Алексей Величко
Приключения аскета. Часть вторая

Часть 2

Глава 1

Темнота… Духота и озноб. Маленькая комнатка в съемной квартирке многоквартирного муравейника, такого как в фильмах, где всё картонное, студийное что ли, планировка без коридора – комната и кухня, в такой поселился искомый персонаж. Мы ворачиваемся к нему дабы подрядить главного героя книги на полноценные боевые действия в будущем? Нет, нет и ещё раз нет, всё не так просто. До этого мы ещё дойдем… Вместе… Скорее бы уже, ведь самое время, а иначе всё будет вот так как сейчас – мрак, духота и мелкая дрожь, отдающаяся висками. Ледяные ноги до того ледяные, что сводит голени, одежда заскорюзла и не стиралась больше недели, ещё с прошлой квартиры, в общем цирк на колёсах. Зачем мы здесь? Вопрос существенен и приходится ко двору ведь мы не знаем ничего о принципе действия некого портала. "Всё прошло как по маслу, так?", – охранник жалко чешет себе руки-ноги и шею, приноравливаясь отвечает самому себе. "Как знать, как знать, стоит попробовать, прежде чем делать точное заявление… Да, но он смог, я знаю, этот парень зашёл так далеко как только мог, в этом его сила, это почувствовал я… может и не я один, но скорее всего многие, чёрт его побери со всеми лотами, на кой ляд они сдались им, этим субъектам, что они поимели с этого, ведь люди это не предметы старины. Нельзя вот так донимать… изводить, я скинул уже 50 фунтов, не прошло и недели". Бормотание сменяет всхлип и подёргивание, таблетки есть и помогают, но бредовость – антипод естественности, но или что-то с чем-то. Душевная идилия вырождается вместе с остальными чувствами. Полиция, она что-то знает… затаскала на допросы, потом это: сообщения от незнакомцев, машины под окнами, фразы продавцов, недосказанность детектива, отрешённость сестры – да всё на свете. Послания от консьержа – пожалуй вишенка на торте: "Явись, туды его в качель". "Куда? Отзовитесь вы, стены, уши как показала практика у вас присутствуют. Практика – практикантам, мне нужна информация, что им нужно, этим силам, почему зеркало перестало узнавать меня за считанные дни?". Дотопал до ночного столика, взял снотворный нейролептик, тот, что неплохо прочищает голову. "И никаких тебе голосов…" Ни ответов, ни приветов. Посмотрел в зеркало – всё кроваво-бардовое: шея, щеки, уши, веки. Неудобство доставляют глаза – они будто не твои, контраст даже меняется к вечеру, но в целом ничего, и это можно пережить, озноб – тот сильнее, мурыжит, мотает. Горячий душ только усугубляет положение. Дженкинс берёт две таблетки – лошадиную дозу в его нынешнем положении исхудавшего невротика, запивает из чайника и садится в кресло. "Да, беда не приходит одна, сестра и врач говорят, что надо переждать, переболеть – расстройство психики лечится как правило, препарат вот подобрали, а остальное дело техники".

"Кек, ты новоявленный жилец барака в полосатой гимнастёрке, это не вылечить, и ты это знаешь, если это нашло тебя, то уже не отпустит, как не старайся!"

"Закройся, бельмо… эта болезнь, это от похудения, я вывезу, сдюжу".

Молчание – гнёт… Значит не помогает до конца препарат. В комнате полутьма, освещается только частично окном, а с улицы фонарём, вспоминается выражение: когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос. Улыбка, а за ней страх… холод возвращается, ноги резко дубеют. "Озноб тому виной, или, пожалуй не так, всё началось с этих мурашей, да какая теперь на хрен разница, симптомы – всё лишь симптомы, не более того, задачей стоит болезнь психическая, вот это бельмо или клеймо", – слова не хотят быть смысловыми придатками в мыслях. За окном проезжает поезд, тот, что ходит над городом, а не под ним, гремит долго, грязные стёкла слегка вибрируют. Неуютный квартал, что тут скажешь, встречает пылью, а провожает грохотом локомотива. Внезапно на отлив окна садится ворон, чёрный с зелёным пером, большой такой, и откуда ему тут взяться, поднял воронёное крыло, да уж, простите за тавтологию, что-то каркнул – фаэтон надменный, и размашисто, вальяжно, но скоропостижно исчез. А что потом? Что далее… а далее самое интересное – кульминация сегодняшнего эпоса, ознаменование как почёсывание грязной спины, которая и без лишних слов грязная. "Что за чертовщина, что тут?" – удовольствие сквозь неудобство, звук переходит в растирание по двери чем-то вроде щётки ворса, бережно, так скребут с оттяжечкой. Дженкинс встаёт, неуверенно берет свой травмат и нервно шерудит замёрзшими ногами к двери, делает вдохи-выдохи и решается… Так… коридор, пустой, мусорное ведро возле лифта, пустая сигаретная пачка, никого, но звук… Приходится додумывать, подходя обратно к креслу, обувь он не снял, холод не тётка, да теперь и голод не про него, последние крошки упали на его, только-только купленные штаны ещё вчерашним вечером, да и штаны на несколько размеров меньше. Да так-то так, но как-то неказисто видеть себя в новом обмундировании – старый, сшитый на заказ, охранный костюм был выброшен на дальнем кардоне, как пустая бутылка из-под аперитива. Мысли наплывают тучей – рой ни дать, ни взять. Дверь опять начинает стенать, кажется, будто пузырится лак и стекает краска. "Может всё же это голод, сколько так можно, терпеть это всё?" Далее, как по маслу, колёса кажется подействовали и дух… этот запах серы и чего-то пряного. Дверь начинает вибрировать в такт вдохам и выдохам Дженкинса. "Что-то новенькое, может надо было бы поближе к людям, а не так вот тут ни за что, ни про что. Допросы довели до ручки, так мне сказал напарник. Что ж и оказался прав- таки, чертина. Наплывает сон: всё эфемерное, бездонное, дверь уже не тревожит, не тревожит ничего больше, даже поворачивающийся замок. Дженкинс наблюдает за происходящим искоса, как младенец, вроде зрителя с нескольких ракурсов одновременно, уже не смущает ни голод, да его и нет, собственно, как и не было. Вот кто-то входит, глаза тем временем стекленеют, давление в них подскакивает и хочется расчесать так, чтобы из белка пошла кровь. "Я всё сделал, как предвещалось, так? Всех провёл, легавые отстали, вот поставили на учёт, теперь я клиент клиники и с охраной покончено", – говорил секью медленно, расставляя знаки и останавливаясь с выражением в ключевых местах. Мы промотали все ахи и вздохи дабы быстрее вернуться к основному повествованию. Скажем, однако, что гость не вникал, был он, кажется, в темном плаще и лицо перебинтовано широким бинтом. Но это так кажется, потому что наш секью отъезжал в прямом и переносном смысле слова, мир грёз был приятен и убаюкивал и разговор был, кажется, трёхмерной моделью комикса или киношного синематика, как удобнее.

"Тебе хорошо, так? Новое превью себя самого, уменьшенное, да ещё под колёсами, неплохо, а? Ты слаб, хотя бы до ручки ты дошёл, но вот открыть тебя бы никогда не хватило, да я бы тебя и не просил".

"Я всё сделал, но как вы меня…

Вы играете с нами да, выход всегда есть, я тот, кто нужен, я умнее ИХ, да…

Уж поверьте на слово!"

"Ты не можешь… Слаб, твои часы подустали, выдохся и озяб, деморализуешь всех вокруг, нет никого, ни меня, да и тебя почти уже нет, закрывай глаза, мармот".

Секью сидел в кресле, да так и поник головой, его дозировкой была одна таблетка, думал про две, а выпил двадцать, вот так уходят некоторые из вояк, неся пост, пусть и не доходя до ручки… а фигура, может и была, но дверь открытой от этого не осталась, так что попрощаемся с этим чахлым местом и перенесёмся, да и кстати последним отголоском мысли по спасению была одна: "До моей ручки, ТВАРЬ, ты тоже не пойдёшь, побоишься". Ну что же, тут наверно прав участник бывшего преступного трио, который захотел быстрой наживы, но кстати единственный, кто её и получил, сестра обрадовалась такому повороту событий. Ну а мы стираем эту прискорбную атмосферу из памяти и переносимся на следующий круг, а вот ада ли или рая узнаем чуть позже, итак за тоненькой линией горизонта событий скрывалась…

Глава 2

Чтобы понять, что происходит с твёрдотельной материей при мгновенном переносе на огромные расстояния в пределах, а то и нет, одной вселенной, надо считать это процесс математически возможным для нашей вселенной. Телепортация – мгновенный перенос объекта, при котором тело не существует в промежуточных точках. Есть несколько теоретических основ, не проверенных на сто процентов, лишь отчасти доказывающих, вышеописанные перемещения. Чёрная дыра фактически, это огромный запас материи. К тому выяснено, что эта материя отрицательная, поскольку всё, что попадает за горизонт событий, остаётся там навсегда. Ядро планеты нужной на открытие тёмного портала не остановит движение, и рано или поздно чёрная дыра окажется в центре. темная энергия приводит к ускорению расширению вселенной, то есть она обладает антигравитационным эффектом. В тех же кротовых норах объект существует в промежуточных точках. Мы не переносим объекты, а просто уничтожаем оригинал и создаем клон в другом месте. При прохождении частицы барьер остаётся целым. Атом просто оказывается на другой стороне барьера. Всё это не аксиома и звучит туманно да? Тогда давайте попробуем попасть в голову нашему персонажу и изучить проблему изнутри, не математически, но хотя бы тактильно и ментально.

Серая дымка встречает американскими горками, при ещё не полном даже прохождении, при чем горки эти персональны для каждой частицы нашего тела. Сколько это продолжается, это дерби, непонятно, да и лучше не думать, есть ли свет в конце туннеля? Ответим да, и ещё какой, первостепенный… Но это позже, а пока тьма… тьма и безвременье, тело движется? Нет плывёт, Фрай не ощущает этого, он не чувствует ничего кроме перерождения и вопросов. Их так много, что дух захватывает, но ответов всё больше и больше, с каждым вздохом, с каждым усилием. Не знает он ответ на самый главный вопрос. "Какой?" – сразу поинтересуетесь вы. Да все гениальное просто. Ответ – это вход, вход или телепорт или нора, дыра, как скажите, как хотите, но это начало начал, мотивация персонажа – главное, с чего стоило начать, к чему стоило воротиться. Отсылка это мышление в главах, да отсылки – это то, что мы любим. Все читали Кинга и многие за это его и ценят. Персонажи это как вуаль на челе повествования… Меняются, а главное вечно, это то что двигает скрижалями, мы же ворачиваемся к мотивации, нас обескураживает и мотивирует движение, и вопрос зачем мы начали это жизнеописание, зачем персонаж ворачивался к этому – перерождался. Ответ: поиск – это процесс, он не даёт ответов. Мотивация – движение. Узнать себя, чем не мотивация, чем не техницизм, всё взвешено и продумано, предопределено ли, мы не знаем, а вы как считаете? Так вот движение к себе самому, эгоцентризм в чистом виде, интерес во благо… Чему? Науке? Добру? Пусть так, но движение это жизнь, такую жизнь и выбрал Фрай. А теперь он выходит из этого состояния и… падает, с небольшой высоты на землю, твердый белый песок – пустынная местность, это хорошо, ведь портал имеет и ответную часть. Пойдут ли из его мира за ним? Навряд ли, не было таких команд у вояк, да и портал держался на соплях, усилием воли учёного-героя. "Интересно как он там? Мозги не спеклись, как рождественский гусь?" Падение с двух метров не заканчивается, он катится вниз по склону и матерится, вспоминая всё святое, что ещё осталось в его мире, а может и мире местном. "Что это за место, где я?" – плечо саднит и силы покидают, стоит отдохнуть поднабраться для следующих подвигов. Вопрос своевременен, так как запросто земля может оказаться, например, его родным Техасом. Не обязательно скакать между вселенными. Фрай Ричардс встаёт и глядит за горизонт, похоже ответы частично здесь на ладони, и вот в чём дело. Он лицезреет феерию – на горизонте он видит планету, точнее то, что от неё осталось. Вид потрясающий и остатки похожи на кольца макета, а срез почти как ножом, показывает, что бывает если играть во взрослые игры или в то, во что играли сии разработчики. Так вот большой праздничный кусок-глыба парит, всё остальное лишь малая отколовшаяся часть. Расстояние до планеты спутника явно меньше, чем от Земли до Луны, разница заметна по кратерам и вулканам на поверхности. Фрай в шоке, он не знает, как констатировать увиденное в голове и запрокидывает голову вверх. Светлое время суток и наличие кислорода уже есть хорошо, но звезда, имитирующая огненное всё, то есть второе солнце, или как его назвать правильней, на своём месте, греет и радует душу. Чуть выше и правее видно нечто – такое же солнце, просто дальше и с кольцом по окружности, типа юпитера, только свет как новой огненной планеты. "Это хорошо, мать вашу, стройтесь в ряд, мне начинает это нравится", – анахорет не теряет чувства оптимизма, и это ещё сыграет ему на руку. После неба он решает осмотреть ландшафт, а тот и впрямь не богат, растений нет, однако надежда умирает последней, чувства редко подсказывают, но сейчас тот самый радиоузел включен и ловит по полной все отголоски и мысли. Первая из них: есть кислород, будут и растения. Что же, справедливое замечание, по крайней мере внушает доверие. Ландшафт вокруг, повторяясь каменистый, подъёмами, где нет камней, белый песок покрывает тысячелетними насыпями. В общем есть с чем работать и от чего плясать, это Фрая устраивает, это лучше, чем нищенствовать и ждать одебиления в этих чёртовых кротовьих норах, гаражах, складах и прочее. Пусть лучше так – смерть наедине с собой, или с той планетой, что пошла на запчасти. Вселенная явно другая, нет в нашей таких солнц, да и второй земли с воздухом тоже. Фрай раздумывает, почему именно здесь он в конечном итоге оказался, скорее всё дело в этом герое, четвероглазом Эдварде, он сфокусировался на чём-то своём и… С лёгкой подачи зашвырнул нашего… Да уж… Значит всё-таки готовился к этому, тренеровался или… Нет, какой из него актёр. А это важно, чёрт побери, рандомный мир или нет или эти, как он их называл… Избранные что ли. Работать придётся с тем, чем есть, так стоит полагать и это не шутка, ракеты с хреновой тучей ступеней поблизости не нашлось, так что смелей рубака, бери за хвост судьбу-вертихвостку и опять в самое пекло. "М-да, не удивительно то, что никто не удивляется, я один здесь, да, грусть-тоска. Пока есть, слава богу, не хочется, в этой петле, норе или портале все кишки перекрутило, да так что и голова каким-то образом встала на место. Главное попить, надо найти землю, а там и ручей, или всё приплыли". Герой не побоялся неизвестности и смерть на природе от жажды не показалась страшнее той, с трансгрессиями в капсулах, да и аутисты тоже в своём роде не жильцы. Фрай огляделся и решил взобраться повыше, ещё раз насладится картиной апокалипсиса межпланетарного масштаба, ну и прорубить окно из скал в другую бытность, ту, что попроще, с водой и краюхой хлеба. С этим умонастроением он зашагал вверх по каменистому плато, вокруг была скорее всего пустыня, ну по местным меркам, однако сопки тёмно-серые и самые заурядные окружали местность с одной стороны, назовём её западом, тогда с юга были дюны до сколько хватало глаз, восток был спуском в каньон, ну а север был каменной грядой, откуда и хотел Фрай высмотреть свою краюху, ну или бутыль с вином, или что он там ещё желал. "Проще некуда, думается мне, стоит спуститься в каньон, не зря этот не бездарь так напрягался, ниспослать координаты можно и без своего ведома, будем плясать от этого". До края скалы было метров триста, местное солнце пекло не так чтобы очень, значит дело предстояло к закату. "Ну, с богом, я одним глазком, что там внизу?" Дошёл оставшиеся метры по слоёной поверхности древнего мира и посмотрел по сторонам. Подъём был не то, чтобы крутым, но выбросило Фрая и так на верху, так что остались буквально последние шаги до вершины каньона, а это был именно он. Орлиное зрение не обмануло: слева, то есть с гипотетического запада каньон на сколько хватало глаз уходил далеко, прямо в горизонт, местами изгибаясь, доказывал, что это была река, не иначе. "Здесь могут быть растения, это точно, надо спуститься на дно", – подумал Фрай. Противоположный край был такой же возвышенностью, местами было видно плато, песок, вдалеке на западе сопки… Мы уже об этом писали, в общем цель была одна – найти воду, и скорее всего от старого её источника и двигаться. Направление выбирать не пришлось – Фрай выбрал восток, или проще двинул по краю направо. В мыслях был спуск, ну или поиск остатков притоков, истока – того самого водоёма откуда всё это начиналось. Судя по солнцу, оно оставалось и садилось позади, значит восток скорее всего был востоком, начало худо-бедно располагало к худо-бедному настрою. Что-то подсказывало анахорету, что теперь всё иначе, эти планеты не зря тут выстроились с такой программой: эти неуместные кольца, ломти гигантского пирога, парящие вместе со всей подноготной в апогее разрушения. Эта космическая смерть как бы всучивала мысль: "Нет, друг наш сытный, просто так ты тут не откиснешь, ты ещё не сдвинул с места свою планету, ну а сдвинешь, тогда и посмотришь, жить тебе или умирать".

"Да уж, не ново, где-то я уже это проходил".

Старые мысли были именно старыми и никак не укладывались в картину техногенной катастрофы, пережитки былого, лица, машины, деньги были просто обузой на фоне этой звезды смерти, которая, возможно, стала причиной гибели своего спутника. В таких мыслях анахорет двигался по краю речной насыпи, а именно каменистого массива. Да и кто знает, река ли это была, сложно судить, когда над головой сидят два солнца, и одно хочет ускользнуть, а второе, анахорет сделал несуществующий жест шляпой, снимая её с головы, второе маячит как древний свидетель всему происходящему. Стало чуть темнее и прохладнее, привычнее тоже, да и воздух, что бы не содержал, был словно наэлектризован кислородом, свежее было, да и гравитация позволяла двигаться быстрее. Да, не прыгать выше, а именно быстрее передвигаться. Это объясняло малую часть, хотя нет, ничего это не объясняло. Фрай прошёл несколько километров, но пейзаж не сменился, стало ещё темнее и планета – яблоко, начала фосфоресцировать и издавать мерный, слегка уловимый звук. "Всё это хорошо, но пить хочется не меньше, чем жить, чёрт, забавный нюанс. Сегодня без привала, хотя бы корни, но я должен найти, иначе никакого пути тут не будет, чувствуется это яснее чем кажется визуально". С таким умозаключением и проследовал анахорет далее. Ночь наступила, второе солнце, то что с кольцом, светило ярко, но первое улеглось, поэтому этого хватило для наступления потёмок, но ночь была Вальпургиева, слишком много всего освещалось, хоть и в полутьме. Фраю это прибавило сил, он мерно шёл возле излома в поисках живительного источника, но того не предвещалось. Голод отнимал силы, а отсутствие воды истощало и наводило некоторый ужас. Так прошло несколько часов, темп сбавился, терпение подходило к финальной точке и продыху не намечалось. В низу каньон был пустым, и любое перекатывание камней отдавалось громким эхом, уносимым несуществующим течением до горизонта. Фрай шёл и шёл, и шёл вперед, пока ноги не стали подкашиваться, в кармане куртки оказалась мятная жвачка, он достал пару драже и начал смачно, насыщаясь ароматом и жидкостью, медленно её перемалывать. Сел на камни и дал себе немного продыху для будущего перехода. В куртке осталось оружие: два глока, его и Краймена, оба полных и смазанных, помимо два магазина, права на имя Стюарта Клауфта и связка ключей от квартиры, гаража, другой квартиры и обоих машин. "Это мне может пригодиться, жопой чую", – Фрай достал ножик и маленький фонарик фирмы Surefire. Впопыхах забыл про Hamilton – часы флагман, на них он долларов не пожалел, с подзаводом, позолотой, хронографом и календарём. Жаль, что компаса в них нет, север он и в Африке был бы севером. Часы стояли, видимо телепорт вымотал их по полной, но батарея свежая, и её могло на долго хватить. Встряхнув запястье, обнаружил, что они пошли, уверенно и непоколебимо. Фрай выставил три  ночи, для начала неплохое время. Календарь запечатлел дату – 28 сентября, последнюю дату на планете Земля, да уж, а мог бы и остаться, стать одним из охраны, туповатым и медлительным, из которого сгенерировали энергию для какого-то чёртового аккумулятора, предназначенного для чего?? Или может сделали бы кого поинтересней, двойным агентом как Эдварда, бедняга он был сам не свой, а эта чёртова дыра должно быть и правда сделала из него имбецила. Дату на часах он менять не стал, смысла не было никакого. В иссыхающем рту, жвачка перемалывалась будто соты и мысли уносились вдаль к предполагаемым островам, истокам или пещерам с небольшим водопадиком, да всё так, хорошо там, где нас нет… А может и не будет. Поприкинув сколько отдыхает, анахорет осмотрелся – ничего нового он для себя не увидел, однако остановив взор на каньоне ему что-то померещилось: два глаза смотрели на него сквозь пробивающийся полумрак и были они явно не человеческие. Фрай погрузился в мысли: зрительные галлюцинации штука опасная, так можно и с карниза упасть, он посмотрел туда же, но увидел лишь оставленные глазами, две точки. Точки были чем-то вроде координат в ночи, на них можно было обратить внимание, а можно и пропустить. Фрай вспомнил, сколько он не отдыхал и ему стало жалко себя, своё недолеченное плечо, а главное психику, ведь он был не в себе уже давно, и все изменения, хоть и излечились и сгладились, оставили некое неизлечимое чувство, чувство глобальной модернизации, готовности к чему-то высшему, ступень для высшей материи себя нового… Да, нового, но отдых был и остаётся временем для восстановления сил, а эти точки послал ему свыше некий разум, то что следил за ним там, на Земле и оставлял знаки и задания. "Да, чёрта-с два, нет никому до меня никакого дела, не нужен я не на Земле, не на небе, каким бы божественным веянием и светом это не утопировало, это божественное начало. Мой исход был предрешён, от этой бытности я и пойду своей дорогой". Воспряв духом Фрай Ричардс встряхнул длинной чёлкой своих тёмных волос и пошел вдоль реки, высматривая огни и их хозяев. Метров через двести огней стало больше и Фрай присел, надеясь, что его никто не видел, он осторожно сложил руки в бинокль и увидел… Да увидел костёр… Догорающий костёр, а за ним спящий, а может быть и бодрствующий некто или нечто в военизированном спальном вещмешке без шевронов и других обозначений, интересного было много, ведь холода не было, а тело в неге отдыхало и грелось, может здесь звери или первобытные динозавры, или кроманьонцы с каменными топориками, разброс был большим и это обескураживало. Костёр и спальный мешок находились в кратере, или даже воронке, да именно, круглой, как после взрыва осколочно-фугасного снаряда. Фрай решил понаблюдать за тем, что будет дальше. Осторожно обойдя край насыпи, он подошёл к ней ближе и обнаружил, что ничего не изменилось. "Что-ж понаблюдаю ещё, не слишком-то эти отдыхающие думают об охране, или он один или может одно? Ведь я на другой планете. Как её назвать, эту планету? Кодовое имя-то надо присвоить. Ну, скажем "Декстрон"… Да, неплохо звучит. Значит инопланетянин… Неплохо, но явно лучше, чем те демоны, что разрывали мою голову на части". Эта борьба, она истощила дух настолько, насколько могла и перекодировка на новом уровне, делала появление инопланетянина событием не макро, но микро. Фрай приготовился увидеть тех самых заиндевевших яйцеголовых, но не учёных мужей, а что ни на есть длиннотелых, тех, что ставят опыты, а потом стирают память, выкачивают душу, шрамируют. Фрай, в свою очередь, пересмотрел все серии "Секретных материалов", и стереотип его мышления был в ключе этой псевдофантастической тупости, какая сформировалась в наших головах ещё с 90-х годов. И да, что есть, то есть, ни о чём другом, как не старался, думать напрочь не хотел. Рядом с костром не наблюдалось ни признаков пищи, ни оружия – ничего, кроме валунов, выстроенных в форме, кажется, розы ветров. Видимо этот некто или нечто, был из расы дружественной Земле, если выстраивал строгие диаграммы, вытянутых из памяти потоков сознания каких-то там ветров. Что они могли дать здесь, где планеты парят в опасной близости и видны фрагменты их много мильных пластов прямиком из центра, где расположено ядро. Сказать сложно, но прогресс был на стороне анахорета, он был вооружен, а следовательно, опасен, ну а уж целеуказатель обрабатывался мозгом как мог. Вывод не заставил себя долго ждать, этот незнакомец был здесь впервые, коли пытался выявить направления сторон света исходя из климатических условий. Опять же, повторяясь, довольно глупое решение, учитывая свалку планет и несколько солнц, да и количество небесных тел недалеко от орбиты могло быть больше. "Да уж, планета Ка-Пэкс, надо брать быка за рога, пока самого к земле не потянуло". Фрай достал один глок и вынул-вкинул магазин, настрой был предельным, расстояние было около трёхсот метров и спуск нужно было продумать. Повсюду была каменистая порода и спрыгнуть вот так было не лучшей идеей, глубина русла составляла метров десять, так что анахорету не хватало, собственно, только вывиха ноги, чтобы от него и впрямь отвернулись все боги, все земные и вновь обитаемые на новом плато. Кстати, всё говорило об одном, все чувства слились в едином порыве – растолкать это существо и взять воды, чего бы это ему не стоило. Фрай встал и пошёл дальше по течению, ну или против такового, если оно здесь вообще когда-либо было. Вскоре как по мановению перста увидел приток, да река делилась и брала новый виток силы здесь, в этой самой точке. Очевидно, что и тот отдыхающий спускался здесь, ну по крайней мере всё возможно. Камень и песок по-прежнему властвовали в местном бассейне реки. Анахорету уже встал комом это гул, производимый осколками планеты, ну или её ядром, он наполнял и селился внутри, создавая невидимые грани между слухом, действием и восприятием. Гул же обволакивал внутренности каким-то маточным молочком, создавая неизгладимый эффект. Планета же мерцала в ответ, приветствуя случайного выходца на запределье, между мирами и их финальными стадиями бытия. Фрай уже привык и старался не обращать внимания на эти мелочи, главной его задачей оставались поиски воды, всё остальное, как и надежда выбраться из этой дыры, были и есть проблемой номер два. Фрай спустился и шёл по руслу в сторону кемпинга и подготавливал вопросы, которые должен стребовать с незнакомца на его территории. Среди прочих интересно было знать, как найти обратную сторону этого портала или же другой, но обязательно в его мир, а не какой-нибудь похожий или невероятно крутой или красивый, опасный или простой к пониманию. До костра осталось порядка ста метров и Фрай вынул пистолет, дно было каменистое и мелкий гравий летел из-под ног пулей. И вот ещё шаг и … Шмяк, пулей вылетел камень из-под ноги, да видать не один, и как назло, под боком у этого спящего. Тот, конечно, проснулся и повернулся. Был он, кстати, один, по спальному мешку пошли разводы-сокращения, и выглянул. Да этот, упаси боже, субъект оказался ни кем иным как…

Глава 3

Человек, а это существо было гуманоидом, быстро расстегнуло мешок и выглянуло, да так и замерло в экспрессии, выражающей по большей части ужас, видать пистолет напоминал чужаку некий атрибут силы. Впрочем, он им и являлся, лицо было частью головы, а она была как у человека. Незнакомец оперся на руках и изобразил что-то вроде удивления с позитивом, вынул из спального мешка руку, да обычную человеческую руку, указал на пистолет и заговорил, кажется на латинице. Всё было бы ни чего, если бы это точно был землянин. Фрай подходил ближе и краски на его лице продолжали сгущаться. Сличать далее мало удавалось, так как кроме форм, таких знакомых и родных тело было трансформировано и изменено. Фрай поднял пистолет, показал вытянутым пальцем на карман и убрал его ко второму, готовому и заряженному. Кроме того, руку он оставил там же на всякий случай, которой мог быть удобно предоставлен. Так кто же это был? Землянин или? Жалкое подобие эндульгенции или всепрощения обуяло Фраем. Тип был болен, и болен, то ли чумой, то ли оспой или всё-таки да, это оно, оно самое – радиация. "Черт, что он бормочет?" – в свою очередь прошептал анахорет. Так он весь в струпьях, они буквально покрывают лицо и руку сплошным слоем. Рука покрыта хаки и форма эта, пожалуй, что только выглажена. Фрай приготовился к россказням и остановился буквально в десяти метрах от невиданного существа. "Язык кстати был опять латиницей, где они ее выучивают то?" Резкие фразы слетали с губ незнакомца и улетали эхом в межпланетное пространство, сему явлению помогала атмосфера, наэлектризованная и кислородосодержащая настолько, насколько мог выдержать инопланетянин, коим был Фрай. Он указал на камень напротив незнакомца, тот прервался, кивнул. Вот так они и наладили контакт с обоюдовыгодных условий. Он сел и перекрестил руки. Произнес на американском без акцента: "Знаком, тебе английский, товарищ? Что ты знаешь кроме латиницы?" Тот задумался, начал чесаться и Фрай понял, что ветра могут заразить и его, никакой счетчик Гейгера не нужен, чтобы это понять. Анахорет указал на своё лицо, начал чесать, после на больного. Тот не понял, но застыл в полуобморочном состоянии, после махнул на карман пришедшего. Фрай задумался достал пистолет. "Это, ты про это, он мой я не дам тебе оружие, дружище". Помотав отрицательно, нарисовал в воздухе знак вопроса с точкой и, о-чудо, незнакомец просиял, поняв самый цимес, всю суть их начавшегося диалога. Фрай-то не понимал, а он – мутант понял, это было видно по глазам, красные в капиллярах они блестели, неся некий скриптонит, вещество межпланетной материи, ну или чем бы оно там не являлось. Фрай ещё раз почесался и нарисовал вопрос. Больной ответил жестом выстрела ладошкой себе в лоб, анахорет сразу понял суть жеста – абсцессы убивали этого служивого или кем бы он там не являлся, поэтому просил о скором избавлении. Но разговор был необходим, один из них был хоть и на последним издыхании, но готовым на дальнейший переход или прыг-скок, или ещё что почище. Главным оставался не процесс, на это Фрай всецело надеялся, процесса ему хватило с головой. Дальше был диалог, от которого многое зависело, возможно жизнь и смерть на этой выжженной двумя солнцами планете. "Et tu … in quale lingua rides" – Фрай напрягся и начал вспоминать школьный курс латинского языка. Он спросил, про принадлежность к латинскому языку. Знает ли тот латинский, сам не вдупляя, откуда в нём сформировалось это предложение он продолжил диалог, вернее опрос. Незнакомец встрепенулся и заулыбался своей адовой, но от этого не менее искромётной улыбкой. Вопрос он понял и ответил, но вот с ответной частью у анахорета было хуже, но знакомые слова он вывел и перевёл. Ответом было следующее: "Не я учил его, научили, из-под палки, перед лицом…"

"Опять эти фразочки, будто бы он до сих пор сам не понимает, что воспроизводит его язык, этак мы долго будем трындеть, в конце то концов я тоже латиницу не знал, а теперь вот пожалуйста, на ура!"

Анахорет мыслил, параллельно входя во вкус происходящего. Его знание языка возможно и было подсказкой и ответом к многому из сказанного оппонентом. Мы пропустим латиницу дабы не отягощать читателя сим богоугодным языком.

"Как ты сюда попал?" – начитанность Фрая росла в арифметической прогрессии, он так понял, что просто обновлял себя сам, слова доставал прямо из закромов и прибрежья памяти, пользуясь словно скальпелем врач – профессор и доктор наук вместе.

"Видите ли, я военный врач, был на фронте и попал в плен, после меня пытали, так что ни чего и не вспомнить, после оказался здесь, весь в огне – радиация это к слову, будьте бдительны, держите нос по ветру и подальше от меня, вообще то много вы от меня не узнаете, расскажете сами с чем пожаловали, и ещё одно, этот ваш пистолет он заряжен… э-э-э, долго я не протяну, нужен антидот, антибиотики, ну я к тому, что можете ускорить моё избавление, вы понимаете? Да вы поймёте, я тоже не понимал".

Фрай понимал, что язык он знает, но откуда именно его уже не интересовало. Как мы уже указали, процесс был не главным в данный промежуток времени, но участие в этом действе, Ноевом диалекте, разветвлениях от него и так далее, ну вы поняли. Между тем Фрай отвечал, понимая всю абсурдность, он учился этому языку буквально выражаясь, на глазах, также он уверовал, что забудет новообретённый дар сразу же после нового испытания и по мере приближения к центру вселенной эти навыки будут меняться, то ли расти, то ли он будет подстраиваться под них, в общем анахорет уже ничему не удивлялся.

"Видите ли, я прошёл через некое устройство из галактики Млечный путь и …"

" … И вы скажете с планеты Земля. Да очевидно, что мы с вами однополчане, свояки, земляки, как угодно, с какого вы времени?" – незнакомец отплюнул бардовой жижей, видимо его дни на любой из этих планет были сочтены.

"Я с 201x ого года, господи, откуда я знаю этот язык? Я же …"

Незнакомец опять перебил анахорета, видимо его солнечные часы, если они у него были, догоняли биологические и оставалось ему в самом деле недолго до отхода в мир господень.

"Видите ли… Тьфу, вы научились в процессе, если вы ещё не поняли, где-то рядом есть места… точки… силы. Вы поймёте, научитесь чувствовать их. Я, кхе-кхе, с Земли, тьфу, только с другого времени и по их терминологии выполняю своё задание, и, видите ли, радиация – это побочный эффект …"

"Кого их? О каком задании вы твердите?"

Неважно, кх-тьфу, ничего, всё тлен, голова в огне, кажется, я отхожу…"

Пришелец, кажется, не представился, но возможно преставился. "Да, вот такая игра слов, простите за речевую тавтологию", – анахорет наблюдал за тонкой струйкой розоватой жидкости, сочившейся изо рта врача. Из последних излётных встреч, запомнилось, что оба человека были из интеллигенции и больше говорили сами нежели Фрай. "Нужно узнать ещё кое-что… детали, если только он ещё дышит". Ждать долго не пришлось, произошло шевеление, незнакомец, хоть и отходил к праотцам, но делал это неохотно, видимо брёл в потёмках к своему погосту стойко и на двух ногах.

"Откуда ты и как сюда попал, твоё имя? Мы даже не представлены друг другу?"

"Кхе-кхе, а ты бессердечный, даёшь насладится сторицей, ну что-ж я скажу, звать меня Федер, Федер Госсер, я попал сюда из плена с фронта в местечке недалеко от Люксембурга…"

"Стойте, вы что… С какого вы года?"

"Пятнадцатый… кх-тьфу… 1915, а ты дружок с какого? одежда на тебе больно…"

"Я же говорил… и меня зовут Фрай, Фрай Ричардс".

"Так-так, да, постой, сложно аккумулировать мысли на пороге, что же это 100 лет, между нами сто лет, мать твою, э вашу…"

"Да я сам в шоке, сер, видимо вас сильно пытали?"

"Пытали сынок, пытали… Ну и как там, кто выиграл то? Наши – ваши или временная ветка просто другая, ну хорошо, кхе-кхе, неважно, достань лучше свой ствол!"

"Выиграла Антанта отец, а вообще была и вторая великая война, да и до третьей было недалеко", – умирающий и впрямь походил даже не на временного, но на отца в натурале, лет было под сраку, хоть весь и в струпьях.

"Что-ж, давай покончим с этим, неинтересная эта тема – войны, вторая, третья – бумага всё стерпит, и навряд ли я тебе ещё пригожусь, не знаю я здесь дороги и как выбраться, но ты парень видать стреляный, пистолет вон какой, ну догадки есть?"

Федер Госсер торопил и Фрай не видел перспектив для прочей схоластики, поэтому и не воспротивился, и приготовил глок для завершения прогресса.

"Догадок нет, всё по наитию, и попал то я сюда по наитию. Чувства вот какие-то не настоящие, будто всё формальность, каждый на своём месте, идёт в своём русле, отсюда и уверенность, что выйти можно из любой жопы, скажи напоследок Федер, что помнишь последнее в своём мире, когда ты оказался в этом запределье?"

"Кхе-кхе, тьфу, а ничего толком, ноги в воде, на голове электроды или вроде что-то, ничего серьёзного… И да… Человек там был, вроде тебя одет, вроде в транс вводил, ну а после плюс-минус-разряд и я лечу как в облаке, ну а упал здесь вот, такие брат дела, лучше уж война, если честно".

Анахорет понял, что ничего не понял, из головы никак не выпадала эта цифра – сто… сто лет, что это за эксперименты такие вот…

"Ладно, ты и в самом деле плох, давай я отпущу тебе все грехи и закончу начатое там на войне".

"Можно быстрее, бей в барабан, не бойся и запомни есть места силы, этот гость из будущего говорил про это, значит тебе туда и дорога, ну а дальше, дальше по обстоятельствам".

"Всего тебе отец, бывай, и больше сюда не попадай, хоть бы с иного света или времени!"

Анахорет сделал выстрел в грудь сидячему вояке и сразу встревожился произведенным грохотом. Атмосфера была и впрямь разряженная, эхо ещё долго гуляло по каньону. После, когда поутихло, встал и выстрелил ещё два раза в район сердца, вернее точно в мышцу, поставил на предохранитель, отошёл и сел на тот же валун и уставился на наполовину высунувшееся из спального мешка тело. Вопросов было не меньше чем в начале, но задавать теперь их было некому. "Что ж, откуда у тебя этот чудесный мешок, Федер? Что-то ты перебрал с перелётом. Черт, или не перебрал, хрен его теперь разберёт". Он был не в себе, кишки выплёвывал, а я про мешок, ну лады, похоже убийство становится моим хобби, насущным явлением, ни дать ни взять санитар прерий". Улыбка, такая скупая, но естественная озарила худое, красивое лицо Фрая Ричардса. Про воду вопроса не было, да и откуда возьмись у больного лучевой болезнью, лишняя, незараженная вода в самом-то деле. "Стоит двигаться к следующему порталу или предполагаемому источнику магии, или любому такому культовому месту, а иначе жажда сделает своё недоброе дело".

Нехитрый скарб Федера Госсера был в недосягаемости, собственно, Фрай и проверять его не стал, опасными были мысли о радиоактивном хабаре. "Интересный мужик этот Федер, если в моё время процветают неофашисты, то я говорил с настоящим протофашистом, ну собственно к какой партии относил себя искомый врач, теперь было делом туманным, как и сама жизнь этого немца. Фрай посмотрел на розу ветров из камешков, на фрица, мысленно простился, встал и ретировался, пошёл дальше по направлению на восток по каньону, преимущественно из горной породы. Свечение по типу северного и мерный гул громад провожали путешественника далее по его маршруту. Информации было немного, узнал он про некого человека, и человека ли, который вне времени искал кого-то и пытал до отключки, а что происходило дальше одному богу известно. "Может это круг, один из тех самых кругов по Данте?" – поэтому и идёт он, Фрай, еле движимый сквозь всё это, не отключаясь, выполняя все предписания?

"Может, очень может быть. Если бы меня спросили повторно, остаюсь и в солдафоны или стану космонавтом – санитаром пустошей. Что – ж, пожалуй мне не нашлось бы, что ответить, а если бы и нашлось, но думал бы я чертовски долго".

Постиронии было не заменять, но что поделать, надо же как-то саморазвлекаться влекущему остатки бренного существования страннику.

"Да уж, анахорету… хотя это две разные вещи".

"Отнюдь".

"Кто это сказал?"

"Ты… ты сам".

"Бред, вот опять, обрывки ли это мыслей или мысли подсознательные. Невероятно, но факт, но ворачиваясь к вопросу о странниках и анахоретах, думаю смысл может и разниться кардинально, странники ведь качуют".

"Чёрта лысого ты угадал".

"Вот опять… Смочить бы голову да припасть к источнику… и не магии или межпространственной или межзвёздной материи, но хотя бы любой грязной лужи, тогда я бы здесь погостил подольше, подписываюсь… Слышите вы черти, едри ВАС в корень!"

Анахорет шёл и матюгал все небесные звезды, древнегреческих богов, которые, кстати по некоторым данным их земные воплощения и передали потомкам латинскую письменность. Ориентир был – звёздное небо как на ладони, будто наше земное, только звезды гораздо ближе и ярче, было и подобие Вифлеемской звезды, которая указала путь волхвам, хотя пока к оным анахорет себя не засчитывал, но некую помпезность ощущал, тем более, что наряду с Полярной звездой, та была на севере, но и это ещё не всё – хоть днём её не было на небосводе, как ни странно, сейчас она была больше остальных и заметно вращалась, показывая то кратеры, то моря и горы. Итак, север был, хотя какой здесь север, это там, где холодно или где магнитные линии сходятся? Ответ один – север предположительный, направление каньона было востоком, ну а то солнце, что двигалось ушло на предполагаемый запад.

"Ладно, от этого и пляшем, хотя в этих местах о земной физике явно не слыхивали. Наверное, как и о Земле, и почему нас угораздило вместе, а?  С Федером то? Может мы и впрямь нагрешили. Ну тогда со всеми моими демонами это на третий круг ада тянет, хотя тогда какой второй и первый, те что на Земле были в начале операции? Ответ – может… Мысли подстраивались под калейдоскоп увиденного, составляя невиданную доселе картину. Фрай понимал, что с такой данностью обратно не возвращаются. "Всё может быть, можно и личную вселенную заиметь, пока Я хочу ВСЁ может быть". На этом он и остановился, топая всё дальше по течению или? Будем считать против течения, так как Фрай вспомнил про приток, который впадал по направлению от него, плюс восход солнца, который был как раз не за горами, но над каньоном. Мысли, сплетавшись впереди перекати-полем твердили, что река берет начало где-то там дальше в пустынных землях запределья. Обувь ещё не разорвалась и носилась пока с удовольствием, в то время как пара носков превратились в тлен. "Да, вот тебе и хлопок", – Фрай скуксившись, понюхал грязную торбу, сел на камни, снял оба и выкинул к такой-то матери, после вскинул отросшую чёлку, встал и пошёл, не обращая внимания на боль в правом мизинце ступни, появившуюся от натёртости при долгой ходьбе. "Эка невидаль, не хватало мне столетнего попутчика, и в чём смысл высылать нас полутрупов на задворки человечества, на планету – помойку, ну или пустошь, или хоть хреном назови? Мог я очутиться на другой планете, где поспокойнее или … ?" Фрай прошёл ещё пару километров, пеняя на начинающие ныть конечности. "… или собаку, дали бы собаку, овчарку например, я послал бы её на разведку, или съел и выпил кровь, в самом деле откуда здесь в запределье может быть вода, тут река-то была при праотцах тех планет, что разваливаются на глазах!" Прошло ещё километров пять, ноги стали уставать и натираться, не хватало хорошего термобелья, а лучше портянок. Про них анахорет слышал, служа в армии, будто они творили чудеса, по сравнению с носками. Жажда не отпускала, твердила, сравнивала, убеждала и, наконец, давала волшебных подсрачников от собственного переосмысленного эго. Всё это давало от ворот поворот, то есть заставляло следовать далее по маршруту. Прошло ещё несколько километров, этого оказалось достаточно, чтобы сдаться. Растений не было, ещё один приток, не более. На последнем издыхании, с обветренными ссохшимися огромными губами и, видевшими через пыль, осевшую как в сито полубольными глазами, анахорет начал думать о последнем пристанище, таком, где заснёт и будет видеть сны о скорейшей кончине, которая и настигнет его в беспробудной тоске по дому. Мысли были не конечными, но от того не менее фатальными, зазор для жизни был и не малый, но тело посылало сигналы мозгу, ведь его усталость брала начало ещё в незапамятных хоромах там на планете Земля в галактике Млечный путь. Протопал ещё километров пять, день был во всей красе, ветра, а их было много, одували со всех сторон разбитое тело и, главное – лицо, лицо нельзя было спрятать из-под песчаника. Пришлось из майки сделать своего рода подтип банданы, с вырезом для глаз, ну а куртку накинуть сверху. Так двигаться было приятнее, межпланетная пыль, оседающая на планету тоннами из-за низкой гравитации, означала лёгкость в движении. Пройти можно было ещё много, но не Фраю, рана покрылась огромной корочкой грязи и саднила, оба солнца пекли до изнеможения, особенно статичное, оно сейчас было в зените. Сознание начало путаться и подводить спустя ровно час, на часы Фрай смотрел постоянно, хотелось выть волком на эти планеты, что вертелись, плыли и светили своими небесными чреслами, тут он натолкнулся на вход … Да, вход в пещеру, или чтобы это там это не было. С подземными коммуникациями, как мы выяснили, Фраю хронически не повезло, с аналогичными мыслями он и подошёл ко входу. Темно было, хоть глаз выколи, значит спускаться было куда. "Первопроходец я тут или кто в самом деле? Вспомнив, про фонарик анахорет решил не мешкая идти внутрь, дабы остановиться на привал, дав солнцам и бурану сменить место вечернему солнцестоянию. "Да, или как его можно было ещё обозвать – опознать, не знаю". Подсвечивая вглубь, анахорет сделал несколько неуверенных шагов. "Обычная пещера ни дать ни взять, стоит пройтись, осмотреться, может здесь уже были другие изгнанники или ещё какая нечисть?" Фрай пошел внутрь, на вид она оказалось маленькой, но никаких следов человека не находилось, внезапно у Фрая закружилась голова, он понял, что не пришёл, но приплыл. Выронив фонарик, осмотрелся без него, понял, что по какой-то счастливой случайности может видеть и так. Выход, кстати был метрах в двадцати. "Значит всё-таки большая, чёрт, что со мной творится, состояние будто ломка и передоз экстази вместе с марками!!!" Анахорет поднял фонарик и проследовал далее, слава богу, что голова более не болела, но стабильно кружилась. Пройдя ещё метров пять, состояние только ухудшилось, Фрай ужаснулся, в конце пещеры бил источник, да бил не как-то, но не сверху-вниз, но и не снизу – СТАЛАГНАТ. "Да, точно, ста-лаг-нат", – по слогам произнёс Фрай, но он тёмный, Фрай подошёл ближе, подсвечивая, но мигом отшатнулся, голова пошла кругом ещё больше, стены пещеры будто долбасили по черепу с разных сторон и удержаться на ногах было невозможно. Источник не имел гравитации и, казалось, парил вне пространства и времени. Искусственно ли кружилась голова, глядя на такое, или как? Фрай сказать не мог, но все чувства сгруппировались в финальной борьбе за выживаемость на этой планете, эхом пронеслась мысль: "Или я, или он, не иначе!" Анахорет встал на колени, взял обоими руками голову и так сидел пытаясь встать, но встать не получалось из-за усиливающихся рефлекторных головокружений. "Если я встану, то упаду не иначе". Мысли рознились, но состояние ухудшалось, источник и в самом деле не уходил в скалы, а имел конец прямо там, где падал, и тёк он ни дать ни взять в оба конца, так как опять-таки не вытекал ниоткуда, а брал начало прямо в верхней точке. Фрай уже лежал и старался уйти в обморок спокойно без шума и пыли, но у него пока не получалось, как он не старался, и всё плыло, расплывалось и утекало куда-то меж пальцев, эта жижа, или не эта, а другая он не знал, но хотел закрыть глаза и уйти в небытие, превратиться в труп, после в скелет, сродниться с камнями обветшать, его устраивала такая концовка, но вот он снова катается взявшись за голову и попадает под этот страшный источник. "Это, эта радиация или … Господи забери меня к себе!" Анахорет готов был подписать любую концовку, лишь бы пытка прервалась, он поймал себя на мысли, что хуже быть уже не может и это прибавило ему сил для борьбы.

"Выживаемость – это не продолжение рода понимаешь? Ты опоздал странник, теперь ты просто пустырь, пустынник, отвечаешь ли ты за свои похождения?"

"Да, то есть кто ты? Отпусти, дай растворится здесь в жиже, я всё делал, по совести."

"Делай то что должен и останешься здесь навсегда".

"Стой я сошёл с ума да? Я это ты да? Я умер? Какой это круг?"

Свет… Светом был наказан и вознаграждён, странник идёт по кругу если не артачится, и если не артачится петлей всё меньше, а круг всё больше… Больше… Больше. Озарение… Небо даёт надежду на будущее. Надежду на светлое будущее. Социум и ты в нём, пожалуй, это малый круг, по которому можно и стоит двигаться.

"Битва за будущее – неплохо, Фрай открывает глаза, ему 12 лет, он лежит на траве и всем доволен, как бы инвективно это не звучало, но это он самый – мал, юн и неопытен, ему всё равно на высшие духовные сущности и начала, после Звездных войн, он хочет чтобы отец купил ему световой меч и трансформера Оптимуса, он в самом что ни на есть деле августейший и привилегированный член своей семьи, той что ещё не разбита о тлен бытности, живой и здоровой…

Фрай, мальчик, иди на пирог, стынет. Фрай лежит и думает, как он счастлив здесь и сейчас, как он ждал этого яства, скоро, уже совсем скоро он пойдет в следующий класс в обновках, новый костюм с иголочки, и Фрай относится к немногим детям, кто умеет ценить это смолоду.

"Иду", – отвечает будущий анахорет, встаёт и бежит за продолжением чудесного дня, при этом начало озарения он переживает "из", а последние моменты уже сверху и сбоку. Его забирает опять, он уходит, всё кружиться в невообразимом танго, небо над ним чернеет, а дождь идёт прямо на него, дождь чёрный, голова кружится, Фрай начинает вспоминать, где он на самом деле, и это, кажется, выходит. Его будто перемещают раскалёнными ножницами из рая прямиком в обитель ада, и голова опять чертовски кружится. Все сильнее и сильнее. Вспышка и вот он в школе. "Воспоминания обязательно из школы", – теперь он думает самостоятельно, но не из пещеры, а как бы смотрит за происходящим в классное окно. Его как раз вызывают к доске, задают вопрос, что-то по географии, просят тетрадку с розами ветров, а тетрадь как некстати пуста, сегодня за неё он не садился. И вот стоит, и понурясь, ковыряет носком ботинка линолеум, а учитель, видя это журит и ставит неудовлетворительную оценку. "Всё, теперь то всё понятно", – думает Фрай Ричардс. "Вот откуда корни идут… Что я упустил из виду? И эта роза, опять она, только в другом обличии. Фрай помнит какой смысл он вложит в розы позже, когда родители попадут под колёса пьяного дальнобойщика, он принесёт эти цветы на могилу, выберет именно их, а не те же гвоздики, разделит и положит прямо так на землю, без ваз.

"Символизм не более того, смерть и розы, револьверы и розы – это плохой знак, знак смерти, вот от смерти ты и уходишь…"

"Это я или это ты, кто вещатель, где я, почему я всё время умираю?"

"Сам отвечаешь на вопросы по мере поступления…"

"Похоже это я сам, это из моей головы идёт, что будет со мной дальше?"

Вспышка… опять вспышка… Подъем-переворот в армии, он отличается слаженным рельефом и сложенным телом.

"Стойте, я прощаюсь да… На этом всё? Эти картины они не мои, я это не вспоминал, отпустите с миром, я готов… Уйти…

Глава 4

Вспышка…

Чувство, что сознание и подсознание давно расщеплены и живут каждое своей жизнью. Знакомый опыт перехода, теперь полегче и ничего уже не держит, и тем более не на Земле, даже планета, его второй дом, теперь далёкая прибрежная гладь на которую он смотрит издалека… и издалека ли… Возможно, но явно с разных точек. Сейчас всё по-другому, не так плавно, опять тьма, но света в конце тоннеля не наблюдается, всё пропитано тем эфиром, загадочная субстанция облепила тело со всех сторон, она во рту, внутри, в голове – она движет прогрессом, анахорет понимает, что это нечто древнее, настолько древнее, что Лавкрафт со своими мирами отдыхает. Телепорт ли это – нет, это нечто, могущественное и всеобъятное, явно не земного происхождения, возможно, принесенное в качестве морали. Морали? Зачем? Ответ прост – кто-то же оставил на Земле послания и до сих пор никто смело не утверждает, что это древние земляне. Смысл понятие не обязательно математически точное. Опыт также, опытом надо поделиться, это да, без этого приобретённый опыт обычная бестолковость, смысл нет, это нечто такое ради чего стоит жить, это двигатель и сейчас Фрай Ричардс ищет выход из этого состояния, которое он стал так часто переживать. Видит ли он смысл – ответ "да", он выживает, хочет жить не подстраивая работу всех органов под ситуацию, но чтобы ситуация, как и раньше, подстраивалась под его организм. Процесс созидания переживает Фрай или разрушения? Запланированы ли эти переходы или нет? Скажете – да, очевидно. Но тут вы не правы. Вас предупреждали, что это процесс долгий и даже намекали, что встреча на той стороне будет обязательно. Ну что, теперь вы сомневаетесь? Математика наука точная, присутствует ли логика в повествовании? Ответ – да, ещё какая. Скопившиеся вопросы ждут ответов и часть из них вы обязательно получите, а пока Фрай приходит в себя и пытается понять, умер ли он, забрали ли его туда, где будет лучше, следуя призывам к быстрой кончине. Но надеяться на ранний исход опять не стоит… перед Фраем стена, древняя как его теперешнее его сознание. Высотой обычная монументальная. От воров и лишних глаз, но не крепостная и довольно-таки массивная, в два кирпича толщиной, кирпич кажется красный. Всё размыто, он видит всё как воспоминание, он здесь не наблюдатель, ему опять надо найти, найти ответную часть, ту, что даст очередной толчок, покажет, что резонанс всего лишь новое событие в памяти былых лет. В хронике. Теперь он просто дух – призрак, он там, где не должен быть, там куда забрасывает людей для поиска ключей… Ключей от чего – да от перехода на новый уровень. Все мы в какой-то степени матричны и как в одноимённом фильме гонимся за лучшей версией себя, мракобесие или всеведущее око, лишь часть общей картины, то, к чему приходили единицы… пусть и в своё время. Вот и сейчас анахорет идёт подле этой структуры и размышляет о будущности прорастания цветка жизни и смысле в целом, замысле великого обскура, который создал здешний мир и возможно спроецировал на один из своих трёхмерных миров. Что-то мы из этого уже слышали, где-то читали, может даже сопереживали или проходили каждый в своё время. "Ну вот и вся недолга", – думает анахорет. "Новый этап и опять всё по новой, хорошо, что хоть одежда на мне всё та же, значит сознание, рассудок не распались на атомы, значит это ещё не апогей и не шествующий за ней излёт – душа на Земле, после прощание, осознание смерти, полёт в невесомости и, наконец, перерождение". Ответы дают мотивацию к движению, теперь материя Фрая – матрица и он воспользуется неуязвимостью по полной, дабы доделать начатое, а может просто увидеть некий рисунок из старой жизни. "Всё может быть, и всё может быть иначе, но я уже здесь был, кажется, эта стена, я точно про неё знал раньше, это будто сон, где будущее предопределено и остаётся просто наслаждаться видами, находясь на своём уровне". Анахорет двигается, ведя по стене рукой, след не остаётся, мы сказали – он призрак, он тень. Окрестности опять засухарённые, если иронизировать, а если нет – барханы, песок правда другой, нежели на той поверхности, что мы описывали ранее, он более тёмный, мы находимся в пустыне, но растительность присутствует, это кактусы, они теснятся по несколько штук то тут, то там. А стене нет ни конца ни края, даже не думайте. В прошлый раз было русло и до конца путники не доходили, будьте уверены. Но анахорет опять выбрал правильный путь, он избран задолго до его рождения. Кто спросите? Фрай или путь? Ответим – оба. Есть люди чьи даты рождения, места обитания, как бы правильней выразиться, имена играют определённую роль в вехе истории, они предначертаны и являются ключами. Фрай из них? Да! Поэтому он и выбран. Об этом первая часть повествования. Так вот эти особы, они, как бы это выразиться, запрограммированы на определённые действия, они выполняют роли, те, что не могли быть выполнены прошлыми поколениями. Фрай достаточно начитан, чтобы догадываться, поэтому вспоминает – ему снилось это место, оно знаковое, где-то читал, кто-то доходил во снах и так далее по цепочке. Цепочка же приводит анахорета к некоему древнему строению, оно старо как мир, но мы не будем вдаваться в подробности хотя и удивлению нет края постройка то из новой эры. Как, почему? Да, вот так, и Фрай знает какую роль оно играет, он уже был здесь во снах, тогда, когда его мозг терпел пертурбации различного характера. Это станция – железнодорожная станция и анахорет любит такие места с детства. Здание одноэтажное и имеет функцию зала ожидания и кассы в одном. Незатейливо, но нам это и не надо, постройка явно загородная… Фрай доходит до конца забора и влезает на перрон, с места видно, что барханы не полностью съели железнодорожные пути: их как минимум два. Вот в общем- то и всё. Фрай идёт по своим грёзам, он осязаем, но рябь, пустынная рябь делает из него семафор, ну или если так можно выразиться. На что не пойдёшь ради великой цели, теперь он знает одно, чтобы не побывать там ещё раз и не остаться, (имеется ввиду древняя пещера) он должен найти некий зиккурат а в нём кого бы то ни было и расспросить о дальнейших своих действиях. Поэтому он начнёт с вокзала. Там он ещё не был, так далеко не заходил, ну а что поделать. "Да, больше мне ты не приснишься", – говорит Фрай, мерцая и продвигаясь по платформе. Внезапно начинается буран, лицу становится больно от хлёстких песчинок. Анахорет прячется под крышу, на платформе есть лавочки для ожидающих, но отдыхать не хочется, только не теперь и не здесь, а ведь это место снилось ему ещё в детстве. Фрай решается и заходит в здание, зная, что тут шаром покати, но так надо, это возможность распрощаться с эти местом отныне и навсегда. Топкая рябь сопровождала странника в его начинании. Вместо зала мы наблюдаем крохотную обычную комнату, стилизованную под комнату дежурного по вокзалу: стол, стул, занавешенное окно, металлические шкафчики для переодевания сбоку. "Сбоку припёку", – считает Фрай. "Места – ноль, зато дежурные видать не задерживались. Как бы мне здесь не задержаться, следующего поезда пару веков не ждите. Да и не особенно я охоч до встреч в такой вот метафизической темнице… Ещё эта рябь, вроде бы как часть новой оболочки". Рядом коридор и соседняя комната, она является его классом, это даже без удивления констатирует анахорет, вот в такой классной комнате первых классов церковно-приходской школы он и изучал латынь. Это важный момент, но умонастроение странника сейчас заряжено на какую-то находку, встречу, это ли не жизнь, проживать разные стадии себя на разных уровнях души? Возможно… Фрай проходит по классу и проводит рукой по пыльным школьным партам, смотрит в окно: буран скрывает многое, но очевидные вещи занимают всё внимание, заставляя обывателя трястись и просыпаться раз за разом, переживая увиденное. Только спросонья видно ещё хуже, всему виной тайфун где-то слева, а от него бежит строем веретено песка в его сторону, сам тайфун не мерцает как Фрай, но застыл в мареве песка и солнца и имеет скорее картинный вид, песок же вполне реален, это ощущается обветренным загоревшим лицом. Барханы, опять барханы, стоит закрыть окно, и не заприметить ничего кроме этих барханов, что Фрай, собственно, и делает, быстро идёт по солнечному классу, флешбэки пока не тревожат. Открывает дверь, заходит в коридор и из него назад на платформу. "Нет здесь ничего – туманная подоплёка детства и какой-то из работ, того самого времени, когда он был уверен в своих движениях, да и в целом в себе самом, но не себе самом нынешнем измаянном пытками и играми с высшими материями. Повинуясь податливому телу, анахорет спрыгивает с платформы и идёт дальше по направлению жёлтой ветхой стены, что вела его ранее. Стоит подойти к другому краю платформы и увидеть, что она самая родненькая уходит дальше, разделяя пути, станцию и барханы. Однако, не веря своему взору, анахорет обращает внимание, что проход-таки должен быть, да и в самом деле он имеется. "Странно, однако, по всем мотивам рукописи, автор должен был бы оставить здесь беспробудную гладь булыжников из глины и песчаника или обычного кирпича… Чёрт его разберёт. Но-н нет, это первопричина двигаться, стены же сами по себе, в отличии от странников не ходят, значит выход это или вход, но Фрай пойдёт по нему на свет божий. Стена защищает от бурана, но остатки сыпятся с одного края проёма непроглядной стеной, только сейчас анахорет замечает, что это мерцание, этот маскхалат солдата не даёт песку проникать внутрь. "Что-ж, неповадно тебе будет!" – думает Фрай. "Какие-то привилегии у неживых, немёртвых быть должны. Прыжок с платформы, с неё виден бархан, тот, что с лицевой стороны, анахорет принял безотлагательное решение воспользоваться проходом в стене, ну а сейчас ему не помешает разведка, тайфун является серьёзной преградой на пути к насыпи, той, что за станцией. Фрай переходит через пути, проходит ещё немного и забирается на ближайшую насыпь, оборачивается и о боги… видит редкую картину, возможно самую редкую, что довелось, однако от этого не легче. Он видит на переднем плане платформу, за ней слева тайфун и нескончаемые потоки песка от него, а за ним… Поселение… Да, это возможность увидеться с людьми, напиться и напитаться, думает Фрай, однако эта мысль – вброс, он спектатор по-английски, то есть наблюдатель, не за тем проделан весь этот путь не иначе. Тем более похоже, что посёлок заброшен, со стороны схож с огромных размеров базаром не иначе. Муравейник, преимущественно, из одноэтажных мини бараков, подобран в духе Аладина, кажется, что нет ни одной одинаковой хибары. Но этот огромных размеров базар ещё не всё, что привлекает дальнозоркий усиленный призрачностью глаз анахорета. Пирамиды, огромные и противоестественные своей принадлежностью к прежней жизни, возвышаются двумя колоссами. Цвет жёлтый, вот и всё сквозная мысль о прошлой жизни заставляет загрустить, но анахорет уже ничего не силится вспомнить, не в его, так сказать, компетенции. Ну что ж, а идти-то надо, двигаться к выходу, к переходу на нормальный уровень, где как минимум не будут пытать и внушать различные противоестественные программы, проще говоря зомбировать. Пирамиды пирамидами, возможно он дома, но в другом временном цикле или измерении, или… Чёрт его ети… надо двигаться – движение это жизнь в конце концов. Так он и поступает, сбегает с бархана, усталости нет, но внутренние часы подгоняют, кроме того, экипировка осталась прежней, речь о часах, они идут – да… Но в какую сторону – влево, то есть против механического завода… Что-то их перемагничивает и теперь они вроде компаса, показывают время вспять. "Да, что-то ещё я здесь увижу, это не конец феерии". Фрай подходит к выходу со станции, оттуда валит песок, словно гигантский ковш через определённые интервалы пытается засыпать амбразуру. Но это никого теперь не пугает, анахорет поглощён своей идеей фикс, своим поиском истины… Ну или лжеистины… Это не имеет значения, из астральной формы он должен перекачивать обратно в своё потёртое, прострелянное и до смерти уставшее тело. Вбежав в проход Фрай видит разбушевавшийся тайфун, тот по-прежнему будто нарисован и ещё одно, ДА… Анахорет вспомнил, где видел это изображение… На доске рядом с окном, на станции, в той пыльной классной комнате. Неумелая детская рука нарисовала эти раскривульки, всё так и как раз подле окна. Будто не наносила из головы, но срисовывала. Фрай пошёл в гору, ему не обязательно сопоставлять факты, он уверен в обратном – всё опять найдётся с кондачка, ну это если минимальные навыки приложатся. Вопрос вот только в каком месте и что за навык. Пока Фрай поднимался по кривой на насыпь, он явно бы не разгадал и сотой доли из отведенных для него загадок, хорошо, что песок не бьётся и не прилипает, однако призраки всегда что-то ищут, что-то из прошлой жизни, вот и сейчас… Поднявшись на следующий бархан Фрай обнаруживает следующий эпизод непреложной истины: вдалеке две пирамиды разной высоты, но возле них что-то происходит, какие-то чудеса на виражах, это нечто иное как ралли. Здесь в голове у анахорета, который попрощался со всем белым светом и для которого немец Федер с планеты Декстрон, названной так Фраем, был последним связующим звеном между жизнью и смертью. Ещё раз повторяясь, в голове у Фрая происходит коротыш, некий разрыв нейронных связей, и он теряется на мгновение, но лишь на мгновение… Он видит багги, моторные средства передвижения, рамные и неудобные, но вполне пригодные для езды по песку. Эти гонки на багги проходят не прямой, но кругами прямо под пирамидами. Слышны перегазовки акселераторами, ничего, казалось бы, противоестественного, но почему он не видел этого с предыдущего бархана, странно, однако. Фрай смотрит на поселение… И о чудо оно тоже живёт своей жизнью, отсюда понятно, что цветёт и пахнет. Бывает и такое, паразиты тоже начинают шевелится после попадания в каплю воды. В конце то концов, у призрачного Фрая оружие, это он теперь командует парадом, он проектный руководитель этих земель. С этими незаурядными мыслями пустынный странник, а по-простому анахорет, спустился с бархана и поплыл созерцать далее увиденное светопреставление.

Глава 5

Поселение начинается также резко, как и заканчивается, здания построены преимущественно из глины и щебня, а вообще бог знает из чего ещё. Цвет грязно – жёлтый. Фраю опостылевает этот цвет задолго до спуска с бархана. Анахорет смотрит вверх по наитию и видит знак свыше, заставляющий либо сузить кольцо поиска, либо его время, а именно вид схождения Луны и Солнца, говоря проще надвигающееся солнечное затмение. Во время солнечных затмений, кто не знает, может наблюдаться ряд эффектов. В точке, где происходит затмение, небо темнеет, хотя и не так сильно, как ночью, и резко понижается температура окружающей среды. При полном затмении становятся видны солнечная хромосфера и корона. На границе полной фазы затмения можно заметить такие эффекты, как чётки Бэйли и бриллиантовое кольцо. Во время частной фазы изменяется вид теней, а при приближении к полной фазе могут наблюдаться теневые волны. Животные и растения чаще всего реагируют на полное затмение как на наступление ночи и могут испытывать беспокойство. Вот и сейчас Фрай чувствует приближение столь притягательного ненастья. Во многих культах и сектах до сих пор поклоняются чёрному солнцу. Да и не обязательно секты, вот, к примеру, кулоны с изображением чёрного солнца в виде свастик распространено повсеместно. По многим данным, лучи такого солнца или свастики взяли начало в древнеарийских странах – это восточная Азия. Мы отступили от гротескного преображения на небе, но возвращаемся к растерявшемуся Фраю. Он чувствует явление всем своим естеством и понимает, что надо поторапливаться, как бы там ни было. С этим напутствием он входит в поселение и сразу проникается местной жизнью. Анахорету сразу заметно кто жив, кто мёртв и, даже кто готовится попасть в царствие Анубиса. Вот лавка бакалеи, Фрай пытается что – то уточнить, но где там он безмолвный страж, призрак прошлого, хранитель пирамиды – безмолвный сфинкс. Продавец не испытывает ни малейшей капли неудобства, однако не совсем, при приближении ближе, чем на полметра, виден дискомфорт, проявляющийся в волнении, одёргивании туники, перечёсывании, шёпоте и отвода глаз по сторонам. Фрай пробует ещё, у кузнеца, что притёрся рядом, на этот раз в каменной лавке, но результат остался прежним – чувство лёгкого дискомфорта и не более. Люди снуют то здесь, то там, Фрая не замечают, им невдомёк, что для кого-то невидимого это случай, или не так, повод сгинуть из этого забытого тысячелетиями места куда подальше. Слияние небесных тел на небе ускоряет темп, время остаётся немного, что-то подсказывает Фраю, что его приключение продолжится не у пирамид, хотя… Чем чёрт не шутит, он любит багги. Машины сделаны для песка, как и его прозвище для пустыни. Фрай продвигается далее, слышит бранную речь, понимает, что это местный диалект, это коптский язык. Анахорет знает про существование древнеегипетского, коптского и арабского языков. Древнейшие из них египетский и коптский являются основой основ, это даёт повод отнестись к поискам со всем присущим ему рвением. Откуда он знает – тоже загадка, но это недостающий винтик в образовавшейся чахорде. Анахорет сопоставляет количество пирамид, небесных тел и, наконец, знание о местной субкультуре языка, и понимает – всё упирается в количество, ещё это схождение, дураку понятно, что нужно двигаться к большему от меньшего, прикладывать усилия согласно схождению всех ЗА и ПРОТИВ. Схождение почти завершается, остаётся меньше половины солнечного диска, соответственно надо торопиться. Вечереет… Точнее вечер наступил резко, будто упало забрало на шлем. "Какое забрало, это чёрное солнце подгоняет". Вокруг чуть похолодало, но резонанс сильный, видимо термофокусы из-за того же явления. "Только как? Так быстро…" Ответов нет, ответы будут не здесь и не сейчас. Вокруг начинают летать комары, некоторые пытаются подлететь и проколоть кожу, но у них ничего не получается. "Да уж – комар носа не подточит, мгновенное воспоминание, кстати говоря как укол, опять из детства, Фрай помнит, как в их родном саду, когда он сидел с "Волшебником из страны ОЗ", комары пытались проткнуть Фрая, он отмахивался, но потом мог поклясться, что места недосягаемые для летучих недоразумений реально чесались без бугорков или хотя бы капельки крови. "Да уж, комар носа не подточит – сейчас это символично звучит, ведь с такой бронёй мне и пуля не дура и штык не… Ну вы поняли… Анахорет в спешке двигает дальше. Он не заметен, но заметно затмение и люди начинают сновать туда и обратно в спешке закрывая, заколачивая ставни, готовясь лицезреть за чудом под пирамидами. Так принято, пирамиды – светило и рассеют мрак с вершины купола. Откуда он это знает, ведь параллельная реальность много чего может поменять. Жители – покупатели и хозяева лачуг, знают что – то, они перешёптываются смотрят на проекцию в зените и показывают пальцами. Ответы на поверхности, но что они ищут? Некоторые молятся прямо на улице. Анахорет идёт меж рядов лачуг и мотает на ус, интерес не просто платонический. Некоторые из жителей лачуг по прошествии Фрая сардонически ухмыляются и что-то бубнят. Фрай обращает внимание на плиточные изразцы и настенные изображения и понимает – молятся повсеместно одному и тому же, а именно Амону Ра – богу солнца. У него кстати в основном три обличая: в голубом свете, солнечный и с головой барана. Анахорет понимает, где зарыта собака, ответ, как и предвещалось на поверхности. Три обличая, три сущности, три головы, ему нужно найти одну из них и закончить здесь. Он скрытый мессия, это чувствуют многие, это присутствие налагает на этих многих знание, инициация почти завершена, это чувствуется, кроме того, жители ждали этого дня, все от носчиков камней до ворожей, которые догадываются и о спуске анахорета, ну или делают вид. Как мы уже сообщали хода дальше здесь не будет, следующий этап – гонка и он будет проходить не здесь и не сейчас, но это уже следующая история на пути к… Ну мы, возможно, узнаем, если странник найдёт все "И", "ЗА" и "ЕСЛИ" этого временного участка. "Ну, пора закругляться, в переносном смысле, да и в прямом тоже, ответа пока нет, но он где-то здесь, я знаю. Обличаи… Три обличая… тут и стоит искать… Три ипостаси…" Фрай дошёл до импровизированной площади, размерами в три баскетбольные площадки. Здесь все были заняты, кто чем. Некоторые, опять же, молились на солнце, когда вот оно, зиждется тёмным диском с маленьким ободком ярко – жёлтого, большинство уже ушли наблюдать в сторону пирамид. Как автоспорт соотносится с четвёртым тысячелетием до нашей эры, непонятно. Но это уже и не важно, дело осталось за малым, полоска света стала ещё тоньше… Ещё… Ещё малость. Вот оно свершилось – эффект полного затмения. Анахорет помнит, что наблюдать открытым взором нереально, поэтому смотрит исподлобья с прищуром, он в защите от всего, он будто мёртвый эмбрион, который почему-то ещё питается через пуповину. Оставшиеся жители же смотрят будто на лампочку накаливания не более. Хоть это и абсурд, ведь солнце-то закрыто, но защитные приборы, на сколько мы знаем, наподобие фотоплёнки, обскура, телескопа или специального бинокля нужны в обычных условиях.

"Вот и свершилось странник".

"Я тут лишний, в этих краях, я ещё увижу дом?"

… Молчание.

"А удобно вот так вот, в самом деле. Захотел спросил, захотел ответил… Тихо, мирно сам с собой я веду беседу… Или…"

"Вот опять – сомнение".

"Нет сомнений, я знаю однозначно кто правил этими местами до наложения временных отметин".

… Молчание.

"Нет, что-то тут не так, пока я занимаюсь казуистикой прямо посреди площади, происходит смещение, время уходит, надо закончить цикл, вернуть правителя пустошам, и вот опять… Запределье, теперь пустоши."

Анахорет видит церковенку, буквально лачугу с краю этой площадки, та, кстати опустела, только пара низчих шляются вдоль рядов.

"Эх была не была… Чёрт, солнечный диск виден с другой стороны, всё пропало…"

Фрай Ричардс бежит через площадь и вбегает в пенаты. Всё ясно как божий день. Какая на хрен церковь, да ещё тут, в нищем квартале, кто-то тут так навертел что… Багги, мать твою…

Большую часть покоев занимали скамьи, то есть в этом от современников католиков, лютеран и протестантов не далеко ушли, как ни странно. Внутреннее пространство, ровно, как и убранство на удивление раздались вширь да в глубь, давая пищу для размышлений. Фрай обратил внимание на освещение. Окна были из резного инкрустированного стекла, что бросалось в глаза ещё сильнее. Мало того, это была инкрустация мозаичного типа, как раз как в церквях с родины Фрая. Свет проникал сонными тонированными снопами и падал на резные скамьи, создавая атмосферу загадочности. На этом сходство и заканчивалось. Много чего бросалось в глаза странника, но вдаваться в это уже не было возможности. Фрай сам отмерил временные рамки и был полностью погружён не в атмосферу, но взором на молебное место, там, где должен был стоять падре. Теперь он здесь, не в стране песка и пирамид, но где-то на перепутье и поиски анахорета, кажется, завершены на том не богатом событиями месте, зато стопроцентной наполненностью знаниями и дланью небесной. "События из детства или? Я проживаю эпизод за эпизодом… Нужно отпустить с миром богов с Нила, чтобы перенестись обратно восвояси. Время ушло, но попытка не пытка". Анахорет подбежал к амвону, за ним был алтарь, но всё напоминало католичество лишь отдалённо, изображения и скульптуры богов древней страны наложились на воспоминания о церкви и представляли собой поплывшее болезненное изображение чего-то мрачного и старинного, а именно: ступени перед амвоном инкрустированы иероглифами и изображениями божеств и жертвоприношений. Проносится мысль о богохульстве, наступая на оный пьедестал. "Да, но миссия ещё не закончена… Или не выполнима… Игра слов… Говорит мессия. Непереводимая игра слов перед ушедшими возможностями" – это анахорет отчеканивает вслух и, как мы знаем, эхо в таких храмах отточено на середину. За амвоном виден алтарь или престол, или сперва и то, потом другое.