Терри Майлз
Тихая комната

Посвящается Мэйси

Люди исчезают постоянно. Каждый раз, когда выходят из комнаты.

Профессия: репортер (1975)

Terry Miles

THE QUIET ROOM

Copyright © 2023 by Terry Miles

Переводчик Т. Чамата

© Т. Чамата, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1
Какой ваш любимый цвет?

Ночь стояла ясная и прохладная, и хотя далекий свет горстки особо настойчивых звезд пробивался сквозь плотную городскую дымку, было темно.

Кто знал, какие ужасы скрываются в этом мраке?

Испытательница вышла из пассажирской двери черного внедорожника и машинально подняла воротник серой куртки, защищаясь от моросящего дождя, который еще не шел, но должен был начаться в ближайшее время.

Она ехала проводить опрос.

У нее больше года не было новых испытуемых. Ее не волновало, откуда они вдруг появились. Ее наняли провести опрос, не более.

Задать вопросы.

Записать ответы.

Сдать оценочный лист.

Выпить бокал вина.

Последнее, разумеется, не входило в официальные обязанности, но день был тяжелым, и она не пила уже несколько недель. Хотела заказать в самолете, но алкоголь почему-то не подавали. Это не слишком расстраивало: перелет из Сан-Франциско в Сиэтл занимал всего два часа, и все же лететь без спиртного было немного дико.

В детстве она уже бывала в Сиэтле. Впервые увидела там океан. Помнила, как собирала битые ракушки и переворачивала камни в погоне за крабиками, которые появлялись из песка будто по волшебству.

Она подошла к деревянной двери невысокого здания из красного кирпича. Будет ли у нее время посетить рынок Пайк-плейс? Может, Спейс-Нидл? Дважды постучав, она подождала ответа.

– Входите, – раздался низкий хрипловатый голос с той стороны.

Открыв дверь, она вошла в небольшое фойе.

Там ждал мужчина. Под сорок, высокий, хорошо сложенный, широкоплечий, с черными курчавыми волосами. Он был похож на типичного государственного служащего, только темно-серый костюм сидел на нем значительно лучше. Его глаза опасно блестели.

Он передал ей планшетную папку с ручкой и бланком тестирования четвертого уровня, затем развернулся и пошел прочь.

Четвертый уровень. Такие ей попадались редко.

Она прижала папку к ноге и последовала за ним.

Мужчина провел ее по темному узкому коридору в другой, более широкий и светлый. По обе стороны тянулись двери, помеченные загадочными черными символами. Некоторые показались испытательнице знакомыми, но она не придала им значения. Все равно знала, что в комнатах никого нет.

Она приехала не за этим. Не в этот раз.

Остановившись в конце коридора, проводник постучал в широкую металлическую серую дверь и кивнул испытательнице.

– Сроки? – спросила она.

– Столько, сколько потребуется.

Он пошел обратно по коридору. Когда его шаги стихли, испытательница медленно втянула носом воздух и открыла дверь.

Подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и осмотрелась.

Стены комнаты площадью около двух с половиной квадратных метров закрывали темно-серые звукоизоляционные панели. В центре стоял прямоугольный металлический стол и два стула. Там, заняв место подальше от двери, сидела испытуемая: женщина в очках с черной оправой, выцветших джинсах и свободной кремовой кофте с длинными рукавами. Ее густые темно-рыжие волосы были собраны в длинный хвост, руки скрещены, а на лице написано раздражение. Испытательница прикинула, что ей примерно от тридцати пяти до сорока лет – наверное, тридцать семь. Конечно, она могла проверить досье, но угадывать ей нравилось больше.

Заняв место напротив испытуемой, она положила папку на стол и сняла прикрепленную ручку.

– Ты еще кто? – грубо поинтересовалась рыжая женщина, едва заметно переминаясь.

Испытательница достала из кармана небольшой планшетный компьютер, коснулась нужных сенсорных кнопок и положила его на стол между ними.

– Простите за ожидание, – сказала она. – Я добиралась из Калифорнии.

– Зачем я здесь?

– Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Опрос не займет много времени.

– Чего? Какой еще, на хрен, опрос?

– Все, что от вас потребуется, – взглянуть на фотографии, ответить мне на вопросы, и вы будете свободны.

– И все?

– И все.

– Вы же понимаете, что я позвоню в полицию, как только отсюда выйду?

– Конечно. Мне можно приступать?

Испытуемая откинулась на стуле.

– Валяйте.

– Какой ваш любимый цвет?

– Серьезно?

– Мне нужно от чего-то отталкиваться.

– Любимые цвета есть у детей, не у взрослых.

– Боюсь, мне нужен ответ. На самом деле не…

– Зеленый.

– Чудесно. Спасибо. – Поставив несколько галочек на первой странице оценочного бланка, испытательница открыла на планшете фотографию мужчины в черных солнцезащитных очках.

– Вы узнаете этого человека?

– Издеваетесь? – спросила испытуемая.

Она не получила ответа.

– Это Боно. Из группы U2.

– Отлично. – Испытательница перелистнула фотографию на современный дом у озера, окруженный густым темным лесом. – А это?

– Это мой дом. Я там выросла.

Испытательница кивнула, сделала пару пометок и перешла к следующей фотографии, продемонстрировав зеленый двухдверный автомобиль с вашингтонскими номерами.

– Это моя машина. В старших классах на ней ездила. На хрена вам это все нужно?

Испытательница промолчала, сделала еще пару пометок и снова провела по экрану пальцем, на этот раз показав фотографию небольшой керамической мыльницы, только вместо мыла на ней лежала кучка серебряных потускневших колец.

– Похоже на мыльницу.

– И все?

Испытуемая кивнула.

– Вы ее не узнаете?

– Нет. А должна?

Испытательница улыбнулась.

– Вы ничего не должны. Меня интересует то, что вы помните.

Она перелистнула на следующее изображение: чрезвычайно детализированный абстрактный рисунок из линий и крошечных символов, при ближайшем рассмотрении оказавшийся сложным, запутанным лабиринтом.

– Это картина. Я купила ее на аукционе в Ванкувере в прошлом году, она висит у меня в спальне. Откуда у вас эти фотографии?

– Пожалуйста, давайте сосредоточимся на опросе.

– И при чем тут то, что я помню? Я что, должна была вспомнить мыльницу?

Испытательница улыбнулась.

– Мы закончим быстрее, если вы будете сохранять спокойствие.

Испытуемая вскочила со стула.

– Да щас. Я хочу знать, что происходит. Ну?

– На первые четыре фотографии вы так не реагировали.

– В смысле?

– Только пятая фотография вас разозлила. Почему?

– Что? – надломленным голосом спросила испытуемая и уставилась на трясущиеся руки. Она медленно села обратно. – Я не понимаю, что происходит. Плохо помню некоторые моменты. Меня похитили. Кажется.

– Дать вам воды?

– Это тоже входит в опрос?

Испытательница лишь улыбнулась.

– Что происходит?

– Если вы расслабитесь и будете отвечать на вопросы, то выйдете отсюда через десять минут. Даю слово.

Испытуемая втянула носом воздух, а затем выдохнула.

– Ладно. Давайте уже закончим.

Испытательница отметила, насколько измотанной выглядит женщина, и решила поговорить с руководством о способах задержания и перевозки испытуемых. Тем временем та поежилась.

– А нельзя побыстрее, пожалуйста?

Испытательница перелистнула фото. На нем была изображена средних размеров собака, держащая мяч в пасти. Судя по всему, ее сняли на пляже.

– Это собака.

– И все?

– Какой-то спаниель. Наверное, спрингер.

Испытательница сделала пару отметок в бланке, перевернула страницу и продолжила писать там.

– Можно быстрее? – снова попросила испытуемая, подтянув колено к груди.

– Вам нужен перерыв?

Испытуемая опустила ногу и наклонилась вперед.

– Нет.

– Представьте, что кто-то тонет. Вы единственная, кто может спасти этого человека, но вам доподлинно известно, что тогда он навредит множеству животных. Как вы поступите?

– Это что за вопрос?

– Боюсь, я их не выбираю.

– Ладно, все просто. Пусть тонет, урод.

Испытательница поставила новые галочки и продолжила:

– Вы были беременны в прошлом или в настоящее время?

– Эпаньоль.

– Простите?

– Собака. Не спрингер, а бретонский эпаньоль.

– Еще что-нибудь?

– В смысле?

– Вы не узнаете ее?

– Нет. Или… а можно еще раз взглянуть?

– Боюсь, нет.

– Я не беременна.

Испытательница сделала несколько пометок и перешла к следующей фотографии: крупному плану похожей на Таро карты, подписанной «Путешественник».

– Вы узнаете эту карту?

Испытуемая покачала головой.

– Можете ответить устно?

– Зачем? Или вы запись ведете?

– Нет, но я измеряю и записываю вашу физиологическую реакцию на вопросы.

– Каким это образом?

Испытательница улыбнулась.

– Такая у меня работа. – Она постаралась сделать улыбку как можно менее угрожающей. Она давно работала над приветливостью и искренностью и мысленно отметила, что позже нужно будет проверить свою улыбку на записи.

Разумеется, они вели запись.

Испытуемая выглядела взволнованной. Она нервничала, ерзая на стуле.

– Последние два вопроса, – сказала ей испытательница.

– Ну наконец-то.

Испытательница улыбнулась и наклонилась вперед.

– Вы играете в «Кроликов»?

Во взгляде испытуемой мелькнуло… не узнавание, но что-то еще. Испытательница решила, что проверит и это, когда будет пересматривать запись.

– В каких еще «Кроликов», на хрен? – спросила испытуемая. – Как можно притворяться животным?

– Хорошо, – сказала испытательница. – Мы почти закончили.

Испытуемая медленно выдохнула и кивнула. Похоже, она изо всех сил старалась оставаться спокойной.

Испытательница выключила планшет и улыбнулась.

– Последний вопрос. Как вас зовут?

– Эмили Коннорс. Сами представиться не хотите?

Испытательница пристально посмотрела на Эмили, а затем надела колпачок на ручку с неожиданно громким щелчком.

– Большое спасибо, что пришли.

В этот момент в комнату вошел мужчина в темно-сером костюме и протянул Эмили черный мешок.

– Наденьте, – сказал он.

– Еще чего.

– Тогда будем действовать по-другому. – Он достал шприц и шагнул к Эмили.

– Ладно. – Она выхватила мешок из рук мужчины и натянула на голову.

Испытательница откинулась на стуле и потерла глаза. Похоже, пора было искать передержку собаке, ведь поездка домой не светила ей еще долго.

У них появилась проблема.

Глава 2
Хрен редьки не слаще

Последнее время Роуэну Чессу снились очень странные сны.

Прошлой ночью ему приснилось, что он пишет оперу о вылупившемся из яйца динозавре. А позапрошлой приснился кошмар, и, в отличие от яйца динозавра, кошмар был связан с событием, произошедшим в реальности.

Тогда Роуэну было девятнадцать и он жил в канадском Ванкувере. Как-то вечером, возвращаясь домой с репетиции и слушая песню, которую недавно записала его группа, он ощутил на лице капли воды. Неожиданно, но довольно приятно: ночь была прохладной и темной, а вода оказалась неожиданно теплой. Но когда Роуэн коснулся щеки и посмотрел на пальцы, он понял, что никакая это не вода.

Это была кровь.

Он посмотрел на тротуар.

Там, прямо у его ног, лежал человек – точнее, куча разорванной плоти и блестящих белых костей, некогда бывшая человеком.

Перед тем как в лицо Роуэну ударили брызги крови, наверняка раздался крик или еще какой-нибудь звук, но из-за наушников он его не услышал.

Обернувшись, Роуэн с удивлением понял, что не один.

Группа людей из четырех-пяти человек пялилась на него с открытыми ртами, широко распахнув глаза. Они явно видели, что только что произошло, и пытались понять, что за высокий длинноволосый молодой человек стоит посреди тротуара, с ног до головы забрызганный кровью.

Роуэн обошел мокрое месиво и пошел дальше. Он не слышал окликов, доносящихся в спину.

Приняв долгий душ и поужинав лапшой с замороженными овощами, Роуэн прочитал половину комикса о сексуальных подростках-убийцах – который, разумеется, так и назывался – и лег спать пораньше.

О том, что с ним случилось, он никому не сказал.

* * *

Роуэн родился и вырос в штате Вашингтон, в небольшом двухэтажном домике на заросшем лесом гектаре земли недалеко от Беллингхема. Его отец был геологом, специализирующимся на промышленных минералах и их применении, а мать вела хозяйство и подрабатывала, составляя кроссворды для местных и национальных газет. Минуту славы она получила, когда использовала подсказку «__ редьки не слаще», в результате чего в верхней строчке кроссворда появилось гордое «ХРЕН». Потом она долго извинялась перед редактором по телефону, говорила, что это вышло случайно, и обещала подобных ошибок больше не допускать, но Роуэн по лицу видел, что мама сделала это специально.

Примерно в пятнадцать у Роуэна появилось настойчивое и упорное чувство, что с ним что-то не так.

Он начал подозревать, что живет не своей жизнью.

Он признался в этом матери, но та лишь улыбнулась и сказала, что все через это проходят и это признак полового созревания.

Но Роуэн сомневался, что дело тут в биологии.

Слишком глубоко в нем сидело то чувство.

Иногда оно накатывало подобно океану, рвущемуся на свободу, иногда утихало до легкого беспокойства. Но не прекращалось, а давило и грызло.

Оторванность Роуэна от себя и других людей сохранилась и во взрослом возрасте. Однажды, описывая это чувство знакомому психотерапевту матери, Роуэн сказал, что будто живет в фотографии, которая самую каплю размыта – не настолько, чтобы объекты стали неразличимы, но достаточно, чтобы сфокусироваться было трудно. Психотерапевт задумчиво кивал, задавал вопросы в нужных местах, а затем прописал легкие антидепрессанты.

* * *

Следующие несколько лет Роуэн учился делать вид, что все хорошо, и, когда окончил университет – несколько лет спустя после того инцидента, – уже умел хорошо притворяться. После выпуска, когда он переехал в Сиэтл и занялся архитектурным проектированием тематических парков и театральных представлений, никто, казалось, не замечал, что в глубине души Роуэн до сих пор ощущает себя гостем в собственной жизни.

За прошедшие годы у него почти не было серьезных отношений. Только Мона, его первая любовь в седьмом классе, Моника, бас-гитаристка из Боулдера в Колорадо, с которой они пару лет жили в Ванкувере, и Мэдисон, с которой он встречался полтора года назад, пока работал над реновацией станции монорельса.

После нее – никого.

Обычно он не знакомился в интернете, но когда Тейлор – подруга еще со времен музыкальной группы – предложила попробовать, Роуэн согласился. Тейлор считала, что, даже если Роуэн не найдет вечной любви, у него как минимум будет шанс встретить женщину, чье имя не начинается на «М».

Поэтому Роуэн попробовал найти любовь, смахивая фотографии влево и вправо.

Через два самых популярных приложения Роуэн познакомился со множеством женщин, и иногда первые свидания проходили так хорошо, что он (или его спутница) предлагали их повторить.

После одного чудесного ужина, продолженного изрядно выпитым алкоголем, Роуэн привел домой женщину: диджея по имени Хэнк (сокращение от Генриетты) из какого-то города в Мичигане (вроде Анн-Арбор?).

Ночь прошла замечательно, и они согласились встретиться снова.

Следующим вечером Роуэн сидел у Хэнк в квартире – из-за мебели гостиная больше напоминала студию со съемок «Ночей в стиле буги», – потягивал вино, наблюдал, как та собирается на свидание, и представлял их совместную жизнь. Хэнк была красивой женщиной, но необычной: копна кудрявых светлых волос, пронзительные голубые глаза, завораживающие изгибы фигуры. Она красила ресницы, покачивая бедрами под The Long Run группы Eagles, а Роуэн представлял, как она будет возвращаться домой и целовать его в шею, пока он коптит лосося на кедровой щепе и пьет пиво. Он улыбнулся. Она была необыкновенной. А через секунду она повернулась к нему и сказала:

– Ух как мы сегодня закинемся коксом!

Роуэн поклялся завязать с онлайн-знакомствами навсегда.

Но спустя несколько месяцев, после пары бокалов виски на открытии галереи друга, Роуэн понял, что не может уснуть. Он открыл одно из (теперь уже пяти) приложений и начал листать.

Несколько сообщений спустя некая Рамона пригласила Роуэна на званый ужин и по совместительству квест в реальности, который проходил в невероятно богатом закрытом поселке «Высокогорье». Оказалось, ведущая, телевизионная актриса, была ее подругой.

Насчет Рамоны Роуэн сомневался, но квест в реальности пропускать не хотел. Званый ужин интересовал его мало, а вот возможность порешать головоломки порадовала. Любовь ко всякого рода загадкам и ребусам передалась ему от матери, и он никогда не упускал шанса сыграть.

* * *

– Правила простые, но это необычный квест в реальности. – Высокая внушительная брюнетка была одета в строгий смокинг темно-серого цвета. В нем она немного напоминала Джеймса Бонда, если бы его играла Натали Портман ростом под сто девяносто. – Сбегать из комнаты за определенное время не потребуется. Наоборот, нужно будет кое-что отыскать.

В толпе раздались шепотки.

Роуэн огляделся. В огромной резиденции, напоминавшей особняк криминального авторитета из старых фильмов Майкла Манна, собралось человек пятьдесят-сто. Все они стояли вокруг бассейна с искусственными пальмами и замысловатым фонтаном в виде трехметрового мраморного ангела с длинными крепкими руками, не подходящими остальному телу.

Метрах в тридцати перед большим гаражом на шесть мест красовался ряд блестящих старинных автомобилей. Роуэн в них совершенно не разбирался, но даже он узнал несколько знаковых моделей и марок, включая красный «Феррари», серебристый «Астон Мартин» и черную модель американского автопрома шестидесятых.

Вероятно, изначальный владелец особняка разбогател в конце восьмидесятых – начале девяностых, и хотя нынешние обитатели явно пытались скрыть показное излишество той эпохи, безвкусицу коринфских колонн и мраморных фонтанов замаскировать не получилось: стиль наркоторговцев восьмидесятых все равно пробивался.

– Даже не верится, что мы здесь, – сказала Рамона, схватив Роуэна за руку, будто они встречались уже многие годы. Он не оценил напускной близости: они впервые увиделись буквально перед воротами, когда Рамона вручила ему билет.

Она уже раздражала.

Рамоне было около тридцати: чуть выше полутора метров ростом, бледная и худая, с прямыми темно-каштановыми волосами и светло-голубыми глазами, сегодня она пришла в уж больно узких выцветших джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, красных ковбойских сапогах и футболке Black Sabbath (из обычного магазина). Говорила она с легким акцентом – то ли средиземноморским, то ли новоанглийским. Роуэн не знал.

– Надеюсь, мы победим, – сказала она. – Призы тут какие-то сумасшедшие. В прошлый раз девушке пел Крис Мартин.

– Ты уже играла в эти квесты?

– Нет, но Лилит их постоянно проводит. Это она. – Рамона указала на высокую женщину в смокинге.

– Вам предстоит пройти десять захватывающих и увлекательных испытаний, – продолжила тем временем Лилит. – В фойе вас ждут подарочные наборы, где вы найдете все необходимое для решения головоломок. – Она низко поклонилась, а потом театрально вскинула руки к сумеречному небу, словно начинала нелегальную гонку. – Удачи!

Воодушевленная толпа двинулась к большим открытым дверям, ведущим в фойе.

– Пойдем, – сказала Рамона, схватив Роуэна за руку. – Не хочу остаться без набора. Они тут, говорят, просто супер.

Роуэн старался не отставать, пока она тащила его через толпу. Это была явно не первая вечеринка Рамоны – людей она избегала с уверенностью профессионала. Не прошло и минуты, как они оказались в фойе.

* * *

– Ого, какие большие, – сказала Рамона, протискиваясь мимо пары гостей к длинному деревянному столу, заставленному подарочными наборами, о которых упоминала Лилит.

Взяв со стола два черно-белых многоразовых пакета средних размеров, она передала один Роуэну, а другой забрала себе.

Внутри обнаружились две небольшие бутылки вина, икра, швейцарский нож, электронная книга и множество подарочных карт в места как полезные, так и совершенно ненужные, но интересные. В самом центре лежала небольшая шкатулка из темного дерева. На крышке был выгравирован крошечный символ цветка, мерцающий жемчужно-белыми чернилами.

Когда Роуэн открыл шкатулку, Рамона нависла у него над плечом. Внутри лежала открытка, а на обратной стороне крышки была выведена крупная белая надпись: «Найди орхидею».

– И что это значит? – спросила Рамона.

Роуэн не удостоил ее ответом.

Наконец она ответила на свой вопрос другим:

– Видимо, будем искать орхидею?

Роуэн начинал думать, что не стоило соглашаться на это свидание.

Внешне Рамона была привлекательной женщиной, но она раздражала. На мгновение он задумался, не стоит ли попрощаться и просто уйти, но потом передумал.

Он не собирался уходить, пока не найдет орхидею.

Когда Роуэна что-то интересовало, он предпочитал доводить начатое до конца.

– Давай подумаем вместе, – сказала Рамона, запихивая подарочный набор в огромную сумку из черной кожи.

Роуэн натянуто улыбнулся.

Видимо, нужно было потерпеть Рамону еще какое-то время.

На лицевой стороне открытки был изображен символ, характерный для госпиталей и прочих медицинских учреждений: две змеи, обвивающие жезл с крыльями. На обороте от руки было написано: «Следуй карте, найди орхидею».

– Что за карта? – спросила Рамона, устроив подбородок на плече Роуэна.

– Наверное, она как-то связана с изображением на лицевой стороне.

– Хочешь пропустить квест и сразу напиться? – спросила Рамона с надеждой, почти что с мольбой.

Роуэн помотал головой.

Рамона схватила два бокала шампанского с подноса ближайшего официанта и вручила один ему.

– Ладно, тогда врубаем Индиану Джонса. Что это за врачебный символ?

– Кадуцей.

– Вот ты умник.

Как же она раздражала.

– В греческой мифологии с ним ходит Гермес. – Роуэн перевернул открытку.

– Что ты делаешь?

– Ищу скрытый текст или картинку.

– Посмотрите, экий профессионал. – Она опрокинула шампанское и тихо рыгнула в кулак. – Значит, ищем аптечку?

– Слишком очевидно. Ты не заметила ничего, связанного с Гермесом?

– С Гермесом? Это который сумки с шарфами продает?

Он хотел было сказать, что дизайнерский бренд произносится по-другому, но потом решил, что идея отличная. Следующая подсказка действительно могла лежать в сумке «Эрмес».

– Хороший вариант, – сказал он. – Давай осмотримся.

Рамона с улыбкой сжала его ладонь.

– Мы точно победим.

Прикосновение Роуэну понравилось.

Может, не так все было и плохо.

Роуэн провел Рамону через фойе, ища любую зацепку. Пройти внутрь дома просто так не получилось: для этого нужно было миновать импровизированный контрольно-пропускной пункт, воздвигнутый специально для квеста. Двое грузных мужчин со скучающим видом охраняли стойку с электронным считывателем.

– Похоже, для следующей подсказки нужен пропуск, – услышал Роуэн в стороне.

– Точно не хочешь пойти в бар и чего-нибудь выпить? – спросила Рамона. – Поможет привести мысли в порядок.

Проигнорировав ее, Роуэн пошел к небольшим диорамам, расставленным по фойе на постаментах из искусственного мрамора. Среди них были медведь, угрожающий сотруднику Королевской канадской конной полиции, акула, охотящаяся на незнакомую Роуэну крупную рыбу, модель Солнечной системы, сцена Рождества Христова и несколько других. Ничего медицинского и связанного с Гермесом.

Роуэн подошел к пьедесталу с Солнечной системой.

– Меркурий, – сказал он.

– А?

– Гермес – греческое имя. В Риме его называли Меркурием.

– Это поможет?

– Возможно, – сказал он. – Я на улицу.

– А, – сказала она. – Ну пойдем.

Они покинули многолюдное фойе и вернулись к лужайке, где до этого слушали Лилит.

– Смотри. – Роуэн указал в сторону гаража. – Что за машина там справа?

– Ты про «Форд»?

– Да. Это «Меркурий»?

– Ага, – сказала она. – Шестьдесят седьмого года.

– Уверена?

– Если повезет, может быть шестьдесят девятого.

Роуэн пропустил шутку мимо ушей и направился к гаражу.

– У меня два старших брата. Они разбираются в машинах, – сказала Рамона, потянувшись за ним.

– Смотри. – Он указал на открытое пассажирское окно. Из бардачка торчала стопка пропусков, а маленькая табличка рядом гласила: «По одной в руки».

– Ты гений, – сказала Рамона.

Роуэн улыбнулся. Он плохо разбирался в машинах, но догадаться было легко. Он гордился собой. Давно ему не попадались такие головоломки. Он оглянулся в сторону дома. К гаражу никто не шел – значит, Роуэн был первым.

Вернувшись в фойе, он приложил пропуск к считывателю, и огонек переключился с красного на зеленый. Охранники расступились, пропуская Роуэна с Рамоной в широкий коридор.

В центре, сразу за пропускным пунктом, стоял деревянный столик. На нем лежала небольшая стопка открыток. На обратной стороне тем же почерком, что и раньше, было написано: «Следуй карте, найди орхидею». Роуэн перевернул открытку. Второе изображение представляло собой крохотную сине-белую наклейку с надписью «Здравствуйте, меня зовут…», только имя оставалось пустым.

– И что это значит? – спросила Рамона.

– Понятия не имею, – ответил Роуэн.

В толпе зашептались: явно заметили, что контрольный пункт кто-то прошел. Вскоре они тоже должны были догадаться.

Взяв Рамону за руку, Роуэн прошел по коридору. Если они хотели победить, нужно было поторопиться.

Они прошли через двойные двери в конце коридора и оказались в просторном игровом зале. У дальней стены стояли старинные аркадные автоматы: «Мисс Пакман», «Темпест», «Галаксиан» и незнакомый Роуэну пинбол. Центр занимал огромный бильярдный стол, покрытый темно-красным войлоком, напоминающим кровь. По правую руку находились двойные двери: их снова охраняли двое мужчин со считывателем на стойке.

Но внимание Роуэна привлекли не они, а левая сторона комнаты.

А точнее – точная копия бара из «Сияния» Стэнли Кубрика.

– О, – сказала Рамона. – Пойду поиграю в «Пакмана».

Роуэн не стал отвечать. Он знал, что «Пакман» им не поможет. Зато поможет бармен, одетый в точности как персонаж из «Сияния»: в бордовый смокинг с широкими красными атласными лацканами и белую рубашку с черным галстуком-бабочкой.

Подойдя к бару, Роуэн сел прямо напротив мужчины.

– Привет. Можно два джина с тоником? – спросил он.

Бармен не ответил.

– А, понял. Нужно сказать какой-то пароль?

Бармен остался молчать, косо ему улыбаясь.

Оглянувшись на Рамону, которая успела перейти от «Пакмана» к пинбольному автомату, Роуэн снова посмотрел на бармена.

«Сияние» было его любимым фильмом. Он покрутил открытку в руках, а сам оглядел бар, любуясь в точности отраженными деталями. Кто бы ни проектировал помещение, он проделал потрясающую работу. Не упустил ни единой мелочи. И тут, пока Роуэн разглядывал бутылки за спиной бармена, его осенило. Он мельком взглянул на открытку с сине-белой наклейкой. «Здравствуйте, меня зовут…»

– Привет, Ллойд, – сказал Роуэн, использовав имя бармена из «Сияния».

– Здравствуйте, мистер Торранс, – немедленно откликнулся тот. – Что будете?

– Джин с тоником?

– Боюсь, сейчас могу предложить только это, – сказал бармен и протянул Роуэну еще один пропуск.

– Что мы ищем? – спросил Роуэн.

Бармен не ответил.

Со стороны игровых автоматов подскочила Рамона.

– Ну, что тут есть выпить для девушки?

– Мы нашли следующую подсказку, – сказал Роуэн, показывая пропуск.

– Обалдеть. Как?

– Надо знать имя бармена из «Сияния».

– Это фильм, да?

– И книга.

– Ты погуглил?

В комнату со смехом вошли мужчина и женщина. Они разгадали первую загадку.

– Нет, – сказал Роуэн. – Пойдем быстрее.

Воспользовавшись пропуском, он провел Рамону через охрану перед двойными дверями, и они оказались в очередном коридоре. Этот коридор привел их в ванную комнату с новой открыткой. Роуэн решил головоломку, воспользовавшись простеньким кодом, спрятанным в узоре занавески для душа, и они двинулись дальше.

Следующие четыре загадки Роуэн разгадал с легкостью, а вот восьмая открытка допускала два совершенно разных толкования, и в итоге он выбрал неправильное, что позволило паре гостей их догнать.

К тому времени как Роуэн понял, что в восьмой подсказке подразумевался садовый гном, а не садовый гомаэ (японский салат из шпината), две пары уже наступали на пятки.

Роуэн с Рамоной пока что лидировали, но это могло измениться в любой момент.

Подсказка про садового гнома провела их через очередной КПП, и они оказались в длинном коридоре (в особняке таких оказалось немало).

Посреди коридора стоял старый торговый автомат – если точнее, автомат по продаже сигарет. Вместо кнопок у него было девять длинных ручек, за которые нужно было тянуть, закинув монеты. Обычно на них изображались разные марки или крепости сигарет, но сейчас все они показывали одно и то же: открытку. Над каждой из ручек было написано то же послание, что они находили раньше: «Следуй карте, найди орхидею». А над девятой красовалась наклейка: «Не работает с августа 2006 года».

Послание на открытке в центре автомата гласило: «Потяните за рычаг, который олицетворяет ваш дом. Выбрать можно только один рычаг».

– Это что за хрень? – спросила Рамона.

«Вот уж действительно», – подумал Роуэн, осматривая ручки. За исключением наклейки над девятой, они были абсолютно идентичны.

На то, чтобы догадаться, ушло несколько минут. Улыбнувшись, Роуэн потянул за третью ручку.

В лоток автомата упали открытка и еще один пропуск.

– Как ты понял, какой нужен рычаг? – спросила Рамона.

– Земля.

– Что «Земля»?

– Третья планета от Солнца.

– И?

– Девятый рычаг.

– Он тут при чем?

– Написано, что он не работает с августа 2006 года.

– И что?

– И то, что тогда Плутон перестал быть планетой.

– Плутон не планета?

– Нет?

– Охренеть, а что тогда?

Роуэн не стал отвечать.

На обратной стороне открытки было написано то же, что и всегда: «Следуй карте, найди орхидею». Он перевернул ее. На лицевой стороне был изображен человек с луком, немного похожий на Робин Гуда или кого-то из его шайки веселых разбойников.

Десятая – последняя – подсказка.

Воспользовавшись пропуском, они прошли в помещение, больше напоминающее номер в отеле: с небольшой гостиной, спальней и впечатляющей ванной комнатой. Внутри стояла огромная ванна Викторианской эпохи на львиных лапах, наполненная множеством непрозрачных пластиковых шариков. На каждом было что-то нарисовано: число, слово, символ или фраза. На стене за ванной висела табличка: «Можно открыть только один шар».

– У моего первого парня тоже был только один шар, – сказала Рамона, – но он об этом никогда не говорил. Вообще не упоминал. О, – она рассмеялась, – прямо стихи.

Роуэн моргнул. Не ответил.

– Я знала, что у мальчиков по два шара, – продолжила Рамона. – Все знали, и поэтому я долго думала, что у вас у всех так: один большой шар и один крохотный, который даже на ощупь не ощущается.

Пытаясь не думать о Рамоне и ее однояйцевом парне, Роуэн уставился на открытку.

Человек с луком.

Никаких опознавательных знаков, никаких греческих букв или символов, чтобы узнать в силуэте Эроса или Артемиду. Просто человек с луком, одетый в коричневую тунику, штаны и сапоги. Не мог же он действительно быть Робин Гудом?

– Это не эльф из «Властелина колец»? – предположила Рамона.

– Как вариант, – согласился Роуэн. Леголас подходил довольно неплохо, хотя уши у человека были круглыми, а не острыми.

Единственное, что привлекало внимание, – это две разноцветные булавки, прикрепленные к простой коричневой тунике. Черная – на левом плече, красная – на правом. В остальном это было обычное изображение обычного лучника.

– Надо проверить шары, – сказал Роуэн и тут же пожалел о выборе слов, но Рамона не стала шутить. Просто улыбнулась и взяла его за руку.

– Давай.

Вместе они принялись изучать знаки и символы, нанесенные на шарики через трафарет. Пока Роуэн пытался понять, что это значит, он представил второе свидание с Рамоной. Они могли бы пойти в кино или на комедийное шоу. Неловко посмеивались бы над одними и теми же странными шутками, а потом весело бы обсуждали это за кружкой пива.

Могли бы даже поцеловаться и на этом не останавливаться.

– Символы повторяются, но их точно больше пятидесяти, – сказал Роуэн, подбирая два шарика: один – с оттиском Бетховена, другой – с Котом в шляпе.

– Смотри. – Рамона тоже держала два шарика: один – с изображением стрелы, другой – с крохотным Майклом Китоном в черно-белом полосатом костюме Битлджуса. – Битлджус, Битлджус, Битлджус, – сказала она. – Знаешь отсылку?

– Да, – сказал Роуэн.

– Обожаю этот фильм, – сказала Рамона и продолжила рыться в ванной, выбросив шарики.

Роуэн потянулся и достал шар с изображением стрелы.

Неужели все было так просто?

Изображения были самыми разными: от астрологических знаков до персонажей поп-культуры. В общих чертах Роуэн мог связать стрелу с открыткой и другими символами на шариках, но сомневался.

– Думаешь, нужен со стрелой? – спросила Рамона.

– Может быть, – ответил Роуэн. Но он знал, что это не так. Это было бы слишком просто.

Он что-то упускал.

Но что?

– Давай просто выберем первый попавшийся и пойдем в бар, – предложила Рамона. – Что скажешь? Жалко будет упускать бесплатную выпивку. – Ей надоело возиться с головоломками. – Держи, – сказала она и бросила ему два первых попавшихся шарика.

Роуэн умудрился поймать их, но выронил открытку.

Когда он посмотрел на нее, лежащую на полу, в глаза бросилась ярко-красная булавка на правом плече.

Усмехнувшись, Роуэн принялся рыться в ванной, пока ему не попался шарик с изображением Майкла Китона.

– Нашел, – сказал он.

– Битлджуса?

– Лучник – Орион, охотник, а красная звезда у него на плече – Бетельгейзе. В одном из вариантов прочтения ее название – Битлджус.

– Ее назвали в честь фильма?

Роуэн не нашел в себе сил ответить на этот вопрос. Второе свидание исключалось.

Он открыл шар с Битлджусом. Внутри оказался крошечный USB-накопитель.

– Это что за хреновина? – спросила Рамона.

– Поздравляю. Ваше испытание завершено, – раздался над головой женский голос – видимо, в потолке был спрятан динамик.

– Мы победили! – завопила Рамона, подскочила к Роуэну и обняла его.

– Похоже на то, – с улыбкой ответил он.

В крови бурлил адреналин.

Хотелось играть еще.

Теперь, когда они разобрались с испытанием, желание Рамоны все же исполнилось: они отправились в бар. Пока Рамона спорила с барменом, стоит ли своих денег годовой абонемент в оптовый супермаркет, Роуэн сидел со стаканом и раздумывал, сбежать ему от Рамоны или остаться в надежде на новые головоломки.

– Это испытание было одним из самых трудных, что мы устраивали.

Говорила женщина. Похоже, она обращалась к Роуэну, так что он обернулся.

Она была среднего роста, с вьющимися темными волосами длиной до плеч и карими глазами. Когда она улыбалась, у уголков ее губ возникали изогнутые морщинки. Она протянула руку. Роуэн подумал, что уже где-то видел ее, но никак не мог вспомнить. Может, она играла в сериале, который он смотрел в последнее время?

– Хелена, – представилась она. – Добро пожаловать.

– Это ваш особняк? – спросил Роуэн, хотя уже знал ответ.

Она вежливо кивнула.

Что-то в этой женщине завораживало. Не только голос, одежда и осанка, излучающие власть и богатство. Что-то еще. Роуэн подумал, что лучше всего ее описывало одно слово: «элегантность». Она была похожа на королеву какой-нибудь европейской страны.

– Надеюсь, вам здесь понравилось? – спросила Хелена, бросив быстрый взгляд на Рамону.

Роуэн кивнул.

– Было весело, спасибо. – Он нервно отпил из стакана, и его снова охватило чувство, что эту женщину он уже где-то видел.

Рамона отвлеклась от разговора с барменом и повернулась к Роуэну.

– Привет, – сказала она Хелене на удивление ревниво. – Я Рамона. Подруга Лилит.

– Не возражаете, если я на минуту одолжу вашего спутника? – спросила та. – Я верну его, обещаю. Просто хочу задать несколько вопросов о том, какие поправки можно внести в предстоящие испытания.

Рамона смерила Хелену взглядом, но все же кивнула.

– Только правда верните.

– Конечно, – сказала Хелена и повела Роуэна прочь.

* * *

Вместе они прошли по покатому подстриженному газону, напоминавшему лужайку для гольфа. Где-то через минуту впереди показалась невысокая лестница из серого камня, которая вела к парадным дверям в другой части дома.

– Обувь можете не снимать, – сказала Хелена, открывая дверь и проходя внутрь. Резкий цокот ее каблуков гулко отдался в пустом помещении.

Роуэн вытер ботинки о коврик и вошел внутрь.

Фойе было немного меньше, чем в первом крыле, но таким же роскошным, с белыми колоннами, замысловатой лепниной и черно-белым сланцево-мраморным полом.

– Нам сюда. – Хелена указала на двустворчатые стеклянные двери по правую руку. – В библиотеку.

Роуэн пошел за ней и будто попал в другой мир.

За исключением небольшого камина, встроенного в кирпичную стену справа, все четыре стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами из темного дерева. По центру стоял круглый стол, за которым могло с комфортом расположиться человек десять, не меньше. Роуэн подумал, что за таким столом идеально делать две вещи: планировать вторжение в соседнюю страну или играть в Dungeons & Dragons – игру, на которой Роуэн был раньше помешан.

Библиотека, с ее тусклым мерцающим желто-коричневым освещением и бесконечными полками книг, разительно отличалась от остального дома.

В ней Роуэну было комфортно.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала Хелена, жестом указав на черный кожаный диван напротив камина.

Роуэн присел, и Хелена опустилась рядом.

– Это цифровой актив, «Орхидея», и немного новейшей криптовалюты.

– Что, простите? – спросил Роуэн.

– Приз. – Хелена кивнула на его руку.

– А, точно. – Он до сих пор держал USB-накопитель, который достал из шара. – Спасибо, обязательно посмотрю.

Хелена пожала плечами, будто каждый день бывала в подобных ситуациях, а затем встала и подошла к старинному шкафу из тикового дерева, переделанному в небольшой бар.

У Роуэна вновь возникло ощущение, что где-то он ее уже видел.

Словно прочитав его мысли, Хелена обернулась к нему, и в этот момент его охватило доселе неизвестное чувство. Только сейчас он заметил, что оно поселилось внутри с тех пор, как он переступил порог библиотеки.

Впервые в жизни Роуэн Чесс ощутил себя на своем месте. Отстраненность, с которой он жил все это время, слегка отступила.

Роуэн был счастлив.

И тут он вспомнил, где видел женщину. Хелена Уоррикер, так ее звали. Дочь Хоука Уоррикера, основателя WorGames, одной из крупнейших в мире компаний по разработке видеоигр в виртуальной реальности.

– У меня есть вопрос, – сказала она, – если не возражаете.

– Конечно.

– Сейчас мы разрабатываем проект в пустыне под Лас-Вегасом, что-то вроде иммерсивного квеста. Не хотели бы вы поучаствовать в качестве консультанта по головоломкам? Разумеется, за вознаграждение.

– Интересное предложение, – сказал Роуэн, – хотя у меня сейчас много работы.

Хелена подошла и протянула ему джин с тоником, а затем коснулась его стакана своим.

– Как говорится, хочешь чего-то добиться – поручи это самому занятому.

– И правда.

– Я вам позвоню.

– Давайте, – сказал Роуэн. – Буду рад обсудить подробности. – На работе действительно хватало дел, но ради сотрудничества с Хеленой Уоррикер он готов был бросить практически все. Роуэн и сам был известным специалистом в своей области, но WorGames находилась на пике разработки иммерсивных квестов и игр.

Вечер складывался уж очень неплохо.

– Чудесно, – сказала Хелена. – А, и еще кое-что.

– Да?

– Я бы хотела позвать вас на бета-тестирование одного проекта.

– Он связан с сегодняшним?

– Нет, ни капли. Совершенно новая разработка, совместное детище нашей компании с рядом крупных партнеров из Кремниевой долины. Приложение для знакомств, будет называться «Найди своего человека».

Роуэн кивнул. Этого он точно не ожидал.

– Большое спасибо за предложение, – сказал он. – Не сомневаюсь, ваше приложение будет пользоваться огромным успехом, но, боюсь, со знакомствами в интернете я завязал.

– И все же вы здесь, – с улыбкой сказала Хелена.

– Это да, – сказал Роуэн, крутя стакан в пальцах и пытаясь представить, что же за сверхсекретный проект WorGames разрабатывают в пустыне.

– Я понимаю ваши сомнения, – ответила Хелена, – но, думаю, вы быстро увидите, что это приложение не похоже на остальные. В «Найди своего человека» используются проприетарные алгоритмы, которые гарантируют результат.

– Гарантируют?

– Да, или вам вернут деньги. Но вы, разумеется, сможете зарегистрироваться бесплатно. – Она протянула Роуэну пластиковую визитку со ссылкой и кодом доступа.

– Буду иметь в виду, спасибо, – сказал Роуэн, намереваясь выкинуть визитку при первой возможности. – Кстати, об этом. Моя спутница наверняка меня заждалась. Думаю, нам пора по домам.

– Понимаю. Пожалуйста, подумайте над моим предложением. Вы не пожалеете. Обещаю.

– Хорошо, – кивнул он.

– Приятно было познакомиться, Роуэн.

* * *

Десять минут спустя ему все же удалось разыскать Рамону. Он обнаружил ее на коленях перед барменом в кабинке мужского туалета, где вежливо сообщил, что уйдет с вечеринки один.

Больше о ней он не вспоминал, слишком взволнованный возможностью поработать с Хеленой Уоррикер. Только две вещи не выходили из головы: он ведь ни разу не упомянул при ней свое имя и то, что сюда его привело приложение для знакомств.

Глава 3
Межпространственное смещение – та еще мерзость

Эмили опустила окно, пытаясь разогнать туман, который начал расползаться по лобовому стеклу. Оно очистилось почти сразу же, и снова стала видна бесконечная лента асфальта, тянущаяся от капота пикапа до самого горизонта. Звук гравия, барабанящего о днище машины, становился тем громче, чем сильнее она вдавливала педаль в пол.

Эмили торопилась.

Она пыталась вспомнить, откуда приехала, но помнила только то, как ехала по дороге.

Этой дороге.

Знакомой дороге, но где она ее видела?

Помимо смутного узнавания, Эмили казалось, что она куда-то опаздывает, но она не могла вспомнить куда. Она ничего не могла вспомнить.

Что, черт побери, заставило ее так торопиться?

Продолжая вести пикап по дороге, Эмили наконец восстановила в памяти образ женщины. Очень назойливой женщины, которая бесила Эмили вопросами о собаке.

«Руби».

И о любимом цвете.

«Зеленый».

Радио включилось со щелчком, и салон наполнился громким шипением. Среди помех Эмили послышался голос, но она списала его на рев мотора, шорох шин на дороге и ритмичное потрескивание старых динамиков.

Она хотела выключить радио, но тут фары потухли и мир погрузился во тьму. Пикап мчался вперед, и рокот мотора отдавался Эмили в ноги.

Она убрала ногу с педали и потянулась к рычагу фар, но не смогла его найти, и, хотя она больше не давила на газ, пикап продолжал набирать скорость. Она хотела вдавить в пол тормоз, но педали не оказалось.

Черт.

Прищурившись, она попыталась разглядеть дорогу через лобовое стекло, но вокруг царила лишь тьма. Изо всех сил стараясь успокоиться, она вцепилась в руль, а старый пикап продолжал разгоняться.

Шипение помех стало настолько громким, что хотелось убрать руки с руля и зажать уши. Именно в этот момент, мчась в темноте по проселочной дороге, Эмили вспомнила, что женщина спрашивала еще кое о чем.

«Кролики».

Почему слово казалось таким знакомым?

Вновь потянувшись к рычагу фар, Эмили наконец нащупала его, дернула изо всех сил, и свет прорезал тьму, вновь освещая дорогу.

Прямо перед пикапом, буквально в нескольких метрах, стояла девочка.

Младшая сестра Эмили, Энни.

Эмили резко дернула руль вправо, и пикап перевернулся.

Разбитое стекло осыпало кабину дождем, и автомобиль полетел в сторону тротуара, канавы или обочины – где бы ему ни предстояло приземлиться.

В этот момент, взлетев вместе со старым пикапом, Эмили вспомнила.

Люди, задававшие вопросы, поставили ее перед выбором. Мешок на голову – или укол.

Она выбрала мешок.

Но ее обманули. Надели мешок ей на голову и все равно что-то вкололи.

И снова она попыталась вспомнить, когда в последний раз была здесь, на этой дороге, но в голове остались только обрывки. Она знала, что была не одна. Кто-то был с ней – кто-то любимый. Но, как бы она ни старалась, она не могла разглядеть лицо этого человека.

Затем пикап ударился об асфальт.

И Эмили проснулась.

* * *

Она была дома, в своей постели.

Здесь не было надоедливых женщин, бесящих вопросами, не было холодного металлического стола и мужчины со шприцем. Не было ни единого звука.

Затем, медленно, будто кто-то прибавлял громкость, тишина в ушах Эмили сменилась знакомым щебетом птиц и шумом машин.

Она потянулась к телефону и проверила дату.

Черт.

Она посмотрела на руки. Они дрожали, и тело тоже начинало трястись.

На этот раз ее продержали одиннадцать дней. Гораздо дольше обычного.

Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить пульс и нервы, а затем с отработанной точностью, словно делала это уже миллион раз, встала, пошла на кухню, извлекла из телефона сим-карту, бросила ее в микроволновку и нажала на кнопку включения. Затем достала из шкафа в прихожей небольшой рюкзак, побросала туда одежду на пару дней, перцовый баллончик и электрошокер и отнесла сумку в ванную. Там она взяла мыло, зубную пасту и прочие мелочи, включая ножницы, а затем сняла настенный обогреватель, открыв потайной отсек, где лежали штук двадцать миниатюрных USB-накопителей, портативный детектор жучков, новый телефон и паспорт.

Просканировав себя на присутствие нежелательных электронных сигналов, Эмили забрала вещи и вернула обогреватель на место.

Содрогнулась при мысли о том, что эти люди были в ее квартире, пока она спала. Какой-то урод даже переодел ее и уложил в постель.

Гадость.

Настолько грубое вторжение в личную жизнь напрягало.

Она знала, кто с ней это сделал. Полиция «Кроликов» – так они их называли, и Эмили бегала от них уже полтора года: с момента, как попала в эту реальность.

* * *

Последнее, что помнила Эмили, перед тем как очнулась в этой вселенной, – как они с К ехали по темной проселочной дороге. Много лет назад на той же дороге Эмили потеряла сестру, которая пыталась отыскать таинственную «Ночную радиостанцию», связанную с «Кроликами». Только на этот раз с помощью «Кроликов» они надеялись починить механизм, на котором держалась вселенная, – невидимые линии энергии, известные как «радианты Мичема», – выиграть игру и спасти мир.

Вспышка света, оглушительный грохот, и вот длинная проселочная дорога пропала. Вместо пикапа Эмили оказалась лежащей в постели минималистичной гостевой комнаты Алана Скарпио, ее друга.

Убедившись, что в доме одна, Эмили включила компьютер, обнаруженный в столовой, и открыла веб-браузер. Нужно было выяснить, что случилось. Где она? Где К и Скарпио? Что стало с «Кроликами»?

Всего несколько минут спустя стало ясно: что-то не так.

«Игра в Кроликов» – набрала в поисковике Эмили. Ничего, кроме пушистых зверьков.

Дальнейшие поиски показали, что «Заколок Мари» – информационного сайта, который игроки в «Кроликов» использовали для общения, – больше не существует, как и списка победителей, именуемого среди участников Кругом.

Не найдя в Сети ни единого упоминания К, Хлои, Фокусника и остальных, Эмили поняла, что этому есть только одно объяснение.

Она попала в другую реальность.

И дело было не только в отсутствии информации. Она уже начала ощущать знакомый зуд – верный признак межпространственного смещения.

Вскоре воспоминания из прошлого измерения исчезнут, освободив место для новой реальности, и Эмили окончательно перестанет понимать, что происходит.

Межпространственное смещение – та еще мерзость.

Как бы то ни было, Эмили еще ни разу не просыпалась в мире, где не было «Кроликов». Она не знала, что делать.

Куда они подевались?

И что стало с реальностью, из которой она пришла? Эмили выжила. Значит, они с К справились? Кто-то из них победил, и если да, то кто?

Не каждому заговору или интернет-легенде суждено было перерасти в полноценную мифологию. Их нужно было постоянно поддерживать, и по сравнению с другими безумными теориями, коими кишел интернет, игра обычно не привлекала много внимания. Но все равно: «Кролики» казались суккулентом, которому было плевать, в каких паршивых условиях он находится.

Раньше Эмили всегда находила игру в интернете: смутные упоминания на форумах, горстку сообщений в даркнете, пару подкастов и списки Круга, но сейчас не было даже их.

Словно «Кроликов» стерли с лица земли.

Эмили постаралась контролировать дыхание.

Перемещаться между измерениями и так было нелегко, а она только что пережила самое сильное потрясение за всю свою жизнь.

Что стало с К?

У них получилось или мультивселенной все еще грозила опасность?

Она еще раз окинула взглядом столовую. Дом точно принадлежал Алану Скарпио. Это хорошо; Скарпио был ее другом, и тот факт, что она проснулась у него дома, успокаивал. Теперь оставалось только разыскать его и узнать, что, черт возьми, происходит.

Прыжки между потоками измерений всегда проходили одинаково. Все менялось, но выглядело как прежде. На самом деле одна из самых странных особенностей межпространственного смещения как раз в этом и заключалась: чем привычнее выглядел мир, тем более чуждым казался.

Эмили понятия не имела, в какой реальности находилась, но была рада, что она хотя бы внешне похожа на прежнюю.

Наверное.

Она выключила компьютер и пошла принимать душ.

Вымыв голову, она закрыла глаза, подставила лицо под горячую воду и постаралась отвлечься от мыслей. Запах сандала и эвкалипта, доносившийся из небольшого мешочка над душевой лейкой, напомнил Эмили о месяце, который они с К провели в доме Скарпио вскоре после свадьбы. Вкупе со знакомым декором аромат помог ей расслабиться, и из душа она вышла чуть более человеком.

А потом открыла дверь в коридор и наткнулась на мужчину, целящегося ей в голову из серебристого револьвера.

Почти метр восемьдесят, светлокожий, с дикой копной волнистых каштановых волос, он был одет в выцветшие джинсы, белую рубашку и коричневые ботинки. Эмили показалось, что выглядит он усталым, будто с последней их встречи постарел минимум на пять лет.

– Господи, Эмили? – Алан Скарпио опустил пистолет.

– Она самая.

– А я решил, что это они, – сказал он и поспешил к ней.

– Кто?

– Погоди, – сказал он, остановившись в сантиметре от рук Эмили, которая хотела его обнять. – Как меня зовут?

Она уставилась на него в удивлении.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Алан, но ты это имя терпеть не можешь, так что мы зовем тебя Скарпио.

Он улыбнулся, и они обнялись.

– Как я рад тебя видеть.

Она не помнила, когда в последний раз с ним общалась. Виной тому наверняка было межпространственное смещение, но ее это не волновало. Она знала, что Скарпио ее друг и вместе они прошли через многое.

Она тоже была рада его увидеть.

– Давно ты здесь? – спросил он.

– В твоем доме?

– Нет, в этой реальности.

– Только переместилась, – сказала она.

– Когда мы в последний раз виделись? – спросил Скарпио.

– Точно не помню, – ответила Эмили, и в голове всплыл образ Алана Скарпио, причаливающего на лодке. Она хотела сказать об этом, но поняла, что не знает, к какому периоду отнести воспоминание. Сколько прошло времени: несколько дней? лет? Определить конкретный момент не получалось. Она покачала головой. – Смещение мешает. Когда это было?

– На вашей свадьбе? Или когда мы поехали на Гавайи искать подсказку, связанную с игрой? Воспоминания вроде вертятся, но как попытаюсь привести их в порядок – они разбегаются. Совсем ничего не соображаю, как здесь появился.

– Есть у этого измерения особенности? – спросила она.

– Межпространственное смещение здесь адское, – сказал Скарпио. – Я все записывал. Немного помогло, но ты сама знаешь, как это бывает.

Эмили кивнула. Знакомая дезориентация усиливалась. Хуже всего было грызущее ощущение, что ей нужно куда-то бежать. Она понимала, что со временем это пройдет, но было все равно неприятно.

– Самое странное – здесь нет игры, – сказал Скарпио. – «Кроликов» просто не существует: в Сети ничего нет, зала игровых автоматов тоже, а все знакомые, которые в других реальностях точно играли, говорят, что даже не слышали о подобном.

– Я искала, когда очнулась. Тоже ничего не нашла.

– Все куда хуже.

– Да?

– Несколько недель назад я случайно наткнулся на путь, который мог привести к игре. Разумеется, я решил попробовать.

– Погоди, значит, «Кролики» все-таки существуют?

– Возможно, только я игру не нашел.

– Что случилось?

– Меня схватили. Забрали, пока я спал. Я проснулся на складе. Их было четверо. Они допрашивали меня. Я долго пытался сообразить, что им известно и чего они от меня хотят. Насколько я понял, они принадлежали некой организации, выслеживающей потенциальных игроков. И они явно знали про межпространственное смещение, только называли его по-другому.

– Ничего не понимаю, – сказала Эмили.

– Я тоже. Пока что. Меня всего два раза поймали.

– Два раза?

– Второй раз я вроде как сам подставился.

– И что они сделали?

– Продержали два дня и отпустили. Буквально пару недель назад было, вот я и нервничаю до сих пор.

– Как-то это… в голове не укладывается.

– Во второй раз я спрятал на себе кучу жучков. Они нашли все, кроме чипа под кожей, и когда я вернулся, то смог отследить их базу до обычного складского помещения. На следующий день поехал туда, чтобы с ними поговорить, но здание оказалось пустым.

– Странно.

– Ага. Там не просто людей не было, а вообще ничего.

– Такое вообще возможно?

– В Сиэтле? Нет. Поэтому я провел небольшое расследование, даже сделал вид, будто хочу арендовать этаж. Сказал, что хочу пообщаться с владельцем, перерыл все инстанции, оборвал телефон, но так и не нашел конкретного человека. Оказалось, что здание записано на слепой траст, который принадлежит оффшорной корпорации из Малайзии, а та принадлежит конгломерату в Японии. Единственная другая компания, связанная с ними, привела меня к паре строк кода в бангладешской сети, и на этом все кончилось.

– Еще какие-нибудь странности? – поинтересовалась Эмили. – Ну, знаешь, помимо несуществующей игры и людей, которые похищают тебя за ее поиски?

– В остальном это измерение мало чем отличается от других – только, напоминаю, межпространственное смещение здесь сильное, так что я не уверен, правильно ли все помню.

– Не возражаешь, если я задам пару вопросов? – спросила Эмили.

– Валяй.

– Помнишь, как ты пришел к Фокуснику в зал игровых автоматов и попросил К помочь разобраться, что случилось с игрой?

Скарпио покачал головой.

– Последнее, что я помню, – это вашу с К свадьбу.

Эмоции нахлынули на Эмили. На мгновение она вернулась на пляж, где они с К танцевали под The Killing Moon группы Echo & the Bunnymen, и запах моря переполнял ноздри, а в волосах путался ветер.

Видимо, Скарпио заметил, что она вот-вот разрыдается, потому что милосердно переменил тему.

– В твоей реальности с «Кроликами» тоже что-то случилось?

– О да.

– Что?

Эмили рассказала Скарпио все: как она отправила К в другое измерение, чтобы помешать Кроу уничтожить мультивселенную, как просьба о помощи Скарпио привела К, Эмили, Фокусника и Хлою к участию в одиннадцатой итерации «Кроликов» и как Эмили с К, несмотря на конец света, отправились на место смерти сестры Эмили, Энни, чтобы отрегулировать пространственные потоки и либо победить в игре, либо перезапустить ее, либо все вместе.

– Вижу, у вас получилось, – сказал Скарпио. – Раз мы до сих пор живы.

Эмили кивнула, но дискомфорт не прошел. Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько оторванной от реальности.

– Может, и так, – согласилась она. – Но ты был прав: с этим измерением творится что-то странное.

– Тоже чувствуешь?

– Еще как.

Скарпио откинулся на спинку стула.

– Как попал сюда – только и делаю, что думаю об игре.

Эмили кивнула.

– Есть мысли?

– «Кроликов» нужно найти, это факт. Только сначала давай перекусим? А то я сейчас сдохну.

Глава 4
Найди своего человека

Роуэн Чесс лавировал среди прохожих, изо всех сил стараясь добраться до пешеходного перехода до того, как зеленые цифры, отсчитывающие время до красного сигнала светофора, достигнут десяти. Иначе пришлось бы ждать. Десяти секунд едва хватало, чтобы пересечь Четвертую авеню.

Девять.

Черт.

Он опаздывает.

Роуэн проверил время на телефоне. Он шел на свидание и очень хотел произвести хорошее первое впечатление.

Он познакомился с женщиной в приложении Хелены Уоррикер.

Поначалу, конечно, Роуэн не собирался устанавливать очередное приложение. Прошлого опыта хватало, чтобы задуматься, так ли ему нужно знакомиться в интернете. Всегда можно было встретить любовь по старинке, через друзей или на работе. Только у этого метода было два больших недостатка: у Роуэна было мало друзей, а работать в ближайшее время предстояло исключительно удаленно.

Поэтому он решил опробовать приложение, где встретил Элизу, привлекательную женщину с интересным профилем. Он не собирался звать ее на свидание, но что-то в фотографии Элизы его зацепило. Он не знал, что конкретно: то ли хитрый блеск умных глаз, то ли едва заметная улыбка, скрытая в уголках губ. Как бы то ни было, Роуэну она понравилась.

«Найди своего человека» – так называлось приложение, и оно было спроектировано просто отлично. Интуитивно понятный и простой интерфейс, интересный и всесторонний раздел «о себе» – даже странные вопросы в конце заставляли задуматься, пусть и напоминали психологический тест из сайентологического учебника. Регистрация прошла быстро и безболезненно, и хотя Роуэн сомневался, что приложение поможет ему «найти своего человека», он был рад взять инициативу в свои руки.

Раньше легкость и мимолетные результаты онлайн-знакомств радовали, но за пару десятков свиданий – в том числе с Хэнк, любительницей кокаина, и парой других девушек – оптимизм постепенно угас. Роуэну надоело раз за разом выкладывать незнакомкам историю своей жизни – или, того хуже, слушать их болтовню о скалолазании, акройоге, «Бёрнинг мэне» и Мачу-Пикчу.

Но нужно было попробовать.

Роуэн Чесс ощущал себя чужим в собственной жизни.

Он очень хотел найти своего человека.

* * *

– Прости за опоздание, – сказал Роуэн, опускаясь на мягкий диванчик напротив женщины.

– Две минуты не опоздание.

– Спасибо за понимание, – сказал Роуэн и оглядел Элизу внимательным взглядом.

В реальности она выглядела даже лучше, чем на фото. Смешанного происхождения – откуда-то из Южной Азии, скорее всего, хотя в голову почему-то пришла Полинезия, – худенькая, с круглым жизнерадостным лицом, густыми кудрявыми черными волосами, сияющей смуглой кожей и большими миндалевидными глазами.

Заправив волосы за ухо, она улыбнулась.

– Ты такой же, как на фотографиях.

Роуэн в этом не сомневался. Он в точности выполнил требования, которые поставило перед ним приложение: никаких старых фото, никаких портретов, разные ракурсы. Он всегда подходил к знакомствам серьезно, даже будучи подростком. Не хотел понапрасну тратить чужое время.

Они встретились в Kiruto Choir – ресторане, куда Роуэн давно хотел сходить, но так ни разу и не добрался. Приятное место. Чуточку официальное для первого свидания, но Элиза сама его выбрала.

Они начали с бокала вина, затем заказали бутылку. Разговор о взаимной любви к литературе (им обоим нравились Харуки Мураками и Эми Хемпель) перешел к музыке (она слушала рэп, он – инди-рок), спорту, семье, погоде. В итоге не затронули они только политику и религию, но не из-за противоположных взглядов (на самом деле наоборот), а потому, что они им были неинтересны.

Оказалось, что они оба с детства любили разные игры (она – нарды, он – настольные и компьютерные), и хотя за годы жизни завели одного-двух близких друзей, оба росли вдумчивыми одиночками.

Наевшись рискованных закусок из морепродуктов, они сидели в уютном молчании, пока официант разливал по бокалам вино. Роуэн не помнил, когда ему было настолько комфортно в чьей-то компании.

Они выпили за будущее человечества, хотя за секунду до этого пришли к выводу, что людская раса обречена, а затем Элиза внимательно на него посмотрела.

– У меня есть… немного радикальное предложение, – сказала она наконец.

– Хм… ладно. Я слушаю, – ответил он, не в силах сдержать улыбку.

– Оно сэкономит нам время.

– И что от меня требуется?

– Ответить на вопрос.

– Какой?

– Представим ситуацию: у тебя объявится злой двойник, и мы окажемся втроем на какой-нибудь крыше. Как мне определить, кто из вас настоящий?

– Ого.

– Что? – улыбнулась она.

– Ты потрясающая, – не успев даже подумать, выпалил Роуэн. И не соврал: они не провели вместе и получаса, а он уже чувствовал, что влюбился. Кажется, Хелена Уоррикер не зря расхваливала свой алгоритм.

– Да. Я такая. Большое спасибо. Я пока отойду в уборную, а ты думай над ответом, – подмигнула она и встала.

Роуэн зачарованно наблюдал, как она уходит к туалетам. Он еще никогда не встречал такой грации.

Наблюдая за коридором в ожидании ее возвращения, он размышлял, по каким признакам Элиза могла бы отличить его от злого двойника, но в голову ничего не приходило. Дело в том, что Роуэн всю жизнь чувствовал себя не на своем месте.

В его понимании он и был злым двойником.

Может быть, в этом и заключалась проверка: чтобы она могла различить их и уйти к другому Роуэну? Роуэну, который не был настолько оторван от мира?

В конце концов он нашел решение. Им с Элизой нужно было придумать пароль, фразу, с помощью которой они смогли бы опознать двойников. Что-то такое, что было известно лишь им.

«Блины готовы», – вот что он придумал. Улыбнулся, представляя ее реакцию. Он знал, что она рассмеется.

Знал, что она все поймет.

Роуэн все смотрел и смотрел на небольшой коридор, ведущий к туалетам. Прошло уже десять минут. Она задерживалась – видимо, решила поправить макияж. Отпив вино, Роуэн продолжил наблюдать.

Элиза не появлялась.

Двадцать минут спустя Роуэн встал и пошел к туалетам. Хотел написать, но боялся поставить ее в неловкое положение. Они только что познакомились, и он не хотел испортить шанс на второе свидание. Последние двадцать минут он только и думал, как сделать так, чтобы встреча повторилась. Не допускал даже мысли, что Элиза просто сбежала. Между ними возникла искра. Отрицать это было глупо.

– Ау? – Он осторожно постучал в дверь дамской комнаты.

Тишина.

Снова постучав, Роуэн медленно приоткрыл дверь.

Перед раковинами никого не было, и других дверей он не заметил. В уборной, оказавшейся абсолютно пустой, было спокойно и тихо. Роуэн наклонился, заглядывая под двери кабинок.

Ног не было.

– Элиза? – позвал он.

Ответа не последовало.

Он вышел и заглянул в мужскую уборную, но и там не обнаружил людей. Снова позвал Элизу и вновь не получил ответа.

Он осмотрел небольшой коридор. Никаких запасных выходов; только две двери.

Роуэн все время смотрел в эту сторону. Либо она сбежала, пока он проверял время на телефоне, либо вылезла через окно – других вариантов уйти незамеченной не было.

Куда, черт возьми, она подевалась?

Роуэн поспешил обратно и столкнулся с кем-то из официантов. Схватил молодого человека за плечо, удерживая на ногах.

– Моя… спутница пропала, – сказал Роуэн.

– Простите, я ничего не понял, – ответил официант.

– Она пошла в туалет и пропала.

– Вы заглянули в обе уборные?

– Да.

– Наверное, она просто вышла. Не волнуйтесь, скоро вернется. Могу сходить за ней, если хотите.

– Я все время смотрел в эту сторону, – сказал Роуэн, окончательно сбитый с толку.

Покачав головой, он вернулся в дамскую комнату, где снова позвал Элизу. Никто ему не ответил.

Он прошел внутрь, поочередно заглядывая в кабинки.

В туалете никого не было, и все же в последней из четырех кабинок Роуэн кое-что обнаружил.

Короткое послание, написанное на обратной стороне двери густой красной помадой.

«Дверь открыта».

Глава 5
А так хотелось попробовать севиче

Эмили вышла из дома в черной мотоциклетной куртке и выцветших джинсах и в последний раз огляделась. Затем перекинула рюкзак через плечо, нацепила на нос зеркальные очки-авиаторы и перебежала дорогу к дому напротив, где приложила карту к электронному замку паркинга. Как только ворота начали подниматься, Эмили пригнулась и проскользнула внутрь.

Паркинг был небольшим: десяток машин, горные велосипеды, старая «Веспа» и мотоцикл, накрытый серым брезентом. Эмили подошла к последнему и сдернула ткань, открывая серебристый металл «Триумфа». Отбросив брезент, она достала из-под сиденья шлем, запрыгнула на мотоцикл и завела двигатель.

Выехав на дорогу, Эмили уверенно вела мотоцикл по городу, время от времени проверяя зеркало заднего вида. Преследователей не было – первого она сбросила через пять минут после ухода из дома, второго – когда нарушила правила и проехала через общественный парк по узкой велосипедной дорожке. Больше никто за ней не следил, но стоило убедиться. Прибавив скорость, она перестроилась и выехала на мост, ведущий к воде.

Прохладный воздух пах приближающимся дождем.

Погода на Северо-Западе США плохо подходила для мотоциклов в целом, но для Эмили не существовало ничего прекраснее, чем мчаться по сухим пустым улицам ночного Сиэтла.

Окончательно убедившись, что за ней не следят, Эмили постаралась забыть о том, что с ней случилось. Сейчас для нее не существовало ни допросов, ни похищения – только ветер, асфальт и сила движения.

Она властвовала здесь безраздельно; дрожь в теле пропала.

Она не хотела останавливаться. Никогда.

Спустя пятнадцать минут она свернула на бульвар Лейк-Вашингтон и проехала два с половиной километра вдоль берега, а потом повернула в сторону небольшого навеса.

Припарковав мотоцикл, она накрыла его лежащим неподалеку темно-зеленым брезентом и ступила на траволатор, который привел ее к небольшому строению из белого бетона. Внутри прятался лифт; кнопки вызова не было, но Эмили присела и щелкнула потайным выключателем, расположенным под камнем рядом с дорожкой.

Двери лифта открылись.

Поднявшись, Эмили вышла к дому Скарпио.

Огромные окна от пола до потолка выходили на озеро, и вид открывался просто великолепный. Элегантная мебель отсылала к модерну середины пятидесятых: пробковый пол, диван от Флоренс Нолл, кожаные кресла – буквально ничего не выбивалось из стиля.

Разувшись, Эмили прошла на кухню, где открыла двустворчатый холодильник Thermador, до отказа забитый продуктами и алкоголем только-только из магазина. Кто-то явно не пожалел денег – и совсем не оставил места.

– Серьезно? «Хейнекен»? – сказала она, доставая бутылку.

– Там еще есть «Корона».

Эмили закрыла дверцу холодильника, за которой стоял мужчина.

– Ну слава богу, ты здесь, – сказала она и бросилась обнимать Алана Скарпио.

– Где же еще? Я тебя ждал. Волновался.

– Меня долго продержали, – сказала она, только сейчас отстраняясь.

– Одиннадцать дней, – сказал он с тревогой во взгляде. – Все нормально?

Она кивнула, но соврала. Ей было далеко до нормальности: каждая клеточка тела вибрировала под кожей, оставляя ее уязвимой и беззащитной. Будто броня, которую она раньше не замечала, внезапно исчезла.

Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Они смелеют, – заметил Скарпио, доставая «Корону» из холодильника. Откупорив бутылку, он передал ее Эмили вместе с кусочком лайма из миски. Затем забрал у нее «Хейнекен» и с шипением открыл.

– Слава богу, – сказала Эмили, отработанным движением вдавливая лайм в горлышко.

– Твое здоровье, – сказал он, легонько стукая о ее бутылку своей.

Эмили улыбнулась, и они выпили.

– Как себя чувствуешь? – спросил Скарпио, вместе с Эмили присаживаясь за стол.

– Когда проснулась, было паршиво, но сейчас уже лучше.

– Квартира?

– Пустая. Я все забрала, – ответила Эмили. Достала из карманов паспорт и флешки и выложила на стол.

– Что там?

– Крипта.

– Ты же знаешь, нужны деньги – бери.

– Здорово, конечно, но вдруг с тобой что-то случится?

– Я умею вести себя осторожно.

– Ага, только ты тоже не все можешь предугадать. – Она сунула в карман пару флешек. – У тебя есть сейф?

– В гостевой спальне, – сказал он. – Спрятан за гравюрой Сесилии Браун. Задай комбинацию, и он весь твой.

– Чудно.

– Я хочу тебе кое-что показать.

– Сейчас?

– А что, ты голодная?

– Просто жутко. – Эмили поднялась и осушила пиво. – Заскочу на пять минут в душ.

Скарпио улыбнулся.

– Не торопись.

– Спасибо.

– Я заказал одежду твоего размера.

– Ты купил женскую одежду? Не боишься, что нас засекут?

– Нет. Ко мне иногда заглядывают гостьи с тем же размером.

– Гадость какая.

– Иди уже, – сказал Скарпио. – Я тоже жутко голодный.

* * *

– Ну что, – склонился над столом Скарпио, – выяснила что-нибудь новенькое?

Они сидели в тускло освещенном ресторане, где над низкими деревянными столиками нависали чудесные живые растения, украшающие серые стены из гладкого бетона. Тонкая рисовая бумага и бамбуковые акценты придавали месту ярко выраженный японский колорит.

– Люди снова сменились, – сказала Эмили. – На этот раз допрос вела женщина, хотя с ней приходил мужчина. Его я помню, а вот она раньше не появлялась. Там было еще несколько человек – я запишу их внешность, когда будем дома.

– Хорошо, – сказал он и добавил: – Ты точно в порядке?

Эмили кивнула.

– Одиннадцать дней, мать вашу. Одиннадцать дней.

– Вопросы стали сложнее. Каждый день одинаковые, как в первый. Я несколько раз чуть не прокололась.

– Не знаю, как ты справилась.

– В следующий раз надо будет перестать строить из себя дуру.

– Следующего раза не будет, – сказал Скарпио. – Даже не думай.

– Нам нужно добраться до их верхушки и узнать, на хрена им все это.

– Они говорили об игре?

– Да. И в этот раз женщина назвала ее «Кроликами».

– Черт. Это что-то новенькое.

– Эти люди – наша единственная зацепка. Нужно вернуться.

Он помотал головой.

– Плохая идея.

Эмили хотела бы возразить, только спорить тут было не о чем. В этот раз все было по-другому. Страшнее. Насколько она помнила, ее держали в нормальных условиях, даже в хороших, но она сомневалась, что справится с очередным допросом. Более того: складывалось впечатление, что если ее снова поймают, то уже не отпустят. Она пригубила вино и сменила тему:

– Ну, чем занимался, пока меня не было?

Скарпио усмехнулся.

– Менял спущенное колесо.

– У тебя же какой-то сверхсекретный навороченный внедорожник с непробиваемыми колесами?

– Это был «Корвет».

– Кризис среднего возраста разыгрался?

– Ты так не шути.

– Соболезную.

– Он такой один, и я не собираюсь его менять.

Эмили покачала головой.

– В общем, колесо спустило, и я остановился прямо перед большим магазином – помнишь барахолку рядом с Пайонир-сквер?

– О да.

– В общем, я решил туда заглянуть, пока ждал механика. Рылся в пластинках и случайно заметил целую корзину старых кассет.

– Кассеты сейчас везде продают. Новая мода.

– Да, но не эти. Там были всякие домашние записи и миксы – помнишь, наверное, когда еще названия песен и групп от руки писали?

– Помню. До сих пор где-то кассеты из девяностых валяются.

– В общем, тут начинаются странности. – Скарпио достал из кармана куртки старую кассету, которую положил перед Эмили. – Это мой сборник. В универе составил.

– И что там?

– Все самое лучшее.

Эмили взглянула на список треков.

– Лиз Фэр, Pavement, Queen, Wilco, Guided by Voices… А «Сатурнхэды» – это вообще кто?

– Канадские ребята. Я целый день на этот шедевр потратил.

– Не понимаю. На фига показывать мне кассету из своей бурной молодости?

– Эту кассету украли из машины моей матери двадцать пять лет назад.

– Что? – Выпрямившись, Эмили присмотрелась к кассете внимательнее.

– Ага. Представляешь, как я удивился, когда увидел ее в магазине?

– Вот так совпадение.

– Да уж. Вот еще. – Он указал на последний трек на второй стороне. Play the Game группы Queen – «Сыграй в игру».

– Твою мать. Еще что-нибудь было?

– Сначала ничего, а вечером я ходил поужинать с другом. Как раз здесь, и я сидел прямо на твоем месте.

– Оказывается, не такая уж я и особенная.

– Сейчас мы это исправим, – сказал Скарпио. – Я заранее попросил закрыть шторы, чтобы ты не выглянула на улицу.

– Так…

Скарпио отодвинул занавеску.

Центр Сиэтла, до того напоминавший о себе только фоновым шумом, получил визуальное наполнение. Низкий гул двигателей сопровождался мелькающим светом фар, а гудки и отдаленные голоса стали саундтреком кипящей за окном жизни.

Но внимание Эмили привлекло не это.

Прямо напротив нее возвышался огромный офисный центр: серый бетон и стекло, тонированное зеленым. На боку здания висел рекламный щит во всю стену – такие часто можно увидеть в Лос-Анджелесе. Коллаборация популярной в Сиэтле команды с крупнейшим в мире производителем спортивной одежды; на рекламе был изображен силуэт квотербека, готовящегося бросать мяч. Под ним большие красные буквы нового слогана гласили: «Сыграй в игру».

– Как тебе? – спросил Скарпио.

– Нехило, – сказала Эмилия. – Но «Кролики» обычно начинаются с фразы «Дверь открыта», а не «Сыграй в игру». Реклама вполне может оказаться простым совпадением.

– Ты правда так думаешь?

– Не стоит забывать, что они все-таки существуют, как и склонность интерпретировать информацию в свою пользу, – добавила она.

– Не уверен, что это можно списать на предвзятость.

– И я не уверена. По крайней мере, не на все сто процентов. Появление кассеты точно что-то да значит.

– Тоже так думаю.

Они взяли по меню, и тут тишину нарушил звук многочисленных уведомлений: казалось, будто всем посетителям написали одновременно.

Эмили и Скарпио вздрогнули, когда лежащие на столе телефоны завибрировали.

– Странно, – сказала Эмили, взглянув на экран. – Это спам. Реклама магазина подержанной мебели какой-то Агаты.

– И мне пришло то же самое.

– И остальным, видимо, тоже.

– Все еще думаешь, что рекламный щит – совпадение?

Эмили уже сомневалась. Скарпио мог оказаться прав: столько странных совпадений не могло произойти одновременно.

В этот момент из коридора в задней части ресторана выбежал мужчина – высокий, с темно-каштановыми волосами и дикими глазами, полными экзистенциального ужаса. Он схватил за плечо официанта.

– Моя… спутница пропала, – сказал он.

– Простите, я ничего не понял, – ответил официант.

– Она пошла в туалет и пропала.

– Вы заглянули в обе уборные?

– Да.

– Наверное, она просто вышла. Не волнуйтесь, скоро вернется. Могу сходить за ней, если хотите.

– Я все время смотрел в эту сторону, – сказал он.

– Что еще за «Подержанная мебель Агаты»?! – воскликнула женщина за соседним столиком, протягивая телефон своему спутнику.

– Черт, – сказала Эмили. – Это не к добру.

– Пойдем отсюда. – Скарпио встал, чуть не опрокинув стакан с водой на пол. – Они уже близко.

– Точно не хочешь попробовать еще раз?

– Нет. Тебя не было одиннадцать дней. Мы с ними больше не связываемся.

Скарпио был прав. Как бы ей ни хотелось узнать, что это за люди, в душе она понимала, что сил пережить очередное похищение не хватит.

– Блин, – сказала она. – А так хотелось попробовать севиче.

– Если выберемся отсюда, найдем в другом месте.

– Обещаешь? – Эмили встала.

– Обещаю. Давай разделимся и встретимся на рынке.

Скарпио поспешил к выходу, огибая столы, а Эмили бросилась к широким распашным дверям, ведущим на кухню. По пути она прикрепила маленькую клейкую камеру к искусственному камину.

– Она же только что была здесь, – донесся до нее голос мужчины, потерявшего спутницу, когда она проходила мимо. – Не могла же она испариться?

Эмили пробралась через кухню к металлической двери на дальнем конце, над которой висел маленький зеленый знак выхода. Мужчина прочно засел в ее мыслях.

Она понимала, что значит искать человека, который исчез без следа.

И было это довольно хреново.

Глава 6
Скотт 5

Эмили Коннорс было двадцать, когда ее родители попали под лавину, катаясь на лыжах во французских Альпах. Энни, младшая сестра, погибла в автокатастрофе тремя годами ранее, и больше родственников у Эмили не осталось.

С дядями и тетями она практически не общалась, и, хотя всегда посылала двоюродной сестре Зои подарки на Рождество, семья осталась для Эмили в прошлом.

В новой жизни она была абсолютно одна.

После смерти родителей ей досталось немного денег, которыми она оплатила учебу и проживание в Калифорнийском университете, но наследства не хватило надолго.

Воспользовавшись возможностью начать с чистого листа, Эмили переехала в Лос-Анджелес и мгновенно влюбилась в его атмосферу. После мрачной серьезности, царящей в сердце Тихоокеанского Северо-Запада, калифорнийская беззаботность приятно удивляла. Но из-за переезда ей было сложно сосредоточиться на учебе, и в конце концов фальшь, искусно прикрытая навязчивым оптимизмом Лос-Анджелеса, – не говоря уж о беспрестанно палящем солнце – взяла свое.

Эмили поняла, что ей не хватает дождя.

Она бросила универ, не дотянув до диплома, а на последние сбережения купила машину мечты – внедорожник International Harvester Scout 1977 года выпуска. Больше в Лейквуде Эмили ничего не держало, поэтому она добралась на своем внедорожнике из Лос-Анджелеса до Сиэтла, где спустя пару недель он благополучно скончался.

Устроившись работать в частный музыкальный магазин, Эмили сняла большую двушку в историческом здании на Капитолийском холме, разделив плату с коллегой, Монишей Сидху. Жилой комплекс прославился тем, что именно там Кэмерон Кроу снимал своих «Одиночек» – романтическую комедию 1992 года, которая позже послужила вдохновением для популярного сериала «Друзья». Мониша была начинающим шеф-поваром и потрясающе одевалась, так что дома Эмили всегда ждали изысканные блюда и креативная подруга, с которой можно было нарядиться и пойти исследовать город.

Тот период прошел в увлекательном вихре. Долгие рабочие часы были наполнены музыкой, а ночи, проведенные в беготне по Сиэтлу с Монишей, навсегда врезались в память своей беззаботной легкостью.

Но, как и все в жизни Эмили, продлилось это недолго.

Полгода спустя она наткнулась на аномалию, которая открыла ей двери в мир, куда после смерти сестры она даже не думала возвращаться.

Этой аномалией стал альбом «Скотт 5» одного британского исполнителя.

* * *

– У вас есть Скотт Уокер?

Голос у женщины был низковатым – не как у мужчины, но с хрипотцой. На вид ей было около двадцати пяти с небольшим – чуть больше, пожалуй, чем самой Эмили. Она была одета в темно-синие джинсы с низкой посадкой и коричневым кожаным ремнем, застегнутым не спереди, а на бедре. На ногах красовались рваные черно-белые кеды, не разваливающиеся лишь чудом, а через плечо свободно болтался выцветший кожаный чехол камеры. Из-под меховой шапки выбивались светло-каштановые кудри, а символ мира на толстом кожаном ремешке падал на футболку с воющим на луну волком, которую она носила под черной кожанкой слишком уж маленького размера.

– Скотт Уокер под буквой У в разделе поп- и рок-музыки, рядом с «Братьями Уокер». Там должны быть все альбомы, – ответила Эмили.

– Посмотрим, – сказала женщина и подмигнула, сверкнув серым глазом под флуоресцентными лампами.

Эмили посмотрела ей вслед. Взгляд женщины и ее движения о чем-то напоминали, и пусть осознание пришло не сразу, она все-таки поняла.

Она напоминала акулу.

Тем утром Эмили смотрела документалку о хищниках и помнила, как необычно скользили в воде акулы. Эта женщина двигалась так, словно искала пропитание или сокровища на дне океана, а не малоизвестный камерный рок шестидесятых в захудалом магазине в Сиэтле.

– У вас нет «Скотта 5», – крикнула она, изучив полку под буквой У.

Эмили подошла помочь.

– Такого альбома не существует, – сказала Эмили. – Вы, наверное, путаете с Til the Band Comes In. Это пятый альбом Скотта Уокера, он выпустил его после «Скотт 4».

Эмили познакомилась с музыкой Скотта Уокера, особенно полюбив четыре первых альбома, когда узнала о его влиянии на творчество Дэвида Боуи, Pulp и Radiohead.

– Нет, я про «Скотт 5». Открывается «Логикой отчаяния», это первая песня.

– Не слышала о такой, – сказала Эмили.

– На обложке он в солнечных очках посреди цветочного поля. Выпущен в семидесятом году.

– Не помню такого. – Эмили знала, что альбома не существует, но постаралась сдержать снисхождение. Ей нравилась эта женщина.

– А я не понимаю, как его можно не помнить, если вы знаете Скотта Уокера.

– Более того, я его большая поклонница, – ответила Эмили. – Но, мне кажется, вы что-то путаете. Вы точно не ошиблись в названии?

Женщина закусила губу и посмотрела на Эмили. Казалось, она оценивает ее.

– Вы правы, – наконец сказала она. – Наверное, я что-то путаю. Меня зовут Пеппер.

– Эмили.

– Спасибо за помощь.

– Обращайтесь.

Мгновение они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Эмили подумалось, что Пеппер – невероятно крутое имя.

– Да, где у вас Элвис? – крикнула женщина из соседнего прохода, и они вздрогнули. – Под «Э» ничего нет.

– Костелло – под «К», Пресли – под «П», – ответила Эмили.

– Зачем мне ваши Эбботт и Костелло? – бросила женщина.

– Не буду отвлекать вас от всяких бешеных, – сказала Пеппер.

Эмили улыбнулась и пошла помогать женщине искать Элвиса. Краем глаза она поглядела в сторону Пеппер; та достала блестящий розовый телефон и кому-то звонила.

– Элвис должен быть под буквой Э, – сообщила женщина, когда Эмили подошла к ней.

Вежливо проигнорировав замечание, Эмили повела ее к полкам под буквой П.

– Ага, – сказала Пеппер по телефону, – у них тоже нет «Скотта 5». Кажется, мы на верном пути.

Эмили прислушалась к голосу Пеппер, пользуясь заминкой между песнями Мэтью Свита, которые она поставила на фон в магазине.

– Думаю, это «Кролики».

На мгновение у Эмили перехватило дыхание.

Любительница Элвиса листала пластинки и жаловалась на парковку, но Эмили бросила ее на середине фразы и подошла к Пеппер, которая теперь стояла под огромным плакатом Эми Уайнхаус у входа в магазин.

– Простите, вы сказали что-то про «Кроликов»? – спросила Эмили.

Пеппер взглянула на нее, а потом слегка отставила ногу и сложила на груди руки, все еще держа трубку у уха.

– А что?

– Просто странно звучит в контексте альбома Уокера.

– Правда? – спросила Пеппер и посмотрела на Эмили с вызовом.

Та помотала головой.

– Простите. Я решила, что вы о другом.

Эмили пошла обратно к любительнице Элвиса, но тут за спиной раздалось:

– А если я действительно говорила не об альбоме?

Эмили обернулась.

– Тогда о чем?

– А ты как думаешь?

– «Кролики» – это игра, правильно?

Пеппер улыбнулась.

– Вот так дела.

– Что?

– У нас тут еще одна, – сказала она в трубку.

– Может, сходим куда-нибудь? В кафе, например? – спросила Эмили.

– О, – сказала Пеппер, опустив телефон, – куда-нибудь мы обязательно сходим.

Эмили не вспоминала о «Кроликах» уже много лет, но стоило Пеппер упомянуть их, и она вновь оказалась в пикапе с Энни и К на темной проселочной дороге в ночь аварии, которая унесла жизнь сестры.

* * *

Родители Эмили держали в подвале тайный кабинет, который она обнаружила в детстве, пока искала рождественские подарки. Вовсе не потому, что не любила сюрпризы, просто охотиться за сокровищами ей нравилось куда больше. И вообще, если родители не позаботились о том, чтобы хорошенько их спрятать, кто виноват, что Эмили их найдет?

Однажды, обыскивая стоящий в подвале старенький выносной бар, она обнаружила кое-что неожиданное. Расшатавшаяся плитка в полу казалась темнее соседних. Приподняв ее, Эмили увидела небольшой рычаг из темно-зеленого металла. Она потянула за него, и стоящее за баром зеркало в ивовой оплетке с тихим щелчком отошло от стены.

Убедившись, что родителей нет дома, Эмили осторожно отодвинула зеркало и оказалась в крохотном потайном кабинете.

Внутри стояли стол с синим «АйМаком», забитый книгами и играми шкаф и выдвижной ящик для документов. На стене висела пробковая доска с обрывками документов, фотографиями, стикерами и другими бумажками. Кабинет напомнил Эмили класс английского в школе, только намного круче.

Ведь сюда ей было нельзя.

Эмили была в полном восторге.

Она стала приходить в кабинетик за баром, как только подворачивалась возможность.

Тайком проскальзывала в подвал, пока родителей не было, а Энни читала у себя в комнате или играла на компьютере. Иногда даже пряталась от Энни и ее подруг, которые вечно доставали Эмили вопросами о мальчиках и просьбами помочь с макияжем.

Но Эмили так и не поняла, зачем родителям потайной кабинет. В нем никогда ничего не менялось – разве что книги изредка кочевали с полки на полку, а стул передвигался по комнате.

Среди наиболее интересного Эмили нашла разве что старую пленку на восемь миллиметров и кипу исследовательских работ Гейтвикского института, связанных с изучением сна и анализом поведенческих моделей. Она попробовала найти институт в интернете, воспользовавшись школьным компьютером, но его закрыли задолго до того, как семья Эмили переехала в этот дом.

Тогда к чему такая секретность?

Конечно, наличие тайного кабинета окружило родителей ореолом загадочности, но Эмили не понимала, какой смысл прятать его от них с Энни. Из-за документов? Но девочке-подростку они не показались такими уж важными, и потому вскоре она перестала туда приходить.

Она не заглядывала в кабинет несколько месяцев, а потом как-то утром услышала шум, доносящийся из подвала. Он напоминал бормотание старой детской игрушки. Спустившись, Эмили обнаружила, что звук идет из-за бара.

Родители повезли Энни кататься на лошадях, поэтому Эмили открыла дверь и прошла в тайную комнату.

В этот раз изменения бросались в глаза.

На столе стояли два одинаковых серовато-коричневых робота с красными глазами, еще один лежал на полу. На лбу у каждого было наклеено имя: 2XL. Шумел как раз робот с пола. «Пожалуйста, следуйте всем инструкциям. Это важно», – повторял он. Видимо, сообщение было записано на кассете, вставленной в гнездо у его основания.

Эмили подняла робота с пола, вытащила кассету, чтобы он не шумел, и положила ее на стол рядом с двумя другими. Она уже хотела уйти, как вдруг заметила еще кое-что, чего не было раньше, – светло-синюю папку, озаглавленную «Игра в Кроликов».

Внутри лежали разные распечатки – в основном ксерокопии каталогов, меню, фотографий и много чего еще.

Эмили не представляла, зачем родителям роботы, но содержимое папки ее заинтересовало. Оно отличалось от документов, которые она находила в кабинете.

В основном внутри нашлись различные аномалии – они так и были подписаны. Например, в четырех на первый взгляд идентичных меню одного и того же китайского ресторана шестьдесят второй пункт был обведен красным. В трех меню под этим номером значился цыпленок чоу-мейн, а в четвертом – креветки гунбао.

Помимо меню, Эмили нашла рекламу двух машинок «Хот Вилс» с прикрепленным письмом от компании «Маттел», в котором говорилось, что эти машинки никогда официально не выпускались, и пара фотографий весьма известного английского шпионского романа – у книг были одинаковые обложки, но названия отличались.

Под фотографиями черной ручкой был написан короткий вопрос: «Кролики?».

Эмили стало любопытно.

О каких кроликах тут шла речь?

Этот вопрос привел ее в мир полуправд и загадок, в результате чего Эмили вступила в онлайн-сообщество, посвященное странным явлениям интернета.

* * *

Несмотря на то что большое распространение загадки Сети получили более десяти лет спустя с появлением «Цикады 3301» и «Вебдрайвер Торсо», в то время интернет-детективам тоже было над чем поломать голову; взять, к примеру, Параллакс Маркова – загадочный набор сообщений, опубликованный в Юзнете в 1996 году, – или загадку Публия, связанную с группой Pink Floyd.

В поисках информации о «Кроликах» Эмили вступила в сообщество загадки Публия и пару дней спустя спросила, не слышали ли местные обитатели о таинственной игре в «Кроликов». Несколько человек отписались уточнить подробности, но в итоге никто не ответил. В конце концов Эмили сдалась и перестала проверять, не появились ли под вопросом новые сообщения.

О сообществе и загадочных «Кроликах» она не вспоминала два месяца, пока на почту ей не написал некий Претцель. В письме было написано следующее:

Кому: EmandEm@yahoo.com

От: Pretzel@aol.com

Тема: В кроличью нору

«Кролики» существуют. Я уже год ищу документалку «Последние в природе», но ее нигде нет. Говорят, с ее помощью можно найти «Ночную радиостанцию», а уже та приведет к игре.

«Кролики» вернулись.

Эмили тут же бросилась на поиски документалки.

Несколько месяцев спустя ей все же удалось связаться с человеком, который якобы ее видел. По его подсказке Эмили отправилась на остров Бейнбридж, где на блошином рынке нашла выпускной альбом старшей школы, который привел ее к владельцу оцифрованной документалки, изначально снятой на пленку.

Роберт Уолтон, так его звали. Он сказал Эмили, что через игру правительство вербует агентов, а приз составляет то ли миллион, то ли миллиард долларов, но играть в «Кроликов» стало крайне опасно, и ей нужно срочно заканчивать. Когда она спросила, в чем дело, Роберт ответил, что человек, приславший пленку, вскоре пропал, а за ним начали исчезать и другие.

Но Эмили не послушала Роберта.

Она была на коне.

Если бы Эмили знала, чем все обернется, она бы не полезла в игру – или хотя бы не нырнула с головой без оглядки. Но тогда перед ней стояла головоломка.

И она хотела ее решить.

Где-то там некая загадочная радиостанция на неизвестной частоте транслировала секреты игры, неофициально названной «Кроликами», – игры, за победу в которой сулили миллионы, работу в ФСБ, ЦРУ, а иногда даже секрет бессмертия.

Желание разгадать эту тайну и привело Эмили на одинокую проселочную дорогу, где ей наконец-то удалось настроиться на «Ночную радиостанцию».

Именно там, в темноте длинной дороги, одержимость Эмили игрой под названием «Кролики» обрела свою первую жертву. В поисках секретов радиостанции Эмили потеряла сестру.

Она так и не смогла смириться со смертью Энни.

После аварии Эмили Коннорс еще долго не вспоминала о «Кроликах».

Но игра снова ворвалась в ее жизнь, когда женщина по имени Пеппер Принц вытащила ее из музыкального магазина и привела в мир тайн и секретов, невероятных совпадений и – если, конечно, в них верить – даже потусторонних миров.

Глава 7
Это как-то связано с хакерством?

– Элиза Бранд, – медленно продиктовал в трубку Роуэн. – Если хотите, могу прислать вам номер ее телефона и фотографию из приложения. Только скажите почту.

– Давайте сначала кое-что уточним, – произнесла женщина на том конце телефона. Тон был профессиональным, но в голосе слышалось нетерпение – видимо, у нее были дела поважнее.

– Вы заведете дело? – спросил Роуэн.

– Ваша спутница пропала из ресторана на первом свидании?

– Да.

– Буду с вами честна, мистер Чесс.

– Просто Роуэн.

– Заявление о пропаже обычно подают близкие друзья или родственники.

– Она пошла в туалет и не вернулась.

– Именно так я и записала.

– Хорошо.

– В коридоре, откуда пропала Элиза, не было ни дверей, ни пожарного выхода, откуда она могла бы выйти на улицу, я правильно понимаю?

– Да.

– Ладно. Тогда пришлите, пожалуйста, фотографию и номер телефона, о которых вы говорили, вместе со скриншотами переписок, и я приложу их к заявлению о пропаже. – Она продиктовала почту, и Роуэн записал ее, попутно копаясь в телефоне.

В приложении они с Элизой практически не общались, быстро переключившись на обычные сообщения, но он все же зашел в аккаунт, чтобы сделать скриншот.

Переписка пропала.

Какого хрена? Сообщения что, автоматически удалялись? Или он нашел баг?

– Мистер Чесс? Вы меня слышите?

– А то сообщение в туалете? Что с ним?

– «Дверь открыта»?

– Да. Что оно значит?

– К сожалению, этого я не знаю.

– Вам точно больше ничего не понадобится? Я все пришлю.

– У нас есть ваши контакты, мистер Чесс. Если друзья или родственники Элизы к нам обратятся, для расследования этой информации хватит.

Она явно думала, что Элиза просто сбежала, но Роуэн так не считал.

Им было хорошо вместе.

Роуэн давно не чувствовал ничего подобного и знал, что они на одной волне. И хотя признавал, что технически Элиза могла ускользнуть, пока он смотрел в телефон или оглядывался по сторонам, он в это не верил.

Что-то случилось.

Но что?

– Мистер Чесс?

– Спасибо за помощь, – сказал он и повесил трубку.

* * *

Прошел день. Сосредоточиться на работе не получалось.

Роуэн постоянно отвлекался и в какой-то момент поймал себя на том, что смотрит в окно. На улице было пасмурно, но солнце умудрилось пробиться сквозь тучи прямо над его офисным зданием, согревая мокрый асфальт и освещая проезжающие мимо машины.

Роуэн должен был представить эскиз проекта, над которым работал, – тематический парк в Макао, посвященный популярной манге про астроковбоя. Ему нужна была центральная идея, что-то такое, от чего можно было отталкиваться, но в голову ничего не шло. Последний крупный проект, связанный с пауками, он построил вокруг цифры восемь. Центральным элементом стал один из самых крупных аттракционов в мире: американские горки длиной в три с небольшим километра, названные «Восьмеркой». С ними он заработал множество наград и широкое признание в области как за простоту конструкции, так и за общий дизайн, идеально вписанный в тематику парка.

Из дизайнера средней руки Роуэн стал королем тематических парков. А сейчас топтался на одном месте, и ему все труднее было сосредоточиться на астронавтах, ковбоях и горках. Единственное, что крутилось у него в голове, – это Элиза Бранд и взаимопонимание, возникшее между ними.

Толком не осознавая, что делает, Роуэн взял куртку.

Когда он подошел к двери, из подсобки высунулась блондинка лет тридцати, с широкими бедрами и ярко-красной помадой. Валентайн, его ассистентка.

– Ты на обед? – спросила она.

– Возьму на сегодня отгул, – сказал Роуэн.

– Хорошо, – сказала она. – Мне остаться?

– Не надо. Я напишу, если что-то понадобится.

– Там появилась новая информация по командировке в Гонконг, и встречу по «Астроковбою» перенесли, но я внесла ее в расписание.

– Спасибо, – сказал Роуэн.

Он вышел на улицу и поднял воротник куртки.

Подумал, не пойти ли домой, но ливень начался снова, и ветер хлестнул Роуэна дождем прямо в лицо. Вернувшись под навес, он стряхнул с волос влагу.

Молодая пара перебежала улицу, прикрывшись хлипкой газеткой, и нырнула в кофейню. Роуэн улыбнулся знакомой сцене; он видел подобные тысячу раз. В этом районе, родном и привычном, он чувствовал себя в безопасности.

* * *

Десять лет назад, выпустившись из универа, Роуэн снял офис на Капитолийском холме. Тогда на это ушли все его сбережения, но он был твердо уверен, что дома работать нельзя. Эту идею он, скорее всего, почерпнул от отца, только не помнил, в каком контексте они ее обсуждали. Он в целом плохо помнил родителей.

Конечно, отдельные воспоминания остались яркими пятнами, но события ранней жизни больше напоминали полузабытый фильм с едва знакомыми людьми в главных ролях. Актеры выглядели точь-в-точь как родители, но что-то в них было не то. Они казались чужими. Психиатры, к которым обращался Роуэн за последние годы, уверяли, что в угасающей памяти нет ничего страшного и это довольно распространенная проблема.

Его офис представлял собой открытое промышленное помещение средних размеров, расположенное на первом этаже «Третьего расчета» – серого здания из стекла и бетона, некогда принадлежащего кондитерской фабрике. Он мог позволить помещение подороже и поновее, в хорошем районе, но не хотел расставаться с этим. Здесь был его дом. В большей степени, чем квартира, где он жил последние шесть лет, или родительский дом в Беллингхеме. В офисе Роуэн отдыхал душой.

Он достал телефон, чтобы вызвать такси, но вместо этого набрал номер Элизы. После исчезновения он позвонил ей всего пять-шесть раз. Не хотел показаться сумасшедшим преследователем, но вместе с тем хотел понять, что же произошло.

Но все это было неважно.

Ведь номер Элизы больше не обслуживался.

Роуэн развернулся и направился обратно в офис.

– Уже соскучился? – спросила Валентайн.

– Есть минутка?

– Ты мой начальник.

– У меня не рабочий вопрос.

– А какой?

– Ты хорошо общаешься с Лулу?

– Даже слишком. А что?

– Она не ищет работу?

– Тебе дизайн для сайта понадобился?

– Не совсем.

– А что тогда?

Роуэн промолчал.

– Это как-то связано с хакерством?

– Отчасти. Лулу ведь можно пользоваться компьютером?

– Да вроде.

– Как думаешь, она согласится?

– За деньги – да. Я скину номер.

– Спасибо.

– Не за что.

Что он такое творил? Неужели серьезно решил нанять хакера, чтобы найти женщину, с которой был знаком всего час? Хакеры вообще еще остались?

Он связался с Лулу, как только получил номер от Валентайн. Она спросила название приложения для знакомств и сказала, что сообщит, если что-то всплывет.

Лулу позвонила пару часов спустя.

– Такого человека не существует.

– В смысле? – спросил Роуэн.

– Элизы Бранд нужного возраста просто не существует. По крайней мере, ни в Вашингтоне, ни в остальных сорока девяти штатах ее нет.

– Ты уверена?

– Ну не на сто процентов, но если она действительно существует, то ни разу не голосовала, не платила налоги и не оставляла следов ни в правительственных, ни в социальных сетях.

– Это странно?

– Это практически невозможно.

– Значит, она назвалась чужим именем?

– Наверняка.

– Почему ты так думаешь?

– То приложение, «Найди своего человека»…

– А что с ним?

– Я заметила странности в базе данных и попросила друга помочь.

– И?

– Профиль Элизы Бранд – фальшивка.

– А. Ясно. – Роуэн не ожидал этого. Им с Элизой было так хорошо вместе. Не верилось, что она его обманула.

– Но это еще не все.

– Что еще?

– Они все фальшивые.

– Не понял.

– Все профили в приложении фальшивые, говорю. Все, кроме одного.

– Какого?

– Твоего.

Глава 8
Мертвец

– Ее прихвостни сказали, в этом месяце не получится, – сказала Роуэну Валентайн, положив трубку. – Она слишком занята.

– И что это значит?

– То, что в ближайшее время встречи с Хеленой Уоррикер тебе не видать.

– Ты передала им, что она сама пригласила меня консультантом на их проект в Лас-Вегасе?

– Ага.

– И?

– Они сказали, что WorGames в Неваде не работают.

Роуэн не понимал, как такое возможно. Ему показалось, что Хелена обрадовалась возможному сотрудничеству.

– Ты звонила в техподдержку приложения? – спросил он.

– Ага, уходит на автоответчик.

– А это точно тот номер?

– Он указан на сайте и в лицензионном соглашении. Попробовать еще раз?

– Не надо. И так несколько раз звонили.

– Да уж, семь сообщений им хватит. Я позвоню владельцу домена, сообщу, если что-то узнаю.

– Спасибо, – сказал Роуэн, накидывая куртку.

– Опять куда-то собрался?

– Ага. Или тебе что-то нужно?

– Скоро придут документы на подпись, но там ничего срочного.

– Спасибо. – Роуэн закрыл дверь и вышел на улицу.

Дождь прекратился. Воздух приятно холодил лицо. Сделав глубокий вдох, он решил оставить машину и пятнадцать минут пройтись до квартиры пешком.

Ему нужно было проветриться.

Если верить Лулу, Роуэн был единственным настоящим человеком в приложении.

Но как? Он свайпнул вправо, и они совпали с Элизой Бранд. Сходили на свидание, разговорились. Она была той самой женщиной с фотографий. Все шло идеально – ровно до того момента, как Элиза скрылась в туалете и не вернулась.

Вот и проветрился.

Роуэн прекрасно понимал, что не самый желанный человек на планете. Он хорошо выглядел, не врал на фотографиях и старался вести себя обходительно, но Крисом Хемсвортом назвать его было сложно. Он бы не удивился, сбеги от него прекрасная незнакомка. Смущали две вещи: во‑первых, они с Элизой нашли общий язык. Между ними возникла искра, и Роуэн был уверен, что это взаимно. Во-вторых, напрягало само исчезновение. Она не бросила Роуэна одного в ресторане, пока сама выскользнула через черный вход.

Она испарилась.

Развернувшись, он пошел в противоположном направлении от квартиры. Ему нужно было во всем разобраться.

Хелена Уоррикер, единственный человек, способный пролить свет на творившуюся чертовщину, не отвечала.

Значит, нужно было сменить подход.

Звонки – это одно, но игнорировать его лично она не сможет.

По пути к машине Роуэн не мог отделаться от чувства, что за ним наблюдают. Он то и дело оборачивался, но никого не заметил. С каждым шагом ощущение усиливалось. Каждый раз, оглядываясь, он ожидал кого-то увидеть. Наконец тревога захлестнула так сильно, что Роуэн едва не сорвался на бег. Остановившись перед магазином электроники, он попытался перевести дух и успокоиться.

На витрине стояла модель старинного поезда – бордового пассажирского состава под названием Rocky Mountaineer. Роуэн сосредоточился на нем, дожидаясь, пока схлынет тревога.

Чрезвычайно реалистичная диорама, окружавшая поезд, заполняла собой всю витрину. Реки с настоящей водой, многочисленные тоннели, высокие мосты. Лента рельс стелилась сквозь тщательно проработанные пейзажи: фабричные здания с фигурками рабочих внутри, дороги с автомобилями, у которых светились фары, и шахты с крутящимися колесами и двигающейся строительной техникой.

Роуэн застыл, зачарованно наблюдая за поездом. Никто им не управлял, и он двигался с установленной скоростью, не в силах изменить заранее намеченный путь.

На мгновение Роуэн задумался: насколько бы легче жилось, будь его путь тоже изначально проложен? Если бы все, что от него требовалось, – просто идти вперед, пока на это есть силы? Стал бы он просто жить, пока не закончится отведенное время? А если бы пути износились, подвергнув опасности поезд, его команду и всех пассажиров? От несчастных случаев никто не застрахован. Что делать с хаосом? Ведь его предсказать невозможно.

А вдруг все не так? Вдруг хаос – не более чем предопределенная иллюзия, а мы попросту не способны разглядеть в нем порядок?

Кто знает: может, как и путь поезда, все события в мире продуманы заранее, и единственное, что остается, – это двигаться по жизни в надежде на лучшее.

Тревога постепенно рассеялась, и вскоре Роуэн вернулся к машине.

* * *

В прошлом Роуэн уже бывал в WorGames: один раз на симпозиуме по искусственному интеллекту в системах дополненной реальности, другой – на собеседовании сразу после университета, а в последний – на встрече, посвященной мультимедийной рекламной кампании игры, название которой он не мог вспомнить. Офисный комплекс у них был огромным, но Роуэн решил, что офис Хелены наверняка располагается в Башне – величественном здании, которое напоминало архитектурой Советский Союз. Холодная и неприступная, Башня возвышалась над остальными высоким дозорным из красного кирпича.

По пути к ней Роуэн снова задумался о свободе воли и детерминизме. Действительно ли люди способны изменить ход своей жизни, или все мы – просто глина в руках судьбы?

Размышляя об этом, он прошел мимо гигантской рекламы предстоящего переиздания игры «Нация изоляции».

Вышедший в 1999 году триллер от третьего лица про инопланетное вторжение стал одним из крупнейших хитов WorGames того десятилетия. Когда игра только вышла, Роуэн неделю засиживался до четырех утра. Это был один из первых шутеров от третьего лица, где присутствовало не только осмысленное взаимодействие персонажей, но и очень крутые (и невероятно сложные) головоломки. Персонажи были отличными, но именно головоломки зацепили Роуэна сильнее всего.

Он любил разгадывать их с самого детства, когда мама показала ему первый кроссворд. Уже в старших классах Роуэн не боялся заполнять кроссворды «Нью-Йорк Таймс» ручкой. Он так хорошо с ними справлялся, что мама даже приплачивала, чтобы он проверял работу за ней.

* * *

– Мне нужно к Хелене Уоррикер, – сказал Роуэн медленно: лицо до сих пор не оттаяло после долгой прогулки по холоду.

– У вас назначена встреча? – с едва заметным раздражением поинтересовался мужчина за стойкой администратора.

– Нет, но я по важному вопросу.

– Простите, я не могу вас впустить.

– Можно назначить встречу?

– Обратитесь к ее ассистенту.

– Я буквально на пять минут. Мисс Уоррикер хотела нанять меня консультантом.

– Ваше имя?

– Роуэн Чесс. Я уже вам звонил.

Администратор слегка склонил голову, будто слушал что-то через наушник. Через какое-то время он нажал кнопку на клавиатуре и поднял взгляд на Роуэна.

– Ну что? – спросил тот.

На соседнем столе зазвонил телефон.

– Это вам, – сообщил администратор.

Роуэн взял трубку.

– Алло?

– Роуэн, это Хелена.

– О. Здравствуйте.

– Простите, что так долго не отвечала. Я была занята.

– Ничего. Спасибо, что уделили мне время.

– Увы, у меня его мало.

Ее голос изменился. На вечеринке Хелена Уоррикер говорила уверенно, размеренно и спокойно. А сейчас – торопилась, будто паниковала.

– У меня появился вопрос насчет вашего приложения, «Найди своего человека», – сказал Роуэн.

Хелена ответила не сразу.

– Проект пришлось закрыть. Финансирования не хватило.

– Я уже был на свидании. Встретил там одну женщину.

– Такого не может быть. В приложении не было настоящих людей.

– Одна была, видимо. Только она пропала, и я пытаюсь ее найти.

Вновь тишина.

– Нам нужно срочно поговорить, – сказала Хелена. – У вас будет сегодня время?

– Эм, ну да.

– Я сейчас в Вегасе, так что буду через несколько часов. Встретимся в «Щегле» в десять. Сможете прийти?

– Да.

– Отлично. – Хелена повесила в трубку.

Роуэн сомневался, что приблизится к разгадке исчезновения спутницы, но хотя бы сможет расспросить Хелену о приложении и о вакансии в Лас-Вегасе, о которой она говорила.

По дороге домой ему позвонила Лулу.

– У нас проблема, – сказала она.

– Какая?

– Приложение пропало.

– Что?

– А вот. Ничего не осталось – ни сайта, ни доступа к API, ни ссылки, которую ты прислал.

– Но как?

– С «как» вопросов нет, тут все просто. Взяли да удалили. Пугает то, когда они это сделали.

– В смысле?

– В общем, час назад я залезла в их базу данных и скачала файлы, связанные с твоим профилем.

– Это вроде неплохо.

– Ага, но когда я попыталась скачать информацию о твоей Элизе, приложение уже пропало.

– Ты уверена?

– Ага. Сам проверь. «Найди своего человека» больше не существует. Приложение – мертвец.

Роуэн проверил. Да, действительно. «Найди своего человека» пропало.

– Ты не нашла больше никаких профилей? – спросил Роуэн.

– Не-а. Такое ощущение, что все приложение просто… самоуничтожилось.

– И это как-то связано с тобой?

– Если нет, то больно странное совпадение, согласись?

– Да уж.

Роуэн понимал, что это не совпадение. Его спутница исчезла, приложение оказалось фальшивкой, и ему упорно казалось, что недавно за ним кто-то следил.

Творилось что-то странное и потенциально опасное, и Роуэн подозревал, что если не разберется, в чем дело, то скоро все станет гораздо, гораздо хуже.

* * *

Он оказался прав.

Тем же вечером, собираясь на встречу с Хеленой, Роуэн получил от Валентайн сообщение, в котором была ссылка на сайт новостей.

Роуэн открыл его.

В статье, опубликованной буквально пару часов назад, говорилось о механизированной автомойке в Лас-Вегасе, где из-за сбоя погибла водитель автомобиля.

Хелена Уоррикер – так звали убитую.

Глава 9
Не тот олень

С начала самого жаркого лета за всю историю США прошло три недели, и четырнадцатилетней Эмили Коннорс нравилось абсолютно все – от утра, пахнущего росой и магнолиями, до сумеречных вечеров, которые, казалось, растягивались до бесконечности. Для Эмили лето означало дни, проведенные на велосипедах у воды, и вечерние посиделки с родителями и их друзьями, когда все собирались у костра во дворе, пили, смеялись и играли в настольные игры.

Тот год запомнился Эмили: она несколько месяцев страдала по вожатому в лагере, который был намного старше нее, поцеловала в засос сына рок-звезды в туалете туристического автобуса и по уши втюрилась в близнецов, живущих через дорогу. И все же, несмотря на всю душевную боль, ослепляющие желания и эмоциональное смятение, это лето запомнилось Эмили как лето вечеринок.

Сколько она себя помнила, родители Эмили всегда собирались с друзьями, чтобы отметить очередной праздник, юбилей или любой другой повод выпить. Эмили с Энни подслушивали их через вентиляционные отверстия в спальне Эмили и хихикали над пьяными восторженными разговорами, доносящимися из гостиной. Эмили обожала яркое оживление, наполнявшее дом во время родительских посиделок: хохот, старая музыка, постоянно хлопающие двери и бесконечное море счастливых лиц, освещенных искренними улыбками.

Утром все возвращалось на круги своя: строгие родители снова уходили работать, а девочки отправлялись наслаждаться бескрайней летней свободой. Но для Эмили лучшими моментами лета так и остались сумрачные вечера, когда мама, папа и их друзья наполняли дом смехом и радостью.

Сейчас Эмили понимала, что эти сборища помогали родителям немного расслабиться, на время отвлечься от напряженной работы, которой они тогда занимались.

Тем же летом их семью пригласили на праздник в самый большой дом, что она только видела. Расположенный на огромном участке на берегу озера Вашингтон, он, казалось, сошел с обложки журнала об архитектурном дизайне. Насколько Эмили поняла, здесь летом отдыхало семейство Кофски, а в городе у них был еще более вычурный особняк.

Наскоро искупавшись вместе с ребятами постарше, Эмили вернулась в дом, чтобы проведать сестру. Энни была на два года младше и от скуки частенько куда-нибудь забредала. Эмили слышала, что где-то в доме был пинбольный автомат. Энни пинбол обожала, а потому Эмили точно знала, где можно найти сестру.

В итоге автомат она разыскала, но Энни не было. Кто-то из родителей сказал, что видел младших деток играющими с байдарками у воды, и Эмили пошла туда.

Возле байдарок она никого не нашла, но рядом оказалась небольшая пристройка. Впервые Эмили заметила ее еще с озера, но тогда не смогла разглядеть. Пристройка оказалась похожа на главный дом, только значительно меньше – то ли гостевой флигель, то ли большой сарай.

Энни с ребятами могли пойти туда.

Пристройка располагалась чуть выше по озеру, примерно в четырехстах метрах от главного дома. Спроектирована она была явно тем же архитектором – на это указывала смесь стекла, темного дерева и бетона, использованная в дизайне, – но в отличие от главного дома, построенного на берегу озера, она пряталась в густом подлеске.

Приблизившись к зданию, Эмили услышала жуткие звуки синтезатора, доносящиеся из открытого окна. Она не собиралась подкрадываться: думала просто постучать и узнать, там ли сестра, но когда проходила мимо окна, машинально заглянула внутрь. В комнате кто-то был.

Какой-то мужчина. Он был похож на отца Эмили, но сказать наверняка было трудно: его глаза закрывала повязка. Что ее папа забыл в гостевом домике посреди леса, да еще с завязанными глазами?

Окно было прикрыто наполовину задернутыми шторами, и Эмили подошла ближе, чтобы разглядеть комнату.

Перед ней оказалась просторная гостиная с кухонькой по правую руку и камином напротив окна. Больше там ничего не было, если не считать нескольких стульев, задвинутого в угол небольшого дивана и свернутого в рулон ковра. На гладком бетонном полу была нарисована толстая красная линия, разделяющая комнату пополам. Недалеко от левой стены ее пересекала еще одна линия, только короче, тоньше и выведенная синей краской. Вместе они были похожи на большой крест.

Мужчина, на которого она обратила внимание, действительно оказался ее отцом. Они с мамой и еще одним незнакомым мужчиной стояли по ту сторону красной линии, что была ближе к окну. Их глаза закрывали повязки. Осторожно, стараясь не шуметь, Эмили подошла к окну и заглянула внутрь.

Вот теперь она не хотела попасться.

Музыка, которую до того слышала Эмили, изменилась, стала тише и мягче. В ней все еще присутствовали знакомые ноты и полутона, но теперь она казалась абстрактной и звучала со всех сторон.

Музыка всегда отзывалась в Эмили как эмоционально, так и физически. От хороших песен по телу бежали мурашки и хотелось кричать. Нужная песня в нужный момент была сравнима с любовью. Но были и минусы. Некоторая музыка, особенно электронная – в частности, драм-н-бэйс, – вызывала в ней противоположные чувства. Она мгновенно психовала и спешила ее выключить.

Как-то раз в универе она даже поссорилась из-за этого с подругой – Камилла, так ее звали. Они поехали на музыкальный фестиваль в Гластонбери, Камилла включила танцевальную музыку, а Эмили тут же ее выключила. Камилла разозлилась, но что поделать? Еще минута, и Эмили выбросилась бы из машины на ходу.

Так что электронику – к черту.

Но тем летним днем она услышала нечто совершенно иное. Музыка нервировала ее, и в то же время в ней чувствовалось завораживающее спокойствие.

Вскоре она и вовсе растворилась на заднем плане.

Где-то через минуту Эмили ощутила: что-то изменилось. На красную линию вступила девочка – примерно возраста Эмили, в светло-голубых джинсах, футболке с логотипом группы New Kids on the Block и ярко-белых «найках». На ней не было повязки, и Эмили моментально узнала ее. Это была Натали – дочь коллеги родителей, мужчины по имени Эдвард Кроуфорд, который потом стал для Эмили просто Кроу.

У себя в голове Эмили видела ее очень четко, но физически в комнате оставались только родители Эмили и третий мужчина.

Натали была где-то еще.

Эмили казалось, будто перед ней две идентичные, но параллельные реальности. Паника захлестнула ее. Хотелось сказать что-нибудь, кашлянуть – что угодно, лишь бы ее заметили, – но что-то остановило ее. Она вновь посмотрела на маму с папой. Зачем им повязки?

Чем они здесь занимались?

Эмили была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, на какие взрослые странности стоит и не стоит обращать внимание, но вместе с тем она знала, что ее родители – относительно обычные люди. Она понятия не имела, что происходит, но была практически уверена, что это не связано с сексом. Поэтому решила держать рот на замке, пока ситуация немного не прояснится.

Пусть физически Натали в комнате не было, Эмили чувствовала, как она медленно ступает по красной линии. Предвкушение, исходящее от родителей и мужчины, переполняло воздух.

И тогда, стоило Натали добраться до пересечения двух линий, что-то произошло.

Это было похоже на мгновение перед грозой. Свет померк и замерцал, и дышать стало сложнее.

– Она там. Она нашла комнату! – крикнул незнакомый мужчина с завязанными глазами.

– Что-то не так, – сказал отец Эмили.

И вдруг Натали появилась. Она стояла в точности там, где Эмили ее ощущала, и по ее искаженному от боли лицу текли слезы.

Сердце ухнуло в пятки, будто Эмили сорвалась с прогнивших лесов и теперь медленно падала: голова кружилась, в мыслях шумела статика, а руки и ноги налились тяжестью и отказывались работать.

– У всех закрыты глаза? – спросил мужчина.

– Да, – одновременно ответили родители Эмили.

Напряжение снова скакнуло. Мир давил на нее. Стал тяжелее.

Отец Эмили был прав. Что-то пошло не так.

Все изменилось. Она больше не падала, но вместо этого ее охватило другое чувство. Земля под ногами, свет, запах, сам воздух. Все казалось… неправильным.

Для этого чувства у Энни и Эмили был собственный термин. «Не тот олень» – так они его называли.

Никто уже и не помнил, откуда пошла традиция, но так говорили все. Все пугающие, необъяснимые явления в их семье называли не тем оленем.

Эмили видела Натали. Она была в комнате, стояла на пересечении двух линий, но что-то случилось с ней. Будто она не могла сойти с места.

Внезапно весь мир стал не тем оленем.

Эмили ощутила боль подруги, добела раскаленное жжение, словно ее насильно вырывали из мира.

– Натали? – позвала она.

Натали обернулась и посмотрела на Эмили.

– Кто смотрит на путешественницу?! – вскрикнул мужчина.

Отец Эмили обернулся к окну.

– Эмили? – В его голосе, приглушенном толстым оконным стеклом, слышались удивление и страх.

– Что здесь творится? – спросила она. Ее разум, отрицая реальность, пытался придумать увиденному логичное объяснение.

– Закрой глаза, – сказал отец.

– Папа…

– Закрой глаза, Эмили. Сейчас же!

Эмили зажмурилась изо всех сил.

Внутри комнаты послышался шорох, а несколько мгновений спустя кто-то уже шел в ее сторону по траве.

– Все закончилось, – сказал отец.

Эмили открыла глаза. Не было больше тьмы и странного давления мира. Все вернулось на круги своя.

Отец отвел ее в комнату. Линии на полу были закрыты ковром.

– Господи, – сказала мама Эмили, тут же обняв ее. – Что ты тут делаешь?

– Ищу Энни, – ответила Эмили. – Что случилось? – Натали с незнакомым мужчиной пропали. – Где Натали?

Родители переглянулись.

– Ты видела Натали? – спросила мама.

Эмили кивнула. К горлу подступила тошнота.

– Мне плохо, – сказала она. Затем отвернулась, и ее вырвало на ковер.

Спустя какое-то время они уже сидели на кровати в гостевой комнате главного дома. Мама протянула Эмили стакан воды и ополаскиватель для рта, найденный в ванной.

– Мы помогали фокуснику с иллюзией, – сказал папа. – Хотели устроить сюрприз. Поэтому и ушли в гостевой домик.

Эмили не поверила.

– Как-то не похоже было на фокус, – сказала она.

В той комнате что-то произошло, и даже в четырнадцать Эмили понимала, насколько неправильно это было.

* * *

Вечером, когда Энни (оказалось, она ушла купаться с другими ребятами) уже спала, родители усадили Эмили и спросили, не против ли она поговорить с ними под запись.

Эмили согласилась.

– Ты позвала Натали, – сказал ее папа. – Почему?

– Потому что она там была, – ответила Эмили.

– Ты ее видела?

– Только в конце. До этого… – Эмили не хотела произносить это вслух. Она хотела вернуться в прошлое, где люди не появлялись и не исчезали.

– Что такое? – спросила мама, коснувшись ее плеча.

Эмили опустила глаза.

– Вы не поверите.

– Ну что ты, конечно поверим. Правда, – сказал отец, улыбаясь.

– Я ее чувствовала.

– А видела?

– Только потом, когда она дошла до синей линии. До этого я просто знала, что она там.

– Но физически не видела?

– Пока она не дошла до синей линии – нет.

– Как ты поняла, что она к ней идет, если не видела? – спросила мама.

– Я просто знала. Почувствовала, – сказала Эмили.

Ее ответы явно поразили родителей, но Эмили не понимала, радуются они или боятся.

– Ты точно не позвала ее машинально, когда испугалась? – спросил отец.

– Точно, – кивнула Эмили. – И я бы не стала звать Натали. Она хорошая, ничего такого. Но мы не лучшие друзья.

Родители переглянулись.

– Она была там, – сказала Эмили. – Вы же видели ее, правда?

Родители промолчали.

Эмили чувствовала, что разговор приближается к завершению. Нужно было успеть задать вопрос, который интересовал ее больше всего.

– Что случилось со светом? – спросила она. – Когда Эмили наступила на синюю линию, комната изменилась.

– Комната изменилась? – повторила мама.

– Не только она, – ответила Эмили. – Все изменилось. Весь мир. Даже снаружи стало темнее и холоднее.

Эмили заметила, как быстро переглянулись родители.

– Я ничего такого не видел, – сказал отец.

Но он соврал.

– Почему ты заставил меня закрыть глаза? – спросила Эмили.

– Мы репетировали фокус, – ответил отец.

– Поэтому у вас с мамой и того… фокусника были повязки?

– Да, – ответил отец, но Эмили понимала, что он снова соврал.

– Пожалуйста, просто скажи честно, – попросила она, изо всех сил стараясь не выдать раздражения и злости. – С Натали что-то случилось, и поэтому ты заставил меня закрыть глаза.

– Иногда я забываю, какая ты умная.

– Умнее нас, – добавила мама.

– Слишком умная, чтобы купиться на комплименты, – сказала Эмили, – даже если они заслуженные.

– Помнишь, я рассказывал про двухщелевой опыт? – спросил отец. – Как результаты эксперимента меняются в зависимости от того, наблюдают за ним или нет?

– Ты о дохлой кошке в коробке?

– Давай называть это парадоксом наблюдателя, – улыбнулся он.

– Ну давай, – сказала Эмили.

– Наука была бы рада оперировать абсолютными категориями, – продолжил отец, – но пока что, когда речь заходит о квантовой физике, мы можем полагаться только на вероятности. Квантовые объекты работают исключительно на принципе неопределенности, которую так и называют: квантовой. Смотри, наш кот в коробке может быть либо живым, либо мертвым. Если поднять крышку, то одна вероятность станет стопроцентной, а другая исчезнет. По сути, ты изменишь состояние объекта – кота.

– И он умрет.

– В половине случаев.

– С Натали что-то случилось, потому что я на нее посмотрела?

Родители Эмили переглянулись.

Ее глаза округлились.

– Я убила Натали?

– Что? Нет, – ответила мама. – С Натали все в порядке.

– Это было так странно, – сказала Эмили. – Я правда ее чувствовала. Знала, что она там. Даже когда не видела.

– Это поразительно, – сказал ее отец. – Что ты ее чувствовала.

– Где она была? Что это за место?

– Мы искали одну особую комнату, – ответил отец.

– С помощью Натали? – спросила Эмили.

Мама кивнула.

– А я могу вам помочь?

Она поймала на себе еще один обеспокоенный взгляд родителей.

– Что? – спросила она.

– Ничего, – ответил отец.

– Вы бы не позвали Натали, если бы ей угрожала опасность, да?

– Конечно, – ответила мама, но она тоже врала.

– Мы все расскажем, когда ты будешь постарше, – сказал отец. – Так что пока считай, что мы просто помогали иллюзионисту. А в ближайшем будущем мы все тебе объясним. Договорились?

– Ну хоть что-нибудь расскажите, – попросила Эмили. – Там такая жуткая хрень творилась.

– Не ругайся, – сказала мама.

– Прости.

– Мы пока не можем рассказать все подробности, – сказал папа. – Это для твоего же блага.

– Пап… – начала Эмили.

– Мы помогали тому мужчине с экспериментом, который потенциально может помочь многим людям, – продолжила мама, – и мы обязательно все объясним, как только сможем.

– А при чем тут квантовая механика и кот Шрёдингера? – спросила Эмили.

Мама улыбнулась. Эмили нравилось удивлять их своими знаниями, и она понимала, что упоминание Шрёдингера не останется без внимания.

– Представь, что квантовая теория не ограничивается атомами и кварками, – сказал отец. – И что ее можно применить к макромиру.

– Чую, коту не поздоровится, – сказала Эмили.

Родители рассмеялись. Они заметно расслабились.

– Потом мы все тебе объясним, – сказала мама. – Честно.

– Ладно, – сказала Эмили. Чувствовала, что на этот раз ее не обманывают. – Договорились.

– Хорошо, что с тобой все в порядке.

Мама обняла ее, и Эмили изо всех сил прижалась в ответ.

* * *

На следующий день, когда Эмили, поужинав, читала в кровати, в комнату постучала мама.

– Можно войти?

Эмили кивнула.

– Конечно.

Присев, мама взглянула на книгу.

– «Математические принципы квантовой механики», – прочитала она. – У нас столько учебников. Почему именно этот?

– Приглянулся, – ответила Эмили.

– Ты, наверное, не скоро это поймешь, но то, что из всех книг тебе приглянулась именно эта, очень сильно выделяет тебя саму.

– Ты вообще о чем?

– Люблю тебя, говорю, – улыбнулась мама.

Какое-то время они сидели молча, а потом мама нарушила уютную тишину:

– Как ты относишься к интуиции? Что для тебя значит это слово?

– Доверие своим чувствам?

Мама кивнула.

– Доверять инстинктам очень важно, но некоторые из них сложно объяснить, – сказала она.

– Ты это к чему?

– Ну я бы хотела попробовать кое-что, если ты не против.

– Так, ты меня пугаешь.

Мама рассмеялась.

– Не хочешь сходить за мороженым?

– Восемь вечера на дворе.

– Именно.

– С «Орео»?

– Конечно. Только пусть это останется нашей тайной. Папе не говори.

– Ладно, – кивнула Эмили.

* * *

Когда впереди показалось кафе, солнце уже клонилось к закату.

Мать Эмили даже не сбавила скорость.

– Мы проехали, – заметила Эмили.

– Сейчас, заскочим кое-куда по пути.

Через несколько минут они вернулись на парковку и остановились.

– Эм, – сказала Эмили. – Зачем мы приехали в парк?

– Сейчас покажу. Пойдем.

Было еще светло, но поздно. Если не считать пары собачников, парк пустовал.

Эмили с мамой прошли мимо ржавых качелей, спустились по холму и вышли на узкую грунтовую дорожку, ведущую в лес. Где-то через минуту тропинка закончилась у широкой поляны.

– Помнишь, я говорила об интуиции? – спросила мама, остановившись среди поляны.

– Что нужно ей доверять?

– Что инстинкты бывают разными.

– Да, точно.

– Так, – сказала мама, надев на Эмили поясную сумку, – сейчас кое-что попробуем.

– Это что? – Эмили тряхнула сумкой.

– Разноцветный песок. Он будет высыпаться и отмечать места, где ты прошла.

– Зачем?

Мама не ответила.

– Не бойся, – сказала она. – Все будет хорошо.

– Я не боюсь, – ответила Эмили. – Просто интересно, что мы здесь делаем.

– Закрой глаза, расслабься, сосредоточься и постарайся ориентироваться на чувства.

– Ладно, – сказала Эмили. – Я чувствую… что стою посреди парка как придурошная.

– Не ругайся.

– Прости, – сказала Эмили.

– Несколько раз глубоко вдохни, а потом сделай два шага вперед и остановись.

Трижды глубоко втянув воздух, Эмили послушалась мать.

– Так, – сказала она, – сейчас самое главное. Что-нибудь изменилось?

Эмили задумалась.

– Да нет вроде.

– Постарайся расслабиться. Дыши.

Еще трижды вздохнув, Эмили постаралась расслабить руки и ноги.

– Сосредоточься на интуиции, на том, как отзывается тело, – посоветовала мама.

Вот теперь Эмили что-то почувствовала. Очень слабое и далекое – уже потом она поняла, что больше всего ощущение напоминало вибрации.

– Кажется, чувствую.

– Отлично, – сказала мама. – Теперь открой глаза и следуй за чувством.

– Как?

– Просто сосредоточься на нем и иди навстречу.

Эмили сделала, как ей сказали. Она ходила так минут пятнадцать, и тут за спиной вдруг раздался голос:

– Вы что творите?

Это был отец Эмили.

– Где Энни? – спросила мама.

– Играет в «Нинтендо» в машине. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? – добавил он, понизив голос.

– Нужно было проверить, есть это у Эмили или нет, – ответила мама – тихо, но Эмили все равно смогла разобрать.

– И?

– Она прошла по всем радиантам. Ни разу не свернула с пути.

– Быть не может, – сказал отец.

– Может, как видишь.

– Уверена? – встревоженно спросил он.

– Нужно прекращать. Срочно. С программой покончено, – добавила мама тоном, который просто обязан был привести к ссоре.

Эмили не любила, когда родители ссорились. Они не дрались и не орали, но иногда их ссоры могли растягиваться на несколько дней.

– Наверное, ты права, – сказал отец.

Эмили обрадовалась. Похоже, в этот раз обошлось без скандала.

– Что за программа? – спросила она, подходя ближе к родителям.

– Это по работе. Не заморачивайся, – сказал отец.

Эмили пристально посмотрела на него, а потом обернулась к маме.

– Не знаю, что творится у вас на работе, но от мороженого ты не отвертишься.

Отец улыбнулся.

Больше они ни разу не вспоминали о том, что произошло тем вечером в парке.

Глава 10
Ничего не поделать

Распахнув глаза, Эмили резко села в постели.

Ей снился сон. В этом сне она проснулась в доме Алана Скарпио на берегу озера, что было странно – ведь сейчас, наяву, она тоже проснулась в доме Скарпио на берегу озера.

Но кровать была другой, и дом тоже.

Пару раз глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Чувство было знакомым; она уже испытывала его. Межпространственное смещение все еще давало о себе знать.

«Кажется, будто нельзя доверять собственным глазам. Какая разница, как что выглядит? Все не то, и с этим ничего не поделать», – пришли на ум слова К.

Ощущение, что она проснулась в чужом мире, постепенно сошло на нет, и сердце успокоилось, привыкнув к окружающей обстановке.

Эмили тряхнула головой. Мысли прояснились.

Она проснулась в том же измерении, в котором заснула.

Добравшись до ванной, она разделась и зашла в душ.

Под струями теплой воды она вновь ощутила себя собой и, когда закончила мыть голову и умываться, уже была готова столкнуться с тем, что мог предложить этот мир. Каким бы он ни был.

С годами Эмили научилась справляться с сосущим предчувствием надвигающегося конца, которое неизменно следовало за переходом в другую реальность, но полностью привыкнуть к нему не смогла. Регулировать это было невозможно – как и при плохом похмелье, по-настоящему помочь могло только время.

Ну зато она ничего не забыла. Эмили доводилось слышать о смещении такой мощности, что воспоминания о прошлом либо полностью пропадали, либо оказывались настолько глубоко задвинуты в подсознание, что извлечь их без психического надлома было попросту невозможно. Обычно от амнезии страдали молодые люди. Разуму, не успевшему до конца сформироваться, было легче потерять связь с реальностью, а полное погружение в новое измерение и подавление воспоминаний о прежнем – отличный защитный механизм против межпространственного смещения.

Эмили еще ни разу не было настолько плохо. Хорошо, что Скарпио тоже был здесь. Разбираться с безумствующим квантовым хаосом легче, когда рядом друзья.

Одевшись, Эмили села на кровать и перебрала в памяти события вчерашнего дня. Они со Скарпио едва разминулись с полицией «Кроликов» – те бросились в ресторан, стоило им из него выйти. Но в этот раз Эмили со Скарпио их не интересовали. А кто тогда?

Неужели еще кто-то пытался найти игру?

Пройдя в гостиную, Эмили подошла к большим окнам. Глубоко вздохнула, вжавшись в стекло лбом. Просыпающийся вдалеке город тянул к себе, и она представляла, каково было бы стать частью гобелена обычной жизни утреннего Сиэтла. Финансовые эксперты, идущие в спортзал перед работой, няни из Австралии, приехавшие за новой жизнью, студенты, учителя, работники санитарных служб… Боялись ли они заснуть в одном мире, а проснуться в самую каплю другом? Вряд ли. Но кто его знает? Может, обычной жизни и не существовало вовсе. Может, у каждого были свои проблемы, и неважно, межпространственные они или нет.

Когда Эмили все же перебралась из гостиной на кухню, там обнаружился Скарпио. Он проснулся удивительно рано и сидел за столом, просматривая видеозаписи вчерашнего дня.

Эмили села рядом.

– Смотри, – сказал Скарпио и запустил видео.

Сначала там появилась Эмили – точнее, ее рука. Она закрепила камеру и поспешно сбежала. Не прошло и минуты, как в зал вошли четверо людей в черном и прошли мимо камеры к противоположному концу ресторана. Один из них коротко переговорил с парой сотрудников, и те указали в сторону туалетов.

Эмили нажала пробел, и видео замерло.

– Они даже не посмотрели на наш столик, – сказал Скарпио.

– Твою мать, – сказала Эмили. – Неужели они пришли не за нами?

– Это бы объяснило, почему они так быстро приехали. Но раз так, какого черта они там забыли?

– Не знаю, но лучше нам это выяснить.

– Судя по всему, им нужен был кто-то за дальними столиками, – сказал он, откинувшись на спинку стула. – Хочешь кофе? Я, как придурок, аж руками сварил.

– Спасибо, предпочитаю кофемашину.

Сделав себе эспрессо, Эмили села рядом со Скарпио. Тот отмотал видео к началу.

– Как думаешь, появление полиции «Кроликов» связано с рассылкой, которую все получили?

– Наверняка, – сказал Скарпио.

Достав телефон, Эмили нашла сообщение из ресторана: «Специальное предложение! Большие скидки в магазине подержанной мебели Агаты!»

– Что там с магазином Агаты? – спросила она.

– В интернете ничего нет.

Откинувшись на спинку, он остановил видео.

– Они даже не обыскали ресторан. Неужели нашли то, за чем приходили?

– Сможешь добыть записи с камер видеонаблюдения?

– Пытался. Внутри подходящих ракурсов нет.

– А снаружи?

– Две камеры. Жаль, не работали, иначе мы бы давно до них добрались.

– А с ним что?

– Ты о ком?

– Вот. – Эмили указала на мужчину в куртке поверх белой футболки Sub Pop.

Скарпио пригляделся.

– Его спутница исчезла. После рассылки, но до того, как появилась полиция. Он говорил об этом официанту. Выглядел очень напуганным.

– Может, ей просто надоело и она ушла?

Эмили кивнула.

– Наверное.

В этот момент ноутбук пикнул оповещением.

– Наружные камеры ресторана не работали, а вот из банкомата напротив удалось кое-что получить.

– Да уж, – покачала головой Эмили.

– Что?

– Иногда до сих пор удивляюсь, что можно добыть за деньги.

– Эй, не только в деньгах дело. Еще нужно знать, кому платить.

– Ну-ну, – кивнула Эмили.

– Я мог бы вообще этим не заниматься, – полусерьезно заметил Скарпио. – Сидел бы сейчас на юге Франции да попивал бургундское за четыре штуки.

– Спокойно. Я не имела в виду конкретно тебя.

Скарпио отрегулировал какие-то настройки и снова включил запись из ресторана.

– Неужели кто-то действительно покупает такое дорогое вино?

Проигнорировав вопрос Эмили, Скарпио указал на видео, где мужчина в пиджаке выходил из ресторана.

– Ты про него говорила?

Эмили кивнула.

– Он ушел прямо перед прибытием полиции.

– Машина видна?

– Нет, он выходит из кадра.

– Черт. И как нам его искать?

Скарпио тряхнул головой.

– Мой контакт сказал, что это единственная камера, на которой видны двери ресторана. Спрошу его, может, найдется другой угол обзора.

– Знаешь, кто нам поможет? – спросила Эмили.

– Кто?

– Толстяк.

– Какой еще толстяк?

– Очень тощий мужик, у которого есть «Мать» – целая сеть, через которую он следит за Сиэтлом.

– Кажется, я о нем слышал. – Скарпио тряхнул головой. – Вроде должен знать, но не помню.

– Удивительно, что я раньше о нем не подумала.

– Межпространственное смещение.

– До «Греховной игры» пятнадцать минут пешком.

– «Греховная игра»?

– Он там работает.

– Не хочешь предупредить, что мы придем?

– Еще чего!

* * *

Добравшись до низкого кирпичного здания, где располагался магазин книг и прочих развлечений для взрослых, Эмили со Скарпио замедлили шаг. «Греховную игру» пропустить было сложно: ярко-розовая вывеска светилась неоном между мастерской по ремонту велосипедов и химчисткой.

Запертая кованая калитка отделяла от улицы вход в полуподвал. Именно там тощий парень, по иронии судьбы прозванный Толстяком, управлял сконструированным под заказ суперкомпьютером «Мать», который с помощью противозаконных алгоритмов вел слежку за городом. По крайней мере, так было в прошлую их встречу где-то три вселенные назад. Хотя сам Толстяк был неистовым мизантропом, он был незаменимым источником информации для любого опытного игрока в «Кроликов» – если, конечно, умудриться его найти и если он играл сам. Эмили надеялась, что если в этом измерении Толстяк существует, то он поможет им разыскать загадочного мужчину из ресторана.

– Он серьезно живет в подвале секс-шопа? – спросил Скарпио.

– Вроде у него есть квартира, но он почти всегда здесь.

– И как туда попасть?

Эмили провела рукой по верху калитки.

– Я обычно звонила, но сейчас звонка нет.

Ухватившись за верхнюю часть калитки, Скарпио подтянулся.

– Что ты делаешь? – спросила Эмили.

– Перелезу и постучу.

– Не сове…

– Твою ж! – завопил Скарпио и грохнулся спиной на тротуар.

Эмили бросилась к нему.

– Что случилось?

– Ограда под напряжением.

– Серьезно?

– Вольт двести как минимум.

– Да нет, обычные сто десять, – раздался из динамика голос.

– Толстяк? – выпрямившись, спросила Эмили.

Ответа не последовало.

– Мы не из полиции. Просто пришли поговорить.

– Да еще бы, – ответил голос.

– Нельзя бить людей током, – сказал Скарпио, поднимаясь и отряхиваясь.

– Чего пришли? – спросил голос.

– Нужна помощь.

– Господи Иисусе, – сказал он, – я что, только что шарахнул Алана Скарпио?

– Да, – ответил Скарпио, – его самого.

– Ща, секунду, – сказал голос.

Из динамика послышался шорох, затем замок зажужжал, и кованая калитка, скрипнув, медленно отворилась.

Эмили взглянула на Скарпио, который пожал плечами. Вдвоем они спустились по крутым бетонным ступенькам к металлический двери, окрашенной баллончиком в матовый черный.

Несколько секунд спустя дверь открылась, и на пороге показался высокий худощавый мужчина в белых трениках и винтажной футболке WorGames.

– Быстрее, – сказал он.

Помещение под секс-шопом было гораздо больше, чем казалось снаружи. Из-за мерцающих флуоресцентных ламп и низкого потолка создавалось впечатление, что они попали в государственное бюро времен конца света.

Бесконечные ряды высоких металлических полок пестрили всевозможными носителями информации: аудиозаписями на катушках, кассетами, пластинками, тоннами книг, стопками газет и журналов.

Всю заднюю стену закрывали массивные бордовые шторы, напоминающие кулисы готического театра. Остальные стены были увешаны плакатами – в основном группы Kiss.

– Меня давно не зовут Толстяком. Не принято, – сказал Толстяк, закрывая и запирая за ними дверь.

– И как тебя звать? – спросил Скарпио.

– Нилом.

– Серьезно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.