года в переплете с позолоченными буквами на плоском корешке.

– Должно быть, эти книги стоят целое состояние, – оценила она, окидывая взглядом коллекцию.

Я обошел разделяющий нас стол и приблизился – Амелия, заметив меня, напряглась, а на шее я разглядел мурашки.

– Значит, у тебя был роман с невесткой? – вернулась она к разговору.

Эффект, который я производил на нее, однозначен: я хорошо знаю женское тело и могу определить, когда женщина меня хочет.

– У меня не было цели сделать брату больно, – решил уточнить я. – Мы не ладим, но роман… Это не было преднамеренно.

– Как это случилось?

– Грейс нравились мы оба, но она в итоге предпочла Итана. Она решила, что он именно тот, кто ей нужен. Итан дал ей то, в чем она нуждалась: безопасность, экономическую стабильность и привязанность, – я прикурил и сделал затяжку. – Однажды мой брат уехал, у него всегда на первом месте была работа… и мы с Грейс сблизились.

Амелия села в кресло, я устроился напротив нее.

– Ты мог бы проигнорировать ее внимание.

– Я пытался, но в конце концов сдался. Любой на моем месте поступил бы так же.

Я сделал еще одну затяжку, наблюдая за сосредоточенным выражением лица Амелии, и не мог понять, о чем она думала. Возможно, это к лучшему. Это не история со счастливым концом, это история о предательстве.

– А потом? – Амелия не сдавалась.

– Мой брат узнал и попросил ее сделать выбор.

– Полагаю, она передумала и захотела остаться с тобой.

– Разве можно ее винить? – я озорно улыбнулся.

Амелия покачала головой и опустила взгляд. Я наклонился к ней.

– Я не знаю ни одной женщины, которая не заключила бы сделку с дьяволом, чтобы оказаться в моей постели, а попав туда, уверяю тебя, никогда не захотела бы уйти.

Она прочистила горло.

– Грейс попросила тебя уйти с ней?

Я откинулся на бархатную спинку кресла.

– Она потеряла голову из-за меня, но мой брат мог дать ей гораздо больше: жизнь, которую она всегда хотела, – сказал я с ноткой горечи.

Лицо Амелии стало задумчивым.

– Это было до или после того, как Грейс забеременела Олив? – она пристально посмотрела на меня.

Ответил я не сразу, выдохнул дым, дождался, когда он рассеялся в воздухе, и сказал коротко:

– Первое.

– И…

Рука с сигаретой зависла, а я прищурился.

– Презервативы в бумажнике я не ношу, но отправляюсь в экспедиции с зонтиком, если ты понимаешь, о чем я.

Я подмигнул, а она провела рукой по лбу: то ли в отчаянии, то ли от неловкости из-за моей откровенности. Похоже, все-таки первое. Чем больше мы разговаривали, тем больше я понимал, что Амелия не из тех женщин, которые готовы к откровенным разговорам. И не потому, что она скромна или робка, как Лиззи вначале. Она просто не доверяет мне.

– А что с Итаном?

– Что ты хочешь знать?

– Ты сказал, что он любил ее.

– Грейс не подходила ему, – буркнул я.

– Но он же остался один с маленькой дочерью. Должно быть, ему было трудно.

– Он прагматичный человек – смирился быстро.

– Это правда или тебе хочется в это верить?

Я поднял подбородок.

– Ты просила объяснить, почему Итан запретил приближаться ко мне. Я объяснил. Я не опасен, если только ты не планируешь в меня влюбиться, – завершил я полушутливым тоном.

По мне, так атмосфера стала слишком серьезной.

– Ты не в моем вкусе.

Она солгала, и мы оба это знали.

Я улыбнулся.

– Считаешь меня лжецом? Поймала ощущение дежавю?

Удар принес желаемый результат. Амелия помрачнела, перестала меня пытать, в ответ мой член обмяк. Я встал и потушил сигарету в пепельнице.

– Грейс – не жертва, – отметил я.

– Зато Олив – да, – парировала она.

– Некоторым людям лучше не иметь детей.

Амелия приоткрыла губы, собираясь возразить, но передумала и медленно встала с кресла.

– Мне лучше уйти, – вздохнула она, направившись к выходу.

– Очень жаль, нам было весело, – пошутил я.

Она повернулась.

– Ты не обязан был рассказывать мне эту историю. Благодарю, что ты все же это сделал. Теперь я могу спать спокойно.

– На твоем месте я бы не слишком на это рассчитывал, мы все равно окажемся в одной постели, ты ведь это понимаешь?

– Мне разбили сердце, Джулиан, но даже это не толкнет меня на необдуманные поступки. Не здесь и тем более не с тобой.

– Иногда мы держимся за боль просто чтобы хоть что-то чувствовать.

– Знаешь по собственному опыту или прочитал в книге?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Она тоже умеет острить.

– Я любил Грейс.

Мое признание застало Амелию у самого выхода. Вряд ли она сейчас думала обо мне хорошо, история с предательством Итана не делала мне чести, но если я хочу сблизиться с ней, то нужно показать себя хрупким и ранимым, таким же, как и она. Амелия посмотрела на меня с недоверием, скрестив руки на груди, всем своим видом показывала – без весомых аргументов на приманку не клюнет.

– Если бы не Итан, я бы хотел провести с ней рядом остаток жизни. Я потерял Грейс, чтобы не терзать Итана. За это он меня ненавидит. У меня было то, чего желал он, но я от этого отказался. Сам.

Она облизнула губы и сделала шаг ко мне. Мне нравилась ее походка: она не виляла бедрами, не была скованна, тело будто подчинялось собственным законам. Каждое движение легкое, как парящее в воздухе перышко. Перышко, которое сейчас, как никогда, хотелось схватить и прижать к себе.

– Мне очень жаль, Джулиан, – сказала она искренне. – Не знаю, правильно ли ты поступил, но если ты говоришь правду, то с твоей стороны это была жертва.

Я приготовился повторить греховное предложение, но из коридора донеслись голоса. Один я узнал сразу – Лиззи. Второй, властный, принадлежал миссис Фуллер.

Амелия повернулась и бросила на меня встревоженный взгляд.

Это вторжение рушило мои планы!

Я схватил Амелию за руку.

– Если они застанут нас вместе, у нас обоих будут неприятности, – прошептал я и потащил ее в заднюю часть библиотеки.

Мы спрятались за диваном. Она присела рядом со мной.

– Ты говорил, что персонал не приходит в это крыло по ночам, – нервно напомнила она.

Дверь открылась, и донесся голос экономки:

– Может быть, ты забыла, где оставила их?

Видимо, Лиззи разыграла очередной спектакль.

– Я сняла часы, чтобы протереть пыль, и это первая комната, которую вы предложили мне убрать, – оправдывалась горничная.

Пока они препирались, мы с Амелией оказались близки как никогда. Биение ее сердца сливалось с моим дыханием. Я мог бы выдать нас, тогда миссис Фуллер тут же отправилась бы к брату и все ему рассказала с просьбой принять меры. Ведь именно в этой комнате мы с Грейс впервые дали волю своей страсти, и экономка об этом знает. В этом случае уже следующим утром Миллер отвез бы гувернантку в аэропорт. Однако я собирался развлечься, прежде чем отпустить ее. Сегодня она пробудила во мне интерес, и чем больше бунтовала против своего влечения ко мне, тем сильнее становилось мое желание подчинить ее себе. Конечно, это рискованно, но у меня еще много козырей в рукаве.

Амелия прижалась к моему правому боку.

– Предлагаешь снова поцеловать тебя? – прошептал я.

– Идиот, они могут увидеть тень моей ноги, – пробормотала она, указывая на пустое пространство между подлокотником и кофейным столиком.

– Это всего лишь предлог, принцесса. Если тебя возбуждает риск, я поддержу.

– Наверное, он завалился между диванными подушками! – предположила Лиззи в шаге от нас.

Амелия затаила дыхание, но прежде чем она успевала издать хоть звук, я притянул ее к себе и заткнул рот рукой. Чтобы она не выдала нас и чтобы к ней прикоснуться.

Ее сердцебиение участилось, она задрожала в моих руках, но все же осталась. Мой взгляд упал на подол ее юбки – Амелия не поняла, что при движении ткань соскользнула, обнажив бедро. От увиденного я оживился, захотелось провести пальцами по внутренней впадине, чтобы узнать, теплая ли у нее кожа.

Движение позади нас вызвало вздох.

Лиззи перекладывала подушки, и при этом спинка дивана, за которым мы прятались, качалась. Амелия прижалась к моей груди, и я, не задумываясь, просунул руку между ее ног и прошептал настойчивое «ш-ш-ш» ей на ухо, чтобы она молчала. Амелию парализовало, на мгновение мы замерли в пузыре неопределенности. Я – с ладонью на ее хлопковых трусиках, убедившись, что они теплые и даже влажные, она – в плену интимной битвы, которую не знала, как вести. Я не должен был так поступать, но меня захлестнуло желание, да и она хотела меня: она просто слишком боялась потерять работу и позволить себе уйти.

Не знаю, какие у нее были отношения в прошлом, какими были отношения с парнем на фотографиях, но одно мог сказать точно: в ней есть невыраженный потенциал, сексуальный заряд, который я намерен вывести на поверхность.

Указательным пальцем на тонкой ткани я начал рисовать маленькие круги возле клитора. Сперва Амелия сжала ноги, ущипнула меня, чтобы заставить остановиться, попыталась укусить пальцы руки, которая все еще прижималась к ее губам, но, когда я увеличил ритм, она прижалась спиной к моей груди.

Убедившись в ее согласии, я проскользнул под хлопок. Женщины, с которыми я встречаюсь, предпочитают гладко бриться, но Амелия не предвидела моего «нападения», да и я не думал, что мы сожжем свечу за несколько часов, поэтому не удивился волосам на лобке. Они густые и мягкие, я продолжил ласку, она задрожала и неосознанно раздвинула ноги. Когда я провел кончиком пальца по узкой линии, разделяющей малые половые губы, Амелия выгнула спину. Я отпустил ее рот и задрал второй рукой юбку, мне хотелось наблюдать за тем, как я доставляю ей удовольствие, хотелось видеть ее в этот момент.

Поддавшись незнакомому доселе безумию, я сдвинул ее трусики в сторону, у меня перехватило дыхание, а Амелия вздохнула, положив голову мне на плечо. Пришлось напомнить, что мы не одни, хотя был бы совсем не против услышать ее стоны. Я настолько возбудился, что казалось, вот-вот кончу в штаны. Осознание этого удивило. Может, дело в ситуации, а может, Амелия, такая хрупкая и непредсказуемая, заставляла вибрировать каждый аккорд моих самых коварных эротических желаний. Я хотел ее, хотел каждый дюйм ее тела. И эта прелюдия убивала.

Амелия была настолько мокрая, что, когда я проник в нее указательным и средним пальцами, звук ее жидкости чуть не выдал нас. Я замер и прислушался, но ее тихие вздохи отвлекали меня.

– Может, они упали на пол, – предположила миссис Фуллер.

– Я бы услышала, – возразила Лиззи.

Если она нас увидит, то реакция ее будет бурной. Я развратил ее, поставил себя выше ее Бога только ради того, чтобы увести на темную сторону. Она наверняка осознает, что я встречаюсь с другими, но увидеть, чем мы занимаемся с Амелией сейчас, станет для нее ударом.

Я не успел набрать темп, как Амелия положила руку на промежность моих брюк и сильно сжала. Кровь прилила прямо к мозгу. Черт! Ее дерзость застала врасплох.

– Не останавливайся, – прошептала она.

Мы устроились поудобнее друг на друге. Я вводил пальцы глубоко в ее лоно, пропитанное соками, она терзала мой член, чередуя ласки и сжатия. Нас охватило внезапное, нелогичное желание, которого я никогда не испытывал. Если бы я не осознавал, на какой риск мы шли, то уже опрокинул бы ее на пол лицом вниз и безжалостно трахал, пока она не закричала бы одновременно от удовольствия и от боли.

– Джулиан…

Я резко погрузился в нее, ввел пальцы так глубоко, как только мог, вынул и быстро и решительно вернулся в ее альков. Другой рукой раздвинул ее бедра в непристойной позе, и все это происходило, пока две женщины спорили в двух шагах от нас из-за пропавших часов.

Ситуация обострилась, когда с губ Амелии сорвался стон. Она рукой на моем паху имитировала ритм, с которым я трахал ее. У меня что-то щелкнуло в голове.

Черт. Она напряглась, сжала мой член и кончила. И, святое дерьмо, я тоже кончил. В брюки.

Мой разум опустошен.

Что происходит? Так не должно быть. Она должна была стать моим завоеванием.

Глава 14
Амелия

Я бежала по коридору босиком, в одной руке сжимала туфли, другой поправляла юбку и боялась кого-нибудь встретить, мой вид выдал бы, что я только что испытала оргазм. И не просто оргазм, между ног все еще влажно, а на лице наверняка глупое выражение, над которым иногда подшучивал Альберто. На него секс тоже действовал умиротворяюще, поэтому меня удивляло, почему мы не занимались им чаще. Но то, что происходило раньше, не сравнить с тем, что получилось сейчас. Это было… мощно.

Когда Джулиан оказался глубоко внутри меня, я перестала понимать, кто я. Чувствовала только тепло, разливающееся по телу. Казалось, меня ласкали тысячи рук – никогда не испытывала ничего подобного и никогда не была легкомысленной девушкой. Но с Джулианом я потеряла голову в буквальном смысле слова, а скоро потеряю и работу.

Добравшись до восточного крыла, я замедлила шаг и протяжно выдохнула. Нужно принять душ и сразу же написать Елене – рассказать, что случилось. Мы не общались со вчерашнего вечера, не потому, что я хотела наказать ее, просто сегодня произошло слишком много событий.

Я повернула направо, и мое сердце ухнуло вниз.

– Почему ты до сих пор не спишь? – миссис Фуллер внимательно осматривала меня с ног до головы. В руках у нее были часы: скорее всего, те самые, которые они с Лиззи искали в библиотеке западного крыла.

– Не могла заснуть, – пролепетала я.

– А ты хотя бы пыталась? – Миссис Фуллер приподняла бровь и указала на мой наряд.

На мне все та же одежда, в которой я была на ужине, и я босиком – деталь, которая наверняка сразу бросилась в глаза.

– На самом деле… – я сглотнула комок в горле, – мне захотелось подышать воздухом.

– Встреча могла быть проверкой, – предположила экономка.

Речь, конечно же, об ужине. Ведь так?

– Мистер Бердвистл обычно не разделяет трапезу со слугами, тем более с теми, кому не доверяет.

Видимо, миссис Фуллер эта ситуация не понравилась. Наверняка за столько лет службы она никогда не сидела с мистером Бердвистлом за одним столом и собиралась разобраться в происходящем.

– Он меня не приглашал, – объяснила я. – Мистер Лэньон хотел, чтобы я рассказала ему об Олив.

Миссис Фуллер кивнула. С минуту помолчала, задержав взгляд на моей скомканной юбке, и спросила, не хочу ли я травяной чай с пассифлорой.

– Он поможет заснуть.

Мне бы забиться в свою комнату и привести мысли в порядок. Адреналин со скоростью света пронесся в крови, подсказывая – отказаться нельзя. Миссис Фуллер может что-то заподозрить, сложить два и два: мой вид кричал, что я только что пережила эротическую бурю, и экономка быстро поймет с кем. Она была в той же комнате, пока Джулиан… Я затруднялась подобрать точный термин. Но что, если миссис Фуллер нас видела или слышала и потребует объяснений?

До кухни мы дошли, не проронив ни слова, а как только переступили порог, экономка предложила мне сесть и завела разговор об Олив. Она волновалась, и больше всего ее беспокоил мистер Бердвистл.

– Этот ребенок – все для него. Если с ней что-то случится, не знаю, что он будет делать.

– Простите, я хотела, чтобы она хорошо провела время.

– М-да, – недружелюбно отреагировала экономка.

Она заварила травяной чай в хрустальном чайнике, оставила его настояться и села напротив меня.

– Надеюсь, у меня будет возможность поговорить с Олив. Я бы хотела загладить свою вину, – вздохнула я, не зная, куда прятать глаза.

Забыть утренний инцидент на книжной ярмарке сложно. Олив – не самый милый ребенок на свете, но она не заслужила издевательств. Никто не заслуживает почувствовать себя беспомощным перед лицом стаи.

– Скоро узнаем, наверное.

– Кто такая Беатрикс? – я вспомнила, что завтра у Итана будет гость.

Миссис Фуллер вздохнула, ее лицо немного расслабилось.

– Женщина, которая, как мы все надеемся, скоро станет хозяйкой дома, – она наполнила чашки и откинулась на спинку стула.

– Не знала, что у мистера Бердвистла есть девушка.

Странно, новость не оставила меня равнодушной.

– А должна была? Ты здесь совсем недавно, и это не твое дело, – осадила меня экономка.

Справедливо. Я опустила взор и отпила травяной чай.

– Где ты была? – миссис Фуллер оценивающе окинула меня взглядом. – Я не видела тебя в саду, и ноги не испачканы.

Струйка пота сползла по позвоночнику.

– Я бродила по центральному крылу, а разулась потому, что звук шагов разлетался эхом.

Миссис Фуллер скривила губы, отхлебнула свой напиток, поставила чашку на керамическое блюдце и сощурилась.

– Не советую гулять по поместью ночью. Здесь много комнат и столько же коридоров, есть риск заблудиться.

Совершенно ясно – это предупреждение. По взгляду экономки было понятно – она что-то заподозрила.

– Постараюсь запомнить.

Я отнесла свою чашку к раковине и включила воду.

– Пойми, я волнуюсь за Лиззи, – призналась миссис Фуллер, пока я вытирала посуду полотенцем. – Она милая девушка. Приехала в Доунхилл-Хаус такая набожная, привезла с собой бабушкину Библию. До сих пор молится каждый вечер и каждое утро, поэтому иногда опаздывает с работой по дому: она просит Бога защитить ее семью. У них шестеро детей.

– Ого! – удивилась я и обернулась.

– Но вот уже несколько недель Лиззи не ходит со мной на воскресную службу.

– Раз она так много молится, может, просто любит делать это в одиночестве, – я в таких вещах не разбираюсь: с тех пор как покинула дом, отказалась от всех видов поклонения.

– Не говори ерунды! – вспыхнула миссис Фуллер. – На службе мы вспоминаем воскресение Иисуса, это день, посвященный Евхаристии. А Лиззи всегда была приверженной католичкой.

Я села за стол и почувствовала влагу трусиков.

– Вы не пробовали поговорить с ней? Может, найдется объяснение.

– Я догадалась, в чем причина, вернее, в ком, – она сделала паузу, вероятно чтобы я успела уловить намек.

Не то чтобы мне сейчас было дело до горничной, еще меньше хотелось понять причину ее внезапного ухода от Бога, к тому же миссис Фуллер напомнила тетю Сару, но, видимо, моей собеседнице открылась тайна, которой она почему-то решила непременно со мной поделиться. Я сделала вид, что мне правда интересен ответ.

– И кто же это?

– Джулиан, брат хозяина.

Меня парализовало, перехватило дыхание. Хорошо, что экономка не заметила. Она продолжила рассказ:

– С тех пор как он в поместье, бедная Лиззи сбилась с пути. Боюсь, у этих двоих роман, – ее лицо исказилось в гримасе разочарования. – Я несколько раз видела, как она поднималась на третий этаж. Там нет ничего, кроме комнаты мистера Джулиана.

– Может быть, они просто разговаривают, – предположила я.

– Сомневаюсь, дорогая, он развращает всех, кто попадается ему на глаза. А Лиззи оказалась слишком легкой добычей, – миссис Фуллер наклонилась ко мне. – Лиззи была девственницей, когда хозяин нанял ее, она сама мне призналась. А на днях я поймала ее, когда она смотрелась в зеркало, я заметила, что ее форма стала более обтягивающей, будто она хочет подчеркнуть свои изгибы. – Миссис Фуллер замолчала, ожидая моей реакции. – Не знаю, что делать. Я должна поговорить с хозяином, но тогда он ее сразу уволит, а бедной девушке нужна эта работа. Как думаешь, что мне предпринять?

Я смотрела на нее как в трансе. У меня не было иллюзий, что Джулиан проявил ко мне особый интерес, по нему видно, что он из тех мужчин, которые прыгают из постели в постель и меняют женщин постоянно. Но у меня и в мыслях не было, что он развлекается с горничной. Я ничего не имела против Лиззи, но меня это задело. И угроза миссис Фуллер слишком ясна: если Лиззи рискует потерять работу, то и меня это касается. Прощай тогда мечта о магистратуре.

– Мне кажется, прежде чем говорить с мистером Бердвистлом, нужно провести расследование. Ведь есть вероятность, что подозрения беспочвенны, или можно напомнить Лиззи, что поставлено на карту. Уверена, после этого будет проще понять, как поступить.

Миссис Фуллер кивнула, допила чай и встала. Я проводила ее взглядом, мое сердце находилось в полном смятении.

– Мудрый совет, – одобрила экономка, повернувшись ко мне спиной. – Мне нужны доказательства, и если я права, то найти их не составит труда.

Она ушла, а я еще долго смотрела на дверь, чувствуя, как мозг закипает.

Глава 15
Амелия

– Помедленнее, Эми, я ничего не понимаю!

Ну конечно, как тут поймешь, когда на тебя обрушивается поток информации сразу после начала видеозвонка. Я протяжно выдохнула и села на кровать. Елена прищурилась.

– Брат твоего босса по сути трахнул тебя…

– Не произноси это слово! – поспешно оборвала я.

– В этом нет ничего постыдного, это нормальное явление.

– В том, что произошло, нет ничего нормального.

– Потому что вас могли застукать или потому что ты забавлялась с запретным мужчиной? Подожди, у вас же по обоюдному согласию было? Или я должна прийти и оторвать ему яйца?

Мне стало неловко.

– Я не просто была согласна, черт возьми, я хотела этого и не сделала ничего, чтобы его остановить.

Елена округлила глаза и покачала головой.

– То есть вы спрятались за диваном и он залез к тебе в трусики, пока служанки искали часы в шаге от вас? Так?

– Да, нет, то есть не совсем. – Я перевела дыхание и рассказала хронологию событий, включая признание Джулиана про Грейс.

– Значит, мы имеем дело с бабником, – усмехнулась подруга.

– Не знаю, что ты находишь в этом смешного, я думаю, он любил ее. Во всяком случае, он так считает.

Елена нахмурилась.

– Зачем он тебе об этом рассказал? Ты его не знаешь. Сколько раз вы виделись с тех пор, как ты приехала в поместье? Два, три, максимум четыре?

Я пожала плечами.

– Все твердят, чтобы я держалась от него подальше, говорят, что он неуравновешенный, что разрушает все, чем дышит. Брат за ужином выразился вполне однозначно. Думаю, Джулиан просто хотел меня успокоить.

Мой ответ Елену не убедил, она подсветила еще одно сомнение, которое не приходило мне в голову.

– Это не самая приятная история, – размышляла она, направившись в ванную комнату.

Меня охватила ностальгия, когда я заметила в душе голубые и розовые мочалки из «Икеи». Наша квартирка маленькая, но в ней чувствуешь себя как дома.

– Он разрушил семью Итана, – продолжила Елена, снимая макияж. – При этом, насколько я понимаю, наш сексуальный герой нигде не работает, поэтому живет за счет брата, и это ситуацию не улучшает. Мне кажется, он не только хотел успокоить тебя, но и показать, насколько жалок его брат.

– Он выглядел искренним, – возразила я, вовсе не потому, что хотела защитить Джулиана, в каком-то смысле я его понимала: он совершил ошибку и вот уже двенадцать лет расплачивался за ее последствия. – Когда я увидела его первый раз, тоже отнеслась с подозрением. Но он не выставлял Итана неудачником. Он хотел, чтобы я поняла, насколько сильна его привязанность к брату. Джулиан мог бы уехать с Грейс, но решил остаться.

– Для чего? – Елена не сдавалась. – Чтобы мучить его? Поставь себя на место Итана, разве ты не возненавидела бы брата?

– Все очень сложно. Думаю, у Джулиана было трудное детство. Он сказал, что некоторым людям не стоит иметь детей, и мне показалось, он имел в виду свою мать. Вот почему братья не ладят – у этой вражды глубокие корни. Но Джулиан хочет быть рядом с Итаном, возможно, чтобы доказать – их связь крепче всего на свете.

Елена провела рукой по лицу.

– То есть ты хочешь сказать, что он сыграл на твоем духе сестры милосердия? Умница, лихой сердцеед.

– Вовсе нет, – обиженно запротестовала я. – Он ничего не знает ни обо мне, ни о моем прошлом. Единственный, с кем я говорила об этом, – Итан.

– Может, у твоего работодателя длинный язык?

– Не думаю, что он обо мне хоть раз вспомнил.

Елена положила телефон на тумбу и ополоснула лицо. Только сейчас я осознала: в Италии три часа ночи, Елена в элегантном платье, а на ресницах минимум три слоя туши.

– Прости, где ты провела вечер? – сменила я тему.

Подруга бросила на меня озорной взгляд.

– Если бы ты прочитала сто тридцать три моих сообщения, то уже знала бы, что я встречалась с Диего.

– С Диего? – недоверчиво спросила я.

Эти двое пытались построить отношения со школы. Но то игнорировали друг друга, то притворялись друзьями, то ссорились, причиняли боль, досаждали друг другу, спустя время снова разговаривали и обменивались провокациями. Время шло, а парой они так и не стали. Они даже не целовались ни разу, и все же у них есть история, которая связала их в день знакомства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Файнэншл Таймс» – британская и международная ежедневная деловая газета, специализирующаяся на новостях из мира финансов и бизнеса. – Прим. ред.

Вернуться

2

Она новая? (фр.)

Вернуться

3

Ты должна быть с ней милой (фр.).

Вернуться

4

Я не люблю тебя! (фр.)

Вернуться