Зима мне снилась
Переводы Павла Алешина
Адам Мицкевич

Иллюстратор Елена Алешина

Переводчик Павел Алешин

© Адам Мицкевич, 2024

© Елена Алешина, иллюстрации, 2024

© Павел Алешин, перевод, 2024

ISBN 978-5-0065-1791-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От переводчика

Адам Мицкевич (1798—1855) – родоначальник польского романтизма¹ – был не только великим поэтом, чье творчество имеет мировое значение, но и крупнейшей фигурой польского национального движения. Уже в своих ранних стихах («Ода к Молодости», 1820) он отстаивал свободолюбивые патриотические стремления молодых поляков, мечтавших вернуть независимость своей родины². За принадлежность к тайным обществам филоматов («любящих науки») и филаретов («любящих добродетель») в 1823 г. Мицкевич был арестован царскими властями, сидел несколько месяцев в тюрьме, а в апреле 1824 г. был выслан из Литвы в Россию. С этого времени началась его жизнь вечного странника, которому больше не суждено было увидеть родные края. Пребывание в России, несмотря на тяжесть положения ссыльного поэта, оказалось плодотворным для Мицкевича: здесь он написал знаменитую книгу «Сонеты», поэмы «Конрад Валленрод» и «Фарис», тесно общался с выдающимися представителями русской литературы³, в том числе подружился с А. С. Пушкиным⁴. В 1829 г. поэт навсегда покинул пределы Российской империи, путешествовал по Европе. Он безуспешно пытался примкнуть к Польскому восстанию 1830—1831 гг. С 1832 г. жил в Париже, куда вновь вернулся и после недолгого пребывания в Лозанне, став в 1840 г. профессором славянской словесности в Коллеж де Франс. В 1832—1834 гг. Мицкевич написал свое крупнейшее произведение – эпическую поэму «Пан Тадеуш». После этого он писал стихи уже не с такой интенсивностью и занимался главным образом политической, публицистической и преподавательской деятельностью. Умер поэт от холеры в Стамбуле, куда он направился организовывать польские вооруженные отряды, которые должны были бы воевать против Российской империи в Крымской войне.

В этой книге, состоящих из двух разделов, представлен перевод ряда стихотворений Адама Мицкевича, относящихся к зрелому и позднему периодам его творчества. Некоторые из них переведены на русский язык впервые. Также в книге есть пролог, интерлюдия и эпилог – это три моих стихотворения, написанные во время работы над переводами.

Ранние и зрелые произведения Мицкевича хорошо известны в России, но о поздних этого нельзя сказать. Поздняя лирика поэта представляет собой в основном незаконченные стихи, отрывки, которые он писал для себя, не предполагая отдавать в печать (большая их часть была опубликована после его смерти), или стихи на случай. Очень интересна незаконченная сказка «Королевна Ляла»⁵, которую, вероятно, поэт писал для детей. Однако особенно выделяется среди его поздних творений небольшой цикл из шести лирических миниатюр, написанных в 1839—1840 гг., когда он был преподавателем латинской литературы в Лозаннском университете.

Чеслав Милош говорил, что «Лозаннские стихи» – «непереводимые шедевры метафизической медитации и что «в польской литературе они являются образцами чистой поэзии, граничащей с тишиной»⁶. В самом деле, эти миниатюры отличаются непосредственностью и глубиной чувств, в них выражены сокровенные мысли поэта. Интересно было бы сравнить «Лозаннские стихи» Мицкевича с так называемым «Каменноостровским циклом» Пушкина, чего, кажется, прежде никто не делал. Эти поздние шедевры открывали какие-то прежде невиданные грани и возможности в поэзии обоих.

В «Лозаннских стихах» Мицкевич размышляет о своей горькой доле изгнанника, вечного пилигрима. Причем тема «изгнанничества» осмысляется не в романтическом ключе, но, скорее, экзистенциально: в стихах ничего не говорится о каком-либо внутреннем бунте, или же о внешних обстоятельствах и силах, довлеющих над поэтом. В них выражено мужественное приятие собственной судьбы такой, какой она есть – воспринятой, словно это неумолимое природное явление («Над чистой, большой водою…»). При этом Мицкевич с какой-то беспощадной честностью пишет о себе, называя себя – продолжающего жить в эмиграции – трупом («Когда мой труп сидит тут, между вами…»). Еще один мотив «Лозаннских стихов» – воспоминания о былом («Полились мои слезы – неистово, чисто…»). С одной стороны, поэт находит в них источник, пусть печальной, радости. С другой, он не идеализирует прошлое («Ах, и под родительским кровом…»). Стихотворение «Словно шелкопряд нити, прясть любовь благую…» – выстраданное кредо жизни, как будто это завет поэта самому себе и всем, кто готов его услышать. И, наконец, удивительно последнее двустишие – возможно, фрагмент стихотворения, но фрагмент, обладающий абсолютной цельностью и напоминающий японское хайку тем, что в столь немногих словах сказано столь многое.

Эту книгу переводов я посвящаю моему дедушке, Станиславу Ивановичу Белову.

Павел Алешин

Пролог

Мицкевич

Плакал Адам, но его не простили…

О. А. Седакова

Плакал Адам – другой. Сам себя не простил он.

Да важно ли это – корить самого себя,

если нет надежды вернуться?

– Ибо я не надеюсь вернуться,

ибо я не надеюсь вернуться

в тот край, где я счастлив был.

Плакал Адам – другой. Сам себя не простил он.

Это важно ему – корить самого себя,

чтобы помнить,

чтобы не прекращать ткать любовь,

чтобы не прекращать надеяться,

пусть и нет надежды вернуться.

– Я не надеюсь вернуться,

я не надеюсь вернуться

в тот край, где я счастлив был.

Но, надеюсь, однажды

там окажутся мои дети —

и узнают тот край,

и полюбят тот край,

где я счастлив был.

Стихи разных лет
(1825—1845)

Сон

Навек покинуть пусть меня должна ты;

Коль сердце верит в любви обещанья,

Грустью не мучай даже в час утраты,

Со мной прощаясь, молчи о прощанье!

Пред грустным завтра пусть будет струиться

Последний вечер нежностями сладко.

Когда же время придет нам проститься,

Капельку яда дай выпить украдкой.

Коснусь устами твоих уст, и веки

Я не закрою гибельною ночью.

Пускай чудесно усну я навеки,

Тебя целуя, в твои глядя очи.

Дни лететь будут и годы – мгновенно.

Когда же скажут на Суд мне явиться,

Сонного друга вспомнишь непременно

И сойдешь с неба – помочь пробудиться.

Вновь к груди белой прижмешь меня нежно,

Вновь обниму я – как той самой ночью,

В тот миг помыслю: уснул безмятежно,

Тебя целуя, в твои глядя очи.

Одесса, 1825

Гробница Потоцкой
(Из «Крымских сонетов»)

Ты средь садов роскошных, роза молодая,

В краю весны увяла! Мгновенья былого

Червя воспоминаний в твое сердце злого

Вложили, мотыльками навек улетая.

Звезды к польскому небу тянутся, мерцая…

Откуда же истоки пути неземного?

Не ты ль его силой взора огневого

Зажгла, север пред смертью родной вспоминая?

Полька! И я закончу дни свои одиноко;

Здесь пускай похоронят друга меня руки!

И путники, которых тут бывает много,

И для меня пробудят польской речи звуки,

А певец, тебя славя тут песнью высокой,

И мои успокоит своим пеньем муки.

1826

Дорога над пропастью в Чуфут-Кале
(из «Крымских сонетов»)

Мирза

Молись и брось поводья, отвернись скорее:

Ногам коня свой разум здесь всадник вверяет.

Храбрый конь! Видишь? взором глубь он измеряет,

Приседает у края, ищет, где прочнее.

Замер… Смотреть не надо в бездну, что темнее

Бездонного в Каире колодца зияет.

И не тяни туда руки – не крылья. Смиряет

Мысль пускай любопытство, ведь она быстрее,

Чем якорь, с ладьи малой брошенный в пучину,

Ринется вниз молнией, но дна не коснется,

Только ладью утянет в хаос за собою…

Пилигрим

Мирза, смотрел я в бездну! Лишь когда покину

Сей мир, скажу, что видел, ибо не найдется

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Первые две изданные его книги (1822, 1823), в которые вошли цикл «Баллады и романсы», II и IV часть лирико-драматической поэмы «Дзяды» и поэма «Гражина», совершили настоящую революцию в польской литературе.

Вернуться

2

Речь Посполитая прекратила свое существование как суверенное государство после Третьего раздела Польши в 1795 г.

Вернуться

3

Польская исследовательница А. Витковская писала: «Русские совершили открытие, последствия которого трудно переоценить: они открыли Мицкевича для себя, но также и для нас, и для него самого. В Польше Мицкевич еще долго считался бы самозваным претендентом на литературный Парнас» (цит. по: Мицкевич А. Избранная поэзия /составление, предисловие и комментарии В. Хорева. М., 2000. С. 12).

Вернуться

4

Есть много исследований, посвященных взаимоотношениям Пушкина и Мицкевича, затрагивающих различные аспекты этой проблемы. См. относительно недавнюю монографию, в которой можно найти и подробную библиографию по теме: Ивинский Д. П. Пушкин и Мицкевич. История литературных отношений. М., 2003.

Вернуться

5

Сказка переведена на русский Д. Д. Минаевым, см.: Сочинения А. Мицкевича / Русский перевод В. Бенедиктова, Н. Семенова и других писателей под редакцией П. Н. Полевого. СПб., 1882. Т. 1. С. 145—152.

Вернуться

6

Miłosz C. The History of Polish Literature. University of California Press, 1983. P. 30.

Вернуться