Валерий Кириллов
Истории о ребятах и зверятах-1. Хуторянка Зиночка

Глава 1 Рождение Зины

Осколки старины седой –

старики, старушки, бабушки…

Я хочу поведать вам одну из историй о моей матушке – Зине Константиновой.

Было это почти сто лет назад. Давайте на несколько минут погрузимся в то далёкое, но ещё живое прошлое нашей Родины.

***

Зиночка Константинова родилась на хуторе Белом в середине серого, вьюжного февраля 1929 года. Хутор этот расположился на бывшей мызе Бело, принадлежавшей до октябрьской революции 1917-го года князю Николаю Салтыкову, а потом его сыну – Ивану. Жители хутора привыкли хутор называть на русский манер – Белый. Будем и мы называть его также.

Хуторяне Белого арендовали княжеские земли, но никогда не были крепостными. В этих краях издревле вместе жили эстонцы, финны и русские. Привыкли они жить мирно, помогая соседям. Эстонцы с финнами уже носили русские имена и фамилии, ходили в русские православные церкви. Их дети ходили вместе с русскими в одну школу. Все знали, кто здесь русский, кто – эстонец, кто – финн. Но в отношениях между собой это мало проявлялось. Правда, ближе к берегу Чудского озера, а он здесь был сразу за Катранскими болотами, ещё были деревни, где жили только эстонцы или финны…

Наша героиня Зиночка стала последним и поздним ребёнком в семье хуторян Константиновых. Её маме Наталье был уже 40 год, а её отцу Степану – 43. Степан родился на этом хуторе Белом, а Наталья – на хутора Мошниковых, который тогда был за рекой Плюсса рядом с ныне существующей деревней Блынки.

Увидел Степан свою суженную – Наташеньку Мошникову в церкви Преображенья Господня в селе Прибуж, рядом с княжеской усадьбой. При церкви Степан учился грамоте и пел в церковном хоре. Там во время службы он и увидел Наташу. Как будто кто-то внутри произнёс под сводами старинной церкви:

– Это твоя судьба, Степан!

После службы парень разыскал понравившуюся ему девушку среди толпы людей, общавшихся у церкви. Люди стояли с родственниками и друзьями из разных деревень и с разбросанных по лесам хуторов. Они обменивались новостями, расспрашивали о здоровье общих знакомых, о детках, о том, кто женился или вышел замуж. Люди так передавали привкты родным, друзьям в самые дальние деревни. Сегодня вошёл в чат в смартфоне или планшете и пообщался с человеком, живущим далеко от тебя. Тогда не было этой волшебной техники в деревнях. Её заменяло живое общение у церкви, на праздниках или похоронах.

Вот в этой гудящей, как рой пчёл, толпе нарядно одетых людей и искал Степан понравившуюся ему девушку. Наташа стояла с подружками и о чём-то весело разговаривала с ними. Степан набрался смелости и подошёл познакомиться. Девчонки пригласили его вечером на танцы в деревенском парке. Степан весь вечер танцевал с Наташей, а потом проводил её домой на хутор. Наташе парень тоже понравился. Высокий, стройный, грамотный, поёт в церкви, уважительно относится к девушкам. Ведёт своё хозяйство на хуторе Белый. Сирота. Вырастили его сёстры рано умершей мамы.

Однако, когда Степан попытался просить благословения на брак с Наташей, то её мама – Анна Мошникова стала возражать против брака с сиротой и байстрюком. Она объявила, что незаконно рождённый, безродный зять её дочери не пара, что её дочь достойна лучшего мужа.

К моменту сватовства Степан вместе со своими тётками – Прасковьей и Ириной – сёстрами его мамы, которая умерла вскоре после рождения Стёпы, имел хороший дом, арендовал около четырёх десятин хорошей земли, имел свою ригу для обработки и хранения зерна. А ещё он очень любил держать овец, свиней, коров. Были у него и лошади. Не сказать, что бедно они жили с тётей Прасковьей, которая вырастила, воспитала и многому научила Степана вместо мамы.

Помог решить вопрос сватовства строгий голос Леонтия Мошникова – отца Наташи. Понравился ему жених дочери своей основательностью, пониманием непростой сельской жизни. Да и Наташе Степан полюбился.

Осенью сыграли свадьбу.

Было это перед Первой мировой войной в 1911-м году.

Через год, как и положено, Наташа родила Степану девочку Машеньку. Потом снова пошли девчонки. В феврале 15-го родилась блондинка Анечка (Степан с осени 1914-го года был на войне). Наташа назвала её в честь родной мамы Степана и своей мамы. Обе бабушки Зины имели имя Анны.

Вскоре лихой рубака Степан был ранен под Могилёвом и вернулся домой после лечения. Было это в конце 16-го года. А в феврале 17-го начались революции. Арестовали отрёкшегося от Российского Престола Императора Николая II. Вся Россия в городах и деревнях закипела, заволновалась. Люди собирались, читали или слушали новости. Как же без царя теперь жить? Этот вопрос мучил многих.

Взявшее в свои руки власть над Россией Временное правительство и Государственная Дума призывали народ продолжать войну до победы. Но народ уже устал и не хотел погибать на фронте. Ничего хорошего от этой новой власти владельцев заводов, газет, пароходов простому народу не было обещано. А вот большевики – по теперешнему оппозиция власти – обещали народу многое: быстро закончить войну, вернуть мужчин с фронта, и решить вековой вопрос – дать землю крестьянам, фабрики и заводы – рабочим…

Большевики обещали дать всем крестьянам землю. Бесплатно! Обещали отобрать её у богатых и поделить по едокам. То есть каждому члену семьи. Не только мужчинам и мальчикам семьи, как раньше при царе давали. Обещали и мальчикам, и девочкам, и женщинам дать свой кусочек земли. Конечно, беднякам с большими семьями такой порядок понравился. А бедных крестьян в России было большинство. Но как всё это будет делаться никто не представлял.

Вскоре в деревни стали приезжать представители новой власти. Они собирали народ. Разъясняли все вопросы и организовывали местные органы власти из бедных крестьян. Так и стали делить земли и имущество бывших хозяев. Арендаторы княжеской земли получили её в собственность. Боязно было это брать. Чужое! А ну, как всё вернётся назад. Но хозяева земли большей частью начали уезжать за границу или собираться в боевые отряды.

Так и началась война сторонников старой и новой властей. Гражданская война!

В 21-м родилась Сашенька. Только в 24-м Степан дождался мальчика, которого назвали Алексеем. Потом родился озорник Коленька. И вот, в 28-м Наталья снова забеременела.

Старшая дочь Натальи – Маша ругалась на мать, говорила ей, что не нужен нам ещё один ребёнок. Маше было уже 17 лет и ей пришлось с детства заботиться о своих младших сестрах и братьях. А их было живых пятеро, кроме Зины. Да ещё в 20-м в один день умерли от дифтерии трёхлетний мальчик Антон и малышка Тонечка, которой тогда исполнился годик. Маша выговаривала родителям, что вы с утра до ночи на работе или по хозяйству, а я с вашими детьми целыми днями – и кормлю, и выгуливаю, и воспитываю, и обстирываю всех.

– Может хватит уже? – чуть не плача вскрикнула Маша.

Но Наталья решила, что раз бог даёт ещё одного ребёнка, то надо подарить жизнь и этому тоже…

У Натальи родилась девочка. Случилось это дома на хуторе холодным февральским утром 29-го года. Помогали увидеть свет ребёнку тётки Степана – соседка Ирина Осипова и Прасковья. Прасковья Кузьминична стала приёмной матерью Степана, когда его мама – Анна Кузьминична – умерла вскоре после рождения сыночка. Жили Прасковья со Степаном в доме, поставленном ещё отцом Анны, Прасковьи и Ирины. В Питере жила ещё одна их сестра – Александра.

После рождения Зиночки – в тот холодный февральский день – начались осложнения у её мамы. Прасковья с Ириной убедили Степана, что Наталью надо срочно везти в больницу в Гдов. Истекала его ненаглядная Натальюшка кровью.

Вот и повёз Степан свою любимую Натальюшку на санях в Гдов в больницу. А новорожденную девочку оставили на заботу женщин дома.

Зима стояла суровая. Наталью одели в тулуп, голову замотали в шерстяные платки. Уложили её на сухое сено и укрыли одеялом и сеном. Середина февраля – это морозы, снег, вьюги. А до больницы в Гдове более двадцати километров по большаку. Хорошо, что хутор стоит у дороги и не надо пробираться по лесам и болотам к дороге. На лошади – это расстояние не малое. Лошадка же не машина. Она живая и не может долго бежать, да ещё и сани тащить.

Дорога вьётся среди лесов с длинными спусками и подъёмами, на которые лошадь тащит сани очень тяжело. А дороги зимой в те времена не очищали, как сегодня машинами. Если вьюга, так – это полное бездорожье. Правда, эту дорогу из Гдова в Чернёво чистили иногда от снега. Где раньше была княжеская усадьба, теперь работали спичечная фабрика, кондитерский цех, действовало производство пиломатериалов, молочный заводик и производство повидла из яблок, слив и груш бывшего княжеского сада. Поэтому дорогу чистили иногда от снега волокушами. Волокуша – это такой треугольный сруб из брёвен на полозьях. Его в то время таскали лошади. Волокуша, как нос корабля воду, расталкивал снег к обочинам.

Чтобы лошади было полегче, Степан бежал почти всю дорогу рядом с санями. Отдыхал только на спусках, присев боком на край саней. Надо было спешить – Наташе становилось все хуже. Много крови она уже потеряла. Боялся Степан, что не успеет довезти её в больницу.

Ледяной февральский ветер со снегом залеплял глаза Степану, да и лошади, которая тоже устала без отдыха тащить сани с Натальей. Но, наверное, понимала лошадка чувства хозяина и пыталась помочь. На спусках с гор из-за того, что дорогу почти скрыло снегом они несколько раз чуть не опрокинули сани в ямы по краям дороги. Пришлось даже выталкивать застрявшие в глубоком снегу сани. Степан с нечеловеческим рыком вместе с лошадкой Норкой всё-таки вырвали сани из снежного плена. Степан спешил ещё и потому, что выехали поздно, а день в феврале короткий. Ночью по дороге среди леса было ездить опасно – волков в лесах полно, да лихие люди продолжали разбойничать, как и в старые добрые времена.

К вечеру добрались до больницы. Наталья лежала в санях без сознания, лицо было серое. Дышала, но какими-то рывками и с хрипом. Степан на руках перенес Наташу из саней в больничное здание. Дежурные врач и медсестра забегали, помогли уложить Наталью и начали пытаться её спасать. Боялись, что из-за потери крови и возможного обморожения начнутся необратимые процессы. Однако Бог и опыт медиков помогли Наташе выжить.

Степан устроил лошадь к родственникам, а сам до утра сидел на лавочке в коридоре больницы и молил Всевышнего, чтобы его Натальюшку спасли.

К утру к нему подошла медсестра и сказала, жену его они отстояли, но похоже, что началось воспаление лёгких. Поэтому остаётся надеяться, что Наташа справится и выживет. Степана отвели на кухню, напоили чаем, рассказали, что надо привезти жене, и отправили домой. Ведь там была малышка. Надо было спасать и её. Степан отправился по заснеженной дороге домой.

И снова Степан и Норка то бегут под гору, то тяжело тащатся в гору по заметённой снегом дороге. Правда. утром кто-то протащил волокушу и растолкал снег с дороги на обочины. Но не везде – насколько хватило сил у лошадки тащить волокушу.

Степану надо было снова спешить – теперь уже домой на хутор, где остались дети и новорожденная девочка. К обеду измученный, замёрзший и голодный Степан добрался домой. Отдыхать было некогда. Надо было решать, как выхаживать новорождённую малышку.

Прасковья побежала к соседям Осиповым. Привела свою сестру Ирину Осипову. Сел Степан со своими женщинами решать, как новорожденную дочь Зиночку нянчить и кормить.

Ирина предложила и взялась со старшей дочерью Степана Машей ухаживать за девочкой. С тех пор Зина, как подросла, так и звала Ирину – нянька. А с кормлением малышки вопрос они решили так.

У сына мельника Осипа Юхкама – Федора и его жены Ольги, живущих на хуторе за дорогой, месяц назад родился сын – Валерий. Вот его маму женщины и уговорили кормить своим молоком и Зину, и Валеру. Так эстонский мальчик Валера и русская девочка Зина стали молочными братом и сестрой. Потом и меня назвали в честь этого мальчика Валерием. Так сказала недавно моя мама. Хотя мой отец считал, что меня назвали в честь знаменитогогероя-лётчика Валерия Чкалова. Отец мечтал с детства, как почти все тогдашние мальчишки, стать лётчиком.

Так и росли дети – Валера и Зиночка рядом на хуторе, пошли вместе в школу, играли вместе… Пока в 39-м году власти не переселили их семьи в соседнюю деревню Озерцы. Только в деревне их дома оказались на противоположных концах деревни, в 1,5 км друг от друга. Но моя мама – Зинаида Степановна – всегда отзывалась о своем молочном брате очень тепло.

В деревне, как и везде в этих краях, жили мирно, выручая друг друга и русские, и эстонцы, и финны. Соседями Константиновых в деревне Озерцы на новом месте стали финны Карл и Линда, а также семья мельника эстонца Обранта. Они тоже были переселенцами со своих хуторов. Карл раньше занимался охотой, поэтому имел ружьё. Теперь в деревне он стал сторожем. А бывший мельник Обрант стал теперь работать на колхозной мельнице.

В банный день по субботам Константиновы всегда приглашали в свою баню у реки соседей – мельника и его жену. Правда, жена плохо переносила жар. Поэтому они всегда мылись последними, когда баня немного остывала. А к Карлу и Линде уже в моём послевоенном детстве мы ходили за молоком и яйцами. Летом к Степану и Наталье съезжались все дочери со своими семьями и тогда своего молока и яиц не хватало. За обеденным столом садились 17 человек.

Теперь дом Константиновых стоял на берегу небольшой реки, вытекающей из озера Круглое, вокруг которого располагалась деревня Озерцы. А впадала река в озеро Черемское за большаком примерно в двух километрах от дома Константиновых. Такая вот короткая река без имени. Просто, речка! Ниже по течению стояла довольно большая мельница Обранта у запруды из брёвен. Запрудой называли здесь плотину, перегораживающую речку. Она нужна была для того, чтобы поднять уровень воды перед мельницей. Запруда была довольно высокая – около трёх метров. Поэтому перед мельницей получилось небольшое, но довольно широкое озеро. В реке водилась рыба. На новом месте, где теперь жила семья Зины, вода для полива огорода и сада, вода для бани была рядом. Земли Степану на новом месте дали около 4 гектар, да выпас на соседнем пустом поле.

Но это было через десять лет после рождения Зиночки, а пока Степан со своей семьёй жил на хуторе.

Наталья пролежала в больнице Гдова почти до лета. Зина за это время подросла, окрепла и всем улыбалась. Доброта и оптимизм у Зины сохранилась и до сегодня. Зина пошла в своего добрейшего дедушку Лёву – отца Натальи – Леонтия Мошникова. Зина о нём всегда вспоминает, как о добром волшебнике. Он часто приходил со своего хутора за Плюссой в гости к зятю Степану. Очень ему нравилась маленькая внучка. Он с удовольствием играл с внучкой под приглядом нянек – Ирины, Прасковьи и Маши. Вот так и началась длинная дорога жизни хуторянки Зины.

Вот мы и вернулись из прошлого в наше неспокойное время. Сидим с матушкой пьём чай с пирогом, который вместе испекли. Мама говорит, что прошло почти сто лет, столько всего поменялось.

– Интересно, а что будет дальше?

«Так любопытно!» – говорит матушка. – «Вот книги так интересно читать в планшете, рецепты всякие. Даже не верится, что это не фантастика, не сказка про аленький цветок» …

Глава 2 Цыплёнок

А теперь обещанная история о зверятах. Однако, история из детства нашей героини Зиночки. Вперёд, полетели в прошлое.

***

Завтракаем. Обеденный стол стоит у окна. Смотрю на улицу. Хорошее, тёплое, солнечное утро. Наверное и день должен быть хорошим. Тогда ещё в Курске по утрам было тихо и уютно. Двор между домами накрывают своими огромными кронами старые, пятидесятилетние клёны, каштаны и акации. Их сажали все жители дома вместе с детьми в дворе своего нового дома. Сажал и я будучи студентом политехнического института. Как много и быстро с тех пор пролетело лет, событий!

Утро. Вороны, галки, голуби порхают с деревьев на землю, если увидят корку хлеба или что-то съедобное. У них всегда кто-нибудь сидит на посту и наблюдает за обстановкой, как часовой на посту в армии. Если надо, этот наблюдатель подаст сигнал и вся стая вдруг взлетает и куда-то летит.

Мама поглядела на эти птичьи полёты и вспомнила, как в детстве на хуторе видела она необычный случай.

Это было ещё до войны в далеком детстве. Жили они на хуторе среди лесов не далеко от Гдова.

Тоже было тихое солнечное утро. Взрослые ушли на работу. Старшие дети отправились выполнять задания родителей – кто за водой на колодец, кто – в огород. Надо наносить воды из колодца и в дом, и в бочки для полива в огороде, и для скотины. Эту работу делают мальчишки – братья Лёня и Коля. Старшие сёстры Маша, Шура и Аня в огороде что-то пропалывают.

Куры вывели утром во двор слегка подросших цыплят поклевать и погулять.

Маленькая Зина, самая младшая в семье, сидит на высоком крыльце и наблюдает, как маленькие, едва оперившиеся, беленькие цыплятки бегают по травке, попискивают. Что-то находят в травке и клюют. Иногда начинают нападать на нашедшего зёрнышко цыплёнка, чтобы отобрать добычу. Наседка и другие куры тоже что-то клюют в траве-мураве. Что-то квохчут на своём курином языке. Может быть новости рассказывают друг другу. Светит утреннее теплое солнышко. В голубом небе высоко летают стрижи и ласточки. Оттуда, с неба слышен стрекочущий гомон этих быстрых птичек. Ласточки настолько привыкли здесь к людям, что стали строить из глины свои гнёзда на стенах домов под навесом крыши. А одна, самая смелая прилепила своё гнездо прямо у входной двери в верхнем углу дверного проёма.

Высоко-высоко в голубом небе плавно парит большая птица. Зина залюбовалась её плавным полётом…

Вдруг эта большая птица сложила крылья и быстро устремилась вниз. Через несколько мгновений птица быстро пролетела над цыплятами и, схватив одного из них, снова начала взлетать.

Куры загалдели, забили крыльями. Петух попытался взлететь и отбить цыплёнка. Но не удалось. Птица медленно уходит в высоту. Зина со слезами на пухлых щечках смотрит, как страшная и злая птица уносит такого хорошенького, маленького цыплёночка. Он же только что бегал по травке, весело попискивал свою цыплячью песенку!

Неожиданно откуда-то из-за леса появилась большая стая маленьких птичек. Наверное, это были стрижи. Стая смело окружила большую птицу с цыплёнком. И маленькие птички начали клевать её, бить своими маленькими крылышками. Птички ещё и громко кричали на обидчицу, ругали её. Птица-обидчица начала как-то неуверенно махать крыльями, а потом начала падать, пытаясь уйти от нападавших. Однако, мелкие птички не отставали, а продолжали нападать. И случилось чудо. Почти у самой земли большая птица бросила цыплёнка и стала быстро взлетать. Стайка птичек с громким шумом продолжала преследовать хищницу. Вскоре они скрылись вдали за лесом.

Зина подбежала к цыплёнку. Он был почти как мёртвый. Головка безвольно лежала на травке, глазки закрыты. Девочка подняла цыплёночка и стала дышать ему на клювик тёплым воздухом. Цыплёнок открыл свои чёрные глазки.

– Жи-ив! – радостно вскрикнула девочка.

Зина отнесла цыплёночка к наседке-маме, положила его на травку рядом и напуганный пушистый малыш забрался под тёплое, родное крылышко мамы-курочки. Малыш, наверное, и не понял – что же с ним произошло.

А вокруг продолжало светить летнее солнышко, щебетали и звенели в голубом небе птички, а во дворе разгуливали куры. Покой и мир снова вернулся в Зиночкин двор на лесном хуторе.

Удивительное спасение маленького цыплёнка, не правда ли? Наверное, стрижи мстили этой большой и злой птице за своих погибших птенцов… Но кто же их позвал спасти этого бедного малыша?

Глава 3 Радио

Я вернулся из офиса Ростелекома, где отказался от давно не используемого и молчащего радио в родительской квартире. Радио давно не работало, но старики продолжали платить за его работу.

Сел с родителями попить кофе – до обеда было ещё далеко. Обсудили тему радио. Маме вдруг припомнилось, как у них на хуторе Белый впервые появилось в 30-х годах первое радио. Была тогда моя мама маленькой девочкой Зиной. И снова наша машина времени отправляет нас в прошлое, в 30-е годы 20-го века…

Сначала радио себе провел мельник, сосед по хутору – эстонец Осип Юхкам. Он, как и родители моей мамы Зинаиды Степановны, был до революции 1917 года арендатором земли, принадлежавшей тогда князю Салтыкову, и расположенной недалеко от Гдова. Эта семья эстонцев также относилась к хутору Белый, на котором жила наша героиня Зиночка.

Мельница Осипа, его кузница, дом с садом стояли на правом берегу небольшой реки Черма, которая несла свои воды в город Гдов, где и впадала в Чудское озеро.

На противоположном берегу Чермы стояли каменные постройки бывшей мызы (или хутора – по-нашему) Бело князей Салтыковых. Почему так называлась мыза не знаю. Скорее всего, так звучало это название у эстонцев. Но хутор здешние жители называли по-русски – Белый.

Мельник хотя и относился к хутору Белый, но жил отдельно от остальных – русских жителей хутора за большой дорогой из Гдова в бывшую усадьбу князя Салтыкова. Эстонцы вообще любят жить отдельно от других людей, даже от эстонцев. Так они привыкли.

Старый Осип Юхкам первым решился провести себе радио. Их семья вообще была технически более продвинута, говоря современным языком. У них была водяная мельница, дававшая не плохой доход и после революции в России. Осип построил мельницу на реке, а потом и кузницу ещё до революции 1917 года.

В кузнице трудился сын Осипа – Фёдор. Он ещё был и трактористом в колхозе в начале тридцатых годов. Кузница тоже приносила доход от ремонта телег, саней, инструмента и всяких сельских устройств – плугов, борон, жаток или жнеек, льномялок. А ещё все окрестные жители из соседних деревень приносили кузнецу запаять появившиеся дырки в металлической посуде. А по осени привозили зерно смолоть на муку. Теперь Юхкамам захотелось провести себе радио. Может быть, они рассчитывали в будущем и на этом как-то получать доход.

Мельник с сыном Фёдором заготовили в лесу брёвна, обработали их, как им рекомендовали в Гдове, и поставили столбы от своего дома к дороге, которую называли большак. Это была старинная дорога в Гдов, мощенная естественными камнями. По ней ещё в древности ходили русские ратники воевать то со шведами, то с орденом ливонцев. По этой дороге и по Чудскому озеру новгородцы и псковичи торговали с Европейскими странами. Много ног и колёс полировало древние камни этой древней дороги.

Но вернёмся в 30-е годы века 20-го.

Когда столбы семья Юхкамов установила, приехали мужики из Гдова. Радиомонтёры.

Тогда это слово было новым для жителей этого лесного края. В то далёкое уже для нас время в нашей тогда ещё молодой стране Советов стало появляться много новых необычных слов. Это похоже и на сегодняшнюю жизнь новой России, в которой тоже компьютерный прорыв и переход к капитализму внедрили в жизнь множество новых слов. Особенно у молодого поколения. Но мы немного отвлеклись, а работа на земле старого Юхкама кипела.

Стали эти радиомонтёры лазить по столбам. Там на верху они вкручивали в столбы кривые, как червяки, железки с красивыми стеклянными изоляторами. Эти изоляторы были похожи на гирьки, которые Зина видела у соседа в магазине, когда он что-нибудь взвешивал на железных весах. Только изоляторы были из зеленоватого стекла а гирьки в магазине были железные. К этим изоляторам дядьки на столбах крепили провода радиолинии. Провода они протянули к дому мельника от линии, шедшей вдоль большака из Гдова в Чернёво, где, как я упоминал, до революции жила в своей усадьбе наездами из Петербурга семья князей Салтыковых. Своё село Чернёво князь Николай Салтыков превратил в зону промышленного и сельскохозяйственного производства. Посадил большой сад, построил фабрику по производству повидла, карамели, молокозавод, построил спичечную фабрику, оборудовал пилораму. Спичечная фабрика Салтыкова была одна из первых в России. До постройки этой фабрики люди сохраняли горячие угольки, чтобы разжечь огонь в печи или костёр на улице. Всё это сохранилось и работало и в тридцатые годы, когда князей здесь и в нашей стране уже не было.

Хуторянка Зина Константинова была маленькой и любопытной девочкой. Было ей тогда лет 6 или 7. Она часто бегала с братом Колей и с подружками на речку рядом с мельницей. То стирали что-то, то ловили раков в реке. А теперь Зиночка с интересом смотрела, как большие дядьки влезали на высокие столбы и по долгу там чего-то делали.

Чтобы влезть на высокий гладкий столб дядьки надевали на сапоги кривые железки с острыми, как у кошки когти, концами. Дядьки пристёгивали себя большим широким ремнём к столбу, обнимали столб, а эти железки на сапогах впивались в деревянное тело столба по очереди – то одна нога держалась когтём за столб, то другая повыше. Так потихоньку человек добирался до верха столба. Когда Зина выросла, то узнала, что эти кривые железные когти назывались «кошки» или «монтёрские когти». Они крепились ремнями к сапогам.

Зина подумала:

– Здоровско они лазят на столбы. Вот бы отцу такие добыть, чтобы лазить по деревьям мёд добывать в лесу.

Потом монтёры провода завели в дом, где жил её молочный брат и друг – Валерка Юхкам – внук старого мельника. В доме монтёры к проводам приделали какую-то чёрную штуковину, похожую на тарелку. Вот эта тарелка и была радио. Её монтёры называли репродуктор.

Валеркина мама – Ольга, когда родилась Зина, кормила своим молоком Зину и своего маленького сына Валерку. Хоть Юхкамы и были эстонцы, но имена у них были русские. Старого мельника Осипа почему-то все звали просто по фамилии – мельник Юхкам. А вот его сына уже звали Фёдор. Он был хорошим кузнецом и, как я уже сказал, часто работал во дворе в кузнице. Местные её называли «кузня». Удобно она располагалась – рядом с дорогой из Гдова в Чернёво, как раз посредине пути. Как сегодня располагают автосервисы у оживлённой дороги. То лошадь надо подковать, то в телеге ось починить, то к саням новые стальные полозья спроворить и приладить надо. Да и дырки в железной посуде тоже паяли кузнецы.

Маленькая Зина жила за большаком, но часто бегала к Юхкамам посмотреть, как там работает кузнец дядя Фёдор – Валеркин папа. Ей очень нравился музыкальный перестук молотков кузнеца. Он завораживал девочку. Дядька Фёдор был большой сильный, улыбался девочке доброй улыбкой. Зине он казался сказочным богатырём. Кузнецов все уважали. Как без этих умельцев в деревнях жить?

Больше ни у кого на хуторе не было радио, даже у соседа Зины – Осипа Матвеевича Осипова. А он держал придорожный магазин ещё с 19 века. Да и жена его – Ирина – тетка отца Зины – пекла вкусный хлеб на продажу в их магазине. Все жители ближних и дальних хуторов и деревень съезжались к Осиповым за вкусным душистым хлебом. Знала тётка Ирина какой-то секрет вкусного хлеба. Зина называла тетю Ирину нянька. Ирина заменила Зине маму, которая после рождения Зиночки долго лежала в больнице в Гдове.

Магазин Осип с Ириной устроили в самой большой комнате их дома. Там продавали и еду, и инструменты, и гвозди. Торговля шла у них бойко. Однако и у Осиповых не было радио.

Вот Юхкамы и стали на хуторе центром культуры и технического прогресса. Когда намечалась интересная радиопередача, обычно по выходным дням, Юхкамы сообщали всем соседям по хутору об интересном спектакле или концерте по радио, который должен быть скоро. Особенно Зине нравились музыкальные концерты, оперетты, радиоспектакли.

Незадолго до начала передачи жители хутора собирались около дома мельника. Юхкамы выносили во двор скамейки. Женщины и дети постарше садились на скамьи. Мужчины сидели или лежали на травке под яблонями. Хозяева открывали окно и выставляли на подоконник картонную чёрную тарелку репродуктора. На тарелке была закреплена какая-то железка. К ней подходил провод. Ещё на этой железке было колёсико, которым регулировали громкость звука. Эта тарелка с железкой и было радио. Пока слушатели ждали начала передачи – женщины обсуждали свои новости, а мужики курили и балагурили о политике, о новостях из газет. Иногда над ними проплывали красивые дирижабли. Тогда все вставали и смотрели на эти плывущие в небе огромные чудища. Прогресс проникал и в эти глухие лесистые места.

Но вот начинался спектакль, и все затихали. Начиналось волшебство спектакля или концерта из самой Москвы или Ленинграда. Это завораживало… И это тоже было чудо. Артисты за сотни километров от этого хутора разговаривали, как будто были здесь, совсем рядом!

После окончания радиопередачи жители хутора ещё долго сидели во дворе и общались в сумраке наступающей ночи. С реки наползал прохладный, влажный воздух. На небе мигали яркие звёзды. Тишину нарушал стрекот кузнечиков, писк комаров, которых люди отгоняли ветками от берёзы. Хозяева угощали гостей вкусным хлебом с квасом, яблоками, пирогами с черникой. Особенно вкусно было есть эти пироги с молоком.

А дети под впечатлением таких вечеров стали играть спектакли на большом крыльце дома Андреевых. Они тоже были соседями Зины, только через дорожку, натоптанную людьми и наезженную телегами от большака в соседнюю деревню Озерцы.

Глава семьи Андреевых – Феодосия любила маленькую весёлую девочку-соседку Зину. Муж Феодосии – богатырь, который один мог из грязи поднять и вытащить на сухое место телегу, уже умер, и Феодосия теперь жила в большом доме со своей незамужней дочерью Александрой.. А подружки Зины – Валя и Нина были внучками Феодосии или бабы Фени, как её все здесь звали. Баба Феня Зине казалась красивой барыней, так как на улицу баба Феня всегда выходила в нарядном платье, красивом переднике и чепце, отделанных кружевами. Зина и баба Феня очень любили друг друга. Дочь бабы Фени была крёстной мамой Зиночки. Вообще у Андреевых было 18 детей – 12 мальчиков выросли в 12 больших богатырей. Дочери Феодосии, кроме Александры, вышли замуж и разъехались по соседним деревням. Двое сыновей Яков и Фёдор Андреевы построили себе дома на хуторе, женились, завели деток. Так у Зины появились подружки-одногодки Валя и Нина. Хорошо жили здешние хуторяне, спокойно…

Ребятам для спектакля очень понравилось большое и высокое крыльцо избы бабы Фени. В «труппу» артистов их театра входили любимый брат Зины – Коля, подружки – Валя и Нина Андреевы, и, конечно, Валерка Юхкам. Они под руководством Коли – а он был старше остальных «артистов» на три года – сочинили спектакль «Стакан воды», который слышали по радио у Юхкамов. У Коли была феноменальная память, а ещё он был большой выдумщик. Поэтому спектакль получился довольно интересным. Костюмы были добыты из старинных сундуков родителей и бабушек. Коля знал все роли, мог часами читать по памяти любые стихи и пересказывать книги. За два дня до спектакля были предупреждены все школьные друзья Коли, а также – жители хутора Белый, и соседних хуторов, а ещё – друзья в деревне Озерцы. Там в школе учился Коля.

Коля вышел и объявил начало спектакля. В спектакле он изображал лорда Болингброка. У него были роскошные усы и борода из расчёсанного льна. Был он такой важный.

Дети старались полностью подражать артистам из радиоспектакля. Ну так, как они это себе представили, когда слушали радио. Зрители с удовольствием смотрели спектакль. Конечно, зрители от души смеялись и хлопали артистам. Они активно поддерживали и комментировали события в спектакле.

Тогда в деревнях и хуторах развлечений было не много. Люди больше сами себя развлекали —пели вместе песни, танцевали под гармошку или играли в разные игры. Даже взрослые. Поэтому спектакль стал интересным событием для жителей округи.

Через какое-то время отец маленькой Зины – Степан тоже захотел провести себе радио. Возможно, на его решение повлиял и спектакль, поставленный его детьми. Конечно, это решение поддерживали и Зина с Колей. Они помогали отцу готовить в лесу брёвна для будущих столбов. Отец валил деревья, дети помогали их пилить, снимать кору, обрубать сучья. А потом помогали копать ямы под столбы, трамбовать землю вокруг столбов. Сами столбы, конечно, помогали устанавливать взрослые соседи с хутора – сыновья бабы Фени. Это их дочери Валя и Нина тоже играли в спектакле.

Вскоре снова приехали из Гдова дядьки радиомонтёры. Они снова лазили по столбам с железными когтями на ногах и приделывали там железные провода к столбам. Потом протащили провода в дом и подключили их к тарелке-репродуктору. Наконец-то и у Зины появилось волшебное чудо – радио! Людей рядом нет, а ты их слышишь. Эти люди из далёкой Москвы рассказывают детям сказки, играют музыку, поют. Не правда ли – чудо?

Так прогресс пришел на хутор Белый. Теперь Зина часто спешила выполнить задания взрослых, чтобы успеть вернуться к началу детских передач по радио в 10 часов утра. Постоянным её поручением, как младшей, было задание сбегать за газетами для отца в деревню Мазиха. Приходилось рано утром бежать, чтобы успеть вернуться к передаче «Угадайка», которую она очень любила. Ей особенно нравились там постоянные участники передачи девочка Галочка и мальчик Боря. А ещё нравился Зине их добрый дедушка.

Теперь жители хутора делились новостями не только из газет, но и услышанными по радио.

Жизнь все круче менялась на хуторе и у взрослых, и у детей.

Глава 4 Кино и развлечения

Мы снова отправляемся в прошлое, туда, где среди лесов живёт уже знакомая нам весёлая и любознательная девочка Зина. Середина 30-х годов 20-го века. Хутор Белый среди лесов и болот под Гдовом. Сегодня я покажу в прошлом вам ещё об одном чуде тех времён в наших деревнях, добравшемся и до этих не очень отдалённых от столицы, но глухих мест России. Итак, садитесь поудобнее в кресла нашей машины времени и полетели…

Вот пролетаем ещё полный жителей хутор середины 30-х годов 20-го века, где живёт наша героиня Зиночка. Вот и соседняя деревня, а в ней деревенский клуб. И он же изба-читальня. В ней избачём работает хуторянин Август Кангуров. Он эстонец. Человек грамотный. А избач – это библиотекарь и заведующий клубом по-нашему. Теперь вместо клубов дома культуры, и вместо изб-читален библиотеки.

Да, русский язык со временем впитывает новые слова, меняется, а старые слова и их смысл остаются в книгах. Получается, что книги – это память не только о прошлом, но и хранилище народного языка.

Кино привозили в деревенский клуб в соседнюю деревню Озерцы. Вечером после завершения всех работ дома (после возвращения коров с выпаса и вечернего кормления скота, вечерней дойки коров и коз). Поужинав всей немалой семьёй, приодевшись понаряднее люди отправлялись семьями со всех окрестных хуторов в Озерцы смотреть кино. Маленькую Зину тоже брали в кино. Шли компанией через лес, потом – через колхозные поля.

Современным детям трудно представить уже, что люди ещё не очень давно жили без электричества. А значит, и без телевизоров, компьютеров, без простейших телефонов.

А как же тогда в деревне без электричества могли показывать кино? – спросите вы. Для этого в деревню на телеге или на грузовой машине привозили машинку, вырабатывающую электричество. Эту машинку народ называл «движок», а по-научному – это был генератор электричества. Он бензин превращал в электричество. Волшебная машинка!Похож движок был на мотор автомобиля и заправлялся бензином. Этот мотор тарахтел, трещал при работе довольно громко. Поэтому его ставили на улице. Электричество от этого движка по проводам подавалось к киноаппарату, который уже ставили в зале в конце среднего прохода между зрителями. Бензин надо было периодически доливать в движок. Движок этот был прожорливый. Кроме того, кино состояло из нескольких частей. Поэтому после каждой части приходилось останавливать показ кино, менять катушку плёнки с просмотренной частью кино на катушку с плёнкой следующей части. В это время киномеханик менял части кино, а кто-нибудь из мальчишек-помощников шёл на улицу, останавливал движок, наливал в него бензин и снова заводил его. Иногда движок капризничал и заводиться не хотел. Тогда вокруг собиралась толпа советчиков. Выкручивали и чистили свечи, чистили контакты, продували бензопровод. Народ в это время выходил из зала подышать свежим воздухом. Летом в хорошую погоду кино показывали на улице.

Вот так смотрели кино в деревнях ещё и в 60-х годах 20 века, когда в городах уже появились телевизоры.

Первые фильмы, которые запомнились маленькой девочке – это немые фильмы «Приезд поезда…» и «Пышка». Первый поразил её своим страшным паровозом, стремящимся въехать с экрана в зал и раздавить всех зрителей. Он, этот паровоз, был чёрный, как чёрт, огромный, из него во все стороны валил дым и пар, как из плохо работавшей печки. Тогда Зина ещё не видела паровозов и поездов. А второй фильм запомнился не происходящим на белом экране, а больше другим

Зина сидела рядом с мамой у прохода. Когда погасили свет керосиновых ламп в зале, заработал киноаппарат и на экране появились первые кадры, то Зине стало интересно, откуда и как получается это кино. Киномехаником была женщина. Она стояла у аппарата и крутила ручку. Аппарат стрекотал, из его глаза выходил яркий луч и постепенно расширяясь упирался в экран. Луч висел в темноте и в нём парили пылинки, как белые мушки. Этот луч казался волшебным, ведь из него выливались на экран все чудеса кино. По экрану двигались люди, бегала пухленькая девушка в очень красивом белом платье. Внизу экрана или между эпизодами появлялись слова из букв, которые все называли титры. Их можно было читать, если кто умел. Но умели читать, да ещё быстро, мало кто из зрителей. Поэтому читала титры громко сама крутившая ручку киноаппарата женщина-киномеханик. Иначе пока прочитаешь уже пропускаешь, что было на экране.

Электричество в Озерцах появится только через тридцать лет – в 60-х годах. Это уже помню и я – Зинин сын. Я уже учился в пятом классе, уже в космос слетали и Юрий Гагарин, и Герман Титов, а электричества в деревне ещё не появилось…

Мама потихоньку дергала Зину за руку и шептала, что надо смотреть на экран. Однако Зина снова поворачивала голову к волшебному аппарату и лучу, в котором танцевали пылинки. «Интересно, – думала девочка, – как из такого маленького лучика получаются на таком большом экране все эти большие люди, дома, улицы?»

Кино называлось смешно – «Пышка». Зина уже слышала это слово, когда взрослые говорили про пышные юбки. Папина тётушка Прасковья на праздники надевала несколько юбок и получалась у неё пышная юбка и пышная бабушка Праса.

Кино кончалось тёмной ночью. Взрослые шли группками впереди и сзади. Мужчины обсуждали сюжет фильма, а женщины – увиденные наряды героев фильма, богатую обстановку, и, конечно, отношения женщин с мужчинами. Вспоминали свою молодость, первую любовь, сватовство, свадьбу. Вспоминали случаи из нелегкой жизни своей, жизни подруг и общих знакомых…

Домой добирались совсем поздно, а рано утром надо было снова вставать к скотине – у неё нет выходных. Надо с утра накормить животных, подоить коров, отправить животных в стадо на пастбище под присмотром пастухов. Потом сделать что-то поесть детям и самим – быстро поесть, дать задание детям на день. И спешить на работу.

Мама перед уходом на работу рассказала старшему сыну Алёше (он уже большой, ему одиннадцать лет), что поесть и что надо сделать по хозяйству. Обычно – надо наносить из колодца чистой воды для людей в доме, а из речки – для полива огорода и для питья скотины. До колодца на хуторе не далеко – перешёл дорогу и у соседнего двора Андреевых колодец. А вот речка за большаком метрах в ста от дома. Зато там можно и искупаться быстренько. А ещё надо – напилить и наколоть дров, а потом сложить их под навес, чтобы сохли к зиме. Топили в основном берёзовыми дровами, а они колются легче, пока не высохли. На зиму дров надо много. Поэтому дрова готовили всё лето и осень, если не начинались дожди. Часто пилили и кололи дрова и зимним морозным днём.

Дрова пилили братья Зины Алёша – он старше на 6 лет, и Коля – он на три года старше Зины. Дрова колол Алексей, но и малыши пробовали, пока Алёши не было рядом, но получалось редко, если только попадался чурбак, где не было сучьев.

Носили дрова под навес больше младшие, а Алёша складывал их так, чтобы они не рассыпались, особенно когда надо было положить поленья высоко. Маленькая Зина тоже носила по три-четыре полена. Работу старались сделать побыстрее, чтобы потом поиграть во что-нибудь.

Детям всегда хочется побегать, пошалить, похохотать. Зина любила играть с братьями друзьями в рюхи или городки, в кол —это вариант игры в прятки. Ещё играли в жмурки, когда водящему завязывали глаза полотенцем и он пытался поймать кого-нибудь из играющих.

Алексей был большой выдумщик. Как-то после завтрака он притащил в спальню, где в потолок был вкручен крюк для детской люльки, длинную веревку и кусок доски. Если кто-то не знает – люлька – это неглубокая корзина-кроватка для совсем маленьких малышей. Корзина подвешивалась к потолку на верёвках. В ней укачивали малышей, чтобы они спали. В книгах это изобретение для детей называют ещё колыбелью. Помните про колыбельные песенки?

Наши герои построилипирамиду из стола и табурета. Алексей залез на самый верх и накинул веревку на крюк, связал концы верёвки так, чтобы она висела над полом на высоте сантиметров 50–60. Вставил досочку между концами верёвки и получились качели. Сначала их испытал самый тяжёлый и он же автор изобретения – Алёша. Потом покаталась Зина, потом Коля. Коля требовал, чтобы его толкали и раскачивали так, чтобы он достал ногами потолка. В общем, соревновались, кто смелее.

Мама вспомнила как Алёша научил Колю колдовать, а уже Коля показывал этот фокус маленькой доверчивой Зине.

– Зинка иди сюда. Фокус покажу – как-то прокричал Коля.

Мальчик взял стакан с водой, залез на стол, потом на табурет на столе. Прислонил стакан к потолку и сказал Зине встать внизу под стаканом. Он стал колдовать, чтобы стакан с водой примёрз к потолку.

– Зинка, ты стой под стаканом и смотри на него, чтобы помогать его примораживать. Без тебя не примёрзнет. У меня колдовской силы не хватает.

Зина послушно встала, где сказали и стала помогать взглядом морозить стакан. Тихо шептала стакану: «Примёрзни».

Через пару минут непонятного бормотания Коля объявил, что стакан стал совсем холодным – наверно примёрз.

– Отпускаю – крикнул Коля.

– Ой, не получилось! – вскрикнула Зина. – Он падает.

Коля успел поймать стакан, но вода расплескалась и облила и Зину, и немного Колю.

Оба довольные громко засмеялись.

Глава 5 Школьные друзья

Наша машина времени продолжает нас перемещать по тридцатым годам 20-го века. Теперь отправимся в 1936 год.

В этом году наша знакомая девочка Зина пошла в школу в первый класс. Начальная школа тогда была в соседней деревне Озерцы. Это в 2 –2,5 км от хутора Белого через лес между двумя болотами – их здесь называли мхами. В этой деревенской школе дети учились первые три года. Надо сказать, что школа была, как в большинстве деревень того предвоенного времени, не такой, как сегодня. Для учёбы в ней была только одна классная комната. Здесь одновременно учились и первоклассники, и второклассники, и третьеклассники. Учительница в школе в Озерцах тоже была одна. Звали учительницу Анна Ивановна Антонова. Была она добрая, красивая, молодая и не замужем.

Немного о деревенской школе того времени. В небольшой прихожей на первом этаже стоял бак с кипячёной водой для питья. Здесь была плита для приготовления еды. На стене у печки были набиты гвозди, на которые вешали верхнюю одежду. Здесь она могла просохнуть, ведь часто в школу приходилось идти под дождём или снегом. Зонтов, плащей, непромокаемой одежды и обуви тогда у них не было. Ребята приходили в школу в Озерцы с ближних и дальних хуторов и деревень. Разуваться было не надо. . Переобуваться было ребятам не во что. Не было у них «сменки», как сегодня. При школе была уборщица и сторож. Сторож рано утром растапливал печь, чтобы к началу учёбы в классе было тепло. Уборщица носила воду из колодца вёдрами на коромысле и грела её в большом чайнике. Воду наливала в бак для питья и в умывальник. Был в прихожей в отдельном чуланчике и туалет из досок с дыркой над ямой.

Из прихожей дети попадали сразу в классную комнату. Здесь стояли два ряда парт для учеников. Парта представляла собой столик для двух учеников, который был соединён с деревянной лавкой со спинкой. В верхней части столика были углубления для карандаша и ручки. Часть наклонной поверхности столика откидывалась чтобы удобно было встать или садиться. Под поверхностью столика была полка для портфеля. У каждого ученика полка была своя. Теперь такие парты не делают и современным детям они не известны. Да и современные большие рюкзаки не влезли бы в ниши для портфелей. Портфели тогда были не толстые, много книг носить в школу было не нужно. Учебники выдавали в школе. После окончания учебного года каждый ученик сдавал свои учебники учителю. Они должны были быть чистыми, страницы не мятыми. Дети берегли эти книги, понимали, что они ещё будут нужны их младшим сёстрам и братьям.

По глухой стене класса, где не было окон, шла на второй этаж, вернее в мансарду, узкая лестница с перилами. Там на верху в маленькой комнате под крышей жила учительница. Вместо двери в её комнату была занавеска. Детям, особенно девочкам, было любопытно, как там жила учительница Анна Ивановна. Им очень хотелось посмотреть эту комнату. Иногда, видя любопытные глазки детей, учительница просила помочь отнести наверх тетради или книги, или во время урока сходить наверх и принести нужную книгу. Ребёнок гордо шёл в комнату учительницы и там разглядывал обстановку. В небольшой комнате была деревянная кровать, стол, два стула, небольшая лавка на двух человек. На вешалке на стене висела одежда, прикрытая тонкой занавеской. Все обычно, а дети воспринимали учительницу, как волшебницу из сказки, а её жилище, как что-то сказочное. Учительница много знала. Она говорила не так, как их родители. Многие родители тогда вообще не умели читать и писать. Поэтому учёба напоминала тоже сказочное волшебство.

В течение урока сначала проверяли первоклашек, потом им объясняли быстро новый материал и задавали задание, которое они должны были делать на уроке самостоятельно. Первые полгода первоклашки учили буквы, учились писать их элементы – крючочки, палочки, волнистые линии. Учились правильно делать нажим. Нажим – это утолщение линий при плавном нажатии на перо ручки. Все элементы букв писали по образцам. Надо было тренировать красивый почерк. Это обеспечивало в то время гарантию, что любой документ, написанный вручную, сможет прочитать любой человек. Плохой, неразборчивый почерк часто не позволял правильно прочитать и понять, что написал человек в письме или документе. Печатать, как сегодня тексты, тогда было не на чем. Вот первоклашки старательно выводили в своих тетрадях крючки, палочки. Так дети приучались терпению, аккуратности. Требовалось научиться писать без клякс и размазывания чернил в тетради. Были и специальные уроки чистописания, когда дети должны были аккуратно написать слова, или текст по образцу или под диктовку учителя. Это приучало детей к аккуратности, терпению, трудолюбию, красоте.

Пока младшие трудились над заданием, учительница переходила к работе с второклассниками. Проверка усвоения предыдущего урока, объяснение нового материала, задание для самостоятельной работы. Например, надо было решить несколько примеров по арифметике или прочитать отрывок в учебнике «Родная речь». После этого начинался урок для самых старших – третьеклашек. И так по кругу.

В этой системе совмещения в одном классе групп детей разного возраста было своё преимущество. Пока младшим объясняли материал урока, старшие дети невольно слушали и вспоминали пройденное давно. Это тренировало память в нахождении старой информации, которую человек начинает забывать. А младшим школьникам слушать, что изучают старшие, тоже полезно. Младшие всегда хотят догнать старших побыстрее, а, если удастся, то и – обогнать.

Зина почти всегда ходила в школу с братом Колей и подружкой Валей – дочкой дяди Яши Андреева – соседа по хутору Белый. С ними часто ходили в школу Гена с Зоей с соседнего хутора Костиновский. Коля уже учился в третьем классе и считался у первоклашек грамотным, почти учителем. Тем более Коля учился на одни пятёрки и мечтал стать лётчиком, как знаменитый Валерий Чкалов. Поэтому его авторитет среди первоклашек был очень высоким. Однако характер у Коли был озорной, непоседливый. Всё ему хотелось сделать быстро и весело. Правда, из-за стремления всё быстро сделать, почерк у Коли был неаккуратный, некрасивый. Когда он ещё был совсем маленьким, кто-то из подруг его мамы сказал ей:

– Видишь у него волосики вихром стоят и не хотят ложиться? Будет парень непоседливым, озорным и умрёт не своей смертью. – Так и получилось в будущем.

Зине и Вале нравилось ходить вместе с Зоей. Она знала очень много сказок и по дороге рассказывала их детям. Под сказки дорога казалась веселей и короче…

Пробежало время, Зина с подружками подросла. Пришёл 1939 год. Наши знакомые дети в сентябре снова отправились учиться в школу. А в Европе уже разгоралась война. Пока не рядом. Однако…

В 1939 году жителей хуторов, расположенных вокруг деревни Озерцы в лесах и среди болот, стали переселять в эту деревню. Началась война с финнами, а на хуторах финнов вокруг жило много. Вот для присмотра за ними, да и за бывшими хуторянами, привыкшими к свободе, видно, и решили переселить хуторян в деревни. Однако, была в этом польза и для переселенцев. Объединение людей в более крупные поселения и коллективы позволяло заменять во многом ручной труд в сельском хозяйстве машинным. На маленьких и разбросанных по лесам и болотам полях машины применять было не выгодно. Это похоже на то, как в городах в больших коллективах давно применяют разные машины и технику.

Учились Зина с Колей на одни пятерки. Дети любили играть в школу. Учительницами девочки были по очереди. «Учительница» задавала уроки, проверяла их выполнение. Но чаще учителем был Коля, как старший. Он любил задавать младшим своим ученицам примеры и задачи по арифметике. Помогал им учиться читать, запоминать прочитанное, а потом рассказать своими словами о том, что они прочитали. Очень любил Коля сам читать и запоминать стихотворения. У него была просто феноменальная память. Мама рассказала, как он выучивал целые поэмы и читал их на память в деревенском клубе по праздникам. Он мог читать стихи часами. Вот и «учитель» Коля тренировал своих «учеников» запоминать стихи, читать их с выражением. И вообще он был большой выдумщик. Потом на войне всё это ему пригодилось.

Так, однажды сели Зина с Колей обедать после школы. Родители на работе, старшие сёстры и брат учатся в старшей школе в деревне Мазиха. Коля налил суп в большую тарелку, отрезал по куску хлеба. Тогда в деревнях многие ели из общей глиняной миски по очереди. Ложкой зачерпнул суп и дай возможность зачерпнуть другому. Так было заведено давно. Посуда была дорогая. Только богатая семья позволяла есть каждому из своей тарелки. Вот Коля и предложил младшей сестренке:

– Давай есть одновременно. Я провожу посредине тарелки черту и ты будешь есть из своей половины, а я – из своей.

Зина согласилась. Брат провёл в супе невидимую черту ложкой и быстро-быстро стал зачёрпывать суп и глотать. Конечно, Зина не успевала за старшим братом и ей супа досталось гораздо меньше, чем половина. Но Зина не обижалась на такие хитрые проделки брата – сама виновата, что не сообразила – в чём была хитрость. Зина никогда не жаловалась на эти маленькие обиды. За это брат всегда брал сестрёнку в свои игры со старшими мальчишками и защищал её. Она очень тепло вспоминает о своём братишке Коле и через много прошедших лет. Хоть и озорник он был, но добрый мальчик.

Дети всегда любят играть. Сегодня игры стали совсем другими. Теперь дети во время игры сидят перед компьютером, смартфоном или телевизором, смотрят на экран и не видят партнёров по игре. А в те далёкие времена игры были другие. Дети бегали на перегонки, искали друг друга в играх «в прятки», в жмурки и «в казаки-разбойники». Играли в городки. Эту игру в родных местах Зины называли – игра в рюхи. Вместо шайбы или мяча на льду мальчишки гоняли пустую банку из-под консервов. Вместо клюшек играли кривыми палками. Шум тогда стоял и от банки, и от споров знатный.

При этом дети учились в реальном пространстве и времени бегать, прыгать, прятаться, точно попадать в цель, находить спрятавшихся., а теперь игры переместились в виртуальный, не настоящий мир. Это не плохо. Каждому времени свои игры. Но здоровье человеку приносит реальное движение, реальная еда. И в жизни выросшему человечку приходится много ходить, бегать, носить. А для этого нужно тренировать свои мышцы, тело. Иначе в реальной жизни нетренированный человек будет побеждён менее умным, но более сильным. Или более хитрым. Это закон природы. В нашем реальном мире всё движется, борется с препятствиями, помехами и так выживает. Не только люди или звери борются, но даже растения. Те же деревья в лесу борются за свободное пространство, чтобы поднять свои листочки к свету, к тёплому солнышку выше, чем у соседа. Слабым, низкорослым приходится жить в тени сильных и больших деревьев. У людей в реальной жизни много похожего. Натренированное тело помогает выросшим мальчишкам выживать и побеждать на войне, да и в мирной жизни тоже надо уметь побеждать трудности, преодолевать неожиданные препятствия.

Многие из этих игр прошлого сегодня не знакомы детям, разве что играют в прятки. Кстати, игра в кол – это усложнение игры в прятки. Водящему не надо считать, закрыв глаза. Вместо этого перед началом в землю каждый участник делает удар чем-нибудь тяжёлым по колу, забивая его в землю. После последнего удара водящий пытается вытащить кол из земли, а все остальные убегают прятаться, пока водящий занят вытаскиванием кола из земли.

В 4-й класс в 39-м году Зина с Валей стали ходить со старшими детьми – братом Колей и друзьями Геной и Зоей в новую школу в деревне Мазиха. Правда, смешное название деревни? Это в семи километрах от деревни Озерцы. Надо было ходить через лес, мимо своего бывшего родного хутора и по большаку (большой дороге, мощёной камнями) в сторону Гдова. В Мазихе была построена новая красивая школа. В новых классах пахло свежим деревом. Окна были большие. Поэтому в классах было светло. Здесь уже каждый класс имел свою классную комнату. Причём, детей было много. Поэтому в школе было по два класса с четвёртого по седьмой. Правда, младшие четвероклассники учились в отдельном здании поменьше. Вся территория школы была огорожена красивым забором – штакетником. Тогда это было необычно. В школе кроме учителей работали уборщица, сторож и он же истопник. Дети сами не убирали классы. В этой школе уже была учительская комната. Во дворе были спортивные снаряды для физкультуры.

До начала большой войны оставалось меньше двух лет. Но дети пока этого ещё не чувствовали.

Осенью и зимой дни были короткие, поэтому уходили в школу утром затемно. Старшие дети зимой шли на лыжах, а младшие – такие как Зина и Валя, шли по лыжне в валенках. Лыжи-то были самодельные, тяжёлые.

Дорогу из деревни до большака иногда чистили волокушей (это треугольный сруб из бревен, как клин). Волокушу прицепляли тросом к трактору. Трактор тащил волокушу и снег с дороги вдоль стенок волокуши сдвигался на обочины. В войну волокушу таскали взрослые женщины, старики и мальчишки с девчонками. Иногда кто-то проезжал на санях по лесной дороге. Тогда было полегче. Времени и сил требовалось на дорогу до школы не мало.

После уроков в школе обычно путь домой тоже проходил в темноте в лесу. Вдоль дороги росли огромные ели, леса были большие и дремучие. Часто ветер шумел в лесу, как шум большого водопада. Маленьким или одиноким путникам от этого шума становилось страшно.

А если ещё и темно-о! Тогда, просто, ужас! А в этих лесах тогда жили настоящие волчьи стаи, жили большие бурые медведи, лоси. Зимой медведи спали в своих берлогах в лесу под снегом, а вот волки были голодные и злые.

Младшие дети заканчивали учебу раньше и ждали своих друзей и попутчиков из старших классов, у которых продолжались уроки. Собирались дети домой в группы и шли вместе. Особенно много зверей появилось в здешних лесах после Финской войны 1939 года. Видно, бои вынудили зверье уйти от войны в более спокойные леса в России. Появилось много волков, медведей, лосей и под Гдовом. Медведям нравилось поесть и поваляться летом на поле со зреющим овсом. Таких мишек называли – овсяниками.

Осенью тоже ходили вместе. Зина с Валей уговаривали Зою с хутора Костиновский рассказать по дороге сказку. Я говорил уже, что она знала много сказок и любила их рассказывать. Иногда Зоя говорила, что уже рассказала все сказки, какие знала. Но малыши просили рассказать любую ещё раз. Она улыбалась и начинала сказку. Обычно она рассказывала их на разные голоса с криками и пугающими звуками. То волком она завоет, то медведем зарычит. А то страшную бабу Ягу изобразит. Маленькие боялись, пищали от страха, но просили продолжать.

Глава 6 В школу босиком

В этой и нескольких последующих главах предлагаю Вам вместе со мной отправится в машине времени в 30-е годы, в лесные края рядом с Чудским озером и с древним городом Гдов. Отправимся снова на родину хуторянки Зиночки. В то время была она маленькой, но очень любознательной девочкой Зиной. Родилась она на хуторе Белый в двадцати километрах от Гдова среди дремучих лесов, где жили и медведи, и волки, и лоси.

Многие знают, что в этих местах русские воины из Суздаля, Пскова, Гдова под руководством князя Александра Ярославича Невского и его брата князя Андрея Ярославича разбили полки Ливонского ордена рыцарей, датских рыцарей и воинов Дерптского епископа Германа Буксгевдена (включая ополчение из эстов). Битва эта теперь зовётся – «Ледовое побоище», потому, что били русские богатыри рыцарей на льду Чудского озера в начале апреля 1242 года.

Итак, снова готовимся отправиться на машине времени в прошлое.

***

Мы сидим за столом, пьём свежий чай. Мы – это я, мои мама и папа. Беседуем о разном. Вдруг мама припомнила очередную историю из своего детства… Мы снова летим в страну детства Зиночки.

Поздняя осень 1936 года. Раннее утро на хуторе Белый между Гдовом и селом Прибуж, вблизи Чудского озера, известного каждому русскому человеку, каждому школьнику в этих краях, слышавшему о Ледовом побоище и князе Александре Невском.

Вот мы и на месте. Лесной хутор Белый. Осень 1936 года.

Мать разбудила Колю и Зину в школу. Коле 10 лет, Зине – 7 лет.

Их мама – Наталья – объяснила младшему сыну Коле, что поесть на завтрак, оставленный на плите, и ушла с мужем —Степаном Константиновым на работу. Степан бригадир колхоза, а Наталья руководит полеводами. Полеводы выращивают полезные растения на полях —хлеб, гречиху, картофель, морковь и ещё много всего.

Коля с Зиной быстро поели, оделись, схватили свои тетрадки и куски хлеба с сахарным песком (иногда с жареной рыбой или кусочком мяса), побросали их в портфели и выбежали на улицу.

В школу надо идти в деревню Озерцы. Там начальная школа. Тогда такие школы называли школами первой ступени.

Ночь и утро стояли морозные. Трава покрыта инеем. Грязь на дороге покрылась тонкой коркой, а лужи —тонким льдом. С хутора Белый до школы в Озерцах два с лишним километра сначала по лесной дороге, потом среди убранных колхозных полей.

В лесу дорога местами покрыта глубокими лужами воды, постоянно поступающей из Покровского мха (болота) в лесу. Здесь в основном ездят на телегах или ходят пешком, обходя лужи по кустам.

Дети идут быстро – почти бегут, иначе босые ноги совсем замерзнут.

Вдруг Зина остановилась. Глаза в слезах. Кричит:

– Колька, стой!

Коля вернулся.

Зина с плачем говорит брату:

– Больше не могу – ноги совсем замёрзли (девочка сказала «совсем затерпли»). – Я их почти не чувствую.

Коля самоотверженно кидает на землю свою шапку и ласково говорит младшей сестрёнке:

– Ставь ножки в шапку. Она тёплая. Постой в ней. И три одной ногой другую. Так они быстрее согреются.

Через несколько минут ноги отогрелись, и Зина успокоилась. Коля хватает с земли шапку, вытер её о штаны и надел. «Бежим» – крикнул Коля и дети снова бегут по холодной траве и земле в школу.

Я прервал мою маму (она и была той маленькой Зиной) и спросил:

– А почему вы бежали в мороз босиком?

Она ответила, что в валенках по грязи и мокроте не побежишь, они быстро промокнут. А валенок у нас было только по одной паре у каждого члена семьи. Они ещё нужны будут зимой. А сапоги носили только по праздникам, если они были. Поэтому так ходили почти все, пока не ляжет окончательно снег. Да и лаптей в такую грязь и сырость не напасёшься.

Правда, отец Зины привёз из Гдова по паре ботинок младшим ребятишкам – Лёше, Коле и Зине. Но эти ботинки из кожи со шнурками берегли. Лёша – это старший брат Зины – ходил уже в пятый класс в школу второй ступени в деревне Мазиха. Поэтому младшие бегали в школу в Озерцы одни.

Я помню, что даже уже в моё школьное детство мы завидовали тем, у кого были кирзовые сапожки. Мне их купили в третьем или четвертом классе. Это при том, что мой папа был офицером и получал не плохую зарплату и времена были другие – конец 50-х.

В начальную школу в Озерцах ходили пешком из деревни Слудка, с окрестных хуторов: Белый, Кангуров, Савиков, Дубокор. Необычные названия, правда?

Иногда уроки у Зины и других – младших учеников, кончались раньше. Тогда Зина и остальные дети ждали рядом со школой своих более старших братьев и сестер, чтобы потом вместе идти по лесным дорогам домой.

Зина с Колей приходили домой, когда родители уже пообедали и снова ушли на работу. Дети доставали горшки с едой из печи, ели и садились за уроки. Световой день осенью совсем короткий. Надо успеть, пока светло. Зимой приходилось делать уроки в школе или дома при коптилке или при керосиновой лампе. Керосин надо было экономить, его покупали в городе. А там он был не всегда. Поэтому часто пользовались народным светильником – блюдце с льняным или подсолнечным маслом и тряпочным жгутиком в нём. Это и есть коптилка.

Мне в моем времени в 50-х тоже мама иногда сооружала коптилку, когда отключался электрический свет. А это случалось тогда часто. А после 10 вечера – всегда. Экономили электроэнергию.

В блюдце с маслом кладется свернутая полоска полотна длинной 8—10 см. Полоску кладут так, чтобы основная часть была в масле, а короткий кусочек опирался на край блюдца, чуть свисая. Когда такой фитилек пропитывался маслом, его поджигали. Блюдце ставили рядом с учебниками и тетрадью и делали уроки. Если света было мало, то в блюдце с маслом клали два или три фитиля и зажигали их. Тогда было значительно светлее и можно было готовить уроки не одному, а с друзьями.

Да, керосин надо было экономить. Его привозили редко. Дорога была не близкая – более 20 километров до города. Отец Зины ездил в Гдов обычно осенью или зимой, когда урожай был убран. В городе можно было продать часть урожая, мясо свинины или баранины. А на вырученные деньги Степан покупал керосин, соль, мыло, стаканы, которые часто лопались от горячей воды, инструменты, гостинцы для детишек.

Приезжал отец из Гдова уставшим и порядком замёрзшим. Степан говорил жене, что лошадь сама знает куда и как надо ехать. Поэтому в дороге Степан дремал в телеге (зимой в санях), а лошадка везла его не спеша домой.

Коля с Зиной знали с малолетства, что папа обязательно им привезет что-нибудь вкусного из города.

Степан распрягал не спеша на улице лошадь, уводил её во внутренний двор. Разгружал телегу и убирал привезенные из Гдова запасы. А дети сидели у окна и ждали. И вот отец входил в дом и, улыбаясь в бороду, садился на лавку и говорил им:

– А ну, помогайте мне снять валенки. Кто первый снимет, тот первым получит подарок.

Дети бросались на перегонки к отцу и начинали тянуть с его ног каждый свой валенок. Потом каждому он доставал из кармана по кулечку конфет. Это были обычные карамельные подушечки с вареньем внутри или горошинки разного цвета. И это было детское счастье. Так хотелось сладкого!

Так что уроки спешили делать быстро. Коля и Зина учились с удовольствием. Коля легко заучивал большие поэмы. А любимой игрой Зины и её подружек была игра в школу. Учителями они были в играх по очереди. Чаще учителем был, конечно, Коля – он старше, а подружки Зины – Валя и Нина Андреевы, и Зинин молочный брат – эстонец Валера Юхкам – были чаще учениками. Учитель Коля по настоящему задавал учить стихотворения, решать арифметические примеры. Дети с удовольствием делали заданные Колей уроки. Если что-то у учеников не получалось или они ошибались, то учитель Коля объяснял, как надо выполнить задание. А когда Коля уходил играть с друзьями, тогда учителя выбирали оставшиеся дети и продолжали учиться…

Глава 7 Волк

Продолжим наблюдать из нашей машины времени за жизнью ребят почти 100-летней давности.

Однажды зимой 1940-го года получилось так, что пришлось Зине с подружками Валей и Зоей идти домой одним. Старшие их не дождались и ушли домой раньше. Девочкам всего по десять лет. Маленькие совсем.

Идут девочки по большаку. С обеих сторон дороги стоят огромные ели со снежными сугробами на их могучих ветках. Тишина. Что там в глубине тёмного леса? Нет, лучше об этом не думать! Вокруг темнота, Луны и звёзд не видно. Зоя закончила рассказывать подружкам очередную сказку и у поворота на Слудку свернула к себе домой на Костиновский хутор. А Зина с Валей пошли дальше в свою деревню Озерцы.

Дорогу расчистили волокушей. Волокуша – похожа на нос корабля. Это сруб из брёвен, в котором три стены соединены между собой. Такой треугольник, который трактор или лошади тащат по дороге острым углом вперёд. снег с дороги волокуша расталкивает в обе стороны, как ледокол льдины. Поэтому на обочинах с обеих сторон дороги высокие валы вытолкнутого с дороги снега.

Подходят девочки к Костиновскому мосту через реку Черму. Под мостом слышно, как журчит в полыньях в реке ещё незамёрзшая кое-где вода. Вокруг лес, темнота и снег. Луны так и нет – совсем темно, еле дорога видна. Электричества и лампочек на столбах у дороги тоже не было. Столбы-то есть, но по ним протянуты стальные провода радио и телефонных линий. Провода на морозе стали короче, сильно натянулись между столбами, как тетива в луке или струны гитары и громко гудят. Как будто сказочные привидения или лешие пугают девчонок. Под ногами похрустывает снег.

Вдруг девочки видят впереди за мостом красный огонёк прыжками скачет к ним. Испугались девчонки, остановились. Подумали, что волк крадётся.

А надо сказать, что в войну с финнами в 39-м году в эти места много и волков, и медведей, и лосей перекочевало. Подальше от войны. А зимой лесному зверью голодно.

Достали девочки свои тетради и спички (они всегда ходили со спичками— на всякий случай). Начали жечь свои тетради, чтобы отпугнуть огнём волка. А красный огонёк всё равно приближается. И слышно уже, как хрустит снег у волка под лапами. Убежать они не успеют. Спрятаться за вал снега на обочине не получится – очень высоко карабкаться. Девочки со страху упали на коленки, закрыли глаза руками и стали плакать в голос и ждать, что сейчас волк на них бросится и съест. Вот он уже почти рядом. Девочки открыли глаза, чтобы подсмотреть, какой он этот волк. Но волк почему-то не нападал.

И вдруг, они увидели через щёлочки между пальчиками, что это не волк. Это был мужчина. Он идёт один по дороге, курит и размахивает цигаркой в темноте. От цигарки летят искры, как глаза нескольких волков. Увидел мужчина напуганных насмерть девчонок и спрашивает:

– Почему вы сидите здесь на снегу в темноте одни на дороге и плачете?

Девочки объяснили дядьке, что приняли огонёк его цигарки за глаза волка в темноте и очень испугались.

– Мы думали, что волк нас сейчас съест.

Мужчина засмеялся и пошёл дальше. Даже и не подумал проводить детей домой. Может быть, очень спешил. Да и детей тогда воспринимали более взрослыми, чем сегодня. Поэтому перепуганные девочки заспешили домой одни.

Надо было пройти ещё около трёх километров и из них – полкилометра по дремучему, тёмному лесу между Покровским и Волосовским болотами. Их здесь называли мхами потому, что они зарастали мхом. А там, как рассказывала им в своих сказках Зоя, водятся водяной, кикиморы, а может быть, и черти. Девчонки пробежали это страшное место бегом. Даже не заметили, что снег был здесь глубокий. Тропу, по которой засветло протоптали ушедшие раньше школьники, в темноте они не увидели. Выбрались из леса на колхозные поля перед деревней и еле отдышались. Встали и начали громко смеяться. Стало им весело. Страх куда-то спрятался. Идут, портфельчиками размахивают, пересказывают друг другу, как они боялись и ждали нападения волка, думали, кого первого он съест. Стало вдруг светлее. Это Луна выглянула из-за туч. Яркая. Видно, ей тоже захотелось посмотреть на весёлых девчонок.

Дома они со слезами рассказали, что испугались волка и сожгли школьные тетради. Ждали, что их теперь накажут и будут ругать. Но их мамы пожалели, успокоили, обогрели, приласкали.

На следующий день в школе узнали о приключении девочек. За сожженные тетради их не стали ругать и, даже, похвалили за находчивость.

Благодаря этому случаю, вскоре девочек определили в интернат при школе в Мазихе. Школа и общежитие были новыми, недавно построенными. Шёл 1940 год. Зине зимой в середине февраля исполнилось 11 лет. Больше им не пришлось ходить по лесам в темноте в школу и домой из школы.

Повезло не только Зине и Вале, но и девочкам из других дальних деревень – из Подоспы, из Крутого, из Захаровщины и других. Дальние девчонки были постарше и заняли места в углах комнаты и у стен. Младшим – Зине с Валей досталось место в середине комнаты. Кроватки их были рядом. Но подружки были и этому рады. Приключение с волком напугало их. Мальчишки в классе норовили их попугать рассказами о том, что они видели не одного волка, а целую стаю. И ребята еле от них отбились на дороге. Девочки слушали широко раскрыв глаза от ужаса, хоть и сомневались – правду ли мальчишки говорят. Сами-то мальчишки верили, что так всё и было. Главное, что они смелые и отогнали палками целую стаю волков.

Отапливали комнаты в общежитии печью.

На кухне была плита с тремя конфорками и печь, которую топили дровами. Рано утром приходил истопник и растапливал печь и плиту, разогревал большой чайник воды. Приносил воду из колодца и наливал в умывальники. Когда плита разогревалась истопник будил девочек. Истопник с вечера подготавливал печь – чистил от золы, приносил дрова и мелкие щепки для растопки. Днём печку тоже топил истопник, пока дети были в школе, чтобы было тепло и девочки могли после школы приготовить еду – сварить простой супчик, картошку «в мундирах» (неочищенную от шкурки) или молочную кашу.

Утром перед уроками девочки варили себе манную кашу на молоке, которое приносили из дома, и ели её с хлебом. После уроков они варили себе супы. Младших старшие девочки тоже научили готовить простую еду. Вечером они любили есть картошку с солениями – огурцами, грибами, салом.

Зине молоко и овощи из дома носил её брат Коля. Иногда он выпивал молоко для Зины по дороге в школу и потом просил сестру не жаловаться родителям. Зина очень любила брата и никогда не ябедничала. Приходилось варить манку на воде и есть с хлебом. До сыта в деревнях в то время редко ели, разве что – по праздникам. А их было немного. Поэтому толстых детей и взрослых тогда в деревнях и не было. Они привыкали с детства есть немного и много трудиться. Так было всегда. Так они привыкли. Но все мечтали о лучшей жизни в будущем.

Ну хотя бы для своих детей.

Глава 8 Походы в Спицыно

Отец маленькой Зины – Степан Константи

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.