Сказка о солнечном ёжике
Мару Безкаиеф

© Мару Безкаиеф, 2025

ISBN 978-5-0065-2188-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Когда ежик встает, уже наступает вечер. Он бродит по темнеющему лесу, подбирая то тут, то там какую-нибудь еду – как получится, фрукты или орехи, ягоды или грибы. Если ночь выдается удачной, то даже пару-тройку насекомых – червей или жучков. Как получится.

А сегодня ежик встал и сразу почувствовал, что все будет хорошо. Что он найдет, может, даже и не пару-тройку жучков, а гораздо больше. Что-то внутри него трепетало от предчувствия всего хорошего. Это либо сердце было, либо желудок.

А иголочки мягко подрагивали по всему овалу спины.

И рот сам собой расплывался в улыбке.

Развернувшись из шара, ежик встал и прошелся туда-сюда, размял заспанные лапки и чуть окреп. Он почувствовал легкий голод, что было вполне знакомо – им сопровождалось каждое его пробуждение. Голод был тем, что гнало его прочь из норки каждые сумерки. И только утолив его, можно было возвращаться назад домой, под корни знакомого дуба.

– Привет, Дорри, – поздоровался ежик с сычом, высунув наружу носик и понюхав прохладный воздух.

Легко покачнувшись на ветке, сыч разлепил глаза и посмотрел на ежика с высоты.

– Добрый вечер, Адо, – ухнул он в ответ и наклонился.

– Как дела в лесу? – ежик полностью вылез из норки и закинул голову вверх, чтобы лучше видеть своего друга.

– Все по-старому, – кратко ответил сыч. – Жизнь течет, звери бродят и деревья всегда растут.

Раскрыв и размяв свои сильные крылья, Дорри спорхнул с ветки и подлетел вниз, к Адо. А Адо сидел, вытянув перед собой задние лапки и подпираясь передними. Сидел и думал о чем-то.

– А почему ты так уверен, сыч? – спросил он приземлившегося рядом Дорри. – Что деревья всегда растут и что звери все так же бродят, когда ты спишь? Ведь ты тоже спишь днем, и мы с тобой одинаково ничего не видим и не знаем наверняка. Почему ты так уверен?

Сыч колыхнул перышками на своей груди.

– Мне рассказывали деревья, – спокойно ответил он, ничуть не смутившись вопросом и не потеряв уверенности. – Они растут всегда, и поэтому они все видят и все знают. Если их правильно спросить, они расскажут тебе многое.

Адо промолчал, продолжая смотреть перед собой, хотя на самом деле он и не смотрел – он думал. Думал – а что они знают, эти деревья? И что они могли бы ему рассказать? Ведь ему, ежику, ночному зверю, неведомо, что происходит в лесу в это столь загадочное «утро» и в этот не менее загадочный «день». Он никогда не покидал свою норку в светлое время, и он даже не знал, что такое есть «светлое время». Как же выглядит свет? И стоит ли он того, чтобы сейчас об этом задумываться? Может быть, свет на самом деле ничего не дает и ничего не меняет? Может быть, можно и дальше просыпаться с закатом и с рассветом уходить домой?

– Сыч, – спустя некоторое время снова обратился к другу ежик. – А ты совсем-совсем не знаешь, как выглядит день?

– Я видел его, Адо, – едва заметно улыбаясь, отвечал Дорри. – Когда-то, когда я был молод, я остался на самой высокой ветке наблюдать за восходом солнца…

Ежик вдруг повернулся.

– Солнца? – спросил он потеряно. – А что такое это «солнце»? Как оно выглядит?

Дорри не сразу ответил – какое-то время он вспоминал тот далекий день своей юности. И, как это часто бывает от хорошего воспоминания, чувствовал себя счастливым. От этого теплого чувства Дорри глухо ухнул и, прикрыв глаза, втянул голову в плечи.

– Ах, Адо, – все еще не разлепляя глаз, наконец проговорил он. – Ах, Адо, его не описать так просто. В нем так много света, что начинает слепить глаза, если долго на него смотреть. На рассвете и на закате можно действительно увидеть его красоту – увидеть и не потерять свое зрение…

– Какое, Дорри? Ах, Дорри, ну какое же оно? – ежик от нетерпения переминался передними лапками на земле, а нижние, вытянутые все так же вперед, то и дело подергивались.

– Адо, мой мальчик, – словно не замечая любопытство друга или пытаясь раззадорить его еще больше, медленно говорил сыч. – Это все равно что описывать ночное небо и каждую звездочку, – задумался на секунду. – Нет, даже это все равно проще. Проще, потому что небо меняется очень редко – оно так долго одно и то же. У тебя есть полгода, чтобы изучать одну его сторону…

– А солнце?

– А солнце всегда меняется. Не бывает ни одного дня, когда оно то же – всегда разное.

– Всегда?

– Всегда.

Ежик опять замолчал, и сыч не прерывал его молчание. Он знал и чувствовал, когда кому-то нужно время подумать. А ведь это важно – чувствовать, когда. Потому что прервать чьи-то размышления невежливо – можно многое разрушить.

А Адо думал теперь только о том, что он очень сильно – очень-очень сильно – хочет увидеть солнце. Даже голод уже не так беспокоил его, как после пробуждения – казалось, что это совершенно не важно. И странное ощущение трепетало в нем. То самое ощущение, с которым он сегодня проснулся – будто непременно что-то хорошее случится. Но если тогда еще не было понятно, что это есть и что же такое хорошее случится, то сейчас стало ясно как никогда – это солнце.

2

Ежик был еще маленький, и неудивительно, что солнца он так и не видел. Только недавно ему исполнилось двенадцать месяцев, и он наконец смог выходить из норы и сам себе искать пропитание. До этого времени его кормила мама, принося домой что-нибудь съестное. Когда же он достиг, по ежиным меркам, совершеннолетия, мама это почувствовала и ушла, а Адо остался жить в родной норке наедине с собой и лесом.

И вот сегодня, пока он бродил в сумерках, он все думал, что Дорри так повезло – так непомерно повезло! – видеть в своей жизни свет. Должно быть, это так прекрасно – солнце! Интересно, какое оно? Интересно до дрожи.

Дорри сказал ему спрашивать у деревьев, но как спросить? Что значит – правильно? Почему нельзя просто задать вопрос?

– Вот же странные эти деревья, – бормотал сам с собой Адо, петляя по тропинкам. – Все у них не как у зверей.

Ежик уже перекусил несколькими упавшими малинками, которые часто оказывались на земле после трапезы медведей – лапы у них большие и неумелые, сами они – большие и неловкие. Ежик понял это очень скоро и теперь первым делом всегда ходил к малиновым кустам.

Однако ему казалось, что он даже и не хочет сегодня особенно кушать. Сегодня все мысли были не о ягодах и червячках, а об этом таинственном утре, свете и, конечно же, солнце.

Когда размышления стали совсем громкими, заглушающими голос желудка, ежик остановился и посмотрел в вышину раскидистых крон. Он увидел ближайшее дерево и подошел к нему, не опуская взгляда.

– И как же с тобой разговаривать, дерево? – спросил Адо, не понимая толком, с чего начать. – Я никогда не говорил с вами.

А деревья, конечно же, знали, что он с ними не говорил. Потому что они, хоть и молчат всю свою жизнь, слышат все и передают друг другу любую новость через корни в землю, через землю в корни.

– Дерево, – снова позвал Адо и потоптался.

Он не знал, что это сосна, как и не знал ничего про другие деревья в лесу. Он знал только свой родной дуб. Знал, потому что мама ему это говорила. И только.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.