Alex Coder
Шепот рожденных в Бездне

Глава 1: Призыв

Слоган: Во тьме между звездами что-то шевелится. Что-то, чего не мог предвидеть сам Император.

Мерцающие люмены астропатического реле отбрасывают длинные танцующие тени на обсидиановые стены крепости стражи Эриох. Воздух был пропитан запахом ладана и слабым металлическим привкусом машинного масла – запахом, достаточно распространенным на этой планете, где день и ночь никогда не меняются, вечно освещенной светом пылающего варпа. Капитан Силарис из Ультрамаринов стоял на краю собрания, возвышаясь в своей лазурной силовой броне, его взгляд был устремлен на голографический дисплей перед ним. Изображение, которое он проецировал, было изображением сурового Инквизитора, его черты были резкими и ястребиными, глаза были похожи на кусочки льда, но полны света, который Силарис с трудом мог распознать.

"Капитан Силарис", – раздался голос Инквизитора, искаженный капризами сверхсветовой связи, – "Ситуация… деликатная. Инквизитор Валерия Хронос и ее судно, Логос Хисториал, замолчали".

Силарис наклонил голову, его выражение лица было непроницаемым за суровой лицевой пластиной шлема. "В Персеевых Глубинах, не так ли?"

«Действительно. Регион, изобилующий аномалиями Варпа. Хронос выполняла санкционированную миссию – исследование артефактов ксеносов, хотя в отчетах говорится, что ее исследования могли отклониться от простой археотехнической классификации, возможно, связанной с подавленной ересью, известной как Безмолвная Конвергенция».

Мускул на челюсти Силариса дернулся. Ересь – это слово, которое требовало немедленных и жестоких действий. Даже шепот о такой концепции быстро замолкает. Однако этот человек говорит об этом как о чем-то обыденном. Но любой намек на отклонение от света Императора требовал пристального внимания. Подавленного, то есть достаточно важного и смертоносного, чтобы даже простое воспоминание о нем считалось угрозой.

«И ее миссия померкла, мой Лорд?» – спросил Силарис, отметив тревожные морщины и торопливый тон, которые этот Лорд-Инквизитор носил с собой, даже находясь на расстоянии многих тысяч световых лет.

"Точно. Нам нужны глаза в Глубинах. Истребительная группа, чтобы найти Логос Хисториал и выяснить судьбу инквизитора Хроноса. У нас есть некоторые координаты, где она отклонилась от своего стандартного курса. Там ее все еще могут найти, если…"

Его слова затихли, не из-за проблем со связью, а из-за беспокойства. Миссия уже получила мрачный прогноз.

"Мы готовы отправиться туда, куда мало кто может или осмелится. У нас есть опыт в таких операциях по поиску и восстановлению. Предоставьте нам данные и персонал, которые нам понадобятся для полной команды. Будьте уверены, мы будем действовать так, как положено. Милостью Императора мы победим".

"Я не ожидаю меньшего от вашей истребительной группы. Они будут служить вам во всем, кроме имени, как вам нужно, мой Лорд", – подтвердил инквизитор, его голограмма мерцала, пока его покои и персонал менялись с неистовой энергией, показывая Силарису то, что когда-то было личным, станет ресурсом. «Верни то, что можешь. Уничтожь то, что должен».

Связь прервалась, оставив Силариса одного в гулком зале. Он повернулся, его взгляд скользнул по собравшимся Астартес, которые молча стояли в ожидании приказов. Эти фигуры представляли некоторые из самых уважаемых орденов в Карауле Смерти: его Истребительная команда, Авангардный Коготь. Это были его отборные люди, инструменты, которые были заточены, чтобы идти против самых острых врагов, инструменты, которые были разработаны и сделаны для этой конкретной, самой устрашающей миссии.

«Братья», – заявил он, его голос был усилен вокс-передатчиком его шлема, – «у нас есть приказ. Мы отправляемся в Персеевы Глубины. Чтобы найти ответы или принести забвение».

Он повернулся и указал на вход, где 5 силуэтов шагнули вперед. Тусклый свет только подчеркивал их тела и цвета доспехов. Сбоку от него появился темный силуэт брата Каэля, его доспехи Кровавых Ангелов, уже украшенные алой кровью и символами жертвоприношения, угрожающе сверкали в зале, отражая историю, которую он, возможно, будет обречен повторить, если не будет стоять твердо. Справа, быстрое движение, которое уловил только Силарис, намекнуло на безмолвную походку Зефира. Его белый и красный, суровый и жестокий, символ его быстрой ударной силы и смертоносных быстрых атак, которыми славились Космические Шрамы. Затем было твердое присутствие в глубоком бронзовом и сияющем серебре. Это было почти как встреча с движущейся стеной, когда появился Гидеон, тяжелый киборг демонстрировал свою полную преданность Императору и мрачный стоицизм, к которому были готовы немногие, включая самого Силариса. За ними шагал брат Малахи. Как тень холодного металлического блеска Гидеона, его темно-зеленая и золотистая бронза светились почти зловеще, благодаря свету факелов их крепости, рисуя зловещую улыбку, но преданность, которую никто не мог усомниться в подлинности. Они бы следуйте за ним и повинуйтесь, как требуется. Силарис коротко кивнул в зал собраний, когда каждый проходил мимо него, каждый шаг был таким же тихим и определенным, как смерть. Его взгляд был устремлен вперед, и все, что требовалось для их будущей миссии. Он начал говорить.

«Давайте начнем».

Глава 2: Отголоски ереси

На борту ударного крейсера «Бдительность императора» в стратегиуме собрались Авангардные когти. На освещенном столе были разложены планшеты данных, на которых были показаны астронавигационные карты Персейских глубин, фрагментарные записи миссии Логоса Хисториала и цензурированные файлы, относящиеся к «Безмолвной конвергенции». Инструкции Инквизитора, а также множество старых, ранее засекреченных файлов об экипаже этого пропавшего судна, начали обеспечивать основу для этой миссии и понимание того, почему она могла превратиться во что-то совершенно более темное, чем представлялось изначально.

Кель, Кровавый Ангел, изучал размытое изображение артефакта ксеносов – кристаллической структуры, которая пульсировала тревожным внутренним светом. Она излучала неземную красоту, которая, хотя и ошеломляла, ощущалась совершенно и совершенно неправильной.

«Хронос охотился за такими реликвиями», – сказал он, его голос был тихим и пронизан едва сдерживаемой яростью. «То, что должно быть предано огню или заперто, чтобы никто не мог увидеть».

«Согласен», – заявил Силарис, также изучая эти документы. Он не был убежден и предпочел бы что-то гораздо менее деликатное, чем исследовательская группа, которая даже не имела опыта его Ордена, назначенная сюда. Тот факт, что они имеют опыт, означает, что это могло быть преднамеренным. Но, как это всегда бывало, его вопросы и сомнения были поставлены под тяжелую пяту долга и цели. Его воля была абсолютна в этом отношении, как и всегда. Тем не менее, он отметил, что сделал мысленное напоминание, чтобы посмотреть, куда ведет этот след, даже когда он снова сосредоточил свой острый взгляд и слова на группе.

Согласен, хотя, похоже, наш враг – человек. Ее цель кажется разумной, даже если задание не кажется таковым. Помни о нашей цели, брат, а не о нашем гневе. По всей галактике действуют культисты. Это предатели и глупцы. Каким бы ни было их происхождение, их нужно очистить от предрассудков, ибо они заблудились».

Зефир, Белый Шрам, провел пальцем по карте региона. «Персеевы Глубины – это лабиринт варп-штормов и гравитационных аномалий. Навигация будет опасной. Есть причина, по которой их избегают, и даже немногие из наших Астартес исследовали их раньше, если таковые вообще были».

«Наши навигаторы не будут нас вести. Мы не пойдем этими маршрутами. Мы воспользуемся коротким путем», – объявил Силарис, который перебирал доступные инструменты для своего путешествия, которые могли бы помочь их миссии различными способами. Этот путь неизвестен его братьям, и пройти его помогут только их особые способности, например, сильное тело Гидеона. Он встретился взглядом с каждым братом, подбадривая и спрашивая, чувствует ли кто-нибудь что-то, чего у них, возможно, не было в оригинальном документе. Он хотел полностью использовать их опыт, интуицию и знания, поскольку у каждого была область изучения, на которую вскоре может положиться команда, особенно потому, что Зефирус, возможно, не сможет найти или провести их туда сам. Это был их долг сделать это, и они получат его поддержку как лидера.

«Маршрут будет показан, доверьтесь Императору и мне. Никто не сможет ошибиться в нашей цели здесь, сегодня», – сказал Силарис, бросив на них взгляд доверия и уверенно кивнув.

«Согласен. Мои расчеты подтверждают, что несколько маршрутов, если точно рассчитать время и пройти их, сведут к минимуму воздействие», – подтвердил Гидеон, Железная Рука. Он изучал каждое из изображений, его аугметика усиливала их. Ничего нельзя было получить или узнать, кроме того, что обнаружили его сенсоры, слегка кивнув и зашипев, что означает получение данных, подтверждая, что ничто не обнаружило бы этот объект даже сейчас. «Их источник энергии неотслеживаем, неимперский, нехаотический по своей природе», – заявил Гидеон своим характерным монотонным голосом. Существуют силы, которые они полностью не осознавали, поскольку если бы были признаки, его собственный подробный поиск должен был бы дать хотя бы некоторые показания для сравнения или проверки. «Их энергии невозможно определить, кроме определенных колебаний, которые не регистрируются четко. Я обнаруживаю незначительные уровни временных возмущений». Временные эффекты предполагали, что Пусторожденные были как-то связаны. Но это мало что помогло прояснить его сомнения или подозрения, которые росли экспоненциально благодаря этим обновлениям, таким как судно и экипаж, путь, детали миссии. Даже Гидеон мало что сделал, чтобы разубедить его своей нейтральной, но все еще зловещей оценкой.

Малахи, Саламандр, наклонился ближе, его глаза отражали мерцающий свет планшета данных. «Безмолвная Конвергенция… она шепчет о времени до Великого Крестового Похода», – пробормотал он, его голос был хриплым шепотом, пока он тщательно просматривал журналы, которые хранила собственная база данных Саламандр, на аналогичные записи. Он был одним из их главных архивистов и был приглашен просмотреть все данные, которые их Орден имел о них, даже если мало каких-либо достоинств или подробностей еще не появилось.

y может предложить что-то, что даже Инквизиция еще не полностью готова понять, или намеренно упустила. «О сущностях, которые существуют за пределами света Императора, даже за пределами досягаемости Хаоса».

Малахи издал отвращение, сопоставляя эти данные с информацией, полученной от ксенокультур во время определенных совместных операций.

Мой лорд-инквизитор дал зловещий анализ этих сущностей, назвав их «чистым ничто». Моя оценка не предполагает, что он сильно преувеличивал, если вообще преувеличивал. Даже самые старые тексты эльдар показывают страх. Записи Ордо Ксенос мало что значат, но то, что они описывают, не имеет смысла».

Силарис обдумал их слова. Нарисованная картина была мрачной, хотя и неполной. Инквизитор Хронос ступал на опасную почву, охотясь за чем-то, что Империум спрятал глубоко не просто так.

«Тогда мы ступаем осторожно», – заявил Силарис, постукивая пальцами по планшету данных. Чем больше узнавал, тем меньше Силарис был доволен отсутствием действий. Угроза могла уже быть выпущена, и любое количество этих артефактов могло оказаться не в тех руках, как мы говорим, либо ксеносы, либо люди, ни один из них не предпочтительнее другого, когда они еще даже не начали действовать. Его слова выдают его опасения и рвение. «Последние известные координаты Логоса Хисториала находятся в регионе, известном как Оскверненные Звезды. Вот где мы начнем».

Однако Император требует действий, и он не будет откладывать ни на мгновение, его миссия определена, его ум остер. Он должен действовать целенаправленно. Его голос и воля должны также укреплять волю его братьев, как лорд, но это долг всех космических десантников по их собственному праву. Он одаривает всех уверяющим, суровым взглядом, втайне желая, чтобы была конечная цель, которую они все могли бы лучше понять, ясный, видимый враг. Не какой бы она ни была. Но действовать он должен. Он знал, хотя и не показывал своих опасений, что эта миссия потребует от них всех сил и, скорее всего, займет много времени перед концом.

Глава 3: Оскверненные звезды

Бдительность Императора переместилась из Варпа в пустынный регион, известный как Оскверненные звезды. Здесь звезды были тусклыми и далекими, их свет был слабым и болезненным. Туманности кружились в оттенках болезненно-зеленого и злого фиолетового, отбрасывая неестественную бледность на все. Это заставило многих на судне почувствовать себя очень неуютно. Но они видели энергии Варпа другого цвета и оттенка. Что заставило их нервничать еще больше, так это многочисленные сигналы, которые они получили, которые превратились в ничто, как только они исследовали, показания, которые менялись то в одну, то в другую сторону, заставляя само их оборудование казаться ложью и безумием, о которых многие предупреждали, что вход в Бездну принес другим.

«Датчики обнаруживают множественные пространственные аномалии», – сообщил брат Гидеон, его голос был лишен эмоций, но выдавал некоторые признаки осторожности, поскольку даже его улучшенные глаза видели формы, которые не имели причин находиться там, где они были. Пространство начало не просто смещаться, оно начало искривляться способами, которые казались невозможными, почти разумными. Он продолжил с тем, что он обнаружил, и своим прогнозом. «Показания энергии не соответствуют известным явлениям. Мы должны проявлять осторожность, эти эффекты не были ни в одной из наших записей предыдущих экспедиций в эту область. Журналы кажутся неполными». Например, есть запись о каком-то предыдущем инквизиторе, который проделал свой путь сюда, используя другие ресурсы. Есть веские указания на то, что это был не его, и не кого-либо из текущей миссии, в первый раз, как считал Силарис, в этом заброшенном месте. Записи также не углублялись в то, насколько инквизиторы спускались в Глубину специально для того, чтобы искать причину его существования.

Однако его преданность мощи Императора, долг его Империума были непоколебимы и нерушимы. Он сосредоточил свою силу в голосе и решимости, скрывая свою осторожность верой, когда он объявил всему кораблю, чего потребует их миссия.

"Светом Императора мы победим, наша задача – оставаться верными. Следуйте, и ваша вера защитит вас всех. Мы – оплот против террора. Пусть он не разубедит вас здесь".

"Сигнал бедствия Логоса Хисториала возник около бродячего планетоида, обозначенного как LX-49", – объявил Силарис. Он посмотрел на голографическую проекцию планетоида – бесплодную, деформированную скалу, окутанную токсичной атмосферой. Ее гравитационные показатели не соответствовали тому, что должна регистрировать такая планета, выдавая другой фактор, такой как секретное место на этой планете, где Хронос и его корабль могли попытаться найти ответы или спрятаться. Но место уже было крайне нестабильным, поэтому Силарис знал, что его следующие слова и решения могут иметь тяжелые последствия. «Мы высадимся на поверхность с помощью десантных капсул. Брат Зефир, ты возглавишь первоначальную разведку. Кейл, Гидеон и Малахи. Ты со мной, чтобы забрать любую полезную технику и найти подсказки о том, что произошло».

«Посадка будет нелегкой. Это место полно магнитных помех, штормов и… других аномалий, что еще хуже. Искажения делают наши инструменты прогнозирования очень ненадежными. Мы можем подстраиваться, но даже наши чувства не выдержит долго при полном воздействии», – обеспокоенно отметил Кейл.

«Похоже, наш Логос пытался проникнуть в глубины подземелья, чтобы спрятаться или избежать обнаружения местными сканерами. Мне понадобятся более точные данные, когда мы окажемся на земле. Его масса неестественна», – добавляет Гидеон. Он работал без перерыва с экипажем корабля, чтобы улучшить их показания.

«Нам следует действовать осторожно. Здесь есть зло, – прошептал Малахи. Он держал наготове свой верный огнемет Прометия, зная, что хотя его благословенное пламя может дать группе физическую защиту, оно может одним своим присутствием разоблачить их и вызвать конфронтацию, от которой они не смогут убежать, пока не станет слишком поздно.

Силарис кивнул. Он тоже это почувствовал – тонкую неправильность, которая пронизывала все. Это было больше, чем просто странные энергии Оскверненных Звезд. Это было присутствие, чувство наблюдения, гнетущее присутствие, похожее на встречу с существом, настолько превосходящим твои силы, что твой разум не может должным образом постичь, как или на что оно действительно способно, что было не просто физическим. Это место и Пусторожденные играли в игры с его разумом. Его рука сжалась вокруг рукояти его силового меча, когда он подтвердил свое решение. Именно в тишине они встретят свой конец. Они должны действовать и преодолевать свою слабость верой и рвением. Нет времени откладывать или прятаться.

«Мы действуем по плану. За Императора и Империю."

Глава 4: Спуск в Безумие

Десантные капсулы с визгом проносились сквозь атмосферу LX-49, сотрясаемые сильными ветрами и электромагнитными импульсами. Внутри Авангардный Коготь готовился к удару. Взгляд Силариса был прикован к тактическому дисплею, его мысли лихорадочно работали. Их десант будет рассеян из-за этих условий и из-за того, что они искали определенный скрытый вход. Если кто-то был здесь раньше, это делало такое расследование без надлежащего оборудования невозможным.

Кель, уже борясь с наступающими шепотами Красной Жажды, мог чувствовать, как разложение растет в воздухе и области вокруг них. Он сделал шипящий вдох, готовясь к битве. Он сосредоточит эту энергию против Рожденных в пустоте. Он продолжал повторять это в своем уме. Он должен уничтожить, сломать сущности здесь и не дать им расти или существовать дальше. Он давал обещания всей Терре, и даже сейчас эти темные шепоты ничего не делали, поскольку он готовился уничтожить все, что может прийти. Он либо уничтожит всех врагов, либо уничтожит его вместе с ними.

Зефир, всегда бдительный, следил за траекторией капсулы, его чувства были настороже в ожидании любого признака врага. Были признаки того, что что-то могло присутствовать или скрываться в этой области, поскольку много энергии, казалось, было сосредоточено под землей, делая предположение Гидеона пророческим. То немногое из энергетической сигнатуры Логоса, возможно, все еще регистрировало его, но его исходная точка была не естественным, а преднамеренным местом приземления. Он мог даже идеально приземлиться и должным образом спрятаться под всеми этими аномалиями. Он сделал свой анализ мрачным тоном, чтобы его братья знали, какие испытания им предстоит пережить.

«У меня есть сильные показания присутствия Пусторожденных. То, что вы чувствуете сейчас, мы встретим в битве», – объявил быстрый и ловкий воин своей команде. «Будьте готовы».

Брат Гидеон, однако, казался более сосредоточенным на очень нестабильной, почти «живой» атмосфере мира, со всеми видами завихряющихся энергий, выдающих ложные показания каждую минуту. Он также заметил, что на планете были неестественные образования, где ничего не должно было развиваться, как будто это было намеренно установлено.

«Планета… нестабильна, как и предполагалось ранее», – сообщил Гидеон, его голос был монотонным, но полным осторожной обеспокоенности, «Показания не похожи ни на что, с чем я сталкивался. Здесь работает разум, но в этом мире нет ничего, что можно было бы правильно понять или уловить».

Он не мог полностью постичь его силу, нет, но он мог найти путь для их десантной капсулы, и Гидеон начал фокусировать свое мастерство на использовании энергии, которая приведет к прямому местоположению, благодаря ее более высокой концентрации в этом конкретном месте, в вероятную зону посадки/крушения Логоса.

Он работал над тем, чтобы разместить их в правильной зоне высадки, так, чтобы все десантные капсулы попадали в максимально точную точку, чтобы не пришлось путешествовать по уже ненадежной и весьма вероятной вражеской земле. Он сделал это в одиночку. Однако он был уверен в успехе, как и все Караулы Смерти. Это было, в немалой степени, то, что привело их туда с самого начала.

Брат Малахи изучал свою броню, оружие, снаряжение и, хотя и молчал, высказывал идеи, которые Силарис нашел зловещими, но проницательными, как он и подозревал.

"С их технологиями не так-то легко бороться. Помните, что их основные цели – это разум и психика, а не ваше оружие", – предложил Малахи, не из тех, кто много говорит, но предлагая слова, которые все уже знали, но могли бы стать хорошим напоминанием и чем-то, что могло бы стать их погибелью, если бы их застали врасплох. Его братья были готовы к битве, но если технология Пустоты была коварной, то это могло бы иметь долгосрочные последствия Мало кто знал об этом. Малахи читал записи, которые, казалось, указывали на то, что у них был такой потенциал, но подробности были засекречены или считались утерянными на протяжении веков. «Я вижу признаки того, что Логос Хисториал столкнулся с врагом, но, возможно, не успел приспособиться, из-за чего они не смогли по-настоящему сражаться до того, как что-то произошло».

«Так это была засада, а не крушение?» – обеспокоенно сказал Силарис. Теперь он отнесся к записям серьезно. Не было никаких сомнений в том, что гипотеза Гидеона о том, где и как Логос совершил посадку, была неверной. Его команда по уничтожению должна быть полностью начеку.

Удар был резким, но Астартес не пострадали. Их десантные капсулы приземлились в пустынном каньоне, стены которого, казалось, корчились и двигались в их периферийном зрении. Искривленные, неестественные скальные образования выступали под странными углами, бросая вызов как геометрии, так и разуму. Казалось, что сама планета начала изгибаться под какой-то неестественной, неизвестной волей, которая ее меняла. Ничто в их записях не содержало подробного описания того, как, почему или даже когда они могли повлиять на реальность таким образом, или того, что они вообще могут это сделать. Похоже, у них было много времени, чтобы укорениться здесь. Это также ответило на их предыдущие сомнения: эта область действительно была изменена, чтобы стать их домом, и, вероятно, послужит их первой и последней линией обороны, то есть они могли предсказать засаду очень скоро, если бы Пусторожденные уже не атаковали.

«Мы разбросаны», – передал Силарис по воксу, активируя сигнальный маяк своего десантного капсулы, – «Перегруппируйтесь на моей позиции. Будьте бдительны. Враг близко».

Однако он знал, что время играет против них. Каждое мгновение придавало врагу силы, и с каждой прошедшей минутой он чувствовал, как давление увеличивается. Силарис вел быстрый марш, подавая сигналы руками в случае скрытности и прекрасно понимая, что они идут в логово, у которого было преимущество, в то время как его команда, возможно, уже начала проигрывать.

Глава 5: Шепот во тьме

Когда Авангардный Коготь двигался по каньону, раздался шепот. Сначала слабый, как шелест невидимых крыльев, он проник в их разум, выискивая слабости, пытаясь использовать их самые глубокие страхи и неуверенность. Какофония шипений, криков, воплей и воплей из неизвестных источников, и с точкой происхождения, которую никто не мог легко определить, заполнила их разум.

Видение Келя затуманилось, Красная Жажда царапала края его контроля. Он видел призраков павших боевых братьев, их обвиняющие глаза прожигали его душу, обвиняя его за какой-то поступок или прошлый поступок, даже называя предателем. Он боролся, чтобы сдержать голоса и не поддаться жажде крови, которая была проклятием, тем, к чему только он был ключом, иначе все они пали бы, и все потому, что он подвел свой Орден, а не Императора.

«Сосредоточься, брат», – призвал Силарис, чувствуя борьбу Келя. Он сам боролся со своими сомнениями – бремя командования, страх неудачи, отголоски прошлых решений, от которых он не мог убежать, теперь преследовали его с дополнительной силой, которую он находил подавляющей. И все же долг звал. Его люди ждали от него сосредоточенности и силы, и его голос, решимость и собственное рвение были лучшим подручным средством. Ему нужно было действовать и подавать пример для подражания. Он знал, что его голос придаст Келю силы так же, как и его воля. «Мы противостоим им вместе, едины. Сосредоточь свою ярость».

Зефир, разведывая вперед, обнаружил, что его мысли атакованы видениями его разоренной родной планеты. Он видел лица своих павших сородичей, слышал крики умирающих, видел, как их лица искажаются, глаза полны вины, ненависти, говорящие, что он виноват в потерях и смерти, которые перенес его орден. Шепот усиливал его чувство вины, грозя подавить его, когда вокруг раздавались образы горящих домов, крики страдающих. Однако образы и видения также начали искажать местность вокруг него, поскольку его шаги выдавали доверие других к его способностям разведчика и лидера. Он должен был убедиться, что эти коварные голоса не заставят его действовать нерационально или предать свой пост. Он не может отказаться от своей миссии. Он никогда больше не бросит другую планету и ее людей. Зефир не мог сдаться.

«Они в наших головах», – передал он по воксу, его голос был напряженным от напряжения, но пока держался. «Пытаются сломать нас. Но они также начинают влиять на наши шаги и решения».

Гидеон, хотя, казалось бы, невосприимчив к эмоциональной манипуляции, обнаружил, что его усиленные чувства бомбардируются ложными данными. Его логические схемы изо всех сил пытались отфильтровать реальное от нереального. Однако он почувствовал нечто худшее: его механические части, особенно конечности и сенсорные инструменты, ощущались… неправильно. Гидеон изо всех сил пытался сосредоточиться, но предостережения были краткими, пока не уверенный, как это произошло или каковы были последствия.

«Технология пустоты влияет не только на ваши эмоции, помните об этом. Будьте готовы ко всему», – предупредил Гидеон, прекрасно понимая, что они могли бы уже проиграть, прежде чем это началось, если бы его конечности не выдержали, поскольку она уже выходила из строя и не соответствовала его или даже стандартам Механиков по проектированию и обслуживанию, ужасающую концепцию, которую он не соизволил раскрыть команде, поэтому чтобы не падать морально так скоро.

Малахи, чей собственный разум был печью праведной ярости, чувствовал, как шепот раздувает пламя его гнева. Они побуждали его выпустить свой Прометей, сжечь все, очистить мир в огне, будь то друг или враг, в сцене, слишком напоминающей его предыдущие чистки, которые преследовали его до сего дня, образы и действия, которые его собственная психика считала суровыми и недостойными прощения. Он больше не будет этим существом, он поклялся, пообещал делать то, что необходимо и правильно, и эти мысли должны быть проигнорированы, независимо от источника, истины или рассуждений. Он выдержит насмешки, чтобы сделать все правильно, ибо его действия привели к их нынешней миссии. Он держался, готовый использовать свои инструменты по мере необходимости. Но не по прихоти. Он должен был оставаться устойчивым и контролировать себя. Рожденный в пустоте должен пасть, но должен ли он сгореть, чтобы это произошло?

«Они хотят, чтобы мы потеряли контроль. Не недооценивайте эти мерзкие умы, что бы они ни говорили. Это ложь и призвано отвлечь вас. Соберитесь с духом, – предупредил Малахи, – они пытаются использовать нас. Не давайте им этой власти. Они сильны ровно настолько, насколько мы позволяем им быть. Они нереальны, не забывайте об этом, братья мои, Император – истина, и Он победит».

По мере того, как шепот усиливался, окружающая среда вокруг них становилась все более странной. Стены каньона пульсировали болезненным органическим светом. Казалось, что сам воздух мерцал и искажался. Земля под их ногами местами казалась мягкой и податливой, местами твердой и хрупкой. Есть признаки того, что когда-то она была однородной и стабильной. Однако эффекты, которые ощущал Гидеон, похоже, повлияли на реальность задолго до приземления команды. Если это было верно для всех планет, на которых основали базу Пусторожденные, то вся реальность находится под угрозой. Полный размах и воздействие были за пределами ужаса даже для Малахи, который, казалось, был ошеломлен.

Внезапно из теней материализовалась группа фигур – искажённые, мутировавшие люди, чьи тела были деформированы энергиями Пустоты. Их глаза светились жутким светом, а рты искривились в безмолвных криках, не давая Авангардному Когтю возможности даже начать переговоры, прежде чем из их плоти и тел начали формироваться щупальца неизвестной энергии. Испорченное оружие Рожденного Бездной начало переходить из твердого состояния в состояние, состоящее из нематериальной материи, которое, как только истребительная команда открыла огонь, не встречало большого сопротивления или удара.

«Культисты!» – взревел Силарис, поднимая свой болтер. «В бой!»

Битва началась. Но Силарис знал: это далеко не простой враг, это была встреча с чем-то далеко за пределами. Именно здесь их миссия действительно начнётся. Это была не просто миссия. Они наткнулись на что-то действительно злое, что было выпущено на свободу. Чему они могут доверять из того, что им сказали, когда такие ужасы теперь появились, почти из воздуха? Он отбросил эти мысли, но ему нужно было оставаться верным и сильным, иначе вся эта группа была бы уничтожена, понятие и реальность, которые он с трудом отвергал, когда знал, что эти сомнения были именно тем, чем питался его скрытый враг. Но все же: их местоположение, их путь, даже то, что воспринимают его чувства, все казалось каким-то образом испорченным. Он должен сосредоточиться на гораздо более простой цели, иначе они могли бы также обратить оружие друг на друга прямо здесь и сейчас, поэтому он боролся с этим инстинктом, чтобы сосредоточить всю свою ненависть на человекоподобных существах прямо перед его глазами, и выкрикнул свой приказ всем оставаться стойкими и правильно целиться.

«Верьте в мощь Императора! Цельтесь в этих мерзких предателей и мерзостей, прежде чем они подойдут близко!» – приказал Силарис. «Пусть ничто не остановит нас. Мы – его инструмент, покажите им, как Империю обращается с еретиками!»

Глава 6: Отголоски утраченного

Битва против мутировавших культистов была жестокой, но недолгой. Превосходная огневая мощь и тактическое мастерство космических десантников быстро сокрушили испорченных людей. Однако, когда последний культист пал, наступила леденящая тишина, нарушаемая только непрерывным шепотом, который терзал их разум. Также казалось, что с падением их мутировавших человеческих пешек сами шепоты стали намного сильнее и, что, возможно, более тревожно, казались гораздо более направленными и сосредоточенными в своих насмешках и попытках сбить с толку, почти как если бы скрытый разум теперь имел полную власть, чтобы контролировать их усилия, делая их ментальные атаки намного более зловещими. Было очевидно, что это были не простые рабы, а своего рода проводники, которые, когда они падали, оставляли поле полностью открытым для реальных игроков, чтобы принять участие в игре.

«Это были разведчики… скорее всего, приветственная группа. Испытывают наши возможности», – отметил Гидеон, его обостренные чувства все еще пытались понять странные энергии. Воздействие, ощущение, сила, которые они выдавали, исчезли, в тот же момент, когда их убили. «Была связь, ее больше нет».

«Кронос, должно быть, тоже сталкивался с ними», – сказал Кель, его дыхание было прерывистым. Теперь шепот, казалось, сосредоточился на нем. Ему пришлось сжать кулаки и сосредоточиться на том, чтобы сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать болезнь своего Ордена. Насмешки достигли апогея, чем больше Кровавый Ангел терял сосредоточенность и контроль. Это было бы его гибелью, если бы он не был осторожен. «Эти культисты могут быть из собственной команды Исторического. Есть также похожие образы, похожие на культистов, с тех пор, как она впервые прибыла. Эти два фактора могут быть не связаны. Но, скорее всего, связаны».

«Или то, что от него осталось», – согласился Зефир, кивнув, его взгляд сканировал меняющийся пейзаж. Белый Шрам, используя возможности своей брони, начал сравнивать местность, которую они видели, с записями, которые Логос изначально взял при своем первоначальном входе в эту область. Он быстро заметил, что многие черты не совпадают, показывая, насколько сильными стали искажения и деформация местности. Если его расчеты верны, вся планета трансформируется ускоренными темпами, что казалось невозможным. Если это может распространиться куда-то еще, они столкнулись не с чем-то, что просто «растет» как опасность. Но активно разрушает все стабильное. «Нам нужно быстро найти Логос Хисториал. Если она все еще здесь, она могла бы дать некоторые ответы, возможно, предоставить помощь или технологию, которую мы могли бы использовать, если наши собственные не продержатся долго в этих условиях. Сама планета, кажется, становится частью их плана или ритуала».

«Их судьба может быть для нас предупреждением», – добавил Малахи, вечно пессимистичный, его взгляд был прикован к странным пульсирующим образованиям. Он чувствовал, что что бы этот враг ни сделал с ними, они вполне могут готовиться сделать это и с Авангардным Когтем. Если на то, на что намекают старые журналы инквизитора, а также на собственные находки Гидеона, тогда, возможно, не так уж много Логоса, который можно спасти или из которого можно извлечь урок, за исключением, возможно, остатков и трупов экипажа. С другой стороны, старые еретические записи, похоже, предполагают, что если и остались «остатки», то они, возможно, больше не соответствуют замыслу или образу Императора. Малахи вознес короткую, быструю молитву и надеялся, что то, что он найдет, все еще сможет обрести благодать в загробной жизни, когда его костры очистят их. «Они, возможно, нашли то, что искали, но заплатили высокую цену». Силарис, собственный разум которого был полем битвы против коварных шепотов, кивнул. Они теряли время. Поскольку их враг, возможно, каким-то образом использовал команду, прибывшую раньше них, это указывало на то, что Хронос, еще до того, как совершил это путешествие, имел гораздо большее отношение к тому, что здесь происходит, возможно, прокладывая путь для их будущей гибели. Эти культисты могли даже быть знаком того, что она сделала или допустила, прежде чем стать изгоем. Если то, что они сделали, связано, что еще она могла высвободить, сделать или, что еще хуже, позволить произойти в другом месте. И было ли прибытие другой группы просто частью этого плана. Прибыли ли Хронос и его команда одни?

Это также делает выводы Гидеона и его собственные, что то, что питает этого врага, является энергией, которую они не могут понять, поскольку она не соответствует обычному профилю. Все эти мысли проносились в голове Силариса. Ему нужно было держать группу в порядке. Он не мог позволить им потерять фокус или увязнуть в философских дискуссиях. Его приказ имел вес, поскольку его братья по оружию внимательно слушали и следовали ему. Он чувствовал, что их проверяют. И все же он был здесь, столь же хрупкий и подверженный этой новой угрозе, не уверенный в том, что еще Хронос мог сделать до прибытия своей команды. И все же был только один путь: вперед, или Империум обречен, одна эта мысль поддерживала его ум острым. «Согласен, братья мои. Мы должны забрать все, что можем, с ее корабля, ее команды и занять позицию оттуда. Мы идем пешком, – заявил Силарис, – и напираем. Они хотят, чтобы мы разбились. Они хотят, чтобы мы колебаться. Мы покажем им, что значит быть Десантом быть Караулом Смерти. Пусть наше рвение будет нашим путеводным светом, а наша ненависть – нашим топливом. Давайте научим этих монстров настоящему ужасу».

Они следовали за сигналом бедствия, который становился сильнее по мере того, как они продвигались глубже в каньон. Но он также казался каким-то неуловимым образом неправильным. В конце концов, сигнал привел их к скрытой пещере, вход в которую был скрыт завесой мерцающей энергии, которая, как они знали, была, к счастью, рукотворной. Они могли легко обойти эту защитную меру, дав первую крупицу хороших новостей за все время путешествия. По крайней мере, то, что они искали, имело ощутимый маркер. Силарису также было интересно, оставил ли это там Инквизитор Хронос. Или что-то еще, или кто-то еще. Ему также было интересно, хранило ли это судно что-то, чего Инквизитор еще не дал ему или о чем не знал. Что на самом деле произошло в Глубине? Части все еще не совсем подходили друг другу, пока что. Он посмотрел на команду, предлагая слова, чтобы мотивировать, укрепить их волю и оставаться всегда бдительными, сосредоточенными. В последний раз, когда у Инквизитора была такая загадка, они не просто исчезали, но и забирали важные разведданные, во многом похожие на то, что записи предлагали.

"Вперед, братья мои. Сохраняйте веру. Ради Императора, ради Человечества, давайте двигаться вперед. Будьте бдительны!"

Глава 7: Судьба Логоса Хисториал

Внутри пещеры была жуткая картина. Изуродованные обломки спасательных капсул и шаттлов Логоса Хисториал лежали разбросанными среди мусора, свидетельство отчаянной, хаотичной посадки или поспешного отступления, которое все равно привело к засаде. Однако транспортные средства не выглядели просто "уничтоженными". Но, как заметил Малахи, имея опыт общения со столкновениями с ксеносами, как будто какая-то внешняя сила медленно, но методично разобрала части корабля, даже часть экипажа. Некоторые места, казалось, пострадали меньше, чем другие. Тела членов экипажа, искаженные в гротескные пародии на человечество, были разбросаны повсюду, показывая признаки тлетворного прикосновения Пустоты, либо через какую-то мутацию, либо через технологию, которая их исказила. Эти люди, судя по нескольким неповрежденным знакам отличия, также, по-видимому, включали высокопоставленных офицеров, что делает это преднамеренным ударом Пусторожденных по Хроносу и его офицерам. Произошло ли это до или после культистов, остается загадкой, которая была ключом к обнаружению того, зачем они на самом деле пришли сюда, и к победе. Однако это рисовало гораздо более мрачную картину того, что могло произойти, особенно если гипотеза Малахи окажется верной. Если команда не будет осторожна и даже все их усилия потерпят неудачу, их ждет гораздо более ужасная судьба. Судьба, от которой они никогда не смогут надеяться вернуться, даже в смерти, благодаря технологии, которую они видели ранее в действии.

"Императором…" – прошептал Кель, его рука инстинктивно потянулась к иконке Кровавых Ангелов на груди, вознося безмолвную молитву за потерянных и павших, даже если сами Кровавые Ангелы испытывали определенные опасения или недоверие к тому, что искали Инквизиторы, здесь или вообще. Он видел, как умирало много людей, солдат, друзей раньше. Это было намного хуже, чем он боялся. И по многим веским причинам они боялись своих душ, своей вечной награды. Что, если мало благодати осталось для него или для людей, которые приходили сюда раньше? К чему все это приведет?

«Их затопили», – сказал Зефир, его голос был напряженным от едва сдерживаемой ярости, гнева, направленного не на окружающих, ни на тактику врага. Но что-то еще, что, возможно, Логос и его Капитан держали или несли. Что-то, что привлекло их и его собственную команду сюда, как мотыльков на пламя. Что это пламя означает, Зефир мог только предполагать. И предполагал он. «Была борьба. Но это была не просто посадка. Спасательные капсулы имеют следы атаки, саботажа, вероятно, до, возможно, даже вскоре после, приземления, шаблон, который не был снаружи, но, возможно, преднамеренно и был сделан изнутри».

«Защита корабля была скомпрометирована», – добавил Гидеон, его аугметика анализировала повреждения Логоса Исторического. Чувства и оборудование тяжелого солдата обнаружили несколько признаков колебаний мощности. Он нашел части и области, где повреждения могли быть вызваны не только ударом, но и каким-то источником истощения энергии. Фактически, источником был Пусторожденный. Он опустился на колени, осматривая некоторые тела и обломки, насколько мог, под такими странными эффектами, которые не ослабевали. Он работал без отдыха и сосредоточенно. Он мало что мог сделать.

«Я обнаруживаю остаточные энергетические сигнатуры… похожие на искажения на поверхности. На те, с которыми мы сталкивались до сих пор. Эти тела были изменены как физически, так и… иным образом. Над этими людьми проводили эксперименты».

«Это была засада», – подтвердил Силарис, просматривая останки, на его лице была маска мрачной решимости. Он отодвинул тела в сторону, осторожно, осторожно и уважительно, отметив их состояние, как это сделали Гидеон и Зефирус. Он сосредоточился на миссии, но чувствовал беспокойство, сомнения, закрадывающиеся в его мысли, то, что он должен был преодолеть. Он почувствовал, как на него повлияло Порождение Пустоты, и ему пришлось заставить его от размышлений о вещах, не относящихся к текущей миссии. Потребовалось огромное усилие, чтобы остановить эти сомнения и снова сосредоточиться на том, что знаки говорили им, что они на самом деле означали, иначе его тоже вскоре могла постичь та же участь, что и команду Логоса. Если он хотел избежать этого и завершить поставленную миссию, ему пришлось сосредоточить свою ненависть на враге, рожденном Бездной, который вызывал такие искажения, делая это идеальное место для укрытия и засады для культистов, которых они встретили.

"Сигнал бедствия был приманкой, активированной после того, как они приземлились", – подтвердил Силарис. "Враг ожидал их прибытия, что было несложно, учитывая эту область. Если бы это было сделано в других подобных зонах, мы могли бы уже опоздать, чтобы остановить дальнейшее распространение. У нас мало времени, чтобы узнать, что произошло, прежде чем мы сбежим или завершим то, ради чего мы пришли сюда".

Но для Силариса и всех космических десантников ответ и путь всегда ясны. Они выполнят приказ своего Императора или умрут, пытаясь, как и все люди на Его службе, добровольно или нет. Однако для Силариса это было также чем-то, выходящим за рамки долга, момент, который стал слишком ясным и пророческим для его мыслей, когда Малахи заговорил в следующий раз, подчеркнув, что, возможно, другие части их Империума, их великой организации могли быть не просто невежественными, но и добровольными участниками или пешками того, что произошло, чтобы подготовить почву для этой засады и миссии задолго до того, как они высадились на планету. Они должны сделать то, что просят, даже ценой своей жизни и психики. Силарис мало что сказал об этой мысли, пока его команда шла дальше, чтобы выполнить свои обязанности.

"Что бы они ни нашли здесь, Хронос нажил врагов, возможно, задолго до прибытия, не только ксеносов", – пробормотал Малахи, просматривая журналы данных, отмечая множество несоответствий, файлы, которые противоречили более ранним записям, пропавший персонал и технологии, почти как если бы их медленно заменяли по одному за раз. Его лицо мрачно застыло на том, что может раскрыть следующий набор улик, который его товарищи также уже, молча, начали понимать. «Она была либо предательницей, либо что-то здесь могло заставить ее команду, даже инквизиторов, обратиться друг против друга. Что-то, над чем стоит поразмыслить, поскольку это отражает нашу собственную миссию».

На них давила тяжесть миссии, заставляя Авангард Коготь двигаться вперед. У них не было выбора. Они либо собирались победить здесь сегодня, либо встретить судьбу, которая означала, что вся галактика рано или поздно не сможет сбежать. Шепот здесь был силен. Пусторожденные что-то затеяли. Их планы, какими бы они ни были, все еще были в процессе реализации, что означало, что их время здесь подходило к концу, хотя настоящая борьба только началась.

Глава 8: Гробница данных

Глубже пещеры они нашли ядро данных «Логоса Исторического» – камеру хранения данных, где хранилась самая конфиденциальная информация корабля. Он был на удивление цел, хотя терминалы мерцали хаотично, и на экранах мелькали странные, похожие на глифы символы, показывающие, как Пусторожденные уже начали пытаться проникнуть, испортить или иным образом войти в его банки данных. Если им удастся украсть эту информацию, то все человечество, Империум и все их усилия могут оказаться напрасными, считал Силарис. Будь он проклят, если провалит эту миссию. И все же, дело не только в этом: если каким-то образом Пусторожденные смогли так легко испортить целую команду, получить доступ к такому высокозащищенному устройству, то действительно было мало надежды найти что-то стоящее, что еще не было скомпрометировано или вот-вот потеряется. Силарис не любил проигрывать, что вся его команда прекрасно понимала и ценила, поскольку каждый выполнял свою задачу быстро и без лишних слов, молча, как и подобает такому мрачному открытию.

«Они пытались получить доступ к данным», сообщил Гидеон, его аугметика работала сверхурочно, чтобы взаимодействовать с поврежденными системами. Он сосредоточился на том, чтобы расшифровать, что эта технология могла попытаться сделать, и попытался использовать собственные журналы ядра данных, чтобы установить его усилия. То, что он узнал, ошеломило даже сильно аугментированного космического десантника. «Но он сильно зашифрован… и есть кое-что еще. Отказоустойчивость. Если я попытаюсь силой войти, это сотрет все ядро».

«Можем ли мы обойти отказоустойчивость? Что они пытались украсть или найти?» – спросил Кель, жаждущий найти что-то, что они могли бы использовать или получить как преимущество в этой борьбе. Шепот издевался над ним образами неудач. Он изо всех сил старался не представлять, как вся галактика медленно становится похожей на эту планету, ее люди деформируются в такие формы, сама их реальность становится несостоятельной и под вопросом.

«Это будет не так просто, отказоустойчивость, похоже, связана с чем-то еще. У нее многоуровневые протоколы и требуются специальные инструменты. У лорда-инквизитора были бы необходимые коды и шифры. Даже если я смогу получить к ней доступ, все равно может быть что-то, что может отменить мою попытку». предупредил Гидеон, сделав небольшой, почти незаметный поклон в знак уважения к инженерам, в то же время мрачно анализируя то, что эти отказоустойчивые устройства могут скрывать или к чему могут привести , особенно под манипуляциями Рождённых Бездной. Это может даже не иметь значения, так как, даже если он сможет его взломать, это может легко просто высвободить другую ловушку, как засада культистов или личные проблемы Гидеона с его телом из-за вмешательства Рожденный в пустоте. "Они не смогли взломать его… пока что, однако. И основываясь на журналах здесь, это был не просто простой вход, их попытки доступа перемешаны с другими энергетическими показаниями, которые, кажется, действуют сами по себе, отдельно от Voidborn, как ранее анализировалось. Здесь могли работать и другие игроки".

"Если бы у нас был Инквизитор или коды с нами…" начал Зефирус, только чтобы быть прерванным Силарис, который, взглянув на то, что обнаружил Гидеон, также заглянул в другие терминалы. Силарис сравнил то, что они узнали, и нашел определенные важные области или файлы, которые, казалось, были в значительной степени сосредоточены на нескольких, возможно, даже конкретных, людях из их команды. Он хотел поделиться этим с Малахи, чтобы еще раз сделать перекрестные ссылки на старые данные. Что команде действительно нужно, так это доступ к самой Инквизиции, чтобы сопоставить свои выводы с тем, что у них было в базах данных их крепости, к которым у него есть полный и абсолютный доступ. Ему было любопытно, что могут повлечь за собой эти пропавшие, поврежденные и засекреченные файлы, и сбудется ли его раннее предположение о потенциальной связи с их собственным путешествием, как изначально предполагал Малахи. Скоро он может узнать настоящую причину, по которой была начата их текущая миссия, и настоящую цель Хроноса для всего этого.

"Нет", – заявил Силарис, принимая трудное решение. Он знал, что, сделав это, он может отрезать их от любого приза или важного знания, которое враг, возможно, уже начал открывать. Или это может открыть что-то, к чему никто из них не готов или не знает, как использовать, контролировать или даже уничтожить. Но они должны были попытаться, рискнуть, использовать каждый отдельный инструмент или ресурс, на который они могли наткнуться до сих пор. "Это не будет иметь значения, даже если у нас и было что-то. Время против нас. У нас есть что-то столь же полезное, если не более мощное, благодаря милости Императора". Он повернулся к Малахии.

«Брат Малахии, нужны твои знания», – сказал он. «Этот предохранитель… он реагирует на психическую энергию. Для этого требуется определенный тип доступа».

Глаза Малахии слегка расширились. Он сразу понял. Это был рискованный шаг, но это был их единственный шанс. Их миссия и так была полна большого риска и азартных игр. И хотя его собственные навыки, знания, даже силы были пугающими. Он не был, как и они, готов использовать то, чему они не были обучены, не были оснащены и не имели истинных знаний, каким-либо образом. Его взгляд обратился к Гидеону, затем к Силарису и обратно к устройству. Психическая энергия, исходящая от него, действительно резонировала и реагировала на его присутствие, на его разум. Однако именно его рвение и пламя дают наибольшую выгоду и, возможно, оружие. Это может еще превратиться в их самый важный, опасный инструмент в их арсенале. Он снова посмотрел на Силариса. Они снова поставят на карту еще одно неопределенное действие, как и тогда, когда они изначально планировали свое путешествие сюда. Малахи глубоко вздохнул и приготовился предложить помощь, но только с помощью Гидеона. Малахи будет держать свои инструменты наготове, если этот план развалится или потребует принятия другой, не менее опасной последней меры.

«Мои экстрасенсорные способности направлены на огонь и разрушение, а не на поиск данных, милорд», – предупредил Малахи, гарантируя, что они поняли. Он не чувствовал, что его присутствие, даже особые экстрасенсорные способности его собственного ордена, имеют что-то общее с "данными". К этому нужно подходить осторожно, поскольку риски были огромны, но у них не было другого выбора, кроме как снова рискнуть. "Это опасный путь, по которому мы идем".

«Это не просто любая сила, которой мы можем обладать, брат. Я буду проводником, а ты будешь направлять. Твоя связь будет направлять меня, твои таланты будут ключом к раскрытию тайн этого предохранителя. Доверяйте друг другу, как в бою», – напомнил Гидеон, настраивая оборудование и готовясь. Железная рука уже начала работу, и хотя многие в команде, даже за ее пределами, считали Гидеона холодным и суровым, мало кто понимал, насколько он предан или способен, когда этого требует момент. Недвусмысленно: им понадобится способность Гидеона подключаться, понимать и переводить информацию, чтобы присутствие Малахи не просто активировало предохранитель само по себе. Гидеон понимал ценность командной работы, несмотря на его отчужденное поведение. «Доверься моим способностям. Как ты говоришь, у нас нет другого выбора. Так говорит Господь. Это все, что у нас есть». «Риск осознан, братья. Это не просто отказоустойчивость, а конкретная, требующая еще более уникальной способности, чего-то вроде того, что может предложить и сделать Гидеон», – сказал Силарис, его взгляд был твердым. «Но у нас нет выбора. Нам нужно знать, что искал Хронос. Что она, возможно, уже привела в движение. И что планируют Пусторожденные, уже сделали с этим. Мы все должны понимать риски, но Мы не можем, мы не сдадимся. Вполне возможно, что наша собственная гибель неизбежна, если мы потерпим неудачу. Давайте посмотрим, что эти проклятые души, предатели и скрытые игроки хотели от этого конкретного места и реликвии".

С помощью Гидеона Малахи протянул свой разум, осторожно коснувшись психических нитей, которые охраняли ядро данных. Это было похоже на движение по минному полю: одно неверное движение, и все это могло взорваться у них на глазах. Но Гидеон поможет смягчить эту ошибку как можно лучше, в то время как Малахи, возможно, также сможет уничтожить ее, с помощью своих пиромантических даров, если она обернется против них в последнюю минуту. Это был их последний вариант, и это было лучше, чем оставлять такие данные в чужих руках или, что еще хуже, позволить врагу взломать их самостоятельно, когда они могут быть заняты, отвлечены или больше не иметь к ним доступа. Решение сейчас оставалось за ними троими. Они либо потеряют все и ничего не получат. Или все их усилия, ставки и навыки будут проверены, чтобы добиться успеха там, где инквизиторы и их более мощные инструменты и ресурсы потерпели неудачу. Малахи работал медленно, осторожно, пока двое приступали к своей сложной задаче, а остальная часть команды осторожно устанавливала наблюдение и сканировала потенциальные передвижения противника.

Глава 9: Безмолвная конвергенция

Ядро данных неохотно выдавало свои секреты. Фрагменты информации, сильно зашифрованные и искаженные, медленно материализовались на экранах. Это был кропотливый процесс, но постепенно Авангард Коготь начал собирать воедино правду о миссии Инквизитора Хроноса и природе Безмолвной Конвергенции. Данные были больше, чем просто числами, записями и теориями. Они начали влиять на саму комнату, в которой они находились, влияя на реальность и материал способами, которые нервировали даже Малахи и Гидеона, представление, которое они видели только с силами Пустоты. Сам Силарис, наряду с Зефиром и Каэлем, также могли чувствовать это. Они чувствовали, почти, что стоят на краю пропасти, возвышаясь над чем-то очень темным и ужасающим, и что они каким-то образом всматриваются в область, в бездну, настолько глубокую, что она не имела смысла и не содержала ничего внутри. И все же они знали, что эта область реальна, была своего рода местом. Они изо всех сил пытались осмыслить и объяснить это друг другу, поскольку знали, что их психика, разум, даже слова, чтобы выразить это, подвергались испытанию и, казалось, исчезали по мере того, как они работали. Что бы это ни значило, это означало, что они на правильном пути и что их ждут и ждут большие опасности, чем они себе представляли. Силарис знал, что у них мало времени. Его догадка и интуиция снова оказались правы, даже если, как обычно, это будет стоить больших денег. Это также подтвердило многое из того, что оригинальные журналы подробно описывали и чего боялись о Конвергенции и их враге, но это действительно подтвердится только после того, как они закончат и переживут свое испытание, если такое вообще возможно.

«Безмолвная конвергенция… это не просто ересь», – сказал Гидеон, его голос был напряжен, когда он переводил необработанные данные, пытаясь сохранить концентрацию. «Это… слияние реальностей. Слияние материальной вселенной и сферы, которую они просто называют «Пустотой между звездами». Шепот».

«Существа внутри этой сферы… Рожденные в пустоте», – продолжал Малахи, его разум кружился от психической обратной связи, сопротивляясь развращающим щупальцам, которые искали приобретения в его разуме, подталкивая его к завершению этого, раз и навсегда, показывая неповиновение и сосредоточенность, которые никто не мог подвергнуть сомнению или преодолеть. «Они не демоны, не в традиционном смысле. Они что-то другое. Что-то, что не принадлежит и, возможно, связано с ним неестественным образом».

«Они существуют вне Варпа, вне света Императора», – добавил Кель, пока команда слушала. Кровавый ангел выглядел так, словно на него давил тяжелый груз. Кель уже сталкивался с демонами. Ксеносами многих видов. Это было нечто иное. Он чувствовал, что важно, чтобы они поделились этими данными. Возможно, они могли предупредить других или лучше подготовить других к такому типу войны в будущем. Что это могло сделать, что еще могло произойти, о чем они не знали, это должно было прекратиться сейчас и любой ценой. Но поверит ли кто-нибудь тому, что он или другие скажут о враге? У кого, собственно, даже были эти данные, кроме Хроноса. Кель боялся, куда приведет этот путь, как это уже было однажды. Ответ еще не полностью пришел от Силариса, который продолжил, его тон был мрачным, низким и полным осторожности.

"И Хронос верил, что эти артефакты, артефакты, за которыми они охотились, содержат ключ к… либо инициированию, либо остановке Конвергенции. Это не просто какая-то "вера", но на самом деле может быть очень ощутимой, постоянной угрозой для всего материального мира", – ответил Силарис. Его слова были тихими. Полный беспокойства, заботы, но также и сосредоточенности, который предложил команде их полное, необходимое внимание, и его понимание важности и ценности того, что они видели, слышали и стали свидетелями сейчас. «Там были ритуалы, которые нужно было выполнить. Это может означать, что у нее было больше знаний, чем было открыто, или что некоторые из ее команды знали больше и либо работали за, либо против этого самого плана. Мы уже видим сильные намеки на предателя или кого-то, кого она намеренно послала сюда с другой целью».

Он переместился и снова проверил журналы, остановившись там, где их предыдущая проверка показала имя и набор координат, и посмотрел на истребительную команду в обновленном свете. Он, казалось, немного дольше сосредоточился на команде, как будто нашел ответ, но не тот, которым он был готов поделиться или который ему понравился, пока. Он снова сосредоточился на своей текущей обязанности, объяснив, чего могла бы попытаться достичь инквизитор Хронос, ее цель, если это, на самом деле, было тем, что заставило ее предпринять действия, которые в конечном итоге, потенциально, обернулись против нее, предполагая, что эти данные верны и точны.

«Ритуалы требуют определенных мест… мест, где завеса между реальностями тонка. Места большого психического резонанса и силы, чтобы такое Сближение вступило в силу. Если эти места были частью цели Хроноса, у нее также есть враги, которые тоже ищут ее», – заявила Силарис, тяжесть их открытий давила на них. Он увидел это и переориентировал команду, удерживая их едиными и в строю, как и его роль как их капитана, как лидера. «Похоже, такие места, даже вся эта планета, не просто места, где реальность может слиться, но, возможно, могут служить для того, чтобы спрятать этих пустоторожденных или позволить им войти, каким-то образом, если мои предположения верны».

Но данные содержали еще одно откровение – откровение, которое поразило в самое сердце Империума. Следующий кусочек головоломки встал на место, показав, насколько ошибочной, насколько глубокой может оказаться потенциальная кроличья нора их путешествия, подтверждая гипотезу Малахи о важности их текущих усилий и задачи.

«Скрытый хор», – прошептал Зефир, читая фрагментарный текст, название которого он только сейчас понял, но, возможно, никогда не узнает его полный контекст, – «Они не просто мошенническая инквизиторская клика. Это никогда не была просто «группа предателей», которая вышла из-под контроля. Текст предполагает, что они… что-то гораздо более глубокое».

Он остановился, чтобы посмотреть, нашли ли другие какие-либо данные или записали их в разрозненных файлах, которые мало кто мог видеть. Кейл, Гидеон и даже Силарис с трудом понимали или действительно расшифровывали. Это выглядело как тарабарщина. Как будто они не могли, возможно, даже не должны были воспринимать или изучать слишком глубоко. Тем не менее, Зефир понял это, к большому беспокойству и удивлению других членов Авангарда Когтя, которые теперь пристально смотрели на него. Возможно, было даже больше таких скрытых, закрытых и секретных текстов, которые немногие из Караула Смерти могли когда-либо узнать или увидеть самостоятельно, только определенные глаза и подготовка, например, кто-то с навыками Зефируса, могут расшифровать, что делает его еще более важным сейчас, чем когда-либо прежде, если он переживет их испытание.

«Это подразумевает, этот текст, похоже, это была информация, скрытая от самого Хроноса, что они являются агентами Пустоты… работающими в Империуме, высоко. Очень высоко. Они повсюду».

Последствия этого заявления были ошеломляющими. Если Скрытый Хор проник на самые высокие уровни Империума, то никому нельзя было доверять. Сами основы Империума были под угрозой. Это подразумевало, что они все спланировали. И хотя это, как и многое другое сегодня, все еще оставалось неопределенным, они, возможно, даже манипулировали Караулом Смерти, чтобы он прибыл сейчас, и дали им еще большие намеки или данные для работы или следования, заставив Авангардный Коготь играть прямо в планах Хроноса и Скрытого Хора. Возможно, чтобы позволить им проникнуть еще дальше и шире, чем раньше, когда только они, через своих человеческих культистов, сделали это. Неужели это был их настоящий враг, задавались вопросом Силарис и другие.

«Мы должны предположить, что худшее – правда. Мы должны предположить, что враг, Пусторожденный или Хор, приложил руку к тому, чтобы привести нас сюда, – сказал Силарис.

В его голове роились ужасные возможности и вопросы, которые только больше данных могли подтвердить или исправить. Они уже опоздали? Им нужно было уйти. Планета скомпрометирована. Но распространилось ли это?

«Наша миссия изменилась. Эти знания, их цель гораздо важнее, или даже кто может быть в этом замешан. Мы больше не просто солдаты», – объявил Силарис, его голос был твердым. Теперь им понадобится нечто большее, чем простое рвение. Но если нет врага, которого можно увидеть. Если их собственные мысли, даже каждый шаг, могут быть уже их. Как может сражаться команда по уничтожению? И все же им пришлось. Как они могли сдаться, когда все может висеть на волоске, благодаря той силе, к которой они получили доступ в этой самой комнате.

«Если это не распространилось дальше, если есть шанс остановить это. Тогда нам нужно все это уничтожить, как было сказано, и сбежать. Предупредить их всех. Мы ускользаем с этим знанием, с этим доказательством и гарантируем, что Империум, наш Орден знает, на что способен настоящий враг и его настоящий план. Но это может быть возможно, все это испытание может закончиться прежде, чем мы начнем, – предупредил Силарис, пытаясь найти надежду, как и положено хорошему лидеру, скрывая страх, усталость, которая медленно угрожала охватить его и его психику. «Мы должны сосредоточиться, братья мои. Помните наши клятвы, нашего Императора, пусть это подпитывает нас на этом последнем этапе».

Но когда они готовились уйти, шепот усилился, сливаясь в один зловещий голос, который эхом отдавался в их разуме – голос, который обещал забвение и шептал об ужасающем, неизбежном будущем, о Конвергенции, истинном ужасе, которым были Рожденные в пустоте, теперь говорящие ясно. Впервые все они, в унисон, в одном разуме услышали его коварные, темные слова и план. И для каждого и каждого росло осознание и страх: Сущность Рожденных в пустоте, и, возможно, Хор через действия Хроноса могли быть на шаг ближе к их цели. Все началось здесь, или Рожденные в пустоте были намного дальше, чем они понимали. Это то, что пришло в голову Силарису ранее, то, что его интуиция и проницательность видели, но пока не могли раскрыть. Силарис, к своему стыду и беспокойству, еще не был готов принять или озвучить все последствия, но он знал. Они все могли бы сделать то, чего хотели Пусторожденные все это время, сейчас. С этим знанием наступил первый, настоящий момент ужаса для Авангарда Когтя, а также он стал поворотным моментом для Силариса. Он посмотрел на команду. Пришло время им действительно узнать.

Глава 10: Ловушка закрывается

Голос раздался в их разуме, симфония безумия и отчаяния. Это был голос Пусторожденных, и он говорил о Безмолвной Конвергенции, о неизбежном слиянии реальностей. Он дразнил их видениями будущего, где Империум рухнул, где галактика была поглощена тьмой между звездами. Он предлагал силу, чтобы присоединиться и быть избавленными от своей неизбежной судьбы и боли, предложение и предупреждение, на одном дыхании. Казалось, он обещал конец всем их схваткам, их боли. Просто сдаться и позволить всему этому закончиться. Пусторожденные предложили единую, объединенную цель и показали каждому из них видение, где их самые глубокие, самые темные сомнения, заботы и неудачи больше не существовали. Для некоторых это было заманчиво. Однако видения также, как казалось, показывали и подчеркивали недостатки и слабости каждого воина, что, казалось, придавало им силу, поскольку они сами, почти против своей воли, находили эти аргументы и понятия убедительными и обоснованными, предлагая свою собственную, теперь уже расколотую, психику, чтобы согласиться. Кель, который теперь изо всех сил боролся, когда его недостатки были очевидны всей команде, чувствовал себя искушаемым действовать против собственных воспринимаемых проблем Гидеона, еще больше усиливая смятение, когда он пытался, но чувствовал, что медленно терпит неудачу, в контроле своих побуждений и сосредоточенности. Силарис смотрел на каждого, борясь сам с собой, чтобы не потерять надежду и убедиться, что их, а также его собственная воля остаются сильными, острыми и решительными, сохраняя свои слова краткими, сосредоточенными, напоминая всем:

"Услышьте это сейчас", – прошипел Силарис, борясь со своими сомнениями и чувством беспокойства, которое не имело смысла, но каким-то образом ощущалось реальным. И все же у него было чувство надежды, что где-то есть свет. Даже он знал, что потерпеть неудачу здесь – значит потерпеть неудачу во всем, на чем они поклялись. Подвести своих товарищей, прошлых и будущих. Чтобы избежать такой ужасающей и возможной судьбы, которая нависла над галактикой, им нужно было объединиться, или они позволили бы всем, каждому союзнику и невиновному, упасть, прямо здесь, сегодня. Сама мысль об этом придавала Силарису стойкость противостоять психическому давлению и обращаться к команде таким образом, как никто другой не мог говорить, кроме него. Именно таким образом показывая им, что им не нужно сражаться, Пусторожденные могли, неосознанно, дать своему врагу путь, ответ, чтобы преодолеть темную сделку, предложение и идею, которые они продолжали навязывать Авангардному Когтю, предлагая некоторым причину сражаться, ту, которая говорила громче и правдивее. Он должен был спасти их от их боли, реальной, мнимой или иной, независимо от ее стоимости, от чего-то, что громко говорило его Примарху. Он должен помочь братьям оставаться на истинном пути Императора и вдали от тьмы, как его выковали и поручили, идея, которую ему непреднамеренно подсказали шепоты. Его разум укрепит всю команду, даже тех, кого искушали, даже тех, кому было труднее и сложнее всего помогать. Но только у него была эта воля и путь, это было все, что у него осталось, что давало команде надежду и стойкость против этого психического натиска, путь, который все, медленно, увидели и ухватились, предлагая тишину, пока они изо всех сил пытались держать себя под контролем. Но у одного члена была особенно сильная способность, которую им нужно было раскрыть. Он повернулся, встретился взглядом с братом и просто кивнул, соглашаясь и понимая. Силарис обратился ко всем, теперь, когда его разум снова был острым, чтобы продолжать, как они обсуждали раньше, но быть осторожными в своих шагах, но не сдаваться. Возможно, еще есть надежда, и они должны попытаться выжить, чтобы закончить это. Они были не одни, это было ключом здесь, как бы тяжело это ни было. «Оставайтесь сильными, братья! Держитесь, сейчас. Малахи! Держите свою волю твердо и поторопитесь!», – приказал Силарис, его голос звенел с новообретенной властью, разрушая заклинание, хотя бы на мгновение, эхо того, что могло привести их сюда так давно, но теперь обрело новый свет и силу, которые все считали своей истиной. «Оно пытается сломить нас. Но мы Астартес. Мы Караул Смерти. Мы не уступим этим ложным обещаниям, угрозам и идеалам».

Он стоял с командой, когда Малахи, чей разум был горнилом праведной ярости, которому, однако, помогли психические толчки и слова Силариса, смог направить эту энергию и снова предложить ее машине, даже когда она восстала, для одного последнего толчка, чтобы позволить им начать свой побег и уничтожить свое устройство, как и планировалось. Силарис также бросил на Кейла последний, твердый взгляд, надеясь, ради их же блага, что он и все остальные в команде сохранят контроль еще немного, поскольку их самые опасные испытания еще не начались. Это будет его и их величайшая ставка. Император защитит их и проявит к ним благосклонность, если они преуспеют здесь и сейчас, подумал Силарис. Именно в мыслях Силариса, в унисон, «Авангард Коготь» начал восстанавливать подобие сосредоточенности, в то время как сила психического нападения росла в геометрической прогрессии, давая понять, что их враг не желает, чтобы они продолжали идти своим нынешним путем.

"Спасайтесь, СЕЙЧАС", – передал по воксу Силарис. Словно в ответ, вся пещера выбрала этот момент, чтобы начать трястись яростно, ударив по области, на которой они стояли, гораздо сильнее, чем когда-либо ранее. Части стен и их структура, даже остатки спасательных капсул сместились очень тревожным образом, почти разумно, как они, казалось, нацелились на каждого воина Караула Смерти. Если бы не их тяжелая броня и способности, многие были бы раздавлены наповал, особенно остатками потерянного экипажа Логоса. «Двигайтесь, сейчас, СЕЙЧАС!» – проревел Силарис по воксу и направился к входу, держа руку в жесте «стоп», когда Зефир почти попытался указать путь. Гидеон остался позади, чтобы помочь их делу, и теперь, когда Малахи и его объединенные усилия сделали все, что могли, сам Гидеон, несмотря на то, что повлияло на его тело, отдал все свои силы для побега. Это было сейчас или никогда, и Силарис снова был вынужден рискнуть, чтобы использовать путь, который никто другой не планировал до сих пор.

Но в тот момент, когда они приготовились уйти, выход запечатался, преграждая им путь. Та же мерцающая энергия, что скрывала пещеру, теперь пульсировала зловещей силой, не давая им сбежать, запирая их внутри с помощью той силы, которая теперь появилась, чтобы остановить их планы, навсегда. Их план провалился, прежде чем он смог по-настоящему осуществиться, мрачно подумал Силарис, готовясь и себя, и свою команду к тому, что будет дальше, беря свое оружие, готовый проложить свой собственный путь, чтобы навязать судьбу и случай. Риск, еще раз, должен был быть предпринят, и не было смысла откладывать. На этот раз не было времени для разговоров, но просто сделать или умереть, идея и представление, которые они все приняли без слов или еще одного взгляда между собой.

«Они пытаются заманить нас в ловушку», подтвердил Гидеон, его голос искажался, когда он анализировал энергетическое поле. Воин, казалось, испытывал боль, его тело находилось в большом смятении и начинало показывать явные признаки неисправности и мутации, которые заметили даже его союзники. Силы, которые Гидеон подозревал, что Пусторожденные ранее могли высвободить против него, сбылись. Это, возможно, не то, из чего они, даже он, могут вернуться, по какой-то неизвестной причине, показывая, что он, из всех, имел самую большую ставку и цену, с этого момента и далее. Тем не менее, его слова были сильны, даже надежда, но, если что-то еще, они указывали на то, что его воля все еще сильна и, что самое важное, неиспорчена, предлагая дальнейшее воодушевление и сосредоточенность. «Это технология Рожденных Бездной, похожая на ту, что атаковала мою собственную форму, но более мощную и более целенаправленную. Их сила растет или они теперь все более стремятся остановить нас. Возможно, здесь задействовано гораздо больше, что мой анализ может обнаружить».

Прежде чем кто-либо успел ответить, земля под ними взорвалась. Колоссальная форма, огромная, внушительная, ужасающая своей чуждой природой и силой, которая, казалось, простиралась бесконечно, вырвалась наружу – существо из кошмара, его тело было движущейся массой невозможных геометрий, его присутствие бросало вызов законам физики, существо из худших видений самого Императора. Это было проявление Пусторожденного, физическое воплощение ужаса, что таился между звездами, которому дали форму, цель и, впервые, форму, на которой они могли фактически сосредоточить свои атаки. Он был больше и мощнее, чем кто-либо мог предсказать, однако, все же давал надежду, способ сделать так, чтобы все, в конце концов, закончилось для них всех. Теперь он полностью стоял между Авангардным Когтем, побегом и их окончательным успехом, наконец-то прибыв, чтобы положить конец их борьбе раз и навсегда.

Это было зрелище, которое сломало бы более слабых людей, но Космические Десантники держались. Они столкнулись с бесчисленными ужасами на службе Императору, но это… это было нечто за пределами даже их опыта. Каждый из них, в некотором роде, видел это в своем сознании во время предыдущих насмешек, но реальность столкновения с таким существом была на совершенно новом уровне ужаса, к которому они не были уверены, что полностью готовы, о чем свидетельствовала их собственная борьба с шепотом до сих пор.

«Стой на месте!» – приказал Силарис, его силовой меч вспыхнул к жизни. «Сражайтесь изо всех сил! Мы Десант! Они познают нашу ярость, какой бы большой или ужасающей она ни казалась. Они дали нам выход. Доверьтесь и оставайтесь сильными, пока мы сражаемся, братья мои! За Императора!»

Битва началась снова, но было ясно, что это не просто новая битва. Это было то место, где все может закончиться. «Авангард Коготь», возможно, потерял все прямо здесь и сейчас, подумал Силарис.. Знаки, которым они следовали, могли быть просто путем, проложенным для цели врага, понял он. Но был потенциальный выход из этого. Он знал, что нужно сделать, даже если не знал или не мог озвучить это. Пока нет.

Глава 11: Приманка Пустоты

Битва с сущностью, рожденной в пустоте, была непохожа ни на что, с чем когда-либо сталкивался «Авангард Коготь». Существо двигалось с неестественной скоростью и изяществом, его атаки искажали саму реальность. Пространство вокруг него искривлялось и сворачивалось, что затрудняло отслеживание, не говоря уже о том, чтобы поразить. Он двигался так, словно сама реальность, время, расстояние ничего не значили для него, и он просто желал быть там, где хотел.

Кель, подпитываемый отчаянной яростью, бросился на существо e, его цепной меч – размытое движение. Но сущность, казалось, предвидела каждое его движение, ее форма менялась и искажалась, чтобы избежать его ударов, по-видимому, без усилий или беспокойства о легендарной ярости и навыках Кровавого Ангела, почти насмехаясь над ним за это. Это заставило Келя начать действовать гораздо агрессивнее, чем раньше, еще больше усугубляя проблемы с яростью его ордена, поскольку его контроль продолжал проверяться и ускользать. Шепот усиливался, призывая его поддаться Красной Жажде, высвободить всю свою ярость, независимо от последствий, используя и показывая ему видения, где такая сила может восторжествовать, если только он примет свое «истинное» я, – прошипели они.

«Кель, держи линию!» – крикнул Силарис, стреляя из болтера в существо. Но снаряды, казалось, прошли сквозь него, как будто он был сделан из ничего, кроме тени и кошмаров, делая реальными предупреждения, которые они слышали раньше. Его размер никак не повлиял на скорость и смертоносность их нового ужасающего врага. Силарис увидел, что даже его самый сильный и яростный воин, созданный для победы над такими чудовищами, не имел практически никакого эффекта, и казалось, что это было сделано намеренно.

Зефир, используя свою скорость и ловкость, попытался обойти существо с фланга, но существо словно могло видеть во всех направлениях одновременно. Оно хлестнуло щупальцами чистой тьмы, сбив Белого Шрама с ног, заставив его растянуться на земле, едва избежав его удара, иначе оно могло бы сделать гораздо хуже. Он быстро поднялся, с тревогой отметив, что даже его легендарной скорости недостаточно. Как будто, чем больше он полагался на силу своего Ордена, тем меньше это имело эффекта, как и в случае с Калем, как будто подпитывая его, беспокойство, разделяемое Силарисом. Казалось, они отдалялись дальше, чем он ожидал, каждый раз, когда сама реальность менялась, чтобы помешать ему, но только ему. Его попытки обойти с фланга были намеренно затруднены сверх того, что предлагали или показывали естественные способности существа, давая знаки, что это не удастся.

«Оно играет с нами», – передал Зефир напряженным голосом. «Нам нужно работать вместе. Оно не просто знает, где мы. Оно как будто меняет саму реальность, чтобы соответствовать своим потребностям».

Гидеон, несмотря на свои травмы и растущую порчу в своем теле, анализировал движения существа, ища слабое место. Его логические схемы изо всех сил пытались понять форму существа, но ему удалось определить закономерность – краткий момент уязвимости после каждой атаки, прямо перед тем, как его энергии полностью перенаправлялись обратно в него, что-то, что только он мог потенциально найти и обнаружить, показывая Силарису надежду, что Гидеон смог сохранить некоторую сосредоточенность, несмотря на то, что его терзало. Это могло быть ключом к тому, как сражался Пусторожденный, возможно, давая команде шанс. Силарис хотел увидеть продолжение этой линии мысли. Однако это потребовало от Гидеона еще больших усилий, силы, и он не был уверен, сколько еще он сможет приложить, прежде чем его физическая форма поддастся порче. Его время может быть самым ограниченным из всех. И они могут нуждаться в нем больше всего, перед концом.

"Есть закономерность", – сообщил Гидеон, его голос был искажен, "Момент уязвимости. После того, как он атакует. Но он краток. Он также, кажется, становится сильнее, чем больше мы следуем стандартным методам ведения боя нашего Ордена, особенно Каль. Есть некоторая взаимосвязь".

Малахи, чье лицо было маской мрачной решимости, выпустил поток огня из своего огнемета Прометия. Пламя охватило существо, но, казалось, оно не оказало большого эффекта, мерцая и гаснув, словно испытывая нехватку кислорода. Оно не принесло настоящей боли, дискомфорта или урона, поскольку существо медленно повернулось, почти насмешливо, чтобы встретить атаку Саламандры лицом к лицу, в манере, напоминающей их первую встречу с его природой. Это также, казалось, еще больше взволновало Кейла, поскольку, очевидно, его удары действовали еще слабее, что, как предупреждал Гидеон, может просто сделать его еще сильнее, если бороться с ним таким образом.

"Пламя… оно мало что делает", – прошептал Малахи, больше себе, чем другим. "Это как борьба с дымом. Но все же, возможно, если мы синхронизируем наши усилия с тем, о чем предупреждал Гидеон, мы можем навредить ему".

Но в этот момент пламя Малахи повело себя так, как не должно было. Почти как будто реагируя на растущий хаос, некоторые из его пламен сами по себе набросились на тех самых союзников, с которыми он пытался работать. Именно этого и хотели насмешки. Его самая страшная неудача и страх – навредить тем самым союзникам, за спасение которых он боролся.

"Я… я не могу это контролировать!" – в ужасе закричал Малахи, когда его худший кошмар сбывался, и, по-видимому, делал именно то, что, как предполагал Гидеон, могло и могло. Это было почти так, как если бы каждый Космический Десантник теперь столкнулся с ситуацией и проблемой, специально созданной для использования особой силы своего Ордена против себя. Малахи был бы ключом к их выживанию. Но вот он, использовал его страхи против него и против его собственной группы, как и в случае с тем, что команда пережила до сих пор. Здесь был интеллект. Малахи боролся и использовал каждую унцию силы, чтобы не выпустить свое пламя. Но это просто дало сущности еще одну возможность нацелиться на них своими щупальцами тьмы, которые проникли в его доспехи. Они начали тянуть Малахи, против его воли, к нему. Силарис заметила, и, было ли это планом или нет, чтобы пламя Малахи было их лучшей надеждой на причинение вреда, это не могло продолжаться. Тем не менее, казалось, что спасения нет. Как можно победить врага, чьим планам ты можешь помочь, просто столкнувшись с ним?

По мере того, как бушевала битва, шепот в их разуме становился сильнее, более соблазнительным. Они предлагали силу, побег от бесконечной войны, шанс стать чем-то… большим. Они показывали им видения будущего, где они стояли рядом с Рожденными в пустоте, где они превзошли свои смертные ограничения, предлагая им конец всем тем сомнениям, проблемам и боли, с которыми сталкивался каждый член, если только они присоединялись к их стороне. Предложение стало еще более ужасающим из-за того, как мало эффекта, казалось, оказывало их собственное оружие, как будто специально, еще больше усиливая предложение Пусторожденных, делая его порочным, заманчивым выбором: умереть здесь, сейчас, ни за что. Или жить и принять новый, лучший путь. Силарис знал, что это могло быть тем, как многие другие обратились, чтобы присоединиться к Пусторожденным, и, возможно, судьба, которая встретила Хроноса. Он держал свои слова сильными. Однако то, с чем они столкнулись, как легко их враг приспособился, заставило даже самого решительного лидера и воина беспокоиться, что их загоняют, заманивают и наставляют на путь к их концу. Вся эта область была идеально подготовлена, чтобы противостоять им. Если он хотел, чтобы это прекратилось, сейчас, ему нужно было попробовать отчаянную авантюру и сосредоточиться. Его мысли были твердыми, твердыми. Они выстоят или умрут как один. Это зависит не только от него. Должно быть доверие. Он должен дать, чтобы помочь другим, фокус для команды, и пусть это придаст их делу необходимую силу для того, что будет дальше. Силарис сосредоточил свой голос, чтобы команда слушала как один.

«Мы должны сопротивляться. Если данные верны, то у Рождённых Бездной уже есть что-то, что действует в нашем Империуме, повсюду, на всех уровнях. Мы не можем пасть здесь и не упадём», – сказал Силарис. «Есть какой-то план, цель, которая может быть близка к завершению, шепот показывает возможное будущее, мы можем это изменить, сражайтесь, мои братья, вместе! Помогите Малахи!»

И все же, их выбор, казалось, уже был известен, понят, учтен. Как будто каждый шаг, каким бы оригинальным он ни был, может просто, неосознанно, помочь плану Рожденный в пустоте. Он должен это разрушить. Есть один выбор. Вот как шепот действительно сломает их. Однако Силарис, возможно, уже знал решение. Он посмотрел и указал на одного, конкретного члена, и крикнул:

"Они знают, что мы выстоим. То, чего он боится, все, что он сделал до сих пор, мы можем победить, прямо сейчас! Сражайтесь, еще раз, за Императора. Сражайтесь с моими братьями, рядом со мной!"

Глава 12: Жертва ради надежды

Силарис, не видя другого выхода, принял роковое решение. Он знал, что ими манипулируют, что каждый их шаг используется против них. Сущность Пусторожденных была не просто могущественной, она была коварной, и она питалась их сильными сторонами, их слабостями, самой их природой как Космических Десантников. Они просто продолжат ходить по кругу, если он, Силарис, не сделает то единственное, чего они и Пусторожденные меньше всего ожидали и что их враг, по своей природе и насмешкам, возможно, случайно раскрыл. Идея, которую он начал собирать воедино, когда Гидеон заметил, что сущность становится сильнее, чем больше они полагаются на свои силы, и когда он обратился к своей команде после того, как она заговорила, то, что они все видели, но не осмеливались или не могли сказать прямо сейчас. Он сделал то, что сделал его Примарх, ради света Императора.

Шепот показал ему, что их путь был провалом здесь и сейчас. Пусть так и будет. Вся их операция с самого начала была набором авантюр. Он должен был сделать одну последнюю авантюру. Со своим силовым мечом, со всеми навыками, инструментами и способностями Силарис мог сделать то, что другие просто боялись сделать. Или знали, каким-то образом. Он увидел, когда он произнес свой последний призыв, сосредоточиться на чем-то, что только он полностью воспринял, не имея времени или возможности полностью объяснить, что это было бы пустой тратой драгоценного времени и просто помогло бы Пусторожденным стать сильнее, если бы они говорили об этом. Путь к победе лежит через жертву, которую никто не планировал, и чтобы эта авантюра действительно сработала, Силарис и только он, судя по тому, что показали и подробно описали действия Пусторожденного, могли это сделать. Это может потерпеть неудачу, и это было более чем жестоко. У него было только крошечное окно благодаря Гидеону.

Силарис должен был гарантировать, что работа Гидеона имела ценность и что все это закончится. Враг на каждом шагу заставлял их идти на отчаянные авантюры, но их собственная природа давала «Авангард Коготь» выход. Он надеялся, что эта жертва не только позволит его союзникам избежать любой темной судьбы, конца или ловушки, в которую они попали, поскольку никто не хотел или не мог следовать по пути, который мог только он.

Его выбор и мысли не давали ему покоя. Но даже его можно было заставить колебаться или сомневаться и, таким образом, рискнуть помочь враг. Силарис мог этого не допустить. Только он может взять на себя бремя и, если понадобится, понести наказание. Наказание и судьба, которые заслужил только лидер, даже предатель, если понадобится. И цена и ответственность лежали на нем. Силарис не мог позволить себе потерпеть неудачу, и если это было правдой, то Пусторожденные и Хор могли бы победить. Все было бы напрасно, если бы его жертва не имела большего смысла. Если бы он также мог положить конец планам или усилиям Пусторожденных, то его жизнь, прежде всего остального в его команде, должна была быть поставлена под угрозу и, возможно, даже его душа, если бы победа здесь действительно требовалась. Он спас бы всех от любого темного заговора, который ждал впереди.

Они должны выжить. Но чтобы сделать это и чтобы их союзники получили шанс против врага, который, казалось, читал каждый их шаг, знал каждое их действие, только у космического десантника была воля к сопротивлению. А для того, что будет дальше, мало времени и нет выбора. Только космодесантник мог это вынести, он должен пойти на этот риск. Только он будет, и должен. Своими словами и действиями, даже когда остальные начали следовать совету Гидеона координировать атаки, надеясь, что это, наконец, даст команде преимущество и надеясь, что они смогут правильно рассчитать время своих ударов, прямо когда сущность начнет свои атаки, только для того, чтобы она каждый раз корректировала и мешала их ударам достаточно хорошо. Нет, Силарис не мог рисковать, чтобы они колебались в этом. Он должен помочь всем тем, кто полагался на них, в конечном счете сдаться, независимо от того, как отреагируют остальные. Он может уничтожить себя, и, что еще хуже, навсегда потерять свою душу. Но они будут жить. Они научатся. Они избегут этого, расскажут свою историю, как он, так давно, когда-то, как Инквизитор, установил путь и действия. Он думал, что Император улыбнется этому, независимо от того, насколько жестоким, даже печальным может быть такой исход.

"Нет, братья мои. Не так", – передал Силарис по воксу, его голос был тяжелым от чувства окончательности. Он посмотрел на них всех, кивнул Гидеону с молчаливым уважением. Отдал честь остальным. «Они готовы ко всем нашим действиям. Они спланировали нашу силу, она каким-то образом питает эту сущность. Их план, эти шепоты с самого начала были созданы, чтобы заманить нас, шаг за шагом. Это заканчивается сейчас».

Он бросился, не на сущность, а на брата Келя. Это был ход, который потряс всех, даже Пусторожденных. Это было неожиданно, жестоко и отчаянно. Казалось, что это заставило многих в команде задуматься. Почему? Он мог видеть это в их глазах, даже чувствовать это через психическую связь, которую разделяли все Космические Десантники, когда каждый повернулся к нему лицом. Даже Малахи перестал бороться, его пламя внезапно снова оказалось под его полным контролем. Даже у самого Гидеона его системы каким-то образом не сработали, в один, последний, раз. Сама Пусторожденная, казалось, потеряла фокус. Вот оно. Вот что он должен сделать. У сущности может даже не быть настоящей физической формы, только то, что она принимала.

Однако поступок Силариса был направлен не на Келя, на самом деле. И он не нападал на Зефируса, который пытался перехватить Силариса, думая, что тот впал в безумие, хотя он был дальше всего от него и менее всего способен по-настоящему остановить его наступление. Нет, эта атака была направлена на то, что никто другой в команде в этот момент и в этом месте не мог, возможно, даже не должен был пытаться сделать: на него самого.

С ревом Силарис поднял свой силовой меч, не для атаки, как его команда изначально, возможно, даже намеренно, считала. А чтобы пожертвовать собой, так же, как он считал, что кто-то другой сделал это когда-то в прошлом. Силарис вонзил клинок прямо себе в грудь, пронзив собственную броню, целясь в свое собственное первичное сердце, даже когда его братья по оружию и существо, рожденное в пустоте, наблюдали в ошеломленном ужасе, не в силах понять, почему, как и даже что происходит в последний момент, действие, которое только Силарис, из-за своей ранней догадки и способа действия своего врага, был, возможно, уникальным образом готов, мог и хотел совершить.

Это был акт окончательной жертвы. Силарис не пытался убить врага. Нет, он каким-то образом гарантировал, что не будет играть в их игру. Он уйдет с доски, чтобы сломить все, что враг мог пожелать от «Авангард Коготь» здесь и сейчас. Он сделал то, что всегда подозревал, что сделает в этой самой миссии: отдаст все. Оставит все на поле. В этот момент он знал, какова его истинная роль. Путь, который никто другой не мог, или, возможно, даже не должен был выбрать. Но только он видел это, действовал по нему. И как только Космический Десантник, особенно Караул Смерти, мог выдержать. Он должен быть светом, как его когда-то учил Примарх. Сломать то, что, казалось бы, каким-то образом связывало их действия, быть вынужденным, вынужденным достичь этой точки, независимо от их пути, здесь, с сущностью, которая, по-видимому, только играет с группой. Также предоставить своей команде возможность сбежать из этого места. Если он преуспеет, возможно, враг просто не будет знать, что делать, и к тому времени все будет хорошо, и миссия будет успешной. Если он потерпит неудачу, возможно, так и должно было быть. Эффект был мгновенным. Шепот, который так долго их терзал, внезапно прекратился. Психическое давление поднялось И если это был какой-то трюк, позволить Силарису действовать так, только чтобы повернуться против своих союзников в последний, самый уязвимый момент. Что ж, он не допустит, чтобы это достигло этой точки. Даже он, независимо от того, насколько он силен и стойок, может пасть или быть обращенным и должен гарантировать, что Пусторожденные, через Хроноса, возможно, даже через это самое место и через действия Безмолвной Конвергенции не получат то, что они искали.

Он должен положить этому конец. Сейчас. Или его смерть не будет иметь смысла, как Зефир боялся своей собственной, давным-давно. Независимо от пути или решения, он больше не мог позволить группе остаться. Должна быть надежда на будущее. Он был полон мира, спокойствия, когда он отдавался тому, что должно произойти дальше. «Идите… сейчас…» – выдохнул Силарис, его голос был слабым шепотом, «Завершите миссию… Сбегите и сообщите о своих находках, есть надежда, и мы, и, возможно, только мы, могли бы предупредить их об этом и, возможно, о предательстве, которое в какой-то момент произошло до путешествия Логоса сюда… предупредить Империум… вы все еще можете преуспеть и жить. Вы должны. Живите… братья…»

Пока он говорил, его жизненная сущность вытекала из него. Его тело содрогнулось, когда он вытащил клинок, и рухнул на землю. Но Силарис не просто «умер».

В это мгновение ослепительный свет, возможно, из самой его души, такой же чистый и яркий, как сам Император, вырвался из его тела, поглотив пещеру, оттеснив Пусторожденного и его энергию. Это мог быть не только единственный путь. Но и то, что было запланировано с самого начала. Возможно, не было другого пути, кроме этого, для него и его команды, чтобы добиться успеха. Но остальные должны понять. Силарис своими действиями также создал проход, который был им всем нужен. То, что никто из них не смог бы сделать в одиночку. Только так их побег может действительно произойти, и есть только один шанс. Свет померк, когда его тело остыло, в то время как другие члены с ужасом смотрели на падшее тело своего лидера.

Глава 13: Расплата

Оставшиеся члены Авангардного Когтя были ошеломлены и молчали. Они наблюдали, как их лидер, их брат, пожертвовал собой самым неожиданным, бескорыстным и, возможно, единственным возможным способом, если все, что видел и думал Силарис, было правдой. Это был поступок, который разрушил власть Пусторожденного над ними и, на данный момент, казалось, остановил его на своем пути.

Кель, чья ярость сменилась глубоким чувством потери, уставился на падшее тело Силариса, впервые вознося не ярость, а настоящую молитву за своего павшего, героического товарища. Он первым пришел в себя, повернувшись к остальным. Если другие хотели отомстить, позже, пусть так и будет. Он все еще может оказаться, чтобы помочь им против такого подлого врага, как Пусторожденный, Хор или еще хуже, перед его концом. Но не поэтому и не как он был выкован. Он был создан, чтобы действовать. Силарис сделал это, чтобы спасти их, дать им выход и путь к успеху. Поступок, который он мог бы приказать самому Каэлю совершить, если бы он не понял, возможно, благодаря собственным словам Гидеона и Силариса, настоящий ключ к их пути. Он посмотрел на остальных. У Гидеона и у него были незаконченные дела, несмотря ни на что. И для этого еще будет время позже. Он и Малахи могли бы принять другие решения перед концом, если бы дело дошло до него. Они могли бы доверять Зефиру, по крайней мере, в том, что он сделает правильно, как это сделал Силарис. Но именно Силарис заплатил цену. «Мы должны идти. Сейчас. Пока не вернулись шепоты, или пока это существо не стало тем, чем оно на самом деле является и на что способно. Здесь может быть гораздо больше, чем мы можем себе представить. Мы знаем, какова его цель, и, возможно, уже слишком поздно. Это не просто одна планета, эта область может быть уже не спастись, или то, что оно есть на самом деле, было использовано против нас, чтобы помочь ему продвинуться дальше. Жертва Силариса не может быть напрасной, все это могло быть спланировано, чтобы достичь этой точки, как он так быстро понял в последние мгновения. Он увидел путь к надежде», – передал по воксу Кель, его голос был полон горя, но также обновленной, более стальной решимости, чем он показывал в начале их путешествия сюда. «Это может не положить конец его планам, но, возможно, предупредит о том, что они ищут и как. Что здесь есть и другие игроки, и скрытые, а не просто те, с кем познакомился Хронос. Его и Хроноса действия могут быть гораздо масштабнее, чем мы опасались». Зефирус, на мгновение забыв о своей вине перед лицом этой новой потери, кивнул. Он колебался, возможно, не зря, прежде, когда Силарис атаковал. Если бы он знал, что повлечет за собой это действие, и не выступил против своего лидера, он, возможно, пошел бы куда более эгоистичным путем. Силарис, возможно, даже знал это. Но он также не позволил Зефиру, с помощью его более раннего обмана, помочь или спасти Кейла, который, возможно, был бы столь же шокирован, сбит с толку и, возможно, неспособен выполнить то, что произошло дальше. Нет. Таким образом, только Силарис взял на себя это бремя и заплатил высшую цену, чтобы показать им, дать надежду, путь к спасению другого мира. Все свелось к этому, понял он. Это могло быть даже неизбежно для одного из них. Истина, которая заставила команду задуматься, особенно потому, что никто, кроме Силариса, по-настоящему не понимал или не планировал, для Авангардного Когтя. Он должен закончить как и Силарис, теперь открыт путь, по которому каждый из них мог следовать, чтобы закончить то, что они были посланы сюда сделать. У Зефира были инструменты, подготовка и воля, как разведчика, чтобы гарантировать, что Силарис не умрет напрасно, как когда-то его Орден. Он взял на себя ответственность за эту важную миссию. Силарис, возможно, отдал свою жизнь, но Зефир был избран, чтобы увидеть, как она будет завершена. Здесь не будет неудачи. Не с его стороны. Не в этот раз. И, возможно, именно поэтому давным-давно Силарис, тогдашний Инквизитор, выбрал эту особую команду, так давно, зная навыки и недостатки каждого члена, понял Зефир. «Кейл прав. Мы должны сбежать, доложить о наших находках, это единственный способ, которым жертва Силариса имеет ценность и смысл. Я поведу. Это то, что сделал бы он. Я могу найти нам выход отсюда, так же, как мне было поручено наше задание так давно, когда инквизитор Силарис впервые призвал нас. У нас есть цель, у всех нас», – сказал Зефирус, его голос был на удивление сильным. «И у нас есть долг, который нужно отстаивать, у каждого из нас есть причина, по которой мы здесь, и сегодня все это сошлось воедино, даже со смертью Силариса».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.