Mairead Korx
Гнев южной долины

© Korx M., текст, 2024

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2024

© ИП Соседко М. В., издание, 2024

Плейлист

 John Lennon – Imagine

 Glenn Medeiros – Nothing's Gonna Change My Love for You

 Smokie – What Can I Do

 Smokie – Have You Ever See the Rain

 Savage – Only You

 Creedence Clearwater Revival – I Put a Spell on You

 Pompeya – Cheenese

 Pompeya – 90

А также…

Восхитительные мелодии Lofi Beats, которые вы можете послушать по QR-коду ниже

I
Дожди и клубника

Над покрытой серебристым туманом долиной впервые за последний год арки длиною в двадцать восемь лет грянул гром, и вскоре крупные капли холодного дождя забарабанили по кронам деревьев Хмурого леса, по блестящей глади Вод. Дождь укрыл колючей пеленой берега, холмы, пещеры и луга, не оставляя шанса жителям этих мест укрыться хотя бы на минуту, не приняв неминуемую участь промочить ноги.

В середине долины, между территориями народов Дождливых пещер и Солнечных холмов, рыночные торговцы впопыхах застёгивали свои палатки и укрывали витрины стеклянными колпаками. Ливня не ожидал никто, и требовалось срочно спасать товары: продукты, ткани, инструменты и канцелярию. Рынок стремительно пустел, оставляя по всему периметру одинокие разноцветные купола торговых шатров, а люди, наплевав на незавершённые покупки, разбегались по домам. В этой суматохе никто и не заметил, что одна из палаток порвалась, и половина её лоскута отчаянно трепыхалась на ветру.

Из кустов выскочил высокий юноша с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост. Он в два счёта преодолел расстояние до прохудившейся палатки и, рухнув рядом с ней на колени, достал из кармана склянку с мутной фиолетовой жидкостью. При помощи неё он принялся неторопливо приклеивать оторвавшийся лоскут, не обращая внимания на то, что его одежда мокла с каждой минутой всё сильнее, облепляя худое тело.

– Ну Ивао, ну герой! – восхищённо прошептала светловолосая девушка, выглядывая из-за позолоченного фонтана посреди рыночной площади. – Ты видела? Под дождём помчался чинить палатку.

– Видела, видела, – немного раздражённо ответила вторая, откидывая на спину мокрые, тоже прозрачно-светлые волосы. – Безрассудно с его стороны. Равно как и с нашей – стоять здесь, под крыльями Норио, и наивно полагать, что ливень через минуту кончится. Надо было сразу бежать домой…

– Амэя, – жалобно протянула подруга, поднимая голову к каменным крыльям гигантского орла, из клюва которого била тонкая струйка воды, а затем оборачиваясь к собеседнице. – Я просто хотела…

– Взглянуть на Ивао, – понимающе ответила та. – Ран, твои идеи иногда стоят нам слишком много. Наша одежда почти насквозь промокла, пока мы мчались к фонтану.

– Посидим ещё минутку, ладно?

– Что я ради тебя не сделаю… Налюбуешься на Солнечного – скажешь.

Так девушка назвала Ивао из-за его принадлежности к народу Солнечных холмов. Всего в долине проживало три разных расы, и у каждой из них была своя территория. Здесь не возникало войн и конфликтов, однако каждый народ проживал только в своей местности и считалось очень желательным создавать семью только с себе подобными.

Народ Солнечных холмов обитал вблизи вод Молитв, и их территории всегда были залиты персиковыми и золотыми лучами солнца, что также отражалось в глазах их обитателей – янтарных или лимонно-жёлтых. Волосы тёмных цветов отлично контрастировали с такими глазами наряду со светлой, тёплых оттенков кожей. Однако под солнечными лучами она постоянно сохла и покрывалась пятнами, поэтому мало кто из представителей этого народа мог похвастаться идеально бархатными, без единого изъяна лицом и ладонями. Остальные части тела же зачастую приходилось скрывать под одеждой.

Народ Дождливых пещер занимал местность за громадными, величественными горами среди ледяных водопадов, и солнечные лучи тут были редкостью, в связи с чем кожа жителей этих земель была бледной и тусклой, а волосы и глаза – светлыми. К этому народу относились обе девушки, прячущиеся за фонтаном, – Амэя и Ран. Они имели практически одинаковый оттенок волос и, несмотря на сотни точно таких же светлых голов в деревнях этого народа, считали друг друга тайными сёстрами.

Третий же народ был первым двум совсем незнаком, и люди могли лишь догадываться, как он выглядит и где живёт. Поговаривали, эта раса обитает на Песчаных островах, но, огибая их по водам Погибели, ни один путник не видел в этих местах ни одного человека. О том, что в долине живёт ещё кто‐то, все знали лишь по легендам, и самый главный храм этих мест был назван в честь трёх священных деревьев, олицетворяющих каждый народ.

В этот храм каждый лунный цикл выходили лагеря новоиспечённых совершеннолетних во главе с Арамисом – старым колдуном непонятного происхождения.

Дедушка Арамис был единственным человеком в долине, который владел магией, и все ему безоговорочно доверяли. Он был высоким щуплым стариком с сухими волнами бирюзовых волос и смуглой сморщенной кожей, а его глаза всегда светились добротой и мудростью сквозь такого же необычного цвета радужку. Он носил длинный белый плащ, а на его рукавах были подвешены старинные амулеты. На каждом из них были выгравированы различные символы, и никто, кроме самого Арамиса, не мог их прочитать. И на все вопросы об этом колдун отвечал:

– Здесь запечатлена тайна благословления храма Трёх. Но на то они и тайны, что не должны быть раскрыты никогда на свете.

– Дедушка Арамис, но вдруг это что‐то важное? – причитали каждый раз ребята, будто бы случайно дёргая старика за талисманы. – Секрет мироздания, например, или проклятье какое…

– Прикусите языки произносить нечто подобное, – сердился Арамис. – А то Трое благословлять вас не станут. И наплачете вы потом реку глубже вод Погибели.

Подростки безумно боялись, что деревья храма не даруют им благословление. Прабабушки и прадедушки с ранних лет втолковывали потомкам о том, что не получивший его по достижении семнадцати лет человек обретёт проклятие и никогда больше не сможет вернуться в родные земли: он будет изгнан навеки своей расой и даже самой природой.

Дорога до храма же лежала через Хмурый лес с чёрными, как уголь, высокими деревьями, через которые не проникало ни крупицы солнечного света, и именно поэтому без магии дедушки Арамиса делать там было нечего. И каменный орёл Норио, под крыльями которого сейчас прятались Амэя и Ран, родился именно в этом лесу. О том, почему же сейчас он в виде изваяния украшает фонтан рыночной площади, разумеется, никто не знал.

Ран в шутку возмутилась:

– Могла бы и по имени назвать.

– Хорошо. Сейчас как окликну его!

– Нет, Амэя!

Девушки покатились со смеху и тут же испуганно зажали друг другу рты руками, прячась за туловище орла Норио. Краем глаза одна из них заметила, что Ивао, заканчивающий приклеивать кусочек палатки, закрутил головой в поисках источника шума.

– Вот напасть, сейчас он нас найдёт, – нахмурилась Ран, напряжённо следя за парнем. – И подумает, что мы за ним следили.

– Дела ему нет до того, кто тут хихикает, – заверила подругу Амэя. – Починит палатку – и след его простынет. Никому не хочется мокнуть под дождём!

– Тем более под таким.

– Каким – таким?

– Проклятым, – Ран понизила голос и нервно затеребила краешек своей одежды. – Впервые за последний год арки полил… Это тебе не шутки. Может, непогода – предостережение какое.

– Скоро начнётся благословлённый Путь. Может, небо чувствует себя неважно и даёт себе возможность очиститься перед этим священным ритуалом.

– Поэтично. Но на правду мало похоже.

Амэя закатила глаза, а затем резко приблизилась к подруге и щёлкнула зубами у неё прямо перед носом. Ран оглушительно взвизгнула и, отшатнувшись, окунулась светлой косой прямо в фонтан. Раздался плеск.

– Амэя, чтоб тебя!

– Тихо. – Амэя придержала Ран за талию, чтобы та не упала назад, и прижала палец к своим губам. – Кто‐то идёт.

Девушки нырнули вниз, укрываясь под бортиком фонтана, и ровно в эту минуту водная гладь снова подёрнулась, но едва слышно, как будто кто‐то кинул туда монетку.

– Выходите, – скучающим тоном произнёс Ивао и в один миг оказался на бортике; он свесился вниз, сверкая оранжевыми глазами в сторону подруг. – Как обычно, самые упрямые!

– Вовсе нет, – пробубнила Амэя, вылезая из укрытия и утягивая за собой потерявшую дар речи Ран. – Просто, по словам мамы, дождь не проливался на наши земли целый год, и никто не был готов к тому, что придётся судорожно прятаться от него и спасать всё, что можно. Тем более – мы. Мы с Ран, – она указала на подругу, которая, покраснев до кончиков ушей, заурядно закивала в подтверждение её слов, – прогуливались по рынку, когда непогода застала нас, и не нашли выхода лучше, чем спрятаться под крыльями Норио. До дома пришлось бы бежать очень долго.

– Мы бы промокли и заболели, – поддакнула Ран едва слышно. – А потом – умерли бы.

Ивао расхохотался, и от его мокрой чёлки полетели брызги. Он скинул с плеч насквозь пропитавшийся дождевой водой плащ и отжал его над фонтаном. От такой картины у Амэи глаза полезли на лоб, и она с чувством всплеснула руками.

– Хулиганишь?

– Самую малость, – подмигнул парень и свернул верхнюю одежду в рулон. – Пойдёмте отсюда. Глядишь, Норио от таких водопадов сейчас рухнет.

– Ты домой? – спросила Ран, заранее зная ответ: Ивао не упустил бы возможности сделать доброе дело, а именно – проводить девушек до дома в плохую погоду.

– Идёмте, отведу вас к пещерам, – сказал он и спрыгнул с бортика. – А то, зная вас, могу сказать, что вы тут ещё сутки проторчите из чистого любопытства.

– Ивао, не нарывайся, – посоветовала Амэя, скручивая волосы в жгут и пряча их под льняную накидку травянистого цвета. – А то мы с Ран на тебя обидимся на ближайшие десять арок. Нет, двадцать!

– Правду ведь сказал, – улыбнулся Ивао, и на его лице отразилась настоящая забота, хотя ни Амэя, ни Ран не были с ним друзьями и даже не общались вне библиотеки. – Возьмите. – Он вынул из-за пазухи свёрнутый в трубочку клетчатый плед. – Накройтесь им, а то живого места не останется.

– Спасибо, – Ран вернула улыбку и развернула покрывало, пряча себя и подругу под него. – А ты будешь мокнуть?

– Неважно. – Парень прокашлялся. – Провожу вас до деревни, если вы не против.

По взгляду Ран стало заметно, что она только за то, чтобы провести в компании Ивао пару десятков минут пути, даже если придётся страдать от холодного дождя всё это время. Она взяла Амэю под руку и, напустив на себя важный вид, ответила:

– Как хочешь.

Ивао усмехнулся, обогнул фонтан Норио и устремился вглубь опустевшего рынка. Туман и потоки ливня практически скрыли его долговязую фигуру, и девушки, недолго думая, поспешили следом, чтобы не потерять парня из вида.

От рынка до деревни, где жили Амэя и Ран, можно было пройти через перелесье с мелодичным названием Лика. На его территории росли фруктовые деревья с шелковистыми кронами, что закрывали собой небо, сплетаясь в причудливые арки, но никто никогда здесь не видел ни одного животного или насекомого. Лес был пустынным, тихим, но в то же время создавал ощущение безопасности. Народы, проживающие в долине, часто устраивали в этих местах пикники и походы.

Ивао шагнул в золотисто-зелёную арку деревьев и, обернувшись, поманил подруг за собой.

– Не отставайте. Глядишь, молния ударит.

– Как – возьмёт и ударит? – ахнула Ран. Сквозь плетение пледа стало ощутимо, что она затряслась от страха. Амэя сжала руку подруги:

– Если поторопимся, всё будет в порядке. Ивао, а ты зачем её пугаешь? – шикнула она на паренька. – Видишь, побледнела за секунду.

– Зато ускорилась, – равнодушно произнёс Ивао, но подошёл к Ран и положил руки ей на плечи. – Боишься грозы?

– Нет, – соврала та, сжимаясь в тёплых ладонях парня, как напуганный птенец. – Пойдёмте скорее.

В янтарных глазах Ивао мелькнуло понимание, и он нарочно медленно отпустил Ран; затем, не сбавляя темпа, продолжил путь, огибая блестящие от дождевой воды яблони. Амэя не выпускала из вида его широкую спину, как будто в самом деле боялась, что в ином случае они с Ран не найдут дорогу домой. Подруга всё ещё дрожала, от страха или смущения, сказать было сложно, но её губы были плотно сжаты, а светло-серые, цвета стали глаза напряжённо бегали туда-сюда.

– Эй, ты чего? – шепнула Амэя, заглядывая в лицо Ран. – Так испугалась слов Ивао о молнии? Она не ударит в нас, не бойся. – Девушка прикусила язык, понимая, что все варианты, на самом‐то деле, возможны, но добавила: – Обещаю.

– Ивао считает меня глупой, – раздосадованно прошипела Ран. – Я всего боюсь, и от этого он испытывает ко мне жалость и относится снисходительно.

– Он просто добр, и в этом нет ни капли тех негативных эмоций, что ты назвала.

– Слабо верится, Амэя. Ты это говоришь, чтобы я успокоилась.

Амэя смущённо замолчала, но, услышав очередной вздох подруги, поспешила ответить:

– Ивао не из тех, кто будет проявлять заботу из жалости, и ты с первого дня, как он тебе приглянулся, это знаешь.

– Приглянулся, приглянулся, – заворчала Ран, не желая признавать поражение. – Какая разница? Он просто до ужаса великодушен, и я восхищаюсь им. Личные симпатии к этому не имеют никакого отношения. Тем более он нравится всем вокруг.

«Ловко я соскочила с темы, – скрыла улыбку Амэя. – Жаль, что Ивао бредёт так далеко от нас, что не слышит разговора. А было бы неплохо, если бы он, как настоящий рыцарь, сейчас обернулся и убедил Ран в том, что его отношение к ней – чистейший жест дружелюбия».

– Хотите фруктов? – раздался голос Ивао, и девушки, увлечённые мыслями о нём, невольно вздрогнули, застыдившись. – Яблоки Лики самые вкусные на свете. – Он подошёл ближе и раскрыл ладони, демонстрируя несколько штук неровных мокрых плодов всех оттенков закатного неба. – Берите!

– Ты их нарвал? – спросила Амэя, принимая дар и с удовольствием впиваясь зубами в гладкий бок яблока. – Надеюсь, что нет. Бери, Ран, – она взяла второе и протянула подруге. Ивао улыбнулся:

– Как же. Упали. Сами. – И за один его укус половина маленького невзрачного яблочка испарилась. – Тут ещё и груши где‐то были, – он наклонился, шаря в сырой траве голыми руками. – Нашёл!

– Спасибо. – Ран, вынырнув из-под пледа, присела рядом и восторженно уставилась на нападавшие с деревьев груши: золотыми светлячками разных размеров они виднелись в тусклой зелени, привлекая внимание. – Возьмём домой парочку. – Она расстегнула карманы плаща и наполнила их фруктами. – А вот ту – я съем. – Протянула руку к самой большой и спелой груше, лежащей в траве прямо у колен Ивао. Тот перехватил плод и подбросил его в воздух:

– Смотри! – закрыл глаза и, вытянув руку вперёд, поймал грушу, после чего передал её Ран. – Ешь.

Девушка тут же вцепилась в сладкую нежно-жёлтую мякоть, и глаза её посветлели: настроение начало исправляться.

– Минуту назад вы оба стрекотали о том, что в нас ударит молния, если мы сейчас же не двинемся! – рассмеялась Амэя. – А сейчас – сидят, роются в грушах. Удивительные!

– Амэя права. Нам пора, – Ран покраснела и затолкала надкусанную грушу в карман. – Дальше мы можем дойти сами.

– Сдам вас мамам, пожалуй, – возразил Ивао. – Без старших вам гулять вредно. Того и гляди снова окажетесь под каменным фонтаном в грозу!

– Ты старше на пару лет, Ивао, – улыбнулась Ран, снова прячась под плед с головой. – Мы получим благословление уже через две осени и в общем и целом тоже будем считаться за взрослых.

– Только тогда, когда будете осознавать ответственность за свои поступки и станете мыслить холодно. А когда это случится – спросите у Трёх деревьев в своё время.

– А что ты у них спрашивал? – полюбопытствовала Амэя. – Если, конечно, это не секрет.

Но Ивао покачал головой, ясно давая понять, что делиться столь сокровенным с едва знакомой девушкой не намерен. Амэя всё поняла и дала себе слово больше парня о подобном не спрашивать. Краем глаза она уловила заинтересованный взгляд Ран, который постепенно становился всё разочарованнее: подруга надеялась узнать тайну понравившегося ей парня, но это оказалось безуспешно.

Между тем деревья редели, а хмурое небо стало совсем тёмным. Гром оглушительными раскатами вновь пронёсся над долиной, и девушки подпрыгнули на месте. Амэя зажмурилась; впервые страх проскочил к ней в нутро и заставил горло сжаться. В голове пронеслось: «Нельзя показывать свои эмоции перед и так пугающейся каждого шороха Ран, во‐первых. И перед вечно храбрым и неприступным Ивао, во‐вторых! Он, конечно, не засмеёт, но и позориться не сильно хочется».

Но Ивао, ко всему прочему, был очень проницателен и, обернувшись в очередной раз к подругам, считал с их лиц приближающуюся панику. Вздохнул, приблизился. Широкими ладонями обхватил плечи Амэи, затем Ран. Девушки не шелохнулись.

– Это первая гроза с ливнем за последний год, – сдавленно прошелестела Ран. – Не то чтобы это пугало до смерти, но…

– Но пугает, – закончил фразу Ивао. – Зря я про молнию вам сказал: и так бледными рождаетесь, а сейчас вообще растворитесь от ужаса. – Он забрал плед и накинул его над собой, как балдахин. – Вставайте по бокам от меня.

Амэя скользнула в укрытие первая, ненароком прижимаясь к тёплому, мокрому от дождя телу Ивао. Внезапно стало очень уютно, и весь мир как будто сузился до тёплого, клетчатого купола, висящего над ними. Следом шагнула Ран, снова попавшая в объятия нервной тряски, и Ивао, заметив это, прижал её к себе ближе. Плед укрыл ребят с головами.

– Замедлимся, зато так будет спокойнее. – И он осторожно двинулся дальше, стараясь делать шаги меньше, чтобы было удобно идти всем. – Я вас в обиду не дам.

– В случае с природными явлениями это сомнительно, – Амэя натянула улыбку. – Но спасибо за поддержку.

И они не спеша пошли на выход из перелесья, за которым плакали и гремели неприветливые небеса.

До деревни народа Дождливых пещер никто больше не проронил ни слова. Ивао был сосредоточен на дороге, а Ран едва дышала от неловкого касания рёбрами с ним и старалась отгонять от себя мысли о том, что это происходит с ней в первый и последний раз. Амэя же не на шутку волновалась о маме, которая наверняка потеряла её, и эти думы не давали ей покоя. Завидев вдалеке знакомые домики, девушка почувствовала, как сердце её подпрыгнуло, и остановилась у ворот деревни как вкопанная.

– Спасибо, Ивао! – ей показалось, что благодарность сама выпорхнула из её уст.

– Дальше сами? – уточнил Ивао, выпуская из-под пледа красную, как рак, Ран. – Не заблудитесь?

– Дай знать, как доберёшься. Мы будем переживать, – произнесла Ран тише, чем обычно. – До твоего дома идти целую вечность, а ещё и дождь льёт…

– Останешься у нас на ужин? – предложила Амэя, не успев подумать. – И ты, Ивао. Мама будет рада гостям.

Ран закусила губу, чтобы не расплыться в улыбке, и ответила:

– Я за.

– Я тоже. – Ивао легко склонил голову в знак благодарности. – Если вас не обременит.

– Глупости, – Амэя жестом пригласила следовать за ней. Мельком подумала: «Не поспешила ли я с актом гостеприимства? Тем более в отношении нравящегося моей подруге представителя другого народа». Тут же отогнала мысль: «Неважно, кто он. Мы могли бы подружиться. Учитывая то, что он для нас сегодня сделал, тем более». Вслух же произнесла: – У моей мамы получается лучшее грушевое варенье в мире.

– А мы как раз набрали груш! – обрадовалась Ран. – Как чувствовали…

Ивао нежно потрепал девушку по плечу, и в этом жесте можно было угадать искреннюю заботу, поистине братскую и удивительную для уровня отношений парня с Ран, а точнее, для их отсутствия. Амэя с грустью подумала, что Ивао вряд ли когда‐то обратит внимание на её подругу в ином, сокровенном смысле.

«О чём я думаю? Какое мне дело до таких глупостей?» – Амэя щипнула себя за ладонь, чтобы сосредоточиться на важном, и сказала:

– Дожди в этих местах не сулят ничего плохого. Просто природа, видимо, устала от жарких солнечных дней.

– Мы солнца почти не видим, – напомнила подруге Ран. – Но, благо, оно стабильно светит над общими территориями.

– Увидите. Завтра утром оно встанет, как обычно, и вы забудете о сегодняшнем приключении, – в голосе Ивао слышалась уверенность. – В конце концов, надо же вашим землям соответствовать их названию.

– Мы прекрасно справлялись и без дождей в наших так называемых пещерах.

– Ран, дождь – это обычное природное явление. Для народа Дождливых пещер оно должно быть предзнаменованием лучших времён. Вы родились здесь. Научитесь наслаждаться тем, что посылает природа.

– Сегодня она проплакала над всей долиной, – задумалась Амэя. – Но не стоит заострять на этом внимание. Спросим маму, и она скажет нам, что беспокоиться не о чем. – Девушка остановилась у своего дома и, подкравшись к дверям, интенсивно постучала. – Мама, я с компанией!

– Наконец‐то!

Дверь распахнулась. На пороге стояла высокая светловолосая женщина в зелёных одеждах, а в руках у неё красовалось блюдо со свежеиспечённым пирогом. От соблазнительного запаха корицы у ребят закружилась голова, и мама, уловив восторженный блеск в глазах каждого из присутствующих, рассмеявшись, пригласила их в дом.

– Добро пожаловать. Ран, детка, ты выглядишь как привидение. Я сделаю тебе чай с ромашкой. – И, пока слабо улыбающаяся Ран присела на плюшевое покрывало дивана для гостей, мама, кидая заинтересованный взгляд в сторону Ивао, уже обратилась к Амэе: – Представишь нас?

– Ивао. – Парень протянул руку первый. – Я из народа Солнечных холмов. – Подняв поданную в ответ ладонь женщины, он прикоснулся к ней лбом в знак уважения. – Рад познакомиться…

– Юна. Видеть в своём доме представителя Солнца – честь для нашей семьи.

Ивао покрылся краской, но лицо его не выражало ни толики смущения. Он благодарно поклонился и присел на диван рядом с Ран. Амэя же вызвалась помочь матери накрыть на стол, в то же время желая завести и тут же закрыть навсегда тему с непогодой.

– Мам, – позвала девушка, расставляя на круглом столе плошки под ужин. – Мы попали под дождь, пока находились на рынке. Представляешь?

– Я начала волноваться с первыми раскатами грома, – глаза Юны потемнели. – Это не первый дождь, увиденный мной за всю жизнь, и всё же, зная, что вы с Ран гуляете в такую погоду, я не могла удержаться от переживаний.

– В прошлый раз тоже была гроза? – спросила Ран, тоже хватаясь за тарелки. – И туман… Такой плотный, непроглядный.

– Да. И, как назло, один раз он настиг нас в Пути благословления. Но дедушка Арамис всё равно продолжал шествие, и вскоре ливни прекратились, а долина как будто посвежела и обновилась. Так что ничего страшного не произошло.

– Это был седьмой год арки, – посчитала Амэя.

– Верно, – ответила Юна, поднимая с плиты кастрюлю с супом. – Но не стоит воспринимать природные явления как знаки любого рода: дурные или не очень. Это просто гроза и дожди. Но, конечно, по неосторожности молния может нанести непоправимый вред человеку. Поэтому всегда стоит прятаться, едва заслышав раскаты грома.

– В качестве безопасного места девочки выбрали орла Норио, – вставил Ивао. – Всегда было интересно, почему он окаменел…

– Понятия не имею, – усмехнулась Юна и разлила суп из чечевицы по плошкам. – Дедушка Арамис, возможно, знает ответ на этот вопрос. Ты ведь ходил с ним на благословление прошедшим летом?

– Ходил, – кивнул Ивао. – Мне как раз исполнилось семнадцать в начале июля. Но я не посмел отвлекать Арамиса понапрасну. Нас, любопытных, там много. А он один, и он колдун. Дела и поважнее найдёт.

– И то верно!

– Сложно представить, что через пару лет мы тоже отправимся в Путь благословления, – прошептала Ран, ловя на ложку супа лавровый лист. – Но предвкушения в моём сердце – предостаточно. Равно как и страха сделать что‐то неправильно.

– Невозможно ошибиться в Пути, – серьёзно сказал Ивао. – Главное – не свернуть с него.

– Кто‐то сворачивал раньше? – удивилась Амэя. – Даже глупцу ясно, что кара настигнет каждого, кто посмеет отлучиться от Пути.

– Произносить такое – тоже грешно, – погрозила дочери Юна.

– Это не ответ на вопрос.

– Я не имею права рассказывать вам такое. Вы ещё дети.

– Мне семнадцать, – вскинул голову Ивао. – Я совершеннолетний по меркам долины, и то, что спросила Амэя, интересует меня также. Разумеется, если вы готовы поделиться этой информацией со мной, как со взрослым.

– Взрослым, – фыркнула Амэя, пихнув Ран в бок. – Подожди. Два года – и мы с тобой будем смотреть на Ивао так же снисходительно, как он на нас.

– Ох. – Юна покачала головой, но было заметно, что Ивао её убедил. – Я владею только сведениями, которые передавались мне от прабабушек. И то не уверена, правдивы ли они.

– Хоть какие‐нибудь, – попросила Ран, сверкнув глазами. – Любопытно до жути!

– Нет тут никаких тайн и легенд, – поспешила заверить девушек Юна. – В нашей долине живут три разных народа: мы, Солнечные, и ещё один. Говорят, они поселились на Песчаных островах и так оттуда и не выползают. Но никто не видел в тех местах ни души.

– И что это значит? – Ивао попытался построить логическую цепочку, но потерпел провал.

– Эта раса не проходит Путь благословления уже десятки арок, по словам моей прапрабабки. И из-за этого они по достижении восемнадцати лет, не будучи благословлёнными в семнадцать, обращаются в нечисть. Поэтому их никто никогда не видит.

Ран в ужасе прижала ладони к щекам. Голос её задрожал:

– Как это – нечисть? Её же не существует.

– Ну что ты, детка, так перепугалась? – Юна обеспокоенно потрогала лоб Ран. – Конечно, не существует. Но наши предки искали разумное объяснение того, почему третий народ не показывается всем на глаза и никогда не проходит Путь.

– И, конечно же, они остановились на легендах о злых силах. – Амэя вздохнула, под столом сжимая руку подруги, чтобы та боялась меньше. – Хотя, признаться, другие версии даже в голову не лезут.

– Мы свернули с темы, – оживился Ивао. – Спасибо за рассказ, Юна. Однако есть один нюанс. Третий народ нашей долины не приветствует Путь благословления изначально. Но есть ли среди нас те, кто готов сойти с него и получить наказание Трёх?

– Даже если и есть, то нам до этого не должно быть дела, – уклончиво ответила Юна. – Таким людям светит самое страшное наказание…

– Какое? – спросила Ран, видимо, с целью окончательно себя напугать. – Смерть?

– Природа и люди долины отвергнут тебя, – вставила Амэя. – И будешь скитаться один, без пищи и воды, без друзей и мамы, без смысла в жизни. И ночевать тебе будет негде, потому что земли обернутся против тебя и будут стараться убить. Да, мам?

– Относительно. И всё же давайте заканчивать с этим разговором. Добавки супа?

– Спасибо, – Ивао одним махом допил свою порцию. – Если можно. Понятия не имею, почему с получением благословления у меня так возрос аппетит! И клубнику любить перестал…

– Она в наших краях последний год растёт из рук вон плохо, – сокрушённо сказала Юна, и на этом диалог зашёл в ощутимый тупик.

– Надо спросить у Трёх, поспеет ли, – прошептала Ран, и было непонятно, серьёзно ли она говорила. Амэе же хватило абсурдности высказывания подруги, чтобы прыснуть прямо в тарелку супа.

– Ран, у священных деревьев обычно спрашивают что‐то важное. Про свою судьбу, про веру, но точно не об урожае, – так же тихо сказала она.

– Дураку понятно, что я пошутила, вредная Амэя, – Ран улыбнулась и повернулась к окну, которое с новой силой окропилось каплями дождя. – Это никогда не кончится…

– Дедушка Арамис, кстати, во время нашего путешествия обмолвился ненароком, что эти земли скверны и природа рано или поздно попытается их очистить, – с полным ртом чечевицы пробубнил Ивао. – Правда, тогда никто не придал значения его словам. А сейчас я что‐то задумался: и клубника не растёт, и дожди хлещут.

– Мудрый Арамис, мудрый, – кивнула Юна. – Но мы, обычные народы, бессильны перед сотворённым не нами.

– А бывает иначе? – спросила Ран. Она отодвинула от себя пустую тарелку и заинтересованно подалась вперёд. – Боги, живущие в наших краях, например?

– Нет.

Голос Юны прозвучал необычайно твёрдо, и девушка смущённо уткнулась носом в ладонь, ругая себя за глупый вопрос.

– Это невозможно, – повторила женщина. – Однако предки рассказывают нам о нечистых силах. И кто знает, насколько они выносливы даже перед самой природой? – Юна стушевалась, поняв, что противоречит сказанным недавно её собственным словам, и добавила: – Но всё это выдумки. Так и знайте.

– После такого обычно происходит что‐то плохое, мам. Поэтому надо отозваться об этом более лояльно, – сказала Амэя и нервным движением закатала рукава. Юна нахмурилась:

– Если не верить во что‐либо, оно и не сбудется.

– Или пожелает доказать, что оно реально.

– Тоже такого мнения, – согласился Ивао. – Благодарю за тёплый приём, но мне пора. – Он накрыл пустую тарелку двумя ладонями и склонил голову, после чего встал из-за стола. – Ран, я могу тебя проводить, – обернулся в сторону девушки. Та кивнула.

– Спасибо, Ивао. Я как раз закончила с ужином. – Она тоже сложила ладони на плошку и поклонилась. – Юна, Амэя, благодарна вам за кров.

– Ну и манеры, – одними губами произнесла Амэя, тоже поднимаясь, а затем обнимая подругу. – А как же наше «оставайся в удовольствии»?

– И это тоже. – Девушки поцеловались в щёки. – Надеюсь, дождь не смоет тут всё, что можно…

– Была рада вас видеть! – помахала Юна. – Заглядывай к нам в деревню, Ивао.

– На неделе, – кивнул парень с дружелюбной улыбкой и первый вышел на улицу. Следом поспешила Ран, от волнения чуть не спотыкаясь об порог. Они скрылись за пеленой дождя очень быстро: Амэя не успела и двери закрыть за гостями.

– Хороший юноша, Ивао. И говорит правильные вещи. А у вас с Ран на уме такие глупости… Боги, нечисть, отказ от Пути благословления.

– Мама! Ни в коем случае. Это просто любопытство.

– Я понимаю. Но всё‐таки постарайтесь больше внимания уделять насущным делам. И меньше – размышлять о грехах.

– Единственный грех, который я совершила за всю жизнь, – объелась на своём дне рождения в прошлом году. За кого ты меня принимаешь?

– За самую умную и красивую девушку в мире. Но за сегодняшним ужином её и её не менее замечательную подругу так и понесло на разговоры о неприличиях. – Юна напустила на себя строгий вид, но быстро сдалась. – Поможешь убрать посуду, чтобы загладить вину?

– Конечно, – улыбнулась Амэя и бросилась к столу. – И, кстати, ливень, похоже, успокоился. Не слышу капель. – Она взглянула в окно, пытаясь найти подтверждение своим словам. – Да, дождя больше нет!

– Надеюсь, следом и клубника взойдёт. Всё к лучшему, Амэя. – Женщина принялась собирать со стола блюда с сыром и копчёностями и внезапно запела:

Под лучами солнца строили храм,
Под светом луны он был Богу отдан.
Лишь когда солнце затмится луной…

– Что это за стихотворение, мам?

– Колыбельная, которую пела ещё моя бабушка. Но я забыла последнюю строчку, и это терзает меня уже много лет. Спроси у дедушки Арамиса через два года про неё, хорошо? Уверена, он знает эту песню.

– Хорошо, – ответила Амэя, а сама подумала: «Два года? Это целая вечность… К тому моменту и мира может не стать!»

Мама, словно угадав мысли дочери, назидательно добавила:

– Твоё совершеннолетие близится. К этому моменту ты должна оставить в своей голове только чистые, хорошие мысли. Это важно для каждого, кто проходит Путь благословления.

– Я обещаю, что буду достойна этого Пути больше, чем кто‐либо.

– Верю тебе, Амэя, – с нежностью сказала Юна и, скрывая желание растрогаться, продолжила убирать со стола.

II
Выйти сухим из воды

Близился сентябрь, и как раз с наступлением первого числа этого месяца начинался в текущем году новый цикл луны, что было невероятно удобно для отметки в календаре благословлённого Пути, в который отправлялись все те, кому до этого дня успело исполниться семнадцать лет. В их число попала Ран, отмечавшая день рождения как раз на следующий день после ухода предыдущей группы, и Амэя, наоборот, едва успевшая достичь нужного возраста до лунного цикла, в который им с подругой предстояло пройти священный Путь. И теперь девушки тщательно готовились к этому волнительному событию, собирая все необходимые вещи вместе – сначала дома у Ран, а затем – переместившись к Амэе.

– Надо выйти к воротам деревни, когда солнце зайдёт! Амэя, миленькая, посмотри в окно, не село ли оно, пока мы собирались… – суетилась Ран, в десятый раз проверяя свой походный рюкзак, сшитый из толстой ткани горчичного цвета.

– Не село, – утешила подругу Амэя, мельком взглянув на кораллово-розовое закатное небо. – Но у нас в запасе не более получаса. Благо я уже готова. – Она завязала тесёмки на своём суконном тёмно-лиловом рюкзаке и вздохнула. – Переживаю, на самом деле.

– Ещё бы! Четырнадцать дней пути – не шутки.

– Это тебе Ивао наплёл, что мы половину сентября будем идти?

Ран расплылась в улыбке: за последний год они с Ивао стали общаться на уровне приятелей и иногда даже проводили вместе время, но со стороны сразу становилось понятно, что дальше это не зайдёт.

– Нет, – сказала девушка. – Просто я привыкла к тому, что дедушка Арамис собирает совершеннолетних каждый цикл луны, а если делить месяц пополам, так как есть дорога туда и обратно, получается примерно две недели.

– Хочу тебя приободрить, – Амэя взглянула на подругу. – Путь длится в среднем неделю, в зависимости от погоды. Три дня туда… На четвёртый ты получаешь благословление Трёх. И три дня назад. За две недели путешествия тебе бы скорее захотелось погибнуть, чем получить…

– Амэя, ну что за выражения? – в окно заглянула Юна, до этого момента упорно поливающая свой огород. – Не вздумай заканчивать эту фразу, пожалуйста.

– Ничего такого, мама. – Амэя прижала ладони к загоревшимся от стыда щекам. – Извини меня.

– Что уж делать? Будь осторожнее в выражениях, особенно на протяжении Пути. Это свято для нас.

– Для меня не меньше! Я не хотела говорить о смерти, просто к слову пришлось…

– Я тебя услышала, Амэя, – смягчилась Юна. – Ты собрана?

– Да. – Девушка похлопала по рюкзаку. – А что ты брала, когда шла по Пути в своё время?

– Сменную одежду, предметы гигиены, пунчи, ягоды и на первый день – мясо.

Пунчи представляло собой мелкую, тыквенного цвета питательную крупу, брать которую в походы было самым оптимальным решением, потому что она быстро варилась и практически не портилась; правда, вкус у неё был сносный: чем‐то напоминал Амэе сырые яйца.

– А на досуг, скрашивать вечера в лесу?

– За весь день на ногах мы так уставали, что сразу ложились спать, – сказала Юна и, отряхнув руки от пыли, зашла в дом. – Но где‐то в рюкзаке у меня валялся томик стихов, мой любимый.

– Может, и мне взять? – задумалась Амэя, развязывая тесёмки. – Одолжишь, пожалуйста?

– Конечно. – Мама заглянула на полку и выудила оттуда маленькую книжку в позолоченном переплёте. – Но обещай, Амэя, что будешь отдыхать столько, сколько требуется. А не валяться с книгой, пока все остальные восстанавливают силы.

– Обещаю, – буркнула Амэя и, раскрыв сборник, спросила: – Напомни, как там стихотворение начиналось? Ты говорила мне о нём две осени назад.

– Я уж и забыла про эту просьбу… Под лучами солнца строили храм, под светом луны он был Богу отдан. Лишь когда солнце затмится луной…

– Отлично, – Амэя быстро записала строки и положила сборник поверх скрученного в трубочку спального мешка. – Надеюсь, я смогу читать всю ночь. Только как?

– У костра, – сказала Ран. – Думаю, что на ночь мы не будем его тушить.

– Ты подаёшь ей идею! – шутливо шикнула Юна, и они с Ран посмеялись. – А костёр и правда горит всю ночь. Дедушка Арамис охраняет всех нас.

– От чего?

– От зверей, наверное?

– Или от насекомых. Больших, размером с куриное яйцо. Которые противно шелестят крылышками и впиваются тебе в плечи своими…

– Напридумывали опять! Бояться в лесу некого: все животные обитают в его недрах, а Путь идёт по самым безопасным зонам. Да и живность у нас спокойная.

– Значит, Арамис просто так ночами не спит?

– Ответственность он берёт за всех. Сбежите ещё посреди ночи купаться в водах Молитв и застрянете в водорослях.

– Ну и шуточки у тебя, мама. – Амэя подняла светлые волосы и наскоро заплела себе пучок. – Там глубоко, а мы боимся. Да и если бы не боялись, не полезли бы.

– Умнички. – Юна погладила девушек по плечам и неожиданно крепко их обняла. – Солнце село: пора отправляться в Путь.

Амэя и Ран наскоро ответили на объятия; сердца неожиданно забились быстрее от нахлынувшего волнения.

– Счастливого Пути, дорогие.

– Спасибо, Юна, – Ран одарила женщину улыбкой и отворила дверь. – Идём, Амэя. Дедушка Арамис появится с минуты на минуту!

– Да, идём. – Амэя поцеловала маму в щёку, с наслаждением вдыхая исходящий от её волос аромат свежескошенной травы. – Мама, спасибо за наставления. Мы возвратимся благословлёнными и наполненными самыми светлыми мыслями.

Девушки покинули дом и направились к воротам деревни, у которых их уже ждал дедушка Арамис и толпа ребят из народа Солнечных холмов. В течение нескольких минут подтянулись совершеннолетние из других деревень Дождливых пещер, и колдун посчитал количество собравшихся. Благосклонно кивнул:

– Приветствую всех новобранцев в начале Пути благословления. Пусть он подарит вам то, что вы так давно искали.

Ребята наперебой загалдели:

– Дедушка Арамис, из чего будет состоять Путь?

– У нас будут испытания?

– Спать посреди леса придётся?

– А то им родители не рассказывали, – фыркнула Ран на ухо Амэе, пока колдун отвечал на вопросы, в ответ спрашивая имена у всех, кто их задавал. – Подлизываются. Хотят, чтобы их запомнили.

– Тут и запоминать некого, – Амэя окинула компанию взглядом. – Нас четырнадцать. Восемь Солнечных и шесть Дождливых. Это не так уж и много.

– Интересно, кстати, почему все идут в Путь в первый цикл после семнадцатилетия. Ведь, по идее, тебе будет семнадцать целый год. Успеется и в другой раз.

– Традиции, наверное.

– За прошедший цикл исполнилось семнадцать лет только четырнадцати ребятам из двух народов? Это мало.

– Так и долина наша невелика. Мама рассказывала, что во время её путешествия совершеннолетних было шестнадцать. Это немногим больше.

– Дедушка Арамис, – Ран вскинула в воздух руку и поклонилась колдуну, который тут же обратил на неё свой взгляд бирюзовых глаз. – А какое самое большое число последователей Пути вы отводили?

Все затихли, ожидая ответа на вопрос, который внезапно показался крайне интересным.

– Чуть больше тридцати, – ответил Арамис и поклонился в ответ. – Как твоё имя?

– Ран.

– Любопытство ценно, Ран. Теперь же – отправимся. – Дедушка развернулся и направился вперёд по дороге, которая из-за севшего солнца уже утонула в густой тьме.

– Куда мы идём? – шёпотом спросила Ран у Амэи. – Я прослушала ответ на этот вопрос.

– Я тоже, потому что болтала с тобой, – хихикнула Амэя, и девушки аккуратно втиснулись в колонну пар, следующих за Арамисом. – Но, наверное, в Хмурый лес?

– Именно туда, – к подругам обернулся парень из соседней деревни. Они видели его несколько раз на рыночной площади: он скупал копчёности целыми пакетами каждое воскресенье. – Как вас зовут?

– Ран.

– Амэя. А тебя?

– Рока. Я живу в деревне немного южнее вашей. Приятно познакомиться!

– И нам. Когда тебе исполнилось семнадцать?

– Неделю назад. Но благословления Трёх я ждал с самого детства, поэтому, возможно, выгляжу немного взбудораженным.

– Выглядишь, – улыбнулась Ран, отмечая, что парень весь подпрыгивает от нетерпения. – Но это тебя не портит, – она окинула взглядом этого юношу, едва различимого во тьме, и попыталась восстановить в голове по памяти его образ: светло-русые волосы, голубые глаза и острый нос. Так общаться стало легче. – Уже придумал, что спросишь у деревьев?

– Да, ещё несколько лет назад. Но это секрет! – Рока отвернулся обратно, заканчивая разговор. – И не советую вам рассказывать о своих намерениях всем подряд, – добавил он и ушёл вперёд.

Внезапная ужасная мысль настигла Амэю, и её как будто холодной водой окатило. Она дрожащей рукой схватила Ран за запястье и приблизилась к её уху. Зашептала испуганно:

– Ран! А ведь мы не придумали вопрос Трём!

– И правда, – заволновалась подруга. – Вот мы с тобой… У нас было столько лет до благословления!

– Три дня Пути мы должны провести в размышлениях о важном, – Амэя серьёзно взглянула на Ран. – Есть плюс в том, что мы тормозили – так наш вопрос будет актуален для текущего времени. Но в остальном… Какой ужас, Ран!

– Трёх дней нам должно хватить. Пока идём, пока купаемся в водах, пока греемся у костра – надо думать каждую свободную секунду.

– Договорились.

– Только не говорите, что вы забыли обдумать вопрос священным деревьям, – снова встрял Рока. – Из-за вашей безалаберности скоро пойдёт дождь!

– Как это связано? – холодно поинтересовалась Амэя.

– Природа гневается на тех, кто ведёт себя неправильно по отношению к ней.

– Как раз неправильно вынашивать одну и ту же идею много лет, совершенно не обращая внимания на то, что ты взрослеешь, развиваешься, у тебя меняются мысли и взгляды, – осадила парня Ран. – Но это наше мнение, и мы его не навязываем.

– И не говорим, что в тебя ударит молния, если ты сию же минуту не поменяешь вопрос, сидящий у тебя в голове с детства, – добавила Амэя.

– Ещё бы вы такое сказали, – нахмурился Рока и притормозил, чтобы поравняться с девушками. – Ладно, я был неправ. Будем путешествовать вместе?

– А у нас есть выбор? – Ран насмешливо посмотрела на юношу и, прежде чем тот возмутился, произнесла: – Я имела в виду, что мы всё равно все направляемся по одному маршруту. А ты?

– Мне бы хотелось общаться на протяжении Пути. – Рока надулся. – Но это вовсе не обязательное условие.

– Будем рады, – соврала Амэя, дружелюбно протянув парню руку для пожатия. – Вместе веселее… Наверное.

Тем временем дорога между деревней народа Дождливых пещер и Хмурым лесом совсем утонула во тьме, и дедушка Арамис остановился у небольшой поляны. Дождавшись, когда все встанут вокруг него, колдун поднял голову и заговорил:

– Путь к очищению непрост, но именно через самые колючие кустарники и глубокие овраги вы наконец добираетесь до фруктовых садов и ароматных полян. Под диском солнца и серпом луны мы входим в новый для себя мир, и кто ведает, что он нам принесёт? Как вы думаете, что же?

– Благословление.

– Веру!

Амэя задумалась, судорожно пытаясь найти в своей голове ответ на этот вопрос, который бы прозвучал одновременно достаточно мудро и искренне, но мысли улетучились непонятно куда. Когда же до неё дошёл взгляд старика, девушка замялась и произнесла первое, что пришло ей в голову:

– Открытия.

Арамис кивнул и посмотрел на Ран, которая, в отличие от подруги, всё это время нетерпеливо переминалась на месте в ожидании своей очереди ответить.

– Правильный путь!

– А какой он – правильный путь?

– Тот, который указывает нам сердце, – прошептала Амэя, но Ран считала иначе:

– Тот, который способен сделать из нас хорошего человека.

Дедушка Арамис склонил голову в сторону девушки в знак почтения, и та восторженно выдохнула; от смущения затеребила косы и тут же спрятала их под капюшон. Амэя могла бы поклясться, что лицо подруги в этот момент было цвета самого острого на свете перца.

– Теперь каждый из вас возьмёт от меня небольшой подарок. Он поможет нам с вами в Пути под покровом ночи. – Колдун запустил руку за пазуху. – Раскройте ладони, пожалуйста.

Амэя с любопытством следила за Арамисом, подходящим к её сверстникам и кладущим каждому из них в руки какую‐то вещицу. Лишь когда горячие шершавые пальцы старика соприкоснулись с её ладонями, девушка поняла, что в сооружённую из них лодочку упало крохотное семечко. Как по команде, оно начало увеличиваться в размерах, пока не превратилось в росточек тёмно-синего цвета.

– Подуйте на маячок, – сказал Арамис и исполнил это сам: на его ладони тут же засверкало пламя чернильного оттенка.

Со всех сторон энергично задышали, и поляна начала озаряться маленькими огоньками, словно просыпающимися светлячками. В руке каждого из ребят вырос цветок, по форме лепестков напоминающий лилию, и его серединка горела, как фонарик. Амэя вздрогнула, не веря своим глазам.

– Это магия, дедушка Арамис? – спросил Рока, крутя цветком перед глазами. – Та, что недоступна никому, кроме вас.

– Нельзя о таком спрашивать, – шикнула на парня Ран. – Это неприлично!

– Я больше люблю слово «волшебство», – ответил Арамис и жестом позвал всех двигаться дальше. – Темноцветы облегчат нам дорогу. Если заблудитесь, они сами поведут вас на выход из леса. Когда захотите потушить их – рассчитываю на ваше благоразумие и что это случится с лучами солнца, – достаточно подуть в середину цветка.

– Они же сломаются в наших рюкзаках, – сокрушённо произнесла какая‐то девушка из народа Солнечных. – Как их хранить?

– Они прочнее, чем вы думаете. Ни с одним лепестком темноцвета ничего не случится при вмешательстве, отличном от магического.

– Удивительнее не бывает, – пробубнила Амэя себе под нос и посветила головкой цветка на дорогу. – Сколько нам идти до Хмурого леса? – спросила она уже погромче и тут же закусила губу от неловкости того, что все на неё обернулись.

– Не успеешь устать, – ответил девушке Рока и убежал вперёд.

– Информативно, Рока. Я бы сказала даже: до ужаса понятно.

Но устать Амэя и правда не успела: по ощущениям, верхушки деревьев Хмурого леса показались не более чем через десять минут. Угольно-чёрные деревья встретили путников гробовой тишиной, и это пугало сильнее, чем зловещие завывания ветра, обычно гуляющего в этих краях. Синие маячки освещали ставшие узкими тропинки; приходилось идти в колонну по одному, чтобы не задеть ненароком такие же мрачные и вдобавок ко всему колючие кустарники. Под ногами что‐то тихо хрустело, а пару раз в темноте деревьев светились озорные глазки обитателей леса. Но страх быстро улетучивался, как только ребята вновь обращали свой взор на движущееся впереди самое широкое пламя – колдуна Арамиса.

Привал, по указанию старика, устроили около источника. Там же и развели большой костёр – чтобы согреться и при необходимости приготовить еду. Все тут же разбились на группы и зашуршали бумагой, в которой покоились наскоро сделанные бутерброды, затолкав куда подальше заботливо положенную родителями пунчи и овощные салаты, и принялись нанизывать их на прутики, чтобы поджарить.

К Амэе и Ран подсели двое: Рока и незнакомый парень из народа Солнца. После краткого знакомства выяснилось, что его имя – Пин и он отправился в Путь благословления с твёрдой решимостью завести друзей. Но это не впечатлило девушек, и они предпочли уткнуться в свой ужин, игнорируя навязчивые попытки паренька завязать диалог.

– Всё же я выберу пунчи, – вздохнула Амэя, открывая контейнер с крупой. – Вкус у неё неважный, но зато потом долго не захочется есть.

– Твоё право. – Ран вытащила из рюкзака ломтик зернового хлеба и положила на него сочный кусок тунца. – Если захочешь рыбы – говори. У меня её навалом.

– Тоже люблю рыбу, – сказал Пин, перемешивая ложкой томатный суп. – А вы знали, что в наших землях несколько арок назад она вообще исчезла?

– Интересно, – встрепенулся Рока. – А почему? – Он единственный даже не притронулся к своей еде.

– Ешь давай! – закатила глаза Ран и протянула парню салат. – Выспимся, и утром – в Путь. А чтобы уснуть, надо хоть что‐нибудь схватить.

– Почему Арамис не ужинает? – отвлекла подругу Амэя. – Сидит у костра с пустыми руками. Даже вещей с собой не взял!

– За столько лет главенства Пути, думаю, он привык ко всем этим походным условиям и не видит необходимости брать еду с собой, – предположил Пин. – Нарвёт себе грибов, когда все уснут, и пожарит их.

– Фу, – скривилась Ран. – Лучше уж голодать.

После этой фразы все четверо принялись быстро поглощать ужин, уже не задумываясь ни о чём, кроме того, что надо срочно наполнить изнывающий от пустоты желудок. И на несколько минут все ребята, сидящие у костра, затихли, с удовольствием уткнувшись в свои тарелки.

– Надо вымыть контейнер. – Амэя поднялась первая, сдержав желание выплюнуть в кусты последнюю ложку пунчи, которая в этот раз напоминала сырые яйца ещё отчётливее. – Тут недалеко протекают воды Молитв, если не ошибаюсь. Кто со мной?

– Амэя, тут есть источник. – Ран махнула рукой в сторону. – Можно набрать воды оттуда.

– Использовать питьевую воду из, возможно, священного родника для того, чтобы отмыть крупу от стенок банки, – некрасиво. Я отпрошусь у Арамиса к реке.

– Я с тобой! – оживилась Ран. – Но поговори лучше с дедушкой сама. Справишься?

– Мы присоединимся позже, – кивнул Амэе Рока. – Хочу завершить трапезу десертом, – он вытащил из дорожной сумки пакетик с блинами. – Вам оставить?

– Нет, спасибо, – Амэя бросила улыбку в знак благодарности и поспешила к дедушке Арамису, вокруг которого уже опять начали собираться отужинавшие любопытные. Колдун сразу заметил идущую к нему девушку и склонил голову в знак приветствия.

– Дедушка Арамис, а в лесу можно гулять? – спросили несколько ребят практически хором.

– До дуба с белой листвой, – коротко ответил старик. – И опасайтесь трогать её. – Добавил: – За два часа до полуночи будем собираться.

Радостные ребята тут же унеслись в тёмную чащу, по пути выхватывая семена темноцвета из кармана и дуя на них что есть мочи. Синие огоньки мелькнули среди некрасивых деревьев и вскоре скрылись во мраке.

Амэя присела на бревно рядом с Арамисом и постаралась завести разговор издалека:

– Хорошее тут место. Святых вод в нашей долине мало.

– Если дать человеку освятить каждую каплю росы, это потеряет смысл. Не так ли, Амэя? – не отворачиваясь от костра, ответил старик.

– Безусловно. Тогда все будут пить чистую воду, стирать в ней вещи, использовать для купания и уборки в доме. В теории это будет сродни осквернению.

– Даже если ты вымоешь грязную конюшню святой водой, это не пошатнёт твоих убеждений. Однако, и правда, не стоит тратить нечто ценное попусту.

– Я согласна. – Девушка замолчала, подбирая правильные слова. – И мне бы не хотелось проливать ни капли из источника ради примитивных нужд, вроде чистки контейнера из-под ужина. Отпустите меня, пожалуйста, к реке.

– К водам Молитв ходить небезопасно.

– Со мной будет Ран. И ребята, – указала Амэя на сидящих поодаль и набивающих щёки блинами Року и Пина. Дедушка Арамис повернул голову в их сторону, и его губы дрогнули в улыбке.

– Я верю тебе, Амэя. Но, боюсь, этого недостаточно для того, чтобы я изменил своё решение.

– Поняла. Простите, что потратила ваше время.

Амэя поднялась, чтобы уйти, но от волнения поспешила, и пустая банка с глухим стуком слетела с её колен в песок.

– М-м! – девушка сдержала все вспыхнувшие в голове эмоции и выражения. – Неудачи делают нас сильнее. – Она, сделав бесстрастное лицо, присела и двумя пальцами перевернула контейнер. Песок под ним оказался слегка влажным, и теперь он налип противными хлопьями на стенки банки внутри и снаружи.

– Сам Бог велел отпустить тебя, – улыбнулся Арамис, глядя, как Амэя пытается оттереть грязь руками. – Можешь воспользоваться водой из реки. Иначе это не смыть. Только испачкаешь рюкзак в песке.

– Спасибо, дедушка Арамис, – поражённо прошептала Амэя. Она уже смирилась с мыслью о том, что ей, видимо, придётся таскать испачканную ёмкость до конца Пути. – Я позову друзей.

– Прошу вернуться за два часа до полуночи.

Амэя поклонилась и, прижав к себе грязную банку, помчалась обратно к Ран и парням, которые, как оказалось, уже втроём уплетали горячие, блестящие от масла блины. Она плюхнулась на пенёк и, не дожидаясь, пока ребята прожуют, затараторила:

– Дедушка Арамис дал позволение на то, чтобы выйти к реке. Представляете? Я уж и не надеялась, но нечаянно уронила контейнер в песок, и…

– Поешь, – Рока протянул девушке сложенный треугольником блинчик. – И пойдём все вместе.

– Не хочу, благодарю. – Амэя помотала головой.

– Зря! Даже Ран сдалась. Блины, между прочим, с грушевым вареньем, – заявил Пин, с наслаждением откусывая от угощения.

– Я не удержалась, – призналась Ран. – Но уже заканчиваю. У меня нет посуды для мытья, но я с удовольствием прогуляюсь с тобой и, возможно, даже помочу ноги, если река окажется достаточно тёплой.

– Об этом и говорила моя мама, – усмехнулась Амэя. – Давай не злоупотреблять хорошим отношением и не лезть в воду, ни при каких обстоятельствах. Иначе будем таскать грязные банки из-под еды до конца путешествия, потому что нас больше никогда никуда не пустят.

– Наверное, ты права. Догоняйте! – обратилась девушка к Роке и Пину. – А то и до полуночи не доедите…

Ран и Амэя поспешно покинули место привала через первый попавшийся выход в рощу, искренне надеясь, что за ними никто не последует. За спинами девушек тут же сомкнулись чёрные стволы, отрезая их от уютного свечения и потрескивания костра дедушки Арамиса, и стало гораздо прохладнее.

Сквозь верхушки деревьев пробивалось тёмное небо, освещаемое одиноким серпом луны, таким тонким, что казалось, он может в любую минуту раствориться. Вокруг не было ни души, но вдалеке, если присмотреться, можно было разглядеть мутные глазки обитателей леса: они прятались в кустах, дуплах, пышных кронах, явно не желая подбираться ближе к незваным гостям. Несколько раз Амэя замечала, что по её плечам бежали мурашки: существа, умеющие быть невидимыми, из чистого любопытства подлетали слишком близко. От осознания этого почему‐то крутило желудок.

– Тебя тоже трогают? – спросила Ран и поджала губы. – Не то чтобы меня это раздражало, но крайне неприятно находиться в неведении.

– Тоже, – отозвалась Амэя, потирая свои плечи. – А ещё тут так холодно. Даже плащ не спасает, – она поёжилась. – У реки, мне кажется, мы вообще околеем.

– Ты ведь знаешь, как к ней спуститься?

– Хороший вопрос. С мамой мы обычно ходили другим путём.

– Тогда – наугад?

– Нет, это неразумно. – Амэя прислушалась и потянула носом воздух. – Если не ошибаюсь, нам надо туда. – Она указала на путь между двух берёзок, сплетённых ветвями так, что под ними образовывалась низкая арка.

Вдалеке послышались шаги. Девушки инстинктивно засуетились и, не успев подумать, нырнули в ближайшие кусты. За шагами практически сразу раздались голоса, принадлежащие, по всей видимости, Роке и Пину. Парни остановились в сантиметрах от растительности, скрывающей Амэю и Ран, и продолжили разговор:

– Я видел, что они пошли сюда. А к реке тут ходу нет.

– Ты‐то откуда знаешь? Может, и есть.

– С родителями ходил. До воды можно добраться только от дуба с белыми листьями.

Амэя приложила палец к губам, чтобы лучше слышать слова, но Ран и так не торопилась издавать какие‐либо звуки: обеим девушкам не сильно хотелось быть обнаруженными.

– А до дуба как дойти? – этот голос принадлежал Роке. – Укажешь?

– Укажу. Но куда подевались Амэя и Рен? – спросил Пин; листва под его ногами зашуршала: видимо, он озирался.

– Ран, – поправил Рока. – Может, между тех берёз пошли. А там что?

– Поляна дýхов. Папа говорил, они невидимые и там ползают повсюду, приходящих пугают невзначай.

– Как можно напугать не специально?

– Подлетит он к тебе, сядет на плечо – узнаешь. Пойдём, посмотрим?

– С удовольствием! – согласился Рока. – Только ненадолго, а то девочек не догоним. А мы обещали, что с ними пойдём.

– Да там они и сидят, – заверил друга Пин. – Некуда здесь больше было деться. – На этих словах Ран и Амэя зажали себе рты, чтобы в голос не захихикать. – А до дуба легко дойти. От костра Арамиса – за источник, и оттуда по прямой. Там уж и шум реки слышен будет.

– Проведёшь.

Голоса парней стихли в чаще, и, едва шорох от их шагов смолк, Амэя и Ран пулей вылетели из кустов и принялись сдирать с себя тёмно-серые колючки, так некстати прицепившиеся на одежду.

– Что это за растение такое?! – раздражённо воскликнула Ран. – Весь плащ испоганило! Пойдём благословляться грязные, как чучела.

– Отмоем у реки, – спокойно произнесла Амэя, изо всех сил скрывая недовольство ситуацией. Она оторвала очередной шип от рукава и вздохнула. – Идём, скорее. А то Рока и Пин вскоре вернутся назад и увяжутся за нами.

– Слышала, что они сказали? Надо найти дуб с белыми листьями.

– Дедушка Арамис разрешил другим ребятам гулять только до него. Но меня он вроде как отпустил к воде. То есть теоретически мы не нарушим правила, если пойдём на реку?

– Он дал тебе позволение, зная, что тебе придётся идти дальше того самого дуба. А значит, всё в порядке.

– Ты права. В таком случае не будем терять драгоценные минуты.

Девушки, шёпотом негодуя на испортившие им одежду кусты, вернулись к костру, стараясь как можно быстрее обогнуть кучки ребят. Дедушка Арамис сидел тут же, и вокруг него крутились несколько пареньков из Солнечных, видимо, о чём‐то расспрашивая. Колдун чертил что‐то на песке, и, если приглядеться, можно было рассмотреть примитивную карту долины с указанием маршрута путешествия.

Амэя, подавляя желание подойти поближе и узнать, куда они отправятся на следующее утро, нервно сглотнула и потащила Ран прямиком к источнику, за которым виднелась широкая тропа. Издалека было заметно, что ребята, которых Арамис ранее отпустил прогуляться по лесу, уже возвращаются от дуба обратно к костру. Среди них была всего одна девушка, и она придерживала за локоть темноволосого парня, который почему‐то шатался и прижимал к груди сжатый кулак.

– Что‐то случилось? – спросила Ран, поравнявшись с парой. – Ему плохо?

– Говорил Арамис листья дуба не трогать, – прошипела девушка сквозь сжатые зубы. – Нет же – первый полез! А они, может, ядовитые…

– Ядовитые и есть, – сказала Амэя и приблизилась к парню. – Как твоё имя?

– Ирис, – пробормотал тот, стремительно бледнея. – Меня сейчас стошнит. Отойди, пожалуйста.

– Дай руку. – Она, не обратив внимания на предупреждение и не дождавшись позволения, за запястье притянула его кулак к себе и по одному пальцу разжала его. Кожа на ладони была вся покрыта белыми бугорками, своим видом напоминавшими плесень. – Мама рассказывала мне, что речная вода вперемешку с толчёной ножкой лунного гриба может вылечить это, если нанести её в качестве мази. Но лучше идите к Арамису. Если я не ошиблась с рецептом, соберёте лунные грибы; они выходят из-под земли ровно в полночь.

– Спасибо, но думаю, дедушка залечит рану Ириса магией. – Девушка всё равно благодарно улыбнулась Амэе. – Дурак ты, братец! Вот мама не видит…

Компания направилась к костру, аккуратно поддерживая еле передвигающего ноги любопытного Ириса, а Амэя и Ран, мрачно переглянувшись, пошли дальше. Под их ногами захрустела сухая листва.

– Не рано ли для листопада? – Ран разрыла земляной покров на дороге и провела по нему носком ботинка. – Сентябрь едва ли пришёл.

– Последние годы уже и не знаешь, есть ли смысл удивляться. С того самого дождя всё как будто пошло наперекосяк, – ответила Амэя. – Но, может, мы с тобой всё сами себе придумали?

– Да не придумали, – в голосе подруги послышались нотки испуга. – И ливень, и про клубнику Ивао говорил…

– Про урожай рассказала моя мама вообще‐то.

– А, да? – Ран смутилась. – Прости. Два года прошло, я подзабыла.

– Он хороший парень, – мягко произнесла Амэя. – Но он старше. И ценности у него другие. И вобьёт он тебе в голову свои: как надо жить, чему быть покорным и всё в этом духе.

– Мы даже не друзья. О чём ты?

– Ран, – с нажимом произнесла девушка, – всё может измениться в одночасье. И лучше бы тебе не терять голову от представителя другого народа.

– Поздно, – Ран, не удержавшись, засмеялась, и не было понятно, шутила ли она. – А если серьёзно, вот не о чем нам больше волноваться, как об Ивао? У нас благословление на носу вообще‐то!

– Вот именно. Мы очистимся, одухотворимся и, наверное, потом воспарим над землёй…

– Амэя, слышала бы тебя твоя мама!

– Это безобидный юмор. – Амэя подмигнула подруге. – Но остальное – правда. Мы будем чувствовать себя совершенно иначе. И глупые, до этой поры нечестные мысли, если таковые, разумеется, были, покинут наши головы, уступив место святому.

– Чему?

– Желанию сделать мир и себя лучше. Ну, я так думаю.

– Как красиво ты говоришь! – восхитилась Ран. – И я полностью с тобой согласна. – Девушка принюхалась. – Уже пахнет рекой, ты чувствуешь?

– Да.

Амэя застыла как вкопанная, глядя на открывшуюся ей картину. Она стояла буквально в двух шагах от огромного, толстого ствола дерева, чья кора в сумраке напоминала панцирь; дуб уходил высоко в небо, и верхушку рассмотреть было невозможно. По его таким же крепким ветвям рассыпалась белоснежная листва, которая слегка светилась изнутри, и изредка листья спадали вниз со странным шипением, как будто они были живыми и испытывали неприятные ощущения от того, что им приходилось отрываться от привычного места.

– Осторожно, – Ран отодвинула подругу на себя, и вовремя: очередной ядовитый лист плавно пикировал на плечо Амэи.

– Спасибо. Я задумалась. – Амэя наступила на упавший листок, и тот с хрустом лопнул, оставив после себя лужицу непонятной жидкости. Девушка с отвращением приподняла ногу и вдруг заметила, что та приклеилась. – Отвратительно! Ну, ещё и ботинки придётся стирать.

– Сегодня какой‐то день вынужденной помывки, – посмеялась Ран. – А ведь мы только что покинули дом, где приняли горячий душ и настирали все свои вещи. Вот и не говори после этого, что мы не влипаем в неприятности.

– Это ерунда, – отмахнулась Амэя. – Быстро ототрём грязь с одежды и вернёмся, как будто ничего и не было. – Она уверенно обогнула дуб и устремилась по тропинке. – Я прилипаю подошвой правой ноги к земле и листьям… И хочу добраться до воды больше, чем чего‐либо на свете.

– Понимаю, – Ран двинулась вслед за девушкой. – Точно не будем купаться?

– Холодно. И неправильно это будет.

Воды Молитв огибали Хмурый лес широким кольцом, разделяясь на реку и небольшое озеро, не имевшие отдельного названия. Здесь всегда было тепло, вне зависимости от сезона, но температура воды к осени уже значительно снижалась. Своё имя Воды получили от двух проживающих на этих землях народов: те посчитали, что будет благоразумно придумать красивое и в то же время одухотворяющее название. Правда, история умолчала о том, молился ли кто‐то взаправду над этой рекой, а если и молился – получил ли желаемое?

– Ветра нет, – шагнула первая к берегу Ран. – Не замёрзнем без одежды. – Она сбросила с плеч голубой плащ и принялась очищать с его спины оставшиеся колючки. – Бесполезно. – Плюхнулась на корточки перед водой и набрала её в свёрнутую лодочкой ладонь, тщательно обмыла ткань. Размокшие шипы отделялись от неё значительно легче.

Амэя присела на бревно рядом и разложила свою верхнюю одежду на коленях. Мрачно осмотрела испорченное сукно; перевела взгляд на грязную обувь. Вздохнула:

– Смысла нет. – И, оставив плащ на бревне, шагнула в реку прямо в ботинках.

– Ноги промочишь, – пробубнила Ран, не отрываясь от дела. – Обмыла бы руками.

– Там что‐то клейкое. У меня не выйдет. – Амэя потопталась на песчаном дне, чувствуя, как прохладная вода заполняет обувь и нещадно промачивает чулки. – Посушусь у костра.

Ран только пожала плечами: спорить с подругой было бесполезно. Девушка продолжила аккуратно отцеплять колючки от плаща, заодно стирая с ткани пыль и грязь: за пару часов путешествия её уже нахваталось немало. Она подняла голову лишь затем, чтобы проверить, не ушла ли Амэя слишком далеко в реку, но та уже стояла на берегу и осматривала подошвы.

– Отмылось, – с облегчением вздохнула Амэя. – Как новенькие! – Она сняла ботинок с правой ноги, чтобы вылить из него воду. – Смотри, Ран…

– Да? – ответила та, поворачиваясь. – На что смотреть?

– Я сухая, вот на что!

– В смысле, сухая? А должна быть мокрой, как курица?

– Да я не об этом… Ботинки сухие. И ноги мои – тоже. – Амэя потрясла обувью перед носом подруги и вздёрнула вверх ступню в идеально просохшем чулке. – Я секунду назад была в воде, клянусь. И чувствовала, как она промочила мне ноги.

– И правда – странно. – Ран наклонилась ближе, осторожно потрогала щиколотки Амэи. – Но как такое возможно?

– Магия.

– Откуда? Ею только дедушка Арамис владеет.

– Может, он и заколдовал реку. Он каждый лунный цикл через неё путешествует. Всё возможно!

– Спросим у него, когда вернёмся?

– Ни в коем случае.

– Почему же? Тебе разве совсем… нисколечко не любопытно?

– Интересно, конечно. – Амэя прищурилась. – Но вдруг это чужая магия? Навлечём ещё неприятностей. Подумают все, что мы тут колдовством занимаемся.

– Но быть такого не может, Амэя. Никто в долине не владеет волшебными силами, кроме Арамиса. А если полюбопытствуем – ничего нам не будет. Он же сам говорил, что это ценное качество!

– В меру ценное, моя дорогая Ран. Поэтому давай сохраним этот секрет и…

– И что?

– Выстираем одежду полностью, раз можно выйти сухими из этой воды! Как тебе план?

– Гениально и опрометчиво. Давай.

И Ран и Амэя, тихо хихикая, чтобы их никто не услышал, плюхнули плащи прямо в воду и, хитро переглянувшись, принялись с усердием прочищать их руками…

III
Песчаные земли

Ночь провели у костра в тёплых спальниках с овечьим мехом. Дедушка Арамис всю ночь напролёт сидел у огня, не смыкая глаз, и ребята, просыпаясь, удивлялись, заставая колдуна на привычном месте. Потихоньку вставали, выбирались из уютных коконов и, встречая рассветное солнце, напоминающее спелый персик, отправлялись к источнику умыться и набрать воды на завтрак.

Амэя и Ран не спали полночи, шёпотом переговариваясь об увиденном вчера чуде, а также обо всём на свете с ничуть не меньшим энтузиазмом. Рядом с ними в траву плюхнули свои спальные мешки Рока и Пин, сильно уставшие в пути. Парни провалились в сон практически сразу, даже не изъявив желания участвовать в разговоре.

– Доброе утро, – Рока наклонился над Ран, и его тень загородила неяркие лучи солнца, красиво падающие на её лицо. Девушка поморщилась.

– Доброе. Уже рассвет? – ответила она тихо и, не открывая глаз, приподнялась на локтях. – Холодно до ужаса!

– Ориентировочно – шесть часов после полуночи. – Парень поставил на траву бутылку. – Я принёс тебе воды. Ты так кстати оставила бутылку рядом с рюкзаком вчера.

– Спасибо, – Ран ласково улыбнулась и выбралась из спального мешка. Поёжилась: – Надо будет одеться как можно скорее. Сентябрь, а околеть можно…

– Согласен. А твоя подруга всё ещё спит, – сказал вдруг Рока совершенно невпопад. И оказался прав: Амэю не разбудили даже громкие голоса друзей.

– Во сколько выдвигаемся?

– После завтрака. Думаю, в семь часов после полуночи все уже закончат трапезу и утренние умывания. Сегодня нам предстоит путешествие через реку.

– Ух ты! – искренне восхитилась Ран. – Это так интересно! Мы переплывём воды Молитв на лодках?

– Можно и так сказать. – Рока засмущался: ему было приятно удивить Ран. – Надеюсь, мы с тобой сядем вместе?

– Я точно поплыву с Амэей. Если останется место – пожалуйста, – и девушка, совершенно не заметив, как помрачнело лицо Роки, запрыгнула на спальный мешок подруги верхом и забарабанила по нему ладонями.

– Ран, я сейчас сделаю тебе что‐нибудь неприятное, – пробормотала Амэя сквозь сон. – Откуда в тебе столько энергии?

– Выспалась. А ты?

– Не особо. – Амэя аккуратно выбралась из своей постели. – Во сколько мы закончили болтать?

– Не знаю. Но потом я сразу отключилась.

– У вас оставались силы проговорить полночи? – встрял Рока.

– Мы прошли очень мало по сравнению с тем, что ждёт нас сегодня, – укоризненно произнесла Амэя. – А ты уже готов поныть?

– Я не об этом. Признаю, устал. Но принял разумное решение нормально отоспаться перед следующим длинным днём на ногах. Точнее, на вёслах.

– Не всё же время будем плыть? – уточнила Ран. – Высадимся на Песчаных островах, например.

– Туда нам ходу нет, – ответил Рока, и лицо его посерьёзнело. – Там живут люди, которые отказываются от благословления уже много лет. Нам на их землях не место.

– Не все же Острова заселены этим народом, – возразила Амэя. – К тому же и Дождливые пещеры, и Солнечные холмы поддерживают связь с этими людьми.

– Только верстанды [1]. И то потому, что это их обязанность. Законы долины неизменны, как ни крути.

– Ну, и ни одного верстанда ещё не съели.

– Ты это к чему? Уж не хочешь ли ты попасть на Песчаные острова? – покосился на девушку Рока.

– Хочу. Никогда там не была. Интересно посмотреть на природу, на людей. Какая у них внешность? Может, их кожа зелёного цвета, а мы и не знаем…

– Мне не близки твои взгляды. Ты рассуждаешь о грехах, Амэя.

– Не преувеличивай, – мягко произнесла Ран. – Амэя не имела в виду, что готова сорваться и бежать смотреть, как и что устроено у народа, который считается у нас чуть ли не изгоем. Ей просто любопытно посмотреть на иную природу. Как и мне. Но мы обе понимаем, что это невозможно, и даже не переживаем по этому поводу.

– В точку. – Амэя смерила Року неприязненным взглядом и, натянув ботинки, прошествовала к костру. Обернувшись, добавила: – Все вокруг так и норовят обвинить меня в том, что мои мысли грешны. Но благословление не предполагает опустошение разума и абстракции ото всего. Нормальному человеку всегда будет интересно знать, как устроен мир вне его поля зрения.

Рока чуть не задохнулся от возмущения, но ответить ничего не успел, потому как Ран ловко перехватила его локоть и посмотрела прямо в глаза.

– Не спорь с Амэей, пожалуйста. Тем более в Пути благословления. Эти дни нужны нам для очищения мыслей и налаживания внутреннего баланса. А он рушится из-за глупых стычек.

– Но я не имел в виду ничего плохого! – воскликнул Рока. – Просто народ на Песчаных островах не принимает священный Путь столько времени, что считается страшным грехом. А Амэя вдруг изъявляет желание наведаться к ним, чтобы посмотреть на природу? Это же бред!

– Я уже всё тебе объяснила. Это банальное любопытство. Если ты не желаешь видеть вокруг себя ничего, кроме Дождливых пещер, это твой выбор.

– Это выбор истины и верности своей родине.

– Я понимаю, – Ран смягчилась. – Сама бы ни за что не покинула деревню, если бы даже дали возможность. Тем более – не поплыла бы на Острова. Посмотреть на них на картинке меня бы более чем устроило.

– Вот видишь! А Амэя…

– Оставь мою подругу в покое, Рока.

Парень прикусил язык и отвернулся, не желая ссориться из-за ерунды. Ран, поймав его взгляд, серьёзно кивнула и, отпустив его локоть, направилась вслед за Амэей к костру, вокруг которого уже собирались остальные ребята: кто‐то жарил хлеб, кто‐то варил кашу, а кто‐то просто грелся, не желая мириться с прохладой осеннего утра.

Ран присела рядом с Амэей и обняла её.

– Ты как? – спросила она, прижимаясь к щеке подруги. – Не обращай внимания на Року. Он просто помешан на правильности всех своих действий и считает, что навязать это другим – его долг.

– Всё в полном порядке, – ответила Амэя и протянула ладони к огню. – Я знаю, что ничего плохого не имела в виду. А как думают остальные – на их совести.

– Тогда забудь! Сегодня мы поплывём через воды Молитв. Вот интересно будет!

– Да… Я уже предвкушаю добрую часть дня на воде. Поэтому надо приготовить обед заранее.

– У меня остался кукурузный хлеб, рис, баночка хумуса и банановое пюре. Уверена, этого хватит.

– А мне надо доесть пунчи… – сокрушённо покачала головой Амэя. – А так запасов хлеба, риса, хумуса у меня тоже предостаточно.

– Дедушка Арамис, – спросил кто‐то из ребят, – а сколько мы будем плыть?

– До двенадцати часов до полуночи, – послышался голос колдуна совсем рядом. Амэя и Ран завертели головами. Оказалось, дедушка Арамис сидел прямо за их спинами на небольшом пеньке и намазывал руки какой‐то жидкостью из маленького бутылька. – Потом мы выйдем на Песчаных землях и переночуем там же.

– Неужели мы попадём на Острова, где живёт третий народ? – полюбопытствовал кто‐то.

– Нет. И не помышляйте о таком. Нечистые это места.

Послышался разочарованный вздох: многим, как и Амэе, тоже было интересно посмотреть, как и где живут люди, которых они никогда в глаза не видели. Но, заслышав нотки стали в голосе Арамиса, ребята прекратили любые вопросы по этой теме и занялись своим завтраком.

После пары кусочков хлеба с хумусом и вкусной воды из источника Амэя и Ран завернулись в идеально чистые после вчерашней стирки плащи, обмыли руки и лицо перед долгой дорогой и заплели длинные волосы в удобные пучки, чтобы те не мешались. Последние приготовления перед отплытием были завершены, и вся компания во главе с дедушкой Арамисом потушила костёр и спустилась к реке по уже знакомому девушкам пути. Там, как из-под земли выросшие, уже стояли пять лодок из красного дерева, и все, завидев их, тут же загалдели в догадках.

– Это наш транспорт, – сказал Арамис, указывая на лодки. – Вёсла нам не потребуются: лодки поплывут при помощи моей магии. Сейчас вам надо будет разделиться по три человека. Двое займут одну лодку со мной.

– Я! Я! Можно мы? – раздалось со всех сторон.

– Дедушка Арамис, для нас будет честь поехать с вами.

Амэя фыркнула, утягивая Ран к ближайшей лодке. За девушками тут же увязался Рока, вовремя сообразивший, что больше ему ехать особо не с кем, а занять одно судно с Арамисом желающих слишком много.

– Не против? – спросил парень, загружаясь в лодку следом за Ран. – Всё равно плывём по трое.

– Не против, – кивнула та, бросая быстрый взгляд на Амэю. Подруга равнодушно пожала плечами. – Добро пожаловать.

– Сиденья тут не очень‐то удобные, но справимся. Главное – не упасть за борт! – Рока улыбнулся с собственной шутки.

– Поверьте, тут это будет практически невозможно, – ответил дедушка Арамис, жестом указывая на лодки остальным ребятам. – Загружайтесь. – Он занял одну из лодок вместе с братом и сестрой из народа Солнца, уже знакомыми Амэе и Ран. Рука парня была перевязана: видимо, действие яда оказалось слишком серьёзным.

– Ты как? – Амэя пододвинулась ближе к борту и тронула Ириса за рукав. Тот помотал головой:

– Не понимаю. А почему ты спросила? Мы вроде как не знакомы толком.

– Захотелось. Как спасли твою руку?

– Дедушка Арамис что‐то прошептал, а затем наказал собрать лунные грибы и принести ему. Сестра добавила, что это ровно то же, что посоветовала и какая‐то девушка в лесу. Но лица её я не помню. Это тебя мы встретили?

– Меня. Рада, что ты в порядке, Ирис. – И Амэя, потеряв интерес к разговору, дружелюбно улыбнулась и вернулась на место. В это же время оставшиеся лодки наконец заполнились пассажирами.

Дедушка Арамис наклонился, коснувшись тёмной водной глади, и ловко растёр капли между ладоней, после чего постучал по корме своего судна кончиками пальцев, шепча какие‐то слова, известные лишь ему одному. Лодки, покачиваясь, выстроились в ряд вслед за их предводителем. Все всполошились, вцепляясь в сиденья и испуганно перешёптываясь. И наконец импровизированная флотилия неторопливо поплыла по водам Молитв.

– Потрясающе! – Ран заёрзала на сидении и закрутила головой. – Настоящее водное путешествие… Вот бы можно было запечатлеть красоту природы в чём‐нибудь материальном.

– Например? – спросил Рока, заинтересованно подавшись вперёд.

– Скажем, нарисовать. Всегда хотела попробовать.

– На рынке как раз продаются красители и холсты. В следующий раз присмотримся, – поддержала разговор Амэя. – Уверена, у тебя получится прекрасная картина. – Девушка не сдержала зевок и сползла со скамьи на дно лодки, прислонившись к сиденью спиной. – Я, пожалуй, наверстаю пару часов сна.

– Хорошо. – Ран порылась в своём рюкзаке и выудила оттуда шаль. – Положи под голову, чтобы было удобнее.

– Спасибо.

Амэя настолько устала, что даже не помнила, как свернула шаль в рулон и упала на неё тяжёлой головой. Сон настиг моментально: за ночь организм совсем не отдохнул. Картинки перед глазами мелькали сумбурные: родная деревня, ливни, покрывающие долину, Ран и Ивао, бегущие через лес и прячущиеся под самым пышным деревом; она сама – Амэя, абсолютно одна, стоящая посреди песчаного острова. Даже во сне девушка ощущала голыми ступнями шершавые песчинки, шла вперёд на чей‐то зов и останавливалась; падала на колени, набирала грязно-золотые горы песка в ладони и высыпала их себе на подол платья.

Пробуждение вышло неприятным. Болела шея и голова, во рту пересохло, а руки и ноги показались холодными и онемевшими. Амэя осторожно приподнялась, кое‐как забралась на сиденье лодки и свалила на колени рюкзак. Ран и Рока, увлечённые разговорами, даже не заметили её передвижения.

– Вы так и болтаете? – спросила Амэя, выуживая из кармана сумки бутылку воды. – О чём?

– Ты встала, – улыбнулась Ран, оборачиваясь. – Гадаем, где будем ночевать. Рока считает, что на пляже.

– И это логично, не так ли? – спросил парень, смотря на Амэю в упор. Под его взглядом девушке захотелось рассмеяться.

– Очень! – ответила она и с наслаждением отпила долгожданный глоток воды. – Сколько я спала?

– Сейчас десять часов после полуночи.

– Ох! Надеюсь, до вечера я ещё успею захотеть спать снова. Иначе всю ночь буду куковать.

– Охранять наш покой вместе с дедушкой Арамисом, – поправила Ран. – А теперь – взгляни, как красива вода! – Девушка перегнулась через борт и опустила ладонь в реку. Вынула, прошептала: – Сухая.

– Быть не может, – ответил Рока и тоже зачерпнул рукой немного воды. – Магия какая‐то?

Ран, явно недовольная тем, что остатки переправы ей с Амэей не удастся поговорить без лишних ушей, проигнорировала вопрос и пересела за спину подруги.

– Тебе надо переплестись. – Она ловко разобрала предыдущую причёску Амэи и за несколько секунд соорудила новую, не менее удобную. – Как же, магия, – прошипела она подруге на ухо. – Сунь нос в чужую миску – молоко скисшее попадётся.

– Надо быть терпимее, – Амэя спрятала улыбку. – Хотя умыться или набрать воды тут желающих много. Любой мог узнать, что речка тут какая‐то странная.

И, словно в довершение слов девушки, из лодок спереди и сзади послышались восторженные крики:

– Волшебство! Настоящее?

– Мои руки сухие, а твои?

– Это наверняка дедушка Арамис наколдовал.

Колдун обернулся и встретился взглядом с Амэей, будто говоря: «Что ж, и ваше любопытство будет удовлетворено». Он ласково улыбнулся и, окунув ладонь в воду, поднял её вверх.

– Удивительная магия, не правда ли? – сказал Арамис, демонстрируя полностью высохшую кожу. – Не вредит рыбам и другим подводным видам жизни, но крайне полезна для тех, кто хочет быстро просушиться после купания.

– А если набрать этой воды в бутылку, она тоже исчезнет? – спросил Пин, ехавший всё это время в одной из соседних лодок.

– Проверь, Пин. – Дедушка вновь обратил свой взор на реку. Прежде чем он успел отвернуться, Амэя и Ран заметили, что с его лица спала улыбка, а брови напряжённо сдвинулись. Что бы это могло значить?

Пин же, как и добрая половина ребят, тут же не преминули испытать, исчезнет ли вода из тары, и похватали бутылки из рюкзаков. Среди добровольцев оказался и Ирис, которого сестра едва успела хлопнуть по руке прежде, чем он опустил забинтованную ладонь в реку. Амэя, случайно поймав взглядом сие действие, едва сдержалась от смешка.

– Эту воду же всё равно пить нельзя? – спросила она у Ран, которая всё ещё смотрела в реку и водила по водной глади руками. – Не из источника ведь.

– Говорят, можно, – пожала подруга плечами. – Но я тоже не питаю доверия к рекам. Мало ли что в них плавает…

– Ты заметила, как изменилось настроение Арамиса? – Амэя понизила голос. – Он будто занервничал, когда понял, что его магию обнаружили. Но одно радует – это и правда его рук дело, и мы не причастны ни к какой мутной истории.

– Мне кажется, это был его секрет. Но с другой стороны, он же понимал, что всё выйдет на поверхность. Заколдовал воды Молитв же, не космос. В здешних реках и купаются, и запасы берут.

– Странный у нас проводник. Но добрый и справедливый, что немаловажно.

– Ага. Мама так же о нём отзывалась.

На песчаном пляже, переходящем в тропический лес, высадились, как и говорил Арамис, в двенадцать часов до полуночи. Тут же побросали вещи, развели костёр и принялись готовить обед. По словам колдуна, после часового привала им предстояло пересечь весь лес и, ориентировочно ближе к ночи, остановиться ночевать на другом его конце – тоже в песках. Поэтому все, едва закончив трапезу, благоразумно прилегли отдохнуть перед длительным путешествием на ногах.

Потом дедушка Арамис при помощи одному ему известных словечек выстроил лодки в ряд и уменьшил до размера слив, после чего убрал за пазуху и, пресекая возможные расспросы, удалился к костру, вокруг которого уже все лежали. Сон ни к кому не шёл, потому как все просто не успели устать, но каждый изо всех сил старался провалиться в дрёму, чтобы спокойно выдержать дорогу.

Путь через лес после привала показался ребятам вечностью, и когда он наконец был окончен, все, не сговариваясь, наскоро поели и устроились кто где, для того чтобы отдохнуть. Амэя и Ран скрылись за первым попавшимся деревом и разложили свои спальные мешки рядом друг с другом. Места здесь оказалось мало, и девушки с удовольствием отметили, что, даже если бы к ним и захотели присоединиться другие ребята, им бы просто было негде приютиться.

– Хочешь спать? – спросила Амэя, переворачиваясь на спину и потягиваясь. – Я вот не очень.

– Надо, – ответила Ран и вздохнула. – Хотя моё тело тоже не требует сна. Можно просто полежать и поболтать, пока не отключимся.

– Рока и Пин тоже не спят.

– Бог с ними.

Девушки помолчали, прислушиваясь к треску костра.

– А Роке ты, похоже, пришлась по душе, – внезапно сказала Амэя и улыбнулась.

– Не беспокоюсь, – хмыкнула Ран. – Мы близки по суждениям, но не более. Друга я в нём не вижу.

– Почему?

– Не знаю. Не то, и всё тут.

– Понимаю. Не прикажешь.

– Вот именно! Мне нужна только ты, и никто больше.

– А мне – ты. – Амэя протянула подруге руку и переплела свои пальцы с её. – Я рада до ужаса, что мы проходим Путь благословления вместе.

– И я рада, – растрогалась Ран. Она подвинулась ближе и обняла Амэю. – Идём, наберём фруктов? Всё равно никому до нас нет дела, а гулять тут особо негде.

– Отпросимся, – сказала Амэя и, ловко выпрыгнув из спального мешка, надела ботинки. – Пойдёшь со мной?

– Приготовлю контейнеры.

– Хорошо. – Девушка направилась прямиком к костру, у которого сидел дедушка Арамис. Вокруг него никого не было: ребята, даже не спящие, в этот раз предпочли не донимать старика и лечь как можно дальше. – Как стыдно мне сейчас будет нарушить его покой… – пробубнила она себе под нос, но всё же подошла ближе и присела рядом с колдуном. – Доброго вечера, дедушка Арамис.

– Амэя, здравствуй, – коротко ответил старик, даже не повернув головы. – Не спится?

– Думаю о завтраке. Тут ведь растут фруктовые деревья?

– Некоторые.

– Мы с Ран хотели бы прогуляться и заодно собрать немного фруктов с собой. Понимаем, что будем идти через лес в темноте, но всё равно беспокоимся о провизии на завтрак.

– Как вам будет угодно. Но в здешних лесах легко заблудиться, поэтому советую не уходить далеко.

– Ни в коем случае. – Амэя кивком головы поблагодарила колдуна и рванула обратно к подруге, которая уже подсматривала за разговором из-за дерева. – Отпустил, – прошептала девушка, прячась за стволом. – Но надо побеспокоиться о том, как мы будем выбираться. Вдруг заплутаем?

– Воспользуемся старым способом с верёвкой, – сказала Ран и запустила руку в карман рюкзака. Выудив оттуда моток простой бечёвки, она обвязала его конец вокруг дерева. – Если над нами никто не пошутит, вернёмся назад без проблем.

– Все отдыхают.

И подруги, прихватив два больших контейнера под фрукты, отправились вглубь леса. Тропические деревья окружали девушек со всех сторон, источая сладковатый аромат; под ногами хрустела трава, а закатное солнце ленивыми брызгами пробивалось сквозь толстые кроны. Этот пейзаж завораживал и зазывал идти всё дальше, будто шепча о невиданных красотах леса, которые можно разглядеть, только устремившись в самую его глубину.

– Персики, – спустя добрые десять минут Амэя наконец указала на одно из деревьев. – Последние причём. – Она присела в траву и порылась в ней руками. – Даже трясти не надо. – Переспелые шарики плодов тотчас наполнили одну из банок. Девушка, не удержавшись, выбрала небольшой персик среди собранных и откусила его. Вязкая мякоть оказалась горьковатой на вкус. – Сойдёт! – протянула фрукт подруге. Ран тут же ухватила его зубами и поморщилась:

– Набирай только себе.

– Как хочешь! Тогда идём дальше?

– Идём. – Ран завертела головой в поисках других фруктовых деревьев и тут же замерла на месте. – Слышишь?

– Что? – не отрываясь от персика, спросила Амэя, и тут же над её головой с хрустом обломилась ветка. Девушка, не успев отскочить, получила ей по голове. – С-с! Откуда это?

Ран прислонила к губам палец, а затем, не разворачиваясь, со всей силы навалилась спиной на ствол стоящего за ней дерева. Послышался треск.

– Да что происходит? – Амэя, злобно потирая ушибленную голову, принялась озираться. – Зверьки какие?

– Как же! – Ран подняла глаза наверх. – Такие тяжёлые животные ходили бы по земле, но никак не ползали по веткам. Выходи! – крикнула девушка, и её голос утонул в густой кроне дерева. Повисла тишина.

– Кто – выходи? Мы тут вдвоём.

– Тут трещат ветки уже целую минуту, а одна из них спикировала тебе на голову. Всё ещё так считаешь?

– Помимо животных, в этих лесах быть некому, – отрезала Амэя и тоже бросила взгляд наверх. – Либо, конечно, кто‐то из группы шутит над нами. И очень неуместно. У меня болит лоб!

– Прости! – послышался голос с высоты. Подруги подскочили на месте, хватаясь друг за друга. Злость и обиду мгновенно вытеснило липкое ощущение страха. Девушки и подумать не могли, что в деревьях действительно кто‐то прячется.

– Амэя, я же говорила, что кто‐то тут сидит. – Ран побледнела и попятилась, сжимая в руке хвостик бечёвки. – Расскажем всё дедушке Арамису, как только вернёмся. Нечего пугать попутчиков!

– Согласна. – Амэя тяжело сглотнула и, переглянувшись с подругой, выдавила: – Бежим. – Она дёрнула Ран за собой, намечая обратный маршрут по уже знакомой тропе. На траву тут же попадали контейнеры, и коралловые шкурки персиков рассыпались по её зелени.

– А вдруг за нами специально следили, чтобы что‐то разузнать?

– Даже если и так, оставаться тут небезопасно!

– Ну уж нет! – Решительным движением Ран развернулась и, ловко, как обезьянка, вскарабкалась на дерево. – Выходи!

Ветки наверху снова затрещали. Девушка, силясь закрепить успех погони, выпрыгнула в воздух, хватаясь за самый толстый сук, и сделала кувырок, не отпуская рук. Подошва ботинка задела что‐то мягкое, и в следующую секунду Ран и прячущийся на дереве человек визжащим клубком вывалились на землю.

IV
Сердце меча

– Ран! – взволнованная Амэя рухнула на траву рядом с подругой, которая, шипя от боли, решительно скручивала руки какому‐то парню. – С тобой всё в порядке?

– Ещё бы, – отозвалась Ран. – А вот ему сейчас не поздоровится! – она нахмурилась и наклонилась, силясь разглядеть лицо неудавшегося шутника. – Ты с ума сошёл? Зачем подглядывал?

– Не подглядывал я! – Парень дёрнулся, пытаясь освободиться, но потерпел поражение. – Тоже фрукты собирал… А тут вы. Я что, виноват, что ветки непрочные? Не хотел я тебя ударить. – Он повернул голову в сторону Амэи, сверкнув угольно-чёрными глазами.

– Кто ты такой? – девушка окинула незнакомца подозрительным взглядом. – И почему ты здесь оказался? Не видела, чтобы дедушка Арамис кого‐то отпускал, кроме нас с Ран. Все отдыхают.

– О, ещё бы. Вам предстоит интересное путешествие, – съязвил паренёк. – Я нездешний. И оказался тут случайно.

– Как это – ты нездешний? – От удивления Ран ослабила хватку, позволяя парню высвободить руки. – Похож на Солнечного. – Она аккуратно приподняла пальцем его чёлку тёмно-каштанового цвета.

– Конспирация, – пропыхтел тот. – Травами натёр. Не хотел светиться.

– Так почему ты следил за нами? – спросила Амэя. – Потерялся и искал потенциальную помощь?

– Не совсем так. Я…

– Отведём тебя к дедушке Арамису. Он подскажет дорогу до деревень, если нужно, – перебила Ран. – И назовись наконец.

– Так уж вам и интересно моё имя?

– Не ёрничай. А то расскажем, что ты подсматривал за нами и ветками закидал. По меркам Трёх – гадкий поступок.

– У меня свои мерки, – хмыкнул парень. – Меня Кеншин зовут. И прежде чем вы решите, что я несчастный потерявшийся подросток, скажу одно. Не ваш я. Хотите колдуну рассказать – валяйте. Но ни он, ни кто‐либо другой мне ничего не сделает. Я гулял в лесу на своей территории.

– Тут песчаные пляжи. Нежилые места, судя по рассказам старших, – недоверчиво произнесла Амэя. – Если только не брать в расчёт тот факт, что… Ах!

– Вот вам и «ах», – Кеншин развёл руками. – Вас‐то как зовут?

– Не говори ему ничего, – встряла в разговор Ран. Она слезла с парня, позволив тому встать, и поднялась сама. – Дедушка Арамис не одобрит вмешательства грешника в наш Путь.

– Мы точно об одном думаем? – Амэя нервно сглотнула, пробегая глазами по одежде Кеншина: горчичная мантия поверх кремово-белой рубашки и штанов в тон. – Ты ведь не с Песчаных островов, Кеншин?

– Оттуда и есть, – спокойно ответил тот. – Но это ничего не меняет. Я не хотел ни запугать вас, ни обидеть.

– Мы, к твоему сведению, проходим Путь благословления, – Ран уставилась на парня; её и так светлые глаза стали совсем прозрачными от гнева. – А ваш народ, судя по легендам, отрекается от него целыми арками. И общение с тобой природа развидит как грех, который нам не искупить за остаток Пути. Понимаешь, Кеншин?

– Но это ты столкнула меня с дерева и заставила объясняться. А теперь – ругаешься.

– Кто ж знал, – примирительно проговорила Амэя. В её сознании болезненно запульсировало воодушевление: напротив стоял человек из скрытого ото всех, совершенно другого народа. – Давайте не будем разводить ссору и просто разойдёмся. Мы забудем эту встречу и пройдём Путь до конца достойно. А Кеншин, в свою очередь, так же спокойно вернётся домой.

– Мы должны отвести его к дедушке Арамису. – Ран сложила руки на груди. – Мало ли какую опасность он несёт. И грех, между прочим.

– Ран, это сумасшествие. Мало не покажется – привести представителя Песчаных островов на стоянку посреди Пути. Ещё больше накажут.

Ран прижала ладони ко рту; по её щекам сбежали слёзы, но она быстро вытерла их рукавом и отвернулась.

– Колдун вам ничего не сделает, – негромко произнёс Кеншин. Он будто смутился и теперь чувствовал вину оттого, что девушкам пришлось с ним столкнуться. – Это же не вы меня искали. Да и не я вас. Обстоятельства так сложились, а на них гневаться – бред. И я не безбожник какой, чтобы от общения со мной у вас уши почернели.

– Допустим, – согласилась Ран. – Но и ничего хорошего ждать не придётся. Пойдёшь рассказывать о нас своему народу, чтобы они нарушили Путь?

Кеншин расхохотался. Его весёлые тёмные глаза пересеклись со взглядом Амэи: она улыбнулась краешком рта, будто соглашаясь: «Моя подруга так разволновалась, что говорит ерунду».

– Нам нет дела до чужой веры. Тем более верстанды наших народов поддерживают связь, и все отношения между нами налажены. Какую же ты несёшь околёсицу, Ран! – он нарочно выделил имя девушки.

– Уже поздно, – напомнила Амэя. – Давайте разойдёмся, условившись друг про друга никому ничего не говорить, и всё. Это будет безопасно и уважительно по отношению ко всем.

– Согласен. – Кеншин зевнул. – Пойду домой. Захотите поговорить – я вернусь.

– Не вздумай, – погрозила парню пальцем Ран. – Иначе дедушка Арамис тебя точно заметит.

– Ваш Путь идёт по нашим землям. Так что кто кого увидит первым – вопрос времени. Спокойной ночи!

– Тебе того же.

– Пока, – Амэя обернулась, чтобы проводить взглядом спину Кеншина, исчезающего в зарослях тропиков. Он, будто почувствовав это, кинул на девушку быстрый взгляд через плечо. Та, повинуясь нахлынувшей мысли, прошептала: – Амэя. Моё имя – Амэя.

– Да не смотри ты на него! – Ран потянула подругу за рукав. – Понравился, что ли?

– Очень! Особенно в темноте и после ветки, пущенной им мне в лоб.

– Не болит?

– Нет. Вернёмся скорее к стоянке.

– Удивится ли Арамис, что мы без фруктов и даже без контейнеров?

– Совсем уж стемнело: новых персиков не набрать. Да и не хочется есть уже.

– И то верно, – вздохнула Ран. – Надо же – на песчаного наткнулись! Надеюсь, природа простит нам это.

– Он такой же человек, как и мы. Скорее природа бы разгневалась на презрение.

Ран промолчала, скрывая недовольство. Ей не хотелось ссориться с подругой, и в глубине души девушка верила в то, что Амэя бы поддержала её, если бы не была слишком мягкосердечной и наивной.

В спальные мешки подруги забирались тихо, как мышата, молясь, чтобы парню не пришло в голову прокрасться за ними. Вокруг уже было совсем темно; чернильное небо расстелилось тяжёлым полотном, выдавив несколько крошек звёзд и бледную, болезненную луну. Под этим неприветливым взором Ран ещё сильнее заволновалась и, повернувшись к Амэе, прошептала:

– Может, устелимся поближе ко всем?

– Разбудим. И вопросы вызовем, – пробормотала Амэя в ответ. – Я понимаю, о чём волнуешься. Не стоит. Он же не ненормальный какой‐то.

– Откуда тебе знать?

– Чувствую. Да и зачем мы ему?

– Нашёл же, выискал в лесу.

– Нужны мы ему, Ран! Гулял на своих территориях, только и всего.

– Ты ему веришь?

– Нет. Но метаться в поисках нового места для спальника я не буду. Надо было бы – ещё в лесу бы прикончил. – Амэя отвернулась, заканчивая разговор. – Спи с удовольствием.

– И ты спи, – улыбнулась Ран. – Постараюсь тревожиться чу-уточку меньше.

Голос подруги потонул во внезапно нахлынувшем ощущении дремоты. Амэя уснула, даже не успев зевнуть. События прошлых дней её сильно вымотали.

Ей снились чёрные глаза. Кеншин мелькал среди кислоты джунглей, убегал, нырял в воды Молитв, и пропадал, и в конце концов остановился прямо напротив.

– Не беспокойся! – он улыбнулся. – Грехи на этой земле свершаются столько лет, что твои поступки уже ничего не значат.

– Какие поступки? – вырвалось у Амэи. Она испуганно отшатнулась. Глаза Кеншина прищурились.

– Я, например, не молюсь Точикари. Ты – врёшь всем вокруг. У каждого своё.

– А почему ты должен молиться Точикари? – Амэя решила не заострять внимание на том, что парень нагло оклеветал её. Это был её любимый приём в неприятном разговоре – переводить тему на собеседника.

– Да ничего я не должен, на самом деле. – Кеншин рассмеялся и сложил из пальцев треугольник. – Надеюсь, ты когда‐нибудь поймёшь, что и ты – тоже.

– Прочь, – процедила Амэя. – Ты переходишь все границы приличия.

– Как скажешь. – Паренёк отвернулся и растворился в воздухе. Амэя вдруг почувствовала, что что‐то давит ей на грудную клетку так сильно, что тяжело даже вдохнуть. Она замахала руками, пытаясь сбросить с себя наваждение, и пробудилась.

– Чёрт! – Девушка замотала головой, скребя ладонями по груди. Дышать стало намного легче. – Противный сон. Противный парень! – Она тут же зажала себе рот рукой и испуганно повернулась в сторону Ран. Та спала; её светлые волосы рассыпались по траве. – Что произошло?

Пока не проснулась подруга, Амэя судорожно придумывала оправдания своему мозгу, который, набравшись впечатлений, решил спроектировать самый неприятный за последнее время сон. Эта рефлексия помогла девушке перестать гневаться на Кеншина, ибо она понимала, что их разговор не существует в реальности, а значит, и не лежит ни на ком из них грузом ответственности за свои слова и действия. Стало намного легче. Амэя успокоила себя тем, что новое знакомство просто слишком явно отпечаталось в её памяти, потому как произошло с представителем другого народа. И, зная наверняка, что в этом не было ничего греховного, она внутренне ликовала, а впоследствии вообще ловила себя на мысли: а не познакомиться ли с Кеншином поближе?

– Доброе утро! – раздался голос над самым ухом. Амэя вздрогнула. – Удобно сидя спать? – расплылся в улыбке Рока, присаживаясь напротив. Рядом плюхнулся не менее довольный Пин.

– Я не спала. – Амэя протёрла глаза, отказываясь признавать, что и вправду задремала: видимо, насыщенный сон не дал ей отдохнуть. – И вам доброе утро.

– Всю ночь под лунным светом… Еле заснули, – сказал Пин и потянулся. Его жёлтые глаза помутнели от слёз. – Но настроение всё равно отличное. Ведь уже завтра…

– Послезавтра.

– Завтра, – добавила Ран, выползая из спальника. – Сегодня – весь день в джунглях, а завтра к обеду Путь будет пройден. – Она благоговейно вздохнула. – Чем перекусим?

– Я не голодна, – соврала Амэя, внезапно поймав волнение. Её голову заполнили непрошеные мысли: приблизятся ли они к обиталищу Песчаных в конце Пути? Смогут ли познакомиться? Вдруг в этом заключается истинный смысл Пути благословления – обрести дружбу народов? Почему же тогда легенды о третьей расе доходят до наших времён столь ужасающие?

– О чём опять задумалась? – Ран подсела поближе и взяла лицо подруги в свои ладони. Всмотрелась в глаза. – Так и знала… Ты отлично выспалась и сейчас хочешь печёный картофель! – Она шутливо чмокнула Амэю в нос и сверкнула глазами в её сторону, как бы напоминая: «Ни слова о том, что произошло в лесу, иначе нам несдобровать».

Пин поставил на землю чашку с картофелем и, капнув на него маслом из деревянного бутылька, жестом пригласил присоединиться к трапезе. Все разобрали еду и довольно быстро с ней расправились, наблюдая за остальными участниками Пути, которые уже позавтракали и принялись складывать вещи в дальнейшую дорогу.

– Повезло вам выспаться, – сказал Рока и свернул в комок пергаментную бумагу из-под самой крупной и сочной картофелины. – Мне вот всю ночь ураганы какие‐то снились.

– Этому есть объяснение. – Ран кивнула на небо. – Наши мысли очищаются на протяжении Пути. Подобные сны предзнаменуют успокоение.

– Ты так точно выразилась! – Рока искренне восхитился и, не удержавшись, погладил Ран по плечу. – Откуда ты такая умная?

– Мы с ней в детстве отрезали клок своих волос и закопали под пеньком в лесу Лика. После этого они проросли и наделили нас невероятными способностями, – улыбнулась Амэя. Три пары глаз с тревогой уставились на неё. – Что? Уж и пошутить нельзя?

– Странные у тебя шутки, – пробормотал Пин. – Хотя не бери в голову. Довольно забавно получилось! Ха-ха!

Неловкое молчание, наставшее после этих слов, ощутимо укололо каждого участника разговора, и, сославшись на скорое продолжение Пути, все дружно засобирались и двинулись к костру.

Дедушка Арамис сообщил, что до джунглей предстоит проплыть ещё несколько миль, и спустил на воду лодки. Амэя и Ран, не мешкая, подсели к какой‐то незнакомой девушке со светлыми кудрями, чтобы избежать навязчивого общества Роки и Пина. Та равнодушно оглядела спутниц, после чего села к ним спиной, явно не намереваясь даже знакомиться. Остальные также быстро расселись по лодкам, и флотилия неторопливо продолжила Путь, оставляя позади тёплый песчаный пляж и тропические деревья, за которыми наверняка мог стоять тот парень из народа Островов. Амэя злилась на себя за то, что не могла унять любопытство, и украдкой поглядывала на Ран, надеясь, что та не замечает её искреннего сожаления по поводу того, что знакомство с Кеншином завершилось на такой неприятной ноте. Они даже не успели узнать друг друга. А ведь как интересно, где живёт его семья, что они едят, какую одежду носят…

– Как тебя зовут? – Ран решила проявить вежливость и познакомиться со спутницей.

– Кения, – послышалось следом. – А ты?

– Ран Икэда. Мы из одной деревни?

– Наверное. А подругу твою как зовут?

– Я Амэя, – ответила девушка, не оборачиваясь. Меньше всего ей сейчас хотелось вклиниваться в обсуждение. – Приятно познакомиться, Кения.

– Взаимно, – собеседница мило хмыкнула и спросила: – Глупо будет интересоваться этим, но выбрали ли вы вопрос для Трёх?

– Разумеется, – вырвалось у Ран первее, чем она успела подумать. – А ты?

– Признаться, я совсем нет. – Кения вздохнула. – Но, знаете, я более чем уверена в том, что он сам возникнет в моей голове, когда я подойду к деревьям. Всё же в благословлении есть какая‐то магия.

– Звучит интересно. А тебе не рассказывали, как именно проходит благословление?

– Папа сказал, разглашать подобное запрещено. Но думаю, он просто забыл, как это было.

– А мама?

– Мама не разговаривает. Но по жестам я могу понять, что она тоже не намерена мне ничего рассказывать. – Кения грустно улыбнулась. – Скоро узнаем обо всём сами.

– Надеюсь, не нужно будет отдавать кровь, как в книгах, – поёжилась Ран. – Я боюсь.

– Ради благословления я сделаю всё что угодно.

– Я тоже.

Девушки, явно восхищаясь мыслями друг друга, сели совсем рядом и принялись болтать обо всём на свете. Амэя кинула на них быстрый взгляд через плечо и, усмехнувшись, положила голову на скамейку.

– И почему на меня всегда находит сон в неудобной лодке? – спросила она саму себя. – Твёрдо, мокро, гадко… – Амэя нервно вздохнула и не удержалась от того, чтобы чихнуть. Порылась в рюкзаке, наугад вытащила тёплый палантин. Обернула голову и плечи. Так стало гораздо удобнее. – Надеюсь, обойдёмся без глупых снов.

– А тебе кто‐то нравится? – донеслись обрывки разговора. Ран явно доставляла удовольствие эта тема.

– Рока – неплохой парень, – ответила Кения. – Мы из одной деревни и часто ходим вместе на рынок. А тебе?

Амэя уловила едва слышимый смешок подруги, после чего та пробормотала:

– Он из нашей деревни. Шэнь, кажется.

– Шэнь? Не слышала о таком.

– Высокий, с серыми глазами, – выдумала на ходу Ран, даже не покраснев. – Раньше играл на музыкальных вечерах. Неужели не видела?

– Покажешь потом, – охотно поверила Кения. – Надо же! Впервые встречаю девушку, не западающую на Солнечных. У меня все подруги только о них и говорят.

Амэя зажала себе рот, чтобы не хихикнуть. Условившись, что подслушивать чужие разговоры – нехорошо, она опустила веки и постаралась подумать о чём‐нибудь приятном. Но в голову не лезло ничего, кроме непрошеной мысли: завтра Путь будет закончен, и узнать о новом народе больше тем более будет запрещено. Эта тайна так и останется на Песчаных островах.

«Неужели им дозволено было бы знакомиться с нами, если бы не легенды о том, что они грешники? И почему верстанды не разрешают им и нам идти на контакт? Есть ли весомая, страшная причина такому отторжению других людей?» – думала Амэя и от этих мыслей волновалась всё сильнее. И желание вновь увидеть того странного юношу пересиливало всё остальное. Амэя чувствовала каждой клеточкой кожи, что имеет право на разгадку чего‐то важного и она намного ближе к ней именно сейчас, в священном Пути.

Лодку тряхнуло; Амэя недовольно подняла голову. Флотилия подплывала к берегам неизвестной долины, окружённой джунглями и большими песчаными холмами. Впереди между ними золотой монетой сверкало солнце. Девушка прищурила глаза.

– Выгружаемся! – Ран наклонилась к подруге и заглянула ей в лицо. – Выспалась наконец?

– Не спала. А вы, смотрю, неплохо поболтали.

– Ага! Кения оказалась такой милой.

– Не настолько, чтобы ты рассказала ей про Ивао, – улыбнулась Амэя. – И правильно.

– Ивао мне как старший брат, – возмутилась Ран. – И закрыли тему.

«Как старший брат, – подумала про себя Амэя. – Настолько, что изо рта бабочки скоро полетят, как она о нём рассказывает». Но вслух девушка произнесла:

– Как скажешь. Сейчас привал?

– Что‐то вроде. Остался обед?

– Пунчи, огурцы и хлеб. Неважно.

– Сойдёт. Наберём фруктов ещё. Сегодня дедушка Арамис расскажет про благословление, слышала, ребята в соседней лодке шептались.

– Ого! Тогда лучше поторопиться с обедом.

Но, как выяснилось позже, быстрая трапеза являлась обязательным условием для всех, ведь, по словам дедушки Арамиса, по джунглям предстояло идти весь день и стоило ускориться, чтобы как можно раньше добраться до места назначения. Колдун объявил, что после тропического леса останутся лишь длинные лестницы, ведущие к храмам – концу Пути. Эта новость воодушевила и взбодрила немного уставших подростков, и все с удовольствием расселись вокруг костра, вытащив из сумок остатки припасов.

Амэя и Ран решили не отделяться от коллектива и, заняв себе места в кругу, тоже нанизали на деревянные шампуры хлеб. Рядом расположились Рока и Пин с запасами растительных сосисок.

– Бери, – Пин протянул Амэе хрустящую сосиску, а сам взял с шампура кусочек хлеба. – Надо плотно поесть перед долгой дорогой.

– Не хочется, – поморщилась Амэя, но угощение приняла и даже заставила себя попробовать. – Но ты определённо прав: надо.

– Я не хотел навязывать тебе своё мнение, – ответил парень, проглотив хлеб в мгновение ока. – Просто правда легче будет идти.

– Спасибо за заботу.

– Ерунда. – Пин нервно взъерошил тёмные волосы и перевёл взгляд на Року. – А не много ли тебе сосисок, друг мой?

– Сам же сказал: надо хорошо подкрепиться, – оправдался Рока. – Девушкам достанется, не переживай.

Ран посмеялась, снимая с костра свой шампур с хлебом.

– Мы не такие прожорливые. Ой! – она повернулась, чтобы отдать шампур Амэе, и толкнула локтем какого‐то парня, который почему‐то оказался слишком близко к ней. – Осторожнее!

– Прости. – Молодой человек склонил голову и опустился на песок рядом с Ран. Это оказался Ирис. – Я вообще‐то не хотел мешать.

– Ничего, – дружелюбно улыбнулась Амэя, двигаясь ближе к Пину, чтобы парню со стороны Ран хватило места. – Ты что‐то хотел?

– Могу я с тобой поговорить? Это не займёт много времени.

– Конечно. – Амэя сунула Ран в руки тарелку со своим обедом и поднялась. – Отойдём в сторону?

– Разговор не такой уж и приватный, но это здорово, что ты даёшь возможность пообщаться без лишних ушей. – Ирис взглядом указал на сплетение из двух пальм неподалёку от воды, образующее арку. – Я тебя не оторвал от обеда?

– Нет. Всё равно аппетита не было.

– Хорошо. Сразу к делу?

– Можем сначала обсудить погоду, – пошутила Амэя. – Или твоё неудачное знакомство с ядовитым дубом. Окончательно поправился?

– Да, – Ирис кивнул, пряча улыбку. – Я хотел поблагодарить тебя уже нормально. Представь, если бы мы сразу последовали твоему совету, у меня бы всё зажило намного быстрее и безболезненнее.

– Не за что. Всё же правильнее было пойти к дедушке Арамису.

– А ещё ты не испугалась посмотреть мою руку, хотя я предупреждал, что меня может вырвать. Почему?

– Хотела помочь. Какая разница?

– Благородно. Спасибо тебе. Сестра вот, наоборот, была готова прибить.

– И правильно, – усмехнулась Амэя. – Говорили же: ядовитые листья. Почему полез?

– Любопытство, не более. Говорят, не порок, а вот оно как бывает. Ты вот за собой не замечала? Интересно, а нельзя. И не просто нельзя – запрещено и опасно.

– Замечала. Но в жизнь не воплощала: дорога́.

– А я вот такой… Дурак, как сестрёнка сказала. Но впредь не буду, а то кончусь, не дойдя до Трёх.

Амэя промолчала. Ирис, видимо, не знающий, что ещё сказать, опёрся спиной на пальму и выпалил, на его взгляд, самый логичный вопрос:

– Придумала, что спросишь?

– Нет. А ты?

– Уже давно. Не за себя буду спрашивать.

– Разве так можно?

– А кто запретит? Главное – чистые помыслы.

– А ответ может быть плохим, несмотря на это?

– Естественно. Но надо учиться принимать и такое.

– Расскажешь, если получишь желаемое?

Ирис впервые за весь разговор посмотрел на Амэю и отбросил набок чёрную кудрявую чёлку. Взгляд его зелёных глаз неторопливо прошёлся по девушке, словно угадывая, можно ли ей доверять. Решение пришло молниеносно:

– Отец болеет. Хочу знать, оправится ли.

– Лекарства помогают? – спросила Амэя тихо, еле заставляя себя проглотить бестактный вопрос о природе болезни. Ирис покачал головой:

– Мучается.

– Я никому не расскажу. Спасибо, что поделился. Верю, что твой отец выздоровеет.

– Поглядим. – Ирис замялся, словно жалея, что рассказал о проблемах едва знакомой девушке. – Загрузил?

– Нет. В Пути мы все друг другу друзья. Это – одна из его целей.

– Да. Верно… Прогуляемся как‐нибудь?

– После благословления?

– Ага. На рынке, например. В Лике. Где угодно.

– Спасибо за приглашение. – Амэя улыбнулась, нарочно оставляя неоднозначный ответ. – Увидимся. – Она нырнула между пальмами и направилась к костру. Ирис последовал за ней.

О разговоре с пареньком Амэя решила не рассказывать, поэтому сразу, как опустилась обратно на песок рядом с Ран, принялась за уже слегка остывшие сосиски. Но любопытство Роки и Пина, уже расправившихся со своим обедом, было не унять.

– Что он хотел?

– Понравилась, да?

– Дурацкие вопросы, – вступилась за подругу Ран. – Амэя не так давно подсказала ему, чем можно залечить раны от ядовитого растения. Благодарил, наверное.

– Он просто так не благодарит, – шепнул Пин. – Подхалим, каких не видел. И сестра такая же.

– Заметили, что они с Арамисом в одной лодке разъезжают? Охотно верю, – вставил Рока. – Так что, Амэя, будь аккуратнее.

– О, непременно, – съязвила девушка, сминая опустевшую картонную тарелку. – Ни в коем случае не буду к нему подходить. Вдруг палец отгрызёт.

Дедушка Арамис, до этого молча наблюдающий за обедающими ребятами, встал со своего места и одним движением руки погасил костёр. Все испуганно зашептались. Колдун присел на песок между Ирисом и его сестрой и поднял ладони в воздух. Над ними тут же возникла голубоватая арка.

– Услышьте меня.

С этими словами природа вокруг будто замолкла. Все поражённо уставились на Арамиса, чьи голубые волосы вскинулись вверх и оплели собой волшебную арку. Это знаменовало начало самого важного за весь Путь рассказа.

– Для каждого из вас Путь благословления окажется спасением. Но вы все наверняка задаётесь вопросом: а что же природа потребует взамен такого дара? Прошу дать знак тех, кто размышлял об этом.

В воздух взметнулись руки со скрещёнными пальцами.

– Что ж, рад узнавать, что юные умы крепчают и подходят к вопросам вселенной всё ответственнее. Но я дам вам ответ, которого вы все ждёте. Ничего.

Руки опустились. Подростки изо всех сил сдерживались, чтобы не выпалить вопросы, которые возникали в голове каждую минуту: почему – ничего? Как такое возможно? Чем наделит нас природа?

– Трое отнимут у вас то, что развращает, вредит, ужесточает и распускает руки до власти. Трое очистят ваш ум и душу от грязных и злых помыслов, и вы будете благословлены до конца своих дней. Ответьте, кто из вас встал на этот Путь с благой целью? Единогласно. – Арамис с улыбкой окинул взглядом четырнадцать рук со скрещёнными пальцами. – Благодарю вас. Теперь – о важном. Что же вас ждёт? Три лестницы в небеса, по тысяче ступеней каждая. Не страшитесь: пройти их вполне реально. Сад вокруг храма даст вам возможность передохнуть перед благословлением. В нём растут чудесные фруктовые деревья.

– Благословляться можно сытыми? – не удержалась от вопроса Кения.

– Потребности, заложенные природой, ею не осуждаются, – спокойно ответил Арамис и продолжил: – Благословляют вас Трое. Это деревья, растущие внутри храма: боярышник, дуб и кипарис. Их вы никогда не перепутаете с другими.

– Их стволы покрыты золотом? – поинтересовалась сестра Ириса. – Нам мама рассказывала.

– Они сами – воплощение золота, – ответил Рока. – Высокие, блестящие, не зря – священные.

– Интересное предположение, – кивнул дедушка Арамис. – Но оно верно лишь отчасти. Трое меняют цвет и облик в зависимости от того, кто перед ними стоит. Золотые деревья являются тем, чьи помыслы чисты. Эти люди доказывают, что прошли Путь не зря.

– А как ещё Трое могут выглядеть? – спросила Амэя. – И что бывает с теми, перед кем они не покрываются золотом?

– Вдруг мне не дадут благословление?

– Что же тогда будет?

– Трое благословят всех, кто обратится к ним с открытой душой, – пресёк споры Арамис. – Остальное вам знать не обязательно. А то наплачете реку глубже вод Погибели…

– Где‐то я это уже слышала, – шепнула Ран. – А как проходит само благословление, дедушка Арамис?

– Перед тем как вы зайдёте в храм, я расскажу об этом вам втайне от остальных. И когда вы выйдете на свет, ритуал благословления испарится из вашей памяти. Так заведено арками. Всё священное – самое тайное.

– И ничего нового мы не узнали, – пробормотала Амэя на ухо подруге. – А жаль. Всегда было интересно, что там делают в храме.

– Всему своё время…

– Услышу ваши вопросы, – кивнул Арамис и хлопнул в ладоши. Водопад его волос рухнул на плечи; волшебная арка растворилась. – Интересуйтесь.

– Спросить его про амулеты на рукавах, как думаете? – наклонился к девушкам Пин. – Говорят, эти вопросы он совсем не признаёт.

– Попробуй, – равнодушно кивнула Ран. А Рока, едва услышав товарища, тут же в гневе зажал ему рот рукой.

– Что ты такое мелешь?

– Любопытство не порок, – виновато опустил голову Пин. – Тебе‐то самому не интересно?

– Не расскажет всё равно, – хмыкнул Рока. – Там какие‐то тайны написаны, и нам их он точно не раскроет.

– Например, о Песчаных островах? – спросила Амэя. – Почему мы не видим людей оттуда? М-м! – Рока свободной рукой заткнул рот и ей.

– Понабрались нездорового интереса, – пропыхтел он, освобождая приятелей. – Не говорите о таком! С ума сошли: в середине Пути…

– Прости. Ты прав. – Амэе захотелось прикусить себе язык. – И пусть природа тоже простит меня.

Арамис после непродолжительного молчания принял к сведению, что вопросов к нему на данный момент нет, и объявил сборы в путь. Все тут же похватали рюкзаки, застегнули плащи и мантии и, выстроившись в неровную колонну, продемонстрировали свою готовность. Дедушка двинулся в чащу джунглей, параллельно напевая какую‐то песенку на не понятном никому языке, и атмосфера похода сразу стала более расслабленной.

По джунглям шли остаток дня и вечера, под конец пути зажигая темноцветы и откровенно зевая. Все валились с ног – настолько долгой и тяжёлой оказалась дорога. И когда на песчаном отшибе, с которого виднелась река Погибели и грустное небо, дедушка Арамис наконец остановился, ребята еле заставили себя тут же не упасть на песок.

– Привал. – Колдун поднял руки в воздух. – Здесь заночуем. Рекомендую выспаться как следует.

Облегчённый вздох, показалось, затмил даже журчание реки. Все бросились выбирать для себя место отдыха и раскладывать спальные мешки. Думать об ужине уже не оставалось сил, и только несколько человек изъявили желание присесть ненадолго у костра и немного перекусить.

– Я не пойду. – Ран стянула ботинки и нырнула в спальник. – Никакой еды. Ноги болят так, что хочется плакать.

– Держись давай. Впереди три тысячи ступеней. – Рока потрепал девушку по плечу. – Но солидарен: сразу отправлюсь спать. Вы не против, если мы устелимся рядом с тобой и Амэей?

– Амэя предпочитает уединение. Я, впрочем, тоже.

– Как скажете. – Рока неловко переступил с ноги на ногу и утянул Пина, не успевшего сказать ни слова, за собой – на другой участок отшиба. – Приятных снов! – крикнул он уже издалека.

– И вам того же! – помахала Амэя, искренне радуясь тому, что они с Ран будут ночевать вдвоём. – Мы, конечно, сели за какими‐то кустами, но зато на это место больше никто не зарится. Прекрасно! – Она забралась в свой спальник и зевнула. – Ты разбудишь меня?

– Да. А ты меня? Если я усну, как сурок.

– Разумеется. Спи с удовольствием!

– Спи с удовольствием!

И ночь накрыла Амэю тёплым коконом, завлекая в долгий беспробудный сон…

Хлоп.

Она проснулась резко и тяжело. Всё тело почему‐то вспотело; к нему противно липла одежда. Амэя, недовольно вздыхая, выбралась из спальника и села на песок. Стянула плащ. Рубашка и жилет были насквозь мокрые. Девушка огляделась: костёр был давно потушен, а Арамиса нигде не было видно. Амэя, убедившись, что её из-за кустов не разглядеть, стащила одежду и открыла рюкзак в поисках новой. На дне обнаружилась огромная хлопковая плотная кофта. Молясь, чтобы в ней не стало слишком жарко, Амэя оделась и сложила мокрые вещи в стопку.

Хлоп.

Звук заставил её обернуться. Среди гущи тропических деревьев пробивалось слабое свечение. Оно манило за собой, несмотря на жуткую атмосферу этой тёплой ночи. Амэя вгляделась в темноту и, в душе сожалея о своём поступке, погладила спящую рядом Ран по лицу.

– Проснись, пожалуйста.

– М? – Ран перевернулась на бок и приоткрыла глаза. – Амэя? Что случилось?

– Пойдём посмотрим, что там такое. – Девушка кивнула в сторону леса. – Что‐то светится, и хлопки странные слышу. Может, Арамис колдует?

– А если это опасно? – не до конца проснувшаяся Ран всё равно мыслила здраво. – Может, останемся и поспим?

– Тогда тем более стоит проверить. И рассказать Арамису.

– Не улавливаю логики в твоих словах… Но ладно. Пошли. Только ради тебя.

– Спасибо! Кстати, ты не вспотела?

– Ничуть. Время, конечно, тёплое, но не настолько. А ты почему не в плаще? – Ран протёрла глаза и недоумённо уставилась на подругу. – Простынешь.

– Я горячая, как печка. Не понимаю, что стряслось. Но у меня мокрые насквозь рубашка и жилет. Пока без плаща похожу.

Ран притронулась губами ко лбу Амэи. Отпрянула.

– Температура хорошая. Что ты так?

– Не знаю. Пошли, а то провороним.

Девушки, держась друг за друга, двинулись средь деревьев, откуда всё ещё слышались причудливые хлопки.

Пару раз Амэя дёргалась от неожиданности и тут же ловила подозрительный взгляд Ран. А между тем свечение становилось всё ярче и отчётливее и в конце концов пробилось между последними деревьями. Взору подруг открылась небольшая поляна, на которой горел белый, полупрозрачный костёр. Над ним, склонившись, сидел человек.

– Дедушка Арамис? – прошептала Ран, подходя ближе.

– Как же, – насмешливый голос разрезал тишину. – Садитесь.

Амэя застыла как вкопанная, не веря своим глазам. На неё смотрел Кеншин: кремовая рубашка, нахальный взгляд угольно-чёрных глаз и светлые, почти белые волосы. Он жестом указал на пенёк напротив костра и протянул к нему руки. Ладони потонули в белом пламени, как будто парень опустил их под воду. Костёр защёлкал, и Амэе показалось, будто с каждым хлопком её сердце всё сильнее проваливается в пятки.

– Что ты тут делаешь? – Ран попыталась проглотить истерику, но это удалось плохо: её эмоции угадывались мгновенно. – Ты следил за нами?

– Повторюсь, Ран, – Кеншин с удовольствием растянул имя девушки, – это наши земли. Мы здесь живём. Где бы я ни находился, я имею на это право.

– Но ты здесь один, – подала голос Амэя. – И снова рядом с нашим привалом, учитывая, что мы плыли несколько миль. Это совершенно не походит на совпадение.

– Лес‐то один и тот же, – ответил Кеншин и снова наклонился к костру. – Сядете или как?

– И не подумаем. – Ран отвернулась, явно намереваясь вернуться к месту привала сейчас же. – Амэя, пойдём. Мало ли что взбредёт ему в голову.

– Какая же ты заноза. И подругу свою этому учишь, – парень фыркнул, приглаживая волосы. – Я сижу здесь, никого не трогаю. Жгу костёр, чтобы согреться.

– Посреди ночи? – засомневалась Амэя. – Вы что, живёте в лесу всем народом?

– У нас есть дома. Просто я тренирую свою магию по ночам. Так она проявляется с большей силой.

Слово «магия» прозвучало для девушек как погребальный колокол. Они обе испуганно вытаращились на Кеншина, пока тот, совершенно не смущаясь, снова принялся полоскать руки в костре.

Во рту у Амэи пересохло. Она выдавила вопрос:

– Почему ты владеешь магией? Нам с детства говорили, что она доступна только дедушке Арамису.

– Всё вам расскажи, – улыбнулся Кеншин. – Но я недавно научился. В основном создаю звуки. Огонь – так, тренировка.

– Какая тренировка?! Ты с ума сошёл? – голос Ран сорвался. Она попятилась, утаскивая за собой Амэю. – Ты шутишь? Кому ты поклоняешься за эти способности? Грешник!

– Чистый я. – Кеншин обиженно уставился на девушку. – Следи за словами.

– Извини её. – Амэя требовательно усадила Ран на пенёк и встала сзади, положив руки подруге на плечи. – А теперь, пожалуйста, – она посмотрела Кеншину прямо в лицо, – что происходит? Сидишь тут посреди леса один, балуешься волшебством на виду у всех.

А если бы на твой свет пришли не мы, а другие ребята? А дедушка Арамис?

– Не пришли бы. Я звал именно тебя.

– Что это значит?

– Слышала хлопки? Это я создавал. Только для тебя. Никто другой бы их не распознал.

– Как такое возможно?

– Уж прости. Пришлось. С мамой поговорил – она поддержала.

– О чём ты говоришь? – прошептала Ран, стремительно бледнея. – Нам вообще безопасно тут находиться?

– Абсолютно. – Кеншин серьёзно посмотрел на девушку. – Клянусь.

– Тогда объясни, в чём дело, – повторила Амэя. – Что всё это значит?

– Я использовал на тебе свою магию, чтобы ты пришла сюда. Отвлёк звуками. Свет не получилось отдать тебе: это волшебство покруче. Поэтому вы его видели вдвоём с Ран. У тебя, кстати, не было никаких необычных реакций?

– Она вся горячая, – вставила Ран. – И вспотела в нормальной для осени одежде. Твоих рук дело?

– Выходит. Извини. Не хотел.

– Проехали, – Амэя кивнула на костёр. – То есть это магия?

– Настоящая. Но не научу, даже не думай.

– Ещё бы, – Ран подозрительно воззрилась на Кеншина. – Не смей осквернять наш Путь. Занимайся своими греховными делами сам.

– Как так получилось, что ты можешь колдовать? – Амэя отвлекла парня от гневной тирады подруги. – Дедушка Арамис тебя научил?

– Сам обрёл магию. Хочешь знать как?

– Нет, – ответила Ран и попыталась подняться. – Зачем ты нас позвал сюда? Научить скверным вещам?

– Дай ему хоть слово вставить!

– Не защищай его!

Кеншин равнодушно уставился на перепалку подруг, а потом как ни в чём не бывало продолжил:

– Все вокруг вас обманывают, а вы, как стадо овечек, идёте на пастбище, покрытое ядовитой травой. И дальше своего носа не видите.

– Не перебарщивай, – осадила парня Амэя. – Ран просто в шоке. Как и я. Как и был бы на нашем месте любой другой человек.

– В таком случае можете уходить. Я ошибся насчёт вас. Думал, вы будете готовы меня выслушать.

– Нельзя быть готовым к тому, что твоё видение мира в корне поменяется за десять минут.

– А я вам его менял? Костёр поставил да про магию наплёл. Вдруг я вас тоже дурю?

– Нет. – Амэя вскинула голову. – Не дуришь.

– А лучше бы наоборот, – простонала Ран и обмякла. – Пусть это окажется дурным сном…

– Хуже вам уже точно не будет. Лишают магии целыми арками тех, кто для неё предназначен. Не дают устанавливать связи с другими народами. Заводить семьи друг с другом – нежелательно. Посещать незнакомые долины – вообще запрещено. А вдруг там в кустах сидят Песчаные? А вдруг они, нечистые, выберутся и прикончат вас всех, да?

Кеншин сверкнул тёмными глазами, после чего подул в середину костра. Тот сменил цвет на тёмно-синий.

– Амэя, твоё любопытство нас когда‐нибудь прикончит, – Ран кивнула в сторону Кеншина и нервно сглотнула. – Посмотри, что он несёт…

– Успокойся, пожалуйста, – взмолилась Амэя. – Мы так ничего не узнаем.

– А надо ли нам это знать?

– Мне интересно…

– Тебе всегда всё интересно! Только не забывай, милая Амэя, что мы проходим Путь благословления. Сейчас всё твоё любопытство нам выйдет боком, и деревья при виде нас почернеют. Что будет дальше – сама знаешь. – Ран встала с пенька и направилась к выходу с поляны. – Я не желаю портить себе будущее. И тебе советую сделать то же самое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Верстанды – высшие умы – главы народов.

Вернуться