Софи Ларош
Жуткое соседство. Особняк с привидениями. Сказочная повесть

The best книжки. Смешные приключения

Художник

Аньес Эрну

Перевод с французского

Елены Тарусиной

© 2024, Fleurus Editions, Paris

© Тарусина Е. И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024 Machaon®

Глава 1
Помогите Полноги

– Помогите! – закричал Полноги.

Никогда ещё ему не было так страшно. Из глубины заросшей кустарником аллеи к нему быстро приближались три жуткие фигуры, сметая всё на своём пути. Первой реакцией Полноги было спасаться бегством. Однако смелость победила, и он решил подойти поближе к опасным пришельцам, чтобы проследить за ними.

Правда, смелость Полноги говорила очень тихо. Шёпотом. Поэтому Полноги, прислушиваясь к голосам, продвигался в сторону незнакомцев маленькими, совсем маленькими шажками. Он крался от одного дерева к другому. Так медленно, что следовавшее в том же направлении семейство улиток в итоге его обогнало. Решив, что подобрался достаточно близко, Полноги спрятался за большим колючим кустом. Он осторожно раздвинул ветки, чтобы рассмотреть трёх существ, поравнявшихся с ним. Но ничего не увидел.

И это было неудивительно, ведь он закрыл глаза.

Наконец он решился их открыть. Сначала один, потом второй и, наконец, оба сразу: так всё-таки удобнее. Три существа были там, сразу за кустом.

Три пугающе ЖИВЫХ человека!

От этого открытия у Полноги могла бы заледенеть кровь, если бы она уже не остыла до этого.

У него захватило бы дух, однако его он уже давно испустил.

Дело в том, что Полноги был призраком…

Как Огюст Конвертье превратился в Полноги

В прежние, стародавние времена, когда люди ещё не изобрели мировые войны и не начали их пересчитывать (к счастью, дойдя только до двух), Полноги звали Огюстом. Он работал почтальоном в родном краю. Ноги у него были мускулистыми, поступь – лёгкой, и на всю округу он славился тем, что быстро разносил почту по деревням и фермам. У него был велосипед, у которого каждый день лопались шины на каменистых дорогах, и ещё была одна тайна, никак с этим не связанная: при малейшем шорохе Огюст улепётывал сломя голову, потому что был невероятным трусом. Он вздрагивал от любого шума: от скрипа двери, шуршания камешков под ногами и уж тем более от лая собак.

Огюст, жалкий, как мокрая курица, сжимался от страха, даже если собаку держали на поводке.

Коварная судьба! Именно собака и одолела его, вцепившись зубами в его голень. В тот день почтальон отвлёкся, засмотревшись на улыбку прелестной булочницы, которой он принёс важное письмо. Хрясь! Огромная псина разинула страшную пасть и перегрызла ему ногу ниже колена. Врач не сумел его спасти.

Почему это ужасное существо в тот день разгуливало на свободе? Никто об этом так и не узнал. В том числе и Огюст, который, вместо того чтобы спокойно отправиться в рай для почтальонов, стал призраком с плохо прилаженной ногой и неуверенной походкой.

Призрак ничем не отличался от человека: Огюст так и остался трусишкой. Впрочем, некоторые изменения всё-таки произошли: сообщество призраков дало ему новое имя – Полноги, и он стал ещё более пугливым, чем при жизни.

Вам знакомо выражение «умирать от страха»? Так вот, это – о Полноги.

Укрывшись за кустом, Полноги затрясся так, что его коленки застучали друг о друга: тук-тук-тук. В этот миг одно из трёх существ, прервав разговор, повернулось в его сторону. Неужели его заметили?

– Помогите! – почти беззвучно крикнул Полноги, боясь, что его услышат.

(Это было совершенно напрасно, потому что живые не только не видят призраков, но и не слышат их голосов.) Нет, это уж слишком! Полноги потихоньку попятился назад, распрямился и бросился наутёк так стремительно, как только мог.

Однако случилось то, чему и было суждено произойти.

Его ботинок зацепился за корень, и Полноги упал. Когда идёшь по лесу и не смотришь под ноги, так обычно и выходит. Правда, лежать, уткнувшись носом в мох, в то время как твоя нога застряла под толстой веткой в метре от тебя, – крайне редкий случай. Призрак по-быстрому вскочил, допрыгал до дерева и подобрал свою ногу. Не тратя времени на то, чтобы приладить её на место, Полноги убежал, скача на одной ноге (этот способ, надо отметить, куда менее быстрый и более утомительный).

Наконец Полноги увидел свой дом. Спасение было близко! Он ринулся к двери. К несчастью, она оказалась закрыта. Он бросил ногу, сжал кулаки и забарабанил в крепкую дверь:

– Откройте!

– Зачем? – спросил голос из-за деревянной двери.

– Чтобы я мог войти, зачем же ещё! Дверь-то закрыта!

– Значит, пройди сквозь неё!

Ну конечно же! В панике Полноги совсем позабыл, что призраки умеют проходить через двери и стены. (Полноги понадобилось сорок семь лет, чтобы на это решиться, а потом ещё четырнадцать – чтобы сделать вторую попытку, хотя и в первый раз всё прекрасно получилось. Но чего вы хотите! Полноги всего боялся.) Призрак мигом просочился сквозь дверь и очутился в уютной холодной прихожей. Тут он сообразил, что сам-то он уже в безопасности, в доме, а его нога остались снаружи. Как говорится в пословице (ну, не совсем, но почти), дурная голова ноге покоя не даёт.

Он быстренько метнулся туда-сюда за своей конечностью.

Наконец он вздохнул спокойно, с облегчением: теперь он чувствовал себя в безопасности. Впрочем, спохватился призрак, с «безопасностью» он, пожалуй, поторопился! Над ним и всеми теми, кто жил с ним под одной крышей, нависла страшная угроза. Целых три страшные угрозы!

– Там, в парке! Три ужасных человеческих существа, и все живы-живёхоньки! – воскликнул он. – Я думал, умру со страху!

Новость не взволновала его собеседника. Сопелиус положил тяжёлые руки на худенькие плечи приятеля и встряхнул его.

– Треска моя тоска! – рявкнул Сопелиус. – Позволь напомнить, Полноги: ты уже умер. Ты призрак. Это люди боятся привидений, а не наоборот.

Бывший пират тоже глубоко и протяжно вздохнул, на этот раз от усталости. Ну и размазня этот Полноги! Хуже трусишки-юнги, которого Сопелиус без колебаний выбросил бы за борт в те времена, когда он был великим капитаном Штормом.

Как капитан Шторм стал Сопелиусом – тем, чьё имя нельзя глотать

Имя капитана Шторма соответствовало его талантам: всякое судно, встречавшееся на пути этого пирата, неминуемо шло ко дну. Он победил знаменитого корсара Панику («Паника на борту!» – кричали от ужаса моряки, чьи суда он брал на абордаж). Только сын морского разбойника, которого все звали Паникой-младшим, уцелел после боя. Он стал юнгой на корабле капитана Шторма.

Легендарного капитана Шторма погубили неверно проложенный курс и одинокий айсберг. В тот день море так разбушевалось, волны были такими высокими, что весь экипаж, как это ни смешно, жестоко мучился от морской болезни. Не поддавался ей только крепкий организм юнги Паники-младшего. Взобравшись на верхушку самой высокой мачты, юнга прокладывал курс через штормовые просторы, и его при этом не выворачивало наизнанку. А на залитой водой палубе капитан, надвинув на лоб треуголку и крепко стоя на ногах, уверенно держал штурвал.

Во всём этом была только одна загвоздка: Паника-младший косил на оба глаза – одним смотрел на вас, другим на Марс. Величественный корабль должен был плыть к тёплым островам Карибского моря, а столкнулся с айсбергом на севере Атлантики.

(Надо сказать, тот же самый айсберг спустя много лет отправил на дно пассажирский лайнер «Титаник»!)

Капитан Шторм замёрз насмерть. С тех пор его призрак страдал от жуткого насморка, из носа у него постоянно текло, а от чихания дрожали стены. Капитан Шторм превратился в Сопелиуса, того, чьё имя нельзя глотать. И в довершение всех бед – кальмары на бульваре! – призрак очутился на суше, вдали от океана и всех его опасностей. Отныне, когда он хотел выругаться, то злобно сыпал названиями рыб и других морских тварей.

– Шпрот вам в рот! – вскричал Сопелиус. – Думаешь, какие-то три молокососа, у которых кровь в жилах не остыла, напугают меня до холодного пота?

Но Полноги этим ухом его не слышал. Он приник к дверному глазку: в самом конце аллеи появились три крошечных силуэта.

– Они идут! Они скоро будут здесь! Нужно предупредить остальных!

На этот раз Сопелиус с ним согласился: в большой старый дом, скрытый от чужих глаз в глубине парка, запрятанного в сельском уголке, навсегда затерянном в глухой провинции на севере Франции, никто не заходил. Ближайшая деревня находилась от него на расстоянии пяти километров, и ни одна живая душа к ним никогда не заглядывала. Нужно было предупредить трёх других жильцов, что ожидается неслыханное развлечение.

Оставалось только их отыскать.

– Надо поскорей найти Тутонкартона, – решительно заявил Сопелиус, как настоящий капитан.

– Как будто ты знаешь, где он сейчас, – жалобно протянул Полноги.

– Нет, – ответил Сопелиус. – Он и сам этого, скорее всего, не знает.

Сопелиус говорил правду. Тутонкартон наконец прибыл туда, куда собирался отправиться. Вот только возникла проблема – он забыл:

1) куда он хотел прибыть;

2) зачем ему туда было нужно.

Да какая разница! В отличие от своего соседа по дому Полноги, Тутонкартон не беспокоился по всяким пустякам. Место показалось ему приятным, и он решил немного прогуляться. А это что там такое? Выглядит прикольно! Тутонкартон схватил длинный предмет, повернул к себе трубку, заглянул в неё. Потом он нажал пальцем на забавный маленький крючок внизу, прямо под ней.

БУМ! По всему дому разнёсся страшный грохот.

Двумя этажами ниже Сопелиус, широко улыбнувшись, произнёс:

– Ну вот! Тутонкартон в оружейной комнате. Он опять забыл, для чего нужно охотничье ружьё.

Как Тутонкартон… остался тутонкартоном

Тутонкартон был сыном египетского фараона Тутанхамона. Погиб он нелепо, плескаясь в Ниле среди бегемотов, которые казались ему очень милыми. Он просто забыл, насколько опасными могут быть эти внушительные животные.

Из Тутонкартона, как и из его отца, сделали мумию и похоронили в Долине Царей, в Египте. Когда он умер, то решил переплыть священную реку, чтобы обрести вечную жизнь. Но по дороге заблудился, и его мумия тысячу лет плутала по пирамиде, не понимая даже, что всё это время находилась в одном и том же месте. Надо заметить, что после смерти рассеянность фараона никуда не делась. Однажды расхитители гробниц вскрыли пирамиду, где он был захоронен. Тутонкартон вышел подышать воздухом, да так и остался снаружи, не найдя вход. С тех пор мумия много путешествовала, волоча за собой размотавшиеся полотняные ленты и постоянно на них наступая. Как же Тутонкартон попал в это заброшенное жилище на севере Франции? Глупо, конечно, но он этого не помнил. Забыл он и призрачное имя, которое ему дали. Так что он так и остался Тутонкартоном. Для их команды он был обузой, зато обузой, всегда пребывавшей в прекрасном настроении.

Глава 2
Призраки, тревога!

Когда Тутонкартон выстрелил из ружья себе между глаз, это его, конечно, не убило: в том-то и преимущество призраков, что им, в общем-то, нечего бояться. А такому рассеянному субъекту, как Тутонкартон, превращение в привидение вообще пошло на пользу, потому что он смертельно ранил себя минимум раз в день. Его приятели поднялись к нему в оружейную комнату. Полноги вздрогнул: огнестрельное оружие всегда его пугало, даже после того как он умер.

– Как приятно вас видеть! – воскликнул Тутонкартон, наконец их заметив: он как раз поставил на место глаза и нос, слегка пострадавшие от выстрела (только не пугайтесь, напомню вам, что с призраками такое происходит сплошь и рядом). – Полноги, у тебя такой странный вид. Всё хорошо?

– Нет, всё очень-очень плохо! – вскричал Полноги. – К нашему дому приближаются ужасные, страшенные, жуткие чудовища.

– Обычные живые, – уточнил Сопелиус.

– Мы в опасности! – продолжал почтальон.

– Живые впервые рискнули зайти в наши территориальные воды, – признал Сопелиус. – Поэтому я решил созвать Пепельный совет.

Как это – «я решил»? С каких это пор решение принимал лично он? Полноги запротестовал, разумеется не вслух: он был слишком труслив, чтобы спорить с Сопелиусом. И зачем устраивать Пепельный совет, если так называемые живые люди не опасны?

– Зачем созывать Пепельный совет? – как всегда беспечно спросил Тутонкартон.

– Потому что нужно собраться, чтобы я решил, как нам поступить, – самоуверенно заявил Сопелиус.

Полноги всё хуже скрывал своё недовольство (правда, пока ему это удавалось).

– Нет, я не об этом спрашивал, – возразил Тутонкартон. – Почему это называется Пепельным советом?

Дело в том, что Пепельный совет созывался в большой гостиной, у камина, который призраки никогда не топили, потому что обволакивающему теплу от горящих дров предпочитали терпкий запах холодного пепла. Тутонкартон просто об этом забыл. У этого призрака и правда был ветер в голове! Кстати…

– Вы знаете, где сейчас Безголов? – спросил Сопелиус.

– Сегодня утром он был на кухне, – промямлил Полноги. – Он по-прежнему считает, что способен есть.

Безголов тоже был призраком. Многие сочли бы, что он заслужил такую смерть. В общем, пришла его очередь!

Как Николя Грязнодэль стал Безголовом

Не обращайте внимания на его фамилию: Николя Грязнодэль старался выполнять свою работу чисто и грамотно (так было лучше и для его жертв). Он был палачом, как и его отец, и дед, и прадед, и прапрадед, и т. д. (никакая другая семья не желала брать на себя эту неприятную обязанность). Николя Грязнодэль убивал людей не потому, что сам так решил, а потому что так решило правосудие (ладно, правосудие тоже порой ошибается). Кроме всего прочего, он старался, чтобы приговорённые умирали быстро и не слишком мучились.

В 1789 году некий господин Гильотен изобрёл гильотину. И спустя три года Николя Грязнодэль стал первым палачом, которому поручили испытать на одной из парижских площадей это устрашающее орудие. И это плохо кончилось. Николя во всём добивался совершенства, а потому накануне первой казни решил проверить, нормально ли работает новое устройство. Он оказался прав: механизм был плохо отрегулирован, и лезвие упало раньше времени. Хлоп! Николя Грязнодэль лишился головы. Потом орудие отладили, и в годы Французской революции оно работало безотказно. Однако палач об этом уже не узнал, поскольку лезвие перерубило его шею, он погиб на месте и стал призраком, получившим имя Безголов. Его голова уже не соединялась с телом, а только была к нему приставлена. Призрак, просыпаясь утром, брал голову и прилаживал её на место, но иногда забывал, а то и вовсе оставлял где попало. Но и в этой ситуации нашлись свои преимущества. Безголов мог вертеть головой, держа её в руках, и видеть то, что происходило у него за спиной. У этого призрака, можно сказать, были глаза на затылке.

Безголов только собирался зачерпнуть ложкой невидимое куриное рагу, как в кухню вошли его товарищи. Привидения не едят, но Безголов всё ещё не мог с этим смириться. Его приятели объяснили ему ситуацию. Не все хором, а только Сопелиус. Полноги старался его не перебивать, только всё твердил:

– Это серьёзно, серьёзно, очень серьёзно!

– Колено мурены! Да уймись ты, балласт! – рявкнул Сопелиус, опустив кулак на фуражку почтальона, чтобы тот наконец замолчал.

Безголов сообразил, что ему придётся отложить свою трапезу. Их было четверо, не хватало только одного призрака, чтобы собрать Пепельный совет. Точнее, одной призрачки.

Четверо призраков и всего одна призрачна, да, мальчиков и девочек в этом доме действительно было не поровну. Однако если у девочки такой характер, то она одна стоит двоих, а то и троих…

– Надо сходить за Цвёточкой, – прозрачно намекнул Тутонкартон.

Даже он не забыл, что Цветочка никогда не покидала своей комнаты. Она на всех дулась. Обычное дело для юного существа четырнадцати лет от роду (взрослые называют это «кризисом подросткового возраста», они слишком быстро забыли, что сами через это прошли). Но нечасто случается, чтобы юная девушка дулась на всех уже триста лет.

Как Настурция стала Цветочкой

Как она была прелестна, юная Настурция, дочка графа Дал ад но. Во всех уголках графства все молодые мужчины, вступившие в возраст любви, втайне мечтали получить её в жёны. Знатные юноши, герцоги и даже принцы напрасно приезжали в графский замок. Прекрасная Настурция отвергала всех претендентов: она ждала великой любви.

До того самого дня, когда на пути её кареты не появился Симпатош, разбойник с большой дороги. Бандит заколол шпагой кучера и гвардейца, которые её сопровождали. Потом он залез в карету и отобрал у Настурции кошелёк и драгоценности. Будущая графиня, решив, что настал её смертный час, похолодела от ужаса, но Симпатош оставил её в живых. Всего лишь в обмен на поцелуй. «Обещаю, я верну вам поцелуй сегодня же, как только стемнеет, ждите меня, и я приду», – заверил он её и исчез так же внезапно, как появился. Он поразил Настурцию в самое сердце, она влюбилась в него с первого взгляда. Конечно, он не был принцем, о котором мечтал отец, но это было ещё приятнее: строптивая барышня радовалась случаю позлить родителей.

В тот вечер она сослалась на мучительную головную боль и поднялась в свою комнату на закате солнца, отказавшись от ужина. Граф Даладно решил, что дочь ещё не оправилась от потрясения и что он может съесть её порцию десерта (шоколадных черепушек).

Увы! Будущая графиня расположилась на балконе и стала ждать. Она всё ждала, ждала… Симпатош так и не пришёл. На рассвете служанка нашла девушку на балконе с посиневшими губами. Врач не сумел распознать недуг, унёсший жизнь Настурции. Ибо в медицинских учебниках эта болезнь не значится: Настурция умерла от разбитого сердца. Это злоключение, превратившее её в призрак, получивший имя Цветочка, имело два последствия: она больше не улыбалась (хуже того, всё время сердилась), и её сердце регулярно разбивалось. После чего приходилось собирать осколки и складывать их, словно пазл (и ничего не путать).

Четыре призрака прошли сквозь дверь в комнату Цветочки.

– Могли бы постучать, прежде чем войти! – упрекнуло их прелестное привидение.

Полноги рассыпался в извинениях:

– Прости, что потревожили тебя!

Барракуда ниоткуда! Сопелиус чувствовал, как в нём растёт раздражение. А вместе с ним – всё более настойчивое желание высморкаться. Вот только Сопелиус не умел пользоваться носовым платком, более того – не знал о его существовании. Он набрал побольше воздуха… и Цветочка, не раздумывая, скользнула под кровать. Остальные, на свою беду, не дрогнули. Сопелиус оглушительно чихнул. Всю комнату и троих призраков залило дождём из соплей. Прочистив нос, Сопелиус вцепился в две ноги, торчавшие из-под кровати, и с силой дёрнул. Цветочка яростно отбивалась до тех пор, пока капитан-призрак её не выпустил.

– Душа ерша! – вспылил Сопелиус. – Сейчас же вылезай, покажи своё хорошенькое личико и послушай, что мы тебе скажем…

Цветочка выползла из-под кровати и поднялась на ноги.

– А иначе что? – с вызовом спросила она, сложив руки на груди.

– Иначе ты не узнаешь, что сюда вот-вот придут живые! – вмешался Безголов.

Живые? Так бы сразу и сказали! Цветочка их уже несколько веков не видела. Она проскользнула через дверь и бросилась к лестнице. По крайней мере, попыталась, но была остановлена на бегу Сопелиусом, ухватившим её за воротник.

– Баранья пиранья, не так быстро!

Ноги Цветочки болтались в воздухе. Пират вернул юную графиню на пол. Она снова попыталась убежать. На этот раз Сопелиус поднял её за волосы и поставил, преградив путь.

– Я пойду первым, – объявил он.

Глава 3
Продаётся дом

Пока призраки разбирались между собой, три «ужасных чудовища», обнаруженные в парке бывшим почтальоном, остановились у входной двери. Они разговаривали громко, не приглушая голоса. Кто они такие? Что они тут забыли? Они опасны? Вооружены? Один из них запустил руку в сумку и вытащил… ключ. Сунул его в широкую замочную скважину. Повернул или, по меньшей мере, попытался повернуть…

– Замок немного заедает, – с улыбкой сообщил Барак Продамс, агент по торговле недвижимостью, который мог продать всё, в том числе и всё что попало. – Капельку смазать – и никаких проблем!

Остальные два «жутких создания» обменялись нетерпеливыми взглядами: Жак и Сара Назойль мечтали поселиться с семьёй за городом, в доме «с характером». Агент по недвижимости пообещал, что удовлетворит все их пожелания, и не обманул: даже замок оказывал сопротивление.

Но потом уступил, хоть и не сразу. Барак Продамс вошёл.

– Погодите! – воскликнула Сара. – Я сниму видео и выложу в «Фотограм».

Она достала телефон и вошла в просторный тёмный вестибюль, а мужчины смотрели ей вслед. Густая паутина тянулась от огромной люстры в центре потолка к величественной лестнице. Свет с трудом проникал через оконные стёкла, которые никто не мыл со времён Наполеона. Барак Продамс нажал на древний фарфоровый выключатель, и единственная лампочка замигала, затрещала и погасла. Продамс был запасливым: он снова запустил руку в сумку и достал большой фонарик. Комната слабо осветилась, и в ней обнаружилась мышь. Она пискнула и исчезла в маленькой дырочке в полу.

Такой пустяк ни за что не сбил бы с курса Барака Продамса, и он приступил к презентации:

– Оборудованная кухня, две гостиные, три ванные комнаты, два туалета, пять спален, две из них с балконом. И очень просторный чердак, который легко переделать для любых нужд.

Он уже хотел добавить: «Поторопитесь предложить свою цену, у нас много желающих», – но толстый слой пыли на полу доказывал обратное.

– Понадобится кое-что сделать, но это обойдётся совсем недорого, – заверил клиентов Барак Продамс, хотя сам не был в этом уверен. – Давайте продолжим осмотр. О нет, не туда!

Но было уже поздно! Вытянув вперёд руку с телефоном, Сара ринулась к лестнице. Первая ступенька треснула пополам. На второй Сара потеряла равновесие и вцепилась в перила, они просели, а деревянные столбики, на которые они опирались, посыпались один за другим, как костяшки домино. К счастью, мать семейства не пострадала.

Осмотр продолжался, и каждое помещение таило новые сюрпризы. Оборудованную кухню предстояло ещё долго оборудовать, чтобы привести в порядок: как только Жак попытался открыть кран, тот остался у него в руках. Классический случай в заброшенных домах!

Ну да, легко сказать… Давайте подождём продолжения осмотра.

На втором этаже паркет не скрипел, а громко стонал при каждом шаге, как будто посетители нарочно старались его раздавить. В родительской спальне древние шторы из толстого бархата стали заметно колыхаться, хотя окно было плотно закрыто. Когда Барак Продамс решил его открыть, ручка больно обожгла ладонь. Он сдержался, чтобы не поморщиться.

Наконец визит был окончен. Все трое вернулись в вестибюль. Барак, конечно, никогда бы в этом не признался, но он торопился уйти: у него не только покраснела рука, кроме этого ещё несколько раз он слышал какой-то странный шёпот. В гостиной по телу пробежал непонятный холодок. Агент по недвижимости слышал, что в этом доме водились привидения. Теперь он был склонен в это поверить.

– Предлагаю вам пройти в сад и на этом закончить, – с улыбкой произнёс он.

Снаружи он облегчённо вздохнул и стал ждать решения клиентов. Он не слишком верил в успех: дом был действительно в скверном состоянии, никому не захочется такой покупать, даже этой парочке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.