Николай II. Бремя самодержца
Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации

© ООО «Издательство АСТ», 2025

© Институт Царьград, 2024

© Государственный архив РФ

Предисловие

Неси свое бремя со стойким терпением и нерушимой надеждой.

Великая княжна Александра Федоровна будущему мужу Николаю II

31 октября 1894 г., через 11 дней после смерти Александра III

Над колыбелью новорожденного младенца в Александровском дворце Царского Села 6 мая 1868 г. склонились два счастливых самодержца – правящий и будущий: дед – император всея Руси, и отец – наследник престола. 13 лет назад дед, Александр II, стал властителем великой империи, еще через 13 лет он будет убит своими подданными. Отец, цесаревич Александр Александрович, взойдет на престол и будет царствовать всего 13 лет… В счастливый день появления первенца в семье наследника Александр II и цесаревич Александр Александрович верили, что придет время, и малыш, названый в честь прадеда Николая I, сядет на российский трон и будет править страной долго и счастливо.

Бремя самодержца тяжело и ответственно, а порой и трагично, но тогда, 1 марта 1881г., новый наследник российского трона, юный Ники, стоя у постели истекающего кровью умирающего деда[1], не мог представить себе, что для него оно окажется непосильным. Николай II потеряет империю, свободу, жизнь. И погибнет он, как и его дед, от рук его же бывших подданных – «…Валтасар был убит своими слугами»[2].

Об императоре России Николае II написаны сотни статей и книг. Мемуары о нем оставили многие его современники – государственные деятели, военные, придворные. Но несмотря на это, интерес к личности Николая II остается огромным, что объяснимо: его царствование пришлось на переломный период истории России, а его деяния во многом определили дальнейшую судьбу всей страны. Трагическая гибель в Екатеринбурге Николая II, его жены и невинных детей никого не может оставить равнодушным. Каждый вдумчивый читатель пытается понять, кем он был – слабым правителем или жертвой обстоятельств, Николаем Кровавым или царем-мучеником; почему он не смог быть таким же решительным и волевым, как его отец, Александр III; почему он не смог удержать империю от хаоса войны и революции. Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, нужно дать слово самому Николаю II, его родным и близким. Личные письма и дневники Романовых, переписка с родственниками позволят понять, каким человеком был последний император России, какое образование и воспитание он получил, что переживал и чему радовался он в жизни, как относился к бремени своей власти. Только документальные свидетельства дают беспристрастную картину, по которой каждый может сложить свое мнение и сделать свои выводы. Однако, закрыв книгу, не спешите с оценками личности этого самодержца. Вспомните слова из Нагорной проповеди Христа: «Не судите, да не судимы будете». Современник Николая II, выдающийся английский политик Уинстон Черчилль написал пронзительные слова о последнем императоре России: «Царь сходит со сцены. Его и всех его любящих предают на страдание и смерть. Его усилия преуменьшают; его действия осуждают; его память порочат… Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригодным?»[3]

* * *

Ники родился в счастливой и любящей семье. Его отец, наследник престола Александр Александрович, в 1866г. женился на датской принцессе Дагмар, которая согласилась стать его супругой после смерти жениха, старшего сына Александра II, великого князя Николая Александровича. Приехав в Россию, она приняла православие и была названа Марией Федоровной. Александр и Минни, как звали в семье жену наследника, были молоды, влюблены, счастливы. Их главной радостью были дети. Через год после рождения первенца, 20 мая 1869г., родился второй сын Александр, который, к великому горю родителей, через 11 месяцев умер. Время лечит любую боль, жизнь продолжается: 27 апреля 1871г. у Минни и Александра родился третий сын – Георгий[4]; в 1875г. и 1882г. в семье появятся две дочери – Ксения и Ольга[5]; в 1878г.– младший сын Михаил[6].

Цесаревич Александр Александрович был эталонным мужем и отцом. Так о нем и о детстве Ники вспоминал сын учительницы великого князя: «Его отец, будущий император Александр III, понимал, что детей своих не нужно особенно отдалять от земли и делать из них небожителей. Он понимал, что небожительство придет само собой, в свое время, а пока суть да дело, нужно, чтобы они потоптались в обыкновенной земной жизни. Тепличные растения – не прочны. Детская половина состояла из приемной, гостиной, столовой, игральной и так называемой опочивальни. <…> В игральной комнате был песок, качели, кольца, всяческие игрушки. Кровати в спальне были особенные, с мудростью, без подушек, были невероятной упругости матрацы с валиками в головах. Был умывальник с проточной водой. Ванны не было, и купались дети у матери»[7].

В 1877г. воспитателем Николая был назначен директор 2-й С.-Петербургской военной гимназии генерал-адъютант Г. Г. Данилевич. Впоследствии начальник канцелярии Министерства императорского двора генерал А. А. Мосолов дал ему весьма нелестную характеристику: «Данилевичу император Николай II обязан всем своим моральным обликом; та необычайная сдержанность, которая была основным отличительным признаком характера Николая II, несомненно имеет своим источником влияние Данилевича… Данилевич вместо того, чтобы учить своего воспитанника бороться, научил его этот недостаток обходить. Он же, при наличии и без того скрытной натуры большинства членов семьи, приучил будущего государя к той сдержанности, которая зачастую производила впечатление бесчувственности»[8].

План учебных занятий великого князя Николая Александровича был рассчитан на 12 лет, из которых 8 лет отводилось на прохождение гимназического курса и 4 года – на изучение университетских наук. Гимназическая программа была существенно дополнена. Большое внимание уделялось практическим предметам: цесаревич изучал минералогию, ботанику, зоологию, основы анатомии и физиологию. Университетский курс объединял дисциплины государственного и экономического отделений юридического факультета. Объем изучаемых предметов заставил увеличить срок учебы на один год. Преподавателями Николая были известные профессора: Н. Х. Бунге, Е. Е. Замысловский, Н. Н. Бекетов, Н. Н. Обручев, Ц. А. Кюи, М. И. Драгомиров. По давней традиции император должен был быть в первую очередь военным. Поэтому изучение военных дисциплин было определено в объеме курса Академии Генерального штаба. Теоретические знания подкреплялись практикой: для ознакомления с военной службой и бытом войсковых частей цесаревич провел два летних сбора в гвардейских полках. «Без тебя я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу; в особенности наших молодцов-солдат! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены. Через месяц поступаю в Гусарский полк, чтоб начать и кавалерийскую службу»,– писал 19 марта 1889г. цесаревич Николай Александрович другу детства двоюродному дяде великому князю Александру Михайловичу[9]. Он любил военную службу, армию. Уже став императором, Николай II писал брату, великому князю Георгию Александровичу: «Я навсегда оторван от близкой жизни с войсками, прибавило немало горечи к моей тяжелой участи»[10].

По сложившейся традиции образования и воспитания наследников престола в России в 1890–1891 гг. Александр III отправил цесаревича Николая Александровича в 9-месячную поездку, в так называемое восточное путешествие, во время которой он побывал во многих местах Евразии. Цель этой экспедиции состояла в том, чтобы, с одной стороны, способствовать расширению кругозора будущего царя, а с другой – научить его самостоятельно принимать решения. Цесаревич вместе со свитой посетил Порт-Саид, Египет, Индию, Цейлон, Сингапур, Таиланд, Сиам, Китай, Японию. 29 апреля 1891 г. произошел серьезный инцидент в японском городе Оцу, когда Николай был ранен местным полицейским в результате покушения на его жизнь. В мае наследник престола прибыл во Владивосток, где он завершил зарубежную часть своей миссии и начал новое путешествие – через всю Россию обратно в С.-Петербург через Уссурийск, Хабаровск, Благовещенск, Нерчинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Тару, Омск, Уральск и Оренбург. Подобную поездку практически через всю империю в 1837 г. наследника престола цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II) его наставник поэт В. А. Жуковский назвал «венчанием с Россией».

После возвращения сына Александр III постепенно начал вводить его в курс дел по управлению страной, приглашая участвовать в заседаниях Государственного совета и Кабинета министров. В 1891–1892 гг. Николай возглавлял особый комитет по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, в 1892 г. был призван к председательству в комитете Сибирской железной дороги, которое оставил за собой и по восшествии на престол. Александр III помнил собственный опыт, когда в связи со смертью старшего брата, нежданно для себя в 20 лет стал наследником русского престола. Без соответствующих знаний и жизненного опыта Александр Александрович непросто вливался в государственную жизнь страны, порой совершая промахи, вступая в конфронтации с министрами. Надо отдать должное императору Александру II, который привлекал сына к решению государственных задач, проявляя отцовское терпение и мудрость. Почти 16 лет Александр III готовился управлять великой империей и к 1881 году, когда взошел на престол, уже сформировался как государственный деятель, за плечами которого был как политический, так и военный опыт. Он надеялся, что и у него тоже будет время в полной мере передать Ники науку царствования.

Николай с детства привык беспрекословно подчиняться отцу, человеку сильной воли и твердого характера. Авторитет Александра III был для него непререкаем. Единственный раз он настоял на своем, когда выбрал в жены принцессу Гессенскую Алису (в семье ее звали Аликс). Насильно женить Николая родители не собирались и предлагали ему несколько кандидатур невест. Одной из них была принцесса Маргарита Прусская, в качестве другой претендентки на роль будущей императрицы рассматривалась дочь графа Парижского, главы династии Бурбонов, возможного президента Франции. Этот брак мог значительно укрепить русско-французский союз, любимое внешнеполитическое детище Александра III. Всегда робкий с отцом Николай на этот раз проявил удивительную твердость: он упрямо хотел жениться только на Аликс, с которой познакомился в 1884г. на свадьбе дяди, великого князя Сергея Александровича, и принцессы Эллы Гессен-Дармштадтской. Еще до встречи с Аликс ему нередко казалось, что он влюблен. Сначала объектом его внимания стала кузина – английская принцесса Виктория Уэльская, затем – княжна Ольга Долгорукая; потом последовал страстный роман с балериной Императорского театра Матильдой Кшесинской. «А с лагеря 1890 года по сие время я страстно полюбил (платонически) маленькую К[шесинскую]. Удивительная вещь наше сердце! Вместе с этим я не перестаю думать об Аликс! Право, можно было бы заключить из этого, что я очень влюбчив? До известной степени да; но я должен прибавить, что внутри я строгий судья и до крайности разборчив!» – размышлял над своими чувствами цесаревич Николай[11]. И как только появилась надежда, что принцесса Алиса решится на переход в православие и даст согласие на брак, отношения с балериной были прекращены. В апреле 1894 г. в Кобурге состоялась помолвка Ники и Аликс.

Александр III скончался в возрасте 49 лет, когда Николаю было 26. Случилось то, чего он «боялся всю жизнь». В день смерти отца наследник в слезах говорил великому князю Александру Михайловичу: «Сандро, что я буду делать? Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть царем! Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами»[12]. Великий князь Константин Константинович в своем дневнике 7 декабря 1894г. описывал разговор с Николаем: «Я спрашивал, слышал ли он советы от отца перед кончиной? Ники ответил, что отец ни разу не намекнул ему о предстоящих обязанностях»[13]. Молодой император прекрасно осознавал, что бремя самодержца ему пока не по плечу.

В первые годы опорой Николаю стала мать, императрица Мария Федоровна. Они были очень близкими людьми, о чем говорит их обширная переписка. В начале царствования именно она была для него главным авторитетом и советником: ему требовался ее государственный опыт и особенно знание людей. Лучше всех это понимала сама императрица Мария Федоровна. В письме матери, королеве Дании Луизе, написанном сразу после смерти мужа, она с горечью констатировала: «Бедные дети, они ведь тоже в полном смятении, в особенности милый несчастный Ники, который еще так юн[14] для того, чтобы начинать новую тяжелую жизнь»[15].

Николай также надеялся и на помощь братьев отца, в первую очередь великих князей Владимира, Сергея, Алексея Александровичей. Однако уже в ближайшие годы стало ясно, что дяди думали подчас больше о своих интересах, пытаясь манипулировать неопытным племянником. Именно дяди настояли, чтобы после трагедии 18 мая 1896г. на Ходынском поле в Москве, когда во время народного праздника в ожидании царских подарков произошла страшная давка и погибло, только по официальным данным, 1389 человек и несколько сот получили увечья, Николай II вместе с императрицей Александрой Федоровной поехали на бал к французскому послу Монтебелло. «Конечно, мы были расстроены и совсем не в подобающем расположении духа! Ники и Аликс хотели уехать через полчаса, но милые дядюшки (Сергей и Владимир) умоляли их остаться, сказав, что это только сентиментальность („поменьше сентиментальности!“) и сделали скверное впечатление!» – написала в дневнике великая княгиня Ксения Александровна[16]. «О, если б Государь был построже и потверже!» – восклицает великий князь Константин Константинович, осуждая дядей, шантажировавших Николая своей отставкой в случае назначения графа Палена главой комиссии по расследованию обстоятельств Ходынской трагедии, когда Николай за три дня трижды поменял свое решение. Пророческие выводы делал в эти дни великий князь Сергей Михайлович, слова которого записал в своем дневнике все тот же великий князь Константин Константинович: «К несчастию, он подчиняется последнему высказанному ему взгляду. Это свойство соглашаться с последним услышанным мнением, вероятно, будет усиливаться с годами. Как больно, и страшно, и опасно!»[17] Потом многие современники в своих воспоминаниях будут писать об этом качестве императора.

В дневнике Николая II, спустя 11 дней после кончины Александра III, его будущая жена, уже принявшая православие Александра Федоровна, записала: «Неси свое бремя со стойким терпением и нерушимой надеждой»[18]. Видя растерянность и нерешительность мужа, Аликс с первых дней приезда в Россию старалась придать ему уверенность в себе, напоминая, что он теперь властелин великой империи, «хозяин земли русской», как он потом написал о себе в переписном листе Первой всеобщей переписи в России 1897 г.

Николай II после похорон отца писал брату Георгию на Кавказ: «Господь дал мне нести и тяжелый крест; надежда на Его помощь и светлый пример незабвенного Папá помогут мне служить и трудиться на пользу и славу нашей дорогой родины! Свободного времени очень мало, всегда приходится читать доклады и принимать без конца! Что же делать?»[19] С первых дней своего воцарения он воспринимал свою работу как «тяжелую участь». Молодая жена, понимая состояние духа мужа, не случайно написала в его дневнике: «Преврати работу в удовольствие, и тогда мир твой будет радостью»[20]. Но это не помогло. Молодого императора пугала необходимость ежедневно принимать министров («доедают меня»), выступать в различных собраниях («был в страшных эмоциях»), и, главное, масштаб лежавшей на нем ответственности за решения.

Главной отрадой и счастьем его жизни стала Александра Федоровна: «… сокровище, которое я называю своею женою. Она и Мамá составляют мое утешение, мою надежду, мой покой! Что было бы без Аликс – подумать страшно!»[21]. Здесь стоит остановиться на отношениях двух «утешений» Николая II – вдовствующей и молодой императриц, свекрови и невестки. Они не сложились с первых же лет. Николай сохранил за матерью, получившей титул вдовствующей императрицы, все ее прежние привилегии и должности, в том числе и право при всех официальных церемониях идти с ним первой, что сразу отодвигало молодую императрицу на второй план. «В сущности,– вспоминала много лет спустя единственная близкая подруга Александры Федоровны, ее фрейлина Анна Вырубова,– Мария Федоровна так никогда и не сошла со сцены, продолжая занимать первое место во всех торжественных случаях»[22]. Понятно, что это не могло не задевать самолюбивую Аликс. В итоге «после целого ряда недоразумений отношения их, к сожалению, сделались только официальными и <…> между ними ничего не было родственного»[23]. Однако главное было не в церемониях, хотя и они имели в то время немаловажное значение. Между двумя женщинами шло соперничество за степень влияния на их обожаемого Ники. Естественно, в этом нет ничего необычного – в той или иной степени подобная борьба происходит в любой семье. Но все дело в том, что это была семья российского самодержца, в руках которого сосредоточивалась огромная власть и от решений которого в значительной степени зависели судьбы не только Российской империи, но в какой-то мере и всего остального мира. И, как мы увидим далее, разлад в большой семье Романовых в определенной степени способствовал падению монархии в России.

Конфликтная ситуация усугублялась характером молодого императора. Он часто не имел собственного мнения по самым принципиальным вопросам и нередко попадал под чужое влияние. Мария Федоровна, как никто другой, знала и понимала характер своего сына. Во время разговора с С. Ю. Витте, который долгие годы был министром при Александре III, она говорила: «Вы хотите сказать, что государь не имеет характера императора – это верно, но ведь в случае чего-либо его заменит Миша… он имеет еще менее воли и характера»[24].

Николай, будучи по своему складу человеком мягким и нерешительным, особенно в первые годы, нуждался в опекуне, наставнике. Сделать окончательный выбор между матерью и женой ему было необычайно трудно. Со стороны могло показаться, что мать навсегда сохранила власть над сыном. Как вспоминал брат Александры Федоровны, герцог Гессен-Дармштадтский Эрнст-Людвиг, «императрица Мария была типичной свекровью и императрицей. Должен сказать, что Аликс, с ее серьезным и твердым поведением, была нелегкой невесткой для такой честолюбивой свекрови… Ники, со своим тонким чувством такта, все время пытался найти какой-то modus vivendi[25], но всякий раз не мог преодолеть железную волю своей матери»[26]. Но на самом деле выбор был сделан: с течением времени влияние Аликс стало определяющим. Однако произошло это далеко не сразу.

В первые годы царствования последнее слово почти всегда оставалось за Марией Федоровной. Императрица-мать, несомненно, обладала политической интуицией и старалась помочь сыну в выборе кандидатов на ответственные государственные посты. Так, в 1903г. ей удалось не допустить отставки С. Ю. Витте с поста министра финансов, утвердить после убийства Плеве на пост министра внутренних дел кандидатуру П. Д. Святополк-Мирского. Осенью 1902г. она рьяно встала на защиту Финляндии, считая проводимую там Николаем II политику русификации неправильной и вредной для России. Особенно ее возмущали действия финляндского генерал-губернатора Н. И. Бобрикова, которые вызывали волнения в Финляндии. Она жестко потребовала от Николая его отставки. Мать обвиняла сына в том, что он этого «никогда не сделал бы по своей инициативе». «Если не скажу тебе правды я,– писала она Николаю,– то кто скажет?»[27] Однако в этот раз Николай не послушал мать.

Наконец, нельзя не упомянуть и еще об одном назначении, в котором позиция Марии Федоровны сыграла едва ли не решающую роль,– с середины октября 1905г. ближайший сподвижник Александра III С. Ю. Витте стал главой Совета министров. «Это гениальный человек с ясной головой»,– писала Мария Федоровна сыну 16 октября 1905г.[28] и просила на него положиться. После отставки Витте в 1906 г. влияние императрицы Марии Федоровны на политику сына стало стремительно падать, пока совершенно не сошло на нет. В их отношениях остались только почтение к матери и их взаимная любовь. Для Марии Федоровны он навсегда остался «бедным Ники». «Бедный мой сын», – так не раз писала она в письмах. «Твой бедный Ники», – отвечал он ей. Впрочем, таким же несчастным он был и для жены, подписывая свои письма «Твой бедный муженек» и получая в ответ «Мой бедный Ники».

В первые годы брака Николай II и Александра Федоровна были счастливы. Однако, говоря словами классика, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»[29]. Друг за другом рождались чудесные дочери – великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. После появления на свет четвертой дочери великий князь Константин Константинович написал в дневнике: «Господи, все вместо радости почувствовали разочарование, так ждали наследника…»[30] Вскоре императорская чета стала регулярно встречаться с французом месье Филиппом (настоящее имя – Филипп Низье-Вашо). Он пользовался репутацией гипнотизера, будто бы излечивающего нервные болезни. Он сумел внушить императрице, что если она будет следовать его советам, то непременно родит сына. Летом 1902 г. тридцатилетняя императрица, мать четверых детей, под воздействием предсказаний Филиппа заключила, что она беременна. Все ждали наследника, и больше всех императрица, но чуда не произошло, беременность была ложной. Филипп объявил, что она родит сына, если обратится к покровительству святого Серафима Саровского. Православная церковь не знала такого святого, но выяснилось, что в Саровском монастыре жил монах-праведник, способный творить чудеса. Император потребовал от Святейшего синода причислить к лику святых преподобного Серафима. На возражения обер-прокурора К. П. Победоносцева, что канонизация не совершается по приказу царя, Александра Федоровна ответила: «Император может все». Через год преподобный Серафим был канонизирован. Царская семья совершила поездку в Саров для поклонения мощам преподобного Серафима в надежде на «милость Божью», где императрица купалась в чудотворном источнике преподобного. Молитвы Николая и Александры были услышаны! 30 июля 1904 г. в Петергофе родился долгожданный наследник, названный Алексеем в честь любимого Николаем II царя Алексея Михайловича Тишайшего. Но, словно роковой печатью, Алексей был отмечен с первых дней жизни: вместе с генами английского королевского дома мальчик унаследовал тяжелую, по тем временам неизлечимую болезнь – гемофилию. Этой страшной болезнью страдал сын королевы Виктории Леопольд, несколько ее внуков и правнуков. Болезнь унесла из жизни брата и двух племянников императрицы Александры Федоровны. Наиболее характерным клиническим симптомом этого заболевания является нарушение системы свертывания крови, приводящее к обильным, подчас смертельным кровотечениям.

Особенно тяжелый кризис у Алексея произошел во время пребывания царской семьи на охоте в белорусском имении «Спала» осенью 1912г. Мальчик, прыгнув из лодки на берег, почувствовал резкую боль в паху и бедре. Врачи обнаружили быстро увеличивающуюся гематому. Николай в письме к матери так описывал состояние Алексея: «Дни от 6-го до 10-го октября были самые тяжелые. Несчастный маленький страдал ужасно, боли схватывали его спазмами и повторялись почти каждые четверть часа. От высокой температуры он бредил и днем, и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль. Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: „Господи, помилуй“. Я с трудом оставался в комнате, но должен был сменять Аликс при нем, потому что она, понятно, уставала, проводя целые дни у его кровати. Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала, она чувствует последствие пережитого и на бедном сердце ее это сказалось»[31]. Именно в ночь на 10 октября пришла телеграмма Распутина, извещающая, что ребенок не умрет. Многие очевидцы описывали эту сцену, расставляя те или иные акценты в зависимости от отношения к императрице и Распутину, но никто из них не пытался понять неведомые стороннему взгляду мысли и чувства матери, заново обретшей сына, увидевшей наяву чудо – выздоровление своего мальчика.

В дальнейшем императрица Александра Федоровна, как больной, зависимый от наркотика, не могла жить без увещеваний Распутина. Две силы неудержимо влекли к нему несчастную мать: страх потерять ребенка и надежда на его выздоровление. Вот он – настоящий русский мужик, именно он говорит им от лица всей России, считала она. Он знает, что делать, он – «Божий человек». И Распутин, прекрасно сознавая свою роль в жизни царской семьи, постоянно внушал императрице, что их сын будет жить, и династия сохранится, только пока жив он сам; смерть же его неизбежно будет концом династии Романовых. Его слова оказались пророческими: после убийства Распутина до расстрела царской семьи прошло всего полтора года.

Боль, переживания за больного Алексея сближала семью, превратив их маленький мир в круг единомышленников. «Всего лучше чувствовал себя Николай II в тесном семейном кругу. Жену и детей он обожал. С детьми состоял в тесных дружеских отношениях, принимал участие в их играх, охотно совершал с ними прогулки и пользовался с их стороны горячей, неподдельной любовью. Любил он по вечерам громко читать русских классиков в семейном кругу. Вообще, более идеальной семейной обстановки, нежели та, которая была в царской семье, представить себе нельзя. На почве общих семейных нравов, как русского, так и западноевропейского обществ, семья русского самодержца представляла столь же редкое, сколь и сияющее исключение» – так охарактеризовал Николая II как семьянина в своих воспоминаниях генерал А. А. Мосолов[32].

В год рождения долгожданного цесаревича Алексея Николаевича началась Русско-японская война. После ее объявления в столице империи 27 января 1904г. проходили патриотические демонстрации: «Трогательные проявления народных чувств и в полном порядке!»[33] И всего через два месяца затонул, подорванный на мине, броненосец «Петропавловск», в декабре был сдан Порт-Артур, в феврале 1905г. русская армия потерпела поражение под Мукденом, в мае в Цусимском сражении почти полностью погибла русская эскадра адмирала З. П. Рожественского. Позорное поражение в войне и не менее позорный для России мирный договор в Портсмуте. Как написала в своем дневнике великая княгиня Ксения Александровна, «война бессмысленно началась и велась, и еще глупее кончается!». «Ее нам навязали так же, как навязывают мир, потому что так хочет Америка, Англия, я не знаю, кто еще – а Россию почти даже и не спрашивают!!» – с горечью восклицала она[34].

9 января 1905г., вошедшего в историю как «Кровавое воскресенье», Николай II находился в Царском Селе. Огонь по мирному шествию петербургских рабочих к Зимнему дворцу с петицией к царю об улучшении жизненных условий простых людей солдаты открыли, следуя приказу великого князя Владимира Александровича. «Господи, как больно и тяжело!»[35] – записал в этот день в дневнике Николай II. Но общественное мнение возложило всю ответственность на самого царя. Кайзер Вильгельм II, выражая сожаление о случившемся в Петербурге, в свойственной ему нравоучительной манере писал своему августейшему кузену[36]: «Так как у этих, сбитых с толку и невежественных людей, большинство которых привыкло смотреть на царя как на отца и говорить ему „ты“, сложилось убеждение, что им можно подойти ко дворцу царя и рассказать ему о своих желаниях, то высказывается мнение, что было бы полезно, если бы царь принял некоторое количество их, собранных на площади и оцепленных войсками и, окруженный свитой и высшим духовенством с крестами, попробовал бы с балкона Зимнего дворца поговорить с ними как отец, прежде чем начнет действовать военная сила. Возможно, что таким путем удалось бы совершенно избегнуть кровопролития или по крайней мере уменьшить его размеры. <…> В результате недовольный наблюдатель,– даже, может быть, и подданный,– все более и более склонен сваливать на плечи царя ответственность за все, чем он недоволен. В обычное время это не беда и в конституционных государствах не так опасно, так как министры короля должны заделывать все бреши и защищать его особу. Но в России, где министры не могут оградить священной особы правителя, потому что всем известно, что они являются только орудиями в его руках, подобные волнения, вносящие тревогу и беспокойство в русские умы и побуждающие последние ставить в вину правителю все, что случается неприятного, являются очень серьезной опасностью для главы государства и его династии, потому что ведут к их непопулярности»[37]. До 1917 г. и до «невыученных уроков» Николая II еще долгих 12 лет…

Грандиозные протесты прокатились во всей стране. В феврале 1905г. член боевой организации эсеров Иван Каляев убил в Кремле великого князя Сергея Александровича. Революционный террор проник, по сути, в императорский дом. «Государь и обе императрицы неутешны, что не могут отдать последнего долга покойному: покинуть Царское им слишком опасно»,– написал в дневнике великий князь Константин Константинович[38]. Все великие князья были уведомлены письменно, что им не только нельзя ехать в Москву, но и запрещено бывать на панихидах в Казанском или Исаакиевском соборах. В то время, когда жизнь Ники и Аликс была пронизана страхом как за свою собственную судьбу, так и за жизнь и здоровье наследника, осенью того же 1905 г. происходит роковое для них знакомство с Распутиным.

Между тем революция набирала обороты: «Везде по всей России беспорядки, забастовки, митинги и т.п.; одна грусть и позор»[39]. Ширились стачки и крестьянские волнения, все настойчивее становились призывы к низвержению самодержавия и установлению демократической республики. Именно С. Ю. Витте, которого по праву в дальнейшем стали называть «крестным отцом» российских политических свобод, подготовил проект и был одним их тех, кто убедил императора подписать манифест 17 октября, по которому подданные Российской империи получили свободу слова, собраний, вероисповедания, а также обещание выборов в законосовещательный орган – Думу. К С. Ю. Витте присоединился великий князь Николай Николаевич (младший), категорически требовавший подписи императора. Александра Федоровна имела противоположное мнение, она считала любое ограничение самодержавия непростительной ошибкой. Душой Николай был полностью на стороне Аликс, и только обстоятельства заставляли его действовать иначе. Император был вынужден пойти на уступки, и манифест, гарантировавший политические перемены, был издан, однако в душе Николай II не мог полностью смириться с необходимостью нарушить вековые традиции русского самодержавия. Во время открытия I Государственной думы, «когда депутаты после торжественного акта в Зимнем дворце отправились на пароходах в Таврический дворец, чтобы начать свое первое заседание, императрица-мать Мария Федоровна застала сына и его жену глубоко потрясенными в будуаре Александры Федоровны, утешавшей мужа и повторявшей, однако, что она всегда была против созыва Думы. „„Я все это предвидела… предвидела… я говорила…“ – твердила она. По лицу моего сына,– описывала эту сцену близкой ей придворной даме Мария Федоровна,– текли слезы… Вдруг он сильно ударил по подлокотнику кресла и крикнул: „Я ее создал, и я уничтожу… так будет““»[40].

Революция 1905–1907 гг. постепенно пришла к концу, прекратились крестьянские выступления. Новый премьер-министр П. А. Столыпин смог не только «умирить Россию», но и дать ей импульс к экономическому развитию и процветанию. Николай II, казалось бы, мог вздохнуть спокойно. Но революционеров уже не могли остановить ни полиция, ни правительственные репрессии. В сентябре 1911 г. на глазах императора в киевском театре П. А. Столыпин был смертельно ранен студентом Дмитрием Богровым.

Не давали покоя и внутрисемейные проблемы: один за другим умерли дяди – великие князья Алексей Александрович и Владимир Александрович; младший брат Михаил обманом, нарушив обещание, женился на разведенной женщине. Но больше всего Николая II беспокоила болезнь любимого сына. Их тщательно скрываемая тайна все больше просачивалась в великокняжеские покои и аристократические салоны Петербурга.

Об отношениях царской семьи с Распутиным написано немало. В опубликованном есть много лжи и неправды, но есть много справедливого и верного. Главное, чего не могли понять современники, а затем и историки, – что же так сильно связывало царскую чету с неграмотным сибирским крестьянином, который к тому же со временем приобрел дурную славу распутного и корыстного временщика. С 1910 г. и до конца своей жизни Распутин находился под бдительным наблюдением секретной полиции. Сохранившиеся дневники наружного наблюдения беспристрастно фиксируют день за днем жизнь Распутина в обеих столицах. Она не отличалась особым благочестием. Распутин вел весьма свободный образ жизни, был завсегдатаем публичных домов, устраивал в ресторанах грандиозные попойки, которые нередко заканчивались становившимися достоянием газет скандалами. Тем не менее «Божий человек» оказался вхож в царский дом. Николай и Александра Федоровна просто отказывались верить полицейским донесениям, считая их плодом интриг своих врагов. Распутин обращался к царю и царице на ты, называл их «папа» и «мама». Слухи о его невероятном влиянии на императрицу, об их чуть ли не интимной близости стали появляться в прессе, обсуждаться в различных салонах, собраниях и на заседаниях Государственной думы. Появлению различных домыслов, основанных в основном на сплетнях и буйных фантазиях журналистов, частично способствовала и замкнутая жизнь императорской семьи в Царском Селе. Каждый, кто пытался сказать правду о Распутине, немедленно удалялся от двора: так было и с С. И. Тютчевой, гувернанткой царских дочерей, и с начальником Военно-походной канцелярии и одним из доверенных лиц императора князем В. Н. Орловым. Александра Федоровна прекратила общение даже со своей старшей сестрой, великой княгиней Елизаветой Федоровной, которая в 1916 г. попыталась открыть ей глаза на Распутина.

Не могла понять этой страшной для репутации ее сына связи с Распутиным и вдовствующая императрица Мария Федоровна. К тому времени ее отношения с невесткой были уже настолько испорчены, что ни о каком понимании друг друга, откровенном разговоре и речи быть не могло. И чем дальше развивались события, тем глубже становилась пропасть между ней и сыном, между ней и Александрой Федоровной. Теперь к ее советам прислушивались мало, предпочитая слушать советы «друга» – Григория Распутина. Мария Федоровна была не одинока в своем полном неприятии Распутина. Практически все Романовы были в ужасе от его возраставшего влияния на царскую семью, от тех слухов, которые просачивались в общество и печать. Когда в 1912г. вопрос о Распутине был поставлен в Государственной думе, а ее председатель М. В. Родзянко готовился к докладу императору, Мария Федоровна пригласила его к себе. Выслушав подробный рассказ Родзянко о Распутине, смысл которого сводился к тому, что «присутствие при дворе в интимной обстановке человека, столь опороченного, развратного и грязного» недопустимо, она попросила его не говорить об этом государю: «К несчастью, он не поверит Вам, и к тому же это сильно его огорчит. Он так чист душой, что во зло не верит». На отказ выполнить ее просьбу она ответила вопросом: «Разве это зашло так далеко?».– «Государыня, это вопрос династии. И мы, монархисты, больше не можем молчать»,– ответил Родзянко. Ей оставалась только сказать напоследок: «Но не делайте ему слишком больно»[41]. Конфронтация между Николаем II и Александрой Федоровной, с одной стороны, и их противниками – с другой, вступила в новую стадию. Хотя Родзянко и удалось сказать императору все, что он хотел, результата он не добился. Мария Федоровна предприняла попытку поговорить с сыном, заявив «я или Распутин». На некоторое время Распутину пришлось покинуть Петербург, но его связь с царской семьей ничуть не ослабла, как не ослабло теперь уже всеобщее осуждение царя и царицы за связь с Распутиным. В январе 1914г. Мария Федоровна встретилась с министром финансов В. Н. Коковцовым. Настроение ее было крайне пессимистично. После долгого молчания она сказала: «Вы поймите также и меня, насколько я страшусь за будущее, и какие мрачные мысли владеют мною. Моя невестка не любит меня и все думает, что у меня какое-то ревнивое отношение к моей власти. Она не понимает, что у меня одно желание – чтобы мой сын был счастлив, а я вижу, что мы идем верными шагами к какой-то катастрофе и что государь слушает только льстецов и не видит, что под его ногами нарастает что-то такое, чего он еще не подозревает, а я сама скорее чувствую это инстинктом, но не умею ясно представить себе, что именно ждет нас»[42].

Неудача нескольких попыток убедить царя освободиться от Распутина углубила противостояние: с одной стороны были Николай и Александра, с другой – остальные члены правящей династии во главе с императрицей Марией Федоровной. 16 декабря 1916г. группа заговорщиков во главе с великим князем Дмитрием Павловичем и князем Феликсом Юсуповым, мужем Ирины, дочери великого князя Александра Михайловича и сестры императора великой княгини Ксении Александровны, совершили убийство Григория Распутина. Узнав об этом, Мария Федоровна пророчески заметила: «Слава богу, Распутин убран с дороги. Но нас ожидают теперь еще большие несчастия»[43]. И они не заставили себя ждать. До падения монархии в России оставалось два с половиной месяца, а члены большой и некогда дружной императорской семьи как будто не замечали происходящего и вместо того, чтобы, отбросив взаимные обиды, сплотиться для защиты трона и собственных жизней, продолжали борьбу друг с другом. Происходящее ярко отразилось в письме-дневнике великого князя Николая Михайловича. Он писал Марии Федоровне в самом конце 1916г.: «Я ставлю перед Вами ту же дилемму. После того как мы убрали гипнотизера, нужно попробовать обезвредить загипнотизированную. Как ни трудно, но нужно ее отослать как можно дальше или в санаторий, или в монастырь. Речь идет о спасении престола – не династии, которая еще прочна, но теперешнего государя. Иначе будет слишком поздно <…> вся Россия знает, что покойный Распутин и А[лександра] Ф[едоровна] одно и то же. Первый убит, теперь должна исчезнуть и другая. От этого зависит общее спокойствие»[44]. Мария Федоровна ничего не ответила (по крайней мере, письменно) на призывы Николая Михайловича. Она только повторяла и повторяла: «Если бы только Господь открыл глаза моему бедному Ники… Господи, открой глаза моему Ники»[45]. Но и ее молчание было чрезвычайно красноречивым. Она не возмутилась предложением поместить Аликс в сумасшедший дом («санаторий»), не ужаснулась от того, что ей прямо сказали о возможности потери трона ее сыном. Недовольство невесткой, с которого начинались их отношения, постепенно переросло в ненависть и готовность на любые меры, лишь бы лишить ее влияния на Ники. Ослепленные борьбой и взаимной ненавистью Романовы не заметили, как оказались на краю пропасти. Вряд ли стоит гадать, помогло бы семейное единство устоять российскому самодержавию или нет. Ясно одно – в решающие дни Ники и Аликс остались в полном одиночестве. Никто из близких не протянул им руку помощи, не поддержал в роковую минуту.

Но вернемся в последние мирные годы перед войной. Они были отмечены несколькими грандиозными юбилейными празднествами: в 1909г.– в честь битвы при Полтаве, в которой Петр Великий разбил шведскую армию короля Карла XII, а в 1912г.– столетие Бородинского сражения. В 1913г. Россия торжественно праздновала трехсотлетие династии Романовых. Императорская семья отправилась в поездку по стране, включавшую в себя путешествие по Волге и посещение Костромы, родного города Романовых, откуда они были призваны править Россией. На всех торжествах присутствовали огромные толпы людей: «Народ стоял сплошной стеной по берегу даже в воде по колено»[46]. Такое выражение патриотических чувств поддержало веру Николая II и императрицы Александры Федоровны в то, что простой русский народ верен самодержавию. Тогда даже в страшном бреду они не могли предвидеть того, что произойдет с ними весной 1917-го.

В 1914г. началась Первая мировая война. Политические соображения взяли верх над традиционными родственными связями между российским и германским дворами. Ежедневный обмен телеграммами двух кузенов – Николая II и Вильгельма II – не дал результата, и 19 августа Германия, а затем 24 августа Австро-Венгрия объявили войну России. Как и в начале Русско-японской войны, в империи поднялась волна патриотизма. Огромная толпа собралась перед балконом Зимнего дворца, выражая Николаю II верноподданнические чувства. Главнокомандующим русской армией был назначен великий князь Николай Николаевич (младший). Первые победы окрыляли: «Телом живешь здесь, а душою всецело там с нашими героями, исполняющими свой тяжкий долг доблестно и безропотно!»[47]

С началом войны в обществе и внутри царской семьи с новой силой разгорелся скандал вокруг Распутина. Общество будоражили слухи, что Распутин – противник войны с Германией, его и императрицу подозревали в том, что они немецкие шпионы. Отношения внутри семьи особенно обострились после того, как Николай, вопреки мнению министров, пренебрегая просьбами председателя Думы М. В. Родзянко, матери и ближайших родственников, но под сильным давлением Александры Федоровны, решил лично возглавить русскую армию, став Верховным главнокомандующим. Императрица Мария Федоровна была уверена, что этот шаг был предпринят по наущению Распутина. Она была в отчаянии. Почти два часа в саду Елагинского дворца она уговаривала сына отказаться от идеи стать во главе армии. В дневнике 8 (21) августа 1915г. она записала: «Прежде всего, злой дух Г[ригория] вернулся, а также А[лександра Федоровна] хочет, чтобы Ники взял на себя Верховное командование вместо великого князя Николая Николаевича, надо быть безумным, чтобы желать этого!»[48] Через четыре дня она вновь возвращается к этой теме: «Ники пришел со своими четырьмя девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на себя командование вместо Николаши, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар. И сказала ему все: что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас, и добавила, что, если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина. Я думаю, это произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может принести нам и всей стране»[49].

Но сам Николай II был убежден, что как самодержец и государь он должен во время войны возложить ответственность на себя.

Доклады, приемы министров, обсуждение планов военных операций, посещение фронтовых частей – такова его повседневная жизнь в Ставке в Могилеве. Георгиевская Дума Юго-Западного фронта 21 октября 1915г. за «присутствие государя императора на передовых позициях», где он «явил пример истинной доблести и самоотвержения», постановила: «Оказать обожающим державного вождя войскам великую милость и радость, соизволив возложить на себя орден Св[ятого] великомученика и победоносца Георгия 4-й степени»[50].

Осенью 1915г. Николай II взял в Могилев, в Ставку, сына. Дети и война – понятия несовместимые. Ни один отец не желал бы видеть своего сына на фронте, подвергать его опасности. Уникальность ситуации была и в том, что наследнику в 1915г. было всего 11 лет, и он был болен неизлечимой болезнью, когда любая, даже незначительная, травма могла стать для него смертельной. Для императрицы Александры Федоровны решение отпустить Алексея с мужем в действующую армию было непростым, но она победила свои страхи за здоровье сына. Сам император полагал, что военная дисциплина пойдет мальчику на пользу. Поддержали решение и учителя Алексея, которые считали, что цесаревичу необходимо расширять общение и преодолевать свою природную застенчивость. Когда в декабре 1915г. у Алексея началось серьезное кровотечение из носа, Николай II вынужден был вернуться в Царское Село. Приезжала в Ставку навестить мужа и императрица Александра Федоровна с дочерями. «Великие князья и чины штаба приглашались к завтраку,– вспоминала А. А. Вырубова,– но великие князья часто „заболевали“ и к завтраку не появлялись во время приезда ее величества; „заболевал“ также генерал Алексеев. Государь не хотел замечать их отсутствия. Государыня же мучалась, не зная, что предпринять. При всем ее уме и недоверчивости императрица, к моему изумлению, не сознавала, какой нежеланной гостьей она была в Ставке». За спиной императрицы раздавались голоса, что «она снова приехала к мужу передать последние приказания Распутина»[51].

В 1915 г. русская армия потерпела большие поражения. Даже успешное наступление на Юго-Западном фронте весной 1916 г. не принесло стратегических изменений. Значительная часть страны была занята врагом. Из-за недостатка продуктов и роста цен начало ухудшаться и общее положение в России. Забастовки охватили даже военные заводы. Войска, посланные для успокоения, показали свою неспособность справиться с этим. Вероятность выхода населения из подчинения становилась все более очевидной. В обществе усиливались антигерманские настроения. Начали распространяться слухи, приписывавшие поражения русских войск измене в высших кругах, вспомнили о немецком происхождении императрицы.

Разлука с семьей в годы войны стала причиной интенсивной переписки между супругами в последние два с половиной года царствования Николая II. Когда императрица Александра Федоровна пронумеровала все письма за два десятилетия, их оказалось около семисот, не считая телеграмм и записочек; из них на период с сентября 1914г. по март 1917г. приходится почти две трети (они начинаются с №231). Главную их часть составляют послания царицы, которая писала иногда по два раза в день. Это – многостраничные письма-отчеты, письма-признания, письма-мольбы. Император всегда был рад получать эти весточки и писал жене: «Горячо благодарю тебя за твои дорогие письма и за любовь, которой полна каждая твоя строчка! Я наслаждаюсь ими, впитывая в себя каждое слово письма, вдыхая его аромат и прижимая губы к бумаге, которой касались твои руки»[52]. Эта переписка дает еще один ключ к пониманию личности императора Николая II, его отношения к жене, к событиям, приведшим к отречению от престола. Без этих писем «не знали бы мы правды, отныне твердой и неоспоримой, об этой женщине… не знали бы с потрясающей, неумолимой точностью, как послужила она своему страшному времени. А нам надо знать. Эта правда ей не принадлежит»[53].

Императрица Александра Федоровна знала о слабой черте характера мужа, о том, что он поддается влиянию министров и подчас под их давлением принимает кадровые решения. Распутин, которому императрица верила безоглядно, пытался через нее оказывать влияние на политику, однако, следует отметить, что Николай II, чтобы не обижать жену, зачастую уступал ей лишь в мелочах и успокаивал ее нежными любовными посланиями.

Вот несколько цитат из их переписки за военные годы.

Николай: «Подумай, женушка моя, не прийти ли тебе на помощь к муженьку, когда он отсутствует? Какая жалость, что ты не исполняла своей обязанности давно уже, или хотя бы во время войны».

Александра: «Ты все переносишь один, с таким мужеством! Позволь мне помочь тебе, мое сокровище! Наверное, есть дела, в которых женщина может быть полезна».

Николай: «Да, эти дни, проведенные вместе, были трудными, и только благодаря тебе я провел их все-таки более или менее спокойно. Ты была такой сильной и стойкой… Но отныне я собираюсь стать твердым и решительным».

Александра: «Помни… империей правит царь, а не Дума!», «Я всего лишь женщина, борющаяся за своего повелителя, за своего ребенка, за двух самых дорогих существ на земле…»; «Милый, верь мне, тебе следует слушаться советов нашего Друга [Распутина] …»; «Ты властелин и повелитель России, всемогущий бог поставил тебя – и они должны все преклоняться перед твоей мудростью и твердостью… Будь Петром Великим, Иваном Грозным, императором Павлом – сокруши их всех»; «Будь тверд, покажи властную руку, вот что надо русским. Ты никогда не упускал случая показать любовь и доброту, – дай им теперь почувствовать порой твой кулак»; «Я всецело полагаюсь на нашего Друга, который думает исключительно о тебе, о Бэби и о России; благодаря Его руководству мы перенесем эти тяжелые времена».

Николай: «Только прошу, не вмешивай нашего Друга. Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе»; «Будь уверена, что я не забываю этого, но мне незачем каждую минуту набрасываться на людей направо и налево. Сдержанного, твердого замечания или жесткого ответа часто вполне достаточно, чтобы поставить того или иного на место»[54].

И еще одно из последних писем Александры Федоровны мужу в феврале 1917г.: «Как давно, уже много лет, люди говорили мне все то же: „Россия любит кнут!“. Это в их натуре – нежная любовь, а затем железная рука, карающая и направляющая. Как бы я желала влить свою волю в твои жилы!»[55] Возможно, будь рядом с Николаем II во Пскове 2 марта 1917г. сильная волей и неистово убежденная в своей правоте Аликс, она не допустила бы отречения мужа. Она свято верила в незыблемость монархии, в то, что «Бог возвел нас на престол, и мы должны твердо охранять его и неприкосновенным передать нашему сыну»[56].

Оторванность царя от реалий и событий, происходивших в конце 1916г. в столице, недооценка масштаба надвигавшихся на страну бедствий сыграли свою роковую роль. Великий князь Александр Михайлович в январе 1917г. пытался открыть глаза Николаю II. Он написал ему длинное пронзительное письмо: «Нужно помнить, что царь один править таким государством, как Россия, не может, это надо раз навсегда себе усвоить… немыслимо существующее положение, когда вся ответственность лежит на тебе, и на тебе одном; … чем дальше, тем шире становится пропасть между тобой и твоим народом. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу»[57]. Но все его увещевания оказались безуспешными.

Началась Февральская революция – мощные демонстрации в Петрограде, отказ местного гарнизона открыть огонь по восставшим. Председатель Государственной думы М. В. Родзянко телеграфировал в Ставку о том, что власть перешла в руки Временного комитета, который создала Дума. Встал вопрос об отречении Николая. Начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Алексеев разослал телеграмму Родзянко всем главнокомандующим фронтами. Полученные ответы не оставляли сомнений – генералы не видели иного выхода кроме отречения царя. Среди тех, кто не сомневался в необходимости этого шага, был великий князь Николай Николаевич (младший). Он телеграфировал Николаю II: «Я как верноподданный считаю… необходимым коленопреклоненно молить Ваше императорское величество спасти Россию и Вашего наследника… Осенив себя крестным знаменем, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет»[58].

Днем 2 марта 1917г. по распоряжению императора был составлен проект манифеста об отречении Николая II в пользу наследника-цесаревича Алексея при регентстве брата, великого князя Михаила Александровича. Однако затем Николай передумал. На его решение повлиял разговор с лейб-хирургом С. П. Федоровым. О содержании этого разговора стало известно из рассказа генерала А. И. Спиридовича, которому, по его словам, сообщил о нем летом 1918г. сам Федоров: «Свита волновалась: все хотели, чтобы Государь взял назад отречение. Федоров пошел к Государю, и вот, какой у них произошел разговор… На слова удивления по поводу отречения Государь сказал: „Вы знаете, Сергей Павлович, что я человек „terre-a-terre“[59] … Я, конечно, не смотрел на Распутина, как на святого, но то, что он нам предсказывал, обычно сбывалось. Он предсказывал, что если наследник проживет до 17 лет, то он совершенно выздоровеет. Правда ли это?“ Федоров ответил, что Алексей Николаевич, хотя и может прожить долго, но все же с научно-медицинской точки зрения он неизлечим. Тогда Николай стал говорить, как он будет жить с Алексеем после отречения. Федоров выразил сомнение, что новое правительство согласится на то, чтобы молодой царь оставался в семье отрекшегося императора. Скорее всего, предположил он, ему придется жить в семье регента – великого князя Михаила Александровича. Тогда, по словам Федорова, „Государь выразил крайнее удивление, что это может случиться и затем решительно заявил, что он никогда не отдаст своего сына в руки супруги великого князя[60], причем выразился о ней очень резко“. На этом разговор и кончился»[61]. В 10 часов вечера 2 марта 1917г. в Псков приехали депутаты Государственной думы В. В. Шульгин и А. И. Гучков. Николай II объявил им о своем решении отречься от престола за себя и своего сына в пользу младшего брата великого князя Михаила Александровича. Спустя месяц, уже находясь под арестом в Царском Селе, Николай на исповеди сказал настоятелю Феодоровского государева собора протоиерею Афанасию Беляеву: «И вот я один, без близкого советника, лишенный свободы, как пойманный преступник, я подписал акт отречения от престола и за себя, и за наследника сына. Я решил, что, если это нужно для блага Родины, я готов на все. Семью мне жаль!»[62]

Бремя власти, бремя самодержца для Николая II было позади. С горечью он подвел черту под эпохальным не только для него, но и всей страны, решением: «Нужно мое отречение. <…> во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. … Кругом измена и трусость, и обман!»[63]

На следующий день великий князь Михаил Александрович отказался «восприять верховную власть» до решения Учредительного собрания. Это стало концом 300-летней династии Романовых.

3 марта 1917г. поезд с отрекшимся императором направился в Ставку, в Могилев. 4 марта туда из Киева приехала мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Это была их последняя встреча. «Государь остался наедине с матерью в течение двух часов. Вдовствующая императрица никогда мне потом не рассказывала, о чем они говорили. Когда меня вызвали к ним, Мария Федоровна сидела и плакала навзрыд, он же стоял неподвижно, глядя себе под ноги, и, конечно, курил. Мы обнялись. Я не знал, что ему сказать. Его спокойствие свидетельствовало о том, что он твердо верил в правильность своего решения»,– вспоминал уже в эмиграции великий князь Александр Михайлович[64]. Сама императрица Мария Федоровна в письме королеве Греции Ольге Константиновне так описывала встречу с сыном в Могилеве: «Он был как настоящий мученик, склонившийся перед неотвратимым с огромным достоинством и неслыханным спокойствием. Только однажды, когда мы были одни, он не выдержал, и я одна только знаю, как он страдал и какое отчаяние было в его душе! Он ведь принес жертву во имя спасения своей страны, после того как командующие генералы телеграфировали ему и просили его об этом. Все они были одного мнения. Это единственное, что он мог сделать и он сделал это!»[65]

Уже экс-императором Николай вернулся 9 марта из Могилева в Царское Село, где в Александровском дворце под домашним арестом находились Александра Федоровна и дети. С этого дня начался отсчет той страшной трагедии, которая завершилась в Екатеринбурге. Все, кто видел Николая II и был рядом в эти скорбные полтора года, отмечали, с каким достоинством и христианским терпением он принимал бесконечные унижения, которым подвергали его и всю семью. И как тут не вспомнить слова Николая II, сказанные великому князю Александру Михайловичу: «„Я родился 6 мая, в день поминовения многострадального Иова. Я готов принять мою судьбу“. Это были его последние слова. Никакие предостережения не имели на него действия. Он шел к пропасти, полагая, что такова воля Бога»[66].

Весной 1917г. Николай надеялся, что сможет уехать с семьей в эмиграцию в Великобританию. Временное правительство дало согласие и начало вести переговоры с Лондоном. Однако его «дражайший кузен», английский король Георг V, «с самого начала полагал, что присутствие семьи Николая II было бы неудобно для королевской фамилии, поскольку оно может быть осуждено обществом и скомпрометирует положение короля и королевы»[67].

В начале марта была создана Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств (ЧСК). После многочисленных допросов она не смогла подтвердить никаких обвинений в адрес Николая II и Александры Федоровны. А. Ф. Керенский был вынужден признать, что в их действиях «не нашлось состава преступления». Однако, несмотря на выводы ЧСК, Петросовет рабочих и солдатских депутатов продолжал требовать предания Николая и Александры Федоровны суду. В таких обстоятельствах Временное правительство решило перевезти царя и его семью в далекий от Петрограда город Тобольск в Сибири.

В октябре 1917 г. власть в стране перешла в руки большевиков. Страну охватила Гражданская война. Режим содержания царской семьи под стражей был ужесточен. В мае 1918 г. их перевезли на Урал, в Екатеринбург, который к середине июля оказался под угрозой захвата белыми войсками.

О расстреле царской семьи написано немало. Опубликованы материалы следствий, проводившихся в ходе Гражданской войны в России, а также органами власти и официальными властями Российской Федерации после 1991г. Вышли в свет сборники архивных документов; большой комплекс исторических документов, связанных с убийством царской семьи, выложен на сайте Государственного архива Российской Федерации (https://statearchive.ru/docs.html). Поэтому, закрывая страницы истории земного пути последнего императора, в книге приведен лишь один документ, раскрывающий подробности кровавого, чудовищного по своей жестокости и цинизму злодеяния – записка коменданта Ипатьевского дома Я. М. Юровского. Расстрел отрекшегося императора Николая II ВЦИК признал «правильным», а Совет народных комиссаров «принял к сведению».

* * *

Несмотря на революции и войны, личные документы Романовых, пережив многие архивные перипетии, прекрасно сохранились до наших дней. Они находятся на хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ). Благодаря им у нас есть уникальная возможность погрузиться в события жизни последнего императора России. В издание включены документы из личных фондов членов Дома Романовых, большая часть которых приводится фрагментарно, а также материалы органов власти, связанные с убийством царской семьи. Ряд писем и записей дневников раннего периода жизни Николая II публикуется впервые.

Книга построена в хронологическом порядке. Даты документов указаны по старому стилю (юлианскому календарю), новый стиль (григорианский календарь) указан в ряде дневников Николая II, в письмах из заграничных путешествий; в переписке с европейскими родственниками и в документах советского периода, после перехода Советской России с 1 февраля 1918г. на западноевропейский календарь. Письма королевы Виктории, переписка Николая II и императрицы Александры Федоровны даны в переводе С. В. Житомирской в книге А. Мейлуноса и С. Мироненко «Николай и Александра. Любовь и трагедия» (М., 1998); переписка на английском языке кайзера Вильгельма II и императора Николая II, также хранящаяся в ГА РФ, приводится по книге «Вильгельм II. Мемуары. События и люди. 1878–1918» (М., 2007); дневники Николая II публикуются по подготовленному Государственным архивом РФ изданию «Дневники императора Николая II (1894–1918): в 3 томах» (М., 2011–2013); дневники императрицы Марии Федоровны в переводе с датского языка приводятся по изданию «Дневники императрицы Марии Федоровны (1914–1920, 1923 годы)». М., 2005.

О. Барковец

1868

Рождение первенца в семье цесаревича Александра Александровича. Крестины великого князя Николая Александровича

Дневник цесаревича Александра Александровича 6 (18) мая. [Царское Село].

Рождение нашего сына Николая

Минни[68] разбудила меня в начале 5[-го] часа, говоря, что у нее начинаются сильные боли и не дают ей спать; однако по временам она засыпала и потом опять просыпалась до 8ч[асов] утра. Наконец мы встали и отправились одеваться. Одевшись и выпив кофе, пошел скорее к моей душке, которая уже не могла окончить свой туалет, потому что боли делались чаще и чаще и сильнее. M-me Михайлова[69] пришла и помогала Минни вместе со мною переносить эти страдания. Я скорее написал Мамá[70] записку об этом, и Мамá[71] с Папá[72] приехали около 10 часов, и Мамá осталась, а Папá уехал домой. Минни уже начинала страдать порядочно сильно и даже кричала по временам. Около 12 ½ жена перешла в спальню и легла уже на кушетку, где все было приготовлено. Боли были все сильнее и сильнее, и Минни очень страдала. Папá вернулся и помогал мне держать мою душку все время. Наконец, в ½ 3 пришла последняя минута, и все страдания прекратились разом. Бог послал нам сына, которого мы назвали Николаем. Что за радость была, это нельзя себе представить, я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя, и так было легко на душе и приятно. Обнялись с Папá и Мамá от души. Маленького понесла Мамá в уго́льную[73] комнату, где пока приготовили для него все, что нужно. Я остался у Минни, пока все не пришло в порядок и пока не вымыли, а потом пришел В. Б. Бажанов[74] читать молитвы, и я держал моего маленького Николая на руках. После молитв пошел в другую комнату, где пришли все братья поздравлять меня. Мари[75], д. Карл[76] и д. Александр[77] пришли тоже. Я остался еще до 5 часов у Минни, и она немного заснула. Все разъехались, а я пошел к себе, где пришли меня поздравлять наши, Воронцов[78] и Игнатьев. Потом я начал писать бесчисленное множество телеграмм и немного поел. Вернувшись к моей душке, я остался уже у нее почти все время, и ее перенесли с кушетки на постель, чему она была очень рада и чувствовала себя очень хорошо. Мы с ней были так счастливы и так довольны, что нельзя себе представить. Мы благодарили Господа от всего сердца за эту милость и благодать, которую он нам послал.

Портрет Ники (великого князя Николая Александровича).

[1871]

Фотораф С. Л. Левицкий

Я продолжал писать еще депеши и получил уже вечером некоторые ответы. Мамá и Папá приехали еще раз около 9 часов. Мы пили чай и разговаривали с Минни до 11 часов, и я ходил несколько раз любоваться нашим маленьким ангелом, и его приносили тоже к Минни.

20 мая (1 июня).

Крестины нашего милого сына Николая

Встал в 8 часов и пошел к себе одеваться, а потом пил кофе, курил и занимался в кабинете. Потом пошел к Минни и к маленькому, которого приготовляли уже ехать в тот дворец. Я сам уже пошел одеваться в полную форму генерал[а] казач[ьего] в 10ч[асов], и потом смотрели с Минни из окошка весь поезд, в котором везли нашего маленького, в золотой карете и с конвоем линейных казаков. Простившись с моей душкой, я сам отправился в тот дворец. Царское нельзя было узнать, столько было народу на улицах и экипажей, что решительно проезду нет. В ½ 11 началась церемония, и мы все пошли в церковь. Я шел вместе с д. Карлом, а взойдя в церковь, вышел, когда начались крестины. Крестили Папá с т. Еленой[79], и кроме этого были восприемниками Мамá Луиза[80] и Fredy[81]. Во время крестин я сидел в комнатах Владимира[82], куда явился Юрий[83], который опоздал с большим поездом, нарочно заказанным, и поэтому пропасть народу опоздало к выходу. По окончании крестин я вернулся в церковь, где началась уже обедня. Служил митрополит Киевский[84]. Во время обедни Мамá поднесла маленького Николая к причастию, а мы с Папá поддерживали ее. Потом после литургии тем же порядком вернулись обратно, и когда маленького повезли домой, все отправились ко мне завтракать и поздравлять Минни. В карауле стоял 1 бат[альон] Преображенского полка и занял множество постов. Фамильный завтрак удался отлично, и все ели с аппетитом. Минни подарили Папá и Мамá великолепные перлы огромной величины. Когда все разъехались, я пошел принять полкового командира Московского 65[-го] пехотного полка с ротным командиром и фельдфебелем. Новорожденный получил этот полк, и я повел их показать их шефа.

Наследник цесаревич Александр Александрович с женой цесаревной Марией Федоровной и старшим сыном Ники (великим князем Николаем Александровичем). [1870]

Фотораф С. Л. Левицкий

1876–1880

Детство. Письма родителям. Любящий сын

Письма великого князя Николая Александровича родителям – цесаревичу Александру Александровичу и цесаревне Марии Федоровне. 31 мая 1876 г.

Милая Мамá, я тебя целую и Папá тоже. Я жалею, что Вы уехали. Вам там весело жить? Здоровы ли Вы? Мы все три здоровы[85]. Я, верно, думаю, как будете назад, тогда маленькая Ксения будет ходить. Прощайте, Папá и Мамá. Ники.

2 октября 1876 г. Получено в Ливадии. 7 октября

Милый Папá!

Я гулял вчера и встретил дядю Валдемара[86], поздравлял его с его сыном Кириллом[87]. Николай Васильевич[88] был у нас, я ему читал русскую историю и говорил ему французские басни. Ему это очень понравилось, и Джоржи[89] тоже ему басню сказал. Целую Тебя, Анпапá[90] и милую Анмамá[91] тоже. Ники.

12 октября 1880 г.

Милый Папá!

Мы очень скучаем без Вас, но когда мы учимся или играем, то нам становится веселее. Нам сделали биллиард, но так как борты не были эластичны, то их теперь поправляют и скоро пришлют к нам. У нас чудная гимнастика и мы лазим и играем там каждый день с M. Dupperet[92] и Mr. Heath[93]. Вчера мы много играли и возились с Петей[94]. На днях должен приехать Кира[95]. Вчера княгиня[96] завтракала с нами. После завтрака мы показали ей наши рисунки карандашом, биллиард и гимнастику. Потом, простившись, она уехала, а сегодня отправится к Вам в Крым. У нас в саду очень, очень много снегу и маленькие морозы уже начались. Вчера, когда мы работали в саду, пришел Кролик[97]. Mr. Heath, бросая снег, нечаянно попал прямо в него и сказал: «oh! prince, pardon»[98]. Скоро начнут приготовлять каток, уже настилают мостки.

2 ноября 1880 г.

Милый Папá.

Слов нет выразить мою радость и благодарность, когда вчера я получил Твое милое письмо. От всего сердца благодарю Мамá за ее чудное письмо, также за фиалки, у которых еще остался маленький запах. Нам ежедневно подают к завтраку и обеду Ваши вкусные яблоки, груши и виноград. Мы очень скучаем без Вас, без Ксении и Миши[99]. У нас уроки идут очень хорошо и все нами довольны. Почти каждую ночь я вижу Тебя или Мамá во сне. Однажды я видел, что я спрятался в сундуке Мамá для белья. Приехавши, я вышел из него, к общему удивлению всех. До скорого свидания, прощай. Я Тебя так целую, что если бы я был там, то Тебе было бы плохо; также – и Мамá, Анпапá, Ксению и Мишу. От всех поклон до земли всем. Ники

1882

Безмятежная жизнь в Гатчине и Петергофе¹. Рождение сестры Ольги. Поездка в Москву на Всероссийскую промышленно-художественную выставку

Дневник цесаревича Николая Александровича

1 (13) января. Гатчина[100]

Утром пил шоколад; одевал л[ейб]-гв[ардии] Резервный мундир[101]; за завтраком с нами сидели Сандро[102] и Петя; ходили в сад с Папá: рубили, пилили и разводили большой костер, легли спать около ½ десятого.

13 (25) января

Встали в семь; читали; без двадцати минут восемь пили будний кофе[103]; учились; у Георгия были опыты из естественной истории; Папá, Мамá, Георгий и я принимали две депутации и двух человек особо; мне поднесли превосходно сделанную деревянную тарелку с надписью «Воронежские крестьяне Цесаревичу», с хлебом, солью и русским полотенцем; завтракали с нами князь и княгиня Оболенские и баронесса Раден[104]; работали в Зверинце; после обеда играли в Арсенале[105], затем я читал, и легли спать в 10-м часу.

20 апреля (2 мая)

Проснулись около семи; пили кофе; чистили птиц и учились; завтракали с Николай Карловичем Гирсом[106]; ловили неводом рыбу в Карпочном пруду[107] и поймали трех порядочных щук и массу мулявок[108]; работали с Папá и Мr. Heath на большом острове; после работы поймали неводом огромного карася в два с чем-то фунта; обедали в половине седьмого; играли в Арсенале; легли спать в половине десятого.

26 мая (7 июня). Петергоф

В семь часов проснулись; одевшись, пили молоко; играли в мяч; учились; завтракали: д. Миша[109], д. Сергей[110], д. Пиц[111], гр[аф] Перовский[112] и Боголюбов[113]; после завтрака меня стригли под гребенку; после урока брата выстригли тем же образом; гуляли с Папá и Фипсом[114] по Александрии, затем обошли весь Александровский парк и опять пришли в Александрию; пошли по берегу моря и возвратились домой; около пруда Папá срезал букет сирени; обедали в три четверти 6; танцевали от семи до 8; легли спать в десятом часу.

29 мая (10 июня)

Встали в семь; одевшись [пили] молоко; играли с Максим Карловичем Прейсом[115]; учились; Mамá нам подарила необходимые предметы для рыбной ловли; завтракал д. Пиц; так как Георгий очень шалил за завтраком, то его повели в кусты, сняли панталоны и высекли веткой (попоша, от этого странного обращения с ней, раскраснелась); катались с Папá и Мамá в коляске; гуляли в Английском парке; обедали в половине шестого; ловили рыбу; я поймал трех одинаковых щук; легли спать после четверти десятого.

1 (13) июня

Проснулись в семь; одевшись, пили молоко; играли; учились; пришедши к Мамá, нашли ее в постели и узнали, что у нас родилась маленькая сестра Ольга; завтракали только с Папá; были на благодарственном молебне; поехали с Папá к гр[афу] Воронцову[116], который упал из американки[117] и ушибся; катались с Папá в коляске и гуляли в Александрии; обедали; поймали 5 щук: я – три, а брат – две; Папá обедал в своем кабинете, а Мамá – в постели; легли тихо спать в десятом часу.

7 (19) июня

Встали в три четверти седьмого; одевшись, читали; пили молоко; играли в шары; в четверть девятого поехали с Гошем[118] и М. К. Прейсом на пристань; отвалили ровно в половине девятого на «Александрии»²; я окончил фрегат «Палладу»[119] и мы немного закусывали; пристав в Неве, мы в десять приехали в Эрмитаж; осматривали этрусские и греческие древние вазы; показывали это нам Е. Е. Замысловский[120] и Васильчиков[121]; были в зимнем саду и осматривали предметы времен Петра Великого и его изделия; проходили через картинную галерею; завтракали на «Александрии»; брали один урок; ездили с Папá, д. Пицом и Перовским в шарабане; гуляли пешком в Английском парке; видели возвращение конно-гренадеров с конного смотра; обедали в шесть; бегали на гигантских шагах ³ и в Лабиринте ⁴; играли в шары; легли спать около половины десятого.

11 (23) октября. Гатчина

Встали в семь; одевшись, пили молоко с кофем; чистили птиц; учились; завтракали: Оболенские; гуляли с Папá и Мамá в Зверинце; обедали; в Арсенале была маленькая лекция Миклухо-Маклая; он рассказывал о своем 12-летнем пребывании в Новой Гвинее и показывал свои рисунки; легли спать в ½ десятого.

7 (19) ноября

Проснулись в четверть восьмого; одевшись, пили кофе; усердно чистили птиц; красили картинки для Мамá; были на обедне; завтракали в Арсенале; играл придворный хор; я читал «Отрочество», а брат – «Детство» гр[афа] Толстого[122]; гуляли с Папá и Перовским; обедали в половине 6; легли спать в три четверти десятого.

4 (16) декабря

Катались на коньках; чистили скребками вчерашнюю часть при свете факела; возвратились с фальшфейерами; делали пирожки у Ксении; легли спать в десятом часу. С тех пор, как провели телефон из театров: Большого[123] и Мариинского, мы слушаем, а также и Папá и Мамá после их обеда, оперу; переговариваемся с смотрителем этого телефона или с другими лицами.

1883

Поездка в Москву на коронацию императора Александра III⁵. Поездка в Данию. Знакомство с принцессой Викторией

Дневник цесаревича Николая Александровича 25 февраля (9 марта). С.-Петербург

После двух первых уроков поехали с Григорием Григорьевичем[124] в университет; здесь профессор Иностранцев[125] показывал нам им найденные вещи каменного века у Ладожского озера; а профессор Прахов[126] – снятые им изображения с фресок XI и XII веков из церкви Св. Кирилла в Киеве.

1 (13) марта. Гатчина

В 3 часа переехали в милое Гатчино. Нашли маленьких попугаев в отличном здравии. Всю неделю говели.

16 (28) апреля

Папá и Мамá поехали в Петербург; гуляли с Ксенией и Мишей до завтрака; красили яйца с Мамá и д. Пицом*. Легли спать в ½ девятого. В 11 час. нас разбудили, чтобы идти к заутрени.

*) выкрасили 36 яиц.

8 (20) мая. Москва

Поезд тронулся в Москву в час ночи. Завтракали и обедали в вагоне. Рисовали. Приехали в Петровский[127] в половине седьмого.

9 (21) мая

Утром имели три урока. Я получил Баденскую ленту и звезду ⁶. Ездили осматривать лошадей и золотые кареты для въезда в Москву, назначенного на 10 число. Пробовали там же новые седла: я на Карабахе, брат на Гусаре.

10 (22) мая

Был торжественный въезд в Москву ⁷. Мы ехали на упомянутых вчера лошадях. Мамá сидела с Ксенией в золотой карете. Прикладывались к мощам и местным иконам в Успенском и Архангельском соборах. Были и в Благовещенском с[оборе]. Ночевали в Большом дворце в комнатах с окнами, обращенными к Спасу на Бору.

12 (24) мая

Поехали в следующие монастыри: Донской, Даниловский и Симоновский; в первом мы осмотрели церкви; во втором присутствовали на обедне; прикладывались к мощам св. Димитрия Александровича[128] и получили разные подарки от настоятеля; в третьем также осматривали древние церкви, иконы и сосуды; влезали на 44-саженную колокольню. Остальную часть дня провели по обыкновению. Видели змею (ужа).

15 (27) мая

Коронация.

В половине девятого все семейство двинулось в Успенский собор: т. Оля (королева)[129] и я под руку впереди, Георгий и Ксения также под руку и также иностранные принцы; Папá и Мамá под балдахином пришли в собор после; затем произошло само коронование и архиерейская служба. После был завтрак. Через час Папá и Мамá пошли в коронационной одежде в Грановитую палату на торжественный обед. Мы все глазели из тайника ⁸. Ура!! Ура!! Ура!!!!!!! Были в Преображенских м[ундирах].

16 (28) мая

В Андреевской зале было поздравление á mort[130]: от азиатских народов, казачьих депутатов, Государственного Совета, Сената и множества других лиц. Это окончилось в ¾ 3. Я был в Атаманском мундире[131].

18 (30) мая

Было поздравление* от дам, которое продолжалось немного более часа; после завтрака поехали с Мама и д. Вальдемаром[132] в Нескучное ⁹. По дороге встретили Ксению, Мишу и Ольгу. Собрали массу ландышей. Пили чай на террасе. В ¼ восьмого поехали в Большой театр. На торжественном спектакле** давали: 1 и 5 акты «Жизни за Царя»[133] и балет «День и ночь»[134]. Под конец были разные рус[ские] пляски.

*⁾ я был в Резервном мундире.

**⁾ а вечером в Атаманском.

25 мая (6 июня)

Ловили рыбу в фонтане[135] и поймали 1 окуня и 7 пескарей и выпустили их в Москву-реку.

26 мая (7 июня)

Произошло освящение громадного храма Христа Спасителя. Продолжалось очень долго: 3 часа и ¾ ч. Оба были в Преображенских мундирах. Вечером у меня болела голова, и я лег в постель; я спал 12 часов сряду.

25 июня (7 июля). Петергоф

Помолвка Папá и Мамá произошла 17 лет тому назад ¹⁰. Работали, как и вчера, в Александрии на прямой аллее и разводили на ней костер. Нас взвешивали: во мне 2 пуда, 13 фунтов; росту: 2 арш[ина] и 1 ½ вершка[136].

30 июня (12 июля)

Тетя Мари[137] и дядя Пиц поехали за границу. Вечером привезли: с крейсера «Африки» чудную сибирскую собаку «Камчатка» для Папá, а для меня с клипера «Вестника» – байдарку.

18 (30) августа. Фреденсборг ¹¹, Дания

В шесть часов утра пришли к маяку «Драге» около Копенгагена. С «Даннеброга»[138] Апапá[139] с братьями и сыновьями переехал к нам на «Державу», на которой мы потом вошли в гавань. На пристани нас встретили Амамá[140] с тетями. Была велелепная[141] встреча. Приехали на железной дороге в Фреденсборг. Столпотворение народов: русские, датчане, греки, англичане и немцы.

Шум, гам, драка и крик.

19 (31) августа

Шведский король, королева[142] и их сыновья приехали завтракать здесь. Обедали как вчера в средней зале с музыкой. После обеда страшно возились.

Я влюблен в Викторию[143], а она, кажется, в меня; но это мне все равно. Нет, это все-таки приятнее, если она меня любит. Я всегда с нею сижу за обедом, <…>, когда читаю или рисую, за прогулкой гуляю рядом с нею. Ужасно наслаждаюсь вместе с нею, а без нее скучаю.

Император Александр III. [Конец 1880-х]

Неизвестный фотограф

Императрица Мария Федоровна. [Конец 1880-х]

Фотограф А. Пазетти

Внизу на фотографии более поздний автограф императрицы: «Мария. 1899»

25 августа (6 сентября)

Моя вечерняя игра с Викторией состоит в том, что она прячется, а я ее ищу. Когда я нахожу ее слишком скоро, то она сердится и начинает гнаться за мною. Если поймает, то старается повалить, но не может. Тогда она бьет кулаками, а я терплю яко агнец Божий.

28 августа (8) сентября

Утром поехали в Гельзинер[144], кроме Амамá, т. Тюры[145] и двоюродных сестер. Завтракали у т. Аугусты[146]. После завтрака пошли осматривать замок. Вернулись также в поезде. Вечером возились.

Мне казалось, что Виктория презирала меня, но к счастию, я очень ошибся. Чем меньше я ею занимался, тем больше она следовала за мною, и я тому тайно радовался. Вечером я старался быть с нею наедине и целовать ее почаще: она такая славная.

29 августа (10 сентября)

Чем больше Виктория мучит и терзает свою жертву, тем больше жертва любит ее. Эта жертва – Я.

7 (19) сентября

Луиза[147], Аликс[148], Мод[149], Кристиан[150] и я ездили верхом в парке. Вечером Кристиану разорвали рубаху. Это случилось так: он взял мои бомбошки с шкафа и хотел съесть. Я это вовремя заметил и отнял, чтобы наказать его за это нахальное присвоение чужого имущества, Георгий, Аликс и я вытряхли[151] его из панталон, причем разорвалась и рубашка. Тетя Swan[152] очень бранила его, и он заревел. После ему кое-как снова напялили рубаху и дело уладилось.

27 сентября (9 октября)

Укладывали все вещи и книги. Я все больше и больше люблю Викторию. Страшно жаль, что мы скоро уезжаем. Больше мне не придется с нею играть и возиться в угловой комнатке.

10 (22) октября. Гатчина

Имели пять уроков: приготовление математики, немецкий, две истории[153] и рисование. Сделали с Папá большую прогулку в Зверинце¹². После обеда получил отличное письмо от Мод. При отъезде из Дании обещали с обеих сторон снова приезжать всем вместе через каждые два года. Придется дожидаться два года, покуда не увижу той, которой так много пишу. Кажется, совсем сойду с ума без нее.

31 октября (12 ноября)

Взяли четыре урока. В два часа поехали с Папá в линейке в Зверинец стрелять оленей. Папá убил большого оленя с 14-ю концами и 1 дамхирш[154]. Я в первый раз убил оленя с небольшими рогами. За обедом разболелась голова. Я заснул на диване в своей учебной комнате. К восьми часам все прошло.

1884

Совершеннолетие. Принесение присяги. Знакомство с принцессой Алисой Гессенской

Дневник цесаревича Николая Александровича

25 января (6 февраля). С.-Петербург

Вчера вечером получил письмо от милой Виктории, в котором она говорит, чтобы я больше не писал ей secret-paper[155]. Очень жаль!!!!!!! Ай, ай, ай как грустно!!!! Написал ей длинное письмо в ответ.

6 (18) февраля

В половине восьмого поехали в Большой театр, где давалась в первый раз опера Чайковского «Мазепа». Она мне страшно понравилась. В ней три акта, все одинаково хороши. Актеры и актрисы пели превосходно. Вернулись почти в полночь.

21 марта (2 апреля). Гатчина

Вместо четвертого урока К. П. Победоносцев[156] рассказывал мне об основных государственных законах для моего совершеннолетия. Поехали с Мамá в Ремиз ¹³. Я взял свое ружье. Я стоял с Мамá и кн[язем] Барятинским[157] за елками, воткнутыми в кучу песка на дороге. Во время загона я убил 2 зайцев. Папá – двух лисиц и беляка, а Черевин[158] зайца.

8 (20) апреля. Петербург. Воскресение Христово

Здесь был выход в большую церковь[159]. Я шел с т. Ольгой[160] под руку, как на коронации. В самой церкви было большое христосование. Чтобы не быть также облизаны всеми, мы стали за певчими. Во время обедни сидели с Мамá в комнатке около церкви. После обратного выхода с наслаждением разгавливались в Малахитной зале[161]. Вернулись домой в ½ четвертого. Проснулись в ½ девятого. Было всеобщее христосование.

Письмо цесаревича Николая Александровича императору Александру III

13 апреля. Гатчина

Мой милый, милый Папá, все яйца, которые Ты мне поручил дать известным лицам, розданы; но все-таки нам еще нужно 5 больших яиц и 6 малых. Я могу наверно сказать, что пока ничего не перепутал. Все 51 яйцо отдано: M-me Флотовой[162], Насте[163], Нана[164], Емме[165], Вере[166], священнику, диакону, 2 дьячкам, Карлу Федоровичу Багговуту, Владимирову[167], Шамову, 16 матросам, 8 сторожам и 5 лакеям. Недостало больших яиц: старому гоф-фурьеру, которому я на время дал малое, новому гоф-фурьеру, 2 твоим лакеям и фермерам. Каким это образом этим не досталось, я понять не могу; но еще раз говорю, что всем дал подобающие, т. е. большие или малые. Вчера мы поехали в коляске раздавать яйца сторожам; я и Джоржи со всеми христосовались. Особенно смешно было свидание с ослом: мы туда приехали и его вывели. Он остановился у края дороги и дальше ни с места. Я ему сказал «Христос Воскресе», он ответил и все стоит. Тогда я ему сказал «похристосуемся» и, наконец, он подошел и облизал меня. В коляске мы ехали оттого, что хотели сразу все покончить.

Дневник цесаревича Николая Александровича

4 (16) мая. Гатчина

Написал Мод ответ. Вместо четвертого урока Николай Карлович Гирс[168] рассказывал мне, как я должен говорить с послами и посланниками при приеме дипломатического корпуса. Гуляли с Папá под дождем. Скоморошествовали[169]. Мамá присутствовала при сем веселом удовольствии. Я плясал со шпорами.

5 (17) мая. С.-Петербург

Я получил чудные подарки и миленькие запонки с миниатюрами Папá и Мамá. Обедали наверху вместе со всем семейством. Было очень весело. После обеда были танцы. Многие танцевали с Ксенией. …

Завтра можно есть огурцы и пирожки. Ура! Ура! Ура!!!!!! Были на цветочной выставке.

6 (18) мая и совершеннолетие

В десять часов пошли в церковь. В половине первого поехали в Зимний. Я, конечно, был в Атаманском мундире. На выходе я шел с Анастасией[170]. По окончании молебна я прочел присягу; пошли в Георгиевскую залу и тут я прочел военную присягу под Атаманск[им] штандартом. Затем мне были от всех поздравления. Вернувшись в Аничков, я стал отвечать на бездну телеграмм. Так доволен, что все прошло благополучно. Я получил ордена: прусский, греческий и датский. Обедали с Папá и Мамá; после смотрели модель Ив[ана] Вел[икого], освещенный[171] электричеством.

Дневник великого князя Константина Константиновича

6 мая. С.-Петербург

Нашему цесаревичу сегодня 16 лет, он достиг совершеннолетия и принес присягу на верность Престолу и Отечеству. Торжество было в высшей степени умилительное и трогательное. Наследник с виду еще совсем ребенок и очень невелик ростом. Прочитал он присягу, в особенности первую, в церкви детским, но прочувствованным голосом; заметно было, что он вник в каждое слово и произносил свою клятву осмысленно, растроганно, но совершенно спокойно. Слезы слышались в его детском голосе, государь, императрица, многие окружающие, и я в том числе, не могли удержать слез.

Дневник цесаревича Николая Александровича

7 (19) мая. С.-Петербург

В двенадцать я пошел в Атаманском мундире в голубую гостиную, чтобы принять дипломатический корпус. Послы и посланники с орденами для меня входили по одному из желтой[гостиной][172]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Спустя 33 года Николай II запишет в дневнике: «<…> до сих пор слышу в ушах оба эти ужасные взрыва» (Дневники императора Николая II. 1894–1918. Т. 2. Ч. 2. М., 2013. С. 14).

Вернуться

2

Запись на обоях с пятнами крови в доме Ипатьева c цитатой из поэмы Г. Гейне «Валтасар», обнаруженная членом Екатеринбургского окружного суда следователем И. А. Сергеевым после расстрела царской семьи в конце июля 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1837. Оп. 1. Д. 63. Л. 1).

Вернуться

3

Churchill W. The World Crisis, 1911–1918. N.Y., 2005. P. 690.

Вернуться

4

Умрет в 28 лет на Кавказе от туберкулеза.

Вернуться

5

Умрут в 1960 г. вдали от России, пережив всех своих братьев.

Вернуться

6

В июне 1918 г. будет убит в лесу под Пермью.

Вернуться

7

Сургучев И. Детство императора Николая II. Документальная повесть, написанная на основе устного рассказа сына учительницы цесаревича Николая Вениамина Олленгрэна // Бежин луг. 1992. № 1. С. 38, 40.

Вернуться

8

Мосолов А. А. При дворе последнего российского императора. М., 1993. С. 17–18.

Вернуться

9

ГА РФ. Ф. 645. Оп. 1. Д. 102. Л. 53 об.

Вернуться

10

Письмо от 23 января 1895 г. (ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1. Д. 56. Л. 1 об.)

Вернуться

11

Запись в дневнике от 1 апреля 1892 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 228. С. 38).

Вернуться

12

Александр Михайлович. Мемуары великого князя. М., 1999. С. 164.

Вернуться

13

ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 162.

Вернуться

14

Здесь и далее подчеркивания авторов документов.

Вернуться

15

Цит. по: Сокровища России и императорские дары. Каталог выставки. Копенгаген, 2002. С. 253.

Вернуться

16

Запись в дневнике от 18 мая 1896 г. (ГА РФ. Ф. 662. Оп. 1. Д. 9 Л. 21).

Вернуться

17

Запись от 12 июля 1896 г. (ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 43. Л. 93).

Вернуться

18

Дневники императора Николая II. 1894–1918. Т. 1. М., 2011. С. 126.

Вернуться

19

Письмо от 19 ноября 1894 г. (ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1. Д. 55. Л. 78–78 об.)

Вернуться

20

Дневники императора Николая II. Т. 1. С. 127.

Вернуться

21

Письмо от 23 января 1895 г. (ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1. Д. 56. Л. 1–1 об.)

Вернуться

22

Вырубова А. А. Неопубликованные воспоминания // Николай II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1994. С. 202.

Вернуться

23

Танеева А. А. Страницы моей жизни // Фрейлина ее величества Анна Вырубова. М., 1993. С. 255.

Вернуться

24

Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 3. М., 1960. С. 49.

Вернуться

25

Способ существования (лат.).

Вернуться

26

Цит. по: Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 161.

Вернуться

27

Письмо от 1 октября 1902 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1295. Л. 452 об. – 453).

Вернуться

28

Письмо от 16 декабря 1905 г. (Там же. Д. 1296. Л. 35 об. – 36).

Вернуться

29

Начало романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина».

Вернуться

30

Запись от 5 июня 1901 г. (ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 48. Л. 86).

Вернуться

31

Письмо от 20 октября 1912 г. (ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2332. Л. 20 об. – 21).

Вернуться

32

Мосолов А. А. При дворе последнего российского императора. С. 198.

Вернуться

33

Запись от 30 января 1904 г. (Дневники императора Николая II. Т. 1. С. 787).

Вернуться

34

Запись от 17 августа 1905 г. (ГА РФ. Ф. 662. Оп. 1. Д. 25. Л. 94 об.)

Вернуться

35

Запись от 9 января 1905 г. (Дневники императора Николая II. 1894–1918. Т. 2. Ч. 1. М., 2013. С. 15).

Вернуться

36

По прямой линии Вильгельм II приходился Николаю II троюродным дядей: прабабка Николая и супруга императора Николая I императрица Александра Федоровна, урожденная принцесса Шарлотта Прусская, была родной сестрой деда Вильгельма II – императора Вильгельма I. Брат Вильгельма II Генрих Прусский был женат на принцессе Ирене Гессенской и Прирейнской, родной сестре императрицы Александры Федоровны, и таким образом являлся Николаю II свояком.

Вернуться

37

Письмо от 21 февраля (нов. ст.) 1905 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1199. Л. 126–127 об.)

Вернуться

38

Запись от 9 февраля 1905 г. (ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 56. Л. 48).

Вернуться

39

Запись в дневнике великой княгини Ксении Александровны от 14 октября 1905 г. (ГА РФ. Ф. 662. Оп.1. Д.25. Л. 145).

Вернуться

40

Николай II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1994. С. 18.

Вернуться

41

Родзянко М. В. Крушение империи // Гибель монархии. М., 2000. С. 109.

Вернуться

42

Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903–1919. М., 1992. Т. 2. С. 326–327.

Вернуться

43

Александр Михайлович. Мемуары великого князя. М., 1999. С. 262.

Вернуться

44

ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2350. Л. 34 об. – 35. Перевод с фр. Карер-д’Анкос и В. А. Мильчиной.

Вернуться

45

Дневники императрицы Марии Федоровны (1914–1920, 1923 годы). М., 2005. С. 169, 170.

Вернуться

46

Запись от 20 мая 1913 г. (Дневники императора Николая II. Т. 2. Ч. 1. С. 759).

Вернуться

47

Запись от 5 сентября 1914 г. (Дневники императора Николая II. Т. 2. Ч. 2. М., 2013. С. 57).

Вернуться

48

Дневники императрицы Марии Федоровны. С. 89.

Вернуться

49

Там же.

Вернуться

50

Нива. 1915. № 45. С. 817–818.

Вернуться

51

Танеева А. А. Страницы моей жизни // Фрейлина ее величества Анна Вырубова. М., 1993. С. 262–263.

Вернуться

52

Письмо от 9 марта 1916 г. (ГА РФ. Ф. 640. Оп. 1. Д. 109. Л. 49).

Вернуться

53

Гиппиус З. Маленький Анин домик // Современные записки. Париж, 1923. Т. 17. С. 208.

Вернуться

54

Письма императора Николая II жене за 1914–1917 гг. (ГА РФ. Ф. 640. Оп. 1. Д. 102–115), письма императрицы Александры Федоровны за военный период мужу (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1148–1151).

Вернуться

55

Письмо от 22 февраля 1917 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1151. Л. 480).

Вернуться

56

Письмо от 15 декабря 1916 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1151. Л. 462–466 об.)

Вернуться

57

Письмо от 25 декабря [1916] – 25 января 1917 г. (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1143. Л. 80–85).

Вернуться

58

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2102. Л. 1.

Вернуться

59

Земной (фр.).

Вернуться

60

Речь идет о княгине Н. С. Брасовой.

Вернуться

61

Спиридович А. И. Великая война и февральская революция. 1914–1917. Нью-Йорк, 1962. Т. 3. С. 297–298.

Вернуться

62

Воспоминания протоиерея А. Беляева (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2077. Л. 10–11).

Вернуться

63

Запись от 2 марта 1917 г. (Дневники императора Николая II. Т. 3. М., 2013. С. 296).

Вернуться

64

Александр Михайлович. Мемуары великого князя. С. 272.

Вернуться

65

Письмо от 18 марта 1817 г. (ГА РФ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 84. Л. 45 об. – 46). Перевод Ю. В. Кудриной.

Вернуться

66

Александр Михайлович. Мемуары великого князя. С. 181.

Вернуться

67

Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. С. 557–558.

Вернуться

68

Домашнее имя цесаревны Марии Федоровны.

Вернуться

69

Придворная акушерка.

Вернуться

70

Императрица Мария Александровна.

Вернуться

71

Упоминание родителей в документах – с заглавной буквы и на французский манер. Такое обращение к родителям было принято в императорских семьях в XIX в.

Вернуться

72

Император Александр II.

Вернуться

73

Имеется в виду угловая комната Александровского дворца в Царском Селе.

Вернуться

74

Духовник царской семьи.

Вернуться

75

Великая княжна Мария Александровна.

Вернуться

76

Принц Карл Вильгельм Людвиг Гессенский и Прирейнский, брат императрицы Марии Александровны.

Вернуться

77

Принц Александр Гессенский и Прирейнский (Гессен-Дармштадтский), брат императрицы Марии Александровны.

Вернуться

78

Граф И. И. Воронцов-Дашков, адъютант цесаревича Александра Александровича.

Вернуться

79

Великая княгиня Елена Павловна.

Вернуться

80

Королева Дании.

Вернуться

81

Фредерик, наследный принц Датский, будущий король Дании Фредерик VIII, брат цесаревны Марии Федоровны.

Вернуться

82

Великий князь Владимир Александрович.

Вернуться

83

Георгий Максимилианович, светлейший князь Романовский, 6-й герцог Лейхтенбергский.

Вернуться

84

Арсений (Москвин Федор Павлович), митрополит Киевский и Галицкий.

Вернуться

85

Дети цесаревича Александра Александровича – великие князья Николай (8 лет), Георгий (5 лет) и великая княжна Ксения (1 год).

Вернуться

86

Великий князь Владимир Александрович.

Вернуться

87

Великий князь Кирилл Владимирович родился 20 сентября 1876 г.

Вернуться

88

Николай Васильевич Воейков, генерал-адъютант.

Вернуться

89

Великий князь Георгий Александрович, младший брат Николая.

Вернуться

90

Император Александр II.

Вернуться

91

Императрица Мария Александровна.

Вернуться

92

Помощник воспитателя и преподаватель французского языка.

Вернуться

93

Преподаватель английского языка.

Вернуться

94

Принц Петр Александрович Ольденбургский.

Вернуться

95

Великий князь Кирилл Владимирович.

Вернуться

96

Возможно, речь идет о княгине Юлии Федоровне Куракиной, обер-гофмейстерине цесаревны Марии Федоровны или княгине Александре Александровне Оболенской (ур. гр. Апраксиной), фрейлине цесаревны.

Вернуться

97

Князь В. С. Оболенский.

Вернуться

98

«ох! князь, извините» (фр.).

Вернуться

99

Великая княжна Ксения Александровна и великий князь Михаил Александрович.

Вернуться

100

На титульном листе дневника за 1882 год надпись: «Мой дневник, я начал писать с 1-го Января 1882 г.».

Вернуться

101

В 1873 г. пятилетний великий князь Николай Александрович был назначен шефом лейб-гвардии Резервного пехотного полка.

Вернуться

102

Великий князь Александр Михайлович.

Вернуться

103

«Будний» (будничный) кофе или café au lait (кофе с молоком), а по воскресеньям и церковным праздникам пили «праздничный кофе», т. е. кофе со сливками.

Вернуться

104

Камер-фрейлина императрицы Марии Федоровны.

Вернуться

105

Арсенальный (самый большой) зал Гатчинского дворца.

Вернуться

106

Министр иностранных дел.

Вернуться

107

Карпин пруд в парке Гатчинского дворца.

Вернуться

108

Мелкая речная рыба.

Вернуться

109

Великий князь Михаил Николаевич.

Вернуться

110

Великий князь Сергей Александрович.

Вернуться

111

Великий князь Павел Александрович.

Вернуться

112

Граф Алексей Борисович Перовский, шталмейстер.

Вернуться

113

Алексей Петрович Боголюбов, художник.

Вернуться

114

Кличка собаки.

Вернуться

115

Преподаватель немецкого языка.

Вернуться

116

Министр императорского двора и уделов граф И. И. Воронцов-Дашков.

Вернуться

117

Изобретенный в Америке 2-колесный экипаж с большими колесами (радиусом около 1,5 м).

Вернуться

118

Воспитатель великого князя Николая Александровича генерал-майор Григорий Григорьевич Данилович.

Вернуться

119

Книга очерков писателя И. А. Гончарова.

Вернуться

120

Преподаватель истории великих князей Николая Александровича и Георгия Александровича.

Вернуться

121

Директор Императорского Эрмитажа.

Вернуться

122

Автобиографическая трилогия Л. Н. Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность».

Вернуться

123

Большой (Каменный театр) – петербургский театр, существовавший в 1784–1886 гг., с 1886 г. Петербургская консерватория.

Вернуться

124

Г. Г. Данилович.

Вернуться

125

Профессор С.-Петербургского университета, ученый-петрограф.

Вернуться

126

Профессор С.-Петербургского университета, историк искусства.

Вернуться

127

Петровский путевой дворец, в котором остановилась царская семья.

Вернуться

128

Так в документе. Правильно: мощи Даниила Александровича.

Вернуться

129

Королева Греции Ольга Константиновна.

Вернуться

130

á mort (фр.) – до смерти.

Вернуться

131

Лейб-гвардии Атаманский его императорского высочества государя наследника цесаревича полк. Николай II являлся шефом полка в 1881–1894 гг.

Вернуться

132

Великий князь Владимир Александрович.

Вернуться

133

Опера М. И. Глинки в 4 актах с эпилогом. Другое название – «Иван Сусанин».

Вернуться

134

Правильно: «Ночь и день» (фр. La Nuit et le Jour) – фантастический балет в 1 действии / 3 сценах, с хореографией Мариуса Петипа и музыкой Людвига Минкуса.

Вернуться

135

Никольский фонтан, расположенный во дворе Александринского дворца в Нескучном саду.

Вернуться

136

2 пуда – 32,76 кг, 13 фунтов – 5,32 кг. Итого: 38 кг. 2 аршина – 1,42 м.

Вернуться

137

Герцогиня Эдинбургская.

Вернуться

138

Яхта датской королевской семьи.

Вернуться

139

Король Дании Кристиан IX.

Вернуться

140

Королева Дании Луиза.

Вернуться

141

Велелепный (устар.) – великолепный, пышный.

Вернуться

142

Оскар II и королева София Нассауская.

Вернуться

143

Принцесса Виктория Великобританская, дочь принца Уэльского Эдуарда.

Вернуться

144

Хельсингёр (дат. Helsingør, англ. Elsinore – Эльсинор) – город на северо-востоке острова Зеландия в Дании.

Вернуться

145

Тира (дат. Thyra) – датская принцесса, сестра императрицы Марии Федоровны.

Вернуться

146

Августа Гессен-Кассельская – старшая сестра датской королевы Луизы.

Вернуться

147

Луиза Великобританская – сестра принцессы Виктории.

Вернуться

148

Александра Греческая – принцесса греческая и датская, дочь брата императрицы Марии Федоровны.

Вернуться

149

Мод Великобританская – сестра принцессы Виктории.

Вернуться

150

Внук короля Дании Кристиана IX, племянник императрицы Марии Федоровны и двоюродный брат Николая II, будущий король Дании Кристиан X.

Вернуться

151

Так в дневнике.

Вернуться

152

Ловиса (Луиза) Шведская, жена наследного принца Датского Фредерика, будущего короля Дании Фредерика VIII.

Вернуться

153

Русскую историю великим князьям Николаю Александровичу и Георгию Александровичу преподавал профессор истории С.-Петербургского университета Е. Е. Замысловский.

Вернуться

154

damhirsch (нем.) – лань.

Вернуться

155

Секретная бумага.

Вернуться

156

Обер-прокурор Синода.

Вернуться

157

Князь В. А. Барятинский, адъютант императора Александра III.

Вернуться

158

Генерал-адъютант.

Вернуться

159

Большая церковь Зимнего дворца – домовая церковь русской императорской семьи.

Вернуться

160

Ольга Константиновна, королева Греции.

Вернуться

161

Малахитовый зал – парадная гостиная в северо-западной части Зимнего дворца.

Вернуться

162

Камер-фрейлина императрицы Марии Федоровны, заведовала гардеробом и драгоценностями.

Вернуться

163

Возможно, горничная императрицы Марии Федоровны.

Вернуться

164

Английская няня царских детей.

Вернуться

165

Возможно, фрейлина императрицы Эмма Фредерикс.

Вернуться

166

Возможно, фрейлина императрицы Вера Новикова.

Вернуться

167

Заведующий Гатчинским дворцом.

Вернуться

168

Министр иностранных дел.

Вернуться

169

Уроки танцев.

Вернуться

170

Великая княгиня Анастасия Михайловна, герцогиня Мекленбург-Шверинская

Вернуться

171

Так в дневнике.

Вернуться

172

Желтая и Голубая гостиные (по цвету штофной обивки) Аничкова дворца.

Вернуться