Андрей Асковд
Как мы с Вовкой. Лето с пионерским приветом. Книга четвёртая

От автора

Перед вами долгожданная «потерянная» книга о приключениях Вовки и его брата в пионерском лагере. Пятая в моей авторской серии. Вообще-то она должна была выйти раньше книги «Как мы с Вовкой. История другого лета», но немного задержалась. Впрочем, не буду вас путать, читать всю серию можно в любом порядке. Хотя, если вы пока не знакомы с неугомонными братьями, советую вам начать с самой первой книги – «Как мы с Вовкой. История одного лета».

В книге «Как мы с Вовкой. Лето с пионерским приветом» родители отправляют Вовку с братом в пионерский лагерь. Впереди ребят ждёт целый месяц приключений, в которые, как обычно, будут вовлечены окружающие: друзья по отряду, вожатые, весь обслуживающий персонал, включая повара и завхоза, а также старший пионервожатый и даже жители ближайшей деревни.

Помимо ребят из отряда, братья знакомятся с деревенским жителем Мишкой, и от этого жизнь мальчишек становится ещё интереснее.

Наши герои и многие их новые друзья в лагере впервые, а значит, им многое предстоит узнать и разобраться во всех правилах и ритуалах пионерской жизни…

Что будет, если девочек измазать не только зубной пастой?

А если прокатиться верхом на свинье?

Или пробраться в дом деревенского колдуна?

А ещё ведь можно записаться во все кружки и везде отличиться особой изобретательностью, проявив творческий подход к делу.

Сделать так, чтобы конкурс военно-патриотической песни все в лагере запомнили надолго.

Сходить ночью на деревенское кладбище и встретиться с чёрным-чёрным мальчиком…

Для наших героев нет ничего невозможного.

А еще им предстоит игра «Зарница», операция «Фантик», «Весёлые старты», «День Нептуна» и многие другие коллективные мероприятия, которые станут для взрослых одним сплошным стихийным бедствием.

Взрослым книга позволит окунуться в своё советское детство. А детям – лучше узнать, как их родители когда-то проводили своё лето. Эти истории – словно мостик через пропасть, соединяющий поколения. Рассказы про Вовку с братом увлекут вас с самого начала – момента отъезда ребят в пионерский лагерь. И не отпустят до самого прощального костра, который, по мнению мальчишек, должен быть не просто большим, а очень большим. И они об этом, конечно же, позаботятся.

Занимайте сиденья в автобусе с табличкой «Дети», который отправляется в пионерский лагерь вместе с Вовкой и его братом. Как раз для вас остались свободные места!

Андрей Асковд

Глава 1. Отъезд

Наше с Вовкой новое лето неожиданно приняло совершенно новый оборот. Мы думали, что нас, как и прежде, отправят в деревню к бабке с дедом, но в один прекрасный день мама нам сказала:

– Едете в пионерский лагерь!

О пионерах я уже имел приблизительное представление. В первом классе, когда нас принимали в октябрята, к нам приходили пионеры и рассказывали о том, что быть пионером очень почётно, но это большая ответственность, и нам надо сначала стать октябрятами и достойно пронести это звание, чтобы потом нас приняли в ряды пионеров.

– Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут!

– Октябрята – правдивые и смелые, ловкие и умелые!

– Октябрята – дружные ребята, читают и рисуют, играют и поют, весело живут!

Пионеры звонкими голосами декларировали наши будущие девизы, но я был согласен только с последним, посчитав, что этого достаточно для того, чтобы быть октябрёнком.

Честно говоря, мне тогда уже эта новость про пионеров не очень понравилась. Особенно то, что надо чего-то там нести для того, чтобы потом взвалить на себя ещё какую-то почётную ответственность. А вот о лагере я вообще ничего не знал. Это меня немного напрягло.

– А может, в деревню? – робко возразил я.

– Да ты что?! – удивился папа. – Пионерский лагерь – это же здорово! Новые друзья. Я бы сам с удовольствием туда съездил.

– Так и езжай, – предложил я ему воспользоваться этой здоровской, по его словам, возможностью. – А мы с Вовкой в деревню.

– Я уже не пионер, – папа как-то мечтательно, но печально вздохнул.

– Так мы тоже ещё не пионеры, – подключился Вовка. – Я даже в школу ещё не хожу.

Мама не стала принимать наши доводы и сказала, что всё уже решено. Путёвки на руках, и мы с Вовкой едем через несколько дней в пионерский лагерь. Нас определят в один отряд, чтобы я мог присматривать за братом. Ему, в виде исключения, разрешили поехать в лагерь со мной, несмотря на то, что он не октябрёнок и даже вообще ещё не школьник.

Мы с Вовкой переглянулись и поняли, что спорить бесполезно.

– Только обещайте, что будете вести себя хорошо и слушаться вожатых, – папа по очереди посмотрел на нас с Вовкой. – Никаких приключений и выходок. Это вам не деревня. Там всё по правилам и по распорядку.

Мы кивнули, подтверждая, что услышали. Но кто бы знал…

В день отъезда мы встали пораньше. Два чемодана с вещами, на которых были приклеены бумажки с нашими фамилиями, именами и надписью «7 отряд», были уже собраны. Помимо вещей, в чемоданы было добавлено немного конфет, печенье, вафли. Мама сказала, что нас там будут регулярно и хорошо кормить, а это так – для души и хорошего настроения. Взглянув на наши с Вовкой запасы «настроения», я прикинул, что нам этого хватит на пару дней. И то, если экономить.

– Маловато будет, – заметил Вовка.

– А попа не слипнется? – возразил папа.

– Этого достаточно. Недели через две мы приедем к вам на родительский день, – успокоила нас мама. – Ну всё. Пора идти.

На площади сбора «пионеров», перед домом культуры, стояло несколько автобусов с табличками «Дети» и милицейская машина.

Взрослые с чемоданами и дети разных возрастов хаотично лавировали в толпе, выискивая свои отряды. Каждый отряд должен был ехать на своём автобусе. У автобусов стояли вожатые, держа в руках таблички на палке с номером отряда.

– Вон наш, – папа указал на девушку в пионерском галстуке с нашей табличкой.

Возле неё уже собралась часть нашего будущего отряда.

– Здравствуйте, – мама поздоровалась с вожатой и улыбнулась ей. – Вручаем вам наших детей.

– Просим вернуть их в целости и сохранности, – папа тоже улыбнулся.

– Не переживайте, – заулыбалась и вожатая. – Я обязательно за ними присмотрю.

Я обратил внимание на то, что все тут улыбаются. Все, кроме детей из нашего отряда. В их взглядах читалась какая-то обречённость. Мальчики и девочки, будущие пионеры, жались к родителям и нервно теребили свои платья и шорты, глядя в асфальт, а не в светлое будущее, которое обещал большой плакат перед домом культуры: «К светлому будущему коммунистического общества!». В. И. Ленин на постаменте указывал куда-то своей рукой, видимо, в направлении этого самого будущего. Я проследил за тем, куда направлена рука, она указывала на автобусы.

– Седьмой отряд! Строиться! – скомандовала наша вожатая.

Родители кинулись обнимать и целовать своих детей. Некоторые пускали слезу, как будто нас отправляли не в пионерский лагерь, а… Не знаю куда, но явно не в очень хорошее место.

– Чемоданы и рюкзаки вон в тот автобус, – это вожатая уже родителям давала указания. – На месте их выгрузят и передадут вашим детям. Все подписали?

Взрослые подхватили багаж и отправились к указанному автобусу.

– Так! – повернулась она к нам. – Давайте построимся, и я вас посчитаю. В колонну по два.

Наш седьмой отряд, потеряв опору в виде взрослых, начал разваливаться, а не строиться. Каждый пытался встать там, где посчитал уместным. Никто ни с кем не был знаком, кроме нас с Вовкой, поэтому никто не хотел вставать ни с кем в пару.

– Так, – вожатая озадаченно посмотрела на нас. – Мне нужен помощник.

Ещё раз окинув всех взглядом, она остановилась на нас с Вовкой. Единственных, кто составлял эту колонну по два.

– Ты, – она указала на меня. – Как тебя зовут?

Я не очень-то хотел сразу становиться помощником ввиду того, что это подразумевало ту самую пионерскую ответственность. Я искренне надеялся, что ещё какое-то время буду играть и петь, весело жить. И даже посмотрел себе за спину в надежде увидеть там претендента на роль помощника, на которого сквозь меня указывала своим пальцем вожатая, но там никого не было. Я сделал шаг в сторону, чтобы убедиться в том, что она действительно имеет в виду меня, но палец двинулся вслед за мной.

– Так как тебя зовут? – повторила она свой вопрос.

В общем, не успев даже сесть в автобус, я уже стал командиром нашего слабо организованного отряда численностью чуть более двадцати человек. На моей руке появилась красная повязка. Папа с мамой, вернувшиеся от автобуса уже без чемоданов, застали меня за построением колонны по два. Вся мелюзга, обретя новую опору, стала более податливой. При содействии вожатой мы наконец-то собрались. Правда, был один момент… Когда я попытался воткнуть в строй одну девочку, которая растерянно стояла в стороне, взяв её за руку, то почувствовал, что моё лицо наливается краской. Она так на меня посмотрела в это мгновенье…

– Что такой красный? – спросил Вовка, когда я вернулся к нему в строй, в первый ряд.

– Да так, – уклончиво ответил я, невольно обернулся, чтобы взглянуть на ту девочку, и покраснел ещё больше, уже вместе с ушами.

Вовка тоже обернулся посмотреть на то, что меня так смутило.

– Влюбился, – не стесняясь и не пытаясь понизить голос, констатировал он сей факт.

По отряду пробежал смешок, а я покраснел уже, наверное, до мизинца на ноге.

– Заткнись, – сквозь зубы процедил я, обращаясь к Вовке.

Вожатая улыбнулась и, подойдя ко мне, присела, поправляя повязку на моей руке.

– Ничего, – улыбнулась она. – Бывает.

Мне же в тот момент казалось, что единственно правильным решением будет смыться сейчас отсюда, пока не поздно. Такой позор с самого начала. Дорогу до дома я знал. Ничего страшного. Уедут без меня. Не станут же они ждать одного человека. Но потом я увидел милицейскую машину и вспомнил, что всё равно найдут. Раз уж целый поезд меня ждал, когда мы в прошлом году ездили с Вовкой в деревню, к бабке с дедом, то что говорить об автобусе.

– Ого! – удивился папа, заметив нас с Вовкой в первом ряду и красную повязку на моей руке.

– Да! – гордо подтвердила вожатая. – Назначен командиром седьмого отряда.

– А чё такой красный? – мама обратила внимание на моё раскрасневшееся лицо и потрогала лоб. – Не заболел?

Вопрос вселил в меня надежду на благополучный исход.

– Да не-е-е, – отнял эту надежду Вовка. – Влюбился.

Отряд снова прыснул от смеха, а я пнул Вовку ногой.

– Тихо! – пыталась всех успокоить вожатая.

Мама наклонилась ко мне, потрепала по голове, обняла и повторила слова вожатой: «Бывает».

Через пару минут заиграл торжественный марш, и колонны пионеров и октябрят, если заранее причислить к этим рядам и Вовку, отправились нестройным шагом в автобусы.

– Ну что? Все готовы к отдыху? – спросила вожатая, пройдя по рядам и ещё раз всех пересчитав по головам. – Давайте знакомиться. Меня зовут Света. Я ваша вожатая, а когда приедете в лагерь, вы познакомитесь ещё с одним вашим вожатым – Алексеем.

Дети по очереди стали подрываться с мест и наперебой представляться.

– Я Вовка! – не остался в стороне брат, выкрикнув свое имя громче всех.

– Козья головка, – передразнил я его словами бабки.

– Тише, тише, – Света засмеялась и попросила всех успокоиться и сесть на свои места. – Хорошо, что вы все так оживились, но давайте соблюдать порядок. Предлагаю, как автобус тронется, всем вместе спеть песню.

Через несколько минут водитель предупредил, чтобы все заняли свои места. Автобусы тронулись, Света достала откуда-то горн и протрубила, видимо, отправление. Водитель от неожиданности чуть не дал по тормозам и что-то нечленораздельное, но ёмкое выдал нашей вожатой. Родители замахали вслед уезжающим детям. Дети махали в ответ. Вскоре Дом культуры вместе с родителями скрылся за поворотом.

– Ну что? – хлопнула в ладони Света. – Кто знает песню?

Вовка поднял руку.

– Ты знаешь песню?

– А в трубу подудеть можно? – вместо ответа спросил он.

– Не сейчас, – возразила вожатая. – И это не труба, а пионерский горн.

– Тогда песня.

– Отлично. Запевай, а мы подхватим, – поддержала его порыв доверчивая Света.

Вовка прокашлялся и даже встал, держась на всякий случай за спинку переднего сиденья.

– Песня! – бодро начал он. – Народная! – добавил.

Света предварительно зааплодировала и призвала детей тоже похлопать. Я попытался её предупредить и сказал, что Вовка поёт не очень, но вожатая ответила, что это не важно. Главное, что у Вовы есть желание проявить себя. Я предположил, что Вовкино проявление может не всем понравиться, но потом махнул рукой. Пусть. Я знал, чем всё это закончится. Народная, значит, от бабки, а там действительно народная, которая не подразумевает под народом детей. И решил – пусть он опозорится. Не всё же мне должно доставаться. Вовка поклонился и начал.

К коммунизму мы идём,

Птицефермы строятся.

А колхозник видит яйца,

Когда в бане моется.

Вовка сделал паузу, ожидая одобрения. Дети смысла песни не поняли и стали аплодировать.

Света же всё поняла и успела заткнуть Вовку, прежде чем он захотел продолжить.

– Спасибо, Вова, но давайте лучше другую песню споём? – предложила она детям, возвращаясь в начало салона автобуса и с опаской оборачиваясь на Вовку. Потому что он сразу заявил, что знает ещё много песен, но Света от его творческого энтузиазма была явно не в восторге. На этом Вовкин бенефис закончился. – Давайте споём «Прекрасное далёко»?

Все затянули это «Прекрасное далёко», а я уже сомневался, что ближайшее далёко будет таким прекрасным. По крайней мере, для этого пионерского лагеря. Я прям представил перед собой бабку и что бы она сказала, узнав, что мы с Вовкой едем в пионерский лагерь: «Как у ваших родителей ума хватило отправить вас одних в пионерский лагерь? Вы же оба с приветом». Ей виднее. Может, мы и с приветом, но теперь с пионерским. Это будет наше лето с пионерским приветом.

Глава 2. Кто тут главный?

Автобус под нестройный аккомпанемент нашего седьмого отряда плавно подкатил к воротам пионерского лагеря. За два часа пути мы все успели перезнакомиться и даже поссориться и снова подружиться. Не всех устроило, что меня выбрали командиром отряда.

Примерно через полчаса пути, когда в нашем автобусном концерте наступил антракт, к нам с Вовкой подсели два парня. Нагло согнав сидящих сзади двух активных солистов автобусного хора, они склонились над нами.

– Это ещё ничего не значит, – сказал один из них.

Я не понял, что он имеет в виду, но на всякий случай согласился. Как минимум он был покрупнее меня и явно посильнее.

– Снимай повязку, – продолжил второй.

Хоть я и не рвался командовать этим отрядом, но повязку снимать не хотелось. Она мне успела даже уже понравиться. Не галстук, конечно, но я чувствовал, что каким-то образом проскакиваю этот этап октябрятского бремени, с честью неся звание октябрёнка, и одной ногой стою уже в пионерском ряду.

– Выкуси! – вместо меня ответил Вовка и протянул в их сторону фигуру из трёх пальцев, обозначающую именно то, что он имел в виду.

Они посмотрели на Вовкину фигу и перевели взгляд на меня. Я логично предположил, что бить будут меня, а не хозяина фиги.

– У него чёрный пояс по боксу, – не унимался Вовка.

– Заткнись, – я толкнул его в бок, понимая, что он только ускоряет мой вылет из рядов пионерии, в которые я начал бодро шагать.

Тут автобус остановился.

– Вынужденная техническая остановка, – объявила вожатая Света. – Можно выйти из автобуса и размяться, но никуда не отходить. Через несколько минут поедем.

Задиры хитро прищурились и сказали, что это хороший повод посмотреть на мой чёрный пояс.

– По боксу, – засмеялся второй.

Если бы у меня действительно был чёрный пояс, думал я, и не важно какой, даже от халата, то единственное, для чего он сейчас пригодился бы, так это только для того, чтобы придушить им Вовку. С такими жуткими мыслями я выходил из автобуса. Вовка же остался на месте. Сам наворотил дел, а теперь в кусты.

– Да мне что-то не хочется разминаться, – ответил он на мой немой вопрос, когда все потянулись к выходу, и отвернулся к окну.

– Предатель и трус, – процедил я сквозь зубы в ответ и поплёлся за всеми.

Не успели мы выйти из автобуса, как претендент на мою повязку схватил меня за рукав и потащил за автобус. Второй сказал, что останется на стрёме.

Несмотря на моё заочное обладание чёрным поясом, коленки мои пытались подогнуться раньше времени, и только сильная рука Шурика (а его, как оказалось впоследствии, звали именно так) держала моё неуверенное тело в вертикальном положении.

– Ну что? Сам снимешь или тебе помочь?

Мы стояли за автобусом, и я думал уже: «Чёрт с ней, с этой повязкой. Что я так вцепился в неё?» Но остатки внутреннего несогласия с этой ситуацией ответили:

– Выкуси! – и рука непроизвольно вытянулась вперёд с уже известной Шурику фигурой.

Как-то инстинктивно это всё получилось. Я был не согласен с формулировкой. Ведь если говорить по-честному, то выкусить сейчас должен был я. Причём по полной программе. Далее события разворачивались совсем не по предполагаемому сценарию. Только Шурик замахнулся, чтобы уже прояснить ситуацию с правом обладания командирской повязкой, как сверху послышались звуки возни. Шурик замер и посмотрел наверх.

Вовка, который затеял весь этот конфликт, а сам ретировался с поля боя, чувствовал себя неловко. Он наблюдал за тем, как мы с Шуриком остановились под окнами автобуса и начали свой непродолжительный диалог. Затем увидел, как я тоже показал фигуру из трёх пальцев, и понял, что сейчас меня будут бить. Он начал осматриваться по сторонам, думая, чем мне можно помочь. На глаза ему попался тот самый пионерский горн. Прям как у деда Матвея на юге. Вовка метнулся за горном и через мгновенье вернулся с ним на место. Вылез в окно и…

Шурик посмотрел наверх и увидел, как из окна сначала высовывается пионерский горн, а следом за ним голова Вовки. Вовка пристроил горн к губам и, судя по всему, пытался что-то протрубить. Возможно, какую-то мелодию, но из горна вырывалось только слабое хрюканье. По-другому я не знаю, как это можно назвать. Звуки были именно такими.

Затем Шурик посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска, тем самым высказывая своё мнение о Вовке. Я готов был с ним согласиться. Меня тоже его поведение сильно удивило и немного озадачило. Что он хотел этим сказать? Но Вовка ничего не собирался говорить. После нескольких неудачных трелей он замахнулся горном и запустил его в Шурика.

– Ай! – Шурик схватился за глаз. Именно туда прилетела ему труба. – Дурак, что ли?

Его вопль отчаяния услышали с той стороны автобуса. Показались несколько наших бойцов седьмого отряда. А следом – вожатая, которая застала такую картину. Шурик стоит и трёт подбитый глаз, а я держу в руке горн, который успел уже поднять. Вовкина голова успела исчезнуть из окна.

– Что у вас тут произошло? – Света подошла и стала рассматривать ушибленное горном место. – Синяк будет, надо холодное приложить, – констатировала она, а затем посмотрела на меня.

Заметив у меня в руке горн, она забрала его.

– Приложи к ушибу, – протянула она трубу Шурику.

– Идите вы знаете куда? С вашей трубой, – Шурик обиженно развернулся и ушёл за автобус.

– Что случилось? – укоризненно посмотрела на меня вожатая. – Это ты его ударил?

Я ещё раз посмотрел в окно, но Вовки там не было. Я даже не знал, что ответить.

– Так! Марш в автобус, там разберёмся!

Я развернулся и собрался уже идти.

– Стой, – остановила она меня. – Я забираю у тебя повязку командира отряда, – и сняла её у меня с руки.

– Не больно-то и надо было, – ответил я и пошёл в автобус.

Честно говоря, я испытал двойное облегчение. Во-первых, до драки дело не дошло, а там ясно было с первого взгляда, кто кого побьёт. Во-вторых, если уже в автобусе начинаются такие сложности, то на фиг такое нужно. А если завтра кто-то ещё будет не согласен с моим назначением? На всех горнов не напасёшься. Нет уж. Спасибо.

В автобусе уже сидел Шурик со своим товарищем. Они по-прежнему занимали сиденье позади нас с Вовкой. Вовка как ни в чём не бывало сидел на своём месте и непринуждённо играл в пятнашки. Он перемещал квадратики по полю, пытаясь расставить их по порядку. Только порядок у него был свой. От правильного порядка цифр он был ещё далёк. Через несколько минут подошла вожатая.

– Может, вы расскажете, что произошло?

Я посмотрел на Вовку, тот не шелохнулся даже. Затем на Шурика, который всё ещё держался за глаз.

– Да мы это… – начал он. – Хотели в горн попробовать дунуть. Ну и немного не поделили, кто первым будет.

– Да, – продолжил я. – Я начал выхватывать, и труба вырвалась из моих рук и попала ему в глаз. Мы не специально.

Свету удовлетворило наше объяснение, но она сказала, что это всё равно очень плохо. За фингал у Шурика ей ещё влетит. Затем все расселись по своим местам, и автобус тронулся.

– Выхватил он, – усмехнулся Шурик. – Если бы не мелкий с этой трубой, то ты бы у меня так выхватил… Мир? – он протянул мне свою руку.

– Мир, – ответил я и пожал протянутую ладонь.

– Саня, – представился он. – Можно Шурик.

– Гена, – представился его друг и тоже протянул руку.

Вовка тоже представился и пожал всем руки. Таким образом, мы обзавелись первыми друзьями. Не знаю, что больше поспособствовало дружбе. Сам факт того, что мы с Вовкой смогли дать отпор, или то, что я больше не командир отряда. Но, скорее всего, то, что мы с Шуриком не стали жаловаться Свете. Он на то, что горн прилетел ему от Вовки, а я на то, что Шурик хотел меня побить.

Автобус ехал, дети пели свои песни, Вовка невозмутимо продолжал играть в пятнашки, а я думал, что всё только начинается. Чего ещё ждать от Вовки дальше? Или от меня? А может, от Шурика? Мне представлялось, что это пионерское лето нам запомнится. А может, и не только нам.

Глава 3. Добро пожаловать

Мы стояли перед воротами пионерского лагеря. Из других автобусов тоже вылезали пионеры. Видно было, что многие тут не в первый раз. Особенно те, что постарше.

– Седьмой отряд! Строимся! – командовала нами Света.

В этот раз мы были уже более организованы. Два часа в пути не то чтобы сплотили и объединили нас, но сделали уже чуть ближе друг к другу. Все быстро разбились на пары и построились.

– С приездом! – перед нами бодро появился ещё один, как я догадался, вожатый. – Меня зовут Алексей, и вместе со Светой нам предстоит провести с вами эту смену. Уверен, что мы подружимся.

Если заглядывать вперёд, то я бы немного поправил его утверждение. Не провести, а пережить с нами эту смену. Возможно, самую увлекательную в его жизни. В это время сзади погнал коров дальше в сопровождении товарищей.

– Хочу вас сразу предупредить, – продолжил Алексей. – За территорию лагеря ни ногой. Только в сопровождении вожатых и то только тогда, когда это будет можно. К нарушителям будут приняты соответствующие меры. А сейчас разбираем свои чемоданы и идём в отряд.

Я проводил взглядом пацанов и почувствовал, что мне уже очень хочется за территорию лагеря. Пацаны, судя по всему, деревенские, и пусть это была не наша с Вовкой деревня, но мне прям захотелось туда, а не в отряд. Я повернулся обратно и не увидел Вовки. Только что был тут, и на тебе – исчез. Я начал крутить головой по сторонам в поисках его, но тот как будто сквозь землю провалился.

– Ты что-то потерял? – подошла ко мне Света.

– Э-э-э-э-э-э, – не знал я, как правильно сформулировать то, что Вовка пропал.

– А где твой брат? – тут она тоже заметила пропажу Вовки.

– Я не знаю. Только что тут был, – я посмотрел на Шурика, тот пожал плечами и тоже посмотрел по сторонам.

– Вова! – крикнула Света. – Вова!

– Он туда пошёл, – девочка, из-за которой у меня краснели уши, показала рукой в сторону автобусов, за которыми скрылись деревенские мальчишки с коровами.

Света бросилась в сторону автобусов, ну и весь отряд заодно. Всем, наверное, было интересно посмотреть, куда пропал Вовка. Ну или все уже настолько сплотились, что куда один, туда и остальные. Мы дружно добежали до стоянки. Вдалеке, за поворотом, скрывались коровы с мальчишками. Вовки не было видно.

– Может, он с ними ушёл? – предположил я.

– Как? – не поняла Света.

– Ну мы в деревню хотели, а не в лагерь, – я не стал уж ей говорить, что ляпнул лишнего Вовке, но я даже и не предполагал, что он поверит.

Света рванула за деревенскими, мы следом.

– Так, стоять! – окликнул нас Алексей. – Вы-то куда?

Отряд замер, провожая взглядом убегающую за исчезнувшим в неизвестном, но предполагаемом направлении Вовкой вожатую. Тут я услышал позади знакомый звук. Звук пионерского горна, который вместо того, чтобы звучать нормально, издавал хрюканье. Я обернулся. Возле дверей автобуса стоял Вовка и снова пытался дуть в трубу, но у него ничего не получалось.

– Да как же… – он посмотрел внутрь горна и опять попробовал дунуть. Звук повторился. – Кто-то умеет дуть в трубу? – обратился он к нам.

Алексей обернулся на голос. Затем на убегающую вдаль Свету.

– Вова?

Вовка кивнул ему и как ни в чём не бывало снова озадачился горном.

– Заберите кто-нибудь у него эту трубу, – Шурик непроизвольно потёр налившийся под глазом синяк.

– Надо бы догнать, – проигнорировав его просьбу и неуверенно посмотрев на нас, сказал вожатый.

– Мы никуда не уйдём! – ответил я ему, поняв его опасения.

Но Алексей всё равно не стал рисковать, а просто громко закричал:

– Света!!!

– Све-е-е-та-а-а-а!!! – присоединился к нему хор седьмого отряда.

Света услышала и вернулась. Первым делом она выслушала историю от Вовки про то, что он просто вспомнил про горн, лежащий в автобусе, и решил попробовать что-нибудь протрубить. Вторым делом она отняла у него трубу. Неуверенно посмотрела по сторонам, как будто размышляя, куда бы подальше её забросить. Уж слишком стабильно она становится причиной неприятностей, но, видимо, пионерский горн нельзя просто так выбросить, и Света, зажав его под мышкой, пошла в сторону лагеря, поставив Алексея в конце колонны на контроль. Чтобы все дошли хотя бы до лагерных ворот.

Мы подошли к автобусу, в котором ехали чемоданы. Их уже выставили на землю и частично разобрали. Все кинулись искать свой багаж.

– Я как увидел трубу у твоего братца, так мне чуть дурно не стало, – Шурик копошился в поисках своего чемодана рядом со мной. – Он всегда такой… – тут он на секунду задумался, видимо, подбирая точное слово, – странный?

– Не. Только по праздникам, – пошутил я. – А ещё он очень доверчивый. Я думал, что он в деревню побежал за теми пацанами.

– Что я, дурак, что ли? – откуда ни возьмись, появился Вовка, таща свой чемодан. – Я понял, что ты ерунду сказал.

Шурик сказал, что он вообще-то тоже уже сомневается в умственных способностях Вовки. Умные люди трубами не бросаются. Тот было надулся и собрался что-то ответить, но я остановил его, пока Вовка снова нас не поссорил.

Отряд разобрал свои чемоданы и снова построился.

– Сейчас мы идём до нашего корпуса, – объяснял Алексей. – Заселяемся в комнаты. Там вы берёте из чемоданов то, что вам нужно на ближайшее время из одежды. Обязательно парадную форму для завтрашней линейки. Не забудьте про мыльно-рыльные принадлежности. Затем выносим чемоданы во двор, и их увезут в чемоданную.

– Куда? – не понял я.

– В чемоданную, – повторил вожатый. – В комнате у вас для хранения вещей будет только тумбочка. Да и то одна на двоих. Сразу отвечу на следующий вопрос. Под кроватью чемодан хранить нельзя.

Мы прошли через кованые ворота с пионерскими звёздами, над которыми располагалась надпись «Пионерский лагерь Горьковец». Далее по аллее проследовали вглубь лагеря. По правую и левую сторону от дороги стояли белые статуи пионеров разных видов. Горнисты, барабанщики и спортсмены. Некоторые из них были с трещинами, краска местами облезла. Было видно, что кто-то пытался замазать дефекты, но сделал это тяп-ляп и, судя по всему, уже не в первый раз. Статуи чередовались со стойками – вроде тех, на которых в городе вывешивали газеты. Но на этих висели агитационные пионерские плакаты, которые опять же призывали к ответственности. Света показывала на разные строения, которые попадались нам по пути, и объясняла, что там. Корпус старшего пионервожатого, общий туалет, столовая, корпуса старших отрядов и вот наконец-то наш.

Обычный деревянный одноэтажный дом из досок. На входе что-то вроде общего зала. Прямо – туалетные комнаты для мальчиков и девочек. Направо – блок мальчиков, налево – девочек. В каждом располагалось с десяток металлических сетчатых кроватей с прикроватной тумбочкой на двоих. На кроватях, скрученные в рулоны, лежали полосатые ватные матрасы, подушки и комплекты постельного белья. И возле каждого блока – комната для вожатого. Рядом с нами размещался Алексей, а рядом с девочками – Света.

– Я, чур, у окна! – первым залетел в комнату Шурик и с разбегу плюхнулся на пружинную сетку.

– Я тоже! – Вовка бросил чемодан и побежал занимать ещё одну кровать возле окна.

Хорошо, что было очень жарко и окна были открыты.

– Смотри, как я умею! – Вовка с криком запрыгнул с ногами на кровать и стал, как на батуте, прыгать на пружинной сетке.

Ловкости ему было не занимать. Такие кровати были в деревне у бабки с дедом, иногда бабка меняла постельное бельё и выносила матрас подышать. В ответ на наш вопрос – зачем матрасу дышать – она предлагала нам попробовать посидеть друг у друга жопой на лице. Тоже сразу подышать захочется, а матрасу раз в неделю хватануть свежего воздуха и то счастье. В то время, пока матрас дышал, мы с Вовкой прыгали на сетке. Иногда практически до потолка головой доставали. Однажды я не рассчитал и слетел на пол. Хорошо, что бабка тогда ещё не успела вынести матрас и я упал на него. Никто даже ничего не заметил.

Вовка прыгал на кровати, демонстрируя свои навыки эквилибристики. Но то ли он что-то, как и я в тот раз, не рассчитал, то ли кровать была не той системы. А может, всему виной внезапное появление вожатого, который не оценил Вовины способности.

– Это что ещё за цирк тут устроили? – неожиданно крикнул он.

Неожиданно прежде всего для Вовки. Он в полёте обернулся на крик вожатого, что-то пошло не так, и на очередном прыжке он вылетел в раскрытое окно. Прям так чисто вышел, даже не задев раму и подоконник. Как будто так и было задумано.

Алексей рванул к окну. Так решительно, что я уж подумал, что он тоже следом сейчас выпрыгнет, но он только перегнулся через подоконник.

– Цел?

Вовка что-то прокряхтел в ответ. Вожатый развернулся и побежал на выход. Мы всей толпой ринулись к окну. Посмотреть на Вовку.

Хорошо, что постройка была одноэтажной и от окна до земли было не более полутора метров. Помимо этого, прям под окном лежала большая охапка скошенной травы. Вовка лежал в этом маленьком стоге, раскинув руки и ноги, и как будто просто любовался проплывающими по небу облаками.

– Жив? – поинтересовался я.

– Ага. Здорово получилось. Правда? – Вовка сел и довольный посмотрел на нас снизу вверх.

Подбежал вожатый и начал ощупывать Вовку на предмет повреждений.

– У тебя с головой всё в порядке?

– Да вроде не болит, – Вовка потрогал голову руками.

– Я вообще-то не это имел в виду. Сам встать можешь? – Алексей протянул Вовке руку. – Ещё первый день не закончился, а ты уже два раза успел чуть до инфаркта меня не довести.

– А я сразу сказал, что он дурак, – усмехнулся Шурик из окна. – Но получилось и правда здорово.

Вожатый привёл Вовку обратно и велел, чтобы мы быстро разобрались с постелями и чемоданами. После этого будет первое собрание. Как раз на тему норм поведения и распорядка в пионерском лагере.

Глава 4. Про чемодан

Раскатав матрасы и постелив постельное бельё, мы принялись за разборку чемоданов. Первым делом хотелось не забыть про конфеты, но Алексей предупредил, что только по несколько штук можно оставить в тумбочке. Он потом проверит.

– Он же сам сказал: «Мыльно-рыльные не забыть оставить», – не мог сообразить Вовка, как всё-таки поступить с пакетом сладостей…

– А что непонятного? – удивился Шурик.

Вовка показал пакет с зубной пастой, щёткой, мылом и сказал, что это мыльные принадлежности.

– А вот это, – поднял он пакет с конфетами и печеньем, – рыльные.

Даже я с недоумением посмотрел на него, не находя никакой связи. Шурик с Генкой посмотрели на меня. Как-никак брат и должен понимать, что Вовка имел в виду.

– С чего это вдруг конфеты стали рыльными принадлежностями? – решил уточнить я у него.

Вовка логично объяснил. Ссылаясь на слова бабки, он привёл несколько примеров того, как она иногда к нам обращалась. Вроде этих: «Стоит Гаврило – замарано рыло». «Не свиным рылом лимоны нюхать». Ну и там ещё парочку припомнил.

– Конфеты что ни на есть рыльные принадлежности, – в конце пояснил Вовка. – Ну, то есть для лица и рта в нём. То есть для рыла.

– Тяжко нам с ним придётся, – вздохнул Шурик. – Но весело, – улыбнулся он тут же и похлопал меня по плечу.

Я вообще уже не сомневался, что весело будет. Мне начало нравиться то, что мы почти целый месяц будем отдыхать без присмотра родителей или бабки с дедом. Вожатые не в счёт. Пока я размышлял и разбирал чемодан, Вовка нашёл для себя новое развлечение.

– Смотрите! – позвал он всех, кто был в комнате, стоя ногами в пустом Генкином чемодане.

Генка приехал, в отличие от всех, с огромным чемоданом. В нём спокойно поместилась бы половина вещей нашего отряда. Мы ещё удивились и недоумевали, зачем ему такой большой? Это ж сколько всего он набрал! Но Генка объяснил, что другого просто не было дома. Мама что нашла, то и дала. Когда он его открыл, оказалось, что бóльшую часть в нём занимала пустота. В данный момент все Генкины вещи были выложены на кровать и их место занял Вовка.

Меня насторожил ход его мыслей. Тем более что он опять был непонятен. И если ранее инициатором затей всегда выступал я, то теперь Вовка в первый же день взял бразды правления неконтролируемым хаосом в свои руки. Он тем временем сел, затем свернулся и улёгся в чемодан.

– Меня даже можно закрыть, и потом я незаметно окажусь в чемоданной, – пояснил он ход своих мыслей.

Но, честно говоря, мне пока не было понятно, что он задумал. Как, впрочем, и всем присутствующим.

– Ну как вы не понимаете, – принялся объяснять Вовка. – Вожатый сказал, что оставлять конфеты нельзя. Так?

– Так, – согласились все.

– Ну вот, – продолжил он. – Вы меня сдаёте в чемоданную. Я там вылезу из чемодана и соберу все наши конфеты.

– Вовка. Ты всё ж дурной, – за всех ответил Генка. – Если мы тебя закроем в чемодане, то ты сам его уже не откроешь. И чемоданную наверняка закрывают на ключ, и оттуда ты тоже не выйдешь.

Вовке пришлось согласиться с тем, что план не очень проработан. А вот с тем, что он дурной, он готов был опять поспорить. И если бы не моё вмешательство, то неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Ну давайте просто пошутим тогда, – предложил он. – Я залезу в чемодан. Вы меня отнесёте, а потом я начну шевелиться. Чемодан откроют, и тут я выскочу.

Вовка изобразил, как он выскакивает из чемодана и стоит довольный в ожидании всеобщего ликования.

– Да отнесите вы его уже, – предложил кто-то ещё не знакомый из нашей комнаты. – Он же не отстанет.

Я тоже решил, что фиг с ним. Будь что будет. Сам напросился.

– Вы только на вторую щеколду не закрывайте, – попросил Вовка. – На всякий случай.

Вовка залез в чемодан. Мы его закрыли на один замок и сначала отправили Генку, чтобы он проверил, что в общем зале нет вожатых. Не хватало ещё нам попасться за этим занятием. Вынесем Вовку на улицу, а там сам пусть оправдывается, как оказался в чемодане.

Генка вернулся и сказал, что всё тихо. Можно выносить. Мы с Шуриком подхватили чемодан с двух сторон, и я понял, что, несмотря на то, что Вовка ещё не ходил в школу, по весу он уже вполне тянул на октябрёнка. Пыхтя мы тащили чемодан к выходу. И вот, когда осталось только спуститься по лестнице на улицу, появилась Света.

– Давайте помогу, – бросилась она к нам.

Взялась за ручку и потянула на себя.

– Да отпускайте. Я держу, – бодро начала она.

– Может, мы сами? – противился я.

– Я здесь для того, чтобы помогать вам и быть опорой для вас, – не унималась вожатая.

Я пожал плечами, одновременно подумав: «Да фиг с ним. Не драться же за чемодан теперь», отпустил чемодан. Шурик тоже…

Света не ожидала, что чемодан окажется таким тяжёлым. Мне казалось, что она должна была выдержать вес Вовки, но у неё не получилось стать опорой. Чемодан перевесил, и вожатая стала как-то заваливаться на бок вместе с ним. Одновременно ища теперь опору для себя. Но край лестницы был ближе, чем перила…

К кульминации событий подоспел Алексей. Света падала не молча, и мне даже показалось, что она использовала что-то из лексикона бабки. Не знаю, что её заставило не отпускать чемодан. Может быть, та самая пионерская ответственность не позволила ей разжать пальцы и выпустить тяжесть из рук, но итог оказался ожидаемым. Света с чемоданом рухнула с крыльца.

– Что случилось? – Алексей уже стоял на крыльце.

Света лежала, стонала, но всё ещё держалась за ручку чемодана, хоть та уже оторвалась.

– Помочь хотела, – ответил я.

Алексей спрыгнул вниз и наклонился к вожатой. В это время чемодан зашевелился. От неожиданности Алексей подскочил. Света тоже заметила движение в чемодане.

– Что там? – вожатый осторожно ткнул в чемодан ногой и посмотрел на нас.

Я подумал, что всё. На этом наше пионерское лето точно закончилось. В лучшем случае нас с Вовкой отправят домой. В худшем – отправят в наших же чемоданах, чтобы мы на обратном пути не успели ничего вытворить. Я смотрел на чемодан, и в голову не лезло ни одной умной мысли. Да что уж там. У меня вообще там мыслей не было. По крайней мере тех, что могли бы внятно объяснить нахождение Вовки в чемодане.

– Вовка, – признался я.

– Что? – не понял Алексей.

– Кто? – Света тоже не могла уловить суть моего ответа.

– В чемодане Вовка, – пояснил я.

Алексей присел перед чемоданом и открыл замок. Поднял крышку. Затем он её закрыл, как бы сомневаясь в том, что увиденное является не плодом его воображения. Затем он снова открыл её, но ничего не изменилось. Вовка, согнувшись в три погибели, лежал в чемодане. Вожатый снова посмотрел на нас с Шуриком.

– Так, – начал он, но тут Света напомнила о себе.

– Я, кажется, руку сломала, – она попыталась сесть.

При помощи второй руки попробовала поднять ушибленную руку, которая всё ещё держала чемоданную ручку.

– Я не чувствую руки, – со слезами на глазах она посмотрела на Алексея.

– Я сейчас помогу. Не шевели рукой.

Алексей повёл свою напарницу в медпункт, а нам велел возвращаться в корпус и никуда не выходить до его возвращения. Более того, ничего не делать вообще.

Вернувшись в корпус с чемоданом, уже без ручки, мы помогли Генке собрать в него вещи. Осталось только дождаться приговора. Я сомневался, что Алексей оставит это без внимания.

Вожатый вернулся и позвал всех на веранду. Как оказалось, вернулся он не один. В общем зале на веранде стоял грузный мужчина с двойным подбородком, под которым нелепо смотрелся повязанный пионерский галстук.

– Сергей Иванович, – представил его вожатый. – Старший пионервожатый нашего лагеря.

Старший пионервожатый достал платок и вытер пот со лба. Его маленькие глазки как будто сканировали наш отряд в поисках того самого диверсанта. Точнее, группы диверсантов. Когда его взгляд прошёлся по мне, я ощутил знакомое чувство. Так бабка на нас с Вовкой смотрит, раздумывая, какое наказание для нас выбрать, если мы что-то натворили. Я сомневался, что старший пионервожатый будет нас пороть, но жопа начала гореть заранее. На всякий случай. Судя по потупленному взгляду Вовки, он тоже уже был не в восторге от своей шутки.

– Ну? – вопросительно начал он.

От его «Ну?» мне на секунду показалось, что я теряю сознание. Ноги сразу стали какими-то ватными. В этом «Ну?» как будто было сосредоточено всё зло мира.

– Я строгий, но справедливый, – продолжил он.

Меня сразу отпустило после этих слов.

– Я хочу услышать версию произошедшего от самих виновников. Потому что то, что рассказал Алексей, выглядит как-то глупо.

Алексей попросил нас троих выйти на середину веранды. Посмотрев на Вовку, я понял, что выкручиваться, как обычно, придётся мне самому. Но тут вмешался Шурик.

– Это была моя идея! – сделал он шаг вперёд.

– Засунуть человека в чемодан??? – не скрывал удивления старший пионервожатый.

– Мы думали, что смешно выйдет. Мы же не думали, что Света кинется нам помогать, – оправдывался Шурик.

– Вообще-то это моя идея была, – я решил не прятаться за Шуриком.

Сергей Иванович посмотрел на нас по очереди.

– И что весёлого в этой идее должно было быть?

Но тут Вовка, видимо, решил, что идея на самом деле оказалась удачной, раз пришёл сам старший пионервожатый расспросить про неё, и тоже сделал шаг вперёд.

– Не слушайте их. Это всё я придумал, а они просто решили всю славу присвоить себе.

Сергей Иванович посмотрел на Алексея. Тот пожал плечами, как бы говоря: я пока сам ничего не понимаю, но уже очень интересно узнать, чем всё закончится.

В общем, Сергей Иванович прочитал нам небольшую лекцию о нормах поведения в пионерском лагере и не только. Пообещал, что берёт личное шефство над нашим отрядом и надеется на то, что данный инцидент был случайным недоразумением. Света действительно сломала себе руку и пропускает эту смену. Когда она прощалась с нами, то мне показалось, что она даже рада этому. Она с каким-то сочувствием обняла на прощание Алексея, а мне, торжественно отдав пионерский салют, вручила ту самую ручку от чемодана.

Мы провожали Свету на автобус, который даже ещё не успел уехать, всем отрядом. Она, улыбаясь, помахала нам на прощание и скрылась в салоне автобуса.

– А как же теперь без Светы? – интересовались у Алексея девочки, когда мы шли обратно в корпус.

– Пришлют новую Свету, – пошутил вожатый. – У нас богатая страна.

Мне было немного жаль Свету. По Вовкиной глупости она теперь пропустит целую пионерскую смену, а все приключения достанутся новой Свете. И ещё неизвестно, насколько она будет лучше или хуже старой Светы.

Глава 5. Котлета всему голова

– Значит, так, – начал Алексей, когда мы вернулись в корпус, – у вас час свободного времени, затем мы идём на обед, после общий сбор. Будем выбирать командира отряда.

Мы вернулись в свою комнату и развалились на кроватях. Генка крутил в руках ручку от своего чемодана, затем я закинул её в свою тумбочку. Не знаю зачем, но, наверное, подумал, что когда-нибудь она ещё пригодится. Вовка лежал на своей кровати и молча глядел в потолок, чему-то улыбаясь. Судя по всему, известному только ему одному.

– По-хорошему, – повернулся я к Вовке, – надо было бы тебе руку сломать.

– Ага, – согласился Вовка.

Я удивился тому, что он так легко согласился, что сначала даже не понял его.

– Тогда бы я домой поехал, – пояснил Вовка.

– Хочешь, исправим? – предложил Генка.

Вовка отказался. Он сказал, что если бы это случилось неожиданно и в чемодане, то он бы даже ничего не успел заметить. Просто раз! И перелом. Медпункт, автобус и домой. А так… Специально ломать руку – это не от большого ума. Шурик не согласился. После всех выходок Вовки он вообще начал сомневаться в наличии у Вовки ума. Даже малого. В этом бабка с ним бы согласилась.

– Как ты думаешь, – спросил Шурик у меня, – кто командиром отряда станет?

Я пожал плечами. Для себя я уже решил, что быть командиром отряда – сомнительная затея.

– Может, ты? – предложил я ему.

– Я могу, – вместо него ответил Вовка.

Я на минуту представил, что Вовка – командир отряда. Ради интереса представил. Вот мы маршируем на обед под частушки бабки. Вот по утрам все учимся дудеть в горн. На конкурсе самодеятельности решаем, что спрятаться в чемодан – это самый лучший номер. Организовываем соревнование по прыжкам на кровати из окна. И это только то, что можно пока представить, исходя из уже случившегося. А ведь шёл лишь первый день смены. Понятное дело, что у Вовки не было никаких шансов стать командиром отряда.

– Я тоже не очень хочу, – ответил Шурик.

– А что тогда так рвался за этой повязкой? – Вовка встал и направился на выход.

– Ты куда? – поинтересовался я, опасаясь, что он нечаянно что-то учудит.

Вовка ответил, что идёт в туалет, и скрылся за дверью.

Мы продолжали размышлять над тем, кто бы мог быть командиром отряда, как вдруг услышали девчачий визг. Интуиция подсказывала только одно – Вовка. Моё чутьё не связывало пока между собой эти два факта, но, по теории вероятности, были большие шансы именно на такой исход. И действительно. Через мгновенье в комнату забежал Вовка и захлопнул за собой дверь. Одной рукой он держался за лоб, во второй была сандалия. Одна. Явно девчачья.

Вовка поднял руку с сандалией и посмотрел на неё. Как будто не мог понять, что это у него в руке. А когда понял, он её с какой-то злостью отбросил в сторону и, всё так же держась второй рукой за лоб, проследовал к своей кровати. Завалился на неё и отвернулся к стенке. Молча.

Мы переглянулись и попытались связать эти события между собой. Подошли к Вовке, чтобы лично от него узнать, что это было. Но тут в дверь постучались.

– Можно? – послышался тонкий девчачий голос.

Генка был ближе всех к двери и открыл её. Он как раз подошёл и поднял ту сандалию. В проёме стояла та самая девочка, которая заставила краснеть мои уши.

– Можно? – снова спросила она и указала на обувь в руке Генки.

Генка молча протянул ей сандалию.

– Дурак, – судя по всему, она адресовала это Вовке. – Стучаться не учили? – и, развернувшись, ушла.

Мы снова обратили свои взоры на Вовку.

– Сама она дура, – возразил он, потирая лоб, на котором начала образовываться шишка. – Любовь твоя, – это он уже мне адресовал.

Далее мы выяснили, что Вовка, покинув нашу комнату и выйдя в коридор, понял, что туалет в корпусе не предусмотрен. Только умывальник. Он хотел было уже узнать у вожатого, где, собственно, сам туалет, но услышал, как весело в комнате девочек. Они там над чем-то громко смеялись. Вовка захотел посмотреть, над чем они так смеются, и пошёл на девчачий смех. Как только он открыл дверь, звуки веселья сменились на тревожные визги. Он, всё ещё улыбаясь, стоял в двери и хотел даже сказать что-то вроде «здрасьте», как в тот же самый миг ему в лоб что-то прилетело. Что моментально отбило у него желание веселиться и даже выяснять причину веселья. Не так он себе это представлял, стоя перед дверью спальни девочек. Непроизвольно захватив с собой трофей в виде сандалии, которую он машинально поймал, хотя было уже поздно, Вовка бегом ретировался в нашу комнату.

Я согласился с утверждением девочки, что он дурак, но не согласился с утверждением Вовки, что это моя любовь. Я надеялся, что все уже забыли про тот инцидент. Даже я успел о ней забыть.

Спустя некоторое время Алексей позвал всех строиться на обед.

– Так. Стоять, – вожатый остановил Вовку. – А это откуда?

Вовка потрогал шишку на лбу и покосился в сторону девочек.

– Так. Понятно, – Алексей отпустил Вовку и, дождавшись, пока мы все построимся, продолжил:

– Итак. Что мы имеем? День заезда, а у нас один перелом руки и минус одна вожатая, – начал он загибать пальцы. – Фингал, – посмотрел на Шурика. – Шишка, – закончил он на Вовке. И это самый младший отряд. Честно говоря, я думал, что мне придётся нянчиться с вами. Сопли вытирать. Но я ошибался. Вам нужен не вожатый, а укротитель тигров.

Алексей ходил вдоль строя и продолжал делиться своим мнением о нашем отряде. Выслушав очередную лекцию, мы наконец-то тронулись нестроевым шагом в сторону столовой. Алексей, конечно, пробовал придать нашему маршу ритм, отсчитывая: «Левой! Левой! Раз-два-три!». Но потом махнул рукой и, плюнув на эту затею, бросил свои попытки. Но пообещал, что скоро мы научимся ходить строем. И нам самим это даже понравится.

Столовая нас встретила запахом котлет и транспарантом «Приятного аппетита!». Рядом угрожающе висел плакат: «У пионера порядок такой: поел – убрал за собой!». Помимо призывов убирать посуду, нас встречала радушная улыбка поварихи. Уж кто-кто, а она, судя по её комплекции, точно любила свои котлеты.

Тётенька в медицинском халате на входе нас всех сначала взвесила. На полу стояли весы, и мы по очереди на них вставали. Она записывала наши данные в специальную тетрадку. Номер отряда, фамилию, имя, вес.

– Это зачем? – поинтересовался у меня Вовка, ожидая своей очереди.

Я пожал плечами, но предположил, что на выходе нас опять будут взвешивать. Чтобы проверить, сколько мы съели.

– А что будет, если, например, обед на полкило, а мой вес на столько не прибавился? – не отставал Вовка.

– Тогда тебя отправят обратно доедать, пока не доберёшь полкило, – ответил за меня Шурик.

Я, конечно, предполагал, что моя версия далека от реальности, а Шурик просто пошутил. Но Вовке это не понравилось. Он не очень-то любил доедать. Особенно суп. Вовка озадачился.

Нас ждал длинный стол на весь отряд. Рассевшись за столом, мы получили свой первый пионерский обед, состоящий из куриного супа с лапшой, котлеты с картофельным пюре и компота. Посмотрев на свою скромную котлету, я понял, почему повариха такая добрая. Судя по всему, большая часть этой котлеты, как, впрочем, и других, осела в ней. Ведь не могут же котлеты быть такими маленькими. Вот то ли дело котлеты у бабки. Там от одной котлеты можно было полкило прибавить.

Однажды, когда бабка жарила котлеты, я, как обычно, крутился рядом. Вовка тогда ещё не ездил со мной.

– Никак солитёр твой проголодался? – посмотрела она на меня, переворачивая котлеты. – Сейчас накормим его.

Я не знал, кто такой солитёр, и тем более не собирался никого кормить. Мне самому очень хотелось котлет. В идеале просто положить её на кусок хлеба и снова убежать на улицу. Вот так я и стоял на кухне, пуская слюни и ожидая котлет. Бабка убавила огонь, накрыла сковороду крышкой и, сказав: «Потерпи, малёха», вышла. Мне показалось, что это «потерпи» она произнесла с какой-то издёвкой. Видит, что ребёнок есть хочет, а она поиздеваться решила.

Я решил не вестись на её издёвки: как только она ушла, сразу прибавил огонь под сковородкой и, довольный своей смекалкой и хитростью, пошёл в зал. Я решил, что она специально огонь убавила, чтобы помучить меня в ожидании. Затем я подумал, что процесс можно ещё ускорить, вернулся на кухню и выкрутил ручку газа на полную. По дому распространялся запах почти готовых котлет. Дабы не томить себя этим ожиданием, я, как и бабка, вышел на улицу. Подальше от этого запаха. Я был готов уже воздух с запахом котлет хватать ртом. Так мне сильно хотелось есть.

Сижу я на лавочке, ловлю мух ртом вместо котлет и жду. Вдруг слышу в доме бабкин крик. С грохотом распахивается окно, и в огород вылетает шипящая сковорода. Судя по всему, с теми самыми котлетами. Кошки врассыпную, а я замер. Чувствую, что что-то не так. Выглядывает из окна бабка и, посмотрев по сторонам, находит взглядом меня.

– Газ крутил?

Не знаю, откуда у меня столько смелости или, правильнее сказать, глупости тогда взялось, но я утвердительно кивнул и сказал, что решил жару добавить. Я просто не мог понять, как моя помощь в приготовлении котлет могла быть связана с их непродолжительным полётом.

– Теперь я тебе кое-что покручу. Готовь уши. Никуда не уходи. Я сейчас тебе жару добавлю.

Затем она исчезла, закрыв за собой окно…

Эти пионерские котлеты явно уступали бабкиным, но на удивление оказались вкусными. Хоть я был готов уже ко всему. Вовка же сидел и дулся на суп. До второго он даже ещё не добрался. Судя по всему, обед пришёлся ему не по вкусу.

– Ешь-ешь, – подначивал его Генка, заканчивая со своим вторым. – А то не выпустят из столовой.

А тут ещё и вожатый стал всех подгонять. Проходя около нашего стола, он задержался рядом с Вовкой и ещё подлил масла в огонь.

– Вова, – посмотрел он на него серьёзно. – Не расстраивай поваров. Они старались. И ешь с хлебом. Хлеб всему голова.

– А котлета? – спросил Вовка.

– Котлету ты просто в свою голову клади и тщательно пережёвывай, – ответил ему вожатый.

– Так, дети! – повернулся он к остальным. – У кого тарелки пустые, выходим на улицу и строимся. Но сначала убираем посуду за собой.

Отряд стал потихоньку выбираться из-за стола и выходить на улицу.

– Догоняй! – крикнули мы Вовке, закончив со своим обедом.

Тот всё ещё сидел с полным комплектом еды и цедил ложкой бульон из супа, запивая его компотом.

На улице собрался уже весь отряд, ждали только Вовку. Вожатый решил было идти за ним, но тот появился сам.

– Давай быстрее в строй, – Алексей прошёл вдоль строя и пересчитал всех.

– И никто там не собирался никого взвешивать на выходе, – заявил сразу Вовка. – Только одежду испортил зря.

Я посмотрел вниз. В руке Вовка держал свою панамку, как кулёк, а карманы шорт подозрительно топорщились и лоснились от проступающего жира.

– Что в панамке? – поинтересовался я.

Он раскрыл её и продемонстрировал содержимое.

Вовка с трудом расправился с бульоном, а лапшу и картошку из супа он решил выгрузить в панамку, чтобы сдать пустую тарелку и при выходе на взвешивании показать полный вес обеда. Котлету с пюре он просто распихал по карманам. Что с этим делать дальше, он не думал. Его основной задачей было выйти из столовой.

Под нестройный шаг и речёвки Алексея мы возвращались в свой корпус выбирать командира отряда. Вовка же, пристроившись в конце колонны, незаметно избавлялся от лапши и остальных продуктов. А я лишний раз убедился, что, несмотря на огромное желание Вовки быть командиром отряда, ему до этого ещё далеко. Примерно как пионерским котлетам до бабкиных.

Глава 6. Выборы командира отряда

Сразу после обеда мы собрались на общей террасе. Предстояло выбрать командира нашего отряда. Я уже говорил, что данная должность меня перестала интересовать, как только я понял, что за неё надо ещё подраться. Но Алексей об этом не знал. Ему казалось, что командиром отряда быть почётно и весело. Именно про это он нам и рассказывал. И с воодушевлённым видом приводил в пример прошлых командиров.

– Вот ты, – продолжил он, обращаясь ко мне. – Хотел бы ты быть командиром отряда? Я вижу, что ты очень ответственный мальчик.

Слышала бы его слова наша бабка, она бы нашла что ему возразить по этому поводу. Я же посмотрел на Шурика. Тот потрогал глаз и посмотрел на Вовку, потом на меня. Я не хотел снова драться за повязку. Хотя в первый раз до драки так и не дошло благодаря Вовке. Я подумал, что Шурик вряд ли во второй раз будет претендовать на звание командира, но помимо него было ещё достаточно кандидатов. И мне совсем не хотелось проверять, кто сильнее.

– А можно я откажусь? – неуверенно ответил я.

– А что такое? – удивился вожатый. – Неужели ты не хочешь быть командиром?

– А он боится, – подала голос та самая девочка.

Вот это было очень обидно и неожиданно. Командиром отряда я становиться не собирался, но и трусом прослыть не хотелось.

– И ничего я не боюсь, – начал оправдываться я. – Может, кто-то ещё хочет помимо меня. Я в автобусе командиром побыл. Вот, давай ты, – я указал на первого попавшегося мальчика.

– Так дело не пойдёт, – не одобрил мой выбор вожатый.

Вовка тоже согласился с тем, что так дело не пойдёт, и тут же предложил свою кандидатуру. Он ещё добавил, что если ему дадут пионерский горн, то он может в дополнение взять на себя почётную обязанность быть трубачом. Обещал, что, как и ожидает Алексей, это будет очень весело. Алексею заранее стало невесело. Именно это читалось на его лице, когда он посмотрел на Вовку. Ещё, наверное, вспомнил, как тот выпрыгнул из окна, а потом залез в чемодан.

– А что это у тебя с карманами? – тут он заметил на Вовке последствия первого обеда.

– Котлета, – ответил Вовка и достал её из кармана.

Сделал он это с таким непринуждённым видом, как будто носить котлеты в карманах для него было привычным делом. С таким же невозмутимым видом он её продемонстрировал вожатому.

– Я потом доем, – Вовке, видимо, показалось, что Алексей не оценил его припасов.

Но мне так подумалось, что Алексей постарался вообще это не оценивать. Котлета в кармане была последним аргументом против выбора Вовки в командиры. Вряд ли он в принципе рассматривал его кандидатуру, но котлета перекрыла все «за». Даже если бы весь отряд проголосовал вдруг за Вовку. Он просто отправил его переодеваться, но тут же вспомнил, что все вещи, кроме парадных, сдали в чемоданную. Переодевать Вовку в парадную форму он не решился. Вдруг до вечерней линейки, где произойдёт торжественное открытие смены, Вовка и её уделает. Поэтому отправил его просто застирать шорты. Всё равно сейчас будет тихий час, и за время отдыха они успеют высохнуть.

После ухода несостоявшегося командира отряда мы продолжили выборы. Я предложил выбрать самого сильного и бороться на руках. Я заранее сообразил, что не самый сильный, но Алексей этот способ обозвал варварским и предложил бороться на головах. Все мы, конечно, сначала удивились и выразили сомнение, что борьба головами гуманнее борьбы на руках, но вожатый объяснил, что не буквально надо головами биться, а тот, кто умнее, и будет командиром отряда. Тут я тоже выдохнул. Ведь если верить мнению нашей бабки, то я со своим умом никак не могу рассчитывать на звание командира. Но, честно говоря, даже если это и не так, на власть я не претендовал. Будь я даже семи пядей во лбу.

Алексею пришлось тяжело. Судя по всему, в нашем отряде никто не хотел на себя взваливать этот груз почётной ответственности. За исключением девочек. Те были только рады покомандовать, но вожатый упорно искал командира среди мальчиков. Так продолжалось до тех пор, пока к нам не зашёл Сергей Иванович. Старший пионервожатый.

– Что у вас тут за баталии? Даже на улице слышно.

– Да вот. Не можем командира отряда выбрать.

– Все хотят в командиры? – улыбнулся Сергей Иванович.

– Если бы, – тяжело вздохнул Алексей.

Старший пионервожатый сказал, что это он сейчас быстро исправит, и спросил фамилию у первого попавшегося мальчика.

– Канарейкин, – смущённо ответил тот.

– Кто за Канарейкина? – Сергей Иванович обвёл взглядом остальных и сам первым поднял руку.

В ту же секунду вырос лес рук, и Канарейкин единогласно был выбран командиром нашего отряда. Только Алексей не проголосовал. Он сказал, что это как-то не по правилам. На что старший пионервожатый потрепал по волосам нового командира и, пожелав удачи Алексею, направился к выходу.

– А вместо Светы кто будет? – крикнул ему вслед вожатый.

– Не переживай, – успокоил его Сергей Иванович. – До вечерней линейки будет у тебя помощница.

С тяжким выбором командира отряда было покончено. Алексей сказал Канарейкину, что это временно. И потом мы обязательно перевыберем другого командира. Через пару дней. Когда все освоятся и проникнутся духом пионерского лагеря. Канарейкин облегчённо выдохнул и пошёл со всеми в комнату.

Вовка валялся на своей кровати в трусах.

– Постирал? – поинтересовался Шурик.

– Вот ещё! Не мужское это дело – штаны стирать, – ответил Вовка. – Пусть девчонки стирают. Их этому учили.

После этих слов дверь нашей спальни открылась, и в комнату влетели Вовкины шорты.

– Что это было? – не понял я.

Оказалось, что Вовка просто снял их и повесил на дверную ручку девчачьей комнаты. Той, в которую он до этого уже заходил. Но рисковать ещё раз, на всякий случай, не стал. Поэтому просто оставил своё послание снаружи. Судя по всему, девочки тоже решили, что не их это дело – стирать Вовкины шорты.

– С таким подходом у тебя к концу смены одежды не останется, – Генка поддел носком шорты и пульнул их в сторону Вовки.

Тихий час был условно тихим. Даже Алексей это понимал и не стал нас особо гонять в первый день. Он просто попросил, чтобы мы вели себя потише. Мы же уже планировали свой отдых. У нас там и рыбалка была, и поход с ночёвкой. Всяческие игры и масса других приключений. Никто из нас до этого ни разу не был в пионерском лагере, и все думали, что это будет приятное времяпрепровождение. Без присмотра родителей и прочих родственников. Вожатые не в счёт. В первый день всё примерно так и было. Никаких забот. Разве что Вовке после отдыха всё же пришлось застирать свои шорты. На время, пока они сохли, он надел парадные.

После тихого часа Алексей нас построил. У Канарейкина это не получилось. Хоть все его и выбрали, но никто не собирался его слушаться. Вожатый сводил нас на полдник, а после провёл нам экскурсию по лагерю и всё показал. Мы прошли мимо места, где проводятся пионерские линейки. Два раза в день. Утром и вечером. Это была прямоугольная площадка, во главе которой находилась небольшая сцена. Рядом флагшток для пионерского флага. Почти как на юге у деда Матвея, где мы отдыхали прошлым летом. Утром он поднимается, а вечером опускается. Флага там пока не было. Я вспомнил про то, как мы искали пропавший флаг деда Матвея и Вовка вместо него водрузил тогда на флагшток папины трусы.

– Помнишь? – ткнул я его в бок.

Вовка внимательно посмотрел на пустой флагшток и как-то загадочно улыбнулся. Я тогда подумал, что он просто вспомнил ту ситуацию, но, как оказалось впоследствии, у Вовки созрел свой план.

Далее нам показали корпуса с разными кружками, кинозал, баню, стадион со сценой и массу другого, что, по словам Алексея, должно скрасить наш досуг и разнообразить пребывание в лагере. Но всё это начнётся завтра.

Вернувшись в отряд, мы снова занялись своими делами.

Ближе к ужину появилась замена Светы. На веранду зашёл старший пионервожатый, а следом за ним Матрасиха. Такое прозвище от нас она получила за свой наряд. На ней было платье в сине-белую полоску. Как у моряков. Только полоски располагались вертикально и были шире. Прям как на матрасах, на которых мы спали. И сама она была как матрас. Широкая и словно неравномерно набитая ватой.

– Прошу любить и жаловать, – представил её Сергей Иванович. – Екатерина. Ваша вторая вожатая.

Алексей даже погрустнел, увидев её. Это была совсем не Света. Это было как минимум две, а то и три Светы. Судя по всему, ни любить, ни жаловать он её не желал. Но, как показала практика, в дальнейшем Матрасиха оказалась мировой вожатой. Да и другом тоже. Или подругой.

В целом весь оставшийся день ничем примечательным не выделился. До тех пор, пока мы не пошли на линейку, на открытие смены.

Все отряды выстроились по периметру. Все нарядные. В белых рубашках и красных пилотках. У пионеров были повязаны галстуки. Обстановка торжественная. Сергей Иванович со сцены рассказывал, как нам всем повезло оказаться в этом лагере. Сколько развлечений и новых друзей нас ждёт впереди.

Пришло время почётно водрузить флаг. Старшие пионеры, чеканя шаг, под звук барабанов вышли на дорожку и прошли с флагом до сцены.

Видимо, до этого момента никто не смотрел вверх. Да и действительно – что там смотреть? Но когда флаг решили прицепить к тросу на флагштоке, поняли, что само крепление для флага наверху. И тут-то все посмотрели наверх. На флагштоке, среди крон деревьев в высоте что-то уже висело. И тут я понял что. По довольному лицу Вовки, который пытался скрыть смех.

– Ты когда это успел? Нафига?

– А что? Там быстрее высохнут.

– Ты понимаешь, что тебе влетит?

– Как они догадаются, что это мои? Меня никто не видел.

– Дурень ты. Там бирка с твоим именем и фамилией пришита.

Пока Вовкины шорты опускались вниз, настроение у их хозяина тоже начало постепенно опускаться. А я даже представить себе не мог, насколько серьёзно Вовке влетит. Ведь пионерский лагерь – это не юг. И пускай шорты – не папины трусы, но лицо Сергея Ивановича выражало молчаливый гнев и предстоящую кару, которая постигнет обладателя этих шорт. Вовку.

Глава 7. Пионерские будни

День заезда в лагерь был первым и последним днём, когда мы думали, что и дальше всё будет так же беззаботно. За Вовкины шорты на открытии смены влетело Алексею, нашему вожатому. Ну и Вовке немного досталось. Но уже после линейки. Когда шорты торжественно, под непрекращающуюся барабанную дробь опускали вниз, по всем отрядам прошёл смешок. Сергей Иванович стоял с красным лицом и выискивал в рядах диверсанта. Бирка с именем Вовки ему помогла. Но флаг, тем не менее, подняли. Но мне показалось, что уже не так торжественно, как спускали Вовкины шорты. Всем уже было не так интересно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.